Бесплатный фрагмент - Вареники с секретом

Пролог

В котором выясняется, что покойники портят аппетит

Если вам скажут, что в деревне тихо и скучно, — не верьте. В деревне просто медленнее дышат, чтобы лучше слышать, как скребутся тайны в соседском подполье.

В Заовражье тайна заскреблась в подполье моего нового дома.

— Варвара, милая, а топор у вас есть? — спросила тетя Зина, моя соседка справа, заглядывая в окно кухни.

Я как раз разбирала коробки с посудой и пыталась вспомнить, куда засунула заварку. Переезд из душной квартиры в собственный дом — это, конечно, мечта, но проклятая логистика.

— Есть, — крикнула я, отставляя в сторону бабушкин фарфоровый чайник с пузатыми боками. — А зачем вам?

— Полы поднять, — туманно ответила она и улыбнулась. У тети Зины была самая добрая улыбка в деревне. И самая хитрая.

Через десять минут я стояла в сенях своего новообретенного жилища и наблюдала, как три пенсионерки — тётя Зина, её подруга Нина Ивановна (соседка слева) и баба Маша (местная активистка) — орудуют моим же топором, поддевая половицу в углу.

— Девочки, — осторожно начала я, — может, объясните?

— Да клад тут, Варюша, — кряхтя, сообщила баба Маша. — Мой покойный дед говорил, что старый хозяин, Петрович, перед тем как сгинуть, что-то в доме припрятал. Да так и не вернулся.

О старом хозяине мне рассказывали при покупке. Спился, уехал в город и пропал. Дом стоял заколоченным лет пять, пока администрация не выставила его на продажу. Для меня, уставшей от городского шума, он стал спасением. Я даже не торговалась.

Доска поддалась с жутким скрипом.

— Есть! — пискнула Нина Ивановна.

Все четыре головы (включая мою) склонились над чёрной дырой в полу.

Сначала я увидела газету. Пожелтевшую, рассыпающуюся в труху. А под ней… что-то продолговатое и белое.

Тишина повисла такая, что стало слышно, как в печной трубе гудит ветер.

— А это… — голос тети Зины сел до шепота, — это похоже на… кость?

Я не эксперт, но когда видишь человеческую берцовую кость, ошибиться сложно. Особенно если она лежит в компании черепа, который смотрит на тебя пустыми глазницами из-под обрывка советской «Правды».

— Ой, батюшки… — выдохнула баба Маша и медленно осела на табуретку. — Не сгинул Петрович. Вернулся.

Глава 1

Где кот Шницель даёт ценные показания

В отделении полиции села Заовражье пахло мать-и-мачехой и валерьянкой. Первое — потому что на подоконнике стояли букеты, второе — из-за кота.

Моего кота.

Шницель сидел на коленях у участкового, капитана Кукушкина, и демонстративно жмурился, подставляя пузо под почесушки.

— Предатель, — буркнула я.

Кукушкин, мужчина лет пятидесяти с усталыми глазами человека, который видел слишком много самогона и слишком мало раскрытых дел, вздохнул.

— Гражданка Шишкина, — начал он официально, но, поймав мой взгляд, перешёл на «человеческий». — Варвара, ну как так-то? Первый день в деревне, а у тебя в полу труп.

— Я не знала! — возмутилась я. — Дом покупала — трупа не было. Это как с котом в мешке, только наоборот. Мешок без кота, а в доме — скелет.

— Угу, — Кукушкин почесал переносицу. — А мотив? У вас, городских, вечно мотивы. Хочешь, скажу, что в Москве подумают? Пришлют сыщика из области, будет копать. А у меня тут план по раскрываемости!

Шницель довольно заурчал. Кажется, он уже выбрал сторону.

Дверь кабинета скрипнула, и внутрь протиснулась голова тёти Зины.

— Виктор Михалыч, — зашептала она, — вы уж там нашу Варю не очень-то… Она девка хорошая, ватрушки печёт — пальчики оближешь. А что скелет… так это ж Петрович, он при жизни тоже еще тот фрукт был. Может, само как-то рассосётся?

— Куда рассосется, Зинаида? — взвыл участковый. — Это вещдок!

— А вы его закопайте обратно, — философски заметила баба Маша, тоже появляясь в дверях. — И скальтесь, что показалось. Время — то осень, сумерки рано, вот и померещилось.

Я закашлялась, пытаясь скрыть смех. Шницель открыл один глаз, глянул на пенсионерок, оценил мощь их юридической мысли и снова закрыл.

— Так, — Кукушкин встал, ссаживая кота. — Женщины, идите домой. Следствие разберётся. А вы, Варвара, из города не уезжать.

— Я только приехала! — возмутилась я.

— Тем более.

Я вышла из отделения, ведя на поводке кота, который на каждом столбе оставлял метку, как бы заявляя права на эту территорию. Настроение было хуже некуда.

— Шницель, — сказала я ему, — мы влипли. Я хотела печь пироги, а меня теперь подозревают в убийстве пятнадцатилетней давности.

Кот дернул ухом. Ему было плевать.

Вечером, когда я сидела на крыльце своего теперь уже проклятого дома и пила чай, пытаясь не думать о том, что в трёх метрах от меня лежит покойник, ко мне пожаловали гости.

Все три пенсионерки явились с узелками.

— Само рассосётся, — заявила тётя Зина, водружая на стол банку солёных огурцов, — это он погорячился. Сами расследуем.

— Кто? — не поняла я.

— Мы, — кивнула баба Маша. — «Бабушкин дозор». Мы ещё не то расследовали. Помнишь, Зин, как у доярки Глашки петуха украли? Нашли! Он у агронома в сарае сидел.

— А как библиотекаршу от хакера спасали? — подключилась Нина Ивановна. — Который в интернете деньги выманивал. Мы его по IP — адресу вычислили. Внук помог, конечно, но идея наша!

Я смотрела на них и понимала: это единственный шанс не сойти с ума. Или влипнуть ещё сильнее.

— С чего начнём? — спросила я, чувствуя, как внутри загорается азарт. Наверное, так чувствует себя человек, который согласился прыгнуть с парашютом, но забыл проверить рюкзак.

— С чая, — строго сказала баба Маша. — С пустым брюхом истину не ищут. Давай, Варя, хвались своими ватрушками. Говорят, ты их с сюрпризом печешь?

Я усмехнулась. Ватрушки мои, действительно, были с секретом. Но оказалось, что в Заовражье даже ватрушки — это только начало. Главный секрет лежал у меня под полом.

Глава 2

В которой вареники становятся оружием допроса

Утро в Заовражье встречало меня не пением петухов (их тут отродясь не водилось), а настойчивым стуком в дверь. Часы показывали половину восьмого, а это значит, что в моей прежней жизни я только собиралась ложиться спать, а здесь уже надо было жить.

— Варя! Варя, вставай! У нас план! — голос тёти Зины пробивался сквозь сон, как будильник, который забыли выключить в выходной.

Шницель, возлежавший в ногах на моем единственном приличном пледе, недовольно зевнул и спрятал голову под хвост. Кот явно был не из утренних.

— Иду… — простонала я, на ощупь находя халат. — Только кофе…

— Какой кофе! — тетя Зина ворвалась в дом, таща за собой Нину Ивановну и бабу Машу. — Время не ждёт! Пока этот… как его… следователь из области не нагрянул, нам нужно собрать показания!

— Какие показания? — я тёрла глаза и пыталась сообразить, не сон ли это. Три пенсионерки в цветастых платках, с авоськами и горящими глазами — зрелище, конечно, впечатляющее, но для восьми утра слишком бодрое.

— У кого какие были зубья на Петровича, — пояснила баба Маша, водружая на стол кулёк с пирожками. — Ты ешь, ешь. Это с капустой. С мясом потом пойдём, оно для тяжёлых разговоров.

— А с чем у нас сейчас разговор? — осторожно поинтересовалась я, принимая пирожок.

— Легкий, — махнула рукой Нина Ивановна. — Сначала идём к Ваське — трактористу. Он с Петровичем за день до исчезновения крепко повздорил. При людях обещал его прибить.

— И прибил? — я поперхнулась чаем.

— Не факт, — загадочно протянула тетя Зина. — Но проверить надо. Одевайся. Ты у нас следователь. У тебя блокнот есть?