электронная
Бесплатно
18+
Узник «Острого клыка»

Бесплатный фрагмент - Узник «Острого клыка»

Темное фэнтези. Рассказ

Объем:
46 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-3231-8
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно:

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

— Едут! — закричал что есть мочи Ричард, прекрасно понимая, что услышать его могли сейчас лишь встревоженные внезапным шумом белки, и поторопился покинуть свой временный пост, расположенный среди мощных ветвей излюбленного стражами кряжистого дуба.

Ричард вцепился дрожащими руками — от промерзшего к вечеру осеннего ветра — в древний, шероховатый ствол, припал к нему грудью и вытянул ногу, стараясь нащупать вделанный в толщу дуба клинышек — одну из немногочисленных ступеней в наскоро сооруженной Филиппом, мастером «Острого клыка», лестнице еще лет двадцать тому назад.

Сердце его забилось быстрее.

Возбуждённый, Ричард никак не мог сосредоточиться: нога то и дело соскальзывала. Юный стражник закрыл глаза, впустил как можно больше воздуха в легкие, затем медленно, носом, выдохнул, стараясь освободить свои мысли.

Сердце успокоилось.

Этому трюку его научил Филипп. Быть стражником в тюремной крепости, отстроенной у самой границы — работа не пыльная, но умение владеть собой — одно из главных в этом деле. То, и правда, была одна из самых отдаленных тюрем во всем Пенеградском королевстве: всего-то пересечь горный хребет Клыки, что, конечно, само по себе — дело непростое, и перед взором предстанут бескрайние, опасные и непредсказуемые пески Хиекмаанской Империи.

Убедившись, что пальцы, наконец, уверенно расположились на колышке, Ричард поспешно пополз вниз, пропуская каждую вторую ступень. Он соскочил на землю. Ступни болели от удара о холодную, твердую почву, но задерживаться больше нельзя было, и молодой человек припустил к тюремным воротам, чуть не поскользнувшись на мосту, переброшенном через глубокий ров.

— Едут! — повторил задыхаясь Ричард, как только Филипп впустил подопечного на территорию тюрьмы.

— Что ж, не обмануло воронье послание, — старший стражник, мастер «Острого клыка», подхватил тощими пальцами длинные седые усы и стал их покручивать.

Дня два тому назад прилетел ворон. К лапке его надёжно было привязано запечатанное письмо. Говорилось там, что вскоре прибудут гости. Прибудут, да домой не все вернутся: бандитскую шайку выловили в одной из ближайших деревень и сопровождали в «Клык». Кто отправил послание, кто именно поймал разбойников, в письме сказано не было. Филиппа это не удивило: с пограничными тюрьмами, частично забытыми и заброшенными, особо не церемонились. Его, в общем-то, это вполне устраивало — лишь бы не забывали провиант вовремя доставлять да бочки с сидром, желательно — фирионским, столичным. Обычно это происходило раз в два месяца. Не реже.

— Ладно, малой, отдышись. Держи, — старик протянул Ричарду ковш с водой, — Далеко ли?

Приведя дыхание в порядок, стражник принял ковш из рук старшего товарища и стал жадно хлебать живительную влагу. Ответил он, лишь осушив ковш до дна и обтерев затем взмокший рот рукавом льняной рубахи:

— Не очень. Версты три. Точно — не больше. Я заметил-то конвой не сразу, мастер. Думал-то, что они по Оленьей дороге поедут, а они, знай, из леса вдруг выскочили, — Ричард замолчал, запустил пальцы в волосы, вытянул докучавший ему дубовый лист, затем продолжил свой доклад, — Шестерых всадников насчитал, мастер Стоунхарт, да нескольких пеших арестантов. Точнее сказать не смогу: они не процессией шли, а как-то скучковались, да и солнце, того, уж заходило. Я бы мог подождать да присмотреться, когда они ближе подъедут, но решил, что надо вам, мастер, как можно быстрее сообщить.

— Ясно. Молодец, малой, молодец. Ступай, отдохни теперича. Тебе же ночью дежурить ещё. Выспись, покуда возможность есть, а я приготовлюсь к встрече гостей.

Ричард приступил к расшнуровке сапог, как вдруг вспомнил, что не всё рассказал:

— Не уверен, конечно…

— Что ещё такое? — поторопил Ричарда Филипп.

— Кажется, мастер Стоунхарт, то была кавалерия из «златой дружины».

Старший стражник вдруг схватил юнца за грудки и с силой притянул его к себе, не дав закончить тому с сапогами.

— Чего же это ты молчал, дубина? Ты уверен? — взволнованно спросил мастер.

Ричард испугался не на шутку. Он ни разу не видел, чтобы бывалый стражник так нервничал. На щербатом лбу Филиппа показалась глубокая складка.

— Ну… Темнело, мастер, но тем не менее, того, я приметил, как блестит что-то на перчатках и шлемах всадников. Один из них, видать, главный, был в бригате с златыми клёпами…

Филипп уже жалел, что вышел из себя. Он отпустил товарища, затем отечески похлопал его по плечу:

— Прости, малой. Занервничал я. Говоришь, в золотой бригандине был?

— Во-во, в ней самой — в бригате, — поторопился подтвердить Ричард, спокойно вздохнув и оправляя рубаху.

— Пойми просто, что это очень важно. Надо о таком в первую очередь сообщать. Запомни. Что ж, Ричард, нет теперича времени на отдых. Давай, бегом — кольчугу натягивай, чепчик не забудь. Возьми кожаный, он совсем новый ещё. Щит мой прихвати и меч парадный. «Золотую дружину», — Филипп глубоко вдохнул, а затем медленно выпустил воздух носом, — надобно встречать по-королевски. Не забудь остальных юнцов позвать. Присутствовать все должны, — мастер «Острого клыка» задумался над тем, как же так вышло, что свирепых королевских гончих занесло в такую-то глухомань, а Ричард кинулся с присущим ему одному рвением исполнять приказ.

Сколько Филипп себя помнил, он был стражником в самой далекой тюрьме Пенеградского королевства. То было — и, собственно, есть — суровое, одинокое место, куда время от времени, а последнее время — всё реже и реже, ссылали в основном политических преступников. Пригодных камер было немного — никто так и не занялся ремонтом темницы, однако, камеры, выдолбленные в толще скалы, к которой примыкала центральная тюремная башня, были прочны и надежны, как и три сотни лет тому назад. Бывало, помимо провианта, в «Острый клык» направляли молодняк, чтобы поддерживать тюремный гарнизон. Отправляли, само собой, деревенских сопляков, не пригодившихся в регулярной армии. Мало кто из них читать-то мог.

Вскоре перед воротами выстроились все четверо молодых стражников, включая Ричарда. Местами протертые до дыр, а у кого и запятнанные рубахи были скрыты под старенькими, поблекшими, но до сих пор годными кольчугами. Кольчужные капюшоны были спущены, выставляя напоказ черные кожаные чепчики.

Мастер Стоунхарт взял из рук Ричарда свой парадный меч и заботливо пристроил его в ножнах. То был подарок за выслугу лет, доставленный ему с последним обозом с провиантом. Сталь не была пригодна для битвы, но бронзовая рукоять радовала глаз причудливой резьбой. Подхватил Филипп и щит, тяжёлый, но, в отличие от меча, для битвы подходящий как никакой другой, и вышел за ворота.

«И правда — «золотая дружина», — загляделся Филипп.

По мосту ехали крепкие, рослые, как на подбор, всадники, чьи мышцы угрожающе бугрились под кольчугами, надежно прикрывавшими не только тела, но и руки, плавно переходя в перчатки, украшенные на костяшках дополнительным рядом золотых звеньев.

Один из всадников спешился и снял шлем-полумаску. Взорам тюремщиков открылось суровое, резко очерченное лицо. Длинный, старый, бросающийся в глаза, шрам рассекал лицо наискось от лба и до подбородка. Аккуратно подстриженная, ухоженная борода, местами уже затронутая сединой, не скрывала, а лишь подчеркивала острый, слегка выступающий подбородок.

— Назвать себя! — шрамированный воин приблизился к вытянувшемуся во весь рост Филиппу. Тот как раз отставил свой щит к стене. Гость возвышался над высоким стариком на целую голову. На молодых стражников он даже не взглянул.

— М… мастер… мастер «Острого…» — прохрипел было Филипп, потеряв контроль над своим голосом. Он звучно сглотнул подступивший к горлу комок. После неловкой, хоть и короткой паузы, мастер Стоунхарт продолжил, наконец справившись с нервами и голосом, — Филипп Брэдвин Стоунхарт, мастер «Острого клыка» и старший тюремщик, сэр. А с кем я имею… — не успел он закончить, как воин схватил его за грудки — точь-в-точь, как сам Филипп совсем недавно — Ричарда, — притянул его к себе и с презрением заглянул тому в глаза.

— Вопросы, мастер, тут задаю я! Но, — воин выпустил Филиппа и наконец оглядел молодых стражников, — закон есть закон. Я назову себя, и мы займёмся делом. Рэндал Экберт Ротшильд. Для вас — сэр Экберт или сэр Рэндал, если вам угодно.

«Волк, это — волк,» — пронесся шепот среди тюремщиков, но тут же стих, стоило «волку» придать своему взгляду толику злости.

— Верно, иногда меня так называют. Вам, желторотые, советую этой ошибки не совершать. На первый раз прощаю. У меня сегодня, мать вашу, отличное настроение.

Сэр Рэндал махнул рукой, и остальные всадники, за всё это время не издавшие ни звука, мигом спешились, повинуясь сигналу, и ввели, подталкивая в спины, пойманных бандитов в тюремный двор.

— Кто бы мог подумать, — снова заговорил сэр Рэндал, — что в такой глуши мы скрутим целую шайку. Ублюдки успели похозяйничать в Дубках — думаю, вам всем хорошо известна эта деревушка. Так вот, ублюдки убили мельника, несколько дней прожили в его доме, развлекаясь с женой убитого, потом же, насытившись, зарубили несчастную женщину топором, угодив ей острием в лицо, — предводитель дружины ненадолго замолчал, затем, после нарочито затянутой паузы, продолжил, — Зарубили ее, однако, не с первого удара.

Один из юных тюремщиков, Сэмуэль, резко побелел и его вырвало. Воин никакого внимания на это не обратил, спокойно продолжая, оказавшись на удивление словоохотливым, свой рассказ:

— Но они допустили ошибку, устроив на мельнице пожар. Именно чёрный, плотный дым и навел нас на их след. Вот, собственно, и вся история.

— А что вы, сэр… — начал было Филипп, но вспомнил, что не стоило задавать вопросов и умолк на полуслове, потупив взор.

Ричарду было жаль своего учителя, старшего товарища. Тому приходилось весь удар принимать на себя, однако, на этот раз Рэндал лишь улыбнулся. Улыбка же делала его лицо еще страшнее: приподнялся лишь один уголок губ. Видимо, шрам попортил не только кожу, но и нервные окончания.

— Отлично, мастер. Уже лучше. Учишься на ошибках-то, — Экберт похлопал старика по спине. — Мы получили особое задание от короля. Моя воля — ноги бы моей в ваших краях не было. Больше ничего знать тебе не нужно.

Ричард тем временем с любопытством осматривал пойманных бандитов. Их было пятеро: троих мужиков, лохматых и бородатых, в грязных крестьянских рубахах, практически невозможно было отличить друг от друга. Оставшаяся парочка была куда как интересней: высокий, худощавый мужчина с длинными прямыми волосами выделялся белой, как кость, кожей и широким лбом, нарядный кафтан, отороченный позолоченной бахромой, говорил о том, что мужчина этот был далеко не простолюдином, вторили этому тощие, длинные пальцы, явно не привыкшие к труду; женщина была одета в богатое платье, под стать наряду своего товарища. Она сидела на земле, притянув ноги к груди, громко рыдая. Чёрные, как вороное крыло, волосы почти полностью скрывали от зрителей её лицо, так что Ричард смог разглядеть лишь тонкие полоски бледных губ, которые бандитка чуть ли не до крови то и дело покусывала от нетерпения.

Ричард никак не мог поверить в то, что такая хрупкая на вид женщина могла оказаться одной из шайки этих грязных прощелыг. Конечно, худой в кафтане тоже не походил на типичного разбойника, но он вполне мог быть предводителем, продумывавшим план действий и не участвовавшим в самих стычках.

Рэндал проследил за взглядом юного стражника, вновь усмехнулся и подошёл к женщине. Он грубо схватил её за волосы и заставил подняться с колен, сильно намотав волосы на кулак. Взору Ричарда открылось совсем молодое ещё, исхудалое, но сохранившее миловидность, лицо.

— Вижу, парень, жалость и недопонимание в твоих глазах. Знай же: когда мы въехали в Дубки, привлечённые дымом, эта сука занималась тем, что выпускала наружу кишки одной дородной крестьянке. Что ж, если женщина хорошо питается, её убивать надо? А, тварь? — Рэндал разжал кулак, и женщина, нет — девушка безвольно повалилась на землю и зарыдала пуще прежнего. Она подняла голову и уставилась жалобным, молящим взором на Ричарда. Тот сильно сжал губы и виновато отвернулся, стараясь не встречаться с ней взглядом.

— Вон, — главный дружинник показал на одного из своих людей, — кинжал её, сучий, которым она девчушку вспорола, теперь у Штайнера за поясом висит. Что скажешь, Штайнер, острый кинжал-то?

— Оштрый, шэр, как любимый шуп моей мамки. Она без перцу не может. Говорит, в нем вшя шоль, — дружинник то и дело постукивал пальцами по рукояти кинжала.

Рэндал засмеялся в голос, усмехнулись и дружинники, хоть и не все.

— Выбила моему молодцу несколько зубов, пока мы её повязать пытались. Последней скрутили. Хотя, она, собственно, одна и сопротивлялась-то. Остальные, как нас увидали, тут же побросали мечи и топоры, разве что, в штаны не навалили от страха. Так что, желторотик, не дай глазам тебя обмануть.

После слов сэра Рэндала повисла гнетущая, практически осязаемая тишина, нарушаемая лишь истошными всхлипами черноволосой разбойницы. Но вскоре воин прервал молчание и обратился к Филиппу с неожиданным предложением:

— Так, к чёрту россказни. Мастер «Острого клыка», дорогой мой, — проговорил с очевидной насмешкой в голосе Рэндал, — вели своим юнцам привести в порядок виселицу. Повесим одного, чтобы другим урок был.

Филипп опешил. Он не верил своим ушам. Ничего подобного он не ожидал.

— Как так — виселицу? Как так — повесим? Не было у нас такого никогда. В «Острый клык» ссылают на пожизненное заключение, это верно. Но, чтобы казнить… Не было велено… Мы темницу крепкую отыщем. Вон, в скале выдолблены наши лучшие камеры… У нас даже орк есть…

— Значит так! — зарычал Рэндал, оправдывая свое прозвище, — Ваши правила не выше королевского указа, мастер Стоунхарт. Так? — перешёл он на крик.

— Ну, стало быть, так… — Филипп совсем сник. Он понял, что спорить — бесполезно, а сопротивляться — вроде как измена. Он был против, но сделать ничего не мог. — Не выше, нет…

— Вот, верно, — остался доволен Рэндал и продолжил притворно спокойным голосом, — В данный момент я тут выше по званию, чем все присутствующие. Если кто ослушается моего приказа, будет отвечать перед королем. Король же далеко, поэтому отвечать будете передо мной. Всё очень просто.

— У нас и виселицы-то нету, — Филипп трясущейся рукой схватился за ус и стал тревожно покручивать.

— Ничего страшного. Нет виселицы, отрубим голову. Один хрен.

— Может всё-таки проявим милость? — мастер Стоунхарт попробовал последний раз избежать казни.

— Милость? — в голосе Рэндала уже заметна была сильная усталость. Он с трудом подавил зевок, — Слушай, мастер, а что на счёт Дубков? Эти мрази разве проявили милость к мельнику? А к его жене? Мы ещё не знаем, сколько деревень они оставили за своими преступными спинами гореть до залитых кровью углей.

Сэр Рэндал Экберт Ротшильд недолго помолчал, вперив свой взор куда-то в вечернее небо, затем посмотрел на бандитов и ткнул пальцем в сторону одетого в кафтан разбойника:

— Тащите его, ребята. Нет виселицы, зато в самом центре двора премиленькая колода виднеется. Покажем юнцам, как надо преступников карать.

Ричард заметил, как и без того бледное лицо разбойника в миг стало белым, как сама смерть.

— Умо… умоляю! Не надо! Люди добрые… Мы же не со зла, — голос его дрожал, то выдавая басовые ноты, то срываясь в фальцет, — Прошу! — заныл он, когда его подхватили мощными руками дружинники и повели через двор к дубовой колоде. По лицу его потекли слезы и сопли.

Разбойница бросилась было вслед товарищу, но сэр Рэндал мигом осадил её, схватив в очередной раз за волосы, а затем с глухим звуком ударил в живот. Девушка медленно согнулась, бухнулась на колени и, склонившись к земле, с болью выблевала сгусток крови.

Филипп стоял, не зная, что ему предпринять. Ричард же не мог спокойно смотреть на этот беспредел. Он уже подошёл было к женщине, чтобы помочь ей чем-то, но Штайнер резким движением обнажил свой меч и вытянул в сторону молодого стражника.

— Ни шагу, тюремщик. Штоять!

Ричард не ожидал от грузного дружинника такой скорости и чуть было не налетел на острие мощного клинка.

Мастер Стоунхарт подоспел и придержал Ричарда за плечи, потянувшегося было к ножнам.

— Сэр Экберт, простите юного тюремщика. Молод еще, зелен. Делайте, что считаете нужным. Мы не будем вам мешать, — старик крепко сжал пальцы на плече товарища, стараясь удержать его от дальнейших действий, — Как закончите, проходите в сторожку. Вы, как и ваши воины, должно быть устали с дороги-то. Дубки же в двух-трех днях пути…

Рэндал хранил молчание. Его никоим образом не смутила вся эта сцена.

— Эй, паршивцы, что застыли? — обратился Филипп к тюремным стражам, — Мигом займитесь делом, стол накройте, разожгите очаг…

— Не стоит, позже, — Рэндал поднял руку, прервав речь мастера «Острого клыка», — Смотреть должны все…

Вскоре тюремщики и дружинники окружили место будущей казни. Ричард хотел было держаться чуть в стороне от дубовой колодки, но, как только разбойников вытолкнули к самому центру двора, Рэндал подозвал его:

— Ты смотри внимательно, мой вспыльчивый друг. Не думаю, что ты жаждешь всю свою жизнь провести в этой глуши, как твой любимый мастер. Сможешь не дрогнуть при виде упавшей с плеч головы — когда-нибудь и воином станешь. Настоящим.

Ричард хотел было возразить, но промолчал, крепко сжав губы, и стал внимательно смотреть, как еле живого от страха, трясущегося всем телом бандита резко опустили на колени, затем прижали ухом к деревянной поверхности. Разбойник, слава богам, уже не умолял и не ныл, словно смирившись со своей участью. Остальные бандиты старались не смотреть в его сторону. Лишь девушка не отрывала взгляда от товарища. Она то и дело заламывала свои хрупкие пальцы, продолжая покусывать нижнюю губу. Слёзы на её лице уже давно засохли.

— Не стану вас мучить, мои юные друзья и мастер Стоунхарт, — Рэндал вышел вперёд, — Да, в тюрьме должен быть свой палач, но, так как у вас наблюдается недостаток кадров и яиц, — дружинники тихо засмеялись, по достоинству оценив шутку командира, — в отсутствие местного палача казнью займётся Штайнер, — Рэндал подозвал своего верного дружинника, — Я ведь помню, что раньше ты именно этим и занимался. Помоги нашим друзьям.

— Да, шэр, — огромный, дородный детина подошел к осужденному, поправил его волосы, обнажая бледную, длинную шею, и вытащил свой меч.

— Как жвать?

— Да как хочешь, дорогой мой. На этот раз пусть будет Роберт. Лишь бы с одного удара справился. Не люблю чувствовать боль.

Ричард с удивлением отметил, каким спокойным и красивым вдруг стал голос Роберта. Смутился и палач, правда, всего на миг.

— Хорошо, Роберт. Не держи жла на палача. Палач — лишь орудие, а не шудья.

— Не волнуйся, не буду, — на удивление быстро согласился приговоренный к смерти.

— Пошледнее шлово, желание?

— Я его уже озвучил: руби, не стесняйся. Руби — это и слово и желание…

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно: