Бесплатный фрагмент - Уровень счастья

«Человек кормит меня. Искусственный интеллект следит, чтобы корм был свежий и вовремя. Я слежу, чтобы они оба не расслаблялись. Так и живём».

Феликс

В половине седьмого утра в царство снов ворвалось семь килограммов урчащего нахальства, приземлившегося Максиму на грудь. Тот не шевелился, стараясь притвориться спящим. Бесполезная затея. Кот уже деловито месил одеяло, требуя внимания. Он был сибирской породы, и в этом чувствовалась древняя, лесная основательность, которую не могла отменить даже голубизна модифицированных ушей. Густая серебристо-дымчатая шерсть переливалась в слабом утреннем свете. Кончики ушей и последняя треть хвоста были почти белыми, с лёгким голубоватым отливом, и в темноте они слабо светились, будто кот накопил за ночь немного лунного света.

Влажный нос ткнулся в щёку, потом в ухо, потом в шею. Феликс методично проверял, не умер ли его человек за ночь.

— Ты настоящий барс, а не кот, — бормотал Максим в подушку, не открывая глаз. — Тебе бы собственный заповедник и антилоп ловить.

Феликс заурчал громче, мол, барс так барс, ему плевать на видовые классификации. Главное, чтобы человек проснулся и погладил. Через минуту Максим сдался и обнял кота, уткнувшись лицом в густую шерсть. На секунду стало совсем хорошо, как бывает только в детстве, когда просыпаешься, и ещё не осознал, что миру от тебя что-то нужно.

Откликнувшись на звук голоса, замигал тонкий серебристый нейробраслет «Веледар Про», высветив утреннее сообщение.

— Доброе утро, Максим, — произнёс мягкий голос Аргуса. — Отчёт о ночных похождениях Феликса готов.

— Давай, — зевнул Максим. — Что натворил этот разбойник?

— В 3:46 он совершил кругосветное путешествие по дому на уборочном модуле. Затем устроил разгром на журнальном столике. Твоя ручка и карандаш больше никогда не будут прежними. Также Феликс провёл внеплановую инспекцию твоего стакана с водой на кухонном столе. Выводы инспекции: уровень жидкости неудовлетворительный. Рекомендую пересмотреть политику ночного доступа к питьевым ресурсам.

Максим потрепал кота по голове.

— Передай Феликсу, что он хулиган.

— Обязательно передам, — без тени иронии ответил Аргус. — Сегодня Феликс не очень голодный, съел чуть меньше обычного. Ты стал задерживаться на работе, предполагаю, что он скучает. Напоминаю: послезавтра у нас визит к ветеринару на плановый осмотр. Запись подтверждена, данные загружены в медкарту.

Максим поднялся и, натягивая домашнюю футболку, направился на кухню. Феликс лениво стёк с кровати и отправился следом, цокая когтями по паркету.

Кухонный автомат закончил возиться с завтраком, и поднос с рисовой кашей и кофе без кофеина бесшумно выдвинулся из ниши. Максим взял чашку, вдохнул горьковатый пар и, слушая последние новости, направился к окну.

За окном просыпался Новомир.

Город-сад — так называли его в рекламных буклетах. Но Максим всегда считал, что Новомир не «построен», а скорее выращен. Полвека назад он возник из амбициозной идеи корпорации «Заслон», новейших технологий и человеческой упрямой веры в лучшее. Под ногами мягко пружинило покрытие тротуаров, собиравшее влагу и пыль. После дождя они пахли почему-то свежим огурцом. Вдоль улиц, вперемежку с деревьями, раскрывали лепестки компактные электростанции-подсолнухи, высотой метра в три. Юркие, похожие на большие ртутные шарики, транспортные капсулы «Лада-Рус» развозили горожан в отдалённые районы, и роботы-садовники уже возились под деревьями. И везде, где только можно было представить, цвели сады.

Максим надел нейробраслет и подождал, когда тот аккуратно зафиксируется на запястье. Широкий обруч обнял руку, будто всегда там был.

— Я на работу, — сказал он коту, накидывая лёгкую куртку. — Веди себя прилично.

Феликс на секунду оглянулся, а затем демонстративно отвернулся к окну. Но свечение кончика хвоста выдало лёгкое раздражение: кот не любил расставаний.

Лифт на десятом этаже бесшумно открыл двери. Немного подумав, Максим решительно направился к лестнице. При каждом шаге под ногами вспыхивали золотистые полоски, превращая движение в энергию. На стене мигнул дисплей: «Спасибо за вклад: +14 Вт·ч».

Внизу, в холле, стоял консьерж Владимир Сергеевич в своей форменной куртке с голографической эмблемой. Увидев Максима, он оживился и чуть понизил голос, будто сообщая заговорщицкую тайну:

— Впечатляет, не правда ли? В прошлом месяце наш подъезд перевыполнил план по энергии почти вдвое. Дети специально бегают по лестницам после школы, соревнуются с соседним домом.

— Да, впечатляет, — с улыбкой согласился Максим. — Доброе утро, Владимир Сергеевич.

Дверь подъезда разъехалась, выпуская его в город. После ночного дождя воздух ещё сохранил слабый запах влажной земли, от которого хотелось сделать глубокий вдох и улыбнуться. Максим шагнул наружу и отправился на работу.

В офисе на четвёртом этаже «Центра опеки и благополучия животных» пахло морем. По коридорам бесшумно скользили андроиды. Максим сел за стол и коснулся сенсора, разблокировав систему. На динамическом дисплее уже разворачивались строчки утренней почты. Четырнадцать запросов на проверку данных, три отчёта по завершённым усыновлениям и одно уведомление о нарушении ждали его вердикта.

В соседнем кабинете шёл приём посетителей. Молодая пара с видом студентов на экзамене заполняла договор опеки на собаку.

Максим любил эту работу. Но иногда она казалась ему бесконечной рекой, в которую он входит каждое утро, не зная, вынесет ли его сегодня к спокойной заводи или ударит о скалистый берег чужой беды.

В углу экрана замигал зелёный значок входящего сообщения. Он коснулся иконки, и картинка развернулась, явив его собственную кухню. Феликс стоял на задних лапах, вцепившись передними в ручку шкафчика. Дверца приоткрылась сантиметров на пять, но пакет с кормом стоял в глубине. Кот заглядывал в щель с видом профессионального медвежатника, оценивающего сложность замка.

— Ну и чего ты добиваешься? — спросил Максим вслух.

И, словно спохватившись, добавил тише:

— Покормят по расписанию. Имей терпение.

Кот глянул в камеру с выражением глубочайшего презрения к говорящему. Оставив в покое шкафчик, он неторопливо подошёл к журнальному столику и прямо под объективы камеры демонстративно смахнул на пол стаканчик с канцелярскими принадлежностями. Ручка и карандаш с весёлым звоном разлетелись по паркету. Следом отправился и блокнот.

— Ну знаешь, это уже перебор! — не смог сдержать улыбку Максим.

Феликс тем временем уже запрыгнул на диск уборочного модуля. Тот на секунду завис над полом, будто раздумывая, стоит ли поощрять безбилетника, и отправился в торжественный круиз по комнате.

— Ты с котом воркуешь или отчёты смотришь? — раздался за спиной знакомый, чуть ироничный голос.

Максим поспешно свернул трансляцию и повернулся к начальнице смены. Майя выглядела безупречно в своём свободном комбинезоне цвета морской волны. Идеально прямая чёлка, в руках, как всегда, стаканчик с матча-латте.

— Смотрю, как Феликс терроризирует бытовую технику, — признался Максим, потирая затылок. — Что-то случилось?

— Финансовые несоответствия по усыновлению, — Майя протянула ему гибкий планшет. — Один из стажёров, Кира Борисова, внесла изменения в данные.

Максим нахмурился и быстро пролистал дело.

Объект: VPT-564-14, кот Бисквит, 11 лет, стерилизован. Особые приметы: шрам на левом ухе (травма при транспортировке). Статус: ожидает усыновления, приют «Добрый дом». Потенциальный опекун: Соболева Вера Ильинична, 79 лет, пенсионерка, живёт одна. Проблема: финансовый показатель опекуна ниже минимально допустимого на три процента. Внесены корректировки от сотрудницы отдела социальной поддержки, Киры Борисовой, повышающие коэффициент за счёт неподтверждённых доходов.

— Кира… — пробормотал он, разглядывая фото рыжего кота с отметиной на ухе.

— Ты её знаешь? — спросила Майя.

— Кажется, пересекались. — Максим закрыл дело. — Я разберусь.

Майя кивнула, но не ушла. Замерла на секунду, покрутила стаканчик.

— Какие планы на вечер? Ребята идут в «Акварель». Ты с нами?

В городе особой популярностью пользовался бар-караоке «Акварель». Мягкий, как мох, материал стен гасил любой шум, не пуская его в соседние залы. А потом стены возвращали звук песни уже светом. Рождался медленный, живой перелив, который двигался за мелодией. И каждый поющий создавал неповторимую цветовую ауру.

Максим, немного помолчав, отрицательно помотал головой.