Бесплатный фрагмент - Унесённые смерчем

Бесценная неявная красота

В мире есть красота, которая открывается только лишь поэтам и мечтателям. И если явная, до назойливости яркая красота нередко бывает обманчивой, то неявная красота, как правило, честна и прямодушна.

Характерной в части улавливания мужчин в сети яркой женской красоты была история женитьбы одного молодого человека. Он был в ту пору хорош собою и очень удачлив в делах соблазнения девушек. О последствиях этой удачливости он не задумывался до тех пор, пока две жертвы его проказ не объявили ему о своей беременности.

— Ты, Витенька, быстрее зови меня замуж, докажи, что твоя любовь — это не пустые слова и не змеиное обольщение, — решительно заявила Эльвира, девушка смелая, красивая и «знающая себе цену».

— Как же я теперь, Витенька, без тебя ребёночка буду растить? — спросила Тонечка и расплакалась, беспомощно, некрасиво.

Виктор был бесшабашным, но честным парнем, понимал, что в такой ситуации он обязан жениться и уклоняться от женитьбы не собирался. Но жениться он мог только на одной.

На Эльвире?

Она очень красивая — это плюс.

Но она строптивая — это минус.

На Тонечке?

Она не так красива, как Эльвира, — это минус.

Но она душечка — это плюс.

Долго думать Виктору не пришлось. Эльвира быстро взяла его в оборот.

Хватка у неё оказалась крепкой.

Свадьба у Виктора с Эльвирой была помпезной. Эльвира на этой свадьбе вся светилась от счастья.

Тонечка в это время одиноко сидела в своей съёмной квартире и обливалась горькими слезами.

*

Эльвира с первого дня стала показывать Виктору, кто в их доме хозяин. В этом она копировала свою властолюбивую мать, которая жёстко «держала мужа под каблуком» и контролировала его во всём.

«Не смей встречаться с этой паршивкой Тонькой! Ещё не известно, от кого она нагуляла ребёнка! Он ничуть на тебя не похож! Другое дело наш Эдик — это же твоя копия!» — истерично кричала Эльвира.

И Виктор понял, что он попался, что дёргаться бесполезно: будет лишь ещё хуже. Его сердце разрывалось от сострадания к Тонечке и от его вины перед нею за то, что их сын растёт без отца. Вот с ней, с этой душечкой Тонечкой, их совместная жизнь была бы полна и любовью, и полным взаимоуважением. А их сын (тоже Витенька!) так похож на душечку Тонечку, что Виктор прикипел к нему всей душой.

Но каждое тайное свидание Виктора с душечкой Витенькой тут же становилось известным вездесущей и всевидящей Эльвире, и она устраивала Виктору свирепый «вынос мозга», проявляя при этом свой ненасытный энергетический вампиризм.

*

Во сне Виктор часто видел себя в тяжёлых железных оковах, обессиленным, обезвоженным, страдающим от жажды и от голода. Он лежал на холодном цементном полу тесной камеры с низким потолком, без окон, без дверей.

Значит, его здесь замуровали.

Значит, его отсюда уже никогда не выпустят.

Под потолком его камеры тускло светится лампочка, закрытая решётчатым колпаком. В её слабом свете голый пол и голые стены камеры напоминают склеп.

Или это и есть склеп для захоронения заживо?

Всё это не пугает Виктора, не вызывает в нём протестной бури. Его душа пуста, в ней только мрак и холод.

Виктор пытается вспомнить, как он попал в этот склеп, но вспоминается только день свадьбы, шумный, многоголосый и фальшиво-весёлый, а потом в памяти только этот ужасный склеп, только эти тяжкие оковы, полный упадок сил, муки жажды и голода.

Сколько лет продолжается эта пытка?

Десять?

Двадцать?

Сорок?

Шестьдесят?

*

В гробу Виктор казался усохшим, уменьшившимся в размерах. Его праздничный чёрный костюм выглядел на нём мешковато и неуместно.

К чему праздничный наряд умершему от старости и печали?

Заупокойные речи коллег были казённо-фальшивыми, а вдовьи слёзы Эльвиры — сценарно-напускными. Сын выглядел печально-озабоченным. Его компания в это время уже вовсю отдыхала в выкупленной на целые сутки сауне, ублажая себя обилием спиртных напитков с закусками, услугами валютных девочек и выступлениями столичных эстрадных звёзд, прельстившихся неслыханно щедрыми гонорарами.

Потом, когда все протокольно-скорбящие люди переехали с кладбища к поминальному застолью, к могилке Виктора подошла душечка Тоня с сыном — подполковником ВДВ, и проходивший мимо них мечтатель невольно замедлил шаги, залюбовавшись открывшейся ему красотой этой искренне и глубоко скорбящей женщины.

Что в имени тебе моём?

Что в имени тебе моём?

Оно умрёт, как шум печальный…

А. С. Пушкин

Красота имени по-настоящему открывается только тогда, когда полюбишь человека с этим именем. Тогда имя, которое раньше, быть может, воспринималось, едва ли не как пустой звук, начинает звучать, как волшебная музыка.

Надежда, Надя, Наденька, Надюшенька…

Что может быть волшебнее и сладостнее звучания этого имени?!

Я полюбил её больше жизни.

Глава 1. Надежда

Моё знакомство с Надеждой произвело на меня неизгладимое впечатление. Она была приятна во всём: открытое выражение красивого лица, стройная фигура, спокойный взгляд умных глаз.

Разговор наш касался её работы по общей для нас специальности, и я поразился глубине и скрупулёзности принимаемых ею решений. Это было ещё одним очень ярким штрихом к её облику.

Домой я в тот день, как и в другие дни, возвращался, став невидимым, с использованием своей способности летать, подобно Неизвестному из сказки Александра Грина «Состязание в Лиссе».

Что делает человек, когда захочет лететь таким образом?

Всё просто:

«…человек делает то, что задумал: слегка топнув ногой, он устремляется вверх и плывёт в таинственной вышине то тихо, то быстро, как хочет /…/. В летящем всё сдвинуто, потрясено, вихрь в теле, звон в сердце, но это не страх, не восторг, а новая чистота — нет тяжести и точек опоры. Нет страха и утомления, сердцебиение похоже на то, каким сопровождается сладостный поцелуй». *

Глава 2. Надя

Со дня моего знакомства с Надеждой я стал часто заходить в её маленький уютненький кабинет.

У меня с нею оказалось много общих интересов. Она, так же как и я, трепетно любила искусство. Она хорошо разбиралась в тонкостях литературного мастерства, любила «песни со смыслом» в красивом музыкальном сопровождении.

Что так неудержимо притягивало меня к общению с нею?

Удивительные свойства её души?

Её незаурядный ум?

Или красота её лица и тела?

Не будь так красиво её лицо и так притягательно тело, мой интерес к ней не был бы столь горячим.

Меня не на шутку возбуждали красота её лица и магнетическая сила её тела.

Я влип в этот магнетизм и понял это, когда было уже слишком поздно, когда это стало необратимо сильнее и моего ума, и моей воли.

_________________________________

* Александр Грин «Состязание в Лиссе»

При одной лишь мысли о ней я начинал испытывать всё то, что испытывает человек, мчащийся в таинственной вышине, влекомый непоколебимой верой в свой сказочный полёт: «…всё сдвинуто, потрясено, вихрь в теле, звон в сердце, но это не страх, не восторг, а новая чистота — нет тяжести и точек опоры. Нет страха и утомления, сердцебиение похоже на то, каким сопровождается сладостный поцелуй». **

— Надя! — выстукивало сердце в этом захватывающем полёте.

— Надя! — вторили ему толчки крови в висках.

— Надя! — кружилась в бурном вихре моя душа.

А мой язык всегда называл её, скрывая бурление в сердце, только по имени и отчеству.

Глава 3. Наденька — Надюшенька

Я умею не только, становясь невидимым, летать по небу, как и куда хочу, но и произвольно перемещаться в мною же созданные миры.

Безумно влюбившись в Надежду, я создал счастливый мир, в котором эта любовь взаимна и освящена законным браком.

Там я открыто, не таясь, восхищаюсь удивительными свойствами её души, её незаурядным умом, красотой её лица и восторженно отдаюсь магнетической силе её неудержимо притягательного тела.

Там мой язык беспрепятственно называет её тысячей ласковых имён, так же волшебно звучащих, как эти земные «Надежда», «Надя», «Наденька», «Надюшенька».

*

Моя жена так же ревнива, как Соня из рассказа Ивана Бунина «Натали», и так же страстно любима мною, как была любима Соня её кузеном Виталием.

Но каких душевные муки терзали кузена Виталия от того, что он с ещё большей страстностью был влюблён в подругу Сони Натали!

Мою Натали назвали дивным именем Надежда. Волшебное звучание её имени сводит меня с ума.

Мой язык всегда называл её только по имени и отчеству, а моё сердце, моя кровь в висках, моя душа — Надей — Наденькой и Надюшенькой.

Я не умею становиться невидимым и летать по небу, как и где хочу. Это всего лишь мечты.

Я не умею создавать счастливые миры, в которых в которых можно было бы сойтись с моей любимой в законном браке и открыто, не таясь, восхищаться всеми её достоинствами, лишившими меня и здравого ума, и крепкой воли, и называть её тысячей ласковых имён, звучащих так же волшебно, как её земные имена Надежда, Надя, Наденька, Надюшенька.

Я умею лишь мечтать об этом и любить её тайно и безответно.

На что я ей?

Что ей в обычном имени моём?

________________________

** См. там же.

Отпускайте того, кто уходит

Она ушла.

Её уход был внезапным, как гром среди ясного неба. Ничто не предвещало такого ужасного вероломства.

Но разве не было бы ещё более ужасным вероломством, если бы она не ушла, затаив в душе месть тому, кого не посмела бросить?

*

У Ольги была роскошная, умопомрачительная фигура и слабенькое, безвольное личико.

К её фигуре лицо нужно было иметь сильное, волевое, способное охладить любого, кто возжелает нарушить её неприкосновенность, а Ольга — слабая женщина. Не безнравственная, не падкая до разврата, а просто не способная к борьбе не на жизнь, а на смерть, если потребуется защита её собственной чести.