Бесплатный фрагмент - Укрощение быстрюков

Укрощение Быстрюков

«Их скорость ничего не стоила на асфальте. Но земля научила их летать».

12+ (Для среднего и старшего школьного возраста)

Часть 1. Деревня и перевоспитание

Глава 1. Ловцы ветра

Город пах раскалённым асфальтом, дешёвой чебуречной у вокзала и бензиновым угаром. Конец девяностых был у всех непростой, но для обывателей это был просто очередной шумный полдень. Для «быстрюков» — время охоты.

Их было четверо. Четыре тени, просочившиеся сквозь щель в заборе центрального рынка. Самый мелкий, Петька, шёл первым. В его глазах, вечно настороженных, как у дикого зверька, отражалось солнце. Сзади прикрывал Влад, этот умел улыбаться так невинно, что ни одна торговка не заподозрила бы его, даже если бы он вытаскивал у неё кошелёк. Лёха и Игорь держались чуть поодаль, карауля выходы.

Они работали без слов. Только короткие свисты и жесты. Петька нырнул под прилавок с фруктами, Влад громко уронил ящик рядом, отвлекая продавца. Секунда и три спелых арбуза уже катились по рукам, исчезая в холщовых сумках.

— Держи их! Быстрюки! — взвыл чей-то голос позади.

Мир вокруг взорвался движением. Но поймать их было невозможно. Они не просто бегали, они летали над заплеванным асфальтом, лавируя между прохожими. Лёха летел впереди, его ноги словно не касались земли. Игорь, самый крепкий, на ходу оттолкнул преградившего дорогу грузчика. Воровство не было их выбором, оно было их способом не сдохнуть с голода в этих бесконечных дворах.

Они выскочили в глухой тупик за универмагом, уверенные, что снова ушли. Тяжело дыша, Петька бросил на землю добычу.

— Чисто, — выдохнул Влад, вытирая пот со лба.

— Не чисто, пацаны, — тихо сказал Игорь, отступая назад.

Из тени старых складов вышел мужчина. Не городской. На нём были тяжёлые рабочие ботинки, выцветшая штормовка, а лицо обветрилось так, словно он круглый год спорил с лютым ветром. Высокий, широкоплечий, с огромными мозолистыми руками.

Лёха дёрнулся было назад, к лазейке, но там уже стоял старый уазик, перегородив единственный выход.

— Бегаете хорошо, — спокойно сказал мужчина. Голос у него был басистый. — Сноровка есть. Только дурная она у вас. На гниль тратите.

— Ты кто такой? Уйди с дороги! — огрызнулся Влад, незаметно сжимая в кармане заточку.

Мужчина даже не шелохнулся. Он посмотрел на них не с злостью, не с жалостью, а как смотрят на одичавших, заросших репейником щенков.

— Меня Михалычем зовут. Я за вами неделю наблюдаю. Жаль мне вас, дураков. Пропадёте ведь. Или менты закроют, или в подворотне закопают.

— Пошёл ты… — Петька рванулся вбок, пытаясь проскочить мимо Михалыча, но тот с удивительной для его габаритов легкостью перехватил мальчишку за шиворот, приподняв над землёй.

— Пусти! — закричал Петька, извиваясь.

Игорь бросился на защиту друга, замахнувшись кулаком, но Михалыч просто перехватил его руку и слегка повернул. Игорь глухо зарычал от боли, оседая на колено.

— Сильные, юркие, — повторил Михалыч, открывая заднюю дверь уазика. Покидав их как щенков в уазик. — Вот что, быстрюки. Поедем-ка ко мне. Будем из вас людей делать.

Через пять минут уазик, глухо порыкивая старым мотором, уже увозил четырёх оборванных, злых и напуганных мальчишек прочь от городских улочек, туда, где начинались бескрайние поля и глухие леса.

Уазик трясло так, словно он пытался развалиться на ходу. Городские многоэтажки быстро сменились серыми бетонными заборами промзон, а затем и вовсе исчезли. За окнами замелькали бесконечные поля, придавленные к земле тяжёлым грозовым небом.

Мальчишки молчали. Влад злобно кусал губы, уставившись в окно. Игорь потирал ушибленную руку, хмуро глядя в затылок Михалычу. Петька, сжавшись в комок на заднем сиденье, тихо шмыгал носом, а Лёха просто смотрел перед собой. Вся их хвалёная уличная дерзость испарилась, стоило им понять, что некуда бежать, вокруг на десятки километров нет ни одной знакомой подворотни.

Машина свернула с асфальта на разбитую грунтовку. В салоне запахло сырой землей, хвоей и чем-то совершенно незнакомым.

— Приехали, — коротко бросил Михалыч, глуша мотор.

Они остановились на краю глухой, полузаброшенной деревни. Вокруг высились покосившиеся деревянные избы с почерневшими от времени крышами. Крапива у заборов росла в человеческий рост. Уазик стоял возле крепкого, на удивление ухоженного бревенчатого дома с высоким крыльцом. За домом виднелся огромный, пахнущий свежим деревом сарай и бескрайнее поле, уходящее к тёмному лесу.

— Вылезай, — скомандовал Михалыч, открывая дверь.

Пацаны нехотя выбрались наружу. Воздух здесь был такой чистый и густой, что с непривычки закружилась голова. Петька даже пошатнулся, но Лёха вовремя придержал его за плечо.

— Слушай сюда, воинство, — Михалыч встал перед ними, заложив руки за спину. — Правила здесь простые. Кто не работает, тот не ест. За попытку сбежать, лишаю сладкого, обеда и ужина. До ближайшей станции тридцать километров через болота. Волки там голодные и городских недорослей любят. Вопросы есть?

— Ты не имеешь права! — выкрикнул Влад, делая шаг вперед. — Мы на тебя в ментовку заявим! Это похищение!

Михалыч лишь усмехнулся, и в его глазах блеснули весёлые искорки.

— Заявляй. Ближайший участковый мой троюродный брат. Он вас сам за те арбузы в кандалы закуёт. Так что выбирайте: или вы три месяца помогаете мне по хозяйству, учитесь уму-разуму и уезжаете осенью с деньгами, или я прямо сейчас везу вас в городской изолятор. Что скажете?

Мальчишки переглянулись. Перспектива оказаться в камере никого не прельщала. Игорь угрюмо кивнул:

— Что делать надо?

— Для начала отмыться и жрать, — Михалыч кивнул в сторону крыльца. — Баня топлена. Одежда чистая на веранде. Шагом марш.

Вечер прошёл как в тумане. После горячей бани, где с них сошла вся городская грязь и копоть, их ждал ужин. На столе дымилась огромная чугунная сковорода с жареной картошкой и салом, стояла банка молока и пышный домашний хлеб. Пацаны набросились на еду как волки, забыв про обиды и гордость. Михалыч сидел в углу, молча пил чай из большой кружки и наблюдал за ними.

Когда стемнело, их уложил на сеновале над сараем. Там пахло сухой травой и мятой.

— Мы сбежим, — прошептал Влад, едва Михалыч запер за ними деревянную дверь на засов снаружи. — Завтра ночью, как только он заснёт.

— Куда ты побежишь? — тихо отозвался Игорь с другого конца сеновала. — Ты слышал его? Кругом болота. Жрать тут дают нормально. Давай хоть осмотримся сначала.

— Трусы, — буркнул Влад и отвернулся.

Петька свернулся калачиком, укрывшись старым ватным одеялом. За дощатой стеной шумел пугающий лес. Где-то ухала сова, и ветер свистел в щелях крыши, словно звал их обратно в город. Но усталость взяла своё, и один за другим «быстрюки» погрузились в глубокий, безмятежный сон. Они ещё не знали, что завтрашнее утро изменит их жизнь навсегда.

Глава 2. Горький хлеб

Оглушительный рёв разбудил пацанов, когда солнце ещё даже не показалось из-за верхушек леса. Михалыч стоял посреди сеновала и колотил поварешкой по железяке. Звук бил по барабанным перепонкам не хуже сирены.

— Подъём, быстрюки! — крикнул он, откидывая в сторону их одеяла. — Роса сойдёт, косить поздно будет. Пять минут на сборы!

Лёха подорвался первым, по привычке готовый бежать от опасности. Влад недовольно заворчал, пряча лицо в сено, но Михалыч бесцеремонно схватил его за ногу и сдернул на пол.

— Эй! — огрызнулся Влад, но под суровым взглядом великана прикусил язык.

У колодца во дворе их ждало первое испытание. Вода, поднятая из глубины земли, была ледяной. Петька, едва плеснув её в лицо, закричал от неожиданности. Зато сон испарился моментально. На завтрак Михалыч выдал каждому по куску вчерашнего хлеба и кружке холодного молока.

— Это всё? — возмутился Игорь, разглядывая свой скудный паёк. — А вчерашняя картошка где?