
Учительница
На улице было слепяще желто. Все горело по-осеннему холодно, как горят на последнем вздохе болезненные воспоминания.
Тучи, темно-фиолетовые с голубыми прожилками, висели угнетающе с самого утра. А теперь сбились теснее тесного в одну густую громаду, которая, казалось, стала опускаться к земле. Внизу сияли дома, и поля, и пустоты — все в ослепительном золоте солнца, стремящегося к полудню. И где-то между тем и этим — четыре белых голубя взвились к небу, резвясь и играясь, будто вольно им, будто будущно. А потом исчезли в самой непроглядной мути, точно растворились; и больше не вернулись.
Миг. Темнота расплескалась от края до края. И свет погас. Ветер хлестанул. Ветки немузыкально застучали. И будто и не было ничего. Только вой заунывный и холод — все, что оставлено на короткую память.
Она шла в наглухо застегнутом драповом пальто, вся задумчивая, не замечая: ни ветра бросавшего в нее крупные листья, ни вмятин в долго нехоженой дороге. Глядела только перед собой. И вдруг запнулась. Запнулась совсем не больно. Тут же опустила взор посмотреть и прорвалась с шумным удивлением, обнаружив, что обулась в валенки на блестящих колошах, а не в выходную обувь, начищенную для работы.
Назад уже было не повернуть. Что вперед, что назад шагать было одинаково и она продолжила мять дорогу согласно намерению. Спустя короткое промедление, женщина и вовсе позабыла об этой путанице с обувью и покойно устремилась в горизонт всем зрением. Глубокие морщинки сковали ее остановившийся взгляд, будто какая-то колючая мысль больно зазанозила ум.
Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.