Бесплатный фрагмент - Убийство в Кринице

Виталий Савров

Убийство в «Кринице»

Пролог

Мужчина в уставшем сюртуке и стильной клетчатой фуражке стоял рядом с немолодой медсестрой. Голову медсестры венчал чепчик, а на белоснежном и накрахмаленном фартуке блестела брошь в виде цветка пижмы. Они оба наблюдали, как над родником рабочие устанавливали большую каменную плиту в виде зубра.

— Иван Устинович, ну что же вы за страхолюдину придумали? — торопливо сказала женщина, дотрагиваясь до броши, будто себя успокаивая.

— Аглая Ильинична, ну будет вам, это зубр, один из древних символов, ещё издали в лесу видать будет, люди смогут к роднику подойти, воды набрать.

— Никто сюда по доброй воле не пойдёт, — ворчливо ответила медсестра.

— Это почему ещё? — уже более недовольно спросил Иван Устинович.

— Местные этих мест боятся. Говорят, видится тут всякое, слышится голос нечеловеческий. Вода и земля тут не освящена.

— Ерунда! Земля эта и вода целебная. А в лесу со страху и сова волком покажется. Вот откроем тут клинику, переделаем мою дачу под десять коек для пациенток, будем помогать роженицам. Вот увидишь, все сюда поедут.

— Не поедут, — ворчливо отметила она.

— Поедут! — воскликнул мужчина. — Ты же медсестра, а ведёшь себя как древняя бабка, не верю суевериям, верь науке.

Женщина вытащила крест, поцеловала его и тут же перекрестилась. Мужчины закрепляли зубра и молча слушали. Иногда ругались, что глыба тяжёлая, что земля сырая после дождя.

— Он как надгробие, — сказала Аглая Ильинична.

— Сплюнь!

В лесу пахло хвоей. Звучал родник. Пели птицы. Аглая Ильинична снова начала вертеть брошь и укололась иголкой, на которой было закреплено украшение. Врач достал белый платок из кармана и замотал палец.

— Ох, не к добру, — сказала медсестра и ещё раз перекрестилась.

Глава 2

В настоящий постсоветский санаторий, который находится в семнадцати километрах от Минска, можно было заказать такси, добраться на автобусе или электричке.

— Наступны прыпынак — станцыя Лебядзіная, — сообщил машинист по громкоговорителю.

Названия и правда показались Ксении непривычными. Но белорусский язык звучал красиво, будто ручей или мелкая речушка. Сами белорусы говорили на вокзале и в электричке по-русски, изредка употребляя какое-то своё, родное словечко.

Станция «Ждановичи» была укрыта ажурной стальной конструкцией песочного цвета. Она будто одновременно и защищала, и плыла над самим перроном. Агрогородок жил дачами, небольшими панельками, школой, магазинами и местными санаториями. Именно там трудилась часть местного населения.

Дорогу к «Кринице» Ксении подсказывали прохожие. Широкая асфальтовая дорога уводила её в сосновый бор.

Пахло там морем, хотя, моря рядом и не было (не считая Минского). Дело было в соснах, которые напоминали про балтийское побережье. Именно с этим запахом женщина ассоциировала море.

— Вы наша новая постоялица? — спросил её седой и усатый охранник на проходной.

— Здравствуйте! Да, приехала к вам отдыхать, — ответила Ксения.

— Такая девчушка, будете самая молодая в этом гарнизоне, — игриво сказал охранник.

«Неужели он со мной флиртует?» — подумала Ксения.

— Убили! — раздался женский крик за красивым синим зданием недалеко от входа в санаторий. — Убили, ироды!

Ксения, переглянувшись с охранником, бросилась на звук. Мужчина немного обогнал гостью и даже попытался заслонить её собой от неведомой опасности.

Они оба почти на цыпочках подошли к углу здания и аккуратно туда заглянули.

Возле клумбы стояла полненькая женщина в широкой соломенной шляпе. В руках она держала небольшую копательную лопатку.

— Маргаритки мои убили, ироды. Кто-то полил их то ли водкой, то ли каким-то самогоном. Мои цветочки, мои родненькие.

Охранник сначала нервно хихикнул, а потом и вовсе рассмеялся.

— Татьяна Ивановна, ну что же вы так нас напугали!

Ксения тоже улыбнулась и поняла, что от испуга бросила чемодан прямо рядом с будкой охранника. Пришлось за ним вернуться.

Дорожка из аккуратной плитки вела к главному корпусу. Рядом с ним находилось ещё одно здание, которое было соединено с первым переходом и большим залом, похожим на бочку. Напротив корпусов блистал в свете утреннего солнца сапфировый бювет. Глубоко-синего цвета, он выделялся на фоне бежевых зданий. Люди выходили оттуда со стаканчиками воды, делали глоток и направлялись по своим делам.

Ксения направилась к зоне регистрации, где, на удивление, не было людей, и почти достигла её, но за секунду её опередила женщина лет пятидесяти в ярком зелёном платье с крупными синими бусами. Её лицо было красным, руки тряслись, и она явно готовилась к атаке.

— Да что же это такое? Я заплатила за это деньги, а оказывается, что всё пропало? — закричала она на молодую девушку из регистратуры.

Та переглянулась со своей коллегой чуть постарше. Уже по их взгляду Ксения поняла, что этот рычащий и топающий лапами зверь не первый раз атакует эту неприступную крепость.

— Объясните, пожалуйста, Фаина Алексеевна, что пропало? — спокойным тоном, тихо, но уверенно спросила молодая сотрудница.

— Я купила у вас экскурсии, у вашего культорганизатора. Она обещала, что проблем не будет. Я поехала смотреть Беловежскую пущу на весь день, а мои процедуры за этот день пропали, их отменили и не сделают, — прорычала женщина, тряся руками перед собой.

— Сейчас я сделаю пометку в вашей программе. Напротив нас регистратура, там перенесут пропущенные процедуры на другой день, — ответила ей тем же спокойным тоном девушка.

— Сделайте выговор этой дуре. Я из-за неё ещё поругалась с медсестрой, которая не пустила меня на грязи без очереди. В Германии, откуда я приехала, такого бы не случилось.

Девушки снова переглянулись.

«Немка», — подумала про себя Ксения. Бывшая соотечественница, которая почему-то приехала вместо курортов Баварии отдыхать в белорусский санаторий. Необычный выбор, который скорее говорит либо о жадности, потому что тут отдыхать было реально дешевле, либо о доверии к медицине бывшей социалистической республики.

Ксения отметила, что, несмотря на безвкусные крупные синие бусы, в ушах немки были красивые серьги из розового золота с маленькими бриллиантами. Такой же браслет красовался на руке женщины. Бедной она не казалась, значит, дело было в медицине.

— Пометку я сделала, программу вам исправят. С нашим культорганизатором мы поговорим. Чем-то могу ещё вам помочь?

Женщина посмотрела на сотрудниц санатория, вытащила из сумки какую-то зарубежную шоколадку, сунула её за стойку девушке на стол и молча ушла в сторону регистратуры.

— Добрый день, вы на заселение? — спросила девушка, которая была чуть постарше первой.

— Добрый день. Да, нужен мой паспорт?

— Да. Вы первый раз у нас? — спросила девушка.

— Первый. Я вообще первый раз в жизни в санатории, — ответила Ксения.

— Тогда я сейчас вам всё расскажу.

Пока девушка оформляла Ксению, та узнала, что сегодня её ждёт приём у врача, назначение процедур на десять дней отдыха, питание три раза в день по системе «шведский стол» и отдых в одной из лучших здравниц Беларуси. Ей выдали браслет для питания, книжку с описанием процедур и картой санатория, а также ключи от номера в первом корпусе.

Пока она складывала документы в чемодан, девушки тихонько перешёптывались о прошедшем скандале.

— На эту Зданович жаловались уже три раза: два раза медсёстры, один раз горничная. А она тут всего четыре дня.

— Алине Михайловне ещё с этими экскурсиями нервы потрепала, стерва. Ей пять лет до пенсии, вся на нервах. Утром её успокаивали коньяком в подсобке.

— Эта женщина даже жаловалась, что шампуня мало дали. Рылась в тележке у горничной.

Ксения убрала вещи и потянула чемодан к лифту. Интересно, что фамилия у немки была почти такая же, как и у создателя этой здравницы. Будто давний потомок приехал проверить, как идут дела в месте силы своего пра-пра-прадеда, которого искренне волновало здоровье людей и который обнаружил чудесный минеральный источник.

Женщина поднялась на третий этаж, открыла номер, закатила чемодан, дошла до кровати и плюхнулась на неё.

Отпуск начался с того, что Ксения впервые за долгое время отключилась от работы. В её корпусе был интернет, но местами он то пропадал, то становился совсем слабеньким.

Это не могло не радовать, потому что за окном слышались пение птиц и шум ветра, качавшего деревья. Женщина подошла к окну и увидела большую территорию санатория. Она достала буклет с картой и начала изучать местность.

Большое озеро находилось слева от её окна. Заславское водохранилище было частью Минского моря. Длинный пляж заканчивался каскадом с небольшим водопадом вдалеке.

Ещё на холме виднелось здание грязелечебницы, судя по информации в буклете, там была ещё местная библиотека. Рядом — небольшой корпус с магазинчиком, почтой, парикмахерской и аптекой.

Чуть выше грязелечебницы на холме виднелся третий корпус, утопающий в соснах. Чуть ниже — спортзал со стадионом для пробежек.

Единственным зданием, которое выбивалось из общего стиля, был деревянный корпус с поблёкшим куполом и крестом на крыше. Он был похож то ли на бывшую церковь, то ли на часовню. Было видно, что место это заброшено и за ним давно уже никто не ухаживает.

— Надо будет изучить здесь всё, тысяч десять шагов за день точно буду делать, — сказала себе Ксения.

Она разложила вещи, приняла душ и включила телевизор. Шли новости, которые рассказывали о достижениях белорусских аграриев.

— В этом году в Могилёвской области наш завод произвёл рекордное количество удобрений, — бодрым голосом сказал молодой ведущий с красивыми карими глазами.

— Что-то это мне напоминает, — с улыбкой ответила ведущему Ксения.

И думала она не про чудесные советские времена, а про свою работу, где тоже много писала про рекордные результаты, успехи и победы, невероятные достижения и тому подобное. Были, естественно, проблемы, провалы и риски, но про них Ксения не писала.

Она подошла к чемодану и из тайного кармана внутри подкладки достала камень с дырочкой на кожаном шнурке. Этого «куриного бога» ей когда-то подарил хороший коллега. Он говорил, что тот обязательно принесёт ей удачу и будет защищать.

Ксения ещё раз осмотрела номер. Он был небольшой, но со свежим ремонтом. Один шкаф, одна кровать, уютный столик с чайником и чашечками, кресло для отдыха. Душевая тоже была обновлённой. Но в ней почему-то не было ни зубной пасты, ни геля для душа. Только пара пробников шампуня и мыло.

Женщина даже начала понимать немку, которая жаловалась на то, что выдали мало средств гигиены. К счастью, в чемодане ещё лежали нераспакованные зубная паста, шампуни и гели для душа с многочисленных командировок.

Уже другой ведущий рассказывал по телевизору про патриотическое воспитание в школах Беларуси. У Ксении до обеда и приёма у врача было пара часов. Она поставила будильник на телефоне, прилегла на кровать и начала дремать.

Долгая ночь в поезде с постоянными границами дала о себе знать.

Ей снился сосновый бор и пыльная дорога между деревьев. Всё вокруг окутывал густой белый туман, сквозь который иногда пробивался свет солнца. Ксения шла по тропинке и увидела старую, поросшую мхом, скульптуру зубра. Из-под его ног бил родник с серебристой водой. Вода лилась на камни, ручейком сбегала к корням деревьев.

Она подошла к воде и протянула ладонь. Вода ощущалась как прикосновение холодных иголок к коже. Она будто жалила руку, взаимодействовала с ней.

Женщина ощутила прикосновение к плечу. Обернулась и увидела босую девушку в белом сарафане. На рукавах одежды был вышит красными нитками какой-то белорусский узор. Красивый и витиеватый.

Девушка пальцем показала на зубра и открыла рот. Звука не было.

— Я тебя не слышу. Что ты хочешь мне сказать? — спросила Ксения. Почему-то у неё не было ни страха, ни удивления. Будто она уже была в этом месте.

Девушка показывала на зубра. Вода из камня начала бить сильнее, заливала Ксении и девушке ноги. А потом она стала краснеть. И совсем стала похожа на кровь.

Что-то тяжёлое сверху начало падать на них. То ли ветка, то ли ещё что-то. В момент удара Ксения проснулась.

— По санитарным нормам надо менять постель каждые три дня, это ваша работа, моя милочка, — услышала Ксюша знакомый уже голос в коридоре корпуса.

Знакомый уже голос принадлежал молодой горничной с короткими русыми волосами, убранными в пучок, которую охарактеризовали как «милочку». Она смотрела на кричащую немку и мяла фартук возле своей тележки. По ней было заметно, что ей не просто некомфортно, а совсем неприятно.

— Мы меняем постель каждые семь дней, — тихим голосом ответила девушка.

Она заметила Ксению, которая выглянула из своего номера, и ещё больше смутилась.

— А мне нужно менять каждые три дня. Я заплатила немаленькие деньги за отдых в вашем бедламе. Я нажалуюсь, и вас уволят, — зло ответила ей немка.

Фаина Алексеевна успела сменить зелёное платье на нежную розовую блузку крупной вязки. На ней она закрепила красивую брошь в виде цветка пижмы. Ксения сразу же узнала цветок, так как, когда работала в Гусеве, часто видела его на окраинах города. Стоило растереть пару соцветий в ладонях, и сразу шёл сильный аромат эфирного масла.

— Я поменяю, — тихо ответила горничная.

— И чаевых за такую работу даже не ждите.

— Так никто и не оставляет нам чаевых, — пробормотала горничная.

Девушка отпустила фартук, поправила волосы, достала связку ключей, открыла другой номер, медленно вкатила туда тележку и исчезла из виду Ксении.

Немка посмотрела на Ксению. Она оценила её заспанный вид.

— Тоже не получается отдохнуть в этой богадельне?

— Да нет, я вроде нормально спала, только…

— Только солнце мешает спать и шторы просвечивают, — как-то быстро предположила немка и сама поверила в своё предположение. — Подождите минутку.

Она нырнула в номер, пару минут копошась в нём, и вышла к Ксении с маской для сна, упакованной в какую-то брендированную упаковку.

— Мне внук подарил таких парочку, берите, это вам точно не помешает. И ещё беруши там.

— Спасибо! — ошарашенная такой резкой сменой настроения ответила Ксения.

Фаина Алексеевна улыбнулась как-то по-матерински и ушла к себе в номер.

Видимо, за четыре дня пребывания немка и правда успела достать многих в этом санатории. Бывают такие люди, которые аккумулируют вокруг себя хаос. Иногда, даже ничего не делая, они могут раздражать, мучить, бесить и доставлять неудобства. Но было в ней и что-то другое, что-то знакомое Ксении. Так выглядит вроде злая соседка, которая кормит ораву котят у подъезда. Или бабушка, которая всегда откладывает с маленькой пенсии деньги на подарки внукам.

Ксения умылась, переоделась, взяла санаторную книжку и положила её в сшитую из простого зелёного льна сумку. Её ждал первый обед в санатории.

В просторной столовой, похожей на небольшой уютный семейный ресторанчик, был шведский стол. Гостям предлагали три вида супов, в том числе суп-пюре, пять видов салатов, четыре горячих блюда и несколько гарниров на выбор. Большинство людей толпилось у столика с десертами, где подавали кексы с помадкой, и у фруктов.

Ксению удивило, что не было подносов. И чтобы взять какое-то блюдо или напиток, каждый раз надо было подходить к шведскому столу. Она взяла рассольник «Ленинградский» и пошла искать место.

Несмотря на большой зал, свободных мест за столами оказалось не так много. Лишь в самом конце у окна сидел одинокий мужчина лет шестидесяти.

— Я могу присесть за ваш столик? — спросила Ксения.

— Конечно, — ответил он и расплылся в широкой улыбке.

Он был одет в лёгкий красный спортивный костюм и футболку. Аккуратно подстрижен, с хорошей осанкой. Выбрит, но с аккуратно подстриженными усами. Перед ним стояло много овощей, несколько котлет и компот.

— Жена настаивает, чтобы я ел больше клетчатки. Говорит, полезно для желудка. Меня зовут Григорий Иванович, отставной офицер белорусской армии, ныне пенсионер, — приветливо сказал женщине её новый знакомый.

— Ксения Акулова, бывший журналист, а ныне руководитель информационного отдела. Из Калининграда приехала, — тем же игривым и добрым тоном ответила женщина.

— Бывший журналист? И о чём же писали?

— Расследования и криминал в основном. Освещала мелкие преступления, находила нарушения закона. Один раз даже своей статьёй смогла запретить продажу водки в палатке возле школы.

— И после этого дети стали меньше пить? — с той же улыбкой спросил Григорий Иванович.

— Надеюсь, что они и не начинали пить водку, это была начальная школа, — ответила Ксения и впервые за долгое время рассмеялась.

Рассмеялся и отставной офицер. По нему было видно, что он ведёт максимально расслабленный и неторопливый отдых. Так отдыхают люди, которые долгое время держали всё и вся под контролем. И теперь могли позволить себе выдохнуть.

— Так вы здесь с женой? — спросила Ксения, отламывая кусочек чёрного бородинского хлеба и макая его в суп. Так приучил её в далёком детстве дедушка.

— Один. Приехал на две недели по путёвке от военкомата. Жена осталась дома, к ней приехала сестра, у них там свой шабаш. Забыть о себе тоже не даёт, звонит каждый день. Иногда и по часу говорим…

— Скучаете? — поинтересовалась Ксения.

— Отдыхаю. А вы почему выбрали этот санаторий? — с улыбкой ответил бывший офицер и залпом выпил свой компот.

— Знаете, как-то наткнулась на отзыв, где другой санаторий в России сравнивали с этим. Понравилось, как было написано: «Сосновый рай для вашего отдыха», «Самое медленное место в моей жизни» и ещё было: «Расслабили на все сто процентов». Начала читать про него, оказалось, что место с историей, красивое, рядом с Минском.

— Да, Жданович молодец, что воду обнаружил и в ход пустил. Говорят, что вода тут и правда целебная. Вы ещё не пили её?

— Нет, хотела вот после обеда в бювет сходить, — ответила ему Ксения.

— А вот надо до обеда пить, точнее до еды. Но про это вам должен был врач рассказать. Источник тут когда-то первый был в бывшей часовне, вы её точно увидите на территории. Там была ещё такая каменная купель. А сейчас все в бювет ходят. Вы хоть настоящую минералку из-под родника пробовали?

— Никогда не пробовала, — с улыбкой ответила Ксения.

— Тогда жду ваш отзыв о воде во время ужина, мой столик к вашим услугам. Мест тут не так много, а я буду рад компании симпатичной журналистки, — сказал офицер и наконец-то принялся за свои котлеты и овощи.

Дальнейший их разговор был занят бытовыми мелочами и санаторием. Григорий Иванович подробно объяснил, где находится соляная пещера, которую назначают почти всем, где расположены ванны и грязелечебница, и что после грязей сразу душ принимать нельзя. Что утром можно выпить кофе, а в обед и на ужин кофемашина не работает, и множество других полезностей.

Женщина покинула столовую с ощущением, что не просто пообедала, но и неплохо провела время. Вообще она не планировала завязывать общение или дружбу, этого хватало и так в её насыщенной жизни. Но что-то ей подсказывало, что хорошо начинать своё погружение в санаторные дни с тем, кто уже с достоинством прошёл этот путь не раз.

Глава 1

Ксения мысленно перекрестилась, чтобы кипяток из бойлера в поезде не обдал ей руки, пока она набирала его в стакан.

Женщина ехала из Калининграда в Смоленск. Хотя на самом деле ехала в Минск, а билет был до Смоленска. Так делали многие калининградцы, потому что проезд по территории России был дешевле, чем поездка из России в Беларусь. Об этой хитрости знали и пассажиры, и проводники, и таможенники. И никто никого ни о чём не спрашивал. Все просто привыкли.

Поезд отправился всего лишь час назад. Пассажиры переодевались, стелили постель, заваривали лапшу быстрого приготовления и знакомились. Странное дело — плацкарт, где только удача и судьба определяют комфорт, с которым ты проведёшь свою дорогу.

Пить чай в пути для Ксюши было давней традицией. К чаю обязательно полагались шоколадка и книга, которая давно уже ждала своей очереди.

Ксения присела на своё место, поставила стакан и посмотрела в окно.

— А вы разве не собираетесь переодеваться? — спросила её пожилая соседка по плацкарту, которая только что натянула свои лосины и футболку в туалете.

— Собираюсь, как раз ждала, когда освободится туалет, — ответила Ксения.

Она вытащила из сумки спортивные штаны и худи. Взяла полотенце с полки и, ещё подумав, прихватила косметичку.

— Только там слегка нагажено, — предупредила соседка.

Ксения кивнула и пошла. Она задумалась, было ли там нагажено до этой милой женщины или она сама нагадила и вежливо решила предупредить.

В туалете нагажено не было. Но было ощущение, что кто-то пытался здесь помыться. Вода была не только на раковине, но и на полу, стенах и немного на окне.

Ксюша взглянула на себя в зеркало. В свои сорок лет она выглядела не сильно уставшей. Скорее средне уставшей. Русые волосы она недавно состригла до плеч. На переносице от того, что она постоянно хмурилась, появилась небольшая морщинка. А вот зелёно-карие глаза выглядели совсем молодо. На ней были простые серебряные серьги с небольшими янтарными вставками. Цепочка с серебряным крестиком. Выделялся только небольшой шрам на подбородке. Давнее напоминание о том, что кататься «солнышком» на качелях не очень-то безопасно.

Спустя ещё час поезд подъезжал к городу Гусеву. Лет семь назад она работала здесь в администрации и занималась информационной политикой. Почти два года она прожила в этой тихой провинции, пока не перебралась в Калининград. У неё был свой небольшой домик на старом хуторе, яблоневый сад и густые заросли крыжовника. Иногда она скучала по улочкам с бывшими немецкими домами, брусчатке, которой на дорогах было много, по своим простым и добрым коллегам.

Хитрый план Ксении выйти чуть раньше едва не провалился.

— А зачем вам с собой белорусские рубли, если вы едете в Смоленск? — спросил женщину пограничник.

— А я вот думала, может, потом из Смоленска съезжу на пару дней в Минск погулять. Конфет себе вкусных купить. Оттуда же можно ездить? — притворилась дурочкой Ксения.

Пограничник посмотрел на неё хитрым взглядом, подтянул штаны и подмигнул.

— Оттуда можно! Но смотрите, раньше с поезда не сходите, а то поймаю вас и… — сказал он и как-то странно хихикнул.

— Упаси Боже, — резво ответила Ксения.

Ехала она в санаторий «Криница», который находился в пятнадцати километрах от города, в Ждановичах. В прошлом году её знакомая между делом обмолвилась о чудесной здравнице с минеральными водами и грязями. Ксения пару раз посмотрела сайт и забыла об этом.

А потом ей на глаза попалась статья про врача Ивана Здановича, который больше ста лет назад обнаружил солоноватую воду в сосновом бору под столицей Беларуси. И на этом месте основал свою здравницу для сложных рожениц. И даже денег выделил, чтобы построить железнодорожную станцию.

Автор статьи писал, что смерть врача тоже была загадочной. Он заразился тифом во время лечения одной из больных. Загадочным образом пропали все серебряные медицинские инструменты доктора, семейное золото и украшения.

Было расследование, но оно ни к чему не привело. Было интересно, что ни могилы, ни дневников врача не сохранилось. Всё загадочным образом исчезло и затерялось в истории.

Ксения любила места с историей. Минеральную воду хвалили в отзывах на сайтах, писали про отличную лечебную программу, сосновый бор и озеро, на берегу которого стоял санаторий. Хоть женщина никогда и не была в подобных местах и считала их пенсионерскими, всё же ей захотелось впервые в своей жизни такого отдыха.

— Вы же в Минске выходите? — спросила шёпотом у неё заглянувшая в их часть плацкарта проводница.

— В Минске, — тем же шёпотом ответила ей Ксения. Все проверки были пройдены, и скрывать цель своей поездки уже особого смысла не было.

— Соберите, пожалуйста, постельное бельё и полотенце, и кружечки занесите, через пару часов прибываем, — почти как большая змея прошептала проводница.

— Хорошо.

Ксюша начала складывать постель аккуратными стопочками. Ей всегда казалось странным так делать, но отдавать бельё в виде комка всегда почему-то не хватало воспитания.

В поездах она часто ездила в детстве с бабушкой. Баба Вера жарила в дорогу хворост, и это была добрая традиция. Она рассказывала о своей жизни в Бресте, о полях и о поляке, который однажды чуть её не похитил у матушки.

Бабушки не было на свете уже больше тридцати лет. Но, возможно, воспоминания о ней стали ещё одной из причин выбрать отпуск в Беларуси. Ксению грела мысль, что это её малая родина. Нынешняя жизнь вызывала у неё часто тревогу и усталость. А этот далёкий и почти зарубежный дом отзывался спокойствием.

Белорусский апрель оказался теплее калининградского. За окнами часто встречались осины и берёзы с зелёными листочками. Новая трава уже победила старую. На полях пробивалась первая пшеница. На Балтике весь прошедший месяц выдался сырым и холодным. Поэтому казалось, что Ксюша едет в настоящую весну. Весну, которая обещает самый спокойный и умиротворённый отдых за последние годы в настоящем постсоветском санатории.

Глава 3

Не раз интуиция не подводила Ксению. Вот и в этот раз она привезла санаторному врачу коробочку калининградского марципана, чай с балтийским шиповником и шоколад.

— Какой у вас прекрасный янтарный регион. Люблю ваши края. Ну, милочка, начнём осмотр? — прощебетала она, убирая свою вкусную добычу в тумбочку.

Пожилая врач с красивыми седыми волосами, убранными в пучок, взяла санаторную карту Ксении и начала осмотр новой пациентки.

Врач оказалась дотошной и внимательной. Она измерила давление, рост и вес, провела опрос, попросила даже раз десять присесть и стукнула молоточком по коленке пациентки. Всё это время она забивала данные в компьютер, создавая карту пациента.

Ксения вышла от врача не только с полным списком процедур на все дни своего проживания, но и с ощущением, что не зря везла сладкие сувениры в своём большом чемодане. Впрочем, их запас ещё не был исчерпан.

Но сегодня её ожидал день изучения окрестностей и прогулок. Процедур в день приезда никто не получал, так как постояльцы после дороги обычно приезжали уставшими и им требовалось время, чтобы хотя бы освоиться на новом месте.

Ксения решила отправиться в место, которое, по её мнению, должно было быть сердцем культуры санатория, — в библиотеку.

Она находилась в грязелечебнице на холме. Судя по колоннам, барельефам и красивой лестнице, здание было построено раньше, чем все жилые корпуса. Вокруг были разбиты альпийские горки, стояли деревянные беседки и скамейки.

Внутри Ксению встретил тот же запах озона, смешанный с запахом сероводорода. Он чем-то отдалённо напоминал баню. Мраморные полы украшал узор из геометрических фигур, и повсюду было много живых цветов.

Библиотека находилась на втором этаже. Первое, что поразило Ксению, — это деревянный паркет, который поскрипывал под ногами. Советский, пахнущий то ли дубом, то ли ясенем. Вторым удивлением оказались длинные ряды книг, которые уходили в глубину зала, заканчивавшегося стеной, где был нарисован большой зубр, а над ним летел красивый аист.

Стена была украшена вставками из мозаики, которая отражала свет потолочной лампы и переливалась.

— Линочка, ну не лишит она тебя премии и не оштрафует, она тебя просто стращает, — услышала Ксения из закутка в конце зала добрый и успокаивающий голос.

— Марьяна Владимировна, она так орала на меня из-за этой немки, что я не пояснила ей, что процедуры теряются, если едешь на экскурсию, будто это моя вина, — ответила ей, видимо, Линочка, плача и громко высмаркиваясь.

— Ты знаешь директрису, поорёт и остынет. Где она ещё найдёт специалиста, который и концерт устроит, и декорации из бумаги и палок соберёт, и экскурсии их поганые продаст.

— Уволюсь я, Марьяна Владимировна. Сил нет. Уволюсь. Копейки получаю, горбачусь за троих, никто не ценит труда. Я им и «Самоцветов» привезла из Минска, и «Весёлых казачков» организовала из Бреста. А они…

Женщина ещё раз высморкалась и начала успокаиваться.

Ксения поняла, что это та самая культорганизатор, на которую ругалась администраторам немка. И её было очень жаль. Она и вправду не была виновата в том, что скандальная постоялица решила, что все процедуры перенесут.

Женщина начала тихонько бродить между рядами книг, чтобы не мешать беседе. Вот длинные ряды женских романов, посвящённых страстным интригам, трагедиям, изменам и долгожданным встречам. Такое она не любила. Жизнь и так была полна драм, особенно в личной жизни.

Её бывший мужчина, разочаровавшись во всех и вся после увольнения полгода назад, сначала пропал в долгом запое, а потом неожиданно для всех уехал работать строителем в Донецк.

Он позвонил неожиданно и пригласил Ксению переехать к нему и жить вместе. Конечно, в глубине души она скучала и ждала этого звонка, но его неожиданное исчезновение, неготовность противостоять трудностям и запой остудили её привязанность.

Иногда он позванивал спросить, как дела, и бросить пару глупых шуток про ночные фейерверки у них в городе, но в этом обещании уже не было прежнего тепла.

Женщина взяла один из романов, где на обложке был изображён минотавр, который обнимал страстную нимфу. Она открыла книгу, и из неё выскользнула белорусская монетка, которая с громким звуком упала на пол и с дребезжанием покатилась по паркету.

Марьяна Владимировна и Лина замолчали.

— Добрый день. Вам чем-нибудь помочь? — бросила фразу в пустоту библиотекарша, так как за стеллажами не видела свою гостью.

Ксения вышла из книжного ряда и отправилась в закуток, где за круглым столом, на котором стопками стояли томики и старенький компьютер, сидели две женщины.

Старшей собеседнице было на вид лет шестьдесят. У неё была необычная причёска — короткий фиолетовый ёжик. На ней был кардиган, похожий на фиолетовый, но чуть темнее, синие брюки и аккуратные туфли-лодочки. Её подруга же сильно отличалась. На её голову будто выгрузили гнездо или сахарную вату из каштановых волос. Таких причёсок Ксения давно не видела. Одета она была в цветастую блузку с цветочками, тёмные брюки и туфли на среднем каблуке.

— Здравствуйте, меня зовут Ксения. Я ваш новый постоялец, вот выбрала книжку почитать, — сказала смущённо она и протянула тот самый роман про нимфу и минотавра, который был у неё в руках.

Ничего другого она в этот момент не придумала. Вроде, как и не подслушивала, а вроде, как и попалась.

Женщина с фиолетовым ёжиком на голове улыбнулась и ответила:

— Давайте запишу на вас, скажите ваши имя и фамилию, номер комнаты.

Она достала из рядом стоящей тумбочки пожелтевший формуляр и начала записывать автора книги и её название.

— Ксения Акулова, номер 306.

— Марьяна Владимировна, я пойду, я позже к вам забегу, у меня кинопоказ в пять часов, — тут же сказала Лина и начала собираться.

Библиотекарша посмотрела на неё, достала из вазочки пару шоколадных конфет, положила ей в сумочку и продолжила заполнять документ.

Лина с грацией породистой лошади, цокая по паркету, будто отбивая копытцами какой-то неведомый ритм, покинула библиотеку.

— Вы у нас надолго? — отложив формуляр в сторону, спросила библиотекарь.

— На десять дней, сегодня только утром приехала.

— Книгу нужно будет сдать за день до выезда. Если совсем не будете успевать, то можно просто передать через горничную. Она мне занесёт, — ответила ей Марьяна Владимировна и передала Ксении формуляр, чтобы расписаться.

— Спасибо! Скажите, а вы здесь давно работаете? — спросила Ксения, проявив своё журналистское любопытство.

— Уже почти тридцать лет, — спокойно и с лёгкой усмешкой ответила ей библиотекарь, отложив стопку книг в сторону. — Раньше была заведующей местным клубом, потом завхозом, при библиотеке уже восемь лет работаю. Мечтала открыть музей имени Здановича, но директор пока финансирование не выделяет.

— Наверное, почти за сто лет накопились экспонаты? — поинтересовалась Ксения.

— Немного, но есть. Вот, например, стол, за которым мы сидим, — из кабинета Ивана Здановича. Хорошо сохранился. Осталось оборудование тридцатых годов прошлого века, огромные чугунные ванны с литыми ножками, щипцы для извлечения плода — тут всё-таки роженицы были. Люстры тоже того времени в этом здании стоят. Их когда-то перенесли из первого деревянного корпуса, который переделали в небольшую церковь, а после открытия храма в городке оформили как склад. Это, кстати, самое старинное здание на территории санатория, единственное, которое помнит его основателя. У меня даже есть в моих запасниках пара фотографий самого Здановича и персонала, который ему помогал.

Во время своей речи Марьяна Владимировна немного преобразилась, будто воспряла духом. Речь её стала чуть быстрее, и даже голос помолодел.

— Я читала, что были утеряны ценности врача после его смерти, — отметила Ксения.

— Искали, но ничего не нашли. Кто-то верит, что был тайник в старом корпусе. Много времени прошло, архивы тоже не сохранились — сгорели во время пожара. Да и, знаете, мало кого из золотоискателей ожидает хороший конец.

— Возможно.

— Могу чем-то вам ещё помочь? Что-то подсказать из книг? — библиотекарша начала складывать чашки и блюдца в стопку, собираясь идти их мыть.

— Спасибо! Этого пока достаточно, но я к вам ещё забегу. Я быстро читаю.

Библиотекарша улыбнулась и бодрым шагом пошла мыть посуду.

Ксения покинула корпус и направилась на ужин. Сегодня её ожидали говядина в овощном соусе, картофельное пюре, домашний овощной салат и компания отставного офицера Григория Ивановича.

Вечером в санатории время немного замедлялось.

Хотя оно и так тут текло небыстро, особенно для постояльцев. Сотрудники потихоньку покидали корпуса и стекались ручейками к главным воротам. Оставались лишь охрана, дежурные администраторы, горничные и культурный отдел, который готовился к очередному вечеру дискотеки в здравнице.

Гости гуляли по живописным тропинкам, поднимаясь то по крутому холму, то медленно спускаясь к озеру, над которым нависало уставшее солнце.

Ксения обратила внимание, что птицы под вечер летают низко. Хоть на небе и не было ни одной тучи, дело шло к дождю. Женщина раскачивалась на качелях и пила ромашковый чай из своего термоса.

На какой-то момент ей стало так спокойно и хорошо, что весь внутренний шум, который был последние месяцы на работе и в жизни, затих. Будто всё пустое и суетное отступило сначала за спину, а потом медленно ушло сначала за бетонный забор санатория, а потом и за границы Ждановского сельсовета.

Мимо проходили пожилые и не очень пары, подружки, одиночки, скучающие одиночки. Кто-то фотографировал проплывающих лебедей, кто-то бродил по пляжу и смотрел на воду.

Недалеко на пристани покачивалось небольшое судно. На нём летом катали постояльцев по озеру. Ксения читала об этом в буклете, как и про летнее кафе, которое было на том же берегу.

В свой номер она вернулась с последними лучами солнца. Утром её ожидали первая жемчужная ванна с минеральной водой, грязи, соляная пещера и массаж. После тревожной ночи в поезде Ксению клонило в сон. Она приняла душ, надела любимую пижаму с мишками, забралась под одеяло, досчитала до тридцати трёх и уснула.

Дождь начался примерно через два часа. Пришла гроза. Удар грома и мощное эхо разбудили женщину. Она ощутила, что в номере прохладно. Перед сном она открыла окно в режим проветривания.

Ксения встала, босыми ногами прошла по холодному полу и закрыла окно. Она посмотрела на территорию санатория и заметила, что вдалеке, прямо возле заброшенной деревянной часовни, которая раньше была лечебным корпусом, на секунду засветился фонарик. И погас. А потом снова засветился.

Фигура с фонариком в зелёном дождевике неуклюже бежала в сторону её корпуса. На секунду свет от здания попал на лицо бегущей. Ксении показалось, что это её соседка-немка. Дверь со двора открылась, и фигура вошла в здание.

Спустя минут семь Ксения услышала, как кто-то, тяжело дыша, прошёл по коридору и, судя по звуку, открыл дверь недалеко от её номера.

Стало снова тихо. Дождь барабанил по окну. Ксения снова посмотрела на деревянный корпус. Фонарь, который давно был разбит и не работал, вдруг замигал блёклым светом.

Под ним стояла фигура девушки босиком в белом одеянии. В таком же, как во сне Ксении. Дождь капал по её лицу, стекал по волосам. Она открыла рот, будто что-то рассказывая Ксении. Девушка подняла руку и указала пальцем на Ксению, потом немного левее. Ударил гром, фонарь погас, и девушка пропала.