Бесплатный фрагмент - У подножья Урала

Султанбаев В. И.

У подножья урала

Басни

Заяц в гостях у Медведя

Мишка

Жил в дупле большом, как шишка.

Жил спокойно, без забот,

Спал, храпел, мед съедал в пот.

А у Зайца — беда-кручина:

То под кустом шуршит листва,

То куница страшна, зубаста,

То сова кричит: «У-у-ху!»

Не найти покоя на свету!

«Побегу к Мишутке в гости, —

Решил косой, дрожа от злости. —

У него жилище прочно!

Там и тихо, и спать и невмочно

Добраться злодею любому!

Попрошусь я переночевать,

Чтоб спокойно хоть ночку поспать!»

Прибежал, стучится робко:

«Миша-друг! Открой! Проблема!

В лесу шумно, страшно очень!

Дай укрыться на ночь, прошу!»

Медведь зевнул: «Ну что ж, заходи!

Только тихо! Спать хочу!»

В дупло юркнул Заяц радостно,

Прикорнул в углу, хоть шатко.

Тишина… И мрак… Покой…

«Вот он, рай!» — подумал косой.

Только сон его объял едва,

Раздался грохот, словно гром!

Весь дупляк дрожал сурово!

Заяц вскрикнул: «Караул! Враги!»

Медведь лишь буркнул: «Не реви…

Это я… во сне… Повернулся…

Спи…» — и снова захрапел.

Заяц вжался, весь взмок, вспотел.

Чуть успокоился, задремал опять —

Опять удар! И треск, и звон!

«Что случилось?!» — Заяц вновь вскричал.

«Эх… — Миша спросонок пробурчал, —

Это просто… горшок с вареньем…

Упал с полки… моим… движеньем…

Спи…» — и храп пошел стеной.

Не прошло и четверти часа,

Скрип ужасный! Страшный грохот!

Заяц вновь: «Тревога! Стража!»

Медведь вздохнул: «Да не кричи…

Это я… почесал… бока о доски…

Спи…» — и носом засопел.

Так всю ночь: то храп, как гром,

То скрип дуба векового,

То Мишутка грохнется с боку на бок,

То во сне урчит: «Медок…»

Не сомкнул Заяц и глазка,

В ужасе дрожал до света,

Под себя пуффская кашки…

Еле дождался рассвета.

Как лишь солнце луч пробился,

Заяц — прыг из дупла долой!

Мчался так, что искры лились, ф

Не оглядываясь, домой!

Мораль:

Когда ищешь ты покоя

У соседа в доме том,

Помни: у любого строя

Есть свой шум, свой перелом.

И порой родная норка,

Где знакомо всё до слез,

Лучше самой прочной корки

И медвежьих громких гроз!

«Свой покой — всего дороже,

Где привычно и… похоже!»

Басня: Акула и Дельфин

Жил в синем море Дельфин игривый,

Умён, проворен, добродушен, красивый.

Любил он волны, солнца свет,

И весел был, беды не зная, много лет.

А рядом, в сумрачной глубине,

Жила Акула в грозной тишине.

Холодный взгляд, как сталь, остер,

Где шаг — там смерть, где след — там террор.

Однажды Дельфин, резвясь волной,

Увидел Акулу над мутной глиной.

(Ошибка первая была роковой!)

И крикнул он: «Эй, Сестра Морская!

Зачем одной скитаться в темноте?

Давай дружить! Гулять в просторе!

Я научу тебя резвиться в высоте,

Играть волной, встречать все зори!»

Акула пасть разинула чуть-чуть:

«Дружба?.. Хм… Интересная штука…

Я очень рада, честно, как-нибудь…

Поплаваем…» — змеился шепот злюка.

Поплыли рядом: свет и мрак.

Дельфин болтал, смеялся звонко,

Про теплый бриз, про рыбий злак,

Про жизнь, где нет ни капли гонка.

Акула слушала. Ее глаза

Следили жадным, мертвым взглядом,

Где плоть блистала, как гроза,

Где кровь звенела сладким ядом.

Она считала: «Жирноват…

Но сочный… Силен… Не проблема…

Друзья ведь — это высший статус, да?

И предан должен быть он… До… Дотемна…»

Промчался день. Настал закат.

Дельфин устал. «Прощай, подруга!

Пора домой!» — он ластой мах.

Акула вдруг сорвалась с круга!

Взметнулась ввысь! Зубами — ЧАК!

«Дружба дружбой, милый дурачок!

А ОБЕД должен быть по расписанью!

Ты сам приплыл! Не вини судьбу, дружок!

Природа — вот твое посланье!»

Но Дельфин не зря резвился столько лет!

Удар хвостом! Как молния, в сторону!

И крик! На зов сородичей ответ!

Стая, как щит, встала стеной сплошную!

Свист, ярость, удары — волна кипит!

Акула, шипя, ушла во тьму, змеясь…

Лишь капли крови на зубах дрожат, как стыд,

Да раненый плавник у Дельфина тянется вниз.

Мораль:

Не верь улыбке, скрытой за клыком!

Не зови в друзья того, чья суть — терзать!

Природу хищную не сломить добрым словом,

Не переделать инстинкт, не перековать!

Где правят голод, злоба, хитрый нрав,

Там дружба — лишь обман, приманка для беды.

Пусть в море каждый знает свой устав:

Дельфин — для света! Акула — для ВОДЫ!

Басня: Спор Змеи и Ёжика

Шла по лесу Змейка, гибкая, стройна,

Блестя чешуёй под солнышком она.

«Ах, — думала, — я совершенство само!

Моя красота — лесная драма!»

И вдруг у дорожки, под старым пнём,

Увидела Ёжика. Сидит ёж комом.

Колючий, серый, в иголках весь,

Не красавец, известно, но крепок, как бес.

«Тьфу!» — фыркнула Змейка, изогнувшись в дугу. —

«Ну что за уродец? Сидишь тут в углу!

Смотри-ка на меня: гибка и легка,

Блестяща, умна, как лесная река!

Я в щель проскользну, на ветку взберусь,

А ты? Только свернешься, как жалкий колючий арбуз!»

Поднял Ёжик носик, буркнул не спеша:

«Зато я спокоен. Идет не спеша

Лиса, или волк, или рыщет барсук —

Я — шарик! Колючий! Надежный мой круг!

Меня не укусишь, не схватишь когтем,

Попробуй тронь — уколешься больно потом!

А ты? Хоть блестишь, но беззащитна вся,

Твоя красота — лишь приманка, скользя!

Стоит хищнику только лапой махнуть —

И нету Змейки! Осталась лишь чутка тропа!»

«Как?!» — зашипела Змея, злобой горя. —

«Ты смеешь?! Бездарность! Колючая гора!

Я — грация, сила! Я — мудрость земли!

Мой яд — от невежд защищает вдали!

Я символ врачеванья! Я — вечности знак!

А ты? Просто шар! Обычный колючий пустяк!»

«Врачеванье?» — ёж фыркнул, как чайник у печки. —

«Твой яд убивает! Ты — смерть на свечке!

А я — тихий житель. Я листик сгрызу,

Червячка найду. Никому не грожу.

Моя колючесть — защита моя,

Она честна, проста, не таит, как твоя,

Коварства и яда под блеском чешуи.

Я — свой. Без обмана. Я — мирный, пусть в иглах моих!»

«Ах так?!» — взвилась Змея. — «Вот тебе на!

Сейчас докажу я, кто главный сполна!

Сожмусь же в клубочек, как ты, старый хрыч!

Увидишь, я тоже могу! Я не хуже! Смотри!..»

И стала Змея, надрывая живот,

Скручиваться в кольца. Но вышло — не в ком,

А в рыхлый, нелепый, дрожащий узел.

И как ни старалась, всё хуже и хуже шло дело.

Иголок-то нету! Чтоб стать ежом!

И вдруг — ОЙ! — впилась в свой собственный хвост она ядом!

Зашипела, забилась от боли и зла…

А Ёжик спокойно свернулся в шар,

Меж игл поглядел, как Змея корчится в пар:

«Вот видишь, сестрица? Не всякому дано

Быть тем, кем не создан. Не стоит оно.

Твой путь — извиваться, скользить по ветрам,

Мой — быть колючим, надежным шаром.

Не спорь с тем, что создано разной рукой,

Свою колею держи, не лезь в чужой!»

Мораль:

Зачем же спорить до хрипоты,

Кто лучше: гибок иль колюч?

У каждого свои черты,

Своя защита, жизни ключ.

Не стоит мерять всех одной мерой,

Хвалить свой путь, чужой хая!

Живи своей, своей верой,

Не лезь в чужую кожу, Злая!

Басня: Спор Медведя и Волка

В дремучем лесу, средь сосен и елей,

Поднялся однажды нешуточный спор.

Сошелся в дубраве у старой межи

Медведь-властелин и Волк-побор

Порядка лесного, охотник, бродяга,

Предводитель стаи, зубастый и лютый.

«Я — царь!» — ревел Миша, вставая во весь рост,

Топча куст малины могучим копытом.

«Моя здесь берлога! Мой мед! Мой погост!

Мой рык — как указ! Лес дрожит от него сыто!

Кто сильнее? Кто массивней? Кто страшней для врага?

Я — господин чащи! И точка! Ни слова!»

Волк оскалил клыки, но не бросился в бой,

Он знал: против массы — нужна хитрость.

«Царь? Ха! — завыл он. — Да ты просто герой

На кухне своей! Твоя власть — только прочность.

А кто лес стережет? Кто стаей гоняет

Лису дерзкую? Кто кабанов сбивает?

Кто ночью и днем, без устали, без сна,

Следит за порядком? Твоя ли вина,

Что сонный и сытый, ты споришь со мной?

Я — серый стратег! Я — закон! Я — закон лесной!»

«Закон? Ты — шакал!» — Миша лапой грохнул,

Сметая муравейник в пыль.

«Твоя стая — лишь воришек кучка!

Вы — грязны, голодны! Вам чести — ни пыль!

Я силой единой весь лес покоряю!

Мой рык — мой закон! И тебе уступаю?»

«Сила без ума — пустое брюхо!» —

Волк прыгнул в сторонку, сверкнув желтым глазом.

«А ум без отваги — лишь трусливая муха!

Я вожак по праву! Не жирным запасом!»

«Ах так?!» — взревел Миша. И ринулся в драку.

«Получи, хвастун!» — Волк ответил атакой.

Завертелся смерч под столетним дубом:

Когти, как ножи, зубы — кинжалы!

Рык сотрясал небо, вой рвал его уши,

Шерсть клочьями падала на опалы

Осенних листьев. Топот, щелк клыков,

Сопенье, хрип… Борьба без пощады!

Кто главный? Кто прав? Кто из них готов

Лежать под сосной? Исход битвы не ясен был рядом.

Вдруг — треск! Грохот! С небесных высот

Ударил могучий удар ГРОМОВОЙ!

За ним — еще! И дуб вековой,

Что споривших зверей укрывал листвой,

Раскололся надвое! С треском и стоном

Рухнули ветви с губительным звоном!

Медведь и Волк — в пыль, под дождем!

Чуть живы, помяты… Где уж тут спор?

Поднялись, отряхнулись… Глядят в никуда…

А лес им в ответ зашумел, как хор:

«Глупцы! Неужели вам мало простора?

Зачем же делить мой покой?

Медведь — ты сила! Ты — мощь опоры!

Волк — ты разум! Ты — страж мой!

Не вам судить, кто здесь главный, кто вторый!

Я — Лес! Я велик и сложен!

Без ваших споров, без вашей вражды!

Каждому место, каждому срок!

Медведь — для мощи! Волк — для дороги!

Не враги вы! Вы — дети мои!

Идите! Живите! Не тратьте тревоги!

А главный в лесу — лишь ГАРМОНИЯ!»

Мораль:

Не спорьте о званьях, о силе, о власти,

Кто главный, кто первый в родном уголке.

У каждого — роль, предназначенье и страсти,

Своя высота, своя речка в руке.

Лишь вместе, дополняя друг друга умом и спиной,

Творят они силу большую, покой.

А истинный властелин всех лесов и широт —

Не тот, кто кричит, а Любовь и Природы ЗАКОН!

Бабушкина собака и кот

Жила у бабки Жучка —

Пуглива, но умна.

А во дворе — барбос Барбосыч,

Гроза всех окрестных котов.

Но был один нахал —

Рыжий кот Васька.

Ходил, как граф, по крышам,

Не боялся никого!

Как-то раз Жучка,

Сердцем затрепетав,

Взглянула на Ваську…

А он — *«Мяу!«* — и направо.

Она за ним — тюф-тюф,

Он от неё — скок на плетень!

«Ну что ж ты, глупая, —

Буркнул Барбосыч, —

Ведь коты — они не на века,

Их любовь — на час.

Ты лучше косточку погрызи,

Чем страдать из-за этих глаз!»

Но Жучка вздохнула,

Хвост поджала:

«Он так ловко прыгает…

А я — простая, злая…»

С тех пор живёт тоской,

Хоть кот давно с другой —

С сиамской кошкой Лизой,

Что ест сметану с блюда золотого.

Мораль:

Не гонись за теми, кто выше,

Чтоб потом не ныть в тиши.

Лучше будь собой, не скромничай —

Кто-то оценит и твои «гав» и «рык»! *

Ёжик и Лиса

В лесу, где сосны до небес,

Жил Ёжик — умный, не злодей.

Однажды встретила Лиса,

Глаза хитрили, как всегда.

— *"Ой, Ёжик, милый, как дела?

Ты весь в иголках… Это зря!

Давай-ка я тебя причешу,

Чтоб все вокруг ахнули!»*

Но Ёжик хитро улыбнулся,

В клубок колючий свернулся:

— *"Спасибо, Лиса, не надо,

Мне мой наряд — моя награда!»*

Лиса, фыркнув, пошла восвояси,

А Ёжик знал — его стиль краше:

Не всякой лести нужно верить,

Чтоб в беду ненужную не попасть!

Мораль:

*Храни своё, не поддавайся льсти,

Чтобы в лапы к Лису не попасть».

Куница

Меж сосен, где тени скользят, как дым,

Где шишки падают с тихим *тук*,

Ты мелькнешь — и нету, будто сон,

Рыжебурый призрак — лесная куница.

Ловка, как мысль, быстра, как свет,

По стволам — вверх, вниз, наискось.

Твой след — загадка: то здесь, то нет,

Лишь хвост мелькнёт за веткой сосны.

Ты царь в дуплах, в ночных краях,

Где мыши шепчут под снегом страх.

Твой взгляд — два угля в полутьме,

Без жалости. Без вины.

А утром — лишь иней на коре,

Да пусто в гнезде у дрозда.

Куница — ты сам чёрт в перьях,

Сама — и хищник, и судьба.

:

*Не ищи в лесу правых,

Коль сам не стал травой.

Здесь выживает ловкий,

А не крикливый, хваткой.*

Басня «Верблюд и Осёл»

В пустыне, где лишь пес да зной,

Шли Осёл с Верблюдом в спор больной.

Осёл, надувшись, как пузырь,

Кричит: «Ну что за дикий стиль?

Ты сгорблен, будто дед унылый,

И ходишь, будто ноги кривые!

А я — изящен, строен, ловок,

Как ишак из модных сводок!»

Верблюд, лениво жуя колючку,

Ответил: *«Брат, ты просто шлюпка.

Ты скачешь, будто на дискотеке,

А я несу поклажу в веке.*

Мой горб — не просто странный вырост,

А VIP-бар для жирных выпивок!

Когда ты сохнешь, как селёдка,

Я пью про запас — и мне невредно!»

Но Осёл, конечно, не сдаётся —

В сердцах на скалы бьёт копытом.

«Я лучше всех!» — и… сдулся в зное,

Лежит, как тряпка, под кустом.

Тут Верблюд, зевнув лениво:

«Ну что, красавчик, как дела?

Кончился запал, кончились силы?

Садись на горб — донесу, милый!»

Мораль (с сарказмом):

Кто смеётся над горбатым,

Тот, как Осёл, останется рогатым.

А если хвастать — не в меру ловким,

Можно в итоге стать… поклажей верблюжьей!

Дополнительный сатиричный штрих:

«Осёл в итоге стал блогером —

Кричал, что Верблюд его троллит…

Но в пустыне лайков не набрал —

И тихо сдулся. Вот так финал!»

Басня «Глухарь»

В лесу, где сосны до небес,

Жил Глухарь — важный, как магистр.

Он пел так громко, что весь лес

Дрожал: «Ну кто тут, кроме, лидер?!»

«Я — царь пернатых! Голос мой

Затмит и соловья, и дрозда!

Моей песне внимает бор,

А кто не слушает — тот… ну, борода!»

Но вот беда — когда певал,

Он так увлекался трелью,

Что мир вокруг совсем не замечал —

Ни волка, ни охотничью дробь, ни клею.

Однажды лис, хитрющий дед,

Услышал этот «концерт» с хохотом:

«Ну что за дивный сумасброд!

Орёт, а сам не слышит ничего…»

Подкрался тихо, прыг — и хвать!..

Но Глухарь, в пенье упоённый,

Лишь возмутился: «Кто смеет прерывать

Мой лучший верхний «до»?! Безмозглый, чёрт возьми!»

…С тех пор в лесу ходит молва,

Что гордость — штука рисковая:

«Кто в собственный восторг влюблён,

Тот рискует стать… ужином змеиным!»

— —

Мораль (с намёком):

Если ты глух к советам и смешон,

Да ещё и поёшь, как паровоз —

Знай: лисам на обед ты очень удобен,

Хоть мнишь себя богом высот!

«А в мире людей — та же беда:

Кто в эфирах орёт, не слыша народ,

Тот рискует, как Глухарь, остаться…

Без перьев, но в чьём-то борще!»

Глухарь в лесу

В сосновом бору, где тишь да мрак,

Где утро пахнет смолой и прохладой,

Жил Глухарь — важный, как монарх,

С перьями в бронзе, с песней наградной.

«Слушайте все! — гремел его глас, —

Мой голос — гром, мой стиль — свобода!

Кто здесь сравнится с моей красой?

Я — эталон! Я — звон природы!»

Но в песне был один секрет:

Когда он пел, впадал в экстаз,

И мир вокруг терял примет,

И слух пропадал в тот самый час.

Звери смеялись: «Вот чудак!

Орёт, как будто нанятой!»

А Лис, прищурясь, сделал шаг —

И вот уже крадётся сзади…

«Браво! — кричит, — Оперный гений!

Спой ещё — для моих детей!»

Глухарь, конечно, без сомнений,

Закатывает рулатэ смелей.

А Лис тем временем — цап-царап!..

Но певец и ухом не ведёт:

«Не мешайте творить, нахал!

Вы слышите — я беру верхний «до»!»

С тех пор в лесу ходят легенды,

Как Глухарь в пении был слеп и глух:

Кто любит только звук своего голоса —

Тот рискует стать обедом на ужин.

— —

Мораль (с ухмылкой):

Если ты король в своём уме,

Но не слышишь даже волчьих шагов —

Знай: природа быстро расставит всех по местам,

А твой «талант» достанется на закусь врагам.

— —

Вариант с намёком:

А в мире людей — та же игра:

Кто в своём «величии» нос задрав,

Тот, как Глухарь, не видит ловушки,

Пока не окажется в чьём-то меню.

Лесной Совет

Сосны встали стеной,

Мох расстелил ковёр,

Созвал бор вековой

Зверей на разговор.

Медведь (бровь хмуря):

«Кто мёд у меня стащил?»

Ёж (с иголок роняя лист):

«Кто в нору мусор сложил?»

Белка (орехи считая):

«Кто шишки мои грызёт?»

Волк (зевая):

«Кто спать мне мешает?»

А Лиса — хвостом виляет,

Глазки в пол:

«Я не виновата!»

(Но за спиной —

Утка пропала…)

Глухарь (вскочив на пень):

«Тише, братцы!

Дайте спеть мне —

Вам же станет ясно всё!»

Только пасть раскрыл —

Все звери разбежались…

Мораль:

Когда собирают Совет,

Где каждый правду кричит, —

Лучший выход —

Громко петь

Или делать вид,

Что ты — ёжик.

Басня «Слон и Удав»

В Африке жаркой, где вечный скандал,

Слон и Удав поссорились встарь.

Слон топал ногой: «Я тут самый крутой!

Меня даже лев называет «босс»!

А ты — просто шнурок с плохим настроеньем,

Без рук и без ног — ну какой тут резон?»

Удав, не теряя змеиного такта,

Ответил: «Дружище, ну что за драма?

Да, ты — как танк, да, ты — мощь, объём,

Но кто каждый вечер тебя обнимает?

Я! Тихо, без лишних слов…

И, кстати, уже начинаю с шеи».

Слон засмеялся… но вдруг — о ужас! —

Понял, что Удав — не шутит сейчас.

«Эй, полегче, старина!

Я ж просто пошутил!

Давай лучше мириться —

Я медком угощу!»

Но Удав лишь зевнул: «Не корми слона,

А то раздуется — лопну, блин…»

Мораль (с ухмылкой):

Не важно, кто сильней или больше весит,

Главное — кто кого обнимет первым.

А если вдруг споришь с гибким другом —

Помни: он всё в тебе обнимает…

«С тех пор в саванне ходит примета:

Если видишь слона в обнимку с удавом —

Это не дружба, нет, не мечты…

Это просто Удав не смог найти кофе»

Петух и Будильник

Жил на селе Петух — задира и зазнайка,

Будил всех на рассвете, горланя: «Не зевай-ка!»

Хвалился, что без него и солнце не встаёт,

Что только его крик деревню с утра спасёт.

Но вот однажды в дом, где спал старик-хозяин,

Попал Будильник — звонкий, точный властелин.

Он завелся в шесть, не требуя зерна,

И разбудил мужика без лишнего шума.

Петух же проспал, охрип от злости,

А люди уже пили кофе у гостей.

«Как так?! — кричал. — Ведь это мой черёд!

Без меня весь мир, как видно, жить начнёт?!»

Но Будильник лишь тик-так, без лишних слов,

Петуху в ответ: «Друг, время — вот улов.

Ты важен, да, но мир не стоит на месте,

И лучше трубить в лад с прогрессом, честно!»

Мораль:

Не стоит громко спорить с ходом лет —

Умей и сам меняться вслед.

Оркестр и Гитара

В роскошном зале, в блеске люстр и злата,

Гремел Оркестр — могучий, как гроза.

Смычки взлетали, будто крылья братства,

А Гитара стояла у глаза.

«Как жалок твой единственный аккорд! —

Скрипели скрипки. — Где тут мощь, размах?

Ты — просто шепот, где нам нужен хор,

Ты — бедный родственник в богатых стенах!»

Но Гитара, не споря, взяла струну —

И вдруг по залу пронеслось, как вздох:

То пел огонь, то плакала луна,

То слышался далёкий смех и грохот.

Замолк Оркестр. Вдруг ясно стало им,

Что в этой тишине — не пораженье:

Не важно, сколько инструментов, —

А важно, сколько в звуках вдохновенья.

Мораль:

Не числом, а умением берёт

Тот, кто умеет сердце задеть.

Пусть даже самый скромный твой аккорд —

Громче иных симфоний может быть!

Математика и Поэзия

Спорили как-то два мудрых соседа:

Один — Математик, другой — Лирик-поэт.

«Мир — это формулы!» — «Нет, это — беседа

Звёзд с океаном, где рифмы живут!»

«Ваши стихи — лишь игра для ума,

Где дважды два может стать и пять!» —

«А ваши цифры мертвы, как тюрьма,

Без крыльев, без боли, без правды опять!»

Но тут, распахнув облачные врата,

Сошла с небес к ним сама Истина:

«Я — и точна, как задача проста,

И глубока, как ночная пустыня.

Когда Архимед воскликнул: «Эврика!» —

Это был стих. А когда Данте в раю

Чертил круги — то была математика.

Я — две руки, что творят Божью зарю».

Мораль:

Спорщики, хватит! Вам не делить —

Великое — цельно, как шар земной.

Числу без мечты — в пустоте гнить,

Оркестр и Гитара

В роскошном зале, в блеске люстр и злата,

Гремел Оркестр — могучий, как гроза.

Смычки взлетали, будто крылья братства,

А Гитара стояла у глаза.

«Как жалок твой единственный аккорд! —

Скрипели скрипки. — Где тут мощь, размах?

Ты — просто шепот, где нам нужен хор,

Ты — бедный родственник в богатых стенах!»

Но Гитара, не споря, взяла струну —

И вдруг по залу пронеслось, как вздох:

То пел огонь, то плакала луна,

То слышался далёкий смех и грохот.

Замолк Оркестр. Вдруг ясно стало им,

Что в этой тишине — не пораженье:

Не важно, сколько инструментов, —

А важно, сколько в звуках вдохновенья.

Мораль:

Не числом, а умением берёт

Тот, кто умеет сердце задеть.

Пусть даже самый скромный твой аккорд —

Громче иных симфоний может быть!

Математика и Поэзия

Спорили как-то два мудрых соседа:

Один — Математик, другой — Лирик-поэт.

«Мир — это формулы!» — «Нет, это — беседа

Звёзд с океаном, где рифмы живут!»

«Ваши стихи — лишь игра для ума,

Где дважды два может стать и пять!» —

«А ваши цифры мертвы, как тюрьма,

Без крыльев, без боли, без правды опять!»

Но тут, распахнув облачные врата,

Сошла с небес к ним сама Истина:

«Я — и точна, как задача проста,

И глубока, как ночная пустыня.

Когда Архимед воскликнул: «Эврика!» —

Это был стих. А когда Данте в раю

Чертил круги — то была математика.

Я — две руки, что творят Божью зарю».

Мораль:

Спорщики, хватит! Вам не делить —

Великое — цельно, как шар земной.

Числу без мечты — в пустоте гнить,

А рифме без мысли — звучать пустотой.

На Божий суд

Кого отдать на Божий суд?

Того, кто сеет ложь повсюду,

Кто прячет зло за добрый труд

И давит слабых, как орудье.

Кого отдать? — Того, кто смел

Святое сделать орудьем власти,

Кто в храм с молитвой не пошел,

А шел туда с мешком напасти.

Но — стоп. А судят ли за грех?