Бесплатный фрагмент - Ты веришь в призраков

Ты веришь в призраков

Ты веришь в призраков? Они

Царят во тьме, в объятьях ночи,

Скрывают тайны, тушат дни,

А утром исчезают прочь

И оставляют только тень

Ночной прохлады — между прочих

Явлений мира: ночь и день.

Луна и солнце — как награда

За страх и стыд прошедших лет,

За боль от прожитого ада…

Проходят мимо след во след

Воители, убийцы, чада…

И мёртвый город восстаёт

На прахе собственном — так надо.

И время замедляет ход,

Летит назад: цветны палаты,

Дворцы на месте коробков

Многоэтажек; водопады

На месте дамб, а ночь зовёт

Всё дальше… И стоят посады,

Бойницы, рыцарский почёт,

Влюблённых страстных серенады

Смолкают — и ночной полёт

Сменяется рассветом. Радость

Дождливым утром.

Город вновь уходит с ночью —

Так и надо

Во веки и на сотни лет.

Ты веришь в призраков?.. Я — нет.

Приворот

Встану перед свечами,

Голая до пояса,

Суженый, встреченный,

Иди ко мне по лесу.

Тлеют травы ведьмины

В сумраке горницы,

Всё тебе ведомо,

Всё тебе вспомнится.

Проклятие Ершалаима

Проклятый город; чертили птицы

Закат над Ершалаимом — алым,

И только с Лысой горы клубились тучи,

И тьма завещала миру саван.

Проклятья, голод — царили черви

В венцах и язвах.

Гримасы боли лицо сквозили…

Или гримасы счастья.

«Будь проклят, город!» —

Кричало сердце, стучали губы.

В плаще с подбоем,

Пред аналоем, рукав раструбом;

Он шёл спокойно, она — беспечно,

И город проклят за их невстречу.

***

Тьма, пришедшая с Мёртвого моря,

Верно,

Накрыла проклятый Богом город —

Горлом.

Исчезли все башни, висячие мостики, стены

Храма и страшной Антониевой башни своды.

С неба

Рыдали все бесы и души, ушедшие следом.

С телом прощались среди сиротливых камней

Два человека — Иуда и Левий Матвей.

Городские феи

Трогают складки тяжёлого шёлка

Ваши перчатки и розовый зонтик,

Шляпка. Продуманно выдернут локон

Из сложносплетённых…

Только ли? В парке

Безудержно нежно

Плыть по дорожке

Песчаного шлейфа, Меж пары, стоящей

В оцепенении…

Ветренной феей

***

Мы шли от света фонарей,

Струилась ночь по тротуарам

За нами, бликами теней

Сплетая души.

Я играла

Отрывки всех чужих ролей,

Что знала; он смотрел и правой

Рукой касался до моей,

Чтоб не поскользнулась, не упала —

Так искренне…

Мы шли от ночи до зари,

И в лицах умерших фонтанов

Чернело небо; я твои шаги считала:

Левый, правый… Так бережно.

Мы шли от поезда к метро

И, расставаясь в переходе,

Как никогда смеялись, но

Так непохоже.

Волчица

Мыла полы я собачьей кровью,

Чтоб волки в гости ко мне ходили.

Сонный огонь я кормила солью,

Чтоб ярче горел и меня будили

Крики мои же у изголовья.

Трав окаянных пучки тугие

Вешала. Пой мне, мой ветер,

Пой мне о том, как тебя любили

Травы ночные на мокрой пойме.

Пой мне о том, что поляны сини

От рос только ночью, сонной травою

Меня поили духи. От боли

Волчицей воя, с силой забытой

На спину крылья…

Помню глаза твои, губы помню,

Помню о том, что меня убил ты.

Три ночи с волком

Слышишь, под окном скулит

Тоненько, слепым щенком,

Волк ко мне приходит в гости.

Вынесу ему попить: Ковшичек, прижмусь щекой —

«Долго ты ходил, далече…»

Слева — нежить, справа — жить;

На болотах дом мой, плечи

Укрывала, ты лежи,

Что ни сон, то снова вещий…

В небе падаль, поле ржи

Занялось от пламени свечки — дым.

Слов не надо, не спеши

До рассвета, Человечий Сын.

Не стучи мне в окно, не сыпь

На пороге мне соль, по-волчьи

Позови — я откликнусь, ты

Приходил бы под вечер, ночью…

На болоте кресты, кресты,

За болотом — то лес, то роща.

Ты приходишь и будто сыт,

Только кровь на губах, а ловчий,

Что начальник цепных собак,

По следам твоим, по строчкам,

И охота близка, и знак,

Что луною ты звал, пророчит

Смерть.

Не зови меня ветром, дождь

На пороге, и капли крови на руках.

Я не плачу, ложь — всё былое и не былое.

Сон.

Быть ничьею

Скользить по каменным ступеням,

Стекать водою по перилам,

Ползти по стенам чёрной тенью

Меня так быстро научили.

Разбиться криком белой чайки,

Раскрыться майскою сиренью,

Стать ароматом листьев чайных

И переливом птичьей трели.

Я научилась быть бесцветней,

Прозрачней мартовской капели,

Я научилась жить без света,

Я научилась быть ничьею.

Молчи

Молчи,

Пока твой рот закрыт,

Ты тайный идол мой.

Пусть будут, как гранит,

Уста, и взгляд пусть не скользит

По телу. Стой, молчи, молчи…

Молчит?..Не просит телефон,

Не ищет встреч — ужели он

Меня не видит? Что теперь?

Молчит, как столб, молчит, как дверь,

Так неужели… не ужель!

Но нет — попался:

Слов поток,

Манеры франта, видит Бог,

Из сердца прочь! — Идите вон!…

Молчит ещё один пижон.

***

Нам на двоих так много тишины,

Молчание, как золото, стекает

Меж тонких губ, как блики луны,

И днём ты освещён, а я — другая:

Смеюсь беззвучно, что течёт река;

Из воздуха созвучья сплетаю

Я в нить. Опасна и тонка

Моя работа, и приносят стаи

Мне ароматы слов, обрывки сна…

И нить звенит, звенит — струна витая

В моей руке, но лишь твоя рука

Дотронется до нити — нить растает.

Две молитвы

Я знаю только две молитвы,

Двум идолам шепчу во тьме:

Тебе, чьей нежностью забыта,

Чьим клятвам не верна, я — и тебе…

Вот козырь в руки, карта бита,

И правда, что на самом дне

Стакана, где она разлита,

Разбавлена в твоём вине,

Но нет — не страстью сладкой, пылкой,

Не верностью, а — чёрт бы с ней!

Мне верность, что? — сплошная пытка;

И жизнь течёт в кошмарном сне.

Меня простят и Бог, и Сын — Вас двое, только он един.

Кольцо

Бесценный дар, Краплёный славой,

Мне перстень на руку надет.

Зарей сиял рубин кровавый,

Как повелитель душ и дел.

Рукой искусной камень вправлен,

И тем страшней багряный плен:

Кто из хозяев был отравлен,

А кто в петле нашёл удел.

А я кольцом не дорожила

То потеряю, то найду.

Его неведомая сила

И мне пророчила беду.

Клинок

Клинок сверкающий, надёжный

Вошёл, как в ножны, в грудь.

Мне нелюбовь твоя дороже

Любви чужой — забудь.

Всё, что писала, — всем, кто скажет

Обратное, — не верь.

Слова — беспомощные стражи

Больших потерь.

***

К тебе не тянет, а влечёт меня,

Как снег с лавиной

Стремится с гор, Как лёд встаёт по рекам,

Чтоб спуститься к морю.

Какой позор! Какой покой? Я романтична?

Бог с тобою.

Моя романтика не в счёт,

Твоя романтика не стоит

Трёх слов о вечном.

Даже тот, Кто всё прощает так спокойно,

Грехи и блага, — даже тот

Не назовёт наш бред Любовью.

Пылью полынной пропах — обидой…

Пылью полынной пропах — обидой,

Гнев твой по капелькам слов выпью

Досуха. Глаз твоих свет — сапфиры?

— Нет, это серый рассвет в соснах.

Сомкнутых губ, что клинка изгибы,

Всё разведу, всё сотру руками,

Милый, прости, я почти забыла,

Что не одна только ложь меж нами.

Ядом вспоённый, вскормленный болью,

Властью вечерним небом мне данной,

Я нарекаю тебя звездою,

Самой далёкой, самой желанной.

****

Всё просто, и мы расставались

На тысячу лет и одиннадцать дней.

Колёса московских трамваев

Скрипели, рыдая, Быстрей, быстрей…

Всё верно: ни слова, ни вздоха,

Ни лишнего взгляда не даст судьба,

И денно и нощно, насколько

Хватило тебя, хватило меня.

Так просто

Забыться печалью,

Задохнуться криком из губ твоих,

Колёса московских трамваев,

Нас увозили от нас самих.

Разноперые поцелуи

Нас больше нет — есть только ты и я

На разных проводах немой вселенной.

И мира нет — есть небо и земля,

Спектакль кончен, и пустеет сцена.

Нет смысла в веренице нежных слов,

И слов как таковых не существует.

Осталась память — бедная любовь,

Как сумма разнопёрых поцелуев.

***

Не встреченым друг с другом

Разлука так легка.

Твой козырь — избегать касаний,

Пароль — не звука, только вот рука:

Твоя моею в отражении станет.

***

В сплетении разлук и скомканности встреч

Ты постигаешь истину — Как стать неуязвимым

Для чар моих.

Но мне дано успеть

На те мгновенья оставаться милой.

Влечение…

Полуденные сны, и сомкнутые руки на запястье

Остаться у разрушенной стены

Воспоминаний, прожитого счастья.

Зимняя

То неслышным снегопадом,

То вертлявою позёмкой

Я иду с тобою рядом,

Я спешу тебе вдогонку.

Не догнать.

С неба звёздочкой-снежинкой,

Закружившись в ритме танца,

На ладони опустится,

На руках твоих остаться — Умирать.

Ну а ты ворчишь на вьюгу,

Ветер в спину.

Хвост и грива

Развиваются игриво.

Серебристая подпруга…

Снегом яростно искрится

Ночи злая кобылица,

Ей не шагом бы, а скоком

Выше фонарей и окон,

Там, где тучи ходят скопом,

Хороводятся, моля: «Луна, выбери меня!»

Но не велено… домой

Шёл возлюбленный Зимой.

Заявка на совершенство

Неопалимая твердыня духа,

Константа вечности —

И смысл бытия: всё Я?

Первая встреча

Спокоен, Как только бывают

Лишь сильные звери…

— Веришь?

Уверен

В себе и в других,

Равнодушен, как зимнее солнце…

Больше!

Безгрешен? — Нет,

Просто чужой,

Просто встретились взглядом —

Рядом

Прошёл, не заметил,

Руки не подал…

— Я не против?

— Больше. Я рада.

Вторая встреча

Много ли

Женщин смотрит, как я,

Без дыхания, в жажде немыслимой?

Если бы сделать могла так,

Чтобы каждая знала истину твоего величия…

Смог бы ты

Мимо пройти, не заметить, руки не подать?

Чаши весов не тронуть

Под тяжестью,

Где на одной — тысячи,

Я — на другой.

Не убоявшись меня же…

Смог бы ты?

Осенний вальс

Сумасшедшая,

Хранящая письма

Пустых адресатов.

Безымянные

Ворохи листьев