Твои и мои голоса
Тени старых бульваров
Сливаются в танце.
Звёзды молвят истории,
Они чьи-то посланцы.
Аллея скромных мечтаний
И музыка ветра.
Отцовское пальто.
Её шляпа из фетра.
Му будто долго знакомы,
Уже тысячи лет.
С этим чувством рождён,
С ним увидел я свет.
И живут в нас эпохи,
Призраки прошлого —
Красота Моны Лизы,
Смех Маяковского.
Му гуляли по Лувру,
В стенах замка Луары,
Бывали в лавках Хоккайдо,
Ходили в чешские бары.
То были люди другие,
И с голосами, моим и её,
Они жили вместе веками,
Передали нам счастье своё.
Mea culpa
Плач смывал ей тушь ресниц.
Кровью покрывалась пульпа.
Худые кисти в страхе тряслись.
Сквозь шёпот было: «mea culpa».
И утонули покои во мраке,
В тени тяжёлых горьких обед.
В ярком свете внешнего мира
Она знала — никто не простит.
А как же дать жизнь человеку,
В книге которого пустые листы?
В доме правят коварные бесы
И помоями залиты холсты.
Дитя в ожидании божьего знака,
Светлой жизни за полосой тьмы,
Ухода лживых мерзких тварей
И смерти вредоносной чумы.
Г (Б) ерцы
Пищал радиоприёмник,
Искал нужные герцы,
За четырьмя стенами,
За маленькой дверцей.
А он жив, покуда дышит
И кости помнят плоть.
В немой тиши его молитва,
Но услышит Господь.
Сюда не явится смерть,
Не подпишет листок,
Пока крепка воля в сердце
И на огне котелок.
Исчезнувшие
Мы возьмём два билета
На последний ряд.
Я подарю тебе сердце,
Ты подаришь мне взгляд.
Вдвоём уедем подальше,
Где нет звука дорог.
Наши книги закрыты,
И в конце эпилог.
Мы не пришли на работу,
Не ищите нас дома.
Вдвоём в самолёте,
Огни аэродрома.
Нас нет ни в чьей карте,
Не найдёт GPS,
Стрелка компаса в шоке,
Летит до небес.
О нас больше не слышат,
Контакты пусты,
И в каждой соцсети
Исчезли посты.
Нет в семейных альбомах,
Галереях смартфонов,
Больничных талонах
Памяти миллионов.
Растворимся во времени,
Вселенских мечтах,
Леденцовых галактиках
И в звёзд голосах.
Соизмеримость
Земная благодать — соизмеримость вещей,
Череда ясных дней и волшебных ночей,
Два с половиной метра до уровня неба,
Полбутылки кефира, две четверти хлеба,
Половинчатость люда, маятник душ,
Сотни метров дороги и столько же луж,
Три ступени до двери и запаха дома,
Когда любви пять литров объёма.
Одна вторая сердца, каждому поровну,
Всю жизнь ставим гири на каждую сторону.
Комната
Дверь а после немое пространство
Портьера вокруг лишь чудное убранство
Мебель которую ни за чтоб не купили
Посуду что в гневе давно уж разбили
Стол за ним никогда не сидели
Стул на него не вешал портфеля
Записка старая, ей больше недели
Слова написаны без связи и цели
Себя забываю с каждой минутой
Бога прошу меня скорее распутать
Время не имеет отныне значения
Схема запутанна, навека в заточении
Голос в нём нет больше смысла
Никто не придёт, не услышит
Проводник
Поставлю в вазу цветы.
Положу на стол апельсин.
Погружусь в любимые сны.
Заиграет опять клавесин.
Перед глазами твой лик.
На губах вкус красной помады.
Настрою древний проводник.
Окажусь на той автостраде.
В глазах отражение дороги.
Ветер заплутал в волосах.
Твои длинные изящные ноги.
Маленькие серьги в ушах.
Слушаю милый твой голос.
Он нотами дрожит в голове.
Его пронизывает φόβος.
Шёпот слышен в листве.
Крепче сжали руль ладони.
Сильнее клавиши стучат.
Исчезает силуэт на балконе.
В воздухе пропал аромат.
Апельсин скукожен от боли.
В вазе пыль лепестков.
Мой проводник раскололи
ἔρως и θάνατος без слов.
СЛОВА СЛОВА
Вновь бьют в голову СЛОВА,
Бросая в огонь БОЛЬШИЕ дрова,
И словно ростки, молодая трава,
Они нашей жизни
II глава
СЛОВА. Дробят здравый
__________
смысл.
Их не заботит, что ты услышал.
Они впиваются намертвовкожу.
Упёрто ждут, когда их умн×жат.
И я слышу их шёпот за |дверью,
Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.