Бесплатный фрагмент - Тульская оплеуха Гитлеру. Из цикла «Города Герои»

Тульская оплеуха Гитлеру Из цикла «Города Герои»

Рудоманов Вячеслав

Глава 1

У Тулы своя необычная стать,

«Затулина» в центре России,

По древнему тулица — спрятать и ждать,

Набравшись любви, веры, силы!

У Тулы нет правды, что «кривдой» бредёт —

Она вечной Родины Правда…

Она из веков мощь России куёт —

Щит жизни — к сегодня и… к завтра…

У Тулы нет смеха на горе взглянуть,

Сыны Тулы скромны, учтивы…

Не любит туляк в трудный час увильнуть,

Или поступить некрасиво…

Туляк в страшных пытках не выдаст секрет —

Душа его Богом хранима!

Без подобострастья разделит обед

По-братски, не крошечки мимо…

Ковались в веках души страждущих сил,

Как сплав огнедышащей стали,

Гремит производство орудий в Руси,

Что с гордостью Тулою звали!

Серьёзный и гордый весь тульский народ,

С душой пред бедой — не сгибаться!

Для жизни снаряды, стволы создаёт,

А жизнь ненавидит — кривляться!

Трудом самобытным характер создать

Далось оружейнику в Туле…

Взгляд — ствол в облака, зовёт насмерть стоять!

Слова зарифмованы в пули!

Взлетел над мирами свет душ — тульский край —

Созвездием Ясной поляны!

Там ум величайший Толстого взывал

Чтить правду, в ней быть — великаном!

Предсказывал гений отчизну любить

Глубинностью дел сотворений…

Воспел все каноны, хранящие жизнь,

Включая и вооруженье…

Защита отчизны для Родины — честь,

И Тула ей это дарила…

Здесь гений Толстого свет правды — воспеть

Господняя Воля творила!

А ныне по Родине движется мрак,

Безбрежием дьявольских полчищ…

Захвачен Орёл и на подступах враг,

Рев танков под Тулой грохочет…

Напрягся в раздумьях весь тульский народ,

Но паники не создавая,

Спасая как жизнь за заводом завод —

Их мощь на восток отправляя…

Тем временем осень. Фашист подходил…

Всё ближе к родимым пенатам…

А в Туле нет войск, подобающих сил,

Сравнимым к фашистским накатам…

Спокойно. Октябрь сорок первый гремит…

Война режет Родину кровно;

Хоть Тулица -Тула кипит, скромен вид,

А духом… до неба огромна!

Фашист думал маршем по Туле пройтись,

Народ комарами считая,

Иль просто её как овраг обойти

Не знал, что у Тулы — нет края!

Не думал, что здесь оружейный народ

Веками дедами воспитан —

Готов в бой врагу дать такой апперкот,

Что раунд врага будет… «считан»

Вступление скромно описано мной;

По Туле трамвай. Белов едет…

По Божьему верит Любовь в шар земной,

Что Русь — не изменит победе!

Белов служит в Туле. Сержант в арт-полку,

По Туле трамваем весь транспорт,

С песком мешки к окнам, металл к потолку —

К защите от бомб — опыт — автор…

Возможно, способен лишь русский народ,

Когда враг в преддверии рыщет,

А нас по всей Туле трамвай развезёт,

С небес «мессера» цели ищут…

Вокруг Тулы строятся «укреп-валы»,

Работа идёт днём и ночью…

А в городе хлебозаводы целы

И свеженький хлеб в руки — сочный…

В подвалах — медчасти, санбаты, склады —

В подвалах и… детские слёзы…

В Подвалах по Туле в расколах беды

От деток для взрослых вопросы?!:

«Мамуля, когда мы поедем домой?

Мне холодно, хочется кушать…»

«Чуть-чуть подожди мой, сынульчик, родной —

И страшные сказки не слушай!».

Лишь русские люди всё могут стерпеть,

Вокруг гул снарядных разрывов,

В подвалах бабульки устроились петь —

Спокойно, легко, без надрыва!

Случайная встреча Володя Чистов

С сержантом Сергеем Беловым,

Володя студент — третий курс «без хвостов»

За Тулу он биться готовый…

Сергею Белову был отдан приказ:

В стрельбе он — профессионален —

Завод оружейный и в нужный он час

С Володей Чистовым доставлен…

Стрелков отбор тщательный осуществлён,

Среди испытателей — срочно…

Годами стрельба — ими найден закон,

Какой нужен ствол стрельбе точной?!

Белов и Чистов нашли группу людей —

Стрельбы высочайшей умельцев…

Пусть сунется к ним броненосный злодей —

Получит — «кровавого» перца!

Тем временем полчища лютых зверей

Шли «тиграми» Гудериана…

Орёл уже взят, враг у тульских дверей,

Бомбёжки окрест неустанны…

Глава 2

До слёз умиленья воспеть Тульский край —

Души открываются дверцы!

Как Богом дарован земле счастья рай,

Так Тульскому творчеству сердце.

Иль шутка, иль быль, что б блоху подковать,

«Левше» попотеть — приходилось.

А что знаю точно — могу на спор звать —

Того, кто не верит, что было!

Как можно поверить, коль верить нельзя

В творение рук человечье —

Что в споре два мастера, в жизни друзья,

Создали шедевр в вековечье…

Создали — реалии, а не макет —

Детали, комплект — восемь граммов…

Немыслим исход — боевой пистолет,

С прострелом мишени в центр самый.

И то удивит оружейника — что,

Когда золотых рук он — мастер?!

Но если патрон с пулей видит лишь тот,

Кто смог смотреть в лупу бесстрастно…

Умельцы Всех стран, Всех ремёсл — областей,

Не веря, к вискам пальцы гнули…

Но выстрел пресёк недоверье «гостей»

Из микрооружия в Туле!

Еще деды, прадеды верили в то,

Что могут создать… нереальность…

И, мастерски строя, России оплот —

Оружия бой, кучность дальность…

У Тульского мастера нету границ

Для творческого сотворенья.

В межствольном полёте межвзрывных зарниц

В отдаче, в стрельбе — вдохновенье.

Кто может понять, и познать, и учесть,

Что тульскому мастеру дюже —

Как точит он, сверлит, как сталь легче сечь,

Как ловко он грань «отутюжит».

Кто может познать и отладить курок

И так, как завещано дедом,

Прицел создаёт под оживший «глазок» —

На ствол затвор плавненько едет…

А форма винтовки у Тулы — краса,

Брать в руки, а лучше… увидеть!

От чуда оружий — в восторге глаза,

Но только не в ствольном в лоб виде…

А ложе — какой там уж горный хрусталь!

Потрогать до судорог мощи…

А ствол оружейный, нацеленный вдаль,

Как смерть, что не тронешь на ощупь…

Смеркается вечер, горит небосвод

От дальних разрывов пожаром,

Полощется в небо ручной пулемет

С зениткой, похоже, на пару.

Здесь столько оружия — враг ждать не мог,

Повсюду прошёл лёгким маршем…

Не знал, что под Тулой получит он — «в рог»!

И съест на закуску… парашу…

А Тульский народ он народища часть —

Народища русских — величья!

И Гудериану пора бы познать

Берлина и Тулы — различья…

Какой там Берлин и где Гитлера — спесь,

Фашист где — коли в лоб Тульский мастер —

Туляк пригласит в оружейный замес —

Штанишки сорвёт «Высшей касте»!

Чистов и Белов подружились на век,

Дай Бог, чтобы век был длиннее!

Рабочие их — кто рожден в прошлый век,

Готовые в бой, не бледнея.

За Родину биться — прошли три войны,

Кой-кто из «не юных» рабочих,

И лучшие снайперы — пушек страны,

Все здесь, чтобы танки рвать в клочья!

Белов и Чистов не гордились собой,

Что вместе с отцами готовы —

Встать насмерть в неравный в кромешный ад — в бой,

За Тулу сказать своё слово.

Трудясь денно, нощно к грядущим боям

Белов, Чистов к схваткам готовясь,

Снаряды — орудьям, но а бойцам —

Штыки — и гранаты за пояс.

Грядущих боёв в вихрях не описать,

Как бабочку в ста километрах.

Но русский, по опыту дедов, мог знать —

Как дуют кровавые ветры.

Белова любимая девушка ждёт

В санбате на Тульском вокзале.

Её санитарный вагон отойдёт

Вернётся он скоро? — едва ли…

Любимая Люба, так звали её,

Служила она медсестрою.

В работе бессонной, под стуки колёс

Медсёстрам врачам — поле боя.

Израненных надо лечить и спасать,

Подальше от линии фронта.

А Любушка может любимого ждать,

Хоть поезд летит к горизонту.

Сто дел приходилось успеть наверстать

Сержанту Сергею Белову,

И плюс надо к Любушке не опоздать,

Шепнуть ей великих три слова!

Слова эти как ты бы не повернул:

«Тебя люблю жизнью я всею».

Вагон санитарный на рельсы скользнул,

Сергей же шептал: «Я успею!»

Качнулся состав — муравейник вокзал.

Сергей долетел до перрона,

Он верил, надеялся, сердцем он знал,

Что встретит Любовь у вагона…

Любава его на подножке ждала —

Сто лиц, но, а взгляд её мимо.

И чудо! В последний момент грусти мгла

Разверзлась и рядом — любимый!

Сергей успевает ей «горе отсечь» —

Прыжком в благодарность Вселенной!

Огонь поцелуя — Три слова вся речь…

Перрон. Поезд вдаль с Вожделенной…

Их счастье разлука не может разбить —

Любовь разлучить невозможно,

Ей крест — бесконечностью в мире царить,

Тем, кто не любил, понять сложно.

Сергей глядел в точку, а был эшелон

И с грустью расстался мгновенно.

Он любит, любим и клянётся ей он

Что будет он с ней непременно.

Сейчас же за дело, друзья его ждут,

Друзья по великому Духу…

За Родину Тула сражаться зовет,

Что б Гитлеру дать оплеуху.

Сергей заскочил в проходящий трамвай,

Народ весь серьёзно настроен,

Везде баррикады кипит тульский край —

Труд доброго слова достоин!

Белов и Чистов обсудили с людьми

Программу всех действий на сутки,

Учёт обстановки в текущие дни

Готовится в бой не на шутки.

Володя Чистов полный список создал

Фамилии мудрых рабочих,

За каждым из них за жизнь выстрелов — шквал —

На все расстояния — точных!

Что может боец — юный артиллерист,

Которого только призвали?

А Тульский рабочий в стрельбе как артист,

Которого пушки признали!

Отряд выдвигается выбрать объект

Для грамотных стрельб диспозиций,

Чтоб танк пробивать как стрельбой «аргумент» —

Мишени на стрельбищах — лица.

Белов намекнул, чтоб Чистов находил

Кого-то на помощь в учёте,

В учете в боях, в оборонности — тыл

И боекомплектов к работе.

Отряд назван ротой, жаль формы не всем,

Шинелей на всех не хватает,

Но вооруженье без всяких проблем

Команда с лихвой получает.

Стрелковая рота отважных мужей

Российского — Тульского духа,

Орудия к бою, что глубже ножей,

Готовы вспороть танкам брюхо.

«Могу предложить тебе», — молвил сержант

«Помощницу — девушку Свету,

Сестру моей Любушки будешь ты рад,

Чистов — и шустрей её нету».

Чистов отлучился пришёл через час

Доволен и рад до смущенья.

Светлана готова хоть день уже гас,

Принять двух друзей предложенья.

Глава 3

Чистов и Белов ей поведали суть —

Работы её без простоя —

Должна в эту суть как в атаку рвануть,

С учётом всех мелочей боя.

Снаряды, обоймы, орудья, стволы,

Питание, обмундированье,

Топорики, клещи, лопаты, ломы —

Нельзя оставлять без внимания.

Светлане нашлись под размер сапоги,

«Шинелка» из маленькой скатки.

Солдатская форма, ремень с телом слит,

Ухмылки отцов: “ Всё в порядке!»

Нашли для веденья расчётов блокнот,

Отцы карандаш заточили.

Пусть немец теперь клином танковым прёт —

Ответим ему как учили.

Тем временем рота — на вал «передка»,