Бесплатный фрагмент - Тропа Смерти

Дисклеймер 18+

Данная книга является произведением в жанре темного фэнтези, поэтому на страницах могут обнаружиться темы, не подходящие для чувствительных, впечатлительных и эмоциональных людей.

В книге присутствуют:

Сцены эротического характера

Насилие и Жестокость

Ненормативная лексика

Употребление алкоголя

Употребление табачной продукции и ее аналогов

Употребление выдуманных зелий, тоников, сборов трав разного характера

Пожалуйста, учитывайте наличие вышеуказанных тем при желании прочитать данное произведение, а так же имейте в виду, что книга является вымышленной и никоим образом не отображает реальности или взгляда автора на окружающую действительность.

Автор ни в коем случае не пропагандирует, не одобряет и не поддерживает ни насилия, ни жестокости, ни употребление алкогольной или табачной продукции.

Пролог

Шаг за шагом, день за днем, месяц за месяцем… тропы тянутся в неизведанные дали, завиваются и пересекаются. То появляются, то исчезают, путаются и ведут в самые разные места и к самым различным возможностям и встречам. Иные залиты кровью, а есть и усыпанные костями убитых врагов и окруженные аурой смерти.

Решения и желания, выбор и отказ от оного, возможности и перспективы — все это и многое иное возникает на дороге любого идущего. Кровоточащие раны, потери и скорбь, отчаяние и слезы, улыбки и теплые объятия… Сколько боли приносит любая жизнь, столько же любви и доброты она может преподнести. Никто не знает, что ждет за следующим поворотом. Никто не скажет с уверенностью, какая тропа приведет к победе, а какая — к поражению.

Однако, неизвестность вовсе не должна заставлять останавливаться или сходить с лежащего впереди пути. Мир пронизан дорогами самых разных людей и существ. Кто-то идет тропой героя, кто-то — злодея. Что связывает эти тропы в безмерном гобелене мира?

Глава 1. Друг

Солнце освещало леса, окружающие Обитель Оборотней, но Гаррос не мог наслаждаться красотой весеннего вида. Ветер бил ему в лицо, и шорох перьев Алигера, несущего Стаккийца по небу, вплетался в шелест листьев растущих под ними деревьев.

На душе воина было тяжело — он летел встретиться с союзниками Замнар Кхан, но больше всего он предвкушал момент, когда увидит женщину, за которую переживал все прошедшие зимние месяцы. Мать не отпускала его к ней, и мужчина скрипел зубами, подчиняясь матриарху. Но с наступлением весны, когда сошел снег и расцвели цветы, Леди Беленна обратилась к сыну с просьбой вылететь на алатусе и пройти с визитами по некоторым местам, где у них были союзники.

Гаррос был рад вырваться из заточения в Шипящих горах, и еще больше радовался возможности увидеться с Львицей, которая находилась в Обители Оборотней из-за беременности. Он знал, что женщина потеряла супруга, и жалел, что не мог быть рядом, чтобы утешить ее в скорби и поддержать. А теперь… Стаккиец испытывал нервную дрожь от незнания — захочет ли Сарка вообще видеть его спустя столько времени.

Он разглядел замок оборотней и окружающие его строения — пусть на картах Обитель и обозначалась небольшой, на деле это был самый настоящий город, полный оборотней и их союзников. Торговля с приезжими, правда, все равно производилась на окраине в специально отведенных для этого заведениях.

Подлетая к замку, где его ждали Леди Кримзон и ее супруг, Гаррос заметил женскую фигурку, выходившую к просторному двору. Алые одеяния выдали в ней саму Леди Кримзон, и Стаккиец приветственно поднял руку, пока Алигер заходил на посадку, плавно спускаясь с небес. Когда когтистые лапы алатуса оказались на земле, Гаррос соскочил со спины животного и похлопал пернатого товарища по шее.

— Лорд Гаррос. — Леди Кримзон склонила голову в приветственном поклоне.

— Леди Кримзон. — Гаррос изобразил глубокий, полный уважения поклон. — Благодарю, что согласились принять меня.

Женщина метнула взгляд на Алигера, который осматривался вокруг, принюхиваясь к воздуху.

— Твой зверь требует особого содержания? Или его можно оставить в конюшне? — спросила Леди Кримзон.

— Конюшни обычно слишком малы для его крыльев, лучше поместить его в загон. — отозвался Гаррос.

Матриарх оборотней подошла ближе, рассматривая животное, столь редкое в их краях, и Алигер гулко зарокотал, занервничав от резкого звериного запаха, исходящего от женщины. Гарросу пришлось взять поводья и погладить его по голове, чтобы позволить Леди Кримзон осмотреть алатуса.

— Крепкие ноги, сильные крылья… — пробормотала женщина. — Когти острые, как кинжалы… Да, не врут сказания о Стаккийских гиппогрифах. Они действительно уникальны.

Она протянула руку и коснулась перьев животного, погладив по шее.

— Шипящие горы рождают крепких воинов, будь то люди или животные. — отозвался Гаррос.

— Идем, я покажу, где можно оставить его.

Леди Кримзон двинулась прочь, и Гаррос зашагал следом, ведя Алигера рядом. Алатус оглядывался на оборотней, гулко дышал, но не дергался, доверяя своему всаднику.

— Я надеюсь, проблем с ним не будет? — Гаррос ощущал себя немного неуютно рядом с суровой женщиной, которая совсем не боялась его алатуса. — Он питается мясом…

— Конюхам сообщат, чтобы не давали ему сена. Какое мясо он предпочитает? — задумчиво отозвалась Леди Кримзон.

Мысли ее явно были не о животном.

— Мелкая дичь подойдет. — Гаррос понимал, что женщина думала о чем-то. — Кролики, зайцы, птица…

— Баранина?

— Он ест любое мясо, но чище всего кормить его мелкими животными. Он есть даже крыс. Мелких он чаще глотает, и потому не приходится вычищать кости.

Леди Кримзон задумчиво кивнула:

— Я сообщу конюшенным, чтобы собрали ему что-нибудь на ужин.

Гаррос помедлил, задумавшись о том, что именно тяготило матриарха оборотней.

— Леди Кримзон? — неуверенно обратился мужчина.

— Если хочешь что-то знать, спрашивай.

— Сарка… как она?

Леди Кримзон вздохнула, покачав головой:

— Я не могу сказать, что хорошо. Она скорбит по Гархару.

— Скорбь естественна для тех, кто потерял кого-то близкого.

— Это так. Но она переживает хуже, чем кто-либо, кого я знала. Едва ест, почти не разговаривает…

Гаррос понял, что не зря переживал за Львицу.

* * *

Ее мир рухнул. Рассыпался осколками. Обратился в пепел и пустоту. Тьму и нестерпимое одиночество.

Она погладила округлившийся живот. Единственная частичка, оставшаяся после смерти Гархара. Его семя. Его дети. Близнецы, которые росли внутри быстро, неумолимо, стремительно.

Даже не родившись, его дети были похожими на него. На отца, которого никогда не узнают. На мужчину, который любил их, даже не встретив, не взглянув на их лица, не познакомившись с ними…

Сарка сползла по стенке на холодный каменный пол крипты.

Беременность проходила быстрее, чем она думала — слишком быстро рос ее живот, слишком стремительно летело время.

Шесть месяцев. Так ей сказала Леди Кримзон — шесть месяцев растут дети оборотней в матери, прежде чем родятся на этот свет. Срок приближался, а Сарка понимала, что была не готова к рождению детей. Не готова посмотреть на лица близнецов, которые будут нести в себе черты ее погибшего супруга.

По щекам ее вновь потекли слезы. Не проходило и дня, чтобы она не рыдала по потерянному мужчине, ушедшему из ее жизни так неожиданно. Сгинувшему, как настоящий герой, спасший дорогого ему человека ценой своей жизни.

Она по-прежнему вспоминала, как он оттолкнул ее с пути магического лезвия, рассекшего его шею. Воспоминание об алых пятнах его крови на белом снегу преследовали ее — как наяву, так и во снах, когда она проваливалась в беспамятство.

Женщина посмотрела на свои руки. Они снова дрожали, как и каждый день с тех самых пор, как она потеряла Гархара.

Поначалу ее пытались утешить, поддержать, убедить в том, что она вовсе не одна… но она не верила словам. Потому что не понимала, как кто-то мог вообще понимать ее состояние.

Одна. Беременная. Преследуемая.

Сарка взвыла, заскрипев зубами.

Да, Леди Кримзон и ее оборотни взяли ее к себе в Обитель, кормили и одевали ее, но… Они делали это не ради нее, а ради наследия Гархара. Последний из Оборотней Ночной Грозы оставил после себя двух своих наследников. И теперь эти два волчонка росли в Сарке, как напоминание о погибшем роде, о котором сама Львица знала безмерно мало.

Никогда и ни за что она не сможет заменить детям их отца, который мог бы объяснить им, кто они такие. И чем знаменита стая, кровь которой течет в их жилах.

* * *

Гаррос замер перед дверью покоев Львицы, сделав глубокий вдох. Он не знал, будет ли женщина рада видеть его, но понимал, что не мог не прийти. Ему стоило повидать Сарку — может, он мог бы поднять ей настроение, или поддержать…

Мужчина постучался и, не услышав ответа, осторожно приоткрыл дверь. Заглянув внутрь, он увидел Сарку стоявшей на коленях у дальнего окна. Женщина явно плакала, сгорбившись и что-то держа в руках. Стаккиец вдруг заметил блеск лезвия и похолодел — Львица держалась за один из своих кинжалов!

Гаррос бросился к женщине, вовремя поймав ее руку, и прижал Львицу к своей груди, крепко сжимая ее запястье.

— Сарка… — подавляя дрожь, прошептал он ей на ухо. — Подумай… Гархар никогда не простил бы тебя, если б узнал об этом. Ты ведь не хочешь причинять вреда своим детям. Его детям… Не делай этого, прошу тебя. В тебе растет его частичка… его наследие. Память о нем в этом жестоком мире. Не совершай ошибки, уничтожая его детей только из-за боли, которую ты испытываешь.

Женщина расплакалась, и Гаррос ощутил, как ослабла ее рука. Ло-дашьи выскользнул из ее пальцев, и мужчина осторожно обнял ее. Она плакала в его объятиях долгое время, пока слезы не иссякли, хотя горечь и внутренняя боль явно продолжали ее терзать.

— Ты вправе горевать по нему, Сарка. — вздохнул Гаррос, поглаживая ее по спине. — Но не поддавайся тьме в своем сердце, прошу тебя. Гархар спас тебя, и не стоит отказываться от его жертвы во имя кажущегося успокоения. Он хотел, чтобы ты жила, чтобы ваши дети выжили. Понимаешь?

Мужчина ощутил, как Львица прижалась к нему, пряча лицо на его груди. Он понимал ее боль — кто угодно мог поддаться охватывающему ее горю, окажись он на ее месте.

— Тебе трудно… — закрыл глаза Гаррос. — Тебе нужна поддержка. И я приехал, чтобы быть этой поддержкой. Позволь мне быть твоим другом и плечом, на которое ты можешь опереться. Если надо — плачь, потребуется кричать — кричи… Но не отталкивай меня, очень прошу.

Он чуть отстранился и смахнул остатки слез со щек Львицы, рассматривая ее бледное лицо и смотрящие сквозь пространство серо-зеленые глаза. Мужчина ждал какого-нибудь ответа — слова, жеста, взгляда — чего угодно, но Сарка казалась отстраненной и отсутствующей.

— Львица… — Гаррос сжал плечи женщины. — Позволь мне помочь.

Он заметил, как Сарка чуть заметно, но очень медленно кивнула. Стаккиец ощутил, как беспокойство понемногу отступает, и вздохнул, поднимаясь на ноги и протянув руку помощи беременной. Та помедлила, нехотя переведя взгляд на его ладонь, но вложила свою кисть и позволила мужчине помочь ей подняться. Гаррос чувствовал, как тяжело ей было двигаться — не мудрено с таким-то животом! — и обхватил ее за талию, подведя женщину к кровати и усадив на край.

— Ложись. Тебе стоит отдохнуть. — Гаррос бросил взгляд на стол, где была полная фруктов плошка. — Поесть… Когда ты ела в последнее время?

Он увидел, как она покачала головой — то ли она не помнила, то ли не желала говорить. Стаккиец погладил ее по плечу:

— Тебе нужно поесть, хотя бы немного. Дети должны есть, но пока что они зависят от тебя, понимаешь? — он дождался неуверенный кивок. — Ложись. Тебе нужно отдохнуть.

Гаррос снова погладил Сарку по плечу, смотря на ее бледное, печальное лицо, и смотрящие сквозь пространство глаза. Женщина давно не плакала, но он чувствовал, что боль по-прежнему душила ее. Стаккиец не знал, как облегчить ее страдания, но понимал, что ей нужна была поддержка, сочувствие и помощь.

— Знала бы ты, как мне больно видеть тебя такой… — прошептал мужчина, погладив ее по бледному лицу. — Я так хочу помочь тебе, но даже не знаю, как…

Сарка медленно улеглась на кровать, на пару мгновений закрыв глаза. Гаррос подумал, что она не хотела его больше видеть, но вдруг ощутил касание к его руке, лежащей на краю постели. Женщина открыла глаза и посмотрела на свою бледную кисть, накрывшую руку Стаккийца. Губы ее задрожали, словно она могла вот-вот расплакаться вновь, но Гаррос склонился к ней и поцеловал в висок:

— Плачь, если надо. — пальцы женщины дрогнули на его руке. — Я рядом. И никуда не уйду.

Он снова бросил взгляд на стол, где были фрукты, и задумался о том, что стоило убедить Львицу поесть хотя бы немного.

— Давай я принесу тебе фруктов? Поешь немного, а я… — голос Стаккийца дрогнул, и он подумал, как мог бы составить ей компанию, чтобы не казаться молчаливым стражем. — Я почитаю тебе какую-нибудь книгу?

Сарка сглотнула ком в горле, и вяло кивнула. Гаррос ощутил, как в груди шевельнулась надежда, и выпрямился, нехотя разрывая их контакт. Медлить он не стал, и быстро подхватил блюдо с фруктами, а так же книгу с полки одного из нескольких стеллажей. Когда он вернулся к женщине, та с трудом привстала и уселась, а Гаррос подложил ей под спину подушку, прежде чем сесть на край кровати, открывая книгу.

Он увидел, как Сарка перевела полный печали взгляд на блюдо с фруктами.

— Поешь. — кивнул ей Гаррос. — Тебе нужны силы.

Женщина протянула руку и взяла яблоко, пару мгновений крутя его в руках. Однако, она поднесла фрукт к губам и откусила крошечный кусок, медленно пережевывая сочную плоть плода.

Не сдержав улыбки, Гаррос раскрыл книгу и принялся читать, надеясь, что звучание его голоса поможет Львице не падать в бездну горя, которое душило ее все прошедшие месяцы.

Глава 2. Жизнь

Гаррос сопровождал Львицу, куда бы она ни пошла. Даже когда она направлялась в крипту, где был похоронен Гархар, Стаккиец был рядом — безмолвный страж и друг, который был ей так необходим. Мужчина с горечью посмотрел на саркофаг с идеально вырезанным обликом Гархара на каменной крышке. Саркофаг был накрыт черным плащом, который Гаррос уже видел когда-то, а поверх лежала та самая странная лютня, на которой Сарка некогда играла.

Львица посмотрела на статую Лунной богини, поставленную у изголовья на постаменте — изысканная статуэтка мерцала, освещенная лучами луны, проникающими сквозь одно из небольших окошек крипты. Сарка вспомнила, как обнаружила ее в руках не подозревающего об ее происхождении торговца информацией. Она выкрала статуэтку, чтобы вернуть ее Гархару, но после этого у нее не было подходящего момента, да и куда-то деть ее они не могли. И потому долгое время статуя хранилась в безмерном невидимом кармане в зачарованной сумке Львицы.

А потом Гархар погиб. Неожиданно, оттолкнув ее с пути магического лезвия, но попав под него сам.

Женщина перевела взгляд на саркофаг, нежно погладив каменное лицо, отлично изобразившее спящего Гархара, а затем развернулась и вышла прочь. Гаррос последовал, заметив слезы в ее глазах, и коснулся плеча Львицы. Сарка замерла, и на пару мгновений закрыла глаза, но накрыла его ладонь своей, словно молча благодарила мужчину за то, что он был рядом.

Уже неделю Гаррос оставался с ней — не навязываясь, но всегда там, где она находилась. Помогая, поддерживая — молча и спокойно, словно это была его единственная забота на свете. Мужчина видел, что в глазах Сарки то появлялся странный огонек, то исчезал — словно что-то прошлое, привычное ему, пыталось вырваться, погребенное под тяжестью потери и горя.

Вечерами он читал ей книги — то сказания оборотней, то исторические очерки, касающиеся тех или иных стай. Ему казалось, что женщине это было необходимо, чтобы чувствовать себя ближе к погибшему безвременно супругу.

Леди Кримзон и Лорд Гарран, когда видели их вне покоев Львицы, всегда склоняли головы, будто благодарили за то, что он был рядом и составлял Сарке компанию, чтобы удержать ее от тьмы, которой она едва не поддалась в тот день, когда Стаккиец прилетел в Обитель Оборотней. Гаррос был рад тому, что вовремя остановил ее руку от ужасной ошибки, которая могла оборвать ее жизнь, но еще сильнее он радовался факту, что Львица стала выглядеть чуть лучше.

Да, она по-прежнему почти не говорила, с трудом заставляла себя есть, но, по крайней мере, не сопротивлялась, когда мужчина мягко предлагал ей снедь или разные травяные чаи.

Вот и теперь он смотрел на нее — печальную, отстраненную, но такую… живую. На щеках женщины появился легкий румянец, глаза перестали блестеть от наворачивающихся слез, а руки ее все чаще гладили круглый, тяжелый живот.

— Хочешь… — он вдруг расслышал очень тихий, чуть хриплый голос Львицы.

Гаррос удивленно дернул бровью, услышав ее голос впервые за несколько дней.

— Что? — тихо спросил он ее.

— Дети не твои, но… хочешь ощутить их? — спросила она. — Бьют, как… взбесившиеся кони.

На губах Гарроса появилась улыбка, и он шагнул ближе, осторожно протягивая руку. Сарка поймала его запястье и прижала к животу — там, где один из близнецов нанес в следующее мгновение удар своей еще несильной ножкой. Мужчина погладил живот любимой женщины, не отрывая взгляда от ее лица.

— И что, что не мои? — спросил он. — Они твои, и уже за это я готов любить их, как собственных.

Львица закрыла глаза, и Гаррос медленно придвинулся ближе, прижимаясь лбом к щеке женщины.

— В каком мире они будут жить, если их мать… — голос Сарки дрогнул.

— Их мать сильная женщина. — убедительно сказал Стаккиец. — Которая, я уверен, жаждет отомстить обидчикам за то, что они отобрали у ее детей отца.

Львица не сдержала тихого всхлипа.

— Как я могу мстить, когда я отяжелена двумя жизнями, которым еще рано рождаться? — с трудом выговорила она.

Гаррос погладил ее по лицу и поцеловал в лоб, утешая:

— Это не отменяет того факта, что жажда нести смерть ублюдкам в тебе, все-таки, горит ярко.

Львица кивнула, и медленно подняла взгляд.

* * *

Жизнь продолжалась — за пределами комнат, предоставленных Львице, оборотни продолжали изо дня в день строить быт, работать, создавать, радоваться. И мир вокруг Обители Оборотней тоже жил. Пели птицы, животные бегали среди зарослей, шумел ветер в листьях деревьев окружающих лесов.

А вот Сарка продолжала скорбеть.

Лорд Гарран смотрел на женщину, и гадал, сможет ли она когда-нибудь простить себя за то, что не спасла Гархара. Мужчина знал, что именно это и давило ее больше прочего. Он понимал, почему она винила себя за его смерть — ведь если бы не она, Гархар мог бы остаться жить. Но он предпочел оттолкнуть ее с пути магического клинка, оборвавшего его собственную жизнь.

Присутствие Гарроса, явившегося из Замнар Кхан, несомненно, улучшало шансы на то, чтобы Львица вынырнула из тьмы, в которой оказалась после гибели супруга. Но сможет ли Стаккиец растопить окаменевшее от горя сердце женщины, носящей под сердцем две новых жизни, место которым среди сородичей?

Лорд Гарран не раз задумывался над тем, что ожидает близнецов, едва они родятся.

— Ты снова погряз в размышления, муж мой. — раздался за спиной голос Леди Кримзон.

Мужчина обернулся, встретив горящий силой взгляд супруги.

— Есть причины. — глухо отозвался он.

— Львица? — женщина наклонила голову на бок.

— Я не думаю, что она согласится остаться у нас ради детей. А им место среди своих. Среди тех, кто понимает, что такое — быть оборотнем.

Леди Кримзон тяжело вздохнула:

— Ты прав. Но давай будем думать об этом, когда они явятся на свет.

Мужчина шагнул к ней и обнял, находя в этом объятии какое-то успокоение.

— Я бы рад, любимая. Но сейчас не то время, чтобы оставлять все на самотек. Мой племянник умер, спасая жизнь матери своих детей. Он хотел, чтобы она жила. Чтобы они выжили… Но теперь у нее нет никого, кто мог бы помочь ей взрастить щенят и обучить их тропе Зверя. — сказал он.

— У нее есть мы. — погладила по щеке мужа Леди Кримзон. — И я думаю, что она примет нашу помощь. Ведь несмотря ни на что — в ее сердце горит пламя жажды мести.

— Не знаю, где ты увидела в ней желание мстить. Я вижу лишь горечь утраты и печаль о погибшем муже.

— Ты смотришь на поверхности. Я же могу заглянуть в глубину ее души. И поверь мне, Гарран, едва дети родятся, ее первой мыслью будет отправиться на поиск тех, кто лишил близнецов отца.

Гарран вздохнул, решив не спорить с супругой:

— Не буду сомневаться в твоих способностях знать истину в сердцах прочих. Но предложу свою помощь, когда придет время.

— Вот и не сомневайся. — с улыбкой произнесла Леди Кримзон, вновь погладив его по лицу. — И знай, что от нас будет зависеть многое. Включая безопасность детей Львицы и Гархара.

* * *

Сарка украдкой посмотрела на Гарроса, выбиравшего очередную книгу, чтобы почитать ей. Эти мгновения, когда его голос раздавался в покоях Львицы, стали для нее спасением от мрака, царившего в ее сердце.

Что он вообще думал, когда приехал в Обитель Оборотней? Пытался ли наладить более плотное сотрудничество Стаккийцев с Леди Кримзон и Лордом Гарраном, или…

Вот это «или» беспокоило ее.

Мог ли он искать ее расположения? Может, все, чего он хотел — это стать ей мужем?

Мысли Сарки вызывали еще больше расстройства, как будто прочих было недостаточно. Она сжалась и не сдержала потекших из глаз слез. В последнее время ей становилось все сложнее сдерживать бурю эмоций.

Гаррос расслышал всхлип и отложил книги, тут же подходя к женщине и сев рядом с ней на край кровати.

— Что бы тебя ни беспокоило, ты не одна. — тихо произнес мужчина. — Я рядом.

Одна эта фраза вызвала в ней желание расплакаться, но мужчина придвинулся и обнял ее, мягко погладив по спине. Сарка чувствовала его тепло, и нежность, с которой он пытался ее утешить, и не знала — было ли то искреннее желание помочь ей, или жажда занять место погибшего мужа Львицы.

Они сидели так несколько долгих минут, пока Сарке не удалось успокоиться. Гаррос продолжал обнимать женщину некоторое время, но затем нехотя отстранился и коснулся ее лица, смахивая остатки слез.

— Ты не одна, слышишь? — тихо спросил ее мужчина.

Сарка с трудом кивнула, почти не желая, чтобы он выпускал ее из объятий — настолько безопасно она себя чувствовала в его руках.

— Прости… — выдавила из себя Львица.

— Не извиняйся. — покачал головой Гаррос, касаясь ее живота. — В твоем положении естественно поддаваться и слезам и отчаянию. Мало того, что ты беременна, так еще и вдова. Никто не будет тебя винить в том, что тебе хочется плакать. Тем более я.

— Слезы — признак слабости. — хотела было отвернуться женщина.

Мужчина не позволил ей этого, прижав ладонь к ее щеке и склонившись ближе, чтобы прижаться лбом к ее лбу.

— Слезы естественны, когда тебя душит горе. Думаю, лучшее, что можно сделать в такие моменты, это отвлечься… Найти что-то, что удержит тебя от наползающей тьмы. — сказал он. — Давай я почитаю тебе что-нибудь?

Львица кивнула — звучание его голоса помогало в последнее время отвлекаться от мрачных мыслей, которые возникали каждый раз, когда она оставалась наедине сама с собой. Вероятно, именно поэтому Гаррос и не покидал ее без необходимости. Мужчина поднялся с кровати и отступил к книгам, чтобы выбрать одну.

Сарка же смотрела на него, и на то, с каким выражением лица он откладывал одни книги, чтобы, наконец, взять увесистый том с изображением серебряной молнии на корешке. Когда он вернулся, сев на край кровати вновь, женщина коснулась его руки, прежде чем он успел раскрыть том.

Гаррос посмотрел на нее, удивленный этим внезапным жестом, но молча ждал, пока она что-то скажет. Львица пару мгновений сидела, разглядывая его лицо, а затем очень тихо спросила:

— Что для тебя любовь, Гаррос?

Стаккиец ненадолго задумался, а затем коснулся ее руки и поднес к губам, поцеловав кончики пальцев с очень нежной улыбкой на губах.

— Верить. Дышать… — произнес он. — Прикасаться. Восхищаться. Дарить тепло. Утешать. Слушать. Понимать. Поддерживать. Быть рядом. Защищать.

Львица отвела взгляд и погрузилась в размышления. Гаррос же принялся читать, стараясь отвлечь ее от всего, что могло нарушить ее покой.

* * *

Гаррос вошел в покои Львицы и сразу расслышал сдавленный стон. Поднос с едой выскользнул из его рук на пол, и мужчина бросился к кровати, где лежала женщина. Подбегая, он увидел, что она была покрыта испариной, а руки сжимали живот.

Стаккиец оглянулся в сторону двери, где застыл один из слуг, проходивший мимо, когда мужчина уронил поднос.

— Повитуху, живо! — рявкнул Гаррос.

Слуга кивнул и скрылся, оставляя Стаккийца с Саркой, которая старалась дышать, то стискивая в пальцах простыни, но вновь хватаясь за живот.

Гаррос опустился на колени у края кровати и поймал руку женщины, ощущая, как она стиснула ее в жесткой хватке.

— Я здесь, слышишь? — прошептал он.

Львица слабо кивнула, но на лице ее возникла гримаса боли. Стаккиец пожалел, что отсутствовал долго — больше часа назад он ушел к Алигеру, чтобы тот не скучал без своего всадника, а затем надолго застрял с Лордом и Леди, обсуждая новости, полученные от Леди Беленны. И лишь после этого он заглянул на кухню, чтобы собрать обед для Львицы.

Мужчина оставался с ней до тех пор, пока в покои не вбежали шесть женщин, одна из которых была полноватой и престарелой, но тут же принялась командовать. Гарроса отпихнули прочь, и женщины принялись торопливо готовить все вокруг к тому, что происходило. Стаккиец позволил им хлопотать вокруг Львицы, пока та старалась изо всех сил дышать — странно, натужно, но поддерживая какой-то особый ритм.

Дверь распахнулась вновь и в покои величественно вошла Леди Кримзон, хлопнув дверью и быстро оценив ситуацию. Она метнула взгляд в сторону оставшегося в покоях Гарроса, стоявшего у окна и нервно кусавшего ногти. Мужчину омывали серебристые лучи полной луны, что делало его облик особенно мрачным.

— Мужчинам не место в покоях роженицы. — властно сказала она.

— Я не покину ее. — хмуро огрызнулся Стаккиец. — И не просите, Леди Кримзон.

На губах женщины появилась и исчезла усмешка. Она кивнула и прошла к повитухам, одна из которых старалась уговорить Сарку не противиться потугам. Матриарх вскинула руку, тихо что-то прошептав себе под нос, и с пальцев ее упали искры магии. Пару мгновений она хмуро изучала течение магических потоков, а затем недовольно скрипнула зубами.

— Роды будут недолгими, но тяжелыми. — сказала она старшей повитухе. — Я подготовлю трав и зелий.

— Никаких дурманов. — кратко переглянулась с леди та.

— Естественно. Нам нужна мать с ясной головой, чтобы щенята родились сами. — кивнула Леди Кримзон.

Гаррос наблюдал за тем, как женщины ухаживали за Саркой, с губ которой начали слетать сдавленные крики, когда потуги становились все сильнее. Стаккиец не раз слышал от матери о том, насколько болезненными могли быть роды, но вместе с тем он вспоминал и об опасностях рождения детей. Леди Беленна не скрывала, что бывали случаи — особенно, когда женщина вынашивала близнецов — когда мать могла не пережить родов, оставив после себя сирот. Эта мысль беспокоила Гарроса больше всех прочих.

Никто в покоях не замечал проходивших часов — казалось бы, роды длились всю ночь, когда в воздух взвился первый громкий детский плач.

— Девочка… — возвестила повитуха, отдавая дитя помощнице, принявшейся обмывать новорожденную и укутывать ее в пеленки.

Гаррос вдруг заметил, как Сарка обессиленно упала на подушки, протяжно застонав, и старшая повитуха в мгновение ока напряглась, а Леди Кримзон шагнула к кровати, хмуро разглядывая лицо роженицы.

— Не смей сдаваться, Львица! — прошипела матриарх оборотней.

Гаррос рванул к кровати, оказавшись у Сарки и сжав ее руку в своей. На ощупь она была ледяной и безвольной, а глаза ее смотрели сквозь все вокруг.

Женщина едва дышала, но не слышала ни слов, ни криков родившейся дочери. Она не видела ни бликов огня, отражавшихся от стен и потолка, ни Гарроса, взывавшего к ней. Взгляд ее блуждал по вспышкам, появлявшимся разноцветными искрами и исчезающих в наваливающейся тьме. Густой мрак, казалось бы, пытался погрузить ее мир в беспробудную тьму — ледяную, непроглядную, подавляющую.

А затем, искры слетелись воедино, и образовали прекрасный женский облик, засветившийся серебром. Невероятные блестящие глаза поймали взгляд Львицы и поднялись, переведя взгляд в сторону. Сарка с трудом пошевелилась, проследив взглядом и увидев родное лицо Гархара, склонившегося над ней.

— Не поддавайся, Львица. — сказал он. — Не сдавайся. Ты нужна этому миру так же сильно, как нужна нашим детям… Прошу…

— …тебя, не сдавайся… — Гаррос шептал ей, сжимая в ладони ее ослабевшую руку.

Сарка с трудом вынырнула из забвения, едва не накрывшего ее, как раз к моменту особо сильных потуг. Гаррос ощутил, как она сжала его руку крепче, и с губ ее сорвался почти звериный крик, оборвавшийся минуту спустя взвившимся к небесам еще одним криком — полным сил и жажды жить.

— Мальчик. — возвестила повитуха со вздохом облегчения.

Сарка с трудом посмотрела на Гарроса, и тот поцеловал ее руку, радуясь уже тому, что она не позволила себе шагнуть за край жизни и смерти.

— Ты не покинул… — прошептала одними губами Сарка.

— Я обещал быть рядом. — погладил ее по лицу Гаррос. — Я держу обещания.

— Львица… — Леди Кримзон шагнула к изголовью вновь. — Я знаю, что ты устала. Но луна требует имен.

Сарка закрыла глаза на несколько мгновений, и на ее измученном лице возникла улыбка:

— Дайра и Риккс.

Леди Кримзон заулыбалась, когда детей положили рядом с матерью. Те почти сразу перестали плакать, засыпая.

— Дайра и Риккс. — произнесла Леди Кримзон, погладив детей по лицам. — Да будут ваши жизни долгими, а сила всегда будет на вашей стороне…

Гаррос поднял взгляд на матриарха, но, увидев ее улыбку, понял, что беспокоиться дальше не стоило.

Глава 3. Выбор

Гаррос улыбался, смотря на то, как Сарка покачивала детей на руках, сидя в кресле-качалке и что-то тихонько напевая им. Выглядела она сияющей после нескольких дней отдыха и обильной пищи, которой ее кормили. Мужчина радовался румянцу на ее щеках, и возвращавшейся ей силе — в первый день она едва удержала детей, когда очнулась.

Он с ужасом смотрел на то, как Львица ежедневно питалась сырой печенью, вгрызаясь в нее зубами, но не препятствовал этому, понимая, что уж лучше она будет есть, а не голодать, как когда-то.

Мужчина замер, когда расслышал, как кресло вдруг перестало поскрипывать. Он посмотрел на Сарку и увидел странное выражение на ее лице.

— Львица? — тихо позвал ее он.

Женщина чуть заметно сглотнула ком.

— Гаррос… — голос ее дрогнул.

— В чем дело?

Сарка подняла на него взгляд, и Стаккиец вдруг увидел в них блеск огня.

— Я не могу сидеть в четырех стенах. — сказала она.

— Если желаешь, можем полетать сегодня. — Гаррос подошел к женщине и коснулся ее плеча.

Взгляд ее опустился на спокойно спящих в ее руках детей.

— Не полета я желаю, Гаррос. А мира для моих детей… — вздохнула она. — Чтобы они не знали такого же горя, какое познала я, когда их отца забрали у меня.

Стаккиец опустился на колено перед ней, положив ладонь на ее колено:

— О чем ты говоришь?

— Я хочу отправиться в путь, Гаррос. И закончить то, что мы начали с… Гархаром.

Стаккиец несколько мгновений изучал ее полное печали лицо, а затем вздохнул:

— Но твои сын и дочь? Им нужна мать.

— Им нужна безопасность. И на данный момент я не могу быть уверена, что мир вокруг будет благосклонен к ним. Я должна сделать все в своих силах, чтобы не допустить повторения произошедшего.

— Я не смогу изменить твое мнение, не так ли? — горько произнес Гаррос.

— Я отправлюсь в путь… поддержишь ли ты меня, или нет. — Сарка посмотрела ему в глаза, и мужчина понял, что она не врала.

* * *

Леди Кримзон смотрела на Сарку, проверяющую седло на своей кобыле, и думала. Когда она увидела ее жажду нести месть убившим Гархара, она вовсе не предполагала, что все обернется так скоро. Но Львица сделала выбор — трудный, безмерно тяжкий выбор — и попросила матриарха и ее супруга присмотреть за детьми, пока сама Львица отправится в путь.

Не так представляла себе все это Леди Кримзон.

Женщина ощутила руку супруга в своей и сжала ее.

— Ты была права. — тихо сказал супруге Лорд Гарран.

— Если бы я знала, насколько… — вздохнула в ответ та.

— Не кори себя за это, любимая.

— Я думаю об ином, Гарран. О том, что ожидает Львицу за пределами нашей обители.

Мужчина посмотрел на нее и увидел печаль в ее глазах — даже в том, что был белым от старой травмы.

Сарка глянула на проверявшего коня Гарроса и вспомнила о том, как он отправил Алигера прочь — домой, в горы, чтобы он был на страже дома, пока мужчина будет с Львицей на дороге, ведущей в… даже она не знала, куда.

Этот мир был огромным, но в тот момент для Сарки границы его очерчивали лишь одно королевство — Баркондор, погрязшее в коррупцию и ложь, сплетенными сетью Калинара. Земли, полные красот и жизни, не были спокойными. Но на этих просторах жило множество самых разных созданий — люди, эльфы, оборотни и дворфы существовали в королевстве, строя жизни, заводя семьи. Столько всего зависело от хрупкого мира, царившего в пределах Баркондор. И вместе с жившими там гражданами королевства теперь от этого зависели и еще две новых жизни.

Дайра и Риккс — потомки последнего представителя Стаи Ночной Грозы.

Сарка прошла к Леди Кримзон и Лорду Гаррану, бросив взгляд на двух нянечек, державших детей Львицы. Новорожденные были кормлены и согреты теплыми одеяльцами из овечьей шерсти, прокрашенной в цвета их погибшего клана. В цвета рода их отца.

— Лорд… — Сарка кивнула патриарху, а затем встретилась взглядом с матриархом. — Леди. Еще раз благодарю вас за то, что согласились присмотреть за моими детьми, пока я буду… в пути.

— Для нас честь помочь тебе, Львица. — с кивком отозвался Лорд Гарран.

— К тому же, как мы можем отказать родственнице? — с легкой улыбкой сказала Леди Кримзон. — Ведь твой супруг наш сородич. И в твоих детях течет кровь оборотней. Да и ты, даже не являясь волком, тоже оборачиваешься в Зверя.

— Тебе не о чем беспокоиться. С нами они будут в безопасности.

— Об этом я не беспокоюсь. — Сарка прошла к нянечкам и погладила спящих детей на их руках. — А вы ведите себя хорошо и не причиняйте беспокойства всем вокруг.

Женщина поцеловала сына и дочь в лоб и направилась к лошади, стараясь не оглядываться, чтобы не потерять уверенность в правильности своего решения.

* * *

Первые два дня пути пролетели быстро и без происшествий. Дорога тянулась вперед — кажущаяся бесконечной и неопределенной, но уверенно ведущей к целям, затерянным по всему Баркондор.

Очередной вечер застал Львицу и Гарроса в трактире. Остановились они больше ради того, чтобы лошади отдохнули, как следует, и отъелись овса, за который путники оплатили дополнительно. Сами же они устроились в комнате с двумя кроватями.

Сарка посмотрела на устало севшего на одну из кроватей Гарроса.

— Ты как? — спросила женщина.

— Это я должен спрашивать тебя, как ты… — хмуро заметил тот.

Мужчина невероятно устал от езды — сидеть в седле на лошади существенно отличалось от привычного ему седла на спине Алигера, да и движение было совсем иным. Сарка подошла к нему, коснувшись его лица ладонью, и заметила, как он закрыл глаза, наслаждаясь этим жестом.

— Я буду в порядке. — тихо сказала она. — Мне нужно было… вырваться оттуда. Те стены, проникшиеся моей болью, крипты, в одной из которых теперь навеки обитает Гархар…

Она замолчала, и Гаррос прижал ее ладонь к лицу:

— Оплакивать погибших — право и необходимость для любого.

— Я оплакала его, Гаррос. Я так долго оплакивала его, что совсем забыла, каково это — жить… — Сарка вдруг села поверх мужчины, удивив его. — Если бы не ты, я бы так и оставалась в той тьме, что меня окружила после его гибели.

— Я рад помочь, Львица. Тебе нужен был друг, и я…

Он замолчал, когда Сарка поцеловала его, прижавшись всем телом. Мужчина не посмел шевельнуться, но со стыдом осознал, что тело его бросило в жар от этой близости женского тела. Он хотел ее, и не мог скрыть этого, хотя и понимал, что лучше было бы сдержаться.

Отстранившись, Сарка погладила мужчину по лицу:

— Ты был другом, поддержкой, теплом… — прошептала она. — Ты был светом, выведшим меня из тьмы. А я так и не поблагодарила тебя за это.

— Я делал это не ради благодарности. — Гаррос не сдержался, коснувшись лица женщины и нежно проведя кончиками пальцев по ее щеке. — Я люблю тебя, Львица. Уже давно…

— Гаррос… — Сарка прижалась лбом к его лбу, на мгновение закрыв глаза. — Я не знаю, смогу ли когда-нибудь сказать тебе то же самое…

— Я и не прошу.

— Замолчи. — она встретила его взгляд, обнимая мужчину. — Я хочу сказать… что… возможно мне потребуется время повторить тебе эти слова. Но я бы хотела, чтобы ты знал — я благодарна тебе за все, что ты для меня сделал. Я ценю и твою поддержку, и то, как ты помогал мне в самый трудный момент моей жизни… Ты бросился в путь вместе со мной, хотя вовсе не был обязан делать этого…

— Тебе нужна помощь. И друг рядом.

— Только друг? — тихо прошептала Сарка.

Гаррос изучил ее лицо взглядом, и прижал женщину к себе, ощутив, как все его тело напряглось от этого близкого, головокружительного контакта.

— Я не имею права просить тебя о чем-то, Львица.

— Гаррос… — на губах Сарки возникла улыбка. — Я предлагаю…

Он не успел нахмуриться, когда она вновь прильнула к его губам поцелуем. Мужчина ощутил, как она качнула бедрами, и невольно вцепился в ее спину руками. Мужчина хотел было отстраниться, но едва Львица оторвалась от его губ, как сорвала с себя куртку и пояс, швырнув их на пол, а затем стянув рубаху.

— Сарка… — задохнулся от удивления Гаррос.

— Ты хочешь меня? — женщина погладила его по лицу.

— Хочу, но…

— Тогда не противься. — она вновь прильнула к его губам, ловя ладонь мужчины и прижимая ее к своей обнаженной груди.

Гаррос ощутил сильнее наваливающееся головокружение. Он старался сдержаться, но женщина была жадной, горячей, и такой желанной…

Сарка отбросила расстегнутый пояс мужчины, отрываясь от его губ лишь ради того, чтобы сорвать с него куртку и рубаху. Мужчина не сдержал стона, когда она поцеловала его в основание шеи, проведя кончиками пальцев по груди. Закрыв глаза, он позволил ей продолжать, и вскоре ощутил, как она расшнуровала его брюки.

Губы Львицы покрывали его грудь поцелуями, спускаясь все ниже и ниже, пока он вдруг не застонал от неожиданности, почувствовав жар и влагу поцелуя на его возбужденной плоти. Женщина ласкала его так, как никогда прежде не ласкал никто, и Гаррос начал задыхаться от головокружительных ощущений, дарящих ему невероятное, неведомое до этого момента наслаждение. Сарка то замедляла свои ласки, то ускорялась, но не позволяла ему достигнуть пика, растягивая удовольствие.

Гаррос невольно откинулся спиной на кровать, и вдруг ощутил, как женщина отстранилась ненадолго, лишь затем, чтобы скинуть с него сапоги и брюки. Ему была необходима эта краткая передышка, но потом он увидел севшую поверх него Сарку, на лице которой была улыбка. Внезапный жар ее лона вызвал в Гарросе новый, рычащий стон, но женщина прильнула к его губам и покачнула бедрами, не давая ему возможности что-то сказать.

Он взялся за ее бедра руками, сжимая их, но не препятствовал тому, как начала двигаться Львица, роняя с уст тихие, сладострастные стоны. Гаррос внезапно вспомнил ту далекую ночь, когда они оказались в постели вместе под действием дурмана, и понял, что если тогда они были охвачены безумной страстью, то теперь Сарка дарила себя свободно, открыто и добровольно. Это возбуждало его еще больше, и мужчина вдруг перекувырнулся, прижимая громко застонавшую Львицу всем телом.

Гаррос коснулся губами плеча женщины, потом спустился ниже, и покачнул бедрами — медленно, довольный слетевшим с ее губ протяжным стоном. Она хотела утолить свое желание, но он жаждал подарить ей настоящее наслаждение, и потому совсем не торопился.

Глава 4. Тропа

Гаррос смотрел на Сарку, и думал. Как такая женщина вообще могла найти его — жалкого и небогатого сына леди Стаккийской — интересным и достойным ее внимания?!

Да, род их некогда был властным и невероятно сильным, но с тех пор столько времени утекло, и из их армии летающих воинов осталась лишь жалкая горстка, да и тех сложно было назвать воинами небес. Слишком долго они не знали настоящего боя, в большей мере став охотниками на крылатых созданиях алатусах.

Чем дольше он думал обо всем этом, тем сильнее убеждался, что не его она хотела прошлой ночью.

Ехала она с хмуро сдвинутыми бровями, напряженная и прислушивающаяся к окружающему миру, и на него не смотрела, а это лишний раз доказывало его подозрение в том, что его попросту использовали накануне.

И эта мысль понемногу выводила его из себя.

Дорога тянулась вдаль, извиваясь по лесной местности, и лошади шагали упруго, прислушиваясь к несильному ветерку, шелестящему листьями деревьев и кустов. Где-то пели птицы, издалека доносился клич оленя — лес полнился жизнью.

К вечеру ветер усилился, но погода стояла по-прежнему ясной, и Гаррос с Саркой нашли подходящее место для лагеря. Мужчина занялся костром, пока Львица осматривала лошадей — хорошая привычка в пути, когда любой камень в копыте мог привести к хромоте.

Сготовив нехитрый ужин, они поели молча, но Гаррос постоянно бросал на женщину взгляды, будто ждал, что она признается ему в том, что произошло между ними накануне.

— Сарка? — наконец, не выдержал Гаррос, когда они убирали в седельные сумки часть вещей, которые им больше не понадобятся ночью.

Львица перевела на него задумчивый взгляд, и мужчина не сдержался, вздохнув.

— Да? — голос женщины был ровным, спокойным… почти безразличным.

— Мы не поговорим о том, что было прошлой ночью?

Сарка чуть нахмурилась и дернула головой, удивленная такому вопросу:

— Тебе не понравилось?

Гаррос моргнул, скрипнув зубами:

— Понравилось, но я не об этом.

— Тогда о чем ты?

— Я о том, что произошло. Ты… — Гаррос подавил рвущийся наружу рык. — Ты была со мной…

— Была. — мягкая улыбка появилась на лице Львицы.

Он смотрел на ее лицо, и понимал, что мысли его были правдивыми — женщина использовала его. Гаррос снова скрипнул зубами от досады:

— Да ты со мной была, только потому, что хотела секса! — голос его сорвался на крик.

Неожиданно сильная, хлесткая пощечина пошатнула мужчину.

— Я была с тобой, потому что хотела тебя! — зло прошипела Сарка.

Прежде чем он смог что-то ответить, женщина развернулась на каблуках, и ушла прочь. Гаррос скрипнул зубами и глянул на привязанную у дерева лошадь Львицы, которая фыркнула так, словно не одобряла слов мужчины.

Сарка вернулась лишь к середине ночи, молча рухнув на свое спальное место и демонстративно развернувшись к Гарросу спиной. Мужчина понял, что разговаривать она не желала, и трогать ее не стал.

— Ложись спать, дурак. Вокруг лагеря магический круг. — проворчала женщина.

Гаррос ощутил странный гнев, вспыхнувший и утихший в его груди, но неохотно сполз на свое спальное место и некоторое время смотрел в затылок Львицы, прежде чем закрыть глаза, чтобы попробовать заснуть.

* * *

Следующий день начался в тишине. Сарка молчала, и даже не смотрела на Гарроса, предпочитая быть занятой — сначала приготовлением травяного чая и нехитрого завтрака, а потом сборами вещей к продолжению дороги. Гаррос дергать ее не стал, все еще злясь на себя — и на женщину тоже — за прошлый вечер.

Выехали они тоже молча. Сарка ехала впереди, а мужчина смотрел ей в спину и жалел, что отправил Алигера домой — в сложившейся ситуации ему дико хотелось оказаться на спине своего верного товарища и лететь высоко в небесах, только чтобы не быть рядом с той, которая так низко о нем думала.

Львица же ехала, стараясь не думать о словах, оброненных Гарросом накануне. Она пыталась концентрироваться на ином — на цели, которую она себе поставила. Как бы мужчина ни думал о ней, главное для нее было именно найти предателей и уничтожить каждого. Отомстить за гибель Гархара и обезопасить будущее для своих детей.

И как бы Гаррос ни привлекал ее, его отношение к проведенной вместе ночи вызвало в Львице откровенный гнев. Поэтому ей совсем не хотелось разговаривать с ним или, даже, обращать на него внимание, пока ярость не отступит, и она не сможет объяснить ему, насколько он оказался не прав в сделанных им выводах.

День проходил на изумление спокойно, но невероятно тянулся из-за висевшего между двумя путниками напряжения.

Ближе к вечеру они вдруг увидели одинокого путника на дороге — тот извлекал попавший в копыто своего коня камушек. Поравнявшись с ним, они разглядели незнакомца — это был рыжеволосый мужчина крепкого телосложения. Заметив их, он отпустил ногу коня и выпрямился, с легкой улыбкой поприветствовав пару:

— Добрый день, путники. — кивнул он.

— И тебе доброго дня. — отозвалась Сарка.

Она смотрела на рыжеволосого мужчину, и думала, что где-то его уже видела. Но странным было вовсе не это, а тот факт, что он был совсем один в дороге. Одежда у него подходила для наемника, но такие нечасто путешествовали в одиночку, предпочитая собираться в отряды — какими бы малочисленными они ни были.

Мужественные черты лица, красивые голубые глаза, чуть вьющиеся волосы — этот незнакомец был привлекательным и явно удостаивался немалого внимания со стороны женщин.

— Аксель Сариндар. — с очаровательной улыбкой чуть поклонился мужчина.

— Сарка, Черная Львица. — отозвалась ледяным тоном женщина. — И Гаррос Стаккийский.

Она жестом указала на хмурого мужчину рядом с ней.

Лошади пары переступили с ноги на ногу, будто чувствуя возникшее напряжение своих всадников.

Аксель же дернул бровью, глянув на мужчину:

— Стаккиец?! Вы же обычно держитесь своих гор и небес…

— Это вовсе не означает, что мы не путешествуем. — мрачно заметил Гаррос.

Аксель усмехнулся и покачал головой:

— Не держи на меня зла, Стаккиец. Я просто удивлен увидеть кого-то из вашего рода на земле, а не на ваших крылатых созданиях.

— Ты узнаешь, когда я буду злиться.

Сарка метнула на Гарроса такой взгляд, что мужчина плотно сжал челюсти.

— Он всегда такой? — Аксель хмыкнул, встретив взгляд Львицы.

— Более-менее. — дернула плечом та с тихим вздохом. — Куда направляешься, путник?

— Пока что на север. — рыжий махнул в направлении, куда ехали и Сарка с Гарросом. — А там посмотрим, как жизнь сложится.

Львица изучила его внимательным взглядом и улыбнулась:

— Одному на дороге опаснее. Если хочешь, можем какое-то время ехать вместе. — она расслышала, как Гаррос снова скрипнул зубами.

— Втроем будет веселее, это точно. И с опасностями на дороге проще справляться. — Аксель глянул на Гарроса. — Но вот твой спутник, кажется, против.

— Мой… спутник сейчас не в том положении, чтобы перечить мне. — гордо вскинула голову Сарка. — И примет любое мое решение, верно?

Она посмотрела на Гарроса, увидев, как он чуть покривился, но кивнул.

— Я вовсе не хочу стать источником проблем. — осторожно заметил Аксель.

— Не станешь. — ответила Львица. — Гаррос вполне способен стать проблемой и без постороннего вмешательства. А решение отправиться в путь было моим, как и цель нашего путешествия. Так что мое мнение о попутчиках важнее его неприязни к оным.

— Сарка… — Гаррос, наконец, подал голос.

Женщина посмотрела на него с таким выражением лица, что он и без слов понял, что она хотела сказать. Львица, тем не менее, произнесла:

— Гаррос, ты решил отправиться со мной по своей воле. Если тебе что-то не нравится — только скажи, но имей в виду, что ты всегда волен вернуться домой. Я тебя не держу на этой дороге. Принуждать тебя продолжать путь я не намерена. Хочешь — свяжись с матерью, я уверена, что она поможет тебе оказаться в родных стенах.

— Я не это хотел сказать.

— Тогда что?

— Тебе не стоит быть столь доверчивой к незнакомцам на дороге. — Гаррос посмотрел на Акселя.

— Если не верить никому, то не верить никому. — резонно отметила Сарка. — В таком случае и тебе мне доверять не стоило. Особенно учитывая, что сделал в отношении меня твой брат.

Гаррос опустил взор и вздохнул:

— Ты права. — он покачал головой. — Я приму любое твое решение.

— Значит, Аксель может ехать с нами, пока наша дорога не разойдется в разные направления. — сказала Львица.

Аксель, наблюдавший за ними, нахмурился, покачав головой:

— Я предпочту ехать один, если из-за меня у вас будут проблемы.

Гаррос метнул на него недовольный взгляд:

— Никаких проблем. Ты волен ехать с нами.

Сарка соскочила со спины своей кобылы и шагнула к Акселю:

— Что с конем?

— Захромал, я думал — камень… — Аксель вздохнул. — Но тут явно что-то еще.

Львица приблизилась и погладила коня по шее — высокий, гнедой жеребец захрапел, но позволил женщине поднять его переднюю ногу, которую он толком не опускал на землю. Осмотрев копыто и не найдя проблем, женщина ощупала сустав и нахмурилась.

— Споткнулся? — спросила она.

— Оступился на камнях. — ответил Аксель. — Поэтому я и подумал на попавший в копыто камень.

Сарка погладила по ноге коня, и под ладонью заискрилась магия, от которой жеребец глухо загоготал. Пара мгновений, и женщина отпустила коня, шагнув назад и смотря на то, как тот осторожно опустил копыто на землю, а затем чуть ударил им, довольный, что боль прошла.

— Он в порядке. Просто нужен отдых. — Сарка похлопала коня по шее, и тот благодарно потерся мордой о ее плечо.

— Ты лекарь… — тихо прошептал Аксель.

Львица пожала плечами:

— И что?

— Это редкость среди магов. Обычно маги выбирают путь разрушения, а не созидания.

Сарка тихо рассмеялась, возвращаясь к Грозе:

— А зря. Зная, как излечить кого-то, вполне можно нанести точечный вред. А уж настоящий лекарь, знакомый со строением человеческого тела и вовсе может найти способ быстро вывести противника из строя. — сказала она, вскакивая в седло. — Только подумай — магия, которая сращивает мышцы и суставы, вполне может разрушить их.

Лицо рыжего чуть заметно побледнело, и он глянул на своего жеребца, который вертел ушами и ждал, пока его всадник окажется в седле.

* * *

Ранний привал оказался кстати — место для него нашли чуть дальше по дороге у ручья, где пополнили запасы воды и напоили лошадей. Оставив животных у пышных кустарников, с которых те с радостью начали обрывать листья, троица принялась обустраивать лагерь. Аксель вызвался собрать хвороста для костра, а Сарка направилась на охоту — по пути она заметила нескольких оленей.

Вернувшись к лагерю, Аксель сложил собранную охапку хвороста и сухостоя у места для кострища. Подняв взгляд на разворачивающего спальное место Гарроса, рыжий подумал немного.

— Вы с Саркой… — тихо начал Аксель. — Вы женаты?

Гаррос покривился:

— Нет.

— Но… между вами что-то было? Вы поэтому…

— Заткнись. — огрызнулся Стаккиец.

Аксель подошел к нему и снял с пояса флягу. Сделав глоток, он протянул ее мужчине.

— Прости. Я не хотел злить тебя. — сказал он.

Гаррос глянул на флягу, поднял взгляд на рыжего и хмыкнул:

— Не ты меня злишь, а вся эта ситуация.

— Я знаю, это не мое дело, но… что случилось?

Стаккиец вздохнул и выпрямился, взяв предложенную флягу:

— Не твое дело, это точно. — сказал он, глотнув крепкой дворфийской водки.

— Я вполне неплохо знаю женщин, и мог бы подсказать, если бы знал, что именно не так.

Гаррос скрипнул зубами, сделав еще один крупный глоток, прежде чем вернуть флягу Акселю:

— Не забивай себе голову.

Рыжий наклонил голову на бок:

— Женщины удивительные существа. Но быстры на гнев, и долго могут помнить обиду. — сказал он. — Если хочешь наладить ситуацию, то тебе следует помнить о том, что они предпочитают слышать признание нашей вины. Даже когда ты не виноват, лучше извиниться, иначе женщина может долго злиться на тебя. А уж если ты виноват в чем-то…

— Ты говоришь прямо, как моя мать. — покривился Гаррос.

Аксель рассмеялся:

— Вот видишь? Мудрая женщина, твоя мать. — он глянул за плечо. — Так что подумай и… может, извинись перед ней?

Гаррос скрипнул зубами.

— Извиниться? — внезапно фыркнул он. — За то, что я люблю ее?

— За это, пожалуй, извиняться не стоит.

— Зато она использовала меня, как какая-то… — Гаррос сжал руки в кулаки.

Аксель дернул бровью, удивленный тому, как мужчина замолк.

— Как кто? — спросил рыжий.

— Сарка ведет себя, как шлюха в каком-то борделе…

— Высокого же ты мнения о ней… — тихо хмыкнул Аксель, удивленно вскинув брови.

— Заткнись! — огрызнулся Гаррос, оскалившись. — Просто заткнись! И оставь меня в покое!

Аксель заметил, как Сарка вышла из-за кустов с небольшой косулей на плечах. Женщина выглядела злой, но скинула свою добычу на траву и принялась молча ее разделывать. Четкость движений, с которыми она вскрывала тушу животного, вызвала в Акселе странное ощущение, словно она хотела вонзить свое оружие не в мертвую тушу, а в кого-то живого.

— Ты хороший охотник, Сарка. — Аксель подошел к женщине.

— Есть такое. — голос женщины прозвучал холодно и отстраненно.

Женщина вырвала печень и, подняв взгляд на Акселя, вгрызлась в нее внезапно заострившимися зубами. Мужчина сглотнул ком и отступил, понимая, что не стоило дергать ее в данное время — иначе следующим в списке ее меню могла оказаться его собственная печень.

* * *

Гаррос проснулся с трудом — голова раскалывалась так, словно накануне он выпил неимоверное количество алкоголя, хотя помнил лишь о двух глотках, сделанных из фляги Акселя. Мужчина сразу посмотрел вокруг в попытке обнаружить рыжего, но лагерь пустовал — ни Сарки, спальное место которой пустовало, ни Акселя Стаккиец не увидел.

Над костром висел котелок, в котором приятно булькал травяной чай. Аромат дикой мяты, ромашки и чабреца щекотали нос и звали сделать глоток, чему Гаррос сопротивляться не стал.

Сарка же прошла дальше вверх по течению ручья, где располагалась небольшая, но достаточно глубокая заводь. В ней женщина и обмывалась, смывая не только усталость и пыль дороги, но и скопившуюся в ней злость. Слова Гарроса, которые она расслышала прошлым вечером, до сих пор вызывали в ней желание ударить мужчину кулаком в челюсть.

Однако, она сдерживалась.

Вещи Львицы лежали совсем рядом — на случай, если ей понадобиться выхватить оружие. Но утро было тихим и спокойным, хотя женщина и ощущала на себе чей-то взгляд. Магия подсказывала ей, что это не был кто-то посторонний — если таковым не считать Акселя, с которым они познакомились накануне.

Умыв лицо, Сарка вышла из воды и взмахом руки высушила свою кожу, тут же принимаясь одеваться. Подняв взгляд, она увидела сквозь густую листву кустов неподалеку голубые глаза, принадлежавшие рыжему наемнику.

— Мог бы и выйти. — сказала она. — Не в первый раз на меня голую смотрят мужчины, и не в последний.

Она подбоченилась, когда натянула штаны, но рубаху одевать не стала, словно бросала скрывшемуся за кустами мужчине вызов. Листья зашуршали, и рыжий, смущенно улыбаясь, очень медленно выпрямился.

— Прости. Не сдержался. — сказал он.

Сарка поманила его к себе пальцем, чуть прищурившись, и наблюдала за тем, как он неуверенно подходил к ней.

— Нравится вид? — с ухмылкой спросила она.

— Очень. — признался Аксель, оказавшись совсем рядом.

Взгляд его спустился на обнаженную грудь женщины.

— Смотреть можно… — Сарка хмыкнула. — А чтобы потрогать… тебе придется потрудиться.

Она набросила на себя рубаху и подхватила пояс с ло-дашьи. Увидев на лице рыжего разочарование, женщина усмехнулась.

— Да уж… — сглотнул ком Аксель. — Такая женщина, как ты… явно требует немало усилий, чтобы завоевать твое доверие и благосклонность.

— Тебя не испугал тот факт, что я вчера ужинала сырой печенью? — дернула бровью Сарка.

— Я знал эльфов, которые любили восстанавливать силы сырой печенью, так что нет. Не испугал. — Аксель встретил ее взгляд и удивленно шагнул назад.

Ее глаза потемнели, и что-то в них вызвало в мужчине страх.

— Ты плохо меня знаешь. — тихо сказала Львица, шагнув ближе к мужчине и коснувшись его груди ладонью.

Прикосновение было мягким и теплым, но Аксель почувствовал в этой странной близости некое предупреждение — словно она без слов говорила ему, что не стоило испытывать ее терпение.

— Я хотел бы узнать тебя лучше… — прошептал Аксель. — Но я подозреваю, что мне это может выйти боком.

— Ты боишься меня. — усмехнулась Львица. — Меня стоит бояться. Но только если ты собрался сделать мне какую-то пакость.

— Зачем мне пакостить?

— А кто тебя знает? Мы встретились лишь вчера днем и провели вместе всего-то полдня и ночь. — Сарка наклонила голову на бок.

Аксель чуть нахмурился и осторожно поднял руку к груди, покрыв ее ладонь своей:

— Не имею привычки делать что-то подобное женщинам вроде тебя, Сарка, Черная Львица.

— Зато подсматриваешь за мной, как будто я какая-то… — женщина чуть прищурилась. — …шлюха в борделе.

Мужчина понял, что она действительно слышала разговор с Гарросом прошлым вечером:

— Я тебя так не называл. И вовсе не считаю тебя продажной женщиной.

Сарка несколько долгих мгновений изучала его лицо взглядом, а затем усмехнулась:

— А если была бы? Сколько бы ты заплатил?

Аксель дрогнул, и замотал головой:

— Я не буду отвечать на такой вопрос. Ты ни за что не похожа на женщину, которая пошла бы работать в борделе!

Львица шагнула назад, рассмеявшись:

— Какая уверенность в той, кого ты совсем не знаешь.

Аксель успел поймать ее руку, когда она хотела направиться прочь:

— Не знаю, ты права. Но я говорю правду. Мне очень хочется узнать тебя получше. Ты кажешься мне не просто красивой женщиной, которая умеет охотиться, лечить травмы и… — он бросил взгляд на ее пояс, на котором висели ножны с ло-дашьи.

— Убивать, Аксель. Я умею убивать. И поэтому твой страх передо мной весьма понятен.

— Я знаю, что это не мое дело, но… — мужчина вновь встретился с ней взглядом. — Что произошло между тобой и Гарросом? Напряжение можно ножом резать…

— А по его словам ты ничего не понял? — дернула бровью Сарка.

— Я понял, что вы не женаты. Что едете куда-то вместе. И все.

— В общем и целом, все, сказанное тобой является правдой.

— Но что послужило этому странному напряжению?

— Мы провели ночь вместе, а на следующий день он оскорбил меня, сказав кое-что не подумав.

— Не представляю себе, что можно сказать после ночи с тобой, кроме как восхищения…

— А вот он высказался весьма определенно, решив, что я была с ним вовсе не по той причине, которая у меня была на самом деле. — Львица бросила взгляд на его руку, мягко стискивающую ее запястье. — Предлагаю тебе отпустить меня, прежде чем я решу, что ты что-то задумал.

Аксель медленно разжал ладонь, отпуская ее, и поднял руки:

— Я вовсе не…

Сарка усмехнулась, ткнув его пальцем в грудь:

— Я знаю. Мы, маги, умеем определять, когда люди вокруг что-то задумали. — она посмотрела на мужчину оценивающим взглядом, хмыкнула и направилась в сторону лагеря.

Аксель не стал что-то говорить, нервно улыбнувшись — уверенная в себе женщина вызывала в нем странное смешение страха перед ее силой и непредсказуемостью, и непреодолимым влечением.

Сарка вернулась в лагерь, слыша позади шаги Акселя, и заметила, как Гаррос плотно сжал губы, когда он заметил рыжего позади нее.

— Сарка… — Гаррос выпрямился, встретив взгляд женщины. — Могу я с тобой поговорить?

Он кивнул в сторону лошадей, которые стояли привязанными к деревьям и дремали. Львица бросила взгляд на Акселя, который молча взял себе чая и уселся рядом с костром.

— Ладно, давай… поговорим. — сказала женщина, направившись к лошадям.

Оказавшись там, вдали от Акселя, Сарка пару мгновений изучала Гарроса взглядом.

— Прости, я… — мужчина вздохнул.

— Скажи честно, ты извиняешься за то, что сказал мне после проведенной ночи? Или за то, что сказал в разговоре с Акселем вчера вечером? — Львица скрестила руки на груди.

Лицо Стаккийца побледнело, и он сглотнул ком в горле:

— Ты слышала…

— Да, слышала. И мне все ясно. Я провела ночь с тобой, потому что хотела тебя, а ты решил, что мне нужен был только секс. А теперь ты еще и Акселю сказал, что любишь меня, но при этом называешь меня шлюхой из борделя.

— Он опоил меня…

— Он напоил тебя зельем истины, Гаррос. — Сарка покачала головой. — А значит, ты веришь в то, что сказал!

— Но…

— Никаких но, Гаррос. Я не сомневаюсь в том, что ты любишь меня… в какой-то мере. Но я так же не сомневаюсь в том, как именно ты обо мне думаешь. Ты называл меня равной себе когда-то… а теперь… — Львица покачала головой и вздохнула.

— Прости меня.

— Может, прощу… но сейчас во мне слишком ярко горит гнев на тебя.

Гаррос бросил взгляд на Акселя, украдкой наблюдающего за ними:

— Вы с Акселем…

— Зачем ты спрашиваешь о том, чем мы могли с ним заниматься до того, как вернулись в лагерь? Ты ведь назвал меня шлюхой. А что делают шлюхи? — женщина покривилась.

Гаррос опустил взгляд, поникнув:

— Мне не стоило…

— Нет, не стоило. Но ты сказал, что сказал. И, судя по всему, веришь в это. — Сарка скрипнула зубами. — Чтобы вернуть мое расположение, тебе придется поработать над этим. До тех пор… не трогай меня больше на эту тему. А если так сильно не нравится то, к чему привели твои слова… лучше свяжись с матерью и отправляйся домой. Или скажи прямо — я открою тебе портал в Замнар Кхан.

Гаррос скрипнул зубами, когда женщина направилась к костру. Она была права — ему действительно не нравилось то, что стало между ними после сказанных им слов. Но поделать он с этим ничего не мог — время не обернуть вспять.

Однако, покидать ее он вовсе не хотел.

Глава 5. Наблюдатели

Синдра нервно глянула на Ардара и Ландара. Эльфийские братья продолжали работать, как обычно, но в каждом из них ощущалось напряжение — они переживали за Сарку, которую им пришлось оставить на попечение Леди Кримзон. Львица могла в любой момент связаться с ними, но не делала этого, и это полное отсутствие новостей сильно влияло на эльфов.

Их отряд наемников по-прежнему старался выслеживать предателей и сообщать Леди Кримзон и Леди Беленне обо всех подозрительных делах, возникавших то тут, то там. Основной же целью Синдры и ее товарищей были Черные Клинки, слежка за которыми была невероятно сложной по множеству причин.

Лейтенанты-маги были начеку каждый раз, что существенно осложняло любые действия «Неудачников», лишний раз подтверждая их название. Удача явно им не сопутствовала.

Наблюдать за другими наемниками было привычным делом, но слежка за Черными клинками казалась чем-то экстраординарным — исключительно из-за опасности, которая могла грозить Синдре и ее товарищам, если бы их обнаружили.

Черные Клинки казались расслабленными и откровенно скучавшими. Но их лейтенанты тренировались, как и некоторые участники их отрядов, а трое братьев-предводителей Клинков что-то вечно обсуждали. Синдра понимала, что они с ребятами узнают о деталях их разговора позже — Танна и Ханлеат в данный момент находились где-то в лагере Клинков, подслушивая так, как они и привыкли — бродя на грани теней, никем незамеченные и срытые от взглядов большинства.

* * *

Братья сидели у костра, поглядывая в сторону тренирующихся товарищей по отряду.

Заррас покривился, глотнув вина:

— Какого демона мы вообще ждем? То Калинар шлет нас на задание, то отзывает…

Тиррал покачал головой:

— А тебе не все ли равно? Нам платят, этого должно быть достаточно.

— Я уже устал, брат. Хочется боя, кровопролития… победы…

Гивар промолчал, переглянувшись с Тирралом. Тот в последнее время больше молчал, словно это затишье действовало ему на нервы. Что-то было не так, и он осознавал возможную опасность — как лично для него самого, так и для всего их отряда.

— Будет еще и кровопролитие, и все остальное. — сдержанно сказал Гивар, вновь посмотрев на старшего брата. — Главное, не терять самообладания.

Заррас вновь покривился и махнул рукой:

— Оставьте меня. Идите.

Гивар и Тиррал вновь переглянулись, но молча поднялись с мест и направились восвояси. Некоторое время они шли молча, а потом младший брат хотел было шагнуть прочь — в противоположную сторону, но Тиррал поймал брата за локоть:

— У меня для тебя есть небольшое задание. — очень тихо, почти шепотом, произнес мужчина.

Гивар дернул бровью:

— В обход Зарраса?

— На счет Зарраса. — поправил его Тиррал, скрипнув зубами. — Мне нужно, чтобы ты сообщил мне, если вдруг узнаешь, что брат решил пойти в самоволку.

— Он ни разу не делал чего-то подобного. С чего бы ему начать?

— С того, брат, что он заскучал. Если бы нас не отозвали, то его жажда боя была бы утолена на некоторое время, но сейчас…

Гивар вздохнул и кивнул:

— Хорошо. Если замечу что-то, сразу сообщу.

Тиррал кивнул и зашагал прочь, оставляя младшего брата наедине со своими мыслями. Тот же замер, глядя в спину брата, и задумчиво погладил свой подбородок. Тиррал не зря просил его приглядывать за их старшим братом. Заррас с каждым проходящим месяцем становился все более раздражительным — бездействие сказывалось на его состоянии больше, чем он мог бы признаться в этом.

Этот факт, как и многие прочие, уже давно заставляли Гивара задуматься о том, что его ждало в будущем, если он продолжит работать с братьями.

И мысли эти были вовсе не радужными.

* * *

Аксель наблюдал за Саркой и Гарросом, стараясь казаться ненавязчивым и отстраненным. С каждым проходящим днем он замечал, что Стаккиец становился все более напряженным, а Львица — будто бы раздраженной. Однако, она ни разу не позволяла себе сорваться — ни на Гарроса, ни на самого Акселя. С одной стороны, это радовало следопыта, с другой — это беспокоило его.

Самым опасным всегда становится тот, кто долгое время сдерживал гнев.

А Львица явно долгое время держала в душе ярость, возникшую не только из-за ссоры с Гарросом, но и по совсем иным причинам. Аксель знал, что послужило основой ее злости, и совсем не хотел стать тем, кто окажется на ее пути. Следопыт замечал и то, что Гаррос не сводил с него глаз — в пути, на привалах, Стаккиец всегда наблюдал за Акселем, словно искал малейший повод вышвырнуть того прочь из их маленького отряда, или и вовсе — убить рыжеволосого. Это было понятным — воин явно ревновал тому, что Сарка все чаще разговаривала с Акселем, предпочитая его приятную компанию той, что мог дать ей мрачный Стаккиец.

Аксель старался быть очаровательным собеседником и не выдавать себя, понимая, что от этого зависела его жизнь — он более не сомневался в возможности Львицы сразить его, даже не обнажая своих ло-дашьи.

— О чем задумался? — веселый голос Сарки раздался над самым ухом Акселя.

Мужчина дрогнул от неожиданности, выронив свою флягу, упавшую в реку с громким плеском. Он выловил ее, оборачиваясь к женщине с напускной хмуростью:

— Я никогда не привыкну к тому, как ты подкрадываешься! — прорычал он недовольно.

Женщина рассмеялась и игриво щелкнула его по носу:

— Я способна и не на такое, Аксель.

— Это точно. — пробормотал тот в ответ.

Львица смотрела на него с улыбкой, приподняв бровь, и следопыт выпрямился, когда наполнил флягу водой.

— Итак? — спросила Сарка.

— Что?

— О чем задумался?

Аксель помедлил, бросив взгляд в сторону костра, где Гаррос разделывал кролика, которого добыла Львица.

— Я думал о том, что между тобой и твоим спутником все сильнее видно напряжение. — осторожно произнес следопыт.

— Тебя беспокоят наши с ним отношения? — усмехнулась Львица.

Мужчина поджал губы, стараясь подобрать слова:

— Я просто вижу, что он становится все более раздраженным тем, что я путешествую с вами.

Сарка шагнула еще ближе, опасно прищурившись, но продолжая ухмыляться:

— Не все ли тебе равно, что он думает?

— В общем-то да… — неохотно дернул плечом тот в ответ. — Но я не хотел бы оказаться на пути его меча, если вдруг он решит, что я представляю опасность.

— А на пути моих клинков? — Сарка внезапно так кровожадно улыбнулась, что Аксель сглотнул ком в горле. — Я ведь помню, где мы виделись прежде нашей встречи на тракте. А ты даже не собирался мне напомнить об этом.

Рыжеволосый понимал, что слова стоило подбирать с особой тщательностью:

— Думал, ты просто забыла меня. Я ведь проезжал там по чистой случайности. Оррен…

— Оррен здесь ни при чем. Я спрашивала о тебе, Аксель. Так что давай поговорим начистоту?

Следопыт напрягся, рассматривая опасные искорки в ее глазах:

— Я не буду кривить душой, Львица… — выдавил он из себя. — Некогда я работал на Гильдию Следопытов. Мы часто занимались контрактами поиска людей.

— В том числе и на меня?

Аксель с трудом кивнул:

— Я отказался от этого контракта.

— И я должна поверить тебе? Ты же понимаешь, насколько все это выглядит… странно. Если не сказать — подозрительно?

Мужчина вздохнул, отводя взгляд на пару мгновений и отвечая кивком, а затем честно признался:

— Знаешь, я тоже понимал, насколько все это подозрительно, знал, что ты можешь вспомнить меня. Я и боялся этого, потому и спрашивал неоднократно — не стоит ли нам разойтись каждому своей дорогой. Я и сейчас считаю, что стоит покинуть вас. Только от тебя не так-то просто скрыться, ты замечаешь гораздо больше твоего спутника.

— Он привык к иным условиям. — Сарка помедлила. — Значит, ты боишься меня?

Взгляд Акселя вновь встретил ее глаза:

— Не то слово. Еще когда работал над тем контрактом, я понял, что зря согласился на заказ. Я следил, не вмешивался, но… — он замолчал, внезапно осознав, что глаза Львицы прищурились.

— Но? — очень плавно, почти незаметно приблизилась к нему Сарка, словно собиралась нанести удар.

— Я уже тогда понимал, что контракт мне не по душе.

— Расскажи мне о контракте. Кто запросил его? Что требовалось?

— Ты должна его знать. Лорд Деймос Валакк-Гир. Он просил выследить тебя.

— Зачем?

Аксель помедлил, но знал, что стоило ему скрыть что-то — она заметит.

— Я подозреваю, он хотел знать, что именно ты делала, пока Калинар пытался тебя выследить и захватить.

— Да, но… зачем? — Сарка повторила свой вопрос, внимательно изучая глаза мужчины. — Чего он хотел добиться?

Рыжеволосый сглотнул очередной ком:

— Насколько мне известно, он пытался обыграть Калинара. Его жажда власти не знает границ, но он не думал о перевороте, пока не явился Монронд с его планом захвата.

— Ты прекрасно осведомлен. — ухмылка на губах Львицы вызвала в нем дрожь. — И так открыто говоришь обо всем этом…

— Лишь потому, что верю — ты не станешь просто так убивать меня.

— О?

— Я честен с тобой, Львица. Я ушел от контракта. И покинул ряды Следопытов — еще со времени, когда приглядывал за тобой после гибели твоего супруга.

Львица молниеносно схватила его за горло, сшибая с ног и впечатав мужчину спиной в ближайшее дерево.

— Ты был в Обители??? — прошипела она.

Аксель не сопротивлялся, ощущая боль в спине, и примирительно поднял руки, показывая, что не собирается обнажать оружие:

— Я не передавал информации ни Деймосу, ни Калинару. Клянусь!!! Никто не знает о твоих детях.

— И почему я должна верить тебе? С чего мне оставлять тебя в живых? — клыки ее заострились.

Мужчина заметил это, понимая, что жизнь его висела на волоске:

— Я могу быть полезен. Тебе нужны союзники, информация, и я могу быть тем, кто найдет тебе все это.

Женщина оскалилась, и он ощутил на шее жжение — что-то происходило, но он не мог понять, что именно.

— Ты можешь быть полезен, это так… — голос Львицы стал низким, и в тоне ее ощущалась опасность. — Но я перестрахуюсь. Я оставлю тебя в живых, и даже не покалечу тебя. Однако…

Аксель ощутил, как дыхание перехватило от усилившегося жжения на шее.

— Леди… — выдохнул он, отчаянно соображая в попытках найти решение возникшей ситуации.

— Я не леди. — беззлобно сказала Сарка. — Я поставила на тебе печать. Ни один из магов этого мира снять ее не сможет, потому что она скрыта от их взглядов и обнаружения. Ты мой, полностью и бесповоротно. Но предашь меня… и тебе не уйти от расплаты. Умирать будешь долго и мучительно. Ты понял меня?

Аксель почувствовал, как жжение начало рассеиваться, и закивал.

Со стороны лагеря послышался звук падающих на землю дров, и Сарка перевела взгляд туда, увидев, как Гаррос хмуро смотрит на них.

— Что случилось? — голос Стаккийца звучал низко и недовольно.

Аксель бросил полный паники взгляд на Львицу. Та же, хмыкнув, отпустила рыжего и расправила плечи.

— Немного повздорили. — спокойным тоном сказала она. — Он решил, что признание его наглой выходки может заработать ему мое снисхождение.

Гаррос тут же оскалился:

— Выходки?!

— Он подглядывал за мной, когда я обмывалась. — Львица заметила, как Аксель схватился за эту ложь, активно закивав.

Стаккиец рванулся к Следопыту, схватив его за грудки и швырнув спиной о то же самое дерево, к которому прижимала его пару мгновений назад Сарка.

— Наглый червяк! — рявкнул ему в лицо Гаррос.

Ладонь Львицы легла на плечо мужчины, и тот замер, разъяренно смотря на Акселя.

— Он уже понял свою ошибку. — почти промурлыкала женщина. — Отпусти его.

Гаррос был недоволен таким развитием событий, но подчинился, медленно разжав пальцы и отпуская рыжего из своей хватки.

— Еще раз сделаешь что-то подобное, я переломаю тебе ноги! — огрызнулся Стаккиец.

Аксель кивнул, выдохнув с облегчением. Однако, стоило Гарросу шагнуть прочь, как Сарка приблизилась опасно близко и прищурилась:

— Ты ведь все понял, да, Аксель? — тихо спросила она.

— Да, леди. Я все понял. — кивнул он в ответ.

— Отлично. Я буду наблюдать за тобой. — усмешка скривила губы женщины. — И будь уверен в том, что тебе не сбежать от меня. А уж если попробуешь… Гаррос уж точно выполнит свою угрозу.

Аксель снова кивнул, принимая возникшее положение. Если раньше он понимал всю опасность того, что он находился с этой парой в пути, то теперь все стало еще хуже, и ему придется сделать все, что в его силах ради спасения своей шкуры.

Даже если это и предполагало работу на Львицу.

* * *

Змей подошел к Коту, рассматривая маску товарища.

— Твои люди готовы? — тихо, почти шепотом, спросил Змей.

— А твои? — с усмешкой отозвался второй. — Не спрашивай глупостей, Змей. Мы всегда готовы.

Змей отвел взгляд, смотря за Тенью, скользящей между их людей:

— Это хорошо. Не теряйте бдительности. Тиррал приказал наблюдать. Пока что.

— И он приказал ничего не делать? — спросил Кот.

Змей кивнул:

— Сказал, наблюдать. Пока что эти дураки ничего не сделали. Будем надеяться, что не придется вырезать и невидимок, и их дружков…

Кот хмыкнул.

Глава 6. Первая

Среди аристократов Баркондор балы являются не простым развлечением, а целым политическим танцем, позволяющим им строить отношения с самыми разными предпринимателями и налаживать контакты среди торговцев и магов, предоставляющих особые услуги. Соревнуясь в блеске и роскоши этих званых вечеров, аристократы устанавливают свое превосходство — в богатстве, влиянии и очаровании.

Самые смелые устраивают балы тематические — то маскарады, то что-то, включающее в себя особые выступления или приглашенных из-за границы актеров, певцов или циркачей. Маги же предпочитают часто использовать свои умения для показа власти и заклятий даже в таких бытовых мероприятиях.

Но, как гласит одна поговорка — смерть караулит всюду: она и на празднике, и на балу.

Любой бал полон завистников, соперников и откровенных врагов, надевающих маски и скрывающих свои настоящие намерения за приветливыми улыбками. Яды, скрытые клинки, да и заклятья — частые незваные гости на подобных мероприятиях.

Силима Зурракская знала все это с самых малых лет, когда подглядывала за балами, устраиваемыми ее родителями в родном городе Зуррака — Замалтиф. Ее мать и отец многому научили девочку к ее совершеннолетию, когда у нее вскрылась Магическая Искра, да еще и достаточно редкой разновидности. Повзрослев, да заняв весьма высокое положение в обществе Баркондор, куда ее выслали в качестве представителя ее родной семьи Зураф, Силима предпочитала организовывать самые роскошные тематические балы на зависть многим прочим магам и аристократам королевства.

Ежегодный бал Силимы собирал желающих со всего королевства, но на территорию ее особняка могли попасть далеко не все. Лишь избранные оказывались в списке дозволенных гостей, остальных же выпроваживали специально нанятые стражники, среди которых всегда находились маги, присматривающие за порядком.

Немало средств тратилось на эти балы, и подготовка начиналась за несколько месяцев, но, в конце концов, все это позволяло Силиме стать причиной для разговоров среди прочих аристократов надолго.

И этот бал обещал стать таким же незабываемым.

С самого утра слуги бегали по особняку, заканчивая приготовление к ежегодному балу, посвященному дню рождения Силимы Зурракской. Залы и коридоры уже были украшены гирляндами и цветами, но самым тщательным образом подготовили главный зал, где вечером соберутся все приглашенные, чтобы танцевать и общаться, поздравлять именинницу и обсуждать дела.

Силима расслаблялась в ванной, думая о том, что жизнь удалась.

Богатая, имеющая власть женщина-маг могла сделать свое положение еще лучше — к этому она и стремилась долгие годы, налаживая контакты, расширяя свое влияние, а также обзаведясь немалыми вложениями в определенные бизнесы королевства. Широкая сеть шпионов и должников позволяла ей плести свои интриги, однако Калинар, вовлекший ее в свой заговор, лишь расширил ее возможности. Теперь она не сомневалась — еще чуть-чуть, и она окажется среди верхушки управляющих Баркондор магов.

Совсем немного осталось подождать, чтобы достичь нужного результата! Вот-вот она сможет не задумываться над тем, что могло привнести в ее жизнь любое ее колдовство!

А пока что она осторожничала, незаметно избавляясь от завистников и соперников, поднимаясь по карьерной лестнице и достигая все более новых целей. Раз за разом, Силима увлекалась процессом — найти, уничтожить любого на ее пути. То интригами, то магией она избавлялась ото всех, кто ей мешал.

Каждый ее бал знаменовал новый виток ее жизни — очередные цели достигнуты, новые поставлены, и снова стоит приглядываться к приглашенным, потому как среди них немало потенциальных угроз ее положению.

Ее верные птички — служанки — весь вечер будут крутиться среди гостей, собирая информацию и выманивая определенных людей в неприглядные альковы, где путем нехитрых магических манипуляций и откровенного соблазнения будут приобретать для Силимы баночки с кровью. Каждая такая склянка окажется в ее коллекции — доказательство верности ее птичек, а также возможное оружие против завистников.

Силима провела кончиками пальцев по груди и откинула голову, наслаждаясь теплой водой в ванной.

— Как же хорошо… — промурлыкала она.

Предвкушение восхищенных взглядов всегда возбуждало ее.

* * *

Львица улыбалась, подходя к особняку. Ее прикрытие было идеальным — выслеженная Акселем гостья бала ныне валялась в кустах собственного особнячка, отсыпаясь до самого утра. Сарка подставила все так, что скрывавшее ее заклятье рассеется как раз к моменту, когда наступит утро — к тому времени все будет сделано, и город будет жужжать от новостей.

Но теперь… она шла ко входу, облаченная в образ леди Дефан, приглашенной Силимой на празднование.

Внимательный взгляд выхватывал детали — все так, как она и предполагала. Выходов из этого особняка множество, большая их часть будут открыты во время бала, чтобы позволить гостям выйти на свежий воздух или пройти в уединенные комнатки для кратковременного отдыха.

Для Львицы же главным был не побег из этого места, а ее цель. Силима Зурракская, немало повлиявшая на женщину и участвующая в заговоре, определенно должна была умереть.

Если бы власти Баркондор запустили расследование, частью которого являлась Сарка до гибели супруга, то сейчас эта напыщенная женщина-маг ни в коем случае не наслаждалась бы вечером.

Сарка влилась в толпу гостей, словно там и принадлежала. Скоро начнутся танцы, а танец — идеальное время и возможность для убийства…

* * *

Особняк полнился гостями со всех концов Баркондор и, даже, из-за границы — несколько дипломатов также оказались среди приглашенных. Богатые одеяния, смешение изысканных ароматов — духи и масла окружали каждого гостя облаком, которое распространялось вокруг. Разнообразные прически, яркие блики украшений и драгоценных камней, шелест шелка, бархата и прочих материалов, в которые были облачены гости.

Силима чувствовала себя в своей тарелке.

Одетая в роскошное алое платье, расшитое гранатовыми бусинами, блистающая золотом и рубинами, высокой прической, испускающей нежный аромат роз, женщина маг выглядела так, что мужчины провожали ее голодными взглядами, а женщины сжимали губы от зависти.

Меж гостей мелькали ловкие слуги, разносившие кубки с вином и бокалы дорогого эльфийского зеленого шампанского — редкий напиток вызывал восторг каждый раз. Этот алкоголь создавался эльфами с юга, и привозился в строго ограниченных количествах для распространения среди торговцев и последующей реализации. Однако, если имелись нужные связи, то вполне можно было заплатить кругленькую сумму и приобрести если не всю поставку, то большую ее часть. Силима так и поступила в этом году, подкупив нескольких поставщиков и приобретя для бала редкое эльфийское шампанское.

Напиток обладал невероятным свежим вкусом и очень приятным ароматом — нотки кислого яблока, винограда и мяты, смешанные с легким привкусом лунного цветка и зеленого лимона даровали незабываемое впечатление от каждого глотка.

Силима упивалась вниманием, не выпуская из рук дорогой стеклянный бокал дворфского производства — стеклодувы дворфов обладали невероятными навыками, позволяющими создавать настоящие шедевры из стекла. Их творения были не только красивыми — с множеством разных цветов, переливающихся на свету — но и устойчивыми к падениям. Чтобы разбить подобный бокал требовалось обладать немалой силой. Именно поэтому они и стоили целое состояние и продавались только в наборах по тридцать штук минимум. У Силимы таких была сотня, чем она невероятно гордилась, хотя позволяла использовать их лишь в исключительных случаях.

Сегодня такой бокал был лишь в ее руках, а специально сопровождающий ее молодой слуга регулярно пополнял его из специального кувшина с шампанским, следя за тем, чтобы хозяйка не оказалась без выпивки.

Музыка заполняла Главный Зал — нанятые музыканты развлекали гостей легкими и ненавязчивыми мелодиями, пока те общались и пробовали выпивку и закуски. Танцы начнутся много позже, когда основные темы окажутся обсужденными, сплетни — распространенными, а соглашения и сделки — завершенными.

Силима следила за каждым — незаметно и осторожно — и дивилась тому, как многие люди позволяли себе расслабиться. Едва выпив вина или шампанского, они распускали языки, и в их шепотках, подслушанных ее верными птичками, скрывались детали, способные помочь ей использовать это в своих целях.

После бала она будет знать все — кто кого возненавидел, кто разгневал, у кого жена изменяет со слугой или конюшенным…

Каждая крупица информации была ценной.

Женщина взмахнула рукой, замечая, как разговоры начали становиться все тише, и музыканты почти сразу сменили мелодию на более энергичную. Гости, сразу понявшие, что начинаются танцы, разбрелись к стенам, освобождая центр зала для тех, кто закружится в танце.

Силима вышла в самый центр и заулыбалась, когда музыканты притихли, чтобы позволить ей произнести краткую речь:

— Уважаемые гости! Пришло время показать свои навыки танца! Хватайте своих жен, любовниц и возлюбленных и кружитесь, радуйтесь и смейтесь!

Ее сопровождающий плавно приблизился к ней и поклонился, приглашая ее на танец. Силима хохотнула и взяла протянутую ей руку, принимая своего партнера на вечер.

Музыка взметнулась в энергичный пируэт, и Силима закружилась со своим избранником. Одна за другой, к ним присоединялись пары, создавая единый вихрь людей — сходившихся и расходившихся в отрепетированных движениях сложного танца.

Люди смеялись, хлопали, двигались, подчиняясь музыке, и наблюдавшие за этим действом улыбались, отмечая особо красивых и ловких участников. Где-то гордо расправляли плечи отцы, смотря на дочерей и сыновей, в иных уголках матери шептались, обсуждая с подругами и знакомыми то, как двигались их отпрыски или потенциальные женихи и невесты.

— Глядите, как неуклюже поклонился Саремм! — хихикал кто-то, ревниво щурясь на объект своего обожания, танцевавшего с миловидной наследницей древнего Баркондорского рода. — А эта наивная девчонка и не заметила!

— Ох, как же красив Ламарр… — восхищался кто-то иной. — И его невеста блистательна!

— А Силима! Вы поглядите, как двигается! Словно какой-то волшебный дух!

— Явно использует магию!

Привычные завистники и недоброжелатели шептались, перемалывая косточки каждому, танцору.

А те… им неведомы были все эти шепотки и зависть. Они кружились, взмахивали руками и улыбались, наслаждаясь музыкой и движением. Свобода танца, радость единения в окружении великолепия — аристократы наслаждались каждым моментом. Силима крутилась, развевая подол своего шикарного платья, смеясь и ликуя — вечер оказался шикарным как в плане общения, так и воплощения планов. Да и любовник на ночь у нее тоже уже имелся, поэтому ничто не могло испортить ей настроения!

Мимо мелькали улыбающиеся лица, звенели украшения, вздымались накидки, подолы и рукава…

Силима ощутила внезапно растекающееся тепло по шее и груди, а потом вдруг оступилась и, поймав себя, остановилась. Рука ее коснулась влаги, которая вовсе не являлась потом от активных танцев — это было нечто густое и липкое, с очень знакомым ароматом. Взгляд ее начал тускнеть, но она успела заметить красные пятна на пальцах.

Вокруг нее образовался широкий круг — гости расступались, замирая посреди зала, и смотрели на то, как пригласившая их женщина оседала на пол, а льющаяся из рассеченного горла кровь заливает ее алое платье, обращая его в более темный, кровавый оттенок. Затихла музыка, перестали танцевать гости, все застыли в такой тишине, что можно было расслышать жужжание мухи, случайно залетевшей в какое-то окно.

А потом в зал рванулись стражники, нанятые Силимой Зурракской, и принялись расталкивать всех. Хлопки дверей и окон ознаменовали полный захват ситуации этими военными, собирающимися захватить убийцу.

Силима лежала мертвой на начищенном паркете зала своего особняка с рассеченным до самого позвоночника горлом, окрашивая все вокруг в самый любимый ею цвет — кровавый.

* * *

Аксель смотрел на мрачное выражение лица Сарки, и понимал — когда ее не было, что-то случилось. Может, его информация оказалась не тем, что она ожидала? Или…

— Не смотри на меня так. — тихо, ледяным тоном произнесла Львица.

— Прости. — склонил голову в поклоне следопыт.

— Ты гадаешь, оказался ли ты мне полезен? — усмехнулась женщина.

Гаррос метнул в Акселя недовольный взгляд. Пока Сарки не было, он присматривал за рыжим, что ему безмерно не нравилось.

— Есть такое. — сдержанно ответил следопыт.

— Твои данные были полезны. Я достигла своей цели.

Аксель по-прежнему не понимал, чего именно она хотела достичь, и потому это заявление вызвало в нем странную дрожь.

— Первая моя цель мертва. — улыбка на лице женщины стала кровожадной. — Она сдохла на глазах множества свидетелей.

Следопыт напрягся — мало кто мог совершить подобное и не попасться.

— Куда теперь? — Гаррос посмотрел на Львицу, отмечая ее сдержанность и отстраненность.

Она казалась довольной тем, что совершила, но будто бы старалась не показывать радость от совершенного ею убийства. Стаккиец понимал, что каждая цель заслужила смерть, но знал, что Львица вполне могла оказаться страшнее, чем он думал раньше.

Ее жажда крови стала невообразимой.

Глава 7. Дорога

Ночь спустилась тяжелым, плотным пологом. Лес затих, и лишь ночные создания периодически издавали какие-то звуки, но в остальном все было спокойно. Чуть слышный треск костра, ровное дыхание спящих наемников и тихое гоготание очнувшейся от дремоты лошади — все, что можно было услышать в лагере.

Хиркан смотрел в костер и думал.

Может, им стоило вернуться в Обитель Оборотней и посмотреть, что с Саркой? Времени прошло немало, но новостей они не получали, что могло означать, как хорошие новости, так и быть признаком плохих…

Мужчина бросил взгляд на эльфийских братьев и задумался о том, как могли Ардар и Ландар воспринять такую возможность. Обрадуются ли? Или углубятся в печаль, которая стала им свойственна после того, как им пришлось оставить Сарку на попечение родственников погибшего супруга женщины?

— О чем задумался? — спросила его внезапно оказавшаяся рядом Синдра.

— О Львице. — честно ответил ей мужчина.

Эльфийские братья навострили уши — это стало заметно по тому, как дрогнули их острые кончики. Лагерь утопал в пляшущих всполохах костра, и все вокруг должны были спать, кроме Хиркана и обошедшей округу с дозором Синдры.

— Беспокоишься за нее? — Женщина тяжко вздохнула. — Оно и понятно…

Хиркан глянул на Ардара и Ландара, всем своим видом старавшихся не выдавать свою заинтересованность темой.

— Я переживаю, что мы давно ничего не слышали о ней. Леди Кримзон и Лорд Гарран обещали держать нас в курсе всего происходящего, но после новости о рождении близняшек… — мужчина сокрушенно покачал головой.

— Они сказали, что и мать, и дети чувствуют себя прекрасно.

— И ты веришь этому?

Синдра поджала губы, несколько долгих мгновений молча смотря в костер.

— Я не знаю, чему верить, Хан. — ответила она наконец. — Сарка была… тяжела, когда мы ее оставили на попечение оборотней. Кто знает, каково ей сейчас? Может, дети помогли ей вырваться из цепких объятий отчаяния, а, может… все совсем иначе.

Она расслышала сдержанный рык, донесшийся со стороны тщательно старавшегося показаться спящим Ландара. Все знали, насколько сильно он переживал за Львицу — пусть он и жаждал быть рядом, эльф принял тот факт, что его присутствие никак не помогало той вырваться из цепкой хватки боли и отчаяния. Она горевала, и лишь время могло сгладить эту боль от потери ее супруга.

«Неудачники» продолжали путь, следуя незаметно и поодаль за Черными Клинками. А что им оставалось делать, если прочие заговорщики затаились и будто бы стали осторожней? А вот наемники Калинара куда-то перемещались, и их путь пролегал по крупным трактам, что делало работу для отряда проще. Если вдруг те и заподозрят что-то, то у Хиркана и прочих была отличная отговорка — тракт свободен для всех, а они путешествовали неспешно и искали работу.

О Сарке они вспоминали почти каждый вечер, когда основная разведка была завершена, и мысли вновь обращались к их боевой подруге. Переживали все, но Ардар и Ландар — больше прочих. Братья старались не показывать этого, но гнетущее подозрение о том, что Львице нужна была их поддержка, постоянно преследовала их.

Однако, их путь лежал в иные места. И рядом с женщиной должны были быть совсем другие люди. Оборотни, к роду которых принадлежали родившиеся в Обители близнецы.

Ландар закрыл глаза, стараясь не дернуться — у него уже бывало, что он не мог заснуть и бросался в лес, чтобы бродить среди затихших теней и думать о Львице.

Была ли она в безопасности? Правду ли им сообщили о том, что она чувствует себя в порядке?

Незнание вызывало внутреннее напряжение, и с каждым проходящим днем оно становилось лишь сильнее.

* * *

Копыта лошадей цокали по утоптанной дороге. Над головами среди листвы высоких деревьев пели птицы. День выдался погожий, но небеса заволокло облаками, грозящими пролить дождь в самое ближайшее время.

Гаррос мрачно поглядывал на следопыта — его присутствие все больше раздражало. Даже после того, как Львица и Аксель «повздорили», тот старался изо всех сил вести себя открыто и дружелюбно. Его легкомыслие выглядело глупым — по крайней мере, на взгляд Стаккийца. Тракты всегда грозили опасностью, и не только со стороны животных, которые могли нарушить любой путь. В тех местах, где они ехали, нередко видели и медведей, и волков, которые вполне были способны напасть, если вдруг посчитают путешественников угрозой для своей территории. Но, помимо этого, существовали и прочие опасности — люди.

Бандиты всегда ищут легкую наживу, а три путника на лошадях — вполне легкая добыча. По крайней мере, обычно.

Но пока что дорога выглядела спокойной.

— Впереди люди. — тихо произнесла Сарка.

Аксель подобрал поводья, вглядываясь в заросли, но не увидел ни единой фигуры, хотя за долгие годы пребывания в Гильдии Следопытов научился замечать гораздо больше обычных путешественников. Женщина, подтолкнувшая его покинуть свою гильдию, в очередной раз вызвала в нем странное ощущение — нечто необычное, глубокое и заставлявшее его задуматься о том, что могло произойти дальше.

Он боялся покидать Львицу — после наложенного на него заклятья, он даже не подозревал о последствиях подобного поступка. Да и не хотел он ее бросать. Ей нужна была помощь — это он понимал всем сердцем.

Когда-то давным-давно он поклялся помогать тем, кто нуждался в этом. И ей, казалось бы, эта самая помощь нужна, как никому иному. Даже ее так называемый соратник вел себя так, словно совсем не хотел находиться там — на тракте, рядом с этой женщиной.

Да, может она и смогла провернуть совершенно невозможное — убить саму Силиму Зурракскую! — но в ее глазах за вуалью гнева тлело нечто иное. Аксель не раз видел это в глазах других людей. Одиночество, боль, горечь и всепоглощающая печаль.

— Как далеко? — Гаррос, также не разглядевший опасности, подал голос.

Тон его звучал низко, с едва сдерживаемым рычанием.

Львица покачала головой, будто рассчитывала расстояние, а затем вздохнула:

— За поворотом.

Тот виднелся далеко впереди, и ни один обычный человек не смог бы узнать, что где-то там, среди кустов, могли скрываться люди.

Облака, наконец, прорвало, и на головы троих путников начали падать крупные, хоть и редкие, капли необычно ледяного дождя.

— Сколько? — Аксель, напряженно вглядывался в окружающие поворот заросли, но даже если там кто-то скрывался, он совсем их не видел, потому что это было слишком далеко.

— Отряд. Может, больше. — чуть покривилась Сарка. — Если не хотите биться, могу разобраться сама.

Гаррос глянул на нее, и заметил скучающий взгляд. Неужели, жажда крови превратила ее в бездушную убийцу?!

— Мы недалеко от города. Каким бы малым он ни был, но там обязательно будет маг, приглядывающий за порядком. Любая магия на этом тракте может привлечь его внимание. — Аксель задумчиво почесал подбородок. — Если хотите проехать дальше без проблем, то лучше…

— Значит, бой на кинжалах. — прервала его Сарка. — Отлично.

— Но мы же вполне можем объехать это место. — запротестовал следопыт.

— Я согласен с ним. — нехотя признался Гаррос. — Не стоит нам ввязываться в лишние стычки.

Львица остановила Грозу, и та недовольно фыркнула, встряхнув головой — кобыла всегда предпочитала двигаться, а не стоять на месте. Задумчиво всматриваясь в тракт, женщина даже не заметила, что ее сопровождающие так же остановили коней.

— Проблема в том, что нас уже заметили. — произнесла она. — За нами наблюдают через оптическое устройство.

Аксель понял, что бандиты были непростой шайкой — дворфийские окуляры, позволявшие видеть на расстоянии, стоили приличное количество золота.

— То есть, выбора у нас нет. — сдержанно вздохнул Гаррос, нахмурившись.

— Львица? — Аксель посмотрел на женщину.

— Что? — она перевела на него взгляд, и он на мгновение растерялся.

— Слушай… — кашлянул он, поерзав в седле. — А ты… видишь, кто наблюдает? Или чувствуешь?

— Дворф. — кратко ответила она, вновь посмотрев в сторону поворота дороги.

— А… — Аксель начал лихорадочно вспоминать обо всех знакомых ему бандитах этого округа. — Как он выглядит?

— Черноволосый. Борода заплетена в три косички, одну крупную и две тонких по бокам. — описала Сарка. — Волосы у него собраны в косы, гребнем, и на кончиках какие-то бусины. Одет, как наемник, вооружен секирой с рунами на лезвии.

Следопыт издал странный звук, похожий на едва слышный стон.

— Зарладин. — сказал он пару мгновений спустя.

— Твой знакомый? — Гаррос наклонил голову на бок.

— Мы пересекались пару раз. — кивнул рыжий. — Могу попробовать договориться с ним… если он меня вспомнит, конечно.

Сарка хмыкнула, поддав Грозе пятками, и направилась дальше. Мужчины переглянулись, и поехали следом.

* * *

Зарладин пожевал губу, разглядывая тройку всадников, направлявшихся в их сторону. Даже с такого расстояния он понял, что те что-то обсуждали, но слышать их разговора не мог. И, все же, его заинтересовал тот факт, что среди этих путешественников находился один из знакомых ему мужчин.

Несколько лет назад их пути пересеклись, когда Зарладин выслеживал одного старого «знакомого», задолжавшего ему крупную сумму денег. С тех пор много воды утекло, и золото это давно истрачено, однако не отсутствие средств привело дворфа в шайку разбойников, главарем которой он теперь являлся. Больше всего дворфу нравилось проливать кровь и дебоширить, куда бы он ни отправился, и поэтому он и стал разбойником.

Так, по крайней мере, он мог выплескивать накапливающуюся в его груди ярость. Он с самой юности обладал раздражительностью и злобой, которые требовали регулярного мордобоя. Повзрослев и обучившись бою с секирой, он обустроился сначала в дворфийский отряд Пестаротской армии, а затем переехал в Баркондор, когда его хотели четвертовать за убийство вышестоящего по званию. Никого не интересовало, что капитан начал потасовку первым, вонзив в плечо подчиненного кинжал.

С тех пор Зарладин скитался по городам и деревушкам Баркондор, стараясь нигде особо не задерживаться. Жизнь дорожного разбойника как раз помогала ему в этом. Шайка его, пусть и не многочисленная, работала достаточно слаженно, даже с учетом того, что среди них было несколько женщин. Обычно дворф возмущался бы такому раскладу — женщины могли послужить возникновению драк, ревности и прочих заварушек — но в данном случае эти четверо воительниц его устраивали, так как они напрочь отказывались оказывать знаки внимания своим товарищам по отряду, предпочитая дружескую компанию друг друга в пути. Когда же шайка оказывалась в каком-нибудь городе, то каждая из этих женщин с легкостью тратили заработанные деньги в местных борделях, покупая на ночь какого-нибудь красавчика. В случаях отсутствия домов удовольствий они с легкостью находили себе компанию среди местных мужчин — те всегда были рады оказаться в постели с приезжими женщинами.

— Ребзи… — крякнул Зарладин. — В бой не бросаемся. Там морда знакомая.

Окружающие его разбойники не сдержали разочарованных вздохов — им тоже хотелось обагрить свое оружие кровью.

— А чо так? — самый младший из шайки почесал спутанную шевелюру.

Конопатый подросток появился среди них совсем недавно, но уже успел обзавестись кучей вредных привычек, одной из которых являлась чрезмерная любознательность.

— Морда, грю, знакомая. — Зарладин отвесил пацану легкий подзатыльник. — Знаю я его. Посмотрим, что скажет, а там, если что, и помять ребра можно. Но пока я не скажу — эти трое неприкосновенны, всем ясно?

— Да, босс. — мрачно отозвались неровным хором разбойники.

Зарладин терпеливо ждал, пока путники лениво ехали в их сторону, и открыто встретил их, окруженный своими подчиненными. Стоял он расслабленно, опираясь на свою секиру, и смотрел с ухмылкой на рыжеволосого следопыта.

— Ба, ребзи! Гляньте, кто пожаловал! Аксель Сариндар собственной персоной! — Зарладин покачал головой. — И что ж тебя в наши края привело?

Аксель остановил коня, и сопровождающие следопыта последовали его примеру. Дворф заметил, как женщина безучастно обвела его разбойников ленивым взглядом, словно ей было безразлично оказаться среди вооруженных до зубов мужчин и женщин не самой светлой репутации.

— Зарладин, друг мой любезный! — очаровательно улыбнулся Аксель, прижав ладонь к груди. — Как я рад видеть тебя!

Дворф разглядывал женщину, чувствуя странное напряжение из-за ее взгляда. То ли она казалась такой спокойной, то ли попросту являлась чрезмерно гордой, чтобы признать окружавшую ее опасность. Третий член этой тройки хоть и выглядел сурово, но не вызывал столь сильного беспокойства.

— Так что забыл в этих краях, Рыжик? — Зарладин повторил свой вопрос, снова глянув на следопыта.

— Да вот… — Аксель жестом указал на своих спутников. — Провожаю друзей.

Зарладин пожевал губу в задумчивости:

— Друзей, значиццо? — хмыкнул он.

— Друзей. — кивнул Аксель.

Сарка ухмыльнулась, заметив напряженные взгляды отряда. Кто-то потирал рукоять меча в ножнах, кто-то — излишне небрежно опирался на копье. Львица видела каждое движение, отмечала натянутые до предела струны нервов — вот-вот эта шайка могла броситься на них.

Женщина бросила взгляд на обступивших их вокруг людей, понимая, что Гроза может лягнуть первого ринувшегося к ней разбойника. Но вот как поступят две других лошади — неизвестно. Сарка взяла поводья чуть короче, вынуждая кобылу опустить нос и выгнуть шею — та и без этого норовила стать пружиной, готовой распрямиться в любой момент.

— И что вы с друзьями забыли тут? — Зарладин хрустнул шеей.

— Наши дела вас не касаются. — улыбка Сарки стала кровожадной.

Дворф недовольно нахмурился, вновь посмотрев на эту женщину. За прожитые годы он встречал немало людей самых разных характеров, но эта ухмылка на ее лице… она говорила о многом. Это вовсе не бравада, не напускное бахвальство, не лживая уверенность в своих силах.

Это было самое настоящее воинское понимание — она выйдет победителем в возможной схватке, даже несмотря на численное превосходство окруживших ее с товарищами разбойников.

— Дама дело говорит. — Аксель поерзал в седле, ощутив, как накаляется ситуация. — Мы не за вами пришли, и проблем не хотим.

Зарладин отвел взгляд, посмотрев на заметно нервничавших людей его отряда, и подумал пару мгновений, а затем махнул рукой, жестом показывая пропустить троицу. Люди его не шевельнулись, переглядываясь между собой — что было в этой женщине такого, что им нельзя было развлечься?

— Босс… — все тот же новичок нервно сжал рукоять обломка меча, который заменял ему оружие. — Но ведь…

— Я сказал пропустить их, голодранцы! — рявкнул Зарладин, разворачиваясь лицом к основной части своей шайки. — Или мои приказы более ничего не стоят?

С губ Сарки слетел смешок:

— А, может, у них на уме добыча? Три всадника, отличные лошади… и женщина.

Дворф заметил заблестевшие жаждой наживы глаза своих людей и перехватил секиру:

— Кто хочет оспорить мой приказ?

Лица его подчиненных не скрыли недовольства от происходящего, однако бандиты стали отступать, освобождая дорогу, чтобы пропустить тройку всадников. Гаррос и Аксель поддали своим коням, направляясь дальше, а Сарка осталась на месте, смотря в затылок дворфа.

Сложные косы, сплетенные ото лба до затылка, красивые бусины из серебра и мифрила — он казался самым обычным представителем своего народа.

— Я запомню это, Зарладин. — произнесла женщина.

Она, наконец, подтолкнула кобылу вперед, и та зашагала, фыркая на то, что ей не позволили ударить копытом близко подступивших людей.

Зарладин провожал троицу взглядом, пока те не скрылись из вида, и лишь тогда расслабил плечи.

* * *

Они проехали до самого позднего вечера, когда дорога уже раскисла от дождя и лошади начали оскальзываться на грязи. Львица уверенно провела их маленький отряд в сторону от тракта, где они расположились на крошечной полянке среди деревьев, кроны которых спасали от капель. Взмахом руки женщина просушила клочок земли, создавая над местом для лагеря магический купол, зависший над их головами. Владение магией позволяло ей создавать хорошие условия для сна, чего не могли не оценить ее спутники, когда Сарка в мгновение ока высушила их одежду и тела, а также избавилась от воды со шкур лошадей, которые принялись обрывать густой куст, у которого их привязали.

— За нами увязалось несколько разбойников. — Аксель осторожно приблизился к Львице, замечая, как она подыскала какой-то камень и, положив его в самый центр полянки, подожгла магическим огнем, мгновенно согревшим трех путешественников.

— Знаю. — хмыкнула женщина. — Хочешь, чтобы я с ними разобралась? Или думаешь допросить их?

— Я уверен, что Зарладин их не посылал.

— Значит, и вы с Гарросом разберетесь. — она встретила его взгляд и следопыт вдруг напрягся от пляшущего в ее зрачках пламени. — Но я очень надеюсь, что хотя бы одного вы, все-таки, допросите, чтобы быть уверенными в твоем заявлении.

— Допросим, если удастся. — Гаррос расправил для себя спальное место.

Львица посмотрела на то, как он снял с ее седла сверток. Стаккиец молча развернул для нее спальник, разложив его недалеко от своего.

— Ты так уверен, что я буду спать? — наклонила она голову на бок.

— Тебе нужен отдых, Львица. Ты едва спишь все эти дни. — сдержанно ответил ей мужчина.

Сарка чуть заметно прищурилась и подошла к нему, смотря на Стаккийца сверху вниз, пока он не шевелился, наблюдая за ней.

— Встань. — тихо приказала ему Львица.

Гаррос подчинился, выпрямляясь и смотря ей в глаза. Весь день он видел в ее взгляде отчужденность и готовность вскрыть глотку любому, кто окажется рядом. Но в это мгновение он не заметил ни капли этого внутреннего огня, пожиравшего ее в последнее время.

Мужчина дрогнул, желая коснуться ее, однако вспомнил, что все еще виноват перед ней за брошенные в гневе слова, когда Аксель напоил его зельем правды.

— Прости меня, Львица. — тихо, почти одними губами прошептал он.

— Ты переживаешь за меня. — дернула бровью та. — Поэтому ты остался, когда я дала тебе возможность вернуться домой?

У огня звякнул котелок, и следопыт, занявшийся ужином, смущенно выдавил из себя:

— Извините.

Сарка скрестила руки на груди, рассматривая Гарроса, на мгновение отвлекшегося на рыжеволосого. Стоило Стаккийцу вновь встретить ее взгляд, как в его глазах появился омут боли, все это время прятавшийся за гневом и недовольством на путешествующего с ними Акселя.

— Итак? — Сарка вновь дернула бровью. — Я права?

Гаррос вздохнул, кивая:

— Я не могу бросить тебя одну, Львица. Тебе нужен друг в этом пути. Прости, что я такой плохой друг…

Женщина изучала его лицо некоторое время, прежде чем покачать головой:

— Ты лишь сказал то, во что веришь. Ты сравниваешь меня с теми женщинами, которых знаешь в этом мире. Я иная. Я не похожа ни на благородных леди, ни на шлюх, зарабатывающих своим телом. Я просто другая. И потому я одинока в этом мире. Единственный, кто по-настоящему понимал меня, принимая меня такую, какая я есть, погиб у меня на глазах.

— Но я хочу понимать. — Стаккиец замер, внезапно осознав, что схватил ее за плечо. — Я очень хочу… понять…

Он сглотнул возникший в горле ком.

— Ты будешь разочарован. — вздохнула Львица. — Потому что я гораздо хуже любой, которую ты мог бы встретить. Во мне живет тьма, с которой я не могу не считаться. Она ведет меня по этому пути, требуя кровавые жертвы взамен отобранного у меня супруга.

— В каждом человеке есть тьма, Львица. — Гаррос мягко сжал ее плечо. — И во мне она тоже есть.

— Не такая. — покачала головой Сарка. — Не столь обширная, и не столь опасная. Даже я боюсь порой того, что скрывается у меня внутри. Я стараюсь не поддаваться. Очень. Но не могу. Это часть меня, и я обязана использовать ее для достижения своих целей, а сейчас самой главной моей целью является месть.