Бесплатный фрагмент - Тени прошлого

По легендам магов и людей

Они надеялись, что этот день войдёт в историю. Принесёт с собой долгожданный мир или вновь прольёт реки крови, окрасив улицы полуразрушенного города в красный. Первый сбор впервые с ужасной трагедии, пять лет назад унёсшей с собой сотни жизней. Магическая трансляция во все уголки королевства для тех, кто не смог или не захотел приезжать в столицу, каждой своей улицей напоминавшей о произошедшем. Король и королева, обещавшие появиться на глазах у народа. Рука об руку. Как стабильность, как уверенность в завтрашнем дне.

Конкрадел ликовал, шумел и дышал жизнью, как в прежние, безоблачные времена, где ничто не напоминало им о смертях и войне. Красивые картины украшенного города и сладкие речи всегда подкупали народ. Даже, если разноцветные яркие ленточки и зеленые венки свисали с руин строений некогда великой столицы, а все речи были очередной ложью.

***

Главный зал был забит битком, и народ толпился у входа. Запрокинув головы, они поглядывали на золотистый шар, застывший над зданием и поддёрнутый полупрозрачной дымкой. Вскоре на нём должно было появиться изображение короля, а пока все ждали его прибытия, занимая удобные места. Кто-то сидел на крышах близлежащих домов, кто-то расселся прямо на площади, а кто-то не терял надежды попасть внутрь.

По выложенной плиткой площади застучали копыта белоснежной лошади. В её пышную, светлую гриву были вплетены цветы ароматной сирени. Позади тянулась украшенная драгоценными камнями карета. На её дверцах распускались нарисованные цветы, а сердцевины-камушки красиво сверкали на солнце, ослепляя расступающуюся в благоговении толпу.

Карета остановилась у лестницы величественного храма из белого мрамора. На фоне остального города, погрязшего в руинах, он особенно выделялся своим нетронутым, священным видом. Когда-то это место стало рубежом Огненной битвы. Его защищали до последней капли крови, как собственную жизнь, как жизнь ребёнка, матери или возлюбленной. Этот храм — единственное, что осталось у них из прошлого. Незыблемый и твёрдый, как оплот последний надежды.

Витиеватые колонны из мрамора поддерживали собой куполообразную крышу, разукрашенную изнутри и снаружи. Витражные окна из всевозможных оттенков фиолетового и зелёного игриво блестели на солнце, а на широкой площадке у входа храм его стерегли огромные статуи диковинных существ, чьи останки давным-давно нашли в Костяной долине.

Их происхождение так и осталось загадкой. Никто не знал, кто это, откуда они взялись и от чего погибли. Их скелет составлял удивительную смесь ящериц и птиц, а вся история была окутана тайной. Возможно, именно потому что магов всегда тянуло ко всему необычному и таинственному, они решили увековечить увиденное в двух каменных глыбах, добавив детали своих фантазий. Ещё зачем-то назвали их Фэй и Танг, тем самым сделав из простых статуй эдаких неживых защитников храма. Но легенды оставались легендами, а камень — камнем. В решающий момент Фэй и Танг так и остались безжизненными статуями, огромными глазами наблюдая за кровью, заливающей лестницы храма. Магам никто не помог… Впрочем, и людям тоже.

Завидев карету, дежурившие у храма хранители разогнали толпившийся у входа народ и выстроились в ровный ряд вплоть до самых дверей, образуя безопасный проход для короля и королевы. Словно теперь даже их нужно было защищать от собственного народа на пороге их священного места. Это заставляло в очередной раз вспомнить, как сильно изменился их мир…

Двери кареты распахнулись. Из неё вышел высокий темноволосый мужчина в тёмно-синем мундире. На его спине серебряными нитями был вышит герб — таинственное крылатое существо, найденное на территории Костяной долины. На голове сверкала серебряная корона, украшенная изумрудами, но даже без неё он выглядел бы как король — статный, уверенный, непоколебимый, с горящим силой взглядом.

Он протянул к карете руку, и из-за открытой дверцы показался полупрозрачный подол светло-фиолетового платья, а затем и тонкая ладонь королевы. В нос тут же ударил запах свежескошенной травы и сирени. Выйдя на площадь, она замерла, задержав задумчивый взгляд на стенах храма. Небрежно поправила свободный рукав платья, откинула за плечо копну светлых вьющихся волос и посмотрела на мужа, коротко кивнув. Сжав её руку, он повёл её вперёд, а она попыталась игнорировать придавливающее к земле чувство отгороженности от мира.

Так было далеко не всегда…

Цвет её платья удивительным образом гармонировал с фиолетовыми витражами на окнах храма. Словно очередная попытка угодить народу, показав единство их правителей с сердцем королевства. Но ей претила сама мысль о том, что её появление действительно могут расценить подобным образом. Она не планировала поддерживать спокойствие народа эффектным появлением. Не планировала убеждать их в благоприятном исходе войны лживыми речами. И уж тем более не планировала становиться символом надежды в этом безумии, опустившимся на их мир. Фиолетовый просто был ей любимым цветом, и ничего более.

Народ, толпившийся вокруг, с любопытством смотрел на них сквозь могучие силуэты хранителей, оцепивших вход. Они жадно ловили каждый их шаг, каждый их жест. Король ускорился, чтобы поскорее скрыть королеву от любопытных глаз. Она не противилась, чувствуя уже привычную слабость в ногах. Её советница Афи верной тенью следовала за ними, нервно причитая о том, что стоило хотя бы дать королеве время поздороваться со своими поданными. Кто-то из хранителей не слишком дружелюбно напомнил ей об опасности.

Эрина так и не поняла, о какой опасности шла речь. Их болтовня превратилась в неразборчивый белый шум, и она запоздало осознала, что они поднимаются по белой мраморной лестнице, покрытой ненавязчивым золотым узором, в ложу Совета. Элдвиг осторожно придерживал её за талию, будто она вот-вот готова была рухнуть вниз или собиралась вырваться из его сильных рук. Это было почти смешно… Она никогда не сбежала бы от своего народа.

В последнее время туман в голове становился всё привычнее. Эрина уже почти не удивлялась ему, когда апатично позволяла хранителям или Элдвигу вести её под руку куда бы то ни было. Что-то беспокойное продолжало ворочаться в груди, но она не успевала ухватиться за это чувство. Все её мысли занимала набирающая обороты война магов и людей.

Так тоже было не всегда…

Оказавшись в ложе совета, Элдвиг машинально коснулся губами её лба. Поцелуй вышел каким-то холодным и отстранённым, хотя его слова были пропитаны нежностью:

— Хранители будут поблизости, если что-то случится. Я тоже. Тебе не о чем переживать.

— Я знаю, — равнодушно ответила Эрина.

Элдвиг отстранился, ещё раз сказал о том, что здесь она в полной безопасности, и ушёл. Гремя позолоченными доспехами, хранители последовали за ним, а Эрина проводила их удаляющиеся спины бездумным взглядом. И почему он постоянно твердил об опасности? Она чувствовала, что ей тоже надо туда: к народу, к мужу, к остальным, но что-то удерживало её на месте.

Эрина заставила себя развернуться, оглядывая пустующую ложу. Афи молчаливой тенью замерла рядом с ней. Изнутри храм представлял не менее величественное зрелище, чем снаружи. Особенно с высоты ложи, нависающей над основным залом, откуда можно было рассмотреть каждую искусно выполненную фреску и колонну. Мраморные изваяния изображали собой великих магов, пятьдесят лет назад основавших единое королевство. Теша их тщеславие, бездушные силуэты взирали пустыми, белыми глазницами на каждого прихожанина, великодушно поддерживая своими руками сводчатый потолок, расписанный яркой фреской.

Там наверху восходящее солнце выглядывало из-за гор, озаряя собой зелёные луга, усеянные цветами, и бескрайние леса, загораживающие горизонт. Маленькие фигурки людей и магов тянулись к цветам, норовя стать ближе к красотам природы, а на их лицах сияло счастье. Наивная и добрая картина создания мира, где все они были едины. Как жаль, что слишком наивная, чтобы быть правдой…

Эрина каждый раз любовалась ей как в первый, не оставляя надежды на то, что, изображённое на фреске, всё ещё может воплотиться в жизнь. Мечтая, чтобы их королевство, разрозненное долгой кровожадной войной, наконец вспомнило о своей истории. Счастливой и прекрасной. Процветающей и понимающей…

Поэтому, восхищаясь фреской на потолке, Эрина всей душой ненавидела расписанные стены храма. С каждой новой картиной они отражали самые неприятные моменты их истории, наглядно демонстрируя глупый путь, что они избрали. Коснувшись холодного камня стены, Эрина провела тонким пальцем по очертаниям фрески, задумчиво разглядывая жестокую сцену изгнания людей. Хотелось отвести взгляд, но она заставляла себя смотреть и чувствовать.

Может быть так у неё получится понять, когда они превратились в монстров… Может быть так она осознает, что допустила это сама?

Эрина двинулась дальше, замерев перед другой фреской, которую могла перерисовать с закрытыми глазами в любое время дня и ночи. Хотя бы потому, что видела эту сцену наяву: их некогда мирный город, их столица из белого камня, утопающая в зелени, окружена огнём и россыпью маленьких точек — людей. Словно они ничто, пустое место, не достойное даже полноценной фигуры на фреске.

Не выдержав, Эрина всё же отвернулась. Почему-то именно в ложе они решили запечатлеть последние события. Самые мерзкие и кровожадные. Будто в напоминание о собственных ошибках…

Чувство вины душило и сжимало горло, обещая воздать по заслугам. Всё равно уже было слишком поздно. Дело сделано — их мир извращён до неузнаваемости, а она в самом эпицентре.

Подойдя к краю ложи, Эрина положила ладони на холодные каменные перила и оглядела толпу, собравшуюся внизу. Казалось, этот холод вместе с липким влажным туманом преследовали её повсюду. Словно она всё-таки сгорела в том пожаре. Словно от неё остался только призрак, беспомощный и сломленный. Способный лишь проглатывать эту горечь, что копилась внутри день за днём.

Что же она натворила?..

Глава 1

Паршиво…

Дела обстояли откровенно паршиво.

Она думала об этом уже который день, но по-прежнему ничего не сделала, ограничиваясь мрачными мыслями. Собственная покорность раздражала. Она была не столь наивна, чтобы поверить, что внезапное чудо вдруг спасёт её от незавидной участи, но и не столь безумна, чтобы распахнуть дверь кареты и выпрыгнуть на ходу в свободную жизнь.

Хотя по мере того, как они удалялись от дома, эта идея казалась всё менее безумной. Особенно, в одной карете с этой грымзой.

— Не хмурьтесь, принцесса, — голос фрейлины звучал откровенно равнодушно. Сухой и скрипучий, он резал слух не хуже кинжала, заставляя вопреки совету хмуриться ещё сильнее.

Безвкусное строгое платье нелепо облегало её пышные формы, высокий воротник был застёгнут прямо под подбородком, стесняя движения. Наверное, поэтому она безотрывно следила за принцессой внимательным колючим взглядом серых, выцветших глазок. Ещё и считала своим святым долгом каждые полчаса делать глупые, никому ненужные замечания. Она была похожа на маленькую уродливую жабку: на высветленное белилами лицо спадали золотистые пряди волос, выпущенные из высокого хвоста, а на носу цвела большая несуразная бородавка. Хотя, казалось бы, куда уж несуразнее.

Астрид догадывалась, что это своеобразный вид наказания от мачехи: посадить с ней в карету это недоразумение. Что же… Может отчасти она это даже заслужила. Проклинать от злости весь совет и королеву было не самым разумным решением в её жизни.

— Улыбнитесь, — монотонно продолжила грымза, видимо и впрямь надеясь, что принцесса вдруг возьмёт и послушается. — Через несколько дней мы прибудем в Элдергард, где вас ждёт самое радостное событие в жизни.

Может, Астрид и впрямь была сумасшедшей — идея распахнуть дверь и выпрыгнуть на полной скорости уже не казалась ей такой уж ужасной. Но вместо этого она подавила зарождающееся в груди негодование и, вперив недовольный взгляд в женщину, холодно уточнила:

— Помолвка с сыном тирана? Прошу прощения, кажется, у меня другие представления о самых радостных событиях в моей жизни.

Карета вдруг свернула по ухабистой дороге, и их подбросило вверх. Впившись пальцами в мягкую обивку сидения, Астрид раздражённо зашипела себе под нос, но при взгляде на грымзу мстительно улыбнулась. Подпрыгнув на месте, та смешно округлила свои серые жабьи глазки. Интересно, что удивило её больше: непозволительная дерзость принцессы или впившийся в подбородок накрахмаленный воротник?

Слово «радость» в сложившейся ситуации казалось чем-то абсурдным и нелепым. Астрид даже не представляла, сколько синяков уже заработала за две недели в пути. Как только они пересекли границу Эринбурга, дорога заметно испортилась. Вечные повороты, подъёмы и спуски по равнинной местности, на которых их по-варварски подкидывало каждый раз. Казалось, эта дорога не закончится никогда…

И уж тем более радости не добавляли не стихающие разговоры стражи снаружи, что без умолку трещали об унылой местности вокруг. Астрид удивлялась их терпению, гадая, когда же эта тема наконец исчерпает себя, но они продолжали обсуждать Безлюдную долину день за днём. День за днём! И так по кругу!

Астрид перестала выглядывать в окно на второй день после границы, полностью разделив мнение стражи: смотреть там было не на что. Впрочем, как и обсуждать. Сложнее всего было оставаться на месте, борясь с желанием выглянуть наружу и приказать им развернуть её карету назад.

Своё первое путешествие в жизни она представляла совсем иначе и уж точно не в таких обстоятельствах. Реальность же выглядела, как тоскливые, мрачные пейзажи, заведомо кажущиеся неприветливыми и враждебными. На сотни километров вокруг растянулись безжизненные пустоши, разбавленные редкими поселениями бедных крестьян. Даже солнце, не желая освещать эту землю, уже неделю не выходило из-за туч. И пусть Астрид знала, что в середине весны в этих краях это было не редкостью, ей мстительно хотелось верить, что Элдергард ненавидит даже природа.

Она никогда не уезжала так далеко от дома. Солнечного, безопасного, уютного и тёплого. С вечноцветущими деревьями, ароматными садами, светлой столицей и океаном, который она видела из окон своей спальни каждое утро, просыпаясь под звонкое пение золотистых птиц. Её увезли из дома против воли… Не спросили даже мнения, пообещав принцу Элдергарда, как какую-то девку! Потому что важнейшим событием в её жизни должно было стать восхождение на трон Эринбурга… Так о какой радости может идти речь?!

Астрид злилась. О, как она злилась… Уже вторую неделю теснясь в карете с мерзкой фрейлиной мачехи, в то время как её родная, преданная Мати была вынуждена приглядывать за королевским сыном. Иногда Астрид думала о том, что Мишель очень хитра. Что ей никогда не перехитрить её, если она не научится держать свои мысли при себе, а язык за зубами. Если не научится защищаться.

— Что за вздор?!

Астрид почти забыла, что грымза замолкла лишь для того, чтобы поправить свой нелепый воротник. Она так очевидно притворно возмутилась, умудряясь довершить своё недовольство всплеском рук, что Астрид едва хватило сил не закатить глаза. За эти мучительно долгие две недели ей удалось запомнить все повадки фрейлины наизусть. Набор был достаточно скуп, и почти никогда не искренен, словно весь её до скрежета зубов противный чопорный образ был построен на одной большой и очевидной лжи.

— Женитьба с принцем Элдергарда… — нравоучительным тоном продолжала фрейлина, глупо тараща глаза, словно дерзость Астрид непременно ставила её жизнь под угрозу. — Это большая удача. Выгодней партии не сыскать. Вы должны быть этому рады, такая честь выпадает не каждому!

Астрид следовало промолчать. Просто проглотить её слова и сдержанно кивнуть. Что слова какой-то придворной дамы для законной наследницы престола? Отец всегда говорил, что чужое мнение не должно её волновать. Но, наверное, Астрид плохо слушала его уроки…

— Я буду рада, когда получу обратно свой трон, — губы растянулись в мстительной улыбке. Будь здесь Мати, она непременно осудила бы её за столь дерзкое поведение, но вид расширившихся от ужаса глаз грымзы сполна покрывал всевозможные последствия. — А принц может оказать честь кого-нибудь другому.

Женщина громко ахнула. И её голос — растерянный, испуганный, разочарованный — проник под кожу, растворившись там горечью. На смену гневу быстро пришла вина. Астрид не стоило этого говорить… Но она и её эмоции редко находили разумный баланс, который удовлетворял бы обоих. Только разница состояла в том, что в Эринбурге она могла себе это позволить, а теперь, находясь вдалеке от дома…

Карета резко остановилась.

Не ожидая этого, Астрид едва успела ухватиться за сиденье напротив, чтобы не поваливаться прямо на грымзу, или чего хуже — не разбить себе нос. К сожалению, подпорченное личико едва ли спасло бы её от нежелательной свадьбы, зато уж точно опустило бы и без того гадкое настроение на самое дно. Она потянулась к шторке на окне, чтобы выяснить причину резкой остановки, но не успела.

Дверь распахнулась столь же резко и порывисто, заставив похолодеть от напряжения всё внутри. Кто знает, какой приём им решили оказать в Элдергарде? Может свадьба была лишь предлогом развязать очередную войну? Как удобно — заманить наследницу престола в чужое королевство и подстроить печальную смерть по пути на смотрины…

Но Астрид не знала, что хотела бы увидеть больше: разбойников с обнажёнными мечами или высокую темноволосую женщину, застывшую в дверях с величественной осанкой. Тёмный мех небрежно укрывал её плечи, белоснежная рубашка была заправлена в высокие тёмные брюки, и казалось бы — не слишком женственный наряд для королевы, но он сидел на ней идеально. Даже в простом льняном платье она выглядела бы изящно и величественно.

Астрид раздражала её напускная идеальность. Раздражали пышные чёрные волосы, заплетённые в множество косичек с золотыми кольцами. Раздражала корона, украшенная самоцветами её семейного герба. Это была самая жестокая насмешка судьбы — позволить Мишель надеть корону Эринбурга на свою голову…

И наконец, Астрид раздражала приторно сладкая улыбка, застывшая на её идеальных, пухлых губах. Но она обещала себе, что больше не купится на эту мастерскую игру, не даст себе обмануться лживым участливым взглядом голубых, холодных глаз. Они могли заморозить собой воды Бескрайнего океана, и она знала об этом как никто другой. Чёртова ведьма испортила всю её жизнь после смерти отца, а теперь решила избавиться от неё, словно Астрид была не законной наследницей престола, а одной из служанок, которых можно было просто отослать куда подальше!

— Сделаем привал, — коротко заявила королева, и её мелодичный голос, насквозь пропитанный ложью, едва не заставил Астрид сморщиться от неприязни. — Наша невеста наверняка устала, а впереди ещё нелёгкий путь. Пройдёмся?

Мишель посмотрела прямо на неё. Внимательно и изучающе, словно уже просчитывала каждый вариант, в котором Астрид срывалась с места, пытаясь сбежать. Она протянула ей руку, на корню обрубая все мысли, что разгорались в юной, мятежной голове.

— Ваше величество! Принцесса верно не понимает, какая честь ей выпала! — не упустив шанса наябедничать, влезла грымза, льстиво склонив голову перед своей королевой.

Астрид прикрыла глаза, представляя, как накрахмаленный воротник впивается в её расплывшийся подбородок, и она до ужасного смешно округляет свои жабьи серые глазки.

Промолчать. Нужно просто промолчать. И когда-нибудь она заставит их обо всём пожалеть…

Придворные неспешно вылезали из своих карет, оглядываясь по сторонам и морщась от окружающей их серости. В своих пёстрых, лёгких нарядах все они здесь казались бельмом на глазу. Усиленно делая вид, что их вовсе не волнует происходящее у кареты принцессы, они негромко переговаривались и прогуливались, разминая затёкшие в дороге мышцы. Но Астрид знала, что всё их внимание было направлено в её сторону.

Сдержавшись из последних сил, она смиренно вложила свою ладонь в руку Мишель. Скандалы на глазах у двора не прибавят ей чести, но ещё наступит тот день, когда они все увидят, что за гадюку пригрели у себя на груди. Она не изменилась в лице даже, когда Мишель сильно сжала её руку, оцарапывая ногтями нежную кожу. Их молчаливая борьба взглядами осталась незамеченной, как всегда прикрытая снисходительной улыбкой и добрым тоном:

— Астрид просто нервничает. Предстоящее знакомство, свадьба. Ах! Все мы знаем эти юные умы.

— Верно, — ровным тоном ответила Астрид, ступая на чужую, холодную землю. — Юные умы не должны высказывать своего мнения. Юные умы смиренно принимают свою судьбу, не так ли?

На мгновение Мишель сбросила с себя напускное дружелюбие, испепеляя её уничтожающим взглядом, и даже милая улыбка тут же превратилась в некрасивый оскал.

Всего одно мгновение.

Мишель всегда быстро возвращала себе самообладание. И Астрид стоило признать, что этому у неё нужно было поучиться.

Королева взяла её под руку и неспешным шагом пошла прочь от вереницы карет. Так, чтобы всё выглядело как невинная прогулка мачехи и её падчерицы. Так, чтобы никто не увидел её настоящего лица. Безразлично-холодного, жестокого и по-настоящему уродливого.

— Слушай меня внимательно, — тихо начала Мишель, когда они удалились на достаточное расстояние, чтобы её раздражённый голос никто не услышал. От прежнего дружелюбного тона не осталось и следа. — Я думала, что мы обсудили всё ещё в Эринбурге, и ты чётко осознала ответственность и важность данного решения. Но видимо я ошиблась… Твоя свадьба — вопрос давно уже решённый. Неважно, сколько ты будешь кривить личиком и возмущаться — ты выйдешь за Эльтариона. Я понятно изъясняюсь?

Астрид до боли прикусила щёку, потому что весь поток её гневных мыслей вот-вот был готов вырваться наружу. Это когда она успела осознать ответственность и важность данного решения?! Мишель просто поставила её перед фактом, в один день разрушив всю её жизнь. Она всё твердила о том, что так будет лучше для Эринбурга, что это важно и Астрид должна это понять. Но Астрид не собиралась этого понимать! Она не давала своего согласия и уж точно не осознавала важности данного решения.

Совет Эринбурга просто подчинился приказу какой-то самозванки, позволив ей вышвырнуть законную наследницу из родного дома. Астрид никогда бы не подумала, что они могут так поступить, но, когда Мишель озвучивала своё решение, каждый из советников просто промолчал. И вот так просто была решена её судьба.

Астрид мало что могла сделать в этой ситуации, но знала, что ей нужно держать себя в руках. Быть умнее. Сдержаннее. Лучше… Особенно, если находишься в заведомо невыгодном положении.

Они подошли к краю обрыва, оставив позади вереницу из десятка карет и двор, уже обсуждающий это маленькое происшествие. Сплетники и кутилы… Теперь весь дворец кишел им подобными, но Астрид ещё помнила те времена, когда придворные отличались сдержанностью и воспитанием. Многие из них перестали посещать их дворец после смерти отца, словно что-то незримо изменилось навсегда.

Мишель наконец отпустила её руку, всё ещё ожидая ответа, но Астрид упрямо молчала, задумчивым взглядом окидывая высохшие уродливые земли под ними. Элдергард казался ей мрачным, неуютным местом. Кровавым и холодным, что доказывал не только суровый климат, но и ужасная история, корнями уходящая в тиранию правителей. Когда-то они сами изуродовали свои земли беспрерывными войнами в горделивой погоне за властью и жаждой обладать всем континентом. Сама мысль, что они почти добились своего, но только иным путём, приводила Астрид в ужас. Она не могла согласиться на этот брак. Не имела права.

— Я никогда не осознаю важность данного решения, потому что трон Эринбурга по праву мой, — наконец произнесла Астрид, подняв на Мишель холодный, решительный взгляд. — Ты не можешь просто забрать его у меня. Я законная наследница.

— Так вот, что волнует тебя больше всего, — не скрывая яда, неприятно усмехнулась Мишель, сложив руки на груди. — Что есть Эринбург, за который ты так печёшься? Совет не заступился за тебя. Не думала почему? Ты должна была быть готова к тому, что высокое происхождение не гарантирует тебе корону и блага, но ты так привыкла к своему положению, что даже не допускала подобной мысли. Мне стоило внимательнее относиться к твоим наставникам, позволившим тебе забыть о главных чертах правителя. Я могла бы привести множество причин, почему этот брак действительно выгоден, но не вижу в этом смысла. Не стану мешать твоему юношескому желанию обвинить кого-то во всех своих бедах. Нравится тебе это или нет — женщины всегда укрепляли связи между семьями и королевствами. Возможно, твой отец…

Астрид скривилась, борясь с желанием зажать уши, чтобы не слышать бреда, который несла Мишель. Однако в глубине души она знала, что гадюка во многом права. Совет ей не поможет. Никто не поможет… Королевская кровь не гарантировала трон. Дворцовые интриги, паутиной оплетающие каждый замок, не щадили никого. А женщины из века в век, будь то дочь простого фермера или любимая наследница короля, являлись лишь пешками для заключения союзов.

Может этот брак и был выгоден Эринбургу, но Астрид не хотела мириться с судьбой простой разменной монеты. Её растили не для этого. Она знала, что способна на большее. Что стоила большего! С самого детства отец повторял, что ей суждено стать великой правительницей, которой хватит смелости избавиться от вечной угрозы в лице Элдергарда. И теперь Мишель, такая всезнающая и святая, благородно позволяющая себя ненавидеть, хочет отдать её в жёны сыну тирана, где Астрид и слова сказать не сможет. Ещё и смеет говорить об отце, словно видела в нём что-то, кроме будущей короны!

— Мой отец был великим человеком! — закричала Астрид, не заботясь о том, что кто-то может их услышать, и Мишель недовольно нахмурилась, кинув короткий взгляд за её спину, где деревья скрывали их от любопытных глаз. — Если бы он знал, что ты собираешься сделать — вышвырнул бы тебя из замка в ту же секунду.

— Астрид, — закатив глаза, картинно вздохнула Мишель и попыталась взять её за руку. — Твой отец бы всё понял…

— Ты его совсем не знала! — Астрид отшатнулась назад, лишь бы не позволить себя коснуться.

Комок напряжения и горечи, растущий внутри с того дня, как она узнала, что её ждёт, не выдержал и лопнул в груди болезненными осколками. Может, если бы Мишель хотя бы попыталась её понять, Астрид согласилась бы на этот глупый брак! Если бы хоть на секунду представила, что она чувствует, уезжая из дома, где всё напоминало ей об отце и его вечных наставлениях о том, что она должна спасти Эринбург. Если бы действительно объяснила, зачем им так нужен этот союз, когда они почти готовы были избавиться от влияния Элдергарда!

Астрид знала, что крики не улучшат её положения. Она всего лишь в очередной раз предстанет перед Мишель маленькой, капризной девчонкой, заслуживающей перевоспитания. Но она неслась в бездну, и не знала никаких сил в мире, что могли бы её остановить. Потому что единственное оружие, что у неё осталось — злость и страх.

Мишель вдруг изменилась в лице, застыв словно статуя. Её глаза стали похожи на два осколка льда. Пожав плечами, она тихо сказала:

— А может быть наоборот?

И Астрид не выдержала, сжав кулаки и в злобно выплюнув:

— Не удивлюсь, если ты причастна к его смерти!

Щёку обожгло хлёстким ударом. Она вскрикнула от неожиданности и инстинктивно накрыла её ладонью, почувствовала во рту металлический привкус крови. Какого Фораса?!..

Астрид вскинула на Мишель разъярённый взгляд. На лице мачехи отразилось что-то похожее на испуг и странное, так не подходящее ей сожаление. Какая великолепная игра! Будто Астрид хоть на миг поверит, что ей правда жаль. Гадюка упивалась своей властью с того момента, как безраздельно стала править Эринбургом.

В груди закипала злость, разгоняя по венам жидкий огонь и требуя выпустить её наружу. Никто и никогда не позволял себе подобной наглости. Но Астрид не могла ни ответить, ни отомстить. Её руки были связаны, и это лишь усугубляло бушующий внутри пожар.

Ничего… Она ещё покажет, на что способна. Мишель пожалеет. О, как она пожалеет, что решила выдать её замуж за своего племянничка!

Снова до боли прикусив щёку, Астрид заставила себя промолчать, прожигая Мишель ненавидящим взглядом. Во рту стоял мерзкий привкус крови. Хотелось со всей силы пихнуть Мишель в грудь и сбросить с обрыва, чтобы та навсегда исчезла из её жизни.

От этой мысли Астрид обожгло холодом. Гнев сменило чувство вины и отвращения к себе. Да простит её Атеида, о чём она только думает?! Отец ужаснулся бы, узнав об этом. Несмотря на все свои недостатки, боль и отчаянное желание избавиться от власти Мишель, Астрид никогда бы не пошла на такой шаг. Она была кем угодно, но точно не убийцей…

Мишель молчала, и её молчание было похоже на странное ожидание чего-то, что Астрид не в силах была понять. Неужто не верила, что падчерица сможет промолчать? Ждала ответной реакции, нападения? Или просто читала её не такие уж и скрытные мысли по глазам?

— Ты ничего не знаешь обо мне и своём отце, — наконец разлепив губы, отрешённо отозвалась Мишель и, достав из кармана белый платок, расшитый фиолетовыми узорами, протянула его Астрид. — Вытри кровь и возвращайся в карету. Дальше с тобой поедет Матильда. Ещё одна подобная выходка, позорящая меня перед всем двором, и твоя кормилица вернётся в Эринбург, а ты останешься в Элдергарде совершенно одна. Понятно?

Астрид молчала из упрямства. А еще, потому что знала — стоит ей открыть рот, и она пошлёт Мишель ко всем Богам Подземного мира. Но платок пришлось принять. Мысль о том, что весь двор узнает о её позоре, оказалась намного сильнее упрямства.

— И ещё, — продолжила Мишель, не слишком расстроенная молчанием падчерицы. — Не пытайся упрямиться в Элдергарде. Рэндалл этого не потерпит. Будешь противиться, нести чушь или притворяться умалишённой — а я не удивлюсь, что ты можешь на это пойти — сделаешь только хуже. Мой последний тебе дружеский совет.

Мишель не дождалась ответа. Просто ушла. И это было её самым благородным поступком за последнее время. Астрид наконец осталась одна, обессиленно опустившись на ближайший валун. Промелькнувшая в голове мысль об испачканном платье показалась просто смешной. Астрид скучала по тем временам, когда это казалось самой большой проблемой в жизни.

Обняв себя за плечи, она зарылась пальцами в мягкую светлую шкуру поверх платья. В горле стоял горький ком, а глаза жгло от невыплаканных слёз. Было больно. И обидно. Интересно, чего было больше? Боли или обиды? Или того и другого в равной степени, из-за чего изнутри всё жглось и царапалось. Хотелось закричать от бессилия и разреветься. Но кричать было нельзя, а реветь…

Никто её не увидит. Никто не осудит, если она позволит себе маленькую слабость.

Астрид до мерзкого скрежета сжала зубы, не позволив позорному всхлипу вырваться наружу. Отец говорил, что она должна быть сильной. Смелой. Не бояться трудностей и преград, как настоящий правитель. И она всегда старалась соответствовать его словам и ожиданиям. Но, Боги, как же ей было страшно!

Принцесса без королевства и друзей. Вдали от дома. Лишённая поддержки и власти. Астрид правда не знала, как теперь оставаться сильной и смелой. Не знала, как бороться, как выживать в мрачном, чуждом королевстве, где она должна была стать разменной монетой для мирного будущего. И она позволила себе слабость, стирая слёзы отчаянья и страха.

Астрид смотрела на земли перед собой и видела унылые долины, простирающиеся на сотни километров вперёд. Лишённые солнца и плодородия… Безлюдные земли, оставшиеся после кровожадной войны, начатой Элдергардом. В воспоминаниях против воли проступали зелёные солнечные луга Эринбурга, побережье океана с тёплым, золотистым песком, зелёные сады и ароматы цветов, кружащие в воздухе. Такой резкий контраст, болью отдающийся в груди…

Астрид вытерла кровь с губ и зажмурилась, прогоняя остатки слёз. Она пообещала себе, что ни за что в жизни не станет королевой этого проклятого королевства.

По легендам магов и людей

Сегодня храм и Дом советов — их священное место для молитв и решения важные вопросы — превратили в городскую площадь. Алтарь на мраморном пьедестале, веками впитывающий в себя страдания и радость магов, прикрыли простой светлой тканью. Словно в очередном доказательстве того, что Боги давно отвернулись от них, оставив своих детей перегрызать друг другу глотки.

Но собравшаяся внизу толпа этого не замечала. Она громко кричала и радовалась в предвкушении скорой речи своего короля. Когда они стали готовы разорвать каждого человека, что встанет у них на пути? Будь то ребёнок, старик или женщина. Когда превратились в монстров?

Уже привычный холодок пробежал по спине: насколько же это было неправильно, даже отвратительно, в своём кровожадном безумии войны.

— Госпожа…

Эрина вздрогнула, совсем забыв о присутствии советницы, и резко обернулась, невольно вспомнив слова Элдвига. Он здесь… Он её защитит. Но от кого? Может быть, опасность всё же была? Может быть, они уже не могли доверять даже друг другу?

— Афи, — кивнула она, насильно выдавив из себя тусклую улыбку, и вернула свой взгляд к толпе.

Слова отчаянно рвались из горла и царапались изнутри. Эрина не должна была показывать слабости перед поданными. Не должна была сомневаться в действиях мужа. Но она сомневалась. И она боялась. Того, к чему он может их привести.

— Они так ждут его, — не выдержав, выдохнула Эрина, нервно поправив упавшую на лоб прядь волос. — Ждут того, что он скажет…

— А вы? Вы ничего не скажете народу? — осторожно поинтересовалась Афи, потупив взгляд, и Эрина снова вздрогнула, потому что слова советницы попали точно в цель, с новой силой раскурочив зудящее внутри беспокойство.

Нет… Она не скажет. Элдвиг отстранил её от сегодняшнего выступления, уверив в том, что так будет лучше. Лучше для него. Где-то глубоко в душе Эрина это понимала, наблюдая за тем, как он собирается отправить её народ на очередную войну, но молчала. Молчала, потому что… Потому что… Что? Она сама не знала.

— Элдвиг попросил меня не выходить к народу, — с болезненной усмешкой призналась Эрина, отшатнувшись от перил. — Сегодня нам нужна мотивация для грядущей битвы, а не защита и пустые обещания сделать завтра безопасным.

Смотреть на разгорячённую толпу внизу больше не было сил, и она заняла место за пустующим круглым столом в центре ложи, принимаясь бездумно разглядывать выбитую на нём карту земель. Каждой области полагался свой цвет, начиная от Мёртвых земель и заканчивая Зелёными горами. Десятки гербов своевольных племён, собранных когда-то воедино. Им удавалось жить в мире. Когда же всё сломалось? Почему она этого не понимала?..

— Госпожа, осмелюсь спросить, разумно ли это? — Афи неуверенно замерла напротив.

— Нет, — не задумываясь ответила Эрина, очерчивая пальцем контур Костяной Долины на карте. — Будь моя воля — войны с людьми никогда бы не случилось, но большинство голосов совета посчитало иначе.

— Вы королева!

— А он король, — отрешённо выдохнула Эрина, прикрыв глаза.

Почему… Почему… Почему…

В голове билась одна лишь мысль.

Почему она ошиблась? Почему допустила происходящее? Почему позволила отстранить себя от управления, словно это хоть как-то могло уменьшить её вину. Она просто сдалась, разрешила Элдвигу сделать всё самому и купилась на его сладкие речи о защите. О том, что ей больше никогда не придётся отправлять свой народ на войну. Ведь он сделает это за неё.

Эрина могла догадаться об этом сразу. Могла… Но тогда любовь всё ещё морочила ей голову, а потом стало слишком поздно. Она больше не знала, на что ещё Элдвиг готов пойти ради истребления людей. Но знала другое: остановить его сейчас значило расколоть народ пополам. Сделать ещё более уязвимым и преподнести головы магов врагу на блюде.

Остался ли ещё хоть один путь без крови и смертей? Могла ли она действительно их спасти, а не отправить на очередную бойню? Правда, ложь, справедливость, жестокость — всё это давно смешалось в один отвратительный, запутанный клубок под названием война.

Эрина больше не понимала, что правильно, а что — нет. И хуже всего было то, что безразличие Элдвига к её словам и наставлениям по-прежнему отдавалось болью в груди. Призрачной и почти незаметной, но всё ещё достаточно ощутимой. Когда-то всё было по-другому… И она слишком хорошо это помнила.

— Эри, он хочет развязать очередную войну! Ты должна остановить это безумие!

Светлые воспоминания о беззаботных днях рассеялись в голове мутной дымкой и осели в горле комком горькой правдой — это всё давно в прошлом. Эрина обернулась на громкий голос и поняла, что за её спиной собрался едва ли не весь совет.

Их возмущение было почти осязаемо, и она не могла их винить. Они заслуживали права голоса, но Элдвиг «великодушно» отдал им роли простых наблюдателей, убрав с арены каждого, кто мог пойти против его воли. Исключением не стала даже его любимая сестра, в которой он когда-то не чаял души. Она же и выступила сейчас вперёд, порывисто откинув за плечо длинную тёмную косу, украшенную золотыми кольцами. Её глаза горели первобытным гневом, и Эрина не знала, кого Ида сейчас ненавидела больше: её или брата? Или их двоих за всё, что один натворил, а другая позволила?

Готовая защищать госпожу от нападок и уговоров, Афи выступила вперёд, но Эрина подняла руку, останавливая её на полпути. Она устала прятаться от проблем, совета и народа. Если у них есть возмущения и вопросы, самое время ответить на них, пока снова не стало слишком поздно.

Ида опустилась перед ней на колени и мягко, почти умоляюще накрыла её ладони своими, словно Эрина была умалишённой, а не королевой магов и людей, объединившей когда-то десятки племён. Обжигающее разочарование ударило в грудь, заставив понять: совет списал её со счетов. Потерял в неё веру. Решил, что она давно сдалась. Что смирилась с неминуемой гибелью их привычного мира. Страшнее всего было то, что это было правдой… Ужаснее всего — что она боялась доказать обратное.

Эрина резко потянулась к вискам в надежде уменьшить прострелившую голову боль и замерла, только сейчас заметив, что Ида и остальные члены совета облачены в фамильные доспехи. Словно готовились к бою… Словно даже защищать тот хрупкий мир, что держался между ними, было уже поздно.

— Эри, ну не молчи! — с надеждой выдохнула Ида, крепче сжимая её ладони в своих. — Я же знаю, ты этого не хочешь. А он не послушает никого, кроме тебя.

Что за глупость?..

Превозмогая жуткую слабость и боль, Эрина поднялась с места, сбросив с себя руки Иды прямо под взорвавшиеся аплодисменты внизу — Элдвиг вышел на свою импровизированную сцену.

Поздно… Снова слишком поздно…

Эрина чувствовала себя унизительно неправильно здесь, в ложе совета, отрезанная от народа и признанная за беспомощную тень своего обезумевшего мужа. Это чувство оказалось гораздо страшнее войны. Страшнее огня, стирающего в прах то, что она строила веками.

— Он не послушает больше никого. Ни меня, ни совет, ни тебя, Ида. Встань немедленно, — отрешённый голос утонул в криках толпы, но находящиеся в ложе услышали каждое её слово.

Эрина перехватила ладонь Иды и подняла её на ноги, потому что наследнице Костяной долины не пристало сейчас клонить колени перед той, кто почти бросил свой народ на растерзание войне.

Как же хотелось всё исправить. Наверстать упущенное, согнав Элдвига с пьедестала, что он залил кровью людей и магов. Но война уже шла, разрушительная и непреклонная, а чувство того, что она опоздала, буквально дышало в затылок, сгущая в голове и без того неприятный туман, мешающий мыслить.

Маги готовы были разорвать друг друга, люди — отдать всё, чтобы перебить их всех до единого. От прежнего мира не осталось следа. Эрине больше нечего было защищать.

Раскол случится. Как и кровь и смерть.

Глава 2

До Элдергарда оставался день пути, и двор заметно оживился, предчувствуя тёплую ванную и мягкую постель. Астрид слышала, как они вдохновлённо обсуждают пир, ожидающий их по приезде, и едва сдерживалась, чтобы не выплюнуть, что они, как собаки продаются за кусок хлеба.

Когда-то Элдергард чуть не сжёг дотла их родные земли во время войны. Они пришли будто бы из ниоткуда, основали маленькое королевство на севере материка и решили, что им нужно больше земель и власти. Собрав армию, Элдергард войной пошёл на Эринбург, разрушая по пути всё живое. Мирный народ, не знавший жестокости, оказался к этому не готов. Тысячи невинных жизней, которым не посчастливилось попасть в руки безжалостных захватчиков… И сотни километров земли, уничтоженных по прихоти одного человека.

С тех пор прошла не одна сотня лет. Элдергард всё же достиг своего, отхватив немалый кусок земли, а Эринбург продолжил мирное существование, забыв об ужасах войны. Они связали себя мирным договором, но отношения между королевствами по-прежнему оставались натянутыми. Несмотря на соглашение, Элдергард невидимой угрозой нависал над своим соседом, протягивая лапы к его землям.

Король Рэндалл был тираном, прославившимся жестокостью и ненавистью к магам. Он убивал каждого, кто хоть намёком был замешан в колдовстве, от столицы Элдергарда до самых отдалённых уголков своего королевства. Его жестокая слава шла так далеко вперёд, что даже маги Эринбурга сотрясались в ужасе перед безумным королём. Никто больше не смел открыто демонстрировать свои способности, и хотя прямого закона о запрете магии не было, страх перед шпионами Элдергарда нависал над ними удушливой угрозой.

Астрид запретили рассказывать о том, что магов похищали даже в Эринбурге, но она подслушивала разговоры совета, пока Мишель не поймала её с поличным. О, это был тот ещё скандал с часовой лекцией о том, что принцессе не пристало вести себя подобно дикарке. Но Астрид было плевать, если дело касалось её народа. И её магов. Их дальнейшая судьба оставалась загадкой, которую никак не удавалось связать с Рэндаллом и его отрядом истребителей магов.

И с каждым годом напряжение между некогда враждующими королевствами продолжало расти, не способствуя установлению доверительных отношений. Предавшие однажды предадут и дважды. Так думала Астрид, и будь её воля она бы никогда в жизни не села бы за один стол с королём Элдергарда. И уж тем более не породнилась бы с ним.

Будь её воля… Которой не было.

На ночь они остановились в небольшом городке близ столицы. Им пришлось свернуть с главной дороги, рискуя потерять колёса в сгустившихся сумерках, потому что ямы здесь встречались на каждом шагу. Сам же город оказался унылым и серым, пожалуй, как и всё в Элдергарде.

Обнесённый высоким частоколом, он встретил гостей длинной главной улицей, за которой виднелось сумбурное нагромождение домов. Словно много лет назад здесь поставили в ряд с десяток жилищ, и только потом решили облагородить это место, выстроив вокруг остальные дома. Не было ни деревьев, ни садов, ни водоёмов. Единственным, что привлекало внимание, была нависающая над низкими крышами часовня. И то только потому, что она была сделана из камня, в отличие от остальных построек.

Астрид практически сразу потеряла к городку всякий интерес, мечтая поскорее добраться до кровати и уснуть. Зато местные жители, напротив, узнав в богато одетой женщине сестру своего короля, а ныне и королеву Эринбурга, окружили их вниманием, оказывая самый радушный приём, на который были способны.

Им выделили с десяток домов, выстроенных по периметру квадрата, с собственным внутренним двором. Правда, Астрид это больше напоминало изоляцию от остального мира, словно они были прокажёнными, которым нельзя было пересекаться с местным населением. Вслух она, конечно же, этого не сказала. Хватало и того, что их не пытались убить, да в придачу ещё и снабдили припасами. Хотя, судя по убранству городка, богатством жители не отличались, и даже такая помощь могла стоить кому-то жизни.

Больше всего пугало то, с каким раболепием горожане приветствовали Мишель, низко опустив головы и не смея поднять глаз. Кров и пища появились у них буквально за полчаса, но Астрид не могла отделаться от мысли, что не будь Мишель сестрой короля — приём был бы совсем другим. Местный глава — худой мужчина в скромном льняном сюртуке — заискивающе скакал перед ней, пряча испуганный взгляд, до тех пор, пока Мишель не разрешила ему удалиться, скупо поблагодарив за помощь.

И снова такой разительный контраст…

Подданные Эринбурга не боялись своих правителей — они их уважали. И это стоило намного больше слепого повиновения. Отец всегда говорил, что нужно завоевать уважение своего народа, дать ему выбор, а не покорять, словно диких животных. Элдергард, очевидно, считал иначе. И чем дольше Астрид находилась здесь, тем яснее понимала, что рассказы о жестокости Рэнделла — чистая правда. Может быть, даже разбавленная милосердием, чтобы не пугать своей уродливой истиной. А ведь они ещё даже не добрались до столицы.

— Тебе надо поесть.

Астрид настолько погрузилась в себя, что даже не услышала чужих шагов. Вздрогнув от неожиданности, она подняла растерянный взгляд, и на неё тут же обрушился гул голосов. Придворные смеялись у разожжённых во дворе костров, стучали ложками о посуду, уплетая горячий ужин, и несли откровенный бред. Где-то вдалеке ржали лошади, уставшие после долгой дороги, а меж домов, завывая, блуждал вечерний ветер.

На деревянном стуле напротив сидела женщина в годах. Свет от огня непоседливо скакал по её лицу, по простому льняному платьицу и седым волосам, собранным в скромный пучок. Морщины давно коснулись её кожи, особенно заметно отпечатавшись у глаз и губ из-за частых улыбок, но не испортили природной, мягкой красоты. Матильда была доброй, понимающей и заботливой. Но вместе с тем умела быть строгой и непреклонной, когда требовалось. Например, как сейчас. Нахмурив брови, она почти насильно впихнула плошку с едой в руки Астрид, пресекая на корню любые попытки ослушаться.

Пришлось подчиниться. Особенно когда желудок недовольно заурчал, отчаянно протестуя против голодовки. Пахло волшебно, или Астрид просто была до ужаса голодна. Сегодня с утра она из вредности пропустила завтрак, но откуда ей было знать, что на обед они и вовсе решат не останавливаться, чтобы успеть добраться до города к сумеркам?

— Ешь, Астрид, хватит мучаться. Принцессе не пристало голодать вот так, — заворчала Мати, заботливо коснувшись её руки.

Астрид почувствовала, как защипало глаза. В последнее время нежность Матильды болью отдавалась где-то в груди. Казалось, что она последний человек в мире, кому ещё можно было по-настоящему довериться. От этого было больно. Больно и как-то по-детски обидно…

Не позволив слезам снова взять над собой верх, Астрид зажмурилась и зачерпнула ложкой кашу. Это оказалось настолько вкусно, что она чуть не замычала от удовольствия. Накинувшись на еду, как в последний раз в жизни, Астрид даже не поняла, как обожгла себе язык. Это привело ее в чувство, заставив вспомнить, что она не одна.

Ко всем своим прочим достижениям не хватало ещё, чтобы её сочли за какую-нибудь дикарку. С одной стороны, может и хорошо, если её посчитают невоспитанной девицей, недостойной их драгоценного наследника… А с другой — Мишель ясно дала понять, что даже это не спасёт её от свадьбы.

Аппетит мгновенно пропал. Астрид отставила плошку на землю, приняла платок из рук Матильды и, стерев с губ остатки пищи, упёрлась невидящим взглядом в костёр. Смотреть в глаза кормилицы почему-то совсем не хотелось.

— Так и будешь молчать? — голос Матильды был до щемящего чувства в груди печальным, словно Астрид умирала у нее на глазах, а она ничего не могла с этим сделать.

Впрочем, это было не так уж далеко от правды…

— Если начну говорить — обязательно сболтну лишнего, — призналась Астрид, поправив съехавшую с плеч шкуру.

Погода здесь сильно отличалась от Эринбурга. По ночам было особенно ветрено и холодно, даже несмотря на середину весны. Только утолив свой голод, Астрид заметила, что Матильда сидит в одном тонком платьице, грея у огня руки.

Стало стыдно. Как она не увидела этого раньше? Порой она была той еще эгоисткой, слишком поглощённой собственной гордостью и обидами. Но на смену стыду очень быстро пришла злость. Это была глупая черта, от которой всё никак не получалось избавиться, однако только так Астрид умела защищаться.

Ещё в Эринбурге, будучи маленькой, она выпрашивала у отца крупные суммы, чтобы сделать Матильде дорогие подарки на дни рождения. Будь то богатые шкуры, изящные платья или увесистые украшения, усыпанные королевскими самоцветами. Но Мати, скромная по своей натуре, даже в статусе кормилицы принцессы чаще всего лишь прятала подарки в свой сундук, улыбалась и благодарно обнимала маленькую проказницу. С возрастом это начало раздражать. Матильда заменила ей мать, которую Астрид почти не помнила. Она была достойна самого лучшего, а по итогу делала всё, чтобы Астрид ни в чём не нуждалась, но никогда не думала о себе.

— Почему ты в одном платье? — хмуро заметила Астрид, и Мати спрятала взгляд, сделав вид, что увлечена игрой пламени.

— Я укладывала Лукаса спать и…

— О, можешь не продолжать! — резко перебила её Астрид, едва сдержавшись, чтобы не вскочить с места и не убежать в дом.

Остаться заставило лишь уважение, а потом снова пришло чувство вины. Астрид вела себя глупо, когда речь заходила о Лукасе, но ничего не могла с собой поделать. Милый, забавный мальчишка… Ещё пару месяцев назад они носились по коридорам замка, и она умилялась заливистому смеху и детской любознательности.

Всё изменила одна новость: весть о её скорой свадьбе.

Этого оказалось вполне достаточно, чтобы Лукас из любимого младшего брата превратился в соперника, должного в будущем занять её трон. Это была не его вина, но пока эта мысль всё ещё отдавалась болью в груди, мешая воспринимать его как прежде. Астрид нужно было время всё принять. А потом она не увидит брата до его восхождения на престол в лучшем случае. К тому моменту они уже забудут друг друга, и прежняя привязанность сотрётся из памяти, оставшись лёгким, трепетным воспоминанием.

Может, и к лучшему, что она избегала его в этой поездке: мысль о скором прощании причиняла ей невыносимую боль.

— Астрид… Он же ребёнок, — с укором напомнила Матильда, и Астрид захотелось провалиться сквозь землю от стыда.

Её горячность и язык всегда летели впереди разума. Она спрятала покрасневшее лицо за светлыми локонами волос и устало пожала плечами.

— Не будем об этом. Просто возьми шкуру из моего сундука и не мерзни.

— Ты не хочешь увидеться с ним перед…

— Нет! — снова перебила Астрид и на этот раз не выдержала, порывисто вскочив с места. Сердце кольнуло уже привычной болью. Увидеть брата сейчас было бы сродни смерти. — Я устала. Пойду спать.

— Сядь на место, упрямица, и говори прямо. Эта злость скоро проест в тебе дыру, — спокойно ответила Матильда, и её размеренный, тихий голос не позволил ослушаться.

Астрид опустилась обратно на стул.

— Лукас скучает по тебе. Всю дорогу спрашивал, как ты, почему не приходишь к нему. Ты должна набраться храбрости и попрощаться с ним, как настоящая королева.

— Я никогда не стану королевой, — возразила Астрид, с горечью качнув головой. — Кем я буду в Элдергарде? Ты же знаешь нравы короля, думаешь, его сын чем-то лучше? Моё слово ничего не будет значить. Об Эринбурге можно забыть…

— Не говори так! — горячо воскликнула Матильда и схватила её за руку, вынуждая посмотреть на себя. — Никогда не забывай о том, кто ты есть, Астрид. Ты — дочь Астора и Эленоры, принцесса Эринбурга и невеста будущего короля Элдергарда. В твоих силах всё изменить, принести мир в наши королевства. Я знаю тебя с самого детства и ни за что не поверю, что ты позволишь сделать из себя марионетку в тени своего мужа.

— Не думаю, что от моих слов будет много толку, — равнодушно пожала плечами Астрид.

По двору разнёсся заливистый смех придворных, что сидели у соседнего костра. Астрид недовольно обернулась. Две фрейлины и молодой лорд, отправившийся в Элдергард, чтобы повидать мир. Казалось, что даже они уже смеются над ней.

На деле же придворные лишь обсуждали какие-то глупости и смеялись. В глубине души Астрид понимала, что сама настроила себя против всего мира, но ничего не могла с этим поделать. Иногда так хотелось просто пожалеть себя, пока противный голос в голове не заскрипит о том, что ты должен быть сильным. Но в конце концов, как долго можно быть сильным? Рано или поздно она непременно даст слабину, и что тогда?..

Поднявшись с места, Матильда подошла ближе и ласково убрала со лба воспитанницы непослушные пряди волос. Астрид вздрогнула от прикосновения ледяных пальцев. Снова захотелось возмутиться беспечности Мати, но слова так и застряли в горле, осев внутри стеклянной крошкой. Матильда встала за её спину и принялась заплетать волосы в косу.

Глаза снова защипало, а в горле встал горький, странный ком. Астрид так хотелось верить, что даже если весь мир отвернётся от неё, с ней всё равно останется Мати, заменившая ей сначала мать, а затем и всю семью.

— Не сразу, моя милая девочка, — продолжила кормилица, как всегда тонко ощущая настрой воспитанницы. — Но в твоих силах всё изменить. Доказать, что тебя нужно слушать и слышать. И я верю, что ты с этим прекрасно справишься. Ведь ты особенная.

— Они убьют меня, если…

— Тише, — предупреждающе шикнула Мати, и Астрид не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что она заговорщически улыбается, продолжая плести ей косу. — Ты сумеешь очаровать принца своей загадкой. У тебя должны быть козыри в рукаве, и тогда ты непременно победишь.

— А если я не хочу никого очаровывать? Если я просто хочу править Эринбургом, а не этой выжженной, забытой солнцем землёй? — сухо спросила Астрид.

— То, что твоё по праву, всегда тебя найдёт, — с этими словами Матильда доплела ей косу и оставила на затылке нежный поцелуй. — А теперь тебе надо отдохнуть, милая. Завтра тяжёлый день.

Астрид на автомате кивнула, больше не проронив ни слова. Матильда ушла. По спине побежали мурашки при мысли о завтрашнем дне, а внутри зацарапался страх неизвестности. Астрид мечтала хотя бы о доли той уверенности, с которой Мати говорила о ней. Потому что на самом деле Астрид рисковала многим больше, чем свободой. Она рисковала жизнью, и прекрасно это осознавала.

Придворные постепенно расходились по домам, продолжая разговоры о предстоящем пире и тёплой ванной. Астрид уже даже не разбирала их слов, улавливая только общую суть, не особо изменившуюся с начала вечера. Где-то вдалеке раздавался голос Мишель, зачитывающий последние приказы к завтрашней поездке. И даже это уже не вызвало у Астрид прежней злости. Возможно, она просто смирилась. Или слишком устала, чтобы тратить остатки сил на бессмысленную злобу.

Неожиданный порыв ветра заставил её съёжиться от холода и плотнее укутаться в меха. Пламя костра ещё причудливее изогнулось в загадочном первобытном танце, и Астрид невольно подумала о том, что они с ним очень похожи: импульсивные, резкие, мечущиеся в разные стороны, словно звери в клетке. Они оба были ограничены в своих действиях. Она не могла покинуть этот двор, а пламя — вырваться за пределы костра.

Астрид хотела бы перекинуться на ближайшие дома, расправить крылья, сжечь дотла терзающие душу сомнения и страх. Хотела бы хоть на минутку повидаться с отцом, спросить у него совета. Ведь он всегда знал, как будет лучше. Он не колебался — он делал, смело шагая вперёд. Интересно, она всегда была такой? Или в ней что-то сломалось после его смерти? Хотя даже если и сломалось — чинить уже было поздно.

С этими мыслями Астрид поднялась на ноги и бегло оглядела опустевший двор, заметив парочку горожан, будто случайно проходящих мимо. Они с интересом разглядывали её, словно она была какой-то невиданной зверушкой, но поняв, что их обнаружили, тут же опустили головы и ускорили шаг. Астрид снова почувствовала себя здесь до ужаса чужой и неправильной и поспешила скрыться в доме.

Внутри горел огонь, чертыхаясь в грубо сколоченном камине и отбрасывая на стены мрачные тени. Они тянулись к Астрид когтистыми лапами, норовя утащить её в свой холодный, тёмный мир. Дом казался ей враждебным и неуютным: маленьким, тёмным и сухо обставленным. Однако дело было далеко не в обстановке и мебели, а в самом Элдергарде.

Странно, что в городе близ столицы была такая бедная, аскетичная жизнь. В сравнении с Эринбургом, где всё пестрило лёгкой, непринуждённой атмосферой и разноцветными домами, такой явный контраст сразу бросался в глаза. Словно на всё это здесь был строгий запрет. Хотелось взять в руки кисть и раскрасить это место в яркие цвета, чтобы хоть как-то заглушить болезненную тоску по дому.

Но несмотря на скудную обстановку и темень, в доме было чисто и тепло. Разумеется, небольшая гостиная — она же кухня — и маленькая спаленка, виднеющаяся из-за приоткрытой двери в конце комнаты, не могли впечатлить Астрид после роскошного замка в Эринбурге, где даже простой камин был выполнен как произведение искусства. Однако жаловаться не приходилось.

Во-первых, было некому. Ей отвели отдельный дом без слуг, словно специально оставив в полном одиночестве в надежде на верные мысли. Или в наказание, что было уже больше похоже на правду. Во-вторых, Астрид не привыкла жаловаться. Несмотря на все свои недостатки, она никогда не капризничала по поводу недостаточно роскошного наряда, остывшего ужина или скудно обставленной комнаты. Её с детства учили тому, что она должна быть сильной и решительной, способной взять всё в свои руки и преодолеть любую проблему, возникшую на пути. Будь то внезапно порванное платье или зверь в лесу.

Отец научил Астрид защищаться: держать в руках меч, охотиться из лука и колко отвечать особо настойчивым придворным, не заботясь о мозолях на нежных руках и привычных образах кротких принцесс. Он научил её ориентироваться в лесу и скрываться от любопытных глаз в тронном зале. Матильда показала, как самой заботиться о себе: зашивать платья, укладывать волосы и улыбаться, даже если очень хочется плакать или кричать. В большинстве случаев за Астрид всё равно ухаживали служанки, но она, в отличие от изнеженных дворцами аристократок, могла позаботиться о себе самостоятельно в случае надобности.

И теперь, сидя в чужом доме за сотни километров от родного королевства в полном одиночестве со страхом предстоящего, Астрид начинала понимать всю полезность подаренных ей знаний. Словно они знали, что однажды наступит тот день, когда…

— Нет, — едва слышно выдохнула она, непроизвольно сжав кулаки от досады.

«Нет!» — мысленно повторила она, запретив себе даже думать об этом. Никто не мог знать, что отец умрёт, а на трон сядет Мишель, решив избавиться от неё.

Астрид скинула с плеч шкуру, перекинув её через спинку стула, и пошла в спальню, на ходу развязывая многочисленные шнурки на корсете платья. Хватит с неё мрачных мыслей на сегодня. Надо выспаться…

Комната за дверью оказалась такой же серой и невзрачной, как и весь дом. Принесённый из кареты сундук с изображением оленя в зелёном сказочном лесу и изящными позолоченными ручками казался насмешкой в бедности чужих стен. Спешно скинув с себя платье, Астрид осталась в одной сорочке и забралась в кровать, укрываясь тонким одеялом с головой. Она прикрыла глаза в ожидании, когда рой мыслей зажужжит в сознании, не позволяя ей заснуть. Но этого не произошло. В голове зазвенела такая нужная сейчас пустота.

***

Тяжёлые шаги эхом отражались от каменных стен. Они заполняли собой всё пространство и пригвождали к земле неведомой силой. Подобно мрачной древней песне, предвещающей смерть, неприятно гремели чужие доспехи. Было так холодно, что в жилах стыла кровь. Даже пошевелиться было тяжело: неудобное узкое платье сковывало собой все движения, а корона болезненно давила на голову, словно специально вылитая из тяжелого металла в вечном напоминании о своей ноше.

Астрид безучастно смотрела на мужчину в оборванной одежде, едва прикрывающей кровоточащие раны на груди и ногах. Это было отвратительным зрелищем, но что-то мешало ей отвести взгляд. Она ненавидела жестокость, но продолжала смотреть на то, как стражник, не скрывая удовольствия, сильно встряхивает мужчину за плечо, бросая его к подножию тронов.

Лицо несчастного исказила боль, и он поднял на неё умоляющий взгляд, полный слёз. Сердце сжалось до невообразимо маленьких размеров, готовое разорваться на куски. Астрид хотела, чтобы это случилось на самом деле, потому что смотреть на чужие страдания было невыносимо.

Чей-то холодный, незнакомый голос равнодушно бросил:

— Казнить.

— Нет! — отчаянно закричал мужчина.

Астрид хотела зажать себе уши и не слышать душераздирающего крика, но ладони словно приросли к холодным подлокотникам трона.

— Пощадите! Я ни в чём не виноват! Просто выслушайте! Умоляю!!!

— Сейчас же, — вновь произнёс равнодушный голос, пробираясь под кожу и замораживая собой всё внутри.

Стражник сделал к мужчине шаг. Снова загрохотали доспехи. Астрид собралась закричать и остановить это безумие, поручившись за несчастного, но из горла не вырвалось ни звука. Она с ужасом поняла, что не может разомкнуть губ, и в тот же миг её ладони, прилипшие к трону, наконец подчинились ей. Астрид прикоснулась к своему горлу — странному, словно изрезанному десятками порезов, положила пальцы на губы и замерла, неверяще водя по неровным, грубым швам. Тело прострелила яркая вспышка боли, будто до сознания только сейчас дошло всё произошедшее. От невыносимой агонии, сжигающей собой изнутри, хотелось вопить и плакать. Но единственное, что оставалось — в панике водить по лицу. Изуродованному и чужому…

Астрид видела, как стражник занёс свой меч, потому что по-прежнему не могла отвести взгляд. Как размахнулся для удара. Как отлетела голова несчастного, отделившись от тела.

Боги… За что?..

Астрид зажмурилась ровно в тот момент, когда красный фонтан крови брызнул во все стороны. Кто-то схватил её под руки, сильно встряхнул, заставив распахнуть глаза, и без церемоний пихнул вперёд, прямо к ногам сидящего на троне. Она задрожала. То ли от холода, пробравшегося в самую душу, то ли от страха, сковавшего тело. Она упорно смотрела на каменные ступени перед собой, потому что отчаянно не желала знать, что за монстр мог сотворить такое. Её схватили за подбородок холодной рукой, облачённой в латные рукавицы, и грубо вздёрнули вверх, заставляя взглянуть страху в глаза.

Темноволосый мужчина презрительно смотрел на неё с трона, кривя губы в мстительной улыбке. Его лицо можно было бы назвать красивым, почти идеальным: волевой подбородок, острые скулы, аккуратный правильный нос и бледная аристократичная кожа, выгодно выделяющая тёмные, неестественно тёмные глаза. Они и портили всю красоту, выдавая непроглядную тьму хозяина с головой. Астрид казалось, что в них пляшет сам Форас. Они прожигали её насквозь, смотрели в самую суть и сводили с ума от страха. Мужчине даже не нужно было разлеплять губ, чтобы человек понимал свой приговор. Всё говорил его взгляд, не знающий никакого иного, кроме смерти.

— Обещаю, скоро мы снова будем вместе, — уверенно усмехнулся он, и Астрид почувствовала холод лезвия на своей шее.

Не было больше никакой уверенности в завтрашнем дне, не было мечтаний или надежд сделать мир лучше. Был только страх, пробирающий до костей, вопящий изнутри и заставляющий дрожать колени. А ещё отчаянное желание жить.

Лезвие надавило сильнее, и из горла Астрид наконец вырвался крик:

— Никогда!

***

Астрид продолжала кричать. Точнее, она проснулась от собственного крика и внезапной боли, машинально хватаясь за горло. Её пальцы заскользили по чему-то мокрому, усиливая неконтролируемый приступ животной паники, пока не пришло спасительное осознание: пот… Она вздрогнула, прекратила кричать и коснулась губ, на всякий случай проверяя их целостность.

Всё хорошо… Просто сон… Ужасный, ужасный сон…

Астрид обнаружила себя на полу в ворохе одеяла. Теперь понятно, откуда пришла боль. Резко сев, она обхватила свои колени руками и нервно оглянулась по сторонам. Просто перенервничала… Она просто перенервничала. Нафантазировала себе всякого. Такие сны — это естественно, когда почти месяц живёшь в напряжении и неизвестности. Она успокаивала себя этими словами, но беспокойство всё равно царапалось изнутри, сжимая внутренности в хаотичный, уродливый ком.

Дрожащие пальцы коснулись загривка в попытке снять липкое напряжение, сковавшее тело, размяли затёкшие мышцы, прошлись массирующими движениями по мокрой от пота коже, но тщетно… Предчувствие чего-то нехорошего не желало уходить, словно всё её естество вопило: «Завтра ты умрёшь. Умрёшь в Элдергарде от рук короля. Непременно умрёшь!». И этот мысленный крик, ничем не подкреплённый, кроме внутренней тревоги, занимал все её мысли.

Камин давно потух, и светом служила лишь серебристая полоска луны, пробивающаяся сквозь задёрнутые шторы. Тьма давила со всех сторон, мешала сделать вдох и вкупе с нарастающим беспокойством просто сводила с ума. Астрид не выдержала. Вскочила на ноги, понимая, что больше не может оставаться в этом доме. В этом королевстве, наполненном удушливой тьмой и сырой безликостью. Она бросилась к сундуку, не обращая внимания на то, что его крышка с шумом ударилась о стену дома. Торопливо и нервно она принялась копаться в аккуратно сложенных вещах, превращая их в хаотичный ворох тканей.

Наконец её пальцы упёрлись во что-то твёрдое, и Астрид с облегчённым вздохом выудила из сундука колчан со стрелами. Кожа с тиснённым гербом Эринбурга приятно холодила руку. Она осторожно провела ладонью по оперению стрел, наслаждаясь лёгким ощущением щекотки, и, отложив колчан в сторону, потянулась за луком. Ей запретили брать с собой оружие, потому что принцессе негоже было таскать с собой мужские игрушки. Матильда убеждала её в том, что рядом всегда будет верная охрана и защищаться не придётся. Но откуда ей знать, кому ещё можно было доверять?

Лук дарил призрачное чувство безопасности. Но этого по-прежнему было мало. Астрид закрепила на оружии тетиву и достала из сундука рубашку с брюками, зная, что больше не уснёт. В голову пришла абсолютно дикая мысль. В замке короля её ждала не жизнь, а настоящая преисподняя. Её казнь была вопросом времени, и никакая вера Матильды не поможет ей заставить наследного принца и короля считаться с её мнением. Может быть, поначалу она и сойдёт за молчаливое украшение, но затем… Воспоминания о сне снова заставили вздрогнуть.

Решение принялось быстрее, чем мозг начал обдумывать возможные последствия. Астрид готова была пойти на что угодно, лишь бы избежать ненавистной свадьбы. Даже если её поймают. Даже если убьют — это хотя бы будет её выбор, а не приказ безумного тирана. Охота с отцом многому её научила. Так что до этапа, где её хватают и убивают, у неё был шанс сбежать. Она найдёт союзников, армию и придёт под стены Эринбурга, заставив Мишель сдаться и освободить её законное место.

Мечтательный план выглядел опасно заманчивым, пусть и абсолютно безумным. Астрид намеренно не думала о сложностях, чтобы не дать страху просочиться в душу. Скрутив одежду, она подложила её под одеяло, чтобы в случае чего ни у кого не возникло сомнений, что маленькая капризная принцесса просто решила поспать подольше. Натянув вместо аккуратных туфелек, что непременно бы стесняли движения и выдавали её шаги, кожаные сапоги, Астрид покинула дом, закрепив за спиной лук и колчан со стрелами.

Сердце загнанно билось внутри. Мозг вопил, что есть сил, о безумстве затеи, но она упрямо его не слушала, внимательно оглядывая пустой двор, соединяющий дома, выделенные для делегации из Эринбурга. Придворные спали, видя во снах тёплую ванную и богатый пир в честь её помолвки. От их низменных желаний в горле вставал тошнотворный комок. Интересно, Мишель специально окружила себя идиотами, не заботящимися ни о чём, кроме балов и веселий?

Пока отец был жив, двор Эринбурга состоял из самых верных поданных, всем сердцем горящих за благополучие королевства и готовых отдать жизнь за его безопасность. А теперь эти напыщенные индюки были лишь жалким подобием некогда преданного двора. Всего пять лет… И этого хватило, чтобы великое королевство превратилось в жалкую тень своего прошлого. Возможно, упадок Эринбурга начался задолго до этого. Например, в тот момент, когда Рэндалл протянул свои лапы к их магам.

Тихой тенью Астрид скользнула вдоль дома, вспоминая дорогу из города. Нужно было пройти не меньше пяти улиц, чтобы оказаться у главных ворот. Пытаться перелезть через высокий частокол не было смысла — Астрид отсюда видела, как горят на стенах огни факелов. Стража дежурила день и ночь. У главных ворот охраны тоже будет немало. Придётся отвлекать. Только вот как?

Астрид пожалела, что не следила за дорогой внимательнее, но кто же знал, что она отчается настолько, что решится на побег? Ей крупно повезёт, если удастся найти лошадь. При всём своём желании далеко пешком она не уйдёт, а её так или иначе хватятся.

Пригнувшись, Астрид перебежала к другому дому, и Матильда с Лукасом остались позади. Эта мысль, такая неуместная и болезненная сейчас, заставила её замереть, приникнув к холодному дереву стены. Астрид прикрыла глаза, борясь с чувством вины. Она даже не попрощалась. Но будь иначе, Матильда никогда бы не позволила ей свершить задуманное. Она слишком переживала за неё. И слишком в неё верила. А Лукас… Лукас бы непременно разрыдался, сначала высказав ей всё, что о ней думает, за холодную стену, что она построила между ними за последний месяц, а потом вцепился бы в неё своими крохотными ручонками, пока на его плач не сбежалась бы половина двора.

Нет. Этого Астрид допустить не могла. К тому же Лукасу в любом случае пришлось бы смириться с их расставанием, а Матильде… Матильде разочароваться в ней. Она была уверена, что без неё им будет намного лучше и спокойнее. В конце концов, это не первая её безумная выходка и далеко не последняя. Уж лучше сохранить в их памяти хорошие воспоминания о себе, чем увидеть разочарование в глазах.

Сделав глубокий вдох, Астрид двинулась дальше, оставляя всю боль и сомнения позади. Она знала, что это далеко не самый сложный выбор, что ждал её впереди. Протиснувшись в узкий переулок между домами, Астрид обошла лужу грязи и заметила в конце главную улицу. Она, как спасительный маяк, мелькала впереди тёплым светом свободы. Но что-то было не так…

Астрид резко замерла, сделала шаг назад и нырнула за высокую поленницу у одной из дверей, едва успев сбросить с плеч длинный лук. Главная улица вспыхнула ярким светом факелов, за которыми последовали приглушённые голоса. Осторожно выглянув из-за укрытия, она заметила, как в переулок бесцеремонно затолкали мужчину. Загремели доспехи, разгоняя по телу дрожь страха от неуместных воспоминаний о сне. Не время бояться…

Мужчину с силой толкнули в грудь, и он, не удержавшись на ногах, упал прямо в грязь, с неприятным звуком разбрызгивая вокруг себя мокрую землю. Стража громко захохотала, откровенно упиваясь вседозволенностью.

Ублюдки! Астрид пришлось сжать зубы, чтобы не закричать это вслух.

— Ты же знаешь, что положено за нарушение комендантского часа? — угомонив свой смех, спросил один из стражников и шагнул к мужчине. — Или совсем память отшибло после наказания пару дней назад?

Астрид нахмурилась. Комендантский час и наказания? А чего ещё она ждала от Элдергарда… Только вот зачем ограничивать передвижения жителей после наступления темноты и почему об этом не сказали им?

— Моя дочь… — взмолился мужчина, даже не пытаясь подняться на ноги. — Моя дочь при смерти! Мне прилетел голубь с посланием от лекаря, я должен…

— Ты должен сидеть дома! — рявкнул стражник, без капли сочувствия оборвав речь несчастного. — Люди умирают каждый день, чем ты сделал ей лучше, что вместо одной смерти подаришь Аманте целых две?!

— Делайте со мной что хотите, — бесстрашно согласился мужчина. — Но позвольте увидеться с дочерью… Я не переживу, если…

Не дослушав, стражник размахнулся и ударил мужчину наотмашь. Грохот его доспехов заглушил болезненный стон. Астрид подавила в себе крик ужаса, спрятавшись обратно за поленницу, и, зажмурившись, привалилась плечом к стене. Перед глазами ярко запечатлелся образ мужчины, чья голова безвольно откинулась в сторону. Её затрясло от омерзения и жестокости. Так быть не может, не должно… Проклятый Элдергард!

Снова послышался весёлый гогот стражников, а сквозь него… Астрид вдруг услышала тихий, знакомый голос, которого точно не должно было быть здесь:

— Асти…

Открыв глаза, она в ужасе уставилась на маленькую фигурку, застывшую в паре шагов от неё. Нет, не видение — реальность. Внутренности полоснуло волной страха и холода, ведь перед ней стоял Лукас…

Ох, ну и дрянь! Местная стража не станет разбираться, кто шастает по городу после отбоя. Если их поймают — с нынешними нравами они, скорее всего, даже не доживут до рассвета. Астрид могла поставить под угрозу себя, но не Лукаса. Не это маленькое, наивное существо, последовавшее за ней. Какие бы планы не строила на него Мишель, он оставался её братом. Которого она искренне любила…

Медленно, мучительно медленно, Астрид подняла руку вверх и приложила указательный палец к губам. Лукас смотрел на неё в ответ абсолютно растерянным взглядом, не понимая, почему они должны играть в молчанку именно сейчас. Он не видел всего происходящего в конце переулка. Пригнувшись, Астрид сделала осторожный шаг навстречу, и теперь её сердце не то что бешено стучало внутри — оно буквально колотилось о рёбра, норовя пробить собой все кости.

Боги… Их заметят. Их точно заметят, и тогда всему конец. Глупый, маленький Лукас! Ну зачем же он пошёл за ней?!

Оставался один шаг, как вдруг за спиной раздался грохот доспехов. Астрид бросилась вперёд, обхватила брата руками и прижалась к стене, моля всех Богов, чтобы их не заметили. Лукас испуганно охнул, но она успела накрыть его рот ладонью, заглушая все звуки. Переулок погрузился в звенящую тишину. Сердце стучало уже где-то в горле. Секунды растянулись в тягучую вечность, пока напряжение не достигло предела, превратившись в тонкую, натянутую тетиву.

— Показалось, что там…

— Крысы в переулках, — грубо прервал напарника второй стражник, судя по звуку закидывая на плечо обмякшее тело мужчины. — Пойдём. С утра придётся ехать в столицу. Хочу выспаться.

Астрид медленно, осторожно выдохнула, потому что лёгкие начало жечь от недостатка кислорода. Сколько она не дышала? Грудь Лукаса испуганно вздымалась под её руками, и она прижалась губами к тёмным волосам в успокаивающем поцелуе. Это помогло. Он расслабился, доверяя ей свою жизнь, и это подарило крохотную надежду на спасение. Астрид не могла его подвести.

Переулок погрузился во тьму. Свет факелов поплыл дальше по главной улице, унося с собой тяжёлые шаги стражников и тело мужчины. Ещё немного, и… Даже думать об этом не хотелось! Астрид мелко трясло. То ли от страха, то ли от отвращения к Элдергарду, погрязшему в жестокости и варварских законах. Что вообще здесь происходило?!

Лукас замычал в её ладонь, и это привело Астрид в чувства. Она была не одна, а значит, бояться было нельзя. Потому что её восьмилетний брат едва ли доберётся до дома самостоятельно, не наткнувшись на стражников. А ещё абсолютно точно не сможет сохранить её вылазку втайне из-за детской наивности, выдав матери всё как есть.

На место страха очень быстро пришла злость. Астрид любила Лукаса ровно так же, как ненавидела его мать и положение дел. Всё могло быть иначе… Но, увы, всё так, как есть сейчас. Она разжала ладонь и ослабила хватку, позволив Лукасу вывернуться и испуганно обернуться на неё.

— Асти, что…

— Зачем пошёл за мной? — перебив брата, недовольно цокнула Астрид, поднявшись на ноги.

Сейчас даже милое прозвище, придуманное Лукасом в детстве, когда он не мог выговорить её полного имени, не вызывало ничего, кроме раздражения. От строгого взгляда сестры он сразу растерялся и принялся сбивчиво тараторить:

— Мне приснился плохой сон, и я не смог заснуть, — его пальцы нервно цеплялись за края льняной рубашки, как и каждый раз, стоило ему почувствовать свою вину. — Я подумал, что приду к тебе и усну… Всегда ведь помогало! А ещё… Ещё… Я скучал по тебе, а ты всё не приходила и не приходила!

Астрид прикрыла глаза, борясь с уже знакомым горьким комком, подступившим к горлу. Слова брата ранили, вспарывали грудь и впивались в сердце болезненными осколками, но она всё равно заставила себя сохранить их в памяти, как что-то необъяснимо драгоценное. Он шёл за ней, ища утешения…

В Эринбурге Лукас всегда приходил к ней, когда ему снились кошмары. Потому что никто, кроме Астрид, не мог успокоить его волнений и страхов. Его старшая сестра, что всегда спасала его от ночных кошмаров, укрывая коконом любви, заботы и безопасности. В Эринбурге, но не здесь… Здесь Астрид тоже нужен был кто-то, кто сумел бы спасти её от кошмаров.

Она резко присела и сгребла Лукаса в объятья. На миг ей показалось, что всё стало как прежде. Что не было ни помолвки, ни Элдергарда, ни последнего месяца, изменившего её жизнь раз и навсегда.

— Я тоже скучала по тебе, Лукас, — выдохнула Астрид на грани слышимости, чувствуя спасительное тепло брата под ладонями. — Очень скучала… Прости, что не смогла быть рядом, когда приснился плохой сон.

— Ничего, Асти, — легко согласился Лукас, и она почувствовала его счастливую улыбку в волосах. — Это всего один сон, а ты всегда будешь рядом.

Сердце пропустило удар, чтобы вновь разлететься вдребезги где-то внутри.

Он ничего не знает…

Астрид рвано выдохнула, сильнее прижав брата к себе, и, проглотив комок в горле, с трудом выдавила:

— Конечно, Лукас. Конечно…

Заставив себя разжать руки и сохранить на лице улыбку, которая на самом деле ощущалась болезненным оскалом, Астрид подобрала с земли лук и закрепила его за спиной. Сказать брату правду она, конечно же, не отважилась. Пусть хотя бы он продолжит жить в их маленьком, безоблачном мире…

Сжав маленькую ладошку Лукаса в своей, Астрид вывела его из переулка. Стены домов давили на них со всех сторон, подгоняя своей неприветливостью. Даже воздух здесь был пропитан чем-то неприятным и напряжённым, отливая металлическим привкусом крови. Но Астрид уже не понимала, где правда, а где фантазии, навеянные её упрямой ненавистью к Элдергарду. Подняв голову, она посмотрела на тёмно-серое небо без звёзд, оставивших вместо себя в карауле одинокую луну. Она уже клонилась к горизонту, где разливалась тонкая полоска света, мечтая проклюнуться сквозь непроглядную тьму.

Рассвет…

Астрид опоздала. Эта мысль обожгла безысходностью, заставив непроизвольно сжать ладони. Лукас вскинул на неё встревоженный взгляд, но она успела отвернуться, смахивая со щеки непрошеную слезу. Снова слабость… Снова стыд. Будь она немного решительнее. Будь немного смелее и увереннее в себе…

До знакомых домов они добрались без происшествий, и это можно было назвать настоящим везением. Пока они крались вдоль стен, кто-то из эринбургской знати сладко спал в своей кровати, даже не представляя, что совсем недавно юной принцессе почти удалось сбежать. Астрид не нравилось слово «почти», но в последнее время оно всё чаще описывало все её попытки исправить что-либо…

— А что тебе снилось? — вдруг спросила она, потому что перед глазами ярко вспыхнули воспоминания о собственном кошмаре.

— Замок, ты и…

— Как всё это понимать?!

Договорить Лукас не успел. Громкий голос застал их врасплох, и от неожиданности Астрид вздрогнула. Недолго же длилось их везение…

— Мамочка, прости! — воскликнул Лукас самым ангельским голосом и легонько сжал ладонь Астрид, молчаливо уговаривая предоставить этот разговор ему. И не то чтобы она была против. — Мне не спалось, и я хотел прогуляться. А Асти заметила меня и пошла за мной. Она спасла ме…

— Довольно, — строго оборвала его Мишель, и Лукас не посмел ослушаться, замолчав на полуслове. Конечно, она не поверила ни единому слову.

«Ну, по крайней мере, он попытался», — устало подумала Астрид, наблюдая за тем, как мачеха недовольно складывает руки на груди, скользя по ней внимательным взглядом.

— А ты почему не спала?

— Тоже хотела погулять, — бесцветным тоном ответила Астрид.

Какая разница, что говорить, если тебе всё равно не поверят? Но Мишель промолчала. Астрид ожидала чего угодно: криков, ударов, колких слов, но молчание оказалось последним в её списке, если не за его пределами. Мишель привлекла к себе сына и с нежностью погладила его по голове, пропустив сквозь пальцы тёмные кудри волос.

— Нянечки подняли тревогу. Все жутко испугались за тебя, Лукас. Ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать последствия своих рискованных желаний. Больше так не делай.

— Хорошо, мамочка! — кивнув для надёжности пару раз, Лукас доверчиво прижался ближе. — Только не наказывай Асти. Она правда хотела помочь!

— Не буду, Лукас, не буду, — устало согласилась Мишель и отстранила его от себя, вернув голосу строгость. — А теперь иди спать.

Когда дело касалось сына, Мишель из холодной, жестокой королевы в мгновение ока превращалась в любящую мать. В такие моменты она выглядела как простой человек, и Астрид ненавидела её чуть меньше, вспоминая о том, что ещё при жизни отца у них были тёплые, почти доверительные отношения. Когда между ними всё так разительно изменилось?

Лукас ушёл, кинув на Астрид прощальный взгляд, а она ещё долго смотрела ему вслед, мечтая обернуть время вспять и снова обнять брата.

— Спасибо, что защитила его, — прервав тишину, едва слышно произнесла Мишель.

Астрид подняла на неё напряжённый взгляд, ожидая подвоха. Интересно, это сарказм или искренняя благодарность? Хотя какая теперь разница… Гораздо сильнее её волновал другой вопрос, слишком назойливо крутящийся на языке, чтобы так и остаться невысказанным.

— Он не знает. Почему?

Мишель пожала плечами. Так непринуждённо и даже несколько растерянно, будто была не до конца уверена, что вообще стоит отвечать.

— Ему будет больно. Я же знаю, как он тебя любит, — собравшись с силами, выдохнула Мишель. Было видно, что слова давались ей с трудом. Она долго молчала прежде, чем снова продолжить. — И знаю, как ты любишь его. Но любовь всегда причиняет боль, запомни. Так будет лучше. Когда-нибудь ты поймёшь и…

На миг Астрид показалось, что перед ней стоит не Мишель, а кто-то совершенно другой. Её тон, её взгляд, её нервное движение, когда она устало коснулась переносицы: ничего больше не напоминало о той жесткой, волевой королеве, что отправила Астрид в чужое, неприветливое королевство с целью выдать замуж. Всего на миг, потому что уже в следующую секунду Мишель взяла себя в руки, расправив плечи и вернув лицу привычную холодность.

— Неважно, — безэмоционально отрезала она, сухо продолжив. — Очевидно, что ты пыталась сбежать, но вернулась, чтобы сопроводить Лукаса. Только поэтому я не стану воплощать своё обещание в жизнь. Переоденься. Через час мы выезжаем. Прими свою судьбу такой, какая она есть. И отдай уже этот чёртов лук! Ты принцесса, а не охотница!

Проигнорировав приказ, Астрид резко развернулась и чуть ли не бегом бросилась к дому. Злость мгновенно закипела в крови, застилая собой глаза. Мишель будто снова дала ей пощёчину, но ощущалось это гораздо болезненнее реальной.

Что творилось в голове у этой безумной женщины?! Почему когда-то она была милой, понимающей и способной, если не заменить ей мать, то хотя бы стать подругой, а теперь готова разрушить всю её жизнь? Почему Астрид всё ещё чувствовала в ней поддержку? И почему не могла ненавидеть её всей душой?

По легендам магов и людей

Аплодисменты становились невыносимо громкими, а вместе с ними в ложе росло гнетущее напряжение. Ещё секунда, и его можно было бы разрезать ножом, как сочный пирог. Заложив руки за спину, Эрина гордо выпрямилась в ожидании реакции совета, и она не заставила себя долго ждать:

— Посмотрите на неё! Я же говорила, что она давно сдалась. Она поддержит любое его решение и слова не скажет против!

Неправда. Это неправда…

Эрине стоило больших усилий сохранить на лице спокойствие. Она перевела на волшебницу, выкрикнувшую обвинение, безразличный взгляд и ответила:

— Моргана, должна ли я напомнить, кто первый из совета выступил за изгнание людей? И к чему всё это привело?

Недовольная ответным уколом, Моргана неприязненно скривилась и резко выступила вперёд. На её чёрно-красном кожаном доспехе в цвет фамильного герба блеснули драгоценные камни, ярко алые волосы возмущённо взметнулись вверх, но она прикусила губу и так и не решилась возразить, замерев напротив королевы. Тёмные маги… Взрывной характер, жажда крови и ярая ненависть к людям. Они были первыми, кто поддержал Элдвига в его идее господства над людьми.

— Я не этого хотела, — сокрушённо вздохнула Моргана, признавая своё поражение, и Эрина довольно хмыкнула в ответ.

— Рада это слышать.

Насколько же война утомила всех, если даже тёмные маги решили отступить от своего?

Несмотря на зудящее внутри беспокойство и путаницу в мыслях, Эрина чувствовала, как огонёк раздражения медленно разгорался внутри, затмевая собой всё остальное. Совет имел право злиться, не доверять и даже презирать её, но она всё ещё была их королевой. За свои ошибки она расплачивалась уже давно, но остальные почему-то забыли, что вина лежала на них всех поровну.

— Я никогда не поддерживала идеи Элдвига, — продолжила Эрина, обведя всех присутствующих внимательным взглядом. Привычная слабость никуда не ушла, но раздражение помогало ей держаться прямо. — Война уже идёт. И она будет не очередной, Ида. Все те из вас, кто боролся за изгнание людей, получили своё. Мы же в ответ — их ненависть и гнев. Поддержав это решение, вы своими руками подписали приговор на уничтожение нашего мира. Вы пошли против меня. Так скажи мне, Моргана, кто беспрекословно следовал его приказам?

— Элдвиг спятил! — рявкнула Моргана, и остальные маги поддержали её одобрительным гулом, в то время как толпа внизу рукоплескала идеям своего короля, что вещал со сцены обещания скорой расправы над людьми. — Он приведёт нас не к господству, а к вымиранию.

— Пойдём против короля — нас ждёт раскол, — пожав плечами, спокойно предупредила Эрина.

— Я присягала на верность тебе, а не королю Костяной долины! Тебя не было пять лет! Пять лет, Эрина!

Слова ударили не хуже пощёчины. Правдивые и справедливые, а оттого ещё более болезненные.

— Твоя верность — пустой звук, Моргана. Ты и твой народ пошёл против меня и моей воли при первой же возможности, — жёстко возразила Эрина, пряча отголоски боли за раздражённым взглядом. — Я прекрасно знаю, сколько лет меня не было. И я не для того собрала вместе магов, чтобы они развязали войну. Теперь вы хотите всё исправить, просто взяв назад своё решение? Не получится. Знайте, что, последовав за мной, о господстве над людьми вы можете забыть. Я не дам сделать их рабами, как и не дам больше крови магов проливаться за низменную жажду власти.

— Нам нужен мир, Эри, — вмешалась Ида, пока искры конфликта не переросли в настоящий пожар, и осторожно коснулась её руки. — Нам нужна наша королева. Мы все знаем, что в том пожаре…

— В том пожаре мы все что-то потеряли, — перебила Эрина, резко подняв руку вверх. Свободный рукав её платья очертил в воздухе возмущённую дугу. — Я не дам истории повториться вновь. Мой народ больше не станет страдать за чужие идеи. Захотите присоединиться — придётся согласиться с моими правилами.

Говорить о пожаре и лишениях Эрина не хотела. Как и прятаться от него и его последствий. Если остался хоть кто-то, кто хочет всё изменить — она должна была попытаться. Ценой раскола. Ценой их маленького хрупкого мира, лишь отдалённо напоминающего величие и радость, что были у них когда-то.

— Вот это больше похоже на нашу королеву, — криво усмехнулась Моргана, заставив себя склонить голову в знак уважения. — Нам надоело терять наших братьев на передовой. На границах с людьми на нас устроили настоящую охоту. С меня довольно.

Тёмные маги со своим нравом всегда признавали только силу. Они присоединились к союзу последними, потому что почувствовали угрозу. И во многом благодаря Элдвигу.

— Госпожа, остатки моих воинов останутся верными вам до последнего, — сделал шаг вперёд второй член совета — Бернард — и, в отличие от Морганы, низко поклонился, как того требовали правила.

Часть его магов стала хранителями — личной королевской гвардией, подчиняющейся королю и королеве, но часть по-прежнему оставалась независимым войском, охраняя границы Сапфирового берега и другие племена. В молодости Бернард развлекался набегами на соседние территории, пока не наткнулся на Морозный пик и не развязал с ним войну. Она длилась не одно десятилетие и привела к тому, что часть земель превратилась в безжизненные пустоши, а Сапфировый берег был почти стёрт с лица земли. Осознав глупость своего решения, Бернард отказался от войн и бессмысленных кровопролитий, а его маги стали миротворцами, решающими конфликты по всему материку. Он был одним из тех, кто противился решению Элдвига пойти против людей. Но голосов оказалось недостаточно.

Примеру Бернарда последовали остальные члены совета, кланяясь и признавая возвращение своей королевы. Тьен, хрупкая рыжеволосая провидица, Эрнест, молчаливый, отстранённый маг, Камилла, презирающая жестокость и насилие, и Ида, порывистая, взбалмошная сестра короля.

Эрина сдержанно кивнула, молча принимая их поддержку, но эти пять лет многому её научили. Никто, кроме Иды и Эрнеста, ни разу не навестил её в резиденции у Солнечного берега. Никто не приехал, чтобы справиться о её здоровье, не послал ни одной весточки, не попытался связаться с ней через магическую призму. Все эти годы они безропотно подчинялись Элдвигу, и только сейчас поняли, что всё зашло слишком далеко.

Эрина не появлялась на людях пять лет. Пять лет… И этого оказалось вполне достаточно, чтобы маги забыли о том, кто был их истинным правителем.

Глава 3

Ужасно хотелось спать…

Угрюмо подперев щёку рукой, Астрид изо всех сил старалась не зевать, хотя единственное, чего сейчас хотелось — закрыть глаза и уснуть. Матильда кидала на неё подозрительные взгляды, но молчала. За это Астрид любила её чуть ли не больше всего. Кормилица обязательно выскажет ей всё, что думает, но позже — когда она придёт в себя и перестанет клевать носом, походя на бледного, неупокоенного мертвеца.

Они подъезжали к столице Элдергарда, и дорога стала заметно лучше. Смотреть по-прежнему было не на что — их окружали поля, вспахиваемые крестьянами, а вдалеке виднелся серый, беспокойный океан. Зато карету хотя бы не подбрасывало каждые пять минут, лишь мерно покачивая из стороны в сторону. Правда, спать от этого хотелось только сильнее, и в конце концов Астрид даже моргать стала реже, чтобы глаза не слипались сами собой. Но и это не особо помогало. В какой-то момент она всё же провалилась в сладкие объятия царства Флорисы. Пусть и ненадолго…

Карета вдруг замедлилась, и Матильда заинтересованно отодвинула шторку на окне.

— Мы въезжаем в столицу!

Астрид вздрогнула, и неясные образы дымкой рассеялись в голове, уступая место реальности — суровой и неприятной… Кажется, ей виделся дом: тёплый, солнечный берег океана и стая птиц, парящая над блестящей гладью воды. В сердце тоскливо защемило. Она посмотрела на взбудораженную Матильду, но упрямство недолго боролось с любопытством. Последнее, как всегда, победило.

Согнав с плеч сонное наваждение, Астрид придвинулась ближе, разглядывая город за окном. Столица встретила их какофонией звуков, словно они выбрались из непроницаемого кокона тишины и спокойствия. Первое, что бросилось в глаза — высокая каменная стена, опоясывающая город, которая буквально вопила о том, что из столицы никто не посмеет уйти без позволения короля.

Астрид знала, что об этом не стоит даже думать. Разрешат ли ей вообще покидать замок? Не говоря уже о стенах города… Она принялась рассматривать каменные, ничем не примечательные дома. Они одинаковыми постройками выстроились в ряд, окружённые скудной зеленью в горшках. На некоторых из них, словно клякса на пергаменте, цвёл плющ, разбавляя общую серость. Несмотря на оживлённое движение, в городе было безукоризненно чисто, но люди словно бы шли по давно изученному маршруту, не смея отклониться от курса. Или, может, Астрид просто так казалось. По крайней мере, она очень хотела, чтобы ей просто казалось…

Карета свернула направо. Дома постепенно сменяли друг друга, становясь более высокими, более изящными и уже не столь унылыми. Это вселяло некое подобие надежды. Особенно, когда из-за домов показалась красная крыша храма, величественно возвышающегося над остальными постройками в городе. Но даже так за ней виднелась стена, давящая неизбежным напоминанием: они все здесь не больше, чем пленники короля.

Когда на карету внезапно легла тень, Астрид поняла, что они подобрались к замку. Любопытство продолжало бурлить внутри, но она заставила себя отвернуться от окна. Какой смысл торопиться увидеть свою темницу? Ей покажут замок даже, если она этого не захочет.

— Не надо улыбаться, если не хочется, — заметив резкую перемену в настроении воспитанницы, тихо сказала Мати и наклонилась поближе, протягивая руку к безупречной причёске принцессы.

Астрид не смогла сдержать улыбки: её слова были такими непривычными и неправильными для наставницы и дамы её положения.

— Можешь поднять подбородок повыше и показать всем, чего ты стоишь.

Матильда потянула на себя светлую прядку волос, и та выбилась из строгого порядка на голове, упав на лицо непослушным локоном. Астрид улыбнулась шире. Так было гораздо лучше — она снова была собой. Ей не нравилось, как уложили её волосы по приказу Мишель: множество косичек, туго стянутых на затылке в пучок. На них водрузили небольшую диадему с самоцветами королевского герба, словно очередную насмешку над её и так унизительным положением. Скоро она перестанет быть принцессой Эринбурга, разорвав любую связь с домом. Но не при знакомстве с королём Рэндаллом и его сыном. Там Астрид всем своим видом должна олицетворять Эринбург, сияя безупречностью и красотой.

Хотя на деле она была вовсе не столь безупречна… Непокорна и упряма, как эта прядка волос, спадающая на лицо непослушным локоном. Даже красивое платье лавандового цвета с белыми вставками и тугим корсетом было очередной ложью. Астрид любила лёгкость и свободу в движении, а не эту ужасную скованность, продиктованную модой двора. Такое очевидное, ничем не прикрытое лицемерие… Как же она его ненавидела!

Карета, дёрнувшись в последний раз, замерла, и вся бравая уверенность Астрид мгновенно испарилась. Неприятное волнение тут же сковало собой тело. Её взгляд потеряно заметался по сторонам, не зная, за что зацепиться, пока Матильда не обхватила её влажную от волнения ладонь.

— Помни о том, кто ты есть. И ничего бойся.

О, Астрид слишком хорошо помнила о том, кто она такая… Именно это и пугало её до дрожи. Как избавиться от позорного страха, сжимающего собой всё внутри? Как не думать о предстоящем кошмаре, что ждал её в Элдергарде? Матильда так в неё верила, но у Астрид не было и капли той же уверенности в себе.

— Добро пожаловать в Иденфорд — столицу Элдергарда!

Астрид вздрогнула от неожиданности, когда дверь кареты резко распахнулась, и высокий молодой человек протянул ей руку с обворожительной улыбкой на губах. Она привыкла узнавать людей по одному лишь виду, но его положение, как и возраст, отгадать не получилось.

Он явно служил во дворце, но на простого слугу был не похож. Его элегантный строгий камзол из тёмного бархата был расшит серебряными нитями, образующими собой замысловатое изображение, похожее на герб знатного рода — горы, скрытые в облаках. Медные волосы, обрамлявшие симпатичное веснушчатое лицо, были стянуты на затылке в короткий хвост, а необычайно светлые глаза пронзительно следили за каждым её движением. Он склонил голову в почтительном жесте, но не поклонился. Точно не принц. Может быть, советник? Нет, слишком молод…

Астрид без стеснения разглядывала его в ответ. Сначала пыталась выдавить улыбку, а потом, вспомнив слова Матильды, лишь сдержанно кивнула, вложила свою ладонь в чужую и позволила незнакомцу помочь ей спуститься на землю.

— Благодарю, — равнодушно сказала она, заметив, как уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку. — Представитесь?

— Лорд Вентор, госпожа, — вежливо ответил молодой человек, продолжая сдерживать улыбку, в то время как его глаза уже откровенно смеялись.

Астрид показалось это по меньшей мере странным… Она ждала того, что их будет встречать сам король или хотя бы наследный принц, но молодой лорд, который даже не мог держать себя в руках при встрече высокопоставленных гостей, был последним в её списке. Может, для него это и было забавной игрой, не имеющей ничего общего с суровой реальностью, но Астрид не могла разделить его веселья. А потому просто предпочла отвернуться, чтобы не сболтнуть лишнего.

Замок оказался огромным, но таким же мрачным и серым, как и всё вокруг, — из тёмного камня с десятками величественных башен, уходящих высоко в небо. Единственной его интересной деталью были вылепленные из стекла шпили высоких башен. На фоне общей серости они сразу бросались в глаза. Наверное, на солнце выглядело впечатляюще, но вот бывало ли в Элдергарде солнце?

Замок петлёй огибала полоска реки, сворачивая дальше вглубь столицы, словно кто-то подговорил её изогнуться именно здесь. Может, так оно и было, пока магия не попала под запрет… Когда-то маги были в почёте, а их фантастические умения не раз помогали в строительстве городов или в защите от стихийных бедствий. К сожалению, Астрид не застала тех времён, но любила истории из книг, своими глазами наблюдая труды магов в Эринбурге, практически полностью построенном на магии.

— Поделитесь первыми впечатлениями об Элдергарде? — вдруг спросил молодой лорд, и Астрид резко обернулась, пытаясь понять, причудилась ли ей насмешка в его голосе или нет.

Но он выглядел абсолютно серьёзно. Если это можно было так назвать…

— Я ещё немногое видела из окна своей кареты, лорд Вентор, — осторожно ответила Астрид, борясь с желанием кинуть на Матильду встревоженный взгляд в поиске поддержки. — Надеюсь, мне ещё выпадет возможность оценить красоты Элдергарда.

Он как-то странно улыбнулся, коротко кивнул в знак одобрения и переключил внимание на Матильду, интересуясь её впечатлениями. Когда лорд Вентор вновь посмотрел на Астрид, взгляд его был почти серьёзен, лишь отдалённо напоминая прежнее веселье. Она почувствовала необъяснимое смятение, так и не сумев понять, что кроется за его улыбками. Слово «подозрительный» подходило ему больше всего, но в чём подозревать лорда чужого королевства, которого видишь впервые? Астрид сделала заметку у себя в голове, что нужно быть с ним поосторожнее. А заодно понять, как здесь вообще всё устроено…

Мишель в окружении напыщенных фрейлин и стражи уже направлялась в их сторону. Для долгожданной встречи с братом она выбрала чуть ли не лучший свой наряд: фиолетовое платье с глубоким вырезом, расшитое золотом и крупными самоцветами, что идеально подчёркивало её и без того прекрасную фигуру. В сочетании с короной, придерживающей её излюбленную причёску из многочисленных кос с вплетёнными в них золотыми кольцами, она представляла собой поистине величественное зрелище. Словно уже собралась на свадьбу…

Даже Лукас сегодня выглядел, как настоящий маленький принц, в белоснежной рубашке и лиловом камзоле. На его тёмных, чуть вьющихся волосах сверкал золотой ободок с самоцветами королевской семьи. Астрид невольно подумала о том, что в последний раз видела его таким нарядным на коронации Мишель. От этой помпезности и вычурности почти воротило. Она не видела в этом дне и в этом знакомстве ничего праздничного, чтобы так выряжаться. Но, разумеется, для всех остальных её помолвка была настоящим торжеством.

Астрид заставила себя отвернуться, чтобы не видеть счастливого лица брата и строгого взгляда мачехи.

— Госпожа, прошу, — как ни странно, спасением стал загадочный лорд Вентор, указывая на мост, ведущий прямо к высоким кованым воротам замка.

Астрид пришлось подчиниться. Другого выбора, кроме как войти в замок, у неё всё равно не было. Она кинула тоскливый взгляд на карету, и призрачная надежда на волшебное спасение рассеялась в груди.

В душе разрасталась зияющая пустота. В голове было абсолютно пусто. Астрид рассеянно следовала за лордом Вентором, минуя однообразные серые коридоры. Она не думала о доме, не думала об отце или предстоящей свадьбе. Просто шла, и стук её каблуков отдавался в голове призрачным эхом.

— На самом деле, госпожа, боюсь, что Элдергард не сможет вас удивить.

Астрид невольно вздрогнула от тихого голоса, ворвавшегося в липкий туман её сознания, и подняла на лорда Вентора растерянный взгляд:

— Прошу прощения?

Он больше не улыбался. Смотрел на неё по-настоящему серьёзно, с пристальным интересом, словно пытаясь увидеть насквозь и добраться до самых отдалённых уголков её мыслей, вытянув всё тайное наружу. Астрид совсем не понравился этот взгляд.

— После красот Эринбурга Элдергард вряд ли сможет вас удивить, — терпеливо повторил лорд Вентор, свернув в очередной коридор. — Нам нечем похвастаться перед вами, госпожа.

Первые пару секунд Астрид казалось, что ей просто послышалось, но, кинув на лорда быстрый взгляд, она заметила на его губах заговорщическую улыбку. Это какая-то проверка или он просто пытается поддержать разговор? Астрид не очень понимала, что отвечать на подобное. Она не могла даже обернуться, чтобы увидеть в глазах Матильды подсказку, потому что лорд Вентор намеренно говорил очень тихо. Так, чтобы услышала только она.

— Так вы бывали в Эринбурге? — невинно поинтересовалась Астрид, надеясь, что голос не выдаст её растерянности.

— О да, — уже привычно усмехнувшись, кивнул лорд Вентор, и взгляд его потеплел, словно он вспомнил что-то очень хорошее. — Я бывал в Эринбурге. Чудесное место.

Астрид хотела с ним согласиться, хотела поддержать беседу о родном королевстве, что согрело бы душу, но она заставила себя промолчать. Несмотря на напускное дружелюбие, лорд Вентор не вызывал у неё ни капли доверия. Как и Элдергард с его жестокими обычаями и суровым климатом. Как и этот замок и все речи, что в нём звучали. Ей нужно быть осторожной со своими словами, если она хочет выжить.

— Если вам так будет угодно, — пожав плечами, сухо ответила Астрид, и больше лорд Вентор не пытался завести разговор, видимо поняв тщетность данной затеи.

Коридоры продолжали сменять друг друга, пока перед ними не выросла высокая кованная дверь, украшенная красно-золотыми узорами. Они сплетались воедино, образуя странный символ — серп луны, зависшей над мечом. Он показался Астрид до боли знакомым, но она не могла понять, где видела его до этого. И чем дольше она смотрела на символ, тем сильнее он слипался в глазах, превращаясь в один скомканный красно-золотой комок.

Голову вдруг прострелила ужасная боль. Астрид вскрикнула от неожиданности и зажмурилась, схватившись за виски. Кто-то словно ударил её под колени, и она упала на холодный каменный пол, едва успев выставить руку вперёд. Взгляд упёрся в красный ковёр, а золотой узор на нём, так похожий на тот, что украшал дверь тронного зала, внезапно поплыл перед глазами и рассыпался подобно песку, оставшись на ткани россыпью мелких точек. Сверху обрушился тяжёлый, удушливый запах чего-то отвратительного.

Астрид не понимала, что происходит. Боль нарастала, грозя разорвать голову на миллиарды маленьких кусочков. Она попыталась сделать вдох, чтобы хоть как-то уменьшить эту агонию, но мерзкий запах забил собой все лёгкие. Казалось, что её сейчас просто вывернет наизнанку прямо на глазах у всего двора… Астрид неосознанно сжала пальцы в кулак, ногтями царапая каменный пол. Это было похоже на пытку: не пошевелиться, не вздохнуть, не закричать. Всё, что оставалось — смотреть на красный ковёр перед собой, пока глаза слезились от запаха, боли и унизительного положения, в котором она оказалась. Почему никто не помогает ей встать?!

Что-то влажное вдруг прочертило дорожку по её щеке, и время будто бы застыло. Астрид в ужасе распахнула глаза. Алая капля, сорвавшись с её кожи, мучительно медленно упала на ковёр и растеклась там уродливой кляксой. Какого Фораса? Это… Кровь? Глаза жгло так сильно, что противиться больше не было сил. С трудом разлепив губы, она закричала, и мир на мгновение погрузился во тьму.

Астрид моргнула и обнаружила себя перед высокой дверью со странным узором. Она резко подняла вверх ладонь, удивлённо разглядывая аккуратно подстриженные ногти, словно не царапала ими пол пару мгновений назад. Астрид коснулась щеки и не нашла следов крови, а боль прошла, словно по волшебству. Как и мерзкий запах, что мешал вздохнуть.

Что за…

— Госпожа, всё в порядке? — заметив её смятение, осторожно поинтересовался лорд Вентор.

Астрид вздрогнула и растерянно обернулась: Матильда, Лукас, Мишель и все поданные, отправившиеся с ними на встречу к королю, смотрели на неё с тревогой и ожиданием. Внутренности обдало неприятным холодком — ничего из этого не было на самом деле. Всего лишь видение. Которых у Астрид не должно было быть…

Она заставила себя отвернуться и медленно, неуверенно кивнула лорду Вентору.

— Д-да, — голос всё же дрогнул, когда Астрид, разлепив пересохшие от волнения губы, выдавила из себя это простое, лживое слово.

Дверь медленно открылась, убрав с глаз странный, беспокойный узор. Астрид нервно вцепилась в подол платья, судорожно прокручивая в голове случившееся. Почему именно сейчас? Почему с ней?.. Чья-то рука подпихнула её в спину, заставив сделать шаг вперёд.

Их встретила свежая прохлада и яркий свет. По сравнению с остальным замком: душным, хорошо натопленным и пригвождающим к полу каменным сумраком, тронный зал ощущался глотком свежего воздуха. Устав разглядывать красно-золотой ковёр на полу, Астрид подняла голову вверх и замерла, на миг забыв, как дышать. Над ними простиралось величественное, гордое небо за стеклянным потолком, затянутое сизыми тучами. Завороженная открывшимся видом, она даже не заметила, как они прошли весь зал, остановившись перед каменной лестницей, ведущей к двум тронам. Они были грубо высечены из чёрного мрамора, словно специально оставленные неаккуратными глыбами, прикрытыми тёмно-синей тканью с гербом Элдергарда — странным летающим существом.

Астрид невольно вспомнила тронный зал Эринбурга с многочисленными окнами, заливающими солнечным светом всё вокруг, ненавязчивым рисунком на полу, мраморными колоннами в виде диковинных существ и двумя тронами, с душой высеченными в камне и украшенными ветками свежей сирени. Разница между двумя королевствами была столь велика, что невольно вызывала горькую усмешку. Никакой стеклянный потолок не мог осветить это место по-настоящему. Тёмное и неприветливое, оно представало перед гостями во всей своей красе — жестоким, холодным и бездушным.

— Королева Эринбурга Мишель Мендасиум, принцесса Эринбурга Астрид Мендасиум и принц Эринбурга Лукас Мендасиум, — громко объявил лорд Вентор, плавным, заученным движением указывая на каждого поочерёдно.

Как того требуют правила, Астрид чуть склонила голову в знак уважения, хотя ни капли этого уважения не испытывала. Она упрямо не смотрела на троны, блуждая рассеянным взглядом по залу, пока двор Эринбурга низко кланялся королю. Ей была неприятна сама мысль о том, что им вообще приходится выказывать уважение правителю королевства, что однажды чуть не стёрло их родной дом в пыль. Но она подавила в себе отвращение, дождавшись, пока принц и король поднимутся со своих мест, и наконец подняла свой взгляд.

— Король Элдергарда Рэндалл Экстоллент и наследный принц Эльтарион Экстоллент, — торжественно объявил лорд Вентор.

Какая-то неведомая сила ударила Астрид под дых, и она едва нашла в себе силы устоять на ногах. На помощь неожиданно пришла Мишель. Она подхватила её под локоть, но даже не взглянула в её сторону. Астрид задрожала, не зная, как справиться с накатившим на неё леденящим ужасом.

Надо смотреть. Нельзя отводить взгляда. Нельзя показывать слабости…

Рэндалл замер прямо перед ней, и его тёмные, неестественно тёмные глаза, в которых, казалось, пляшет сам Форас, внимательно оглядели её с ног до головы. Астрид уже знала, как будет выглядеть король Элдергарда… Волевой подбородок, острые скулы, правильный нос, бледная аристократичная кожа и пугающе тёмные глаза. Разве что улыбка на губах была скорее притворно дружелюбной, чем презрительной.

— О вашей красоте ходило много легенд. Кто-то даже поговаривал, что вы прекраснее самой Эрины. Должен признать, они были правы, — Рэндалл усмехнулся, но его глаза остались холодными.

Комплимент, который должен был взволновать и расположить Астрид к себе, не вызвал ничего, кроме тревоги. Никто и никогда не сравнивал её с Эриной. Особенно в Эринбурге…

В голове по-прежнему стоял туман, а горло сжимали когти страха. Астрид не могла вымолвить и слова, и единственное, на что её хватило — это выдавить слабую улыбку, которая должна была походить на смущение.

— Разумеется, несправедливо сравнивать вас с какой-то глупой легендой о несуществующей королеве магов, — продолжил Рэндалл, и только глухой бы не заметил, как похолодел его голос при упоминании магии. Но он практически сразу же взял себя в руки, вернув тону подобие дружелюбия. — Ваша красота здесь и сейчас. Надеюсь, Элдергард придётся вам по вкусу. Чувствуйте себя, как дома.

«Это уж вряд ли», — с ужасом подумала Астрид, пропустив от волнения первую часть его высокопарной речи. Она так ничего и не ответила, низко склонив голову в знак благодарности, лишь бы не смотреть в глаза королю. А потом вдруг вспомнила о присутствии молчаливого принца, застывшего в стороне. Внезапное видение и сбывшийся кошмар настолько сбили её с толку, что она даже не удосужилась рассмотреть будущего супруга повнимательнее. Конечно, окажись он вдруг безобразным уродцем, это едва ли спасло бы её от нежелательного брака, но простое любопытство никто не отменял.

К тому же, Эльтарион оказался вовсе не безобразен. Он был точной копией своего отца, за исключением разве что светлых глаз. И только глупец стал бы отрицать, что король Рэндалл хорош собой, но его холод, который не могла скрыть даже красота, обезображивал не хуже жестокой славы, что тянулась за ним кровавым следом. Однако, в отличие от отца, Эльтарион не выглядел столь же безжизненным и пугающим.

Астрид не могла понять, правда ли его красота обусловлена более мягкими чертами лица, или она просто пыталась себя в этом убедить, но на лице принца не было ни капли презрения или надменности. Впрочем, как и хоть какого-нибудь интереса к своей будущей невесте. Он оглядел королевский двор Эринбурга, скользнул взглядом по Лукасу и Мишель, едва заметно кивнув ей в знак приветствия, и наконец остановился на Астрид. Всего на миг, чтобы позволить их взглядам встретиться. А затем отвернулся, вновь сосредоточив внимание на Мишель.

Астрид едва заметно выдохнула. На неё смотрели по-разному: с уважением, восхищением, умилением или завистью, но никогда с таким равнодушием. Она испытывала что-то похожее на разочарование, смешанное с облегчением. Возможно, идея этого брака не только ей казалась сущим бредом.

— Как ты возмужал! — воскликнула Мишель, и её голос был пропитан такой теплотой, что Астрид невольно повернулась в её сторону.

Неужели она может так нежно сжимать в объятьях кого-то, кроме Лукаса?

— Прошло много лет, тётушка, — мягко ответил Эльтарион и обнял её в ответ. — Мне пришлось вырасти.

Мишель тихо засмеялась и отстранилась, чтобы заглянуть в его глаза. В её взгляде мелькнуло что-то похожее на беспокойство, но тут же сменилось гордостью. Она погладила Эльтариона по рукам, словно всё ещё не верила в то, что он действительно вырос, и широко улыбнулась. Так тепло и по-семейному, что у Астрид тоскливо сжалось сердце.

У неё из семьи остались лишь Матильда и Лукас. Раньше этого было вполне достаточно, но почему-то здесь, в Элдергарде, Астрид чувствовала себя до ужаса одинокой и брошенной. Наверное, когда-нибудь она так же увидит Лукаса повзрослевшим мужчиной и ей будет нелегко принять тот факт, что она так много пропустила в его жизни.

Внутренности неприятно резануло. Мысль о скорой разлуке причиняла боль, и Астрид попыталась отвлечься. Она невольно подумала о том, что Эльтарион очень высокий. Абсолютно глупая мысль, но это единственное, за что ей удалось ухватиться.

— А ты у нас значит будущий король Эринбурга, — с улыбкой сказал Эльтарион и присел рядом с Лукасом, протянув ему ладонь в знак приветствия.

Астрид удивлённо выгнула бровь. «Странный способ знакомства», — тут же подумала она, но нашла это милым. И даже его слова о короне Эринбурга, произнесённые столь тёплым тоном, не вызвали в ней привычной бури негодования. Отчего-то сразу было понятно, что Эльтарион не подразумевал ничего плохого, просто по-доброму обращаясь к ребёнку.

Собственно говоря, именно потому, что Лукас и был ребёнком, непосвящённым в истинное положение дел, и вышло так неловко:

— Приятно познакомиться, принц Эльтарион, — ответил он, довольный тем, как по-взрослому к нему обращаются, и важно пожал предложенную ладонь. — Но будущая королева Эринбурга Астрид.

Тронный зал погрузился в оглушающую тишину. Астрид не сдержала смешка, запоздало зажав рот рукой, однако взгляды всех присутствующих уже были прикованы к ней. Наивность Лукаса умиляла и ужасала одновременно. Не отреагировать на это было выше всяких сил. Особенно когда она увидела растерянное лицо Эльтариона. Огромных сил ей стоило проглотить очередной смешок, подступающий к горлу, но нужно было что-то сказать, пока это не сделала за неё Мишель.

— Прошу прощения, — больше не скрывая широкой улыбки, Астрид низко склонила голову в подтверждение своих слов. — Мой брат большой любитель неожиданных шуток.

Хватило одного быстрого взгляда, чтобы Лукас едва заметно кивнул, поняв, что взболтнул лишнего. Слова им были не нужны: они давно привыкли к молчаливым переглядываниям на виду у всего двора.

Астрид заставила себя рассмеяться, а за ней, быстро приняв правила чужой игры, последовали остальные. И, возможно, минутка её позора стоила того, потому что Эльтарион, рассмеявшись вместе со всеми, украдкой кинул на неё благодарный взгляд. Конечно, она бы прожила и без его одобрения, но это было всяко лучше полного безразличия. Кто знает, может быть, благодарность принца за спасение своей драгоценной чести ещё пригодится ей в будущем?

Разумеется, Рэндалл всё равно не поверил их маленькому спектаклю, Мишель недовольно поджала губы, а Матильда низко опустила голову, мысленно обещая высказать Астрид всё что думает. Но, Боги, как же хорошо, что это будет позже…

— А где Миранда? — сдержанно поинтересовалась Мишель, когда наигранное веселье стихло, но по её резкому движению, которым она поправила волосы, Астрид поняла, что мачеха нервничает.

— Ей нездоровится, — коротко ответил король, даже не взглянув в сторону сестры. — Иначе она бы обязательно встретила наших гостей. Миранда — моя дочь, и вы обязательно познакомитесь позже. В конце концов, мы скоро станем одной семьёй.

Последнее Рэндалл адресовал уже Астрид, впившись в неё странным взглядом и мерзко улыбнувшись. Несмотря на все попытки выглядеть дружелюбным, он вызывал необъяснимое отвращение и страх. Астрид не привыкла бояться чего-то, кроме собственной слабости, но «Элдергард» и «привычка» уже звучали до безобразия смешно. Пришлось медленно, осторожно кивнуть, потому что все слова опять застряли в горле липким комком тревоги. Если так пойдёт и дальше, то её самый главный страх стать молчаливым украшением двора точно воплотится в жизнь…

— Ну что ж, — продолжил Рэндалл равнодушным голосом, словно вся эта встреча порядком затянулась. — У нас ещё будет возможность познакомиться поближе сегодня за ужином. А пока вам покажут комнаты, где вы сможете отдохнуть после долгой, утомительной дороги.

Он коротко кивнул лорду Вентору, отдав молчаливый приказ, и, потеряв к Астрид всякий интерес, развернулся к Мишель. Лорд Вентор в мгновение ока вырос перед Астрид и сверкнул широкой улыбкой, закрыв собой весь обзор. План подсмотреть или даже подслушать разговор Мишель и Рэндалла с треском провалился. Не то чтобы Астрид действительно рассчитывала, что у неё это получится, но только глупец бы поверил, что они просто решили мило поболтать и обсудить годы разлуки.

Мишель не виделась с братом тринадцать лет, и было не похоже, что она хоть каплю рада «долгожданной» встрече. Семейные чувства в ней вызывал разве что Эльтарион — ещё более странный, молчаливый принц Элдергарда, который, стоило приёму закончиться, тут же испарился, будто только этого и ждал.

Всё было не так, как Астрид себе представляла. И это злило. Злило и пугало одновременно. Потому что она совершенно не знала, чего теперь ожидать.

— Госпожа, — напомнив о себе, лорд Вентор осторожно указал на дверь. — Пройдёмте, я покажу вам ваши покои.

Его улыбка стала натянутой, а Матильда вдруг подхватила её под руку, подгоняя в нужном направлении. Астрид поняла, что её зовут уже не в первый раз. Она обернулась напоследок, заметив, как Мишель следует за Рэндаллом, огибая грубые тёмные троны, и скрывается из виду. Её уход не давал Астрид покоя. Что она собиралась обсуждать с тираном? Ужасные манеры падчерицы и скорую свадьбу? Или захват Эринбурга и истребление всех магов до единого?

Астрид раздражало собственное бессилие. В этом замке она была не больше, чем девицей с богатым приданным. У неё не было ни знакомых, ни поддержки, ни какой-либо силы. Даже угрожай Эринбургу опасность — здесь Астрид была абсолютно бессильна. И это пугало…

— Что с тобой такое? — прошептала Матильда, ведя под руку Лукаса, который любознательно оглядывался по сторонам, впитывая в себя каждую деталь мрачно обставленного замка.

Он совсем ничего не понимал… Для него это было первым путешествием в жизни, и в отличии от Астрид оно не было омрачено угнетающим пониманием того, что путь домой навсегда закрыт. Лукас мог позволить себе безмятежно радоваться, воспринимая всё, как необычную смену обстановки. Для Астрид это было непозволительной роскошью.

— А что со мной такое? — рассеянно спросила она, пожав плечами.

Вопрос был до ужаса глупым, потому что она знала, что с ней буквально всё не так. Странные ощущения после видения и встречи с королём никуда не ушли. Они просто притупились в сознании, оставшись там неясной дымкой, которая медленно, слишком медленно, растекалась под кожей. Астрид не поняла, как они покинули тронный зал и прошли извилистые коридоры, оказавшись у каменных лестниц. Она даже пропустила тот момент, когда Мати забрала Лукаса у нянечек. Благо лорд Вентор наконец молчал, иначе Астрид точно не выдержала бы его назойливой болтовни.

— Ты бледнее смерти! Вот-вот и в обморок грохнешься, — с беспокойством заметила Матильда.

— Просто надо отдохнуть, — отмахнулась Астрид, но, честно говоря, совсем не была уверена в том, что и впрямь не упадёт в обморок прямо сейчас.

В голове стоял неприятный туман, и она из последних сил заставляла себя переставлять ноги, слепо следуя за лордом Вентором. Обратной дороги нет… Она уже в Элдергарде.

— Ваши покои, принц Лукас, — объявил молодой лорд, замерев у деревянной резной двери.

Астрид удивлённо моргнула, осознав, что они успели преодолеть вереницу лестниц и оказались на просторной полукруглой площадке. Башня — догадалась она, разглядывая широкие ступени, что вели дальше наверх. Придётся потрудиться, чтобы запомнить этот пролёт среди десятка похожих. Заблудиться в этом замке было проще простого… И с чего вдруг она уже начинает думать об Элдергарде, как о будущем доме?

Лукас с восторженным криком забежал в комнату, и Мати виновато обернулась:

— Я скоро вернусь. Помогу ему немного и приду, хорошо?

Астрид осталось лишь коротко кивнуть. Лукасу нужно было помочь обустроиться в комнате, пока не придут его нянечки, а она уже давно не ребёнок. Сама справится…

Но сколько бы Астрид не повторяла эту мысль у себя в голове, всё равно не смогла удержаться, чтобы не проводить закрывающуюся дверь взглядом. Вот она и осталась одна на растерзание врагу… Не так буквально, конечно, но лорд Вентор ей откровенно не нравился. Зато он, напротив, оставшись с ней наедине, вернул себе всё веселье, бодро проследовав к двери напротив с прилипшей к губам улыбкой:

— Не расстраивайтесь, госпожа. Ваша комната совсем рядом.

И казалось, что он сказал это достаточно вежливо, без намёка на грубость или насмешку, но Астрид всё равно ощетинилась, задетая снисходительным тоном.

— Как благородно, — раздражённо хмыкнула она и смерила лорда холодным взглядом, ядовито добавив. — Благодарю за радушный приём!

С этими словами она захлопнула дверь прямо перед его носом. Грубо, невоспитанно и сумасбродно. Зато полностью отдавая отчёт своим действиям.

Прикрыв глаза, Астрид устало привалилась лбом к двери. Боги! Как же ей хотелось остаться одной с самого утра. Отвратительного, неприятного раннего утра, оставшегося во рту привкусом слабости и бессилия. Она всё же тут, в Элдергарде, как того и хотела Мишель. В статусе знатной невесты для не менее знатного принца. Что дальше?

— Я зайду за вами в шесть, — прозвучал из-за двери приглушенный голос, и Астрид едва не зарычала, чтобы он убирался прочь. — Отдохните перед ужином. Вы и впрямь устало выглядите.

Она отшатнулась от двери, с трудом сдерживая рвущийся наружу крик, и прошипела сквозь зубы, сдирая с волос диадему:

— Идиот!

Ей показалось, что за дверью раздался смех, но это просто не могло быть правдой. Комната оказалась намного просторнее, чем Астрид себе представляла — светлая, с изысканной мебелью и мягким белым ковром по середине, что никак не вписывалось в общую обстановку замка с узкими мрачными коридорами и холодным камнем. Неужто Рэндалл решил показать, что она здесь вовсе не пленница, а желанная гостья? Сбить с толку своей вежливостью и комплиментами?

Однако стоило признать, что комната была довольно милой: широкая кровать с кремовым балдахином, напротив — камин из белого мрамора, не столь изысканный, как в Эринбурге, но всё равно навевающий приятные воспоминания. Возле камина стояло два кресла и стеклянный столик с вазой из фиолетового стекла. Астрид подошла поближе, разглядывая необычные цветы в вазе. Она никогда не видела таких прежде — насыщенно-бордовых с тёмными прожилками, напоминающими застывшую на камнях кровь. Её сундук принесли из кареты и поставили рядом с резным светлым шкафом, а в углу комнаты обнаружился стеллаж с книгами. Астрид бегло оглядела названия на разноцветных корешках: «Культура и история Элдергарда», «Великие подвиги рыцарей Элдергарда», «Летопись королей, от начала и до конца», «Как Бог войны спас мир».

— Это вообще кто-то читает? — фыркнула она и, утратив к книгам всякий интерес, приблизилась к широкому окну во всю стену.

За полупрозрачной светлой шторой виднелась дверная ручка. Толкнув стеклянную створку, Астрид оказалась на просторном балконе, и открывшийся вид заставил её задержать дыхание. Столица Элдергарда предстала перед ней как на ладони. Всё такая же мрачная и неприветливая, но по-своему завораживающая своей тёмной загадкой. Отсюда хорошо был виден и величественный храм в правой части города, и извилистые улочки, вырисовывающие собой странный каменный узор, и яркий контраст богатых и бедных домов.

«Красиво», — невольно подумала Астрид и вспомнила свои покои в Эринбурге. Конечно, Элдергард никогда не сравнится с её домом: с доносящимся с океана солёным воздухом, переливистым пением птиц, сладким ароматом цветущих садов и игривым хохотом сирен, плещущихся в волнах. Он никогда не заменит ей солнца и тепла, но, если Рэндалл хотел сделать её пребывание здесь чуточку сноснее, у него почти получилось…

Несмелый поток восторженных мыслей резко оборвался. Астрид не поняла, в какой момент всё изменилось, затянув её в тошнотворный водоворот. Мир смазался в одно неясное пятно, и она едва успела ухватиться за ручку двери, ввалившись обратно в комнату.

Секунды знакомо растянулись в вечность. Голова закружилась, а колени подогнулись. Астрид попыталась выставить руку, чтобы смягчить падение, но с ужасом поняла, что не может пошевелиться. Она рухнула на ковёр, и по телу вдруг прошёл странный холод. Рядом раздался неясный шёпот, который подбирался всё ближе и ближе, протягивая к ней липкие лапы, пока не забрался в голову, заполняя собой всё сознание. Неразборчивый и шипящий, словно древнее опасное заклинание. Только вот она знала, что никаких заклинаний не существует. Тогда откуда вообще взялась эта мысль?

Шёпот стих также резко, как и появился. Астрид показалось, что это странное, абсурдное видение наконец закончилось, и она попыталась сдвинуться с места, но ничего не вышло. Конечности будто бы превратились в камень, став непослушными и чужими. И вместо спасительного освобождения на неё обрушился страшный грохот, отдалённо напоминающий рычание разъярённого зверя. Он был настолько громким, что казалось, голова сейчас просто лопнет. Нестерпимо хотелось зажать уши и оградиться от шума, но руки не слушались, а рядом не было никого, кто мог бы ей помочь.

Боги! Это всё по-настоящему или ей опять просто чудится?! Ещё немного, и она просто сойдёт с ума! Астрид уже готова была поверить в то, что сейчас действительно умрёт, как вдруг пришла долгожданная тишина. Слабость накрыла резкой волной, будто кто-то разом вынул из тела все кости. Она продолжала лежать на полу, боясь, что всё начнётся заново.

А потом Астрид почувствовала кровь. Она вздрогнула и через силу заставила себя сесть, зажав нос рукой, но алые капли всё равно успели запачкать белый ковёр. Это лишь плод её воображения… Они исчезнут, стоит ей только вздохнуть…

— Боги!!! Астрид, что произошло?!

Нет… В этот раз всё было по-настоящему…

Астрид подняла на Матильду испуганный взгляд. Она не знала, что сказать. Не знала, почему и как это происходит. Не знала ничего, что могло бы ей помочь… Матильда в мгновение ока оказалась рядом, помогла ей подняться, усадила в кресло и продолжила буравить встревоженным взглядом до тех пор, пока Астрид не ответила:

— Мне нужно снадобье. Я взяла несколько перед отъездом. В сундуке.

— Исключено, — решительно ответила Матильда, протянув ей светлый платок, что тут же окрасился алым. — Ты принимала его неделю назад. Слишком рано. Что ещё ты положила в сундук из того, что я запретила?

— Не думаю, что ты правда хочешь знать.

— О, Боги, дайте мне сил с этой несносной девчонкой! Если ты продолжишь жить на этих снадобьях — не доживёшь и до двадцати! Посмотри, что с тобой происходит!

Мати просто переживала, но её тревога, смешанная с упрёком за халатность к собственному здоровью, отозвалась внутри лёгким раздражением. Астрид давно уже не ребёнок, и совершенно точно понимала, чем грозил ей приём снадобий. Но это не меняло ситуации. Будь у Мати другое решение проблемы, она бы с радостью послушала. Но его не было. Ни у Мати. Ни у кого-либо другого…

— У меня начались видения, — хмуро ответила Астрид, любуясь полным замешательством на лице кормилицы, и равнодушно добавила. — Риск того, что я не доживу и до двадцати, связан не только со снадобьями. В кармане под крышкой, Мати. Пожалуйста.

Матильда сомневалась ещё пару секунду, а затем всё же выполнила просьбу. Её тихий голос был насквозь пропитан беспокойством:

— Когда это началось?

— Сегодня, — нехотя призналась Астрид, не упоминая странного сна накануне.

— Почему сейчас? — принялась размышлять вслух Матильда, выуживая склянку из сундука. — Волнение? Потеря контроля? Ты плохо спала этой ночью.

— Я плохо спала весь месяц, начиная с того момента, как узнала о своей скорой свадьбе, — раздражённо напомнила Астрид, наблюдая за тем, как кормилица всё ещё медлит, сжимая в руках склянку с полупрозрачной жидкостью. — Мне нужны маги, чтобы всё объяснить. Но их здесь нет. Потому что приезжать в Элдергард было одной большой ошибкой!

Матильда дёрнулась от её слов, как от пощёчины, и, больше не сомневаясь, протянула ей откупоренную склянку. Астрид впилась в холодное стекло дрожащими пальцами и залпом осушила содержимое в надежде, что голова вновь станет ясной. Матильда молчала, задумчиво разглядывая окровавленный платок. Она знала, что Астрид права. Но это уже не имело значения…

— Ты должна бороться, — тихо сказала Матильда.

— Как мне бороться с тем, о чём я даже не знаю? — хмыкнула Астрид, надеясь, что Мати правда сможет ей ответить.

Но кормилица молчала. Смотрела на неё ужасно странным взглядом из смеси переживания и сочувствия, будто от этого Астрид могло стать легче, и молчала.

Астрид подавила волну раздражения, опалившую внутренности, и устало откинулась на спинку кресла. В конце концов, Мати не виновата в том, что с ней происходит. Никто не виноват… Кроме разве что судьбы и её жестокой, несправедливой насмешки.

— Мне нужно поспать, иначе у Мишель будет ещё один повод напомнить мне о том, что я сумасбродная, капризная и далее по списку. Разбудишь меня перед ужином? — спросила Астрид, чтобы нарушить напряжённое молчание, повисшее между ними.

Никто не мог ей помочь. Ни здесь, ни в Эринбурге. Она всегда была один на один со своей болезнью, со своим проклятьем, что по сути природы не должно было таковым являться.

— Конечно, милая. Отдохни, — согласно закивала Матильда.

На деле же ей тоже просто хотелось развеять гнетущее напряжение между ними. Она ушла, и Астрид стало почти стыдно от облегчения, которое она испытала, наконец оставшись одна. Тишина ощущалась настоящим спасением, позволяя мыслям рассыпаться в голове неясными обрывками.

Всё плохо. Всё по-настоящему плохо…

Астрид знала об этом давно, как только услышала, какую роль для неё уготовили. Нужно было бежать ещё в Эринбурге, там хотя бы был шанс. Подданые поддержали бы её, помогли бы ей скрыться, спрятали на какое-то время. Астрид ушла бы в горы, где жило обособленное племя.

А что дальше?.. Прятаться всю жизнь? Убегать от себя столько, сколько сможет, пока её всё же не разорвёт на куски от собственной слабости и трусости? В любом случае слишком поздно. Она в Элдергарде. В статусе невесты наследного принца.

Нужно бороться. Нужно… Боро…

Отчаянная мысль резко оборвалась, рассеявшись в сознании горьким пеплом. Астрид поняла, что её утягивает в пучину сновидений. Или она просто теряла сознание. Такая тонкая грань… Единственное, что она ощущала в полной мере — ужасный жар, что пытался сожрать её изнутри. Когда-нибудь он обязательно до неё доберётся.

По легендам магов и людей

Когда-то Элдвиг был одним из членов совета и главой Костяной долины. Молодой амбициозный маг, мечтающий привести свой народ к величию и процветанию. Ничего в нём не выдавало безумных идей по порабощению людей. Он был сильным, но мудрым. Суровым, но справедливым. Гордым, но готовым на всё ради благополучия своих поданных. И его быстро полюбили наравне с королевой, объединившей разрозненные племена в единое королевство.

Эрина была по-настоящему могущественной, но никогда не теряла голову от той силы и власти, которыми её наделила судьба. Она уважала каждый голос, культуру и традиции других племён, не пытаясь сломить их или принудить к новому порядку. Она дала людям и магам выбор — и за ней последовали. За неё боролись и за неё умирали. Ей посвящали песни и жизни. Её любили и уважали. Никто не смел оспаривать её решений. Никто, кроме Элдвига.

Он был единственным, кто смело выступал против её идей, находя правильные слова в противовес. И единственным, кого Эрина действительно слушала… Её мягкий нрав и его решительность: сплетаясь в одно целое, они рождали идеальных правителей. Такие абсолютно разные, но равные по силе духа, они влюбились, и это было ожидаемым исходом. У Астадора появился король, и какое-то время они жили в мире и спокойствии.

Но в какой-то момент всё резко изменилось…

Идеи Элдвига стали жестокими и кровожадными, а Эрина поняла, что не может их сдерживать. Особенно, когда сам народ возжелал главенства и власти над беззащитными существами, что всегда жили с ними бок о бок. Хитростью и уговорами Элдвиг отстранил её от дел, и какой бы мудрой и могущественной не была Эрина, в первую очередь она оставалась женщиной, очарованной и уверенной в своей любви. Последней каплей стало сожжение столицы и потеря долгожданного ребёнка, которого она с трепетом носила под сердцем. Эрина сломалась. Позволила Элдвигу взять бразды правления в свои руки, потому что он обещал ей защиту. Обещал покой.

А в итоге принёс лишь кровь и разрушение…

— Позволите ли вы людям и дальше жечь ваши дома, убивать ваших братьев?! Позволите ли этим ничтожествам и дальше считать себя достойными бороться с нами?! — решительный голос, усиленный магией, эхом отражался от стен, обрушиваясь на магов внизу напором и силой.

Эрина чувствовала себя до безобразия глупой, обманутой и униженной. Элдвиг уничтожил всё, что она строила веками, умудряясь при этом прикрываться благими целями. Внутри задрожала магия, первобытная и мощная. Она мечтала вырваться наружу, уничтожить собой всё до кирпичика и вернуть в первозданный вид. Эрине казалось, что вместе с ней дрожат и стены их храма, заляпанные кровью невинных жертв. Пришлось подавить неожиданный порыв злости и напомнить себе, что она не Элдвиг. Решать вопрос грубой силой не в её правилах.

На мгновение зал погрузился в оглушающую тишину, и совет заинтересованно придвинулся к краю ложи, наблюдая за тем, как Элдвиг обвёл горящим взглядом всех присутствующих. Безумная одержимость собственной идеей слишком очевидно отпечаталась на его лице.

Он поднял голову выше и встретился глазами с Эриной. В них больше не было ничего, что она знала раньше. Только жажда крови и отчаянное желание власти, которую он даже не сумел бы выдержать. Он усмехнулся, неприятно и злобно, скользя взглядом дальше, по совету, с полной уверенностью в том, что никто из них не сможет его остановить.

— Мы обрушим на них проклятье, подчиним своей воле и превратим в рабов. Люди больше не посмеют даже подумать о том, чтобы…

Эрина отвернулась. Что-то внутри треснуло, подобно льду, и душу заполнил уже привычный холод, как если бы она вдруг решила искупаться в водах Морозного пика. Теперь стены храма действительно мелко дрожали, потому что она больше не пыталась сдерживать бурлящую в крови магию. Никто из совета не окликнул её. Лишь тихий шёпот донёсся ей в спину, но Эрина даже не разобрала его, поглощённая мыслью остановить всё здесь и сейчас.

Хранители выросли перед ней внезапно, по-видимому, всё это время охраняя ложу совета по приказу Элдвига. Ей было всё равно, как много они слышали и как быстро доложили обо всём своему королю. Её же стража пыталась её остановить… Просто смешно!

— Госпожа, — холодно предупредил один из хранителей, не утруждая себя поклоном. — Король настоятельно просил вас остаться в ложе. Внизу может быть опасно.

— А королева настоятельно просит вас уйти с дороги, — с улыбкой сказала Эрина. — Я не боюсь своего народа.

— Вас не было пять лет, многое изменилось. Пройдите в ложу, не заставляйте нас…

— Вы что пытаетесь мне угрожать? — спокойно уточнила она, не стирая с лица дружелюбной улыбки. — По-вашему я не могу пройти туда, куда посчитаю нужным?

В груди болезненно защемило. Народ, в котором она всегда была уверена, так легко и просто отвернулся от неё, вычеркнув из жизни, будто бы её и не существовало вовсе. Будто бы не она объединила их, собрав в одно целое, построив этот город, этот храм, этот мир…

В чём ещё она заблуждалась раньше? Насколько наивной была?

Хранитель хотел что-то ответить, но Эрина прервала его поднятой вверх ладонью:

— Да будет так.

Неуловимым, резким движением она вскинула вверх вторую руку, и хранители даже не успели дёрнуться. Их взгляды мгновенно расплылись, осоловело наблюдая за тем, как светлые искры, сорвавшись с кончиков её пальцев, подлетели к ним и, коснувшись лбов, разошлись под кожей тёплым светом. Безвольными куклами хранители рухнули на пол, и грохот клацнувших о мрамор доспехов эхом скатился по лестнице вниз. Жаль, что хороший сон не напомнит им о былом величии королевы магов.

Эрина развернулась обратно, поймав на себе удивлённые взгляды совета, и догадка в её голове подтвердилась. Она больше не королева. Нет… Всего лишь её жалкая тень, отпечатавшаяся в памяти магов, как мирное время. Одного её слова будет недостаточно. Не помогут и красивые речи, извращённые взглядами Элдвига до неузнаваемости.

Эрина разбежалась, резко опустила вниз ладони, и рукава её платья вспыхнули ярким пламенем, окутав собой всё тело. Игнорируя поднявшийся вокруг гвалт, она перемахнула через перила, оставив позади испуганный крик Афи:

— Госпожа!

Эрина ненавидела демонстрацию силы, но это всегда было самым действенным и простым способом заставить других тебя слушать. Она застыла в воздухе, чувствуя, как пламя щекочет её теплом, постепенно спускается вниз и облизывает ступни. Красивый подол воздушного платья превратился в простые тёмные брюки, вместо аккуратных туфелек на ногах появились кожаные сапоги, а талию сжал тугой корсет с золотыми металлическими вставками, украшенными фиолетовыми самоцветами.

Зал погрузился в оглушительную тишину. Эрина не облачалась в доспехи со дня сожжения столицы, потому что ненавидела их всей душой. Как и войну, которую они развязали. Как и все смерти, что тянули её вниз тяжким грузом. Но быть королевой значило порой делать то, что ненавидишь. Всё ради спасения своего народа. И ничего для себя…

Послушали бы её маги, будь она чуть решительнее, чуть жёстче? Если бы одна могла справиться со всеми племенами, не прибегая к помощи Элдвига. Не полюбив его… Даже она не знала всех ответов этого мира. И даже ей было сложно отличать правду от желаемого…

Плавно взмахнув ладонями, Эрина пролетела над залом и опустилась рядом с алтарём по правую руку от Элдвига, игнорируя его удивлённый взгляд. Он не ожидал, что она решится на подобное после пяти лет покорности. Эрина и сама не была уверена, что сумеет. Но вот она здесь.

— Посмотрите! — Элдвиг не растерялся, вернул голосу прежнюю уверенность и вдруг схватил её за руку, подняв их сцепленные воедино ладони вверх. — Даже наша королева сегодня спустилась к нам, чтобы поддержать будущее, что нас ждёт.

Туман в голове стал гуще, а холод пронзительнее. Эрина замерла, позволив Элдвигу снова втянуть её в свою игру и сыграть за красивую марионетку без права голоса. Она беспомощно посмотрела на их руки. Прикосновение Элдвига обжигало ладонь своим неприкрытым безразличием, злобой и жестокостью. Он просто использовал её в своих гнусных целях. Все эти годы…

— Даже она знает, что иначе нам никогда не избавиться от проказы под названием люди.

Туман мешал мыслить, а холод — двигаться. Не просто навязчивое ощущение, преследующее её последние пять лет, а настоящая отрава. Почему… Почему сейчас?.. Собрав всю волю в кулак, Эрина вырвала ладонь из руки Элдвига, перебив его ложь, бесконечным потоком рвущуюся наружу:

— Нет.

Элдвиг усмехнулся, незнакомо и холодно, подняв на неё странный взгляд.

— Что ты делаешь, Эри? — тихо зашипел он. — Я же просил тебя остаться в ложе. Не хочешь мне помогать — так не мешай.

— Прекращаю войну и забираю обратно свою власть, Элдвиг.

— О, моя милая, слишком поздно.

Его усмешка вдруг превратилась в настоящий оскал. Он шагнул ближе, схватил её за запястье мёртвой хваткой, и Эрина с ужасом поняла, что не может пошевелиться, пригвождённая к земле удушающе-жёсткой магией.

Глава 4

— Пора…

Астрид вздрогнула, резко села и тут же об этом пожалела, зашипев от боли, расползшейся по телу. Она обнаружила себя в кресле у камина, непонимающе оглядываясь по сторонам. Матильда стояла над ней, встревоженно хмуря брови, пока сонное оцепенение не отступило, и Астрид не поняла: она в Элдергарде, уснула прямо в кресле после того, как выпила снадобье, и пора собираться на ужин.

Сколько же она проспала? Уж если судить по боли в затёкшем теле — немало. Но сон не принёс долгожданного облегчения. Усталость и тревога никуда не ушли, разве что глаза больше не слипались сами собой, а голова перестала ощущаться свинцом на плечах.

— Ты спала прямо так?

Астрид раздражённо хмыкнула, решив промолчать, потому что ответ и так был очевиден. Последнее, чего сейчас хотелось, услышать от Матильды, что настоящие леди так не поступают.

— Спасибо, что разбудила, — отозвалась она хриплым ото сна голосом и заставила себя подняться, направляясь в сторону двери, что по её представлениям, должна была вести в ванную. — Позовёшь служанок?

В глубине души Астрид снова просто хотелось скрыться от Мати. Это желание казалось болезненным и странным, будто бы она отворачивалась от единственного человека в мире, который ещё хотел ей помочь. Но беспокойство Матильды заставляло её чувствовать себя слабой и уязвимой. А слабость и уязвимость в свою очередь порождали страх. Ей нельзя было помочь, и это было очевидно…

Мати не пошла за ней следом. Молча выполнила просьбу, позвав служанку, дежурившую у комнаты, и дала Астрид время побыть наедине с собой. Порой Астрид восхищалась её пониманием. Ей хотелось так же тонко чувствовать настроение других людей, понимая, когда лучше отступить, а когда надавить. Но она не умела отступать, пока не добьётся желаемого, и это, несомненно, приносило ей немало проблем.

Возможно, Астрид слишком буквально воспринимала уроки отца, когда он говорил, что правитель должен быть уверенным, настойчивым и храбрым. Возможно, она просто пропускала мимо ушей тот момент, когда он обращал её внимание на осторожность и мудрость. Тем не менее, теперь это тоже было неважным. Ей не стать королевой Эринбурга, а в Элдергарде её слова не будут значить ровным счётом ничего.

Ванная комната оказалась просторной, но достаточно скромной. Большая деревянная лохань занимала практически всё пространство, прикрытая тканевой ширмой. Рядом обнаружился тёмно-синий пуфик, на котором аккуратной стопкой были сложены белоснежные полотенца, а в противоположном углу комнаты стоял ночной горшок.

Астрид взяла в руки полотенца и уселась на пуфик, ожидая, пока светловолосая молчаливая служанка наполнит ванную. Она проскользнула в комнату тихой тенью, удивлённо замерла, заметив там Астрид, и, низко поклонившись, приступила к работе, больше не взглянув в её сторону. Движения служанки были торопливыми и напряжёнными, будто бы ей хотелось поскорее закончить с водой и уйти. Астрид рассеянно наблюдала за ней, думая обо всём и ни о чём сразу. Она даже не сразу заметила, что служанка ушла, и она осталась одна.

Быстро скинув с себя одежду, Астрид опустилась в тёплую воду и прикрыла глаза. Внутри продолжала клокотать злость на саму себя. Ну что за откровенный пессимизм? С другой стороны, а о чём ещё ей думать? Она ведь не настолько наивна, чтобы поверить, что в Элдергарде её ждёт лучшая жизнь. Оставаться здесь просто нельзя, но пока она не придумает, как отсюда сбежать, нужно быть осторожной и не вызывать лишних подозрений. Притворяться Астрид не умела, однако попытаться меньше демонстрировать своё презрение к Элдергарду было вполне в её силах.

Успокоенная хрупким планом, она постаралась расслабиться. Вода приятно обволакивала тело, на поверхности плавали мелкие цветки лаванды, разнося по комнате тонкий аромат и впитываясь в кожу. Мысли замедлились, перестав суетливо перескакивать с одного на другое, сердце выровняло темп, а движения вновь стали плавными и размеренными. Когда Астрид вылезала из воды, укутавшись в полотенце, чувствовала себя почти отдохнувшей.

Матильда по-прежнему ждала её в комнате, и это не должно было удивлять или беспокоить, но Астрид всё равно замерла на пороге, словно собираясь с мыслями. Последний разговор остался в душе неприятным, горьким осадком. Матильда была единственной, кому она могла доверять. Единственной, кто знал про неё абсолютно всё. И вместо того, чтобы чувствовать спокойствие, Астрид боролась с уязвимостью перед ней.

До чего же глупо! Проклятый Элдергард! Почему здесь всё было так сложно?..

— Какой ты хочешь предстать перед принцем? — уточнила Матильда и открыла сундук, недовольно нахмурившись.

Астрид тут же поняла в чём дело. Мати не заметила беспорядок, когда доставала снадобье, но теперь её внимание было полностью сосредоточено на неприлично смятой одежде. Она с подозрением посмотрела на воспитанницу, и Астрид взмолилась всем Богам, чтобы кормилица ничего не спросила. У неё не хватит сил объяснить несостоявшийся побег…

Прошлой ночью Астрид едва ли думала о том, чтобы аккуратно сложить одежду обратно после того, как разворошила её в поисках лука. Она планировала сбежать и, если бы у неё получилось, беспорядок в сундуке волновал бы её не больше, чем разбитый за ужином бокал.

Лук! Вот же Форас! Астрид вдруг поняла, что стоит Матильде начать разбирать бардак в сундуке, и она непременно доберётся до лука. Внутренности сковало нервным холодком: ну и скандал же будет! Как можно спокойнее Астрид подошла ближе, натянув на лицо самое невинное выражение, на которое была способна, и принялась задумчиво разглядывать разноцветный ворох одежды. Она старалась не обращать внимания на то, как подозрительно сузились глаза Матильды, продолжая изображать заинтересованность выбором наряда. На деле же ей было абсолютно плевать, в чём идти на треклятый ужин.

— Настоящей. Что-нибудь, что не будет сковывать движение, как утреннее платье. Кажется, у меня было что-то похожее. О, нашла, — Астрид уже тянула руку к изумрудной ткани, так вовремя попавшейся на глаза, когда Матильда схватила её за запястье, заставив посмотреть на себя.

— Ты взяла с собой лук.

Это был даже не вопрос — утверждение. Матильда испепеляла Астрид осуждающим взглядом, и принцесса поняла, что любая её ложь будет тут же раскрыта.

— Нет, мне нужно было приехать в Элдергард без оружия! И, если меня вдруг решат убить, просто позволить этому случиться, — резко ответила Астрид, даже не почувствовав укола вины, потому что знала, что права.

— Ты здесь в роли невесты! Никто не собирается тебя убивать! Подумай только, что случилось бы, если бы это вдруг обнаружилось?! Нужно немедленно от него избавиться.

— Нет, — упрямо возразила Астрид и, высвободив запястье, вытащила из сундука изумрудное платье, громко хлопнув крышкой.

Матильда смерила её недовольным взглядом, и Астрид без труда узнала в нём искры разочарования. Кормилица смотрела на неё так каждый раз, когда она упрямилась и не хотела слушаться. Словно она маленький ребёнок, не понимающий последствий. И, возможно, в Эринбурге, где Астрид была наследницей престола, Матильда была бы права. Ей незачем было защищаться, когда вокруг была преданная стража и слуги. Но здесь всё было иначе…

Астрид должна была убедиться, что ей не грозит опасность. И она прекрасно понимала, что лук не спасёт её от убийцы, если тот прокрадётся в комнату под покровом ночи. Однако расставаться с единственной вещью, которая могла бы спасти ей жизнь, было по меньшей мере глупо. Матильда должна была её понять. В конце-то концов не её пытались насильно выдать замуж!

— Мне нужно знать, что я в безопасности, — тяжело вздохнув, Астрид присела на сундук и принялась бездумно разглядывать изумрудную ткань в руках. — Всё изменилось, Мати. Ты же понимаешь… Я больше не могу быть послушной принцессой в безопасном замке среди своих людей. Я ничего не знаю об этом месте. Одна моя ошибка может стоить всего. Мне нужно хоть что-то.

— Для этого не обязательно иметь оружие! — горячо воскликнула Матильда и обхватила её ладони своими, заставив взглянуть на себя. — Ты покоришь их! Я уверена! Завоюешь их уважение, их доверие. Станешь самой лучшей королевой, что видел Элдергард. В конце концов, даже если что-то пойдёт не так, у тебя ведь есть…

— Хватит, — тихо, но твёрдо перебила Астрид.

Она больше не могла это слушать. Не то, с какой уверенностью Мати говорила о том, что она обзаведётся здесь друзьями и поддержкой. Не то, как почти намекала ей…

Боги!

Астрид резко вскочила на ноги, оставив позади растерянную Мати, и, бросив смятое платье на кресло, уселась перед туалетным столиком, принявшись нервно расчёсывать волосы.

— Позови служанку. Пусть подготовят платье к ужину, — глухо бросила она, яростно проводя гребнем по непослушным вьющимся прядям.

В отражении зеркала Астрид видела, как Матильда молчаливо двинулась к двери, как замерла на пороге, словно собиралась что-то сказать, и как в конце концов покинула комнату. Лёгкие сжались в тугой бесформенный узел, затрудняя дыхание.

Больно… Больно! Как же больно!

Астрид яростно сжала пальцы на рукоятке гребня, пытаясь вернуть себя в реальность этим ощущением. Её глаза горели в отражении зеркала странным огнём, губы были сжаты в тонкую напряжённую линию, а на щеках проступил нездоровый румянец.

Она не собиралась искать здесь друзей! И уж точно не хотела завоёвывать уважение двора лживыми, лицемерными улыбочками. Ей не нужно было нравиться королю и его прелестному сыночку, чьей женой она должна была стать. Требовалось всего лишь немного времени, чтобы придумать, как отсюда сбежать. Понять устройство королевства, что оно из себя представляет и какие тайны скрывает… А затем — просто сбежать.

Элдергард не станет её новым домом. Никогда в жизни!

— Ваше высочество…

Дверь тихо приоткрылась, и несмелый голосок низенькой служанки заглушил водоворот опасных мыслей.

— Я пришла подготовить ваше платье к ужину.

— Возьми на кресле, — выдавила Астрид, и никто не знал, каких усилий ей это стоило.

Мир начал расплываться перед глазами, и чтобы сфокусироваться на чём-то, она, отложив гребень в сторону, принялась наблюдать за служанкой в отражении зеркала. Тёмные волосы, бледная, болезненная кожа, сгорбленная спина и затравленный взгляд. Она, как и первая служанка, двигалась скованно и напряжённо, словно каждый её шаг мог стать последним. Астрид вдруг захотелось сказать ей что-нибудь ободряющее. Например, что она никакой не монстр и не собирается её убивать, но взгляд вдруг случайно зацепился за гребень, и сердце пропустило удар, рухнув вниз.

На деревянной резной рукоятке виднелся тёмный, обугленный след. Астрид с ужасом поняла, что её ладонь болезненно пульсирует от жара.

***

Мрачные душные коридоры вновь сменяли друг друга. Их шаги эхом отражались от стен, разлетаясь по пустынному замку. Гробовая тишина здесь казалась чем-то абсолютно нормальным, как очередная деталь готического интерьера. Для привыкших к весёлому гомону и лёгкой, непринуждённой атмосфере она непривычным напряжением звенела в ушах.

Это первое, с чем Астрид никогда бы не смогла смириться.

Зато эту тишину с лихвой разбавлял подозрительно улыбчивый лорд Вентор, ни на секунду не замолкавший со своей излишне радостной речью:

— Уверен, госпожа, вам придётся по вкусу сегодняшний ужин. Король приказал найти лучших музыкантов и приготовить самые изысканные блюда, чтобы в полной мере дать вам представление о культуре Элдергарда.

Астрид довольно быстро пришла к мысли, что скорее предпочла бы тишину его раздражающей болтовне. В его словах не чувствовалось ни капли искренности, будто он говорил только то, что она хотела услышать. А лицемерное веселье, разыгрываемое в замке, её не интересовало. Она хотела знать настоящее положение дел, каким бы уродливым и жестоким оно ни оказалось.

— Культура Элдергарда строится только на еде и музыкантах? — сдержанно поинтересовалась Астрид.

Матильда кинула на неё неодобрительный взгляд, и впервые в жизни Астрид захотелось, чтобы кормилица сейчас сопровождала Лукаса, а не её. Игнорируя странные перемены в себе, Астрид внимательно разглядывала коридоры замка. Нужно было как можно скорее запомнить здешнюю планировку, чтобы без проблем ориентироваться в ней в случае необходимости. Возможно, она слишком много думала об опасностях, подстерегающих её в Элдергарде, но лучше так, чем наивно полагать, что здесь она в полной безопасности.

— Конечно нет, госпожа, — не стирая с лица приторной улыбкой, ответил лорд Вентор, но Астрид заметила, как его сосредоточенный взгляд на мгновение замер на ней. Он был далеко не так прост, как хотел казаться. — Однако всему своё время. У вас ещё будет шанс познакомиться с культурой Элдергарда поближе.

Его слова звучали по-прежнему вежливо, но в этот раз лёгкая насмешка в голосе была слишком очевидной. Астрид раздражённо хмыкнула себе под нос, больше не вслушиваясь в его энергичную болтовню, вспыхнувшую с новой силой. Особенно, когда увидела до боли знакомую дверь с золотым узором. Весь воздух разом вышибло из лёгких. Ей показалось, что мир снова поплыл перед глазами, и она с отчаяньем сжала длинный рукав платья, готовясь к очередной порции боли.

Но ничего не произошло.

Стены не обрушились на неё сверху, тошнотворный запах не придавил её к полу, виски не сжало раскалённым обручем, а символ на двери так и остался простым безжизненным рисунком. Астрид растерянно выдохнула, прекратив сжимать многострадальную ткань платья. Теперь недавнее видение казалось ей плодом больного воображения. Может его и не было вовсе? Может она настолько запутала себя, что просто придумала его? Они приблизились к месту, где Астрид упала в видении, и она замерла: на безупречной чистоте ковра неправильно выделялось уродливое красное пятно.

Кровь… Но как же…

— Госпожа?

Встревоженный голос лорда Вентора заставил её вздрогнуть, но на страх и сомнения не было времени. Пришлось взять себя в руки и, оторвав взгляд от пятна, натянуть на лицо вымученную улыбку. Лицемерие уже и так перешагнуло все пределы.

— Всё в порядке, — ответила Астрид, и голос даже не дрогнул от откровенной лжи.

Волнение когтями царапалось изнутри, посылая по коже мерзкий зуд. Она едва сдерживалась, чтобы не расчесать себе ладонь, настороженно вглядываясь в стражу, которая, завидев их приближение, толкнула тяжёлые створки дверей.

«Как же так?» — билось в голове, но ответа не было…

Лёгкая, ненавязчивая мелодия вихрем ворвалась в коридор. Однако здесь она казалась лживой и неуместной. Выставленной напоказ, пока в остальных частях замка стояла гробовая тишина, прерываемая лишь свистом гуляющего по коридорам ветра. Тронный зал чудным образом преобразился к ужину. Прежний холод и серость разбавляли десятки канделябров, рассеивающих вокруг себя тёплое свечение. Каменные стены завешали тёмно-синими гобеленами с гербом Элдергарда, а расставленные в центре зала столы застелили красными скатертями, расшитыми золотым узором, и украсили вазами с цветами, как в комнате Астрид. Даже грубые троны из чёрного мрамора уже не так бросались в глаза, потому что перед ними выстроились музыканты в нарядных пёстрых одеждах.

Разумеется, это не шло ни в какое сравнение с эринбургскими праздниками, но король и впрямь постарался на славу, угождая важным гостям. А для Астрид это был отличный шанс сыграть роль счастливой невесты. Большинство из гостей уже заняло свои места, и она, не скрывая любопытства, жадно разглядывала придворных Элдергарда. Они выглядели так, будто пришли на казнь, а не на ужин: выверенная осанка, напряжённые плечи, настороженный взгляд. Дамы застыли, как восковые куклы, с фальшивыми, неестественными улыбками на лицах. Это портило всю их возможную красоту, делая похожими друг на друга, как две капли воды. Даже их наряды не отличались особой оригинальностью: серые, бежевые, тёмно-красные, они хоть и были усыпаны драгоценными камнями или расшиты витиеватыми узорами, обязательно закрывали собой шею и руки.

Астрид чувствовала себя белой вороной в своём лёгком изумрудном платье, подпоясанном широкой лентой с деревьями из самоцветов. Рукава свободно порхали в воздухе, следуя за каждым её движением, а длинные волосы водопадом разметались по спине и плечам, в то время как у остальных женщин в зале они непременно были собраны в аккуратные, но строгие причёски на затылке. Астрид настолько заметно выбивалась из общей массы, что стало не по себе. Особенно, когда её начали заинтересованно изучать в ответ.

Чужая… Другая… Неправильная…

Ей так сильно захотелось скрыться от их взглядов, что она непроизвольно шагнула ближе к лорду Вентору в надежде спрятаться за его спиной. К тому моменту они уже достигли основания стола. Никто из королевской семьи Элдергарда ещё не прибыл. На своих местах оказались лишь Лукас и Мишель. Они сидели в противоположной стороне стола по правую руку от короля, а Астрид по злобной насмешке судьбы снова оказалась оторвана от привычного мира — одно из четырёх мест по левую руку от Рэндалла было предназначено для неё. Она предпочла бы сесть в самом конце зала у дверей, лишь бы оказаться от короля и всей его семьи подальше… Но, разумеется, за неё уже всё давно решили.

Лорд Вентор отодвинул для неё стул, и Астрид опустилась на предложенное место, принявшись выискивать Матильду глазами. Она сидела среди эринбургских придворных практически в самом конце зала, из-за чего Астрид не могла даже разглядеть её лица. Зато прекрасно видела перед собой всю знать Элдергарда, что, не скрываясь, жадно разглядывала её в ответ. Хотелось сбежать, и плевать на последствия.

Лицо начало гореть от волнения, и Астрид искренне надеялась, что это останется незамеченным в лёгком полумраке зала. Неожиданным спасением стало то, что лорд Вентор вдруг опустился на стул рядом с ней. Несмотря на всё своё недоверие к нему, она цеплялась за его компанию, как за последнюю соломинку. Ведь больше знакомых у неё здесь и не было…

— Почему они так смотрят? — не выдержав, выпалила Астрид.

Лорд Вентор добродушно усмехнулся и поудобнее устроился за столом, в то время как она боялась лишний раз вздохнуть.

— Думаю, это из-за вашей красоты, госпожа. Король говорил правду: о вас ходило много слухов в наших краях. Люди жаждали увидеть вас своими глазами.

— Мне льстит подобное внимание, но, боюсь, я далеко не так красива, как все говорят. Слухи редко бывают правдой, — напряжённо ответила Астрид.

На самом деле её пугала сама мысль о том, что в Элдергарде про неё ходили слухи. Какого рода слухи? Никто не мог узнать правду… Не мог ведь, правда? Только если…

— Вы слишком скромны, госпожа, — с тихим смешком ответил лорд Вентор, и Астрид вскинула на него настороженный взгляд, от чего его улыбка стала только шире. — Право же, ваша красота и доброта прославлены на весь материк. И я вовсе не приукрашиваю. Но если вам так неприятно их внимание, я в миг могу это исправить.

Астрид растерянно покачала головой. Его слова вызывали необъяснимое беспокойство. Она не сомневалась в том, что он может одним словом заставить всех придворных прекратить на неё таращиться, но её пугало то, какой ценой молодой лорд заслужил подобную власть. А ещё ей не хотелось становиться причиной, по которой эти люди лишатся маленького кусочка свободы, проявляющегося в их интересе к ней. Как сильно лорд Вентор мог контролировать знать Элдергарда? И насколько, в таком случае, была безраздельной власть короля, если даже один человек имел силу управлять всей верхушкой королевства?

— Всё в порядке, — наконец ответила она, заставив себя расслабиться и поудобнее устроиться на стуле. — Пусть смотрят, если им так нравится.

— А вы умеете удивлять, — неожиданно серьёзно произнёс лорд Вентор, не стирая с лица невинной улыбки. Так, что для всех остальных их разговор казался обычным обменом любезностями.

— Сочту за комплимент, — напряжённо выдавила Астрид, не зная, как отнестись к его словам.

Пока лорд Вентор оставался одной из самых опасных загадок Элдергарда. Она не знала ни о его положении, ни о его роли в жизни королевства, но не сомневалась, что он был здесь далеко не самым последним человеком. И далеко не самым однозначным…

— Добрый вечер, Себастьян. Рад снова вас видеть, принцесса.

Астрид вздрогнула от неожиданности, когда над ухом раздался знакомый голос. Она повернула голову ровно в тот момент, когда принц Элдергарда в строгом тёмно-синем камзоле, расшитом серебряными нитями, отодвинул стул для невысокой темноволосой девушки, помогая ей занять место самое ближайшее место к королю.

Её чёрное пышное платье удивительным образом отличалось от всех остальных нарядов Элдергардской знати. Словно она, не желая подчиняться веяниям местной моды, сама вдохнула в него новую жизнь: укороченное по колено, что по этикету считалось верхом дурного тона, с десятками красных ленточек, повязанных поверх рукавов-фонариков и придающих тёмной ткани поистине бунтарский вид. Кучерявые пышные волосы были стянуты на затылке в высокий хвост розовой лентой, будто наугад схваченной в самый последний момент. Она всем своим видом олицетворяла хаос, и Астрид, привыкшей к свободе и элегантности, это почему-то ужасно понравилось.

— Эльтарион! Миранда, — радостно поприветствовал прибывших лорд Вентор, едва не вскочив с места, и его слова впервые прозвучали по-настоящему искренне. — Вы почти вовремя.

Девушка подняла на них странный взгляд, и её лицо озарила пугающая улыбка. Она была похожа на Мишель как две капли воды, разве что только моложе. Астрид легко могла бы спутать их в толпе, если бы не этот взгляд — безумный, горящий, но такой притягательный, что невозможно было оторваться. Она явно знала, какое впечатление производит на других, широко улыбаясь и показывая белоснежные зубы.

— Мы всегда вовремя. До тех пор, пока не явился отец, — весело ответила принцесса, поближе придвинувшись к столу, и принялась с интересом изучать расставленные там закуски.

Астрид не сводила с неё взгляда, пытаясь разобрать странный коктейль чувств, вызванный её появлением. Безумная — первая мысль, что приходила на ум и закреплялась в сознании нерушимой истиной. Миранда была безумной, но это безумие невероятно ей шло.

— Прекрати, — тихо произнёс Эльтарион, заняв своё место рядом с Астрид, и окинул сестру недовольным взглядом.

Его холодная сдержанность была полной противоположностью огню, что плескался в её глазах. Пару секунд Миранда удивлённо смотрела на брата, а затем перевела взгляд на Астрид и принялась громко хохотать. Никто не обернулся в их сторону, словно её звонкий, заливистый смех был лишь частью музыки, льющейся со стороны музыкантов.

— О, это же наша новая пташка из Эринбурга, — насмеявшись вдоволь, хмыкнула Миранда. — А она и правда красива. Поздравляю, братик, тебе крупно повезло.

— Меня зовут Астрид, — выдавив из себя подобие улыбки, сказала Астрид.

Ей не нравилось, что о ней говорили так, будто её здесь и не было. Она чувствовала себя глупо и неуместно, словно навязала своё общество компании давних друзей. Ситуацию совсем не улучшало то, что Миранда округлила глаза, словно удивившись, что Астрид вообще умеет разговаривать, и разразилась новым безумным хохотом. Заинтересованно придвинувшись ближе, она почти заняла всё пространство перед Эльтарионом и, понизив голос до шёпота, жадно спросила:

— И как тебе у нас?

— Ранда, принцесса только первый день в столице, — вмешался лорд Вентор с прилипшей к губам дежурной улыбкой. — Дай ей немного времени узнать Иденфорд, а потом уже спрашивай о мнении. Боюсь, дороги Элдергарда пока оставили о себе не лучшее впечатление.

— О, Себастьян, так ты приглядываешь за принцессой, пока она не освоится? Очень благородно, — Миранда вдруг скривилась, подняв на лорда холодный взгляд, и на какое-то время потеряла к Астрид всякий интерес.

Астрид ощущала нарастающее в воздухе напряжение. Что-то происходило между этими тремя. Что-то, чего она совсем не понимала. Очевидно, они были близки. Настолько, что свободно могли позволить себе открытые насмешки друг над другом.

— Отец попросил его, — ладонью вернув сестру на место, сухо отозвался Эльтарион и смерил её многозначительным взглядом.

Это совершенно точно не дало нужного результата, потому что та, ничуть не смутившись, продолжила напирать:

— А как же познакомиться с будущим мужем поближе?

Астрид готова была поклясться, что слышала звон разбивающегося вдребезги терпения принца. Хотелось провалиться под землю или до безобразия неприлично сбежать с ужина, но любопытство заставило её остаться на месте, жадно вглядываясь в спокойное, почти равнодушное до этого момента лицо Эльтариона.

— Хочешь поговорить об этом с отцом? Или, может быть, познакомиться со своим будущем мужем поближе? — он холодно усмехнулся, и это сделало его таким похожим на Рэндалла, что Астрид, не выдержав, отвернулась, принявшись бездумно разглядывать золотой узор на скатерти.

Неловко вышло… Она определённо не должна была становиться свидетелем подобной сцены. К тому же в первый день. К тому же на ужине, где они должны были познакомиться…

Впрочем, сам спор тоже быстро сошёл на нет. Миранда замолчала, застыв на стуле безвольной куклой и принявшись слепо блуждать по столу потухшим взглядом. Слова брата, кажется, задели её за живое. Эльтарион тихо вздохнул, и это было похоже на сожаление, но кто знает, что он испытывал на самом деле?

Напряжение висело над ними невидимой тучей, и Астрид чувствовала непреодолимое желание сказать хоть что-то, но упрямо молчала, стиснув зубы. Она ничего не знала о Миранде и Эльтарионе, а значит, не стоило лезть не в своё дело. Достаточно было того, что она уже спровоцировала глупую ссору одним своим присутствием. Конечно, предугадать это было сложно, ведь Рэндалл ничего не сказал о безумии своей дочери, ограничившись лицемерным «ей нездоровится». Астрид вспомнила тревогу на лице Мишель. Она знала? Должна была знать… Интересно, принцесса всегда была такой или это итог какой-нибудь неприятной ситуации, оставившей неизгладимый след на разуме? С таким папашей кто угодно сошёл бы с ума.

Вопросов становилось всё больше, а ответов так и не прибавлялось…

Астрид краем глаза заметила, как лорд Вентор наклонился к ней, намереваясь, видимо, сгладить впечатление от прилюдной ссоры, но зал вдруг погрузился в оглушающую тишину. Она зазвенела в воздухе напряжённой струной, отдала холодом и чувством необъяснимой опасности. Астрид не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что король занял своё место.

— Да начнётся пир! — прозвучал властный голос без какого-либо намёка на веселье.

Астрид была уверена, что, если бы не их присутствие, тишина в зале стояла бы на протяжении всего ужина, но элдергардская знать натянула на лица безмятежные улыбки и подняла бокалы механическим, неестественным движением. К горлу подступил тошнотворный ком от царящего вокруг лицемерия, но Астрид пришлось обхватить тонкую хрустальную ножку бокала вместе со всеми и выдавить из себя подобие улыбки.

Ужин начался. Зал снова наполнился музыкой и неясным гулом голосов вокруг.

Астрид глотнула вина, отметив приятный сладкий привкус, и отставила бокал в сторону, любуясь отблесками огня в рубиновой жидкости. Слуги бесшумно выросли за спинами, и на столе тут же появилось разнообразие блюд. Многие из них Астрид видела впервые, с интересом разглядывая необычную подачу и не думая о том, что ещё вчера ненавидела всё, что связано с Элдергардом. Любопытство, как правило, всегда её побеждало.

— Настоятельно советую попробовать медвежатину в соусе. Моё любимое блюдо, — ненавязчиво заметил лорд Вентор и повернулся к слуге за спиной, молчаливым кивком отдав приказ положить еду к себе на тарелку.

Астрид даже не удивилась тому, что он снова попытался завести беседу. И даже сдержалась от язвительного комментария по поводу его любимых блюд, хмуро наблюдая за тем, как слуга спешно подался вперёд, исполняя приказ. В Эринбурге королевская семья сама могла положить еду к себе на тарелку… Астрид тихо вздохнула и в очередной раз напомнила себе, что их культуры сильно отличаются друг от друга. И, если она планирует сохранить себе жизнь, пожалуй, не стоит так очевидно проявлять неприязнь. Придётся смириться и принять нынешние законы. На время, разумеется.

— Возможно, я последую вашему совету, — Астрид обернулась, заметив за спиной уже знакомую служанку, сегодня подготовившую для неё платье, и кивнула.

Девушка с присущим здешним слугам раболепием тут же исполнила приказ. Ели они в полной тишине, и Астрид более чем устраивало подобное положение дел. Она неспешно расправлялась с блюдом, периодически запивая его вином, и наслаждалась ненавязчивой музыкой в долгожданном спокойствии.

В какой-то момент она даже забыла, что окружена странной разношёрстной компанией, состоящей из излишне болтливого лорда, напротив, молчаливого принца и его безумной сестры. Возможно, сказалось вино, разливающее по телу приятную слабость. Мишель была слишком далеко, чтобы ей докучать, Рэндалл вёл себя вполне нормально, не привлекая внимания внезапной казнью или кровожадным планом по уничтожению Эринбурга, а Лукас и Матильда просто ужинали, не особо интересуясь происходящим.

— Ваш брат сегодня был весьма оригинален в своей шутке.

Тихий, спокойный голос застал её врасплох. Астрид замерла с бокалом в руках, продолжив бездумно разглядывать рубиновую жидкость, переливающуюся в тёплом свете мерцающих свечей.

— Вы решили начать наше знакомство таким образом? — осторожно уточнила она, наконец сделав глоток, и кинула на Эльтариона заинтересованный взгляд.

— Вы предпочли бы иное? — усмехнулся принц, и она не к месту вспомнила, каким пугающим бывает его лицо с холодной улыбкой.

— Возможно, — неспешно ответила Астрид, продолжая покачивать бокал в руках. — Может быть, со слов благодарности. На самом деле, я не каждый день люблю выставлять себя сумасбродной девицей на глазах у всего двора.

Теперь пришла очередь принца замереть на миг. Он выглядел удивлённым, впервые позволив себе открыто взглянуть на Астрид. В его взгляде сквозила очевидная оценка, а потом он вдруг улыбнулся. По-настоящему. Искренне. Астрид заметила огоньки веселья, что появились в светлых глазах, но несмотря на это его следующие слова прозвучали очень серьёзно:

— Прошу меня простить, принцесса. Точнее, благодарю за спасение, будущая королева Эринбурга. «Тени прошлого»

К своему великому удивлению, Астрид тоже улыбнулась и едва сдержала рвущийся наружу смешок. Её ничуть не обидела его открытая насмешка. Напротив, она нашла это забавным. Возможно, они даже смогли бы найти общий язык, ведь Эльтарион не выглядел хоть чуточку заинтересованным в свадьбе.

— Но посмею себе заметить, что в Элдергарде вопросы решаются не смехом, а разумными доводами, — продолжил он. — И тем не менее, я вынужден признать, что это было весьма изобретательно.

— Сочту за комплимент, — кивнула Астрид и прекратила мучить бедный бокал, отставив его в сторону. — В таком случае, я тоже посмею себе заметить, что вам стоит быть осторожнее в словах, которые могут поставить вас в невыгодное положение.

Эльтарион снова улыбнулся. Видимо, их шутливая перебранка доставляла ему не меньше удовольствия, чем Астрид.

— Непременно приму ваш совет во внимание. Ведь мне придётся приложить немало усилий, чтобы сравнять наш счёт в невыгодных положениях.

Улыбка резко сошла с лица. Астрид подняла на принца растерянный взгляд, потому что в этот раз его слова попали точно в цель. Заметив неладное, Эльтарион растерялся. Смысл собственных слов дошёл до него только сейчас. Он опустил виноватый взгляд, но это ничего не меняло. Отвернувшись, Астрид молча вернулась к еде. Её мечты о возможном союзе оказались отодвинуты далеко назад.

— Я не это имел в виду, — неловко начал Эльтарион, но Астрид покачала головой, прося его не продолжать. Однако он всё равно закончил. — Прошу меня простить, я говорил вовсе не о вашем положении в Элдергарде.

— Оставьте, — глухо отозвалась Астрид, даже не взглянув в его сторону. — Если нам суждено стать супругами, то давайте хотя бы будем честны друг с другом.

Эльтарион странно вздохнул и эхом повторил её слова:

— Честны друг с другом…

На этом их разговор закончился. Настроение было безвозвратно испорчено. Остаток ужина Астрид провела в нервном напряжении, не притронувшись ни к еде, ни к напиткам. Разговор с принцем оставил после себя неприятный осадок, и, хотя она понимала, что тот просто неудачно выразился, на душе было всё так же мерзко. Астрид жалела о том, что Миранда по-прежнему молчит, уныло ковыряя еду в своей тарелке, и что даже болтливый лорд Вентор больше не докучает ей беседами, потому что так молчаливое напряжение между ней и принцем ощущалось слишком ярко и неправильно.

Когда Рэндалл объявил конец ужина, Астрид готова была вскочить от радости и убежать. Огромным усилием воли она заставила себя остаться на месте, дожидаясь, пока король первым встанет из-за стола и покинет тронный зал. Хотелось как можно скорее оказаться в своей комнате без лишних ушей и глаз. Остальные гости потихоньку начали подниматься вслед за королём под лёгкий мотив незатихающей музыки. На другом краю стола Мишель неспешно допивала своё вино, наблюдая за всеми задумчивым взглядом, а Лукас размазывал по тарелке остатки еды. Но когда Эльтарион с Мирандой встали из-за стола, Астрид вопреки своему желанию покинуть тронный зал осталась сидеть на месте, с ужасом осознав, что не помнит дорогу обратно.

— Госпожа, я сопровожу вас.

Она подняла на лорда Вентора благодарный взгляд и искренне ответила:

— Спасибо.

Замок по-прежнему казался ей неприветливым и мрачным, но уже не таким пугающим и опасным. Запутанная сеть коридоров всё никак не желала откладываться в памяти, и Астрид подумала о том, что будет, если просто попросить у лорда Вентора карту? Но она тут же отмела эту идею, мысленно получив заведомый отказ. Наверняка ему просто нравилось чувствовать себя нужным и важным. Или никто в замке уже не выдерживал его болтовни, и он с удовольствием пользовался её незнанием местности.

На все его восторженные комментарии по поводу ужина Астрид отвечала устало и невпопад. Но такое положение дел его как будто бы вполне устраивало.

— Ваш брат сегодня весьма оригинально пошутил, — вдруг сказал лорд Вентор. — Откуда же такие мысли в его светлой, детской головушке? — ненавязчиво продолжил он, но Астрид прекрасно поняла, к чему тот ведёт.

Её утренняя выходка не могла остаться без последствий. Она даже не питала на этот счёт никаких иллюзий. Правда, не ожидала, что это случится так скоро.

— Кто знает, что бывает в головах у детей, — непринуждённо ответила Астрид, пожав плечами для убедительности.

Лорд Вентор тихо усмехнулся. К тому моменту они уже поднимались по лестнице, и его смешок, эхом отразившись от стен, скатился по ступеням вниз.

— Да бросьте, принцесса. Я не поверю, что вы глупа. Я видел достаточно, чтобы с уверенностью сказать о вашей находчивости.

Сердце пропустило удар. Астрид схватилась за перила, едва удержав равновесие, потому что от неожиданности промахнулась ногой мимо ступени. Лорд Вентор перешёл от осторожной разведки в активное наступление, а она оказалась к этому абсолютно не готова.

— В таком случае, вы и не удивитесь, если я найду дорогу до своей комнаты самостоятельно, — резковато ответила Астрид, ускорив шаг.

Но лорд Вентор последовал за ней, не желая упускать добычу просто так.

— Вы уже знаете, что король попросил меня присмотреть за вами и помочь освоиться, но, думаю, с вашим острым языком вы действительно прекрасно справитесь и без меня, — в его голосе скользили нотки одобрения, что ещё больше напугало Астрид, когда она влетела на знакомый пролёт.

— Я рада, что наше желание поскорее избавиться друг от друга взаимно.

— Я имел в виду вовсе не это. Сегодня днём я говорил правду — Эринбург прекрасное место. В Элдергарде всё по-другому. Вам не выжить здесь, если не разберётесь, что к чему.

— И только вы поможете мне разобраться, что к чему? — язвительно уточнила она, сверкнув недовольным взглядом. Лорд Вентор выглядел почти растерянно, наблюдая за её яркой, очевидной злостью. — О, вы не поверите, но я заметила, что за место этот ваш Элдергард!

— Тише, — осторожно предупредил он, воровато оглянувшись по сторонам. — Здесь даже у стен есть уши. Вам нужно быть осторожнее, иначе…

— Иначе что, лорд Вентор? Может быть, убьёте меня? Элдергард одна сплошная опасность, и, если уж мне стоит быть осторожной, лучше вообще не выходить из комнаты! — с этими словами Астрид захлопнула дверь прямо перед его носом.

Снова.

Прислонившись горячим лбом к холодной поверхности двери, Астрид позволила себе перевести дыхание. В комнате стоял полумрак, рассеиваемый лишь огнём в камине. На задворках сознания насмешливо плясала мысль, что конец дня полностью копировал его начало.

Всё изначально пошло не по плану. Не то чтобы он, конечно, был… Этот план… Но реальность превзошла все ожидания. Лицемерие этого места душило. Всего один день, а ей уже хватило. Один день, где всё вопило о том, что ей необходимо защищаться. Но как? От кого? И почему?

Астрид не стоило грубить лорду Вентору. Говорить всех этих резкостей… Но он продолжал менять маски, пытаясь выдать себя за кого-то другого, и её это раздражало. Кто он? И что ему от неё нужно? То смеётся ей прямо в лицо, то пытается вывести на чистую воду, то вдруг предупреждает об опасности. Она росла в замке среди дворцовых интриг, сплетен и бесконечных придворных игр, но так и не научилась играть в них сама. Может быть, это то, чего ей как раз и не доставало, чтобы победить Мишель.

— Привет.

Астрид поперхнулась воздухом. Сердце рухнуло вниз, сдавив тело паническим страхом. Она резко обернулась и упёрлась взглядом в неясную тёмную тень перед собой. Потребовалось время, чтобы понять, кто стоит перед ней. Потому что спокойный серьёзный голос не имел ничего общего с тем, что она слышала за ужином.

Теперь Миранда выглядела совсем по-другому: растрёпанные волосы, собранные в быстрый неряшливый пучок, румянец на щеках, так явно заметный благодаря контрасту с неестественно бледной кожей, мужская одежда и горящий взгляд, внимательно следящий за каждым её движением. Астрид едва поборола зарождающийся внутри крик. К тому же едва ли кто-нибудь пришёл бы к ней на помощь…

Она не успела даже моргнуть — резким, молниеносным движением Миранда оказалась совсем близко и шумно втянула носом воздух рядом с её волосами.

— Занятно, — восторженно выдала принцесса, вконец сбив Астрид с толку.

Астрид ошарашенно смотрела на Миранду, но все слова застряли в горле, когда она опустила взгляд ниже, заметив отблески пламени в двух закреплённых на поясе кинжалах. Вот и пришёл её конец… Кинуться к сундуку за луком — чистое самоубийство. Обороняться голыми руками? Ещё большее самоубийство. И как она оказалась в подобном положении? Боги, да это же её первый день в Элдергарде! Она даже ничего толком не успела сделать.

Страх, сковавший тело, медленно, но верно перетекал в злость. Форасово королевство варваров! Астрид плотнее прижалась к двери, пытаясь хоть как-то уменьшить опасное расстояние между ними, и со злобной улыбкой выпалила:

— Что, убьёшь меня? Уже?

Это было самое глупое, что можно было сказать предполагаемому убийце. Но когда её мозг и язык работали сообща?

Миранда резко отстранилась. Все её движения были порывистыми, ломанными и неуловимыми. Астрид никогда не видела таких прежде. Разве что у юных солдат, тренирующихся на плацу перед командирами в поисках одобрения. Принцесса окинула её удивлённым взглядом, и в тёмных глазах вдруг появилось что-то осознанное, напрочь лишённое безумия, порхающего вокруг неё. А потом она взорвалась хохотом.

Астрид вздрогнула от неожиданности, шикнула на неё, боясь, что кто-то услышит её смех, но Миранда начала хохотать ещё громче. Ситуация казалась каким-то нереальным сном. Полнейшим абсурдом, лишённым логики.

— Я не собираюсь тебя убивать, — отсмеявшись, наконец ответила Миранда, небрежно убрав упавшую на лоб прядь волос.

Она прошла вглубь комнаты и совсем неграциозно рухнула в кресло. Её серьёзный голос снова казался чужим и незнакомым. Астрид терялась от этой странной, необъяснимой перемены.

— Напротив. Ты мне нравишься. Я думаю, — Миранда помолчала пару мгновений, продолжив уже более решительно. — Нет, я уверена, что жизнь в Элдергарде станет чуточку лучше с твоим появлением. Но если я не собираюсь тебя убивать, это не значит, что не попытается кто-то другой. Ты даже не представляешь, что это за место.

Обняв себя за плечи, Астрид решилась подойти поближе и под пристальным взглядом Миранды опустилась в кресло напротив. Все вокруг твердили ей об опасности… В какой-то степени это было даже забавным, если знать всю историю её жизни.

— О нет, боюсь, я представляю, — напряжённо ответила Астрид, по-прежнему не зная, чего стоит ждать от принцессы.

Миранда вдруг широко улыбнулась, вернув своему облику безумный вид, и подняла указательный палец.

— Тогда не спрашивай убийцу о том, собирается ли он тебя убивать. Нападай первой. Или ты, или тебя. Первое правило Элдергарда.

По легендам магов и людей

— Готовы ли вы взять по праву своё?! — зал взорвался одобряющим гулом, маги вскинули вверх руки, способные уничтожить людей раз и навсегда. — Готовы ли вы сравнять этих ничтожеств с землёй?!

Магия Элдвига со всех сторон окутывала Эрину плотным коконом. Враждебная и жестокая, она не позволяла нормально вдохнуть, забивая лёгкие удушливой гарью. Эрина продиралась сквозь неё, сопротивляясь изо всех сил. Простое движение ощущалось настоящей пыткой, но в конце концов ей удалось накрыть пальцы Элдвига, удерживающие её за запястье. По залу прокатилось разъярённое «Да!», и она зажмурилась, пытаясь отстраниться от боли, что скреблась изнутри.

Не поздно… Никогда не поздно всё исправить!

Элдвиг зашипел, резко разжал пальцы и отшатнулся назад, ошарашенно разглядывая обожжённую руку. Его секундное замешательство выиграло время, и Эрина, кинувшись к краю импровизированной сцены, закричала прямо в разгорячённую толпу:

— Да вспомните, кто вы такие! Разве этому я вас учила? Жестокости и безумию?! Мы создали этот мир вместе, так почему вы так стремитесь его разрушить? — её голос, надломленный и сиплый от душащих горло слёз, пролетел над залом, осев в толпе горьким осознанием.

Маги замолчали, позволив своей бывшей королеве продолжить:

Истребление людей не сделает вас великими, оно превратит вас в монстров! Мы сами начали эту войну, изгнав их из наших городов. Мы убивали их тысячами: стариков, детей и их матерей. Просто потому, что они были другими, потому что они не могли колдовать. Мы должны были их защищать, а не сравнивать со скотом! Мы первыми предали их, а они в ответ сожгли нашу столицу и убили наших братьев. Но вся кровь на наших руках. И вы хотите это продолжить? Ещё больше крови, ещё больше смертей?!

— Тогда как нам их остановить? — закричал кто-то, и Эрина с надеждой посмотрела на магов, собравшихся внизу.

У неё было решение, был выход.

— Достаточно просто…

Договорить она не успела. Элдвиг схватил её за плечо, потянул назад и развернул к себе, сжав плечи с такой силой, что Эрина скривилась от боли.

— Дорогая, если ты сейчас не замолчишь, мне придётся применить силу. Понимаешь? — злобно прошипел Элдвиг ей в ухо, и Эрина почувствовала знакомый холод, сковывающий тело.

Он разгорался где-то внутри ледяным огнём, опалял собой внутренности и мешал двигаться. Страшная догадка вдруг пронзила её, словно кинжал — это не совпадение… Все эти годы, месяцы, дни… Элдвиг подчинял её разум, путал её мысли и притуплял эмоции. Холод был не шоком от войны и содеянного. Он был проклятьем, что ядом растекалось по венам все эти годы.

Эрина дёрнулась, попыталась вырваться, но безуспешно. Тело безвольной куклой повисло в руках Элдвига.

— Королева больна, — придав голосу грусти, громко сообщил он, заботливо придерживая Эрину, будто бы она собиралась упасть. — С того самого пожара она не может оправиться от горькой утраты и людского яда. Она жаждет мира, грезит им. Мечтает найти выход, как закончить войну, но всё бесполезно… Эта боль медленно разрушает её, подсылая грёзы, которые могли бы нас спасти. Друзья мои, я должен признаться, что в истреблении людей есть и моя личная цель. Я хочу отомстить за свою жену. За нашу королеву!

Толпа снова взорвалась одобрительным гулом. Эрина беспомощно замерла в руках Элдвига. Туман в голове мешал мыслить, а холод двигаться. Единственное, что она поняла на грани сознания — разъярённый возглас толпы стал тише. Кто-то в зале просто молчал, с недоверием поглядывая на лживого короля.

Эрина знала, что должна бороться. Что может бороться, собирая внутри себя крохи магии, до которых ещё не добрался чужой холод.

— Он врёт! — закричал кто-то.

Эрина с трудом подняла взгляд, и на это ушли почти все её силы. Совет по-прежнему стоял у края ложи, с нескрываемым ужасом наблюдая за происходящим, и Ида — её милая, смелая Ида — свесившись вниз, надрывно продолжала кричать в толпу:

— Он сам отстранил королеву от дел пять лет назад. Нет никакой болезни! Эрина абсолютно здорова, а потому просто мешает ему, пытаясь вас всех спасти. Элдвиг не хочет величия магов. Он жаждет лишь власти для самого себя. А вы просто умрёте за идеи кровожадного тирана!

— Это очень серьёзное обвинение, сестра, — спокойно ответил Элдвиг, наигранно расстроенно покачав головой. — Я не понимаю… Чем заслужил такую клевету?

Эрина с мольбой посмотрела на Иду, но она не видела её взгляда. Да услышит их Атеида! Только не Ида. Если народ ещё и мог кого-то послушать, то только наследницу Костяной долины. Элдвиг не посмеет очернить и её имя тоже.

— Я готова доказать свои обвинения. Поединком, — смело заявила Ида, перекрыв лёгкий шёпот в толпе, но Эрина слышала, как едва заметно дрогнул её голос.

Она тянула время… Она знала, что ей никогда не победить Элдвига в поединке. Зачем же она соглашалась?

Разгневанная собственным бессилием, Эрина сжала руку в кулак и замерла. Тело откликнулось, а значит Элдвиг, разъярённый выходкой сестры, терял контроль.

— Хорошо, — легко, даже очевидно радостно, согласился он, но Эрина слышала его тяжелое, раздражённое дыхание.

Элдвиг отлично умел играть на публику. Он мог оставаться непоколебимым снаружи, но сотрясаться от гнева внутри. Мог выглядеть спокойным, но терзаться сомнениями. Мог улыбаться тебе в лицо, но желать твоей смерти. У неё так никогда не получалось…

Сейчас. Самое время. Другого шанса может и не быть.

Собрав всю магию, клокочущую внутри, Эрина позволила ей вырваться наружу. Тело тут же раскалилось, пропуская через себя чистую энергию. В крови растворились молнии, заставляя кончики пальцев дрожать в нетерпении. Мысли стали лёгкими и воздушными, калейдоскопом закружились в голове и разметались в разные стороны, сделав её лёгкой, как пушинку и оставив на языке сладковатый привкус эйфории. Эрина почти растворилась в этом упоительно ярком водопаде чувств, но остатки разума помогли ей удержаться в реальности, не позволив потерять ту тонкую нить, что ещё соединяла её с миром. Она мысленно ухватилась за неё и вынырнула на поверхность, почувствовав, как вдребезги разлетелась магия Элдвига, сковывающая её тело.

— Довольно!

Эрина дёрнулась в уже чужих руках и резко оттолкнула Элдвига от себя. Столп бесконтрольной магии сорвался с её ладоней, отбросив его к алтарю. От неожиданности он даже не попытался защититься, приложившись спиной о твёрдый мрамор, и, в последний момент схватившись за край алтаря, лишь чудом остался на ногах. В его взгляде мелькнуло удивление, как следствие поразительной уверенности в собственной безнаказанности. А следом пришла холодная ярость — почти что ненависть — на тонкой грани двух эмоций.

На мгновение Эрина перестала дышать от страха. Но не перед Элдвигом, нет… А тем, что могло случиться, не пойми она, что все эти годы он просто контролировал её разум и эмоции.

— Довольно, Элдвиг, — повторила Эрина тише, почти успокаивающе, словно в попытке убаюкать взбесившегося сталлерога, и развернулась к народу. — Меня не было с вами пять лет, это правда. Но я не сошла с ума и не обезумела от горя. Я совершила ошибку. И за меня не надо мстить и не надо убивать. Я больше не потерплю чужой крови на своих руках.

Народ замер, с недоверием, но интересом слушая Эрину. И смотрел на неё так, как смотрел когда-то — как на свою королеву. Это разжигало внутри несмелый огонёк надежды. Если не все, то хотя бы часть поддержит её. Выслушает и попытается понять.

— Что ж, так даже лучше, — прилетело в спину. — Разочаровываться всегда лучше самому.

Эрина сжала кулаки от злости и резко развернулась к некогда возлюбленному. Его надменность не знала границ. Его уверенность в безнаказанности просто поражала своей наглостью. Он не всегда был таким, но таким стал… Настоящий монстр, притаившийся у всех на виду. И сейчас, несмотря на всю свою браваду и расслабленную ухмылку, он её боялся. Его горьковатый страх витал в воздухе, неочевидный для других, но легко ощутимый для Эрины.

Она допустила ошибку — победно улыбнулась, выдав свою находку, и Элдвиг принял это за оскорбление. Он напал, резко вскинув руку, и залп огненных стрел с невероятной скоростью устремился к Эрине. Простая демонстрация силы с отчаянным желанием поставить её на место. Как ожидаемо.

Народ возмущённо ахнул, наблюдая за перепалкой двух правителей, и это лишний раз доказало, что раскол давно случился. Эрина отразила атаку легко и непринуждённо, как само собой разумеющееся, плавным движением руки возведя вокруг себя мерцающий щит. Огненные искры врезались в него, рассыпались на сотни маленьких огоньков и осели у её ног.

Эрина посмотрела на бывшего возлюбленного, всё ещё мужа и законного короля магов. В её взгляде не было ненависти или гнева, лишь усталое разочарование, его же горел злобой и яростью, словно он действительно готов был разорвать её на куски прямо на глазах у всех магов. Он резко бросился вперёд, пытаясь обмануть её выпадом, но Эрина, почувствовав искрящийся от тяжёлой, удушливой магии воздух, ловко ушла в сторону. Пол треснул, и земляные путы сомкнулись на пустом месте, где всего секунду назад стояла она сама.

Движения Элдвига, как и магия, были хаотичны и разрозненны от застилающей глаза злобы. Вывести его из строя в таком состоянии не казалось чем-то сложным, но тогда чем она будет лучше него? Ей просто нужно было выиграть время. Эрина незаметно щёлкнула пальцами и переместилась за его спину. Элдвиг даже не понял, что произошло, когда она быстро коснулась его висков, заставив оцепенеть. Он мог бы перехватить её руки, мог бы уйти от прикосновения, не купившись на почти детский трюк, если бы оставил разуму хоть немного контроля.

Эмоции не зря считались худшим спутником магии, но каждый сам выбирал свой источник сил. Для Элдвига это были злоба и жажда могущества, для Эрины же — спокойствие и концентрация. Раньше Ида часто называла их в шутку льдом и пламенем. Но как жаль, что пламя часто выходило из-под контроля, сметая на своём пути всё живое.

Затаив дыхание, народ ждал исхода их короткой битвы. Эрина больше не собиралась давать им хлеба и зрелищ. Никаких полноценных дуэлей, жестокости и крови. Эта маленькая демонстрация и так стала для неё верхом позора.

— Друзья, — снова начала она, концентрируясь одновременно на словах и на магии, чтобы не дать Элдвигу скинуть с себя свои чары. — Вы знаете, что я никогда не переубеждала вас в ваших взглядах. Не стану и в этот раз. Всё, что происходит сейчас — осознанный выбор каждого. Однако я дам другой выбор тем, кто считает, что это не его путь. И до последнего вздоха буду верить, что есть те, кто мечтает о лучшем мире, чем руины некогда былого величия, утопленные в крови и костях своих сородичей.

Эрина замолчала, сделав глубокий вдох в попытке собраться с силами, и коротко кивнула самой себе, принимая единственное разумное решение, что видела сейчас.

— Я отрекаюсь от короны семи земель! — зал взорвался удивлённым возгласом, но она уверенно продолжила. — Я покидаю столицу и возвращаюсь в Цветущую Долину вместе со своим племенем. Если вы хотите присоединиться ко мне, вернув тот мир, что мы знали — я приму каждого. Каждого, кто осознает, что я не позволю сделать людей рабами.

— Люди уже убивают нас! Войны не остановить, построив новое королевство! — выкрикнул кто-то из толпы.

— Я остановлю, — спокойно ответила Эрина. Так, что больше никто не посмел усомниться в её словах. — И защищу каждого, как в былые времена, но не ценой свободы или смерти. Я даю вам выбор, а не заставляю пойти за собой.

Глава 5

— Прогулка по столице это отличный шанс познакомиться с Элдергардом поближе.

Астрид не сдержала тяжелого вздоха, поправляя подол голубого платья, расшитый золотыми птицами. Лорда Вентора, видимо, совсем не задевала её очевидная неприязнь. Он пришёл к ней ближе к обеду, когда она, позавтракав в одиночестве своей комнаты, совершенно не знала, чем себя занять. Его появление обрадовало и разозлило одновременно.

— Вы, кажется, очень заинтересованы в моём близком знакомстве с Элдергардом.

Астрид больше не пыталась скрыть перед ним свой настрой, а он будто бы принимал это за знак доверия, не переставая довольно улыбаться.

— Разумеется, ведь я назначен вашим сопровождающим по Иденфорду. Кстати, к нам присоединится Эльтарион, — как бы между прочим заметил лорд Вентор.

— А Миранда? — спросила Астрид прежде, чем осознала собственный интерес, так явно отразившийся в голосе.

Даже, если Себастьян и удивился, он этого не показал, коротко кивнув страже у дверей замка в молчаливом приказе пропустить их.

— Принцессе снова нездоровится, — невозмутимо ответил он, и они наконец вышли на свежий воздух.

Астрид подумала о том, что будет, если она сейчас просто возьмёт и убежит, скрывшись в городе? Как быстро её найдут? И насколько сумасшедшей сочтут? Но вместо того, чтобы это проверить, она плотнее укуталась в дорожный плащ и заправила за ухо прядь волос, выбившуюся из высокого хвоста. У дороги их уже ждала карета, и пока они не оказались окружены кучей стражи и слуг, Астрид всё же решилась спросить:

— Скажите, лорд Вентор, принцесса действительно безумна?

Себастьян улыбнулся шире. Он замер на достаточном расстоянии от кареты, чтобы их разговор остался приватным, и посмотрел на Астрид заинтересованным взглядом. Понять его истинные эмоции по-прежнему было невозможно.

— Вы крайне любопытны, госпожа, но не считаете это несправедливым? Вы задаёте вопросы, но не отвечаете на мои.

На его губах застыла хитрая улыбка, и Астрид, не удержавшись, закатила глаза. Она понимала, к чему он ведёт, непрозрачно намекая на её вчерашнюю грубость. Очень, очень хитро… Она всё еще не знала, кто он такой и какое положение занимает при дворе, но считала, что Себастьян видел достаточно, чтобы понять, что она не будет просто молчать. Стоило рискнуть.

— Лукас сказал то, что думал. Правду.

— Никому здесь не говорите эту правду, — серьёзно ответил Себастьян, удержав на губах непринуждённую улыбку, и просто пошёл дальше, так и оставив её вопрос без ответа.

Астрид медленно выдохнула, сдерживая вспышку злости в виде некрасивого ругательства внутри, и двинулась следом.

— Изящная форма мести, — колко заметила она, пока слуга помогал ей забраться в карету.

— Прошу меня простить, госпожа, — без намёка на раскаяние улыбнулся Себастьян. — Не мог удержаться.

Они разместились на мягких сиденьях, обитых красно-золотой тканью. Это сочетание цветов почему-то пользовалось в Элдергарде большой популярностью, несмотря на то, что герб королевской семьи был выполнен в тёмно-синих оттенках. Эльтарион присоединился к ним спустя пару минут. Он небрежно скинул с головы капюшон дорожного плаща и, сухо поздоровавшись, приказал отправляться. Астрид больше не задевала его холодная отстранённость. Отголоски обиды после вчерашнего ужина ещё теплились внутри, и она предпочитала сохранять между ними вежливый нейтралитет.

Тронувшись с места, карета свернула с главной дороги налево, и Себастьян, отодвинув шторку на окне, принялся без устали рассказывать об улицах города и их истории. Астрид удивлялась тому, сколько же он может болтать без остановки. Однако стоило признать, что его вдохновлённая речь увлекала неподдельным восхищением к Элдергарду. Конечно, даже это не могло заставить её вдруг проникнуться любовью к королевству, чуть не поработившему однажды её собственное, но Астрид с интересом слушала, как богатая семья виноделов когда-то выкупила целую улицу в городе, основав там квартал изысканных заведений с лучшей кухней Элдергарда.

К сожалению, Иденфорд даже при близком знакомстве оказался мрачен и неприветлив. Особенно, если сравнивать его с Афельвейном — столицей Эринбурга. Ему по-прежнему не хватало красок и радости, и даже богатая история с интересными деталями была не в силах этого изменить. Здесь царила очевидная строгость, проявляющаяся в серьёзных лицах горожан, неспешно прогуливающихся по улочкам в своих тёмных безукоризненно опрятных нарядах, и каменных строениях без излишеств и помпезности. Богатство домов здесь оценивалось разве что по витражным окнам да причудливым колоннам, а в более бедные районы они, конечно же, не заезжали.

Астрид понравился столичный парк, что, как островок природы, ярким пятном выделялся среди каменной серости. Река, окружающая замок, нашла своё продолжение именно здесь, и это, разумеется, не шло ни в какое сравнение с тёплым океаном Эринбурга, его садами и лугами, окружающими яркую цветущую столицу, но уже было хоть что-то. Она выразила желание прогуляться по парку, но Себастьян заверил её, что они непременно сделают это позже. Видимо, на подобное позволения ему не давали. Конечно… Выпустить принцессу в город на второй день её пребывания в Элдергарде — это же очень опасно.

Следующим, что поразило её, стал театр — пожалуй, единственное здание в городе, выполненное из белого мрамора, а не серого камня. Его массивные колонны в виде странных мифических существ были настолько огромными, что Астрид ужасно захотелось проверить, сколько шагов ей понадобится, чтобы обойти их вокруг. Она больше не озвучивала своего желания вслух, но Себастьян, возможно, заметив её заинтересованность, вскользь бросил, что вскоре здесь состоится долгожданная премьера оперы, которую обязательно посетит вся знать Элдергарда. Астрид казалось забавным, что им непременно нужна была какая-нибудь причина, чтобы просто выйти из кареты, но она приберегла насмешливый комментарий на потом, потому что Эльтарион по-прежнему хмурился, безучастно разглядывая виды за окном.

Небо резко потемнело, и на улице стал накрапывать мелкий дождь, избавив Астрид от соблазна выбраться из кареты. Но на энтузиазме Себастьяна плохая погода не отразилась. Он продолжал воодушевлённо вещать, когда они подъехали к высокому красному забору с кованными воротами:

— О, а это наша гордость, и я не преувеличиваю. Недавно нам удалось поймать сталлерога, и теперь все желающие могут прийти и посмотреть на него вживую. Конечно, помимо него здесь живут и другие диковинные животные, но именно сталлерог принёс приюту мадам Адьюлат такую известность.

— Кто такие сталлероги? — поинтересовалась Астрид, заметив, как удивлённо распахнулись глаза Себастьяна.

Даже Эльтарион повернул голову в их сторону, уперев в неё нечитаемый взгляд.

— Что? В Эринбурге нет сталлерогов, — пожав плечами, напряжённо ответила она.

Само название существа вызывало необъяснимую неприязнь и чувство опасности. Астрид была уверена, что это было нечто даже менее дружелюбное, чем сирены, обожающие проказничать у вод Бескрайнего океана.

— Тогда вы просто обязаны посетить приют мадам Адьюлат. Разумеется, чуть позже, — с довольный улыбкой кивнул Себастьян, будто действительно был рад, что Астрид понятия не имеет о существовании какого-то там сталлерога.

На какое-то время он замолчал. Воцарившаяся вдруг тишина казалась такой непривычной и неправильной, что Астрид пришлось оторвать взгляд от окна и посмотреть на затихшего лорда. Он задумчиво смотрел на неё в ответ.

— Что, даже в книгах о них не читали?

— Я читала обо всех известных миру существах, — резковато ответила Астрид, словно её пытались уличить в невежестве. — О сталлерогах там не сказано ни слова.

— Занятно, — хмыкнул Себастьян, странно переглянувшись с Эльтарионом.

Астрид не понимала, что это значит, и это злило. Она не хотела говорить о том, что им наверняка ничего не известно о сиренах, фениксах или горных троллях, словно это могло дать очень ценную информацию об Эринбурге и найти в нём брешь. Поэтому упрямо молчала, хотя всё внутри клокотало от невысказанного недовольства. Кто такой этот их сталлерог? И почему в Эринбурге про него ничего не известно?

Настроение быстро испортилось. Идея прогулки уже не казалась ей такой занятной, напротив, в тесной карете без возможности выйти на улицу Астрид снова почувствовала себя взаперти. Какой смысл показывать город, если на него можно смотреть только из маленького окошка? Создать очередную иллюзию того, что она здесь желанная гостья, а не пленница?

Астрид была сыта этим лицемерием по горло. Именно в таком настроении они подъехали к круглому храму с красной крышей. Пребывая не в лучшем расположении духа, Астрид даже не посмотрела в окно, бездумно ковыряя золотые нити на подоле своего платья. Но это не помешало Себастьяну продолжать как ни в чём небывало:

— А это самый большой храм в Элдергарде. Боюсь, он вас не удивит, потому что в Эринбурге архитектуре храмов уделяется гораздо больше внимания. Однако здесь проходят все самые главные службы, включая свадебные церемонии высокопоставленных лиц. Ваша свадьба тоже пройдёт здесь.

Упоминание о свадьбе заставило Астрид вздрогнуть. Она подняла глаза и встретилась с напряжённым взглядом Эльтариона. Воздух в карете мгновенно сгустился, заискрившись напряжением. Сердце Астрид бешено застучало, и на миг ей показалось, что перед ней сидит тот принц, которого она почти сочла за союзника. Он смотрел на неё с надеждой, будто искал в её глазах хоть что-то, что могло бы дать ему уверенность в том, что она тоже не хочет этой свадьбы. Но уже в следующее мгновение лицо Эльтариона снова стало холодно-отстранённым. Астрид замутило, а он отвёл свой взгляд и вдруг скривился от боли, схватившись за висок.

— Остановите карету! — грубо рявкнул Эльтарион, стукнув в перегородку между кучером.

Астрид замерла, растерянно уставившись на свои сцепленные в замок руки. Ей не хотелось поднимать глаз и видеть холодную, пугающую сторону Эльтариона. В такие моменты он не имел ни чего общего с тем принцем, которого она впервые встретила в тронном зале и с которым вполне приятно пообщалась на ужине. Астрид невольно вспомнила Миранду, что с такой же резкостью и лёгкостью меняла маски. Вот её взгляд горит ничем неприкрытым безумием, а вот она уже вполне осознанно смотрит на тебя в ответ. Менялся даже её голос. От сумасшедшего смеха до тихой сосредоточенности.

Каждый раз, когда Астрид была готова поверить, что Эльтарион может ей помочь, он разбивал её надежды вдребезги. То ли показывая настоящего себя, то ли натягивая на лицо очередную маску. По крайней мере ей ужасно хотелось верить, что это была просто маска. Потому что иначе мысль о предстоящей свадьбе пугала её ещё больше…

— Прошу меня простить, — сухо отозвался Эльтарион, открывая дверь кареты. — Мне нездоровится.

С этими словами он покинул их в сопровождении стражи, и Астрид осталось лишь провести его задумчивым взглядом. Карета вновь тронулась с места, но напряжение никуда не ушло. Себастьян больше не пытался разбавить удушливую тишину своей излишне радостной болтовнёй.

— Принц болен? — спросила Астрид в лоб и тут же добавила. — Вы задолжали мне ответ на вопрос.

Себастьян улыбнулся. Его очевидно забавляла её смелость.

— Справедливо, госпожа. Но нет, его просто часто мучают головные боли. Семейная особенность.

— Мигрени? — уточнила Астрид.

Себастьян коротко кивнул, умиротворённо разглядывая город за окном. Астрид проследила за его взглядом, но не заметила на улице ничего примечательного. Должно быть, Себастьян действительно был очарован своим домом. Каким бы уродливым и жестоким он не был.

Что-то беспокойно скреблось внутри. Миранда и Эльтарион явно были не из тех людей, которым Астрид доверила бы свою жизнь. Странные принц и принцесса не менее странного королевства. Но почему-то она чувствовала непреодолимое желание им помочь.

— У нас в Эринбурге есть отличное снадобье, помогающее от мигрени, — осторожно начала Астрид. — Я могла бы…

— Вы умеете варить снадобья?

Себастьян впервые позволил себе перебить её. На его лице застыло странное выражение, и даже его голос прозвучал непривычно напряжённо, выдавая что-то опасное, неправильное, откровенно пугающее.

— Нет, но моя кормилица знает рецепты и…

— Никому не говорите об этом, — натянув на лицо прежнюю расслабленную улыбку, ответил Себастьян, резко задёрнув занавеску на окне.

Астрид растерянно выдохнула:

— Я не понимаю…

— С недавних пор снадобья Эринбурга считаются в Элдергарде разновидностью магии. Уверяю вас, вашей кормилице не хотелось бы нарушать данный закон.

Астрид удивлённо распахнула глаза и поперхнулась воздухом. Они причислили к магии простое травничество… Сделали из него что-то опасное и тёмное, наплевав на то, что оно могло спасать чьи-то жизни. Они очернили всё, что было неугодно Рэндаллу. Всё, что отличалось от их картины мира!

— Это бред! — порывисто воскликнула она. Ей следовало замолчать и прикусить язык, но злость вырвалась наружу неконтролируемым вихрем. — Снадобье это просто сбор трав! Или в Элдергарде нет травников?

— Разумеется, есть, — спокойно ответил Себастьян, сделав вид, что и вовсе не заметил её раздражения. — Но рецепты Эринбурга под строжайшим запретом.

— То-то ваши лекари не могут вылечить простую мигрень!

— Астрид.

Её имя из его уст, произнесённое впервые и таким тоном, подействовало, как ушат холодной воды. Она замерла с растерянным вздохом, и весь гнев мгновенно улетучился. Астрид поняла, что перегнула палку. Заигралась в справедливую принцессу Эринбурга и в конец потеряла контроль. Она заставила себя вспомнить, что Себастьян, несмотря на весь свой дружелюбный настрой, ей вовсе не друг. Он может сколько угодно притворяться её безобидным сопровождающим по Элдергарду, а на деле только и ждать момента, когда она расколется и выдаст все свои тайны. А Астрид была очень близка к этому…

На миг ей стало действительно страшно, что даже это маленькое несогласие в порядках Элдергарда может стать её прямой дорогой на плаху. Но Себастьян не выглядел ни капли воодушевлённым тем, что сумел подловить её на опасных, мятежных взглядах. Напротив, он казался крайне обеспокоенным, продолжив тихим уставшим голосом:

— Если бы был способ помочь принцу, лекари Элдергарда давно бы его нашли. Но прошу вас, госпожа, прекратите ставить под угрозу себя и своё окружение. Ваши слова могут быть неправильно поняты. Я принесу вам свод законов. Думаю, это не будет лишним.

В глубине души Астрид понимала, что Себастьян просто пытался её предупредить, но это не делало ситуации хоть чуточку терпимее. Она была заперта в варварском королевстве, отрёкшимся от магии, просто потому что так захотелось какому-то безумцу. Ей нужно было контролировать свои слова и действия, потому все её высказывания могли расценить как неуважение и мятеж.

Месяц назад Астрид была уважаемой принцессой в Эринбурге, где каждый прислушивался к её мнению, где её слово имело вес. А сегодня она невеста наследного принца Элдергарда и чужестранная дикарка, не знающая даже о существовании какого-то там сталлерога. Ей было невыносимо собственное бессилие и отвратительна вся ситуация в целом. Но так или иначе, Астрид пришлось взять себя в руки и спокойно ответить, сдерживая рвущиеся наружу эмоции:

— Благодарю.

Дорога обратно оказалась намного быстрее. Возможно, потому что всё это время Астрид злилась. На себя, на Мишель, на уродливые деревья в парке, ещё недавно казавшиеся ей привлекательным, на скучные серые дома и весь Элдергард в целом. Поэтому, когда карета наконец замерла, Астрид вылетела наружу, игнорируя помощь слуги, и быстро зашагала по мосту, мечтая, как можно скорее оказаться в своей комнате и ощутить иллюзорный островок свободы, где она могла говорить, что хочет и когда хочет. Стража у ворот посмотрела на неё, как на сумасшедшую, но ей было плевать.

Влетев в открывшиеся двери, Астрид замерла посреди просторного каменного холла. Куда дальше?.. По обе стороны от широких лестниц тянулись ответвления коридоров. Главный вёл прямо, Астрид точно знала, что дорога к тронному залу шла через него, и точно помнила, что сегодня они спускались сюда по лестнице. Но на этом её ориентиры заканчивались. И кто построил этот чёртов замок с кучей запутанных коридоров, похожих друг на друга, как две капли воды?!

Мысленно выругавшись, она сжала кулаки от досады, как что-то вдруг врезалось в её ноги с радостным вскриком:

— Асти!!!

Астрид невольно улыбнулась и разом забыла обо всём. В стенах безукоризненно строгого замка непоседливое бедствие казалось чем-то неправильным и потусторонним, но для неё Лукас всегда был настоящим спасением. Присев на корточки, она крепко сжала его в своих объятьях и спрятала блестящий от слёз взгляд на маленьком, остром плече. Когда-то они могли спрятаться так от всего мира. Только они вдвоём в своём маленьком придуманном мирке…

Астрид так хотелось вернуться в детство, где главной проблемой виделась разбитая коленка, где так легко можно было спрятаться за спину отца от всего гнёта ответственности, что норовил свалиться ей на плечи. С трудом заставив себя разжать объятья, она украдкой утерла выступившие на глазах слёзы и выпрямилась. С лестницы неспешно спускалась Мишель, придерживая подол длинного бархатного платья и с улыбкой наблюдая за ними. Что-то тёплое сверкнуло в её глазах, на миг вернув Астрид трепетное чувство родства, но от осознания, что это всего лишь иллюзия, стало невыносимо больно. Особенно, когда в её обманчивую сказку ворвался голос лорда Вентора:

— Ваше величество, — он низко склонил голову перед Мишель, а она едва заметно кивнула в ответ. — Чудесно выглядите сегодня.

— Спасибо. Я слышала, сегодня вы устроили Астрид небольшую прогулку по городу. Это была чудесная идея. Пришлось ли тебе что-нибудь по вкусу?

Последний вопрос она адресовала уже Астрид, и принцесса коротко кивнула, продолжая держать Лукаса за плечи, словно это могло помочь ей собраться с силами.

— Театр достаточно необычен.

— Тебе непременно стоит посетить приют мадам Адьюлат. Я уверена, ты найдёшь там много интересного для себя.

Мишель впилась в неё странным взглядом, и Астрид показалось занятым, что она решила упомянуть загадочный приют мадам Адьюлат именно сейчас, но все её вопросы застряли внутри. Не время и не место. Мишель точно что-то знала, но, судя по всему, не особо собиралась ей рассказывать. Её взгляд искрился молчаливым предупреждением и чем-то необъяснимо странным, что Астрид не в силах была расшифровать.

Мишель тут же переключила своё внимание на Себастьяна, ненавязчиво поинтересовавшись:

— Говорят, Эльтарион уехал с вами?

— Да, ваше величество, но ему нездоровилось. Он покинул нас в середине прогулки.

— Досадно… Навещу его позже, — помолчав некоторое время, Мишель неохотно продолжила. — Король рассказал мне о трагедии, случившейся с твоей семьёй, Себастьян. Мне очень жаль.

Астрид почувствовала странную неловкость. Мишель выражала своё соболезнование, но её голос звучал как издёвка. В каждом её слове, в каждом её жесте, направленном в сторону Себастьяна, скользила необъяснимая враждебность. Он напряжённо смотрел на неё в ответ, сбросив с лица привычную маску веселья. Это казалось Астрид почти что неправильным: то, как он замер перед Мишель, неестественно выпрямившись, будто желая сказать что-то очень колкое, но сдерживая себя из последних сил.

В конце концов Себастьян медленно кивнул, натянув на лицо очередную фальшивую улыбку:

— Благодарю, ваше величество. Их смерть стала несомненной потерей для Элдергарда.

— Разумеется. Для Элдергарда, — насмешка в голосе Мишель стала слишком очевидной.

Астрид впервые увидела, как выдержка Себастьяна затрещала по швам: меж бровей залегла хмурая складка, он резко открыл рот, намереваясь ответить нечто нелицеприятное, но сдержался, вовремя вспомнив, кто стоит перед ним. Мишель, напротив, выглядела до ужаса довольной собой, с интересом наблюдая за чужими метаниями.

— Прошу меня простить, я должен идти. Мари поможет принцессе найти свою комнату.

С этими словами Себастьян буквально испарился, широкими, порывистыми шагами исчезнув из поля зрения. На миг Астрид даже стало его жаль.

— Что это было? — не выдержав, поинтересовалась она, а Мишель вдруг лукаво улыбнулась и пожала плечами.

— Я собиралась показать Лукасу королевскую галерею. Присоединяйся. Думаю, тебе тоже будет интересно.

На самом деле у Астрид не оставалось выбора. Картины не интересовали её от слова совсем, зато очевидное напряжение между Мишель и Себастьяном мгновенно заняло все её мысли. У мачехи должна была быть веская причина так откровенно недолюбливать молодого лорда.

Астрид коротко кивнула, и они продолжили путь втроём. За ними на приличном расстоянии следовала уже знакомая ей низенькая служанка. Кажется, Себастьян назвал её Мари. Лукас с детской любознательностью нёсся впереди, восторженно крутил головой и периодически оглядывался, проверяя, что они всё ещё идут за ним. Астрид улыбалась, и даже всегда холодные глаза Мишель смягчились, наблюдая за наивным восторгом.

Вскоре они оказались в просторном зале, увешанном картинами. Служанка несмело замерла у входа, а они прошли дальше, оставшись в полном уединении, пока Лукас с интересом бросался к каждой картине.

— Будь осторожна с Себастьяном, — наконец заговорила Мишель. — Его родители были близкими друзьями Рэндалла. Венторы всегда отличались радикальными взглядами, и, боюсь, некоторые из твоих идей могут показаться ему опасными и неправильными. Как ты, возможно, уже поняла, Элдергард разительно отличается от Эринбурга.

Теперь многое вставало на свои места. Например, влияние Себастьяна на местную знать и его высокое положение в столь юном возрасте. Наверное, Рэндалл приглядывал за ним в память о погибших друзьях. Подобная забота, конечно, не вязалась в голове Астрид с образом кровожадного тирана, но, может, даже у таких людей, как он, было подобие чести.

— Да уж, в Элдергарде странно всё, начиная от зданий и заканчивая людьми, — хмуро согласилась Астрид, бегло оглядывая ряд картин. — И чем же так прославился род Венторов?

— Когда-то мне было также тяжело привыкнуть к Эринбургу, — призналась Мишель, проигнорировав вопрос Астрид и замерев у одной из картин.

Это был портрет темноволосой девушки, сидевшей у окна. В её чертах очень точно проглядывалась семейная схожесть. Если бы не грустный взгляд и болезненный вид, портящий всю красоту и искажающий черты лица, Астрид могла бы предположить, что это Мишель в молодости. Но девушка на картине была откровенно сломленной. Настолько потерянной, что при взгляде на неё болезненно сжималось сердце. Удивительно, что этот портрет вообще повесили в галерее. Обычно в таких залах выставлялись лишь лучшие изображения королевских особ. А вдруг этот портрет и был лучшим?..

— Кто это? — растерянно спросила Астрид.

— Сестра основателя Элдергарда, — Мишель подошла ближе, мягко коснувшись полотна.

— Она выглядит такой несчастной…

— Она и была глубоко несчастной, — с необъяснимой горечью, словно прочувствовав всю её боль, ответила Мишель и отвернулась.

Астрид кинула на неё удивлённый взгляд, заметив, как неловко мачеха заправляет за ухо выбившуюся прядку волос, вновь беря себя в руки. Эта тема казалась чем-то запретным, поэтому Астрид не решилась на дальнейшие расспросы, уводя разговор в более безопасное русло.

— Ваше семейное сходство поражает. В жизни бы не отличила тебя от Миранды со спины.

Мишель усмехнулась, но взгляд её остался грустным, почти болезненным, придавая ей пугающее сходство с портретом. Они пошли дальше.

— Да, смотреть на неё иногда, как видеть себя в зеркале. Только моложе, разумеется.

Мишель пыталась шутить… Для Астрид это вдруг стало совершенно невероятным открытием, словно они вновь вернулись в те времена, когда отец ещё был жив, а между ними не было этой холодной пропасти.

Но Астрид заставила себя вспомнить, что она здесь по вине Мишель. Эта мысль почему-то не вызвала прежней злости, хотя ей по-прежнему было страшно становиться разменной монетой в политических играх. Но, возможно, именно этот страх и не давал ей возненавидеть Мишель с новой силой. Астрид так хотелось уцепиться за что-то знакомое и родное, что она почти готова была простить ей предательство. Посреди холодной неизведанной опасности Элдергарда даже мачеха больше не казалась вселенским злом.

Мишель внимательно посмотрела на Астрид и успокаивающе улыбнулась. Эта улыбка, как нож, вспорола все внутренности своей неправильной, неожиданной нежностью.

— В Элдергарде есть много вещей, которые могут тебя напугать, — вопреки улыбке Мишель говорила совсем неприятные вещи. — Но ты должна будешь бороться. И я тебе в этом помогу. Ты должна знать, что я не брошу тебя в час нужды, слышишь?

Сердце тоскливо сжалось, а в душе разверзлась огромная дыра. Астрид почувствовала, как защипало глаза. Она едва нашла в себе силы быстро кивнуть и опустить голову, чтобы спрятать свой взгляд. Это было то, что ей хотелось услышать от Мишель с самого начала. Может, если бы она сказала об этом сразу, всё было бы по-другому… Может, тогда Астрид не чувствовала бы себя настолько брошенной и использованной?

— Когда ты расскажешь ему? — спустя время тихо спросила Астрид.

Мишель прекрасно поняла её вопрос.

— Будет лучше, если ему сообщишь ты. Он доверяет тебе больше, чем кому-либо.

— Это плохая идея. Я точно расплачусь. Может обратимся за помощью к Эльтариону? Уж он-то умеет ладить с детьми, — в попытке сгладить своё неожиданное откровение пошутила Астрид, и Мишель тихо засмеялась, кинув нежный взгляд на сына.

Лукас продолжал восторженно перебегать от картины к картине.

— Боюсь, его неловкие попытки снова приведут к катастрофе.

Астрид засмеялась в ответ, и на какое-то время они замолчали, неспешно прогуливаясь по залу.

— Я была уверена, что ты мне всё выскажешь, — вдруг сказала Астрид, и Мишель перевела на неё странный, нечитаемый взгляд.

— Напротив. Ты крайне изящно вышла из ситуации. Даже я не смогла бы лучше. Порой ты видишь во мне слишком жестокого монстра.

Астрид хотелось ответить, что это её вина, выплеснуть всю обиду за годы холодной стены, что возвела между ними Мишель по известной только ей причине. Напомнить, кто решил за неё дальнейшую судьбу, притащив в Элдергард в качестве невесты для своего племянника. Но Астрид промолчала, отвернувшись и сделав вид, что крайне увлечена разглядыванием портрета какого-то лорда.

К сожалению, её злость и извинения Мишель не вернули бы их назад. Вряд ли они когда-нибудь восстановят прежние отношения. Можно лишь попытаться сделать вид, что они всё ещё семья.

***

Астрид шла за молчаливой, робкой Мари. Печальный портрет сестры основателя Элдергарда никак не выходил из головы. Что же пережила эта женщина, что оставило на её лице такой отпечаток непреодолимой скорби и безысходности? Насколько сильным должно было быть потрясение, чтобы навсегда исказить красивые черты лица болезненной слабостью? И то, как Мишель отозвалась об этой картине… Словно знала, что она могла испытать…

Прежние страхи снова возвращались, стягивая грудь тяжёлыми цепями. Каждый считал своей святой обязанностью напомнить ей об опасности, что подстерегала её в Элдергарде, будто Астрид и без того не знала, что ей нужно быть осторожной. Но проблема заключалась в том, что она абсолютно не умела быть осторожной. Все её попытки держать свои мысли глубоко внутри, а рот под замком, непременно заканчивались провалом. Привыкшая к свободе и праву голоса, Астрид не умела жить по-другому. Её растили королевой, а не красивым дополнением влиятельного мужа. Возможно, в этом и была основная загвоздка. Будь она хоть немного похожа на изнеженных замками дам, ей бы и в голову не пришло противиться воле мачехи и замужеству с принцем. Будь она хоть немного похожа…

Но Астрид не была. Она с детства знала, что наденет корону Эринбурга, возглавив свой народ. Она изучала его, слушала его, жила им. Она должна была стать лучшей версией себя, завоевав доверие поданных. Равняясь на отца, Астрид чётко понимала, что обязана стать даже лучше него. Это вкладывалось в её голову с самых ранних лет. Бесконечные уроки этикета, танцев, истории, грамматики, тренировки стрельбы из лука и владением мечом, вышивание… Казалось бы, нескончаемое веретено навязанных ей ненужных знаний, но она всегда знала, что когда-нибудь благодаря этому станет хорошей правительницей, которая сможет привести Эринбург к миру и процветанию, навсегда уничтожив призрачную угрозу Элдергарда. Это было её желанием, её целью. Астрид была хозяйкой своей судьбы. Она сама выстраивала своё расписание, сама договаривалась с учителями о дополнительных заданиях, сама решала для себя, сколько и чего ей нужно, здраво оценивая свои силы и слабости.

Но, возможно, отец просчитался. Возможно, Астрид не была той, кому суждено было сделать жизнь Эринбурга лучше, а в наследники с самого начала нужно было готовить Лукаса. Но, как бы то ни было, на роль послушной жены наследного принца она тоже никогда не годилась. Нелепая ирония судьбы…

Они почти добрались до спальни, как вдруг резкое движение сбоку заставило Астрид развернуться. Знакомые тёмные глаза сверкнули в полутьме коридора. Она появилась буквально из ниоткуда, словно выплыв из тени, как всегда неуловимая и порывистая. Астрид читала о магах, что могли сливаться с окружением, подчиняя себе тьму, но, как это удавалось принцессе Элдергарда, до сих пор оставалось загадкой.

Миранда улыбнулась ей как старой знакомой, отчего стало почти жутко. Её безумие, сменяющееся осознанной решимостью, каждый раз вводило Астрид в ступор. Она совсем её не понимала, в то время как Миранда выглядела так, будто знает про неё всё. Но забавнее всего было то, что очевидное напряжение и настороженность Астрид никак не смущали принцессу, словно она и вовсе решила этого не замечать.

Схватив Астрид под руку, словно они давние подружки, Миранда подтолкнула её к двери.

— Спасибо, Мари! Ты можешь быть свободна. Принцесса позовёт тебя, если нам что-то понадобится, — искренне поблагодарив служанку, Миранда лучезарно улыбнулась и чуть ли не силой затолкала Астрид в комнату.

Едва ли, конечно, тихая и кроткая Мари смогла бы сказать что-то против. Астрид только увидела её быстрый неуверенный кивок прежде, чем двери захлопнулись перед самым её носом. Астрид даже не успела возмутиться тому, что Миранда запихнула её в домик, как какую-то куклу. Злиться на неё в принципе почему-то не получалось…

Миранда коснулась плеча Астрид, привлекая к себе внимание, и её взгляд снова не казался безумным. Проницательно чёрные глаза смотрели прямо в душу.

— Себастьян рвёт и мечет, а Эльтарион так и не вернулся. Весёлая же вышла у вас прогулочка, — принцесса улыбалась, но её голос был полон волнения.

Астрид удивилась. За ужином ей не показалось, что они с братом близки. Особенно, когда они пытались побольнее уколоть друг друга.

Схватив Астрид за руку, Миранда потянула её за собой и усадила в кресло, устроившись напротив в ожидании рассказа. Что-то в ней не давало Астрид покоя, но она не могла понять, что именно. Вопреки всему принцессе хотелось довериться…

— Принц сообщил, что ему нездоровится, и покинул нас в середине прогулки, — ответила Астрид, соблюдая формальный тон, отчего Миранда забавно сморщилась, но продолжила слушать, не перебивая. — А у лорда Вентора, смею предположить, состоялся не очень приятный разговор с королевой Мишель.

— О, давай опустим все эти титулы, умоляю, — Миранда всё же не выдержала и небрежно взмахнула рукой, забравшись в кресло вместе с ногами. — Меня тошнит от придворного этикета и всех этих напыщенных индюков в тугих камзолах.

Астрид позволила себе тихий смешок. В этом они с ней явно были похожи. Но Миранда не заметила её веселья, слишком поглощённая какой-то мыслью. Она нервно прикусила ноготь, совсем не заботясь о манерах в присутствии Астрид. Сегодня на ней вновь было странное платье тёмно-синего цвета. Высокий воротник был плотно застёгнут у шеи, длинные рукава полностью закрывали собой руки, не оставляя ни сантиметра открытой кожи, но по краям подола, доходящего до колен, торчали нитки, а строгий абстрактный узор из серебряных нитей резко обрывался. Догадка Астрид подтверждалась — принцесса сама переделывала свои платья, укорачивая их в протест местной моде.

Кинжалов у неё при себе не было. Так что убивать Астрид Миранда явно не планировала. По крайней мере сегодня. Её внезапный интерес был вызван лишь беспокойством за брата и, возможно, за Себастьяна, который, по предположению Астрид, являлся их близким другом. Она хорошо помнила их непринуждённое общение за ужином и колкие комментарии, что могли бы быть расценены как оскорбление, если бы не явное доверие, царившее между ними.

— Значит, Эльтариону нездоровится, — наконец задумчиво выдала Миранда, продолжив терзать ни в чём неповинный ноготь. — Нехорошо.

— Такое происходит часто?

Словно вспомнив, что находится не одна, Миранда моргнула и перевела на Астрид сосредоточенный взгляд. Тёмные глаза прожигали её насквозь в поисках чего-то, чему Астрид так и не смогла найти объяснения. Возможно, именно растерянность на её лице заставила Миранду улыбнуться. Будто бы восприняв её реакцию как безопасную, она коротко кивнула и ответила:

— В последнее время да.

Миранда застыла в ожидании ответа, словно её слова должны были дать Астрид какую-то подсказку. Словно она уже должна была догадаться, в чём причина неприятного недуга принца, но Астрид продолжала молчать, растерянно глядя на Миранду.

— Неважно, — качнув головой, разочарованно выдохнула принцесса и устало откинулась на спинку кресла.

Астрид кожей ощущала знакомую горечь, разливающуюся по венам. Словно она должна была понять слова Миранды, но не справилась с возложенной на неё ответственностью. Словно снова упустила нечто очень важное и даже этого не заметила.

— Я могла бы попробовать помочь, — тихо предложила Астрид, не в силах выдержать чужого разочарования, возможно, даже и не относящегося к ней.

«Только вот чем?» — добавила она мысленно. Снадобья Матильды здесь были под строжайшим запретом, и говорить о них принцессе Элдергарда было явным самоубийством…

Молчание заметно затянулось. Миранда продолжала о чём-то размышлять, а Астрид просто ждала, бездумно разглядывая золу в камине. Казалось, что за пару дней в Элдергарде она уже успела наломать немало дров, даже не подозревая об этом. Это было и смешно, и пугающе одновременно. Ни один свод законов не помог бы ей изменить своих взглядов на жизнь и привыкнуть к нынешним правилам.

— Ты определённо могла бы помочь, — прервав воцарившуюся тишину, решительно ответила Миранда.

Астрид вскинула на неё удивлённый взгляд, но не успела ничего спросить. Комната резко погрузилась во мрак. Что-то вдруг заградило собой весь свет, льющийся из окна, и Астрид вскочила на ноги, пытаясь понять, что происходит. Но Миранда оказалась проворнее. Она схватила её за руку и неожиданно крепко впилась в неё пальцами, не позволяя сдвинуться с места. В эту же секунду их настиг оглушительный звук, обрушившийся на стены замка.

Астрид почувствовала, как падает в бездну. Ощущение невесомости мгновенно охватило её тело, и она в панике подумала: «Нет-нет-нет, только не сейчас!», боясь, что очередное видение захлестнёт её с головой прямо на глазах у Миранды. Ковёр вдруг оказался очень близко, и Астрид крепко вцепилась пальцами в мягкий ворс, удерживая равновесие. Повернув голову, она увидела рядом с собой принцессу, а значит, в этот раз всё точно было по-настоящему. Башня задрожала, и они оказались на полу. За окном снова стало светло. Тень чего-то неизвестного скрылась из виду.

Миранда прижимала к себе ладонь, которой ещё мгновение назад сжимала предплечье Астрид, и буравила её странным взглядом. В тёмных глазах принцессы засела тень страха, и Астрид всей душой надеялась, что не стала его причиной. Она поднялась на ноги быстрее Миранды, которая, в миг растеряв былую уверенность, настороженно смотрела в окно, и помогла ей встать.

— Что происходит? — спросила Астрид.

— Зверь Элдергарда вышел на охоту, — как само собой разумеющееся ответила Миранда. — Не подходи к окну.

Вернув себе самообладание, Миранда вновь схватила её за руку и отвела подальше от балкона. На этот раз в её голосе отчётливо читался страх. Мелькнувшая в окне тень снова погрузила комнату во мрак. Астрид успела разглядеть перепончатое крыло невообразимых размеров. Один его взмах полностью перекрывал собой всё небо за окном. У неё перехватывало дыхание. От страха и трепета одновременно. Какая-то неведомая сила заставила её броситься к окну, несмотря на все предупреждения Миранды, чтобы своими глазами увидеть существо невероятных размеров.

— Что это такое? — на грани слышимости выдохнула Астрид, провожая взглядом мощный шипастый хвост, едва не задевший балкон её комнаты.

— Дракон, — не размениваясь на подробности, коротко ответила Миранда и подошла поближе, встревоженно наблюдая за исчезающим из поля зрения хвостом. — Гроза Элдергардских магов.

— Что это значит? — обернувшись, напряжённо уточнила Астрид.

— Как ты думаешь, почему в Элдергарде нет магов? — мрачно спросила Миранда, наблюдая за тем, как дракон, расправив крылья, сделал круг над городом впереди.

Вопреки здравому смыслу Астрид не могла отвести от него взгляд.

— У них просто нет шансов спрятаться, — отстранённо продолжила принцесса. — Дракон чувствует магию. Он берёт её след и не успокаивается, пока не отыщет. Правда, он никогда не приближался так близко к замку.

Разумеется, в книгах Эринбурга о таком не напишут…

Придя в себя, Астрид отцепилась от окна и перевела на Миранду настороженный взгляд. Это стало её ошибкой. Тёмные глаза смотрели прямо в душу, будто снова знали что-то такое, чего Астрид никогда бы не смогла постичь. Принцесса улыбнулась, но её улыбка вышла наигранной и напряжённой. Ожидающей.

— Странно… — выдавила Астрид, чтобы заполнить чем-то затянувшуюся тишину.

Липкий холодный страх пополз по коже, покрывая испариной спину. Сделав незаметный глубокий вдох, она заставила себя успокоиться. Дракон, летающий над замком… Подумаешь! Кто угодно из знати Эринбурга мог оказаться магом. Никто в её королевстве не преследовал их за врождённый дар.

— Да, это странно, — кивнула Миранда, и Астрид снова показалось, что она увидела в её глазах разочарование. — Отойди от окна, принцесса. Он может задеть стекло. Правило номер два: твоя безопасность превыше всего.

На этот раз Астрид послушно отошла от окна, вернувшись обратно в кресло. Она намеренно старалась не думать о словах Миранды и её странной реакции, но тревожное чувство не покидало её до конца дня, пока рёв дракона разносился над замком.

По легендам магов и людей

Эрина легко взмахнула рукой и на мгновение поднялась в воздух. Маги расступились перед ней, словно волны океана перед кораблём. Она опустилась в толпу и посмотрела наверх: члены совета покинули ложу, скрывшись из виду. Наверняка уже ждали её в главном холле, чтобы взорваться возмущением.

Они хотели, чтобы Эрина раз и навсегда остановила Элдвига. Но она не стала. Не тем кровожадным путём, что от неё ждали. Какой смысл заставлять магов идти за ней? Если они хотят войны, всё равно найдут способ её получить. А с неё уже хватит войн и жестокости.

Эрина прошла зал и взмахнула рукой, открывая высокие двери в холл. Некоторые маги последовали за ней, оставляя позади боль и ужасы войны. Другие остались, уверенные в том, что только жестокость сделает их мир лучше. Разумеется, у Элдвига останутся сторонники, намеревающиеся построить свой новый мир на крови и костях.

Но совсем скоро им будет нечего строить…

Как Эрина и предполагала, совет встретил её у главных дверей. Она приготовилась к нападкам и обвинениям, но Ида бросилась к ней на шею, крепко сжимая в объятьях:

— Ты смогла!

— Что? — горько усмехнулась Эрина.

Совет даже не догадывался о том, что она собиралась сделать на самом деле…

— Ты открыла магам глаза на правду! Дала им увидеть, во что он превратился. Вернула себе власть. Вернула себя! — улыбнулась Ида, так искренне и лучезарно, словно это было абсолютной победой.

Её отважная Ида… Её давняя подруга, готовая пойти за ней в самое пекло. Что бы Эрина не предложила, что бы не решила — Ида всегда была рядом. Они познакомились с ней, когда она приехала в Костяную долину с предложением о союзе, и с тех пор почти не расставались. Ида хотела увидеть мир за пределами дома, сделать его чуточку лучше, и в этом они явно были похожи. Она отправилась вместе с Эриной собирать разрозненные племена, пока не родилось единое королевство.

Ида была доброй и ранимой в душе, но колючей и резкой снаружи, пряча за этим свою уязвимость. И Эрину тянуло к ней, как мотылька на свет, потому что в Иде было всё, чего так не хватало ей самой — решительности, эмоций, любви. Но её безграничная вера всегда разбивала Эрине сердце. Даже со всеми знаниями мира, которыми её одарила судьба, она мечтала хоть о капле той уверенности, с какой отзывалась о ней Ида.

Остальные члены совета молча наблюдали за ними. Моргана презрительно скривилась, потому что любое проявление чувств было для неё признаком слабости. Эрнест едва заметно кивнул в знак одобрения, как всегда молчаливый и отстранённый, а Бернард, Тьен и Камилла терпеливо ждали в стороне.

Разжав объятья, Эрина сделала шаг назад и решительно покачала головой:

— Это ещё не конец.

Совет встал за её спину. Моргана, глава Тёмного племени, Бернард, предводитель воинов Сапфирового берега, Тьен, хранительница древних знаний, Эрнест, повелитель Лунной Гавани, Камилла, защитница Изумрудного Леса, и Ида, наследница Костяной долины. Не все, но уже большинство, желающее изменить ход истории.

На площади перед храмом их уже ждали хранители. Статуи огромных диковинных существ снова наблюдали за разворачивающейся на их глазах битвой, но в этот раз здесь были только маги. Их окружал полуразрушенный, так и не восстановленный до конца город, словно в насмешку украшенный цветами и разноцветными ленточками. Они выглядели не красочно, а жалко, придавливая к земле горьким осознанием: когда ты борешься не за свою свободу, а за низменную цель, совсем неважно, против кого тебе идти — названного врага или собственного брата.

— Госпожа, вы признаётесь предательницей магов, — громко объявил главнокомандующий хранителей, угрожающе выступив вперёд. — Сцепите руки в замок и вытяните их перед собой.

— Я действительно признаюсь предательницей магов вашего короля, — спокойно подтвердила Эрина и лениво вытянула руки вперёд, не торопясь сцеплять их в замок. — Но не своего народа.

Главнокомандующий надменно фыркнул, смерил её холодным, неприязненным взглядом и открыл было рот, чтобы возразить, но Ида его опередила:

— Нечего распинаться перед его псами!

Имени брата она не произносила вслух уже очень давно. После того, как тот запретил ей заговаривать о войне. Эрина знала, что это что-то сломало в подруге, безвозвратно уничтожив ту семейную преданность, которыми они так гордились когда-то.

Раздражённо цыкнув, Ида резко вытянула руку вперёд, и зеленоватое свечение стремительно заструилось по её пальцам вверх, складываясь в очертание лука. Эрина дёрнулась, чтобы её остановить, но ладонь зачерпнула только воздух. Молниеносным выверенным движением Ида оказалась впереди, заслонив подругу собой. Только тогда Эрина заметила, что хранители уже атаковали их. Вне зависимости от того, сдалась бы она или нет, приговор был вынесен заранее.

Отпустив тетиву, Ида щёлкнула пальцами. Стрела устремилась прямо к главнокомандующему и вдруг задрожала. С озорными зелёными искрами от неё отделилась ещё одна и ещё, пока стрелы не начали раздваиваться с бешеной скоростью, мчась навстречу ледяным иглам, выпущенным хранителями. Эрнест плавно взмахнул руками, возводя вокруг них полупрозрачный, мерцающий щит. Хранители отзеркалили его движение. Но щиты не пригодились.

Небрежным движением руки Эрина смахнула град стрел и игл в сторону, и они разбились о невидимую преграду, перекрывшую улицу, наводнённую встревоженными магами.

— Никаких смертей, Ида. Мы уйдём тихо и спокойно, — предупредила Эрина, встретившись с гневным взглядом подруги.

Здесь они точно не согласятся друг с другом, и в чём-то Ида будет права, но этого всё равно окажется недостаточно, чтобы Эрина позволила крови магов вновь запятнать её руки. Их молчаливая борьба длилась недолго. С тяжёлым вздохом Ида сдалась, недовольно откинув лук в сторону, и он разбился, словно стеклянная ваза, впитавшись в землю искрящимися осколками.

— Они, конечно же, дадут нам уйти тихо и спокойно, — фыркнула она, оглядывая хранителей, готовящихся к новой атаке.

— Если не хотим подохнуть, нам придётся от них избавиться, — раздражённо заметила Моргана.

— Убийство — не единственный выход, — прохладно ответила Эрина и лёгким, почти незаметным движением руки подняла хранителей в воздух, словно они были тряпичными куклами.

Хранители затрепыхались, попытались вырваться, сбросив с себя чужое заклинание, но Эрина даже не заметила этого. Она отправила их на крышу ближайшего дома и принялась мягко перебирать пальцами воздух, представляя, как тонкая паутинка магии укрывает хранителей куполом. Поняв, что заперты, они принялись отчаянно барабанить по непроницаемой стене, надеясь найти в ней брешь, но без толку. Резервы её магии были удивительны, хотя, увы, не безграничны. Эрине не нужно было испытывать сильных эмоций, чтобы творить поистине удивительные вещи. Напротив, она находила свой источник сил в концентрации и спокойствии, а чувства лишь мешали ей мыслить.

Это то, что всегда отличало её от других. И то, что всегда поражало Элдвига.

— Надо спешить, пока не подоспели другие. Он стянул сюда почти всех хранителей. Тебе не хватит крыш, чтобы провернуть этот трюк со всеми, — предупредила Ида и потянула Эрину за собой, почти бегом преодолевая площадь.

Вереница магов следовала за ними, пополняясь зеваками с улиц, наблюдавшими за магической трансляцией, зависшей над храмом. Эрина обернулась, чтобы кинуть на неё взгляд: алтарь, всё также прикрытый простой блёклой тканью, и пугающе спокойная тишина. А значит, её оковы не слишком долго удерживали его на месте…

Элдвиг шёл за ними. Он не даст им просто уйти, забрав с собой половину подданых, и никогда не стерпит этого оскорбления. Торопиться бессмысленно. Куда бы они ни пошли — он последует за ними, чтобы вернуть своё по праву. Посеет зерно войны везде, куда дотянется, пока весь мир не окрасится в алый.

Эрина резко остановилась, схватила Иду за руку и преградила ей путь. Их взгляды снова столкнулись, и снова их молчаливая борьба закончилась недовольным смирением подруги. Эрина благодарно сжала её ладонь, и Ида медленно, неуверенно кивнула в ответ, поддерживая её решение. Где-то в глубине души она тоже знала, что бежать вечно не получится.

Моргана яростно размахивала руками, пытаясь их поторопить. Что-то закричала Тьен, призывая к благоразумию, но Эрина больше не слушала. Развернувшись, она пошла назад, и народ, подобно волне, снова расступился в стороны, пропуская её обратно к храму. Зачерпнув ладонями воздух, она вскинула вверх руки и сконцентрировалась на дрожащей от магических сбоев призме трансляции. Та подёрнулась лёгкой золотистой дымкой и снова стала яркой и чёткой, являя всему королевству наводнённую магами площадь. Их было столько, что невозможно было разглядеть узор на испещрённой разломами белой плитке площади. Одна часть концентрировалась вокруг маленькой фигуры, отливающей на солнце золотыми бликами доспеха, а другая обходила храм стороной, издалека наблюдая за происходящим на призме.

Весь Конкрадел был построен вокруг храма. Все его многочисленные извилистые улочки так или иначе приводили тебя сюда — к просторной площади и храму из белого мрамора. Эрина, конечно, это знала. Как и то, что теперь их видели все. Во всех уголках города и королевства. В тайне она надеялась, что все желающие, увидев происходящее, присоединяться к ней. Что никто из страждущих не останется в лапах монстра, которого она долгие годы считала своим мужем. Своим королём…

Эрина остановилась перед храмом и без страха заглянула в глаза Элдвига. Он замер на пороге, готовый испепелить её одним только взглядом, и растянул губы в некрасивой мстительной улыбке. Эрина спокойно продолжала смотреть на него в ответ. Как далеко могла завести его ненависть и жажда власти? Как сильно могла искалечить остатки его души?

— Дорогая, ты не можешь просто взять и забрать моих магов, — ухмыльнулся Элдвиг.

— Они не твоя собственность, — холодно ответила Эрина, сложив руки на груди. — Ты забываешься, Элдвиг. Я построила этот город, я объединила племена магов. А ты только всё разрушил.

— Я показал магам их настоящие возможности, моя маленькая наивная королева! Но ты не хочешь замечать очевидного! — рявкнул он, и Эрина вздрогнула.

Но не от его крика, а от воспоминаний. Элдвиг называл её маленькой наивной королевой каждый раз, когда она упрямилась, не желая его слушать. Ласково обнимал, пропуская через пальцы пряди её волос, и говорил о том, что её доброта когда-нибудь погубит этот мир, а Эрина всегда смеялась. Ведь где это видано, чтобы доброта губила мир? И тогда они были счастливы, даже несмотря на разногласия. Так почему… Почему… Почему он всё это предал?

Эрина сжала кулаки и раздражённо прошипела:

— Я не хочу превращаться в монстра, вроде тебя.

— Ах, вот оно что, — насмешливо улыбнулся Элдвиг. — Всё дело в этом? Тогда я просто могу сделать это за тебя.

Он отвернулся, считая их разговор завершённым. Отдал короткий приказ ближайшему хранителю и довольно кивнул, скрывшись за их спинами. Эрина хотела закричать ему вслед. Потребовать, чтобы он немедленно вернулся и поговорил с ней. Приказать прекратить всё это безумие, чтобы всё снова стало как раньше… Но она не успела.

По спине пробежал липкий холод. Элдвиг не посмеет. Не пойдёт на такие жертвы. Он не настолько безумен, чтобы…

— Каждый предатель будет наказан! — громко объявил хранитель и резко поднял вверх руку.

— Трус!!! Какой же ты трус! — взревела Эрина, бросившись вперёд, но её крик утонул в мгновенно поднявшемся гвалте.

Вдребезги разбился купол, удерживающий хранителей на крыше. Вместе с ним что-то разбилось и в её сердце, раскурочив все внутренности. Эрина схватилась за грудь. Там болезненно билось сердце, желая разорваться на куски. На неё обрушилась буря эмоций, разъедая всё внутри злостью, страхом и разочарованием. Она закричала, и её магия, всегда спокойная и легко управляемая, вырвалась наружу неконтролируемым потоком. Она била её током, обжигала собой внутренности, скакала по пальцам суматошными искрами, потому что Эрина впервые в жизни потеряла контроль.

Маленькая наивная королева! Как же крупно она просчиталась! За господство над миром Элдвиг был готов отдать всё. И в этом было его преимущество.

К ним мчался град огненных шаров. Они отражались в испуганно раскрытых глазах Эрины, с каждой секундой становясь всё ближе и ближе. Кто-то кричал от негодования, кто-то приказывал поднять щиты. Воцарившаяся вдруг паника ощутимо толкнула её в сторону, и Эрина едва удержалась на ногах, запоздало поняв, что часть магов бросилась наутёк. Это привело её в чувство. Совет растворился где-то в толпе, и на рубеже огня осталась лишь она. Магия по-прежнему бунтовала внутри, не желая складываться во что-то осмысленное и надёжное, но на размышления не оставалось времени. Она уже ощущала жар приближающегося пламени, в последний момент вскинув руки и концентрируясь на одном лишь желании — не допустить истребления магов.

Врезавшись в невидимую стену, огненный шар взорвался с оглушительным грохотом, и щит пошёл трещинами, выдавая себя мерцающей рябью. Эрина упала на колено, не совладав с напором магии. Сжала челюсти, прогоняя из головы все посторонние мысли. Глупая! Дала слабину, поддавшись эмоциям! Такая ошибка могла дорого стоить, когда Элдвиг только и делал, что питался своей злобой.

Позволив себе оглядеться, Эрина поняла, что не все обратились в бегство. Пара десятков магов осталась за её спиной, вскинув ладони, чтобы залатать дыры в щите, прожигаемом яростным пламенем. Хранители не останавливались, секунда за секундой выпуская всё новые залпы огня, и посреди всего этого хаоса довольно скалился Элдвиг, не скрывая своего кровожадного удовольствия.

— Ваше величество! Мы долго не продержимся! — закричал кто-то.

Ладони горели от напряжения, но Эрина продолжала удерживать щит.

— Продержимся столько, сколько понадобится, чтобы все ушли! — на грани слышимости выдохнула она, и чья-то рука вдруг легла ей на плечо, разгоняя по венам чистую магическую энергию.

Эрина подняла голову, встретившись с тёплым взглядом карих глаз. Те были полны восхищения и гордости, вселяя надежду на то, что они всё делают правильно. Поделившись своей магией, Ида помогла подруге продержаться ещё немного, а затем, мягко перехватив её ладони, заменила своими и, не стирая с лица поистине счастливой улыбки, заняла её место. Эрина почувствовала, как напряжение, пронизывающее тело, отступило, и обессиленно опустилась на землю. Поморщившись, она оглядела покрасневшие ладони, покрытые мелкими болезненными ожогами.

Магия не терпела слабости. Она была неумолима к тем, кто хоть на секунду готов был потерять контроль. С ней не было права на ошибку. Поэтому нужно было вставать и бороться. Если понадобится — до последнего вздоха.

Град огненных шаров продолжался. Ида не справлялась с его напором в одиночку. Чужая магия жёстко обрушивалась на неё, придавливая к земле. Эрина понимала, что ещё не готова, но остаться в стороне не могла. Она попыталась подняться, однако её снова остановили.

— Вы не одни, госпожа. Позвольте нам помочь, — опустившись рядом, слабо улыбнулась Афи. Она была заметно испугана, но всё равно пыталась выглядеть храбро.

— И на что ты только надеялась? Не пойму, — фыркнула Моргана, встав по правую сторону от Иды.

Камилла молча встала по левую сторону. Ещё дальше вдоль стены щита растянулись Бернард и Эрнест, а Тьен положила руку на плечо Иды, подпитывая её своей магией. Вот что действительно заслуживало фрески в стенах их храма: могущественные маги из верховного совета, единые перед опасностью в лице бывшего короля и готовые до последней капли крови стоять за свой народ.

Афи помогла Эрине подняться на ноги. К тому моменту на площади с ними остались только боевые маги Бернарда. Остальных увели в близлежащие переулки и на крыши домов, откуда они теперь наблюдали за исходом развернувшейся битвы.

— Нам нужно атаковать в ответ! — прошипела Моргана. — Предлагаю опустить щиты и убить паршивца.

— Нет, — возразила Эрина, заслужив недовольный взгляд тёмной колдуньи. — Мы не будем никого убивать. Особенно Элдвига. Те, кто хотят господства над людьми, даже лишившись лидера, сохранят в сердце злобу и желание власти.

— И что ты предлагаешь? — раздражённо уточнила Моргана.

— При всём нашем желании, мы не сможем стоять так вечно, госпожа, — заметил Бернард, окинув королеву встревоженным взглядом.

Эрина посмотрела на Элдвига сквозь стену щита, содрогающегося при каждом ударе. От этой дрожи казалось, что его силуэт расплывался, словно восковая фигурка, забытая на солнце. Будь это правдой, всё было бы проще…

Обернувшись, Эрина посмотрела на хребты Зелёных гор вдали. Туда бежали люди, когда маги прогнали их из своих городов. Они причинили им слишком много боли. Возможно, даже заслужили сожжение своей столицы и обрушившихся на них бед. Но ещё был шанс всё исправить… Если Элдвиг готов пойти на всё ради глупой, кровожадной цели, то Эрина тоже пожертвует всем, что у неё есть, в обмен на жизнь своего народа.

— Не надо вечно, — тихий уверенный голос, заглушённый ударами огня, заставил обернуться весь совет.

Наверное, что-то в её взгляде тут же выдало её с головой.

— Эрина, не глупи! — закричала Ида почти умоляюще.

Если бы не щит, готовый рухнуть в любой момент, она непременно бы бросилась к Эрине, принявшись отговаривать её от безумной идеи. И, возможно, в этот раз ей удалось бы одержать победу, но Эрина знала, что она не посмеет сойти с места.

— Это безумие! Ты не угадаешь последствий! — закричала Моргана, и Эрина вымученно улыбнулась, встретившись с ней взглядами.

— Большее безумие, чем есть сейчас?

Моргана что-то недовольно фыркнула в ответ, но Эрина уже не слышала. Она отошла назад и широко раскинула руки в стороны.

— Остановись! — в ужасе закричал Эрнест, впервые на её памяти повысив голос. — Ты не можешь этого сделать!!!

— Не могу, а должна, — с грустной улыбкой ответила Эрина.

Эрнест резко опустил руки, и щит затрещал. Моргана зашипела проклятия в его сторону, но он не обратил на это внимания, порывисто шагнув в сторону Эрины. Она предупреждающе покачала головой.

«Ты обещал», — напомнила Эрина мысленно, и лицо Эрнеста исказила гримаса боли.

«Я не могу просто на это смотреть», — его испуганный голос ворвался в её разум, и она успокаивающе улыбнулась:

«Ты должен. Я знаю, что делаю. Верь мне».

Эрнест застыл на пару мгновений, зажмурился, а затем сделал тяжёлый вдох и шагнул назад. Он снова поднял руки, удерживая щит. Моргана пронзила его ненавидящим взглядом, но он даже не взглянул в её сторону, продолжая смотреть на Эрину. Она знала, что должна это сделать, чтобы предотвратить очередную войну. В конце концов, она всегда догадывалась, что рано или поздно ей придётся это сделать…

Магия с бешеной скоростью принялась растекаться по венам, постепенно стирая звуки окружающего мира. Эрина взглянула на Иду. Её тёмные глаза влажно блестели от слёз. Порой с трудом верилось, что они с Элдвигом росли в одной семье. Ида никогда не умела жертвовать кем-то, зато собой — всегда.

— Позаботься о них, — с трудом разлепив губы, прошептала Эрина, пока магия окончательно не взяла над телом контроль.

Ида болезненно скривилась и медленно кивнула. Одинокая слеза прочертила по её щеке влажную дорожку.

Теперь можно…

Эрина полностью отпустила себя. Все внутренности будто бы подбросило вверх, и тело вдруг охватило приятное чувство невесомости. Словно она наконец-то освободилась от всех забот и тревог. Магия прокралась в каждый уголок её разума, тела и души. Горела, искрила, шипела и наконец взорвалась, вырвавшись наружу неконтролируемым потоком.

Эрина хотела подольше насладиться этим чувством, но мир вокруг вдруг окрасился белым и стёрся из сознания. Полностью потеряв связь с реальностью, она позволила магии овладеть своим телом и вошла в состояние магического стазиса, не зная, сможет ли когда-нибудь вернуться назад. Единственная мысль, что осталась в полностью белом, туманном мире — спасти магов и людей. Её оказалось достаточно, чтобы она сделала шаг вперёд.

Глаза загорелись неестественным синим светом, стирая изумрудную зелень радужки. Она не слышала ничего, что кричали вокруг. Она перестала быть собой. Больше не королева-предательница, не Эрина, не жена и не подруга — просто сгусток чистой магической энергии, затопивший каждую клеточку её тела. И он точно знал, что нужно было его хозяйке, позволившей ему вырваться наружу.

Эрина склонилась к земле, опустив руку на потрескавшийся камень площади, и десятки новых трещин разошлись из-под её ладони. Не касаясь магов совета, они принялись вырисовывать на камне таинственный узор. Послышался хруст. Огненный залп хранителей прекратился, но было слишком поздно…

Магия, сокрытая в земле, шла на зов, отчаянно желая найти выход из тёмных неуютных недр. Она сочилась ярким синим светом из сотни трещин на площади. Переливалась и циркулировала, пока наконец не нашла свой путь, выстроившись в одну ровную линию вдоль щита, возведённого Эриной.

Секунда оглушительной тишины… И невидимая стена вспыхнула синим пламенем, навсегда отрезав их от Элдвига и его последователей. Она вознеслась до самых облаков. Замерла. А затем обрушилась на землю разрушительной волной. Эрина вскинула руку, успев укрыть совет защитным коконом прежде, чем земля треснула. Трещина пошла дальше, выходя далеко за пределы щита и складывая каменные дома, как игрушки.

Губы Эрины изогнулись в довольной улыбке. Она подняла горящий синим пламенем взгляд на Элдвига. Его снесло ударной волной, пригвоздив к стенам храма. Теперь в тёмных глазах стоял настоящий ужас, и, если бы настоящую Эрину это отрезвило, сгусток магии раззадорился лишь сильнее, прижимая вторую ладонь к земле.

Трещина стала шире. Маги совета не удержались на ногах, упав на землю, и отползли подальше от разлома.

— Что она творит?! — в ужасе закричала Моргана, не сводя глаз с трещины в земле, пылающей синим пламенем.

Тьен и Камилла схватились за руки. Их губы беззвучно зашевелились в молитве. Бернард продолжал раздавать указания своим магам, чтобы они позаботились о паникующем народе, а Эрнест сидел на земле, бездумно разглядывая суетящихся за стеной огня хранителей. Единственной, кто оставался спокойной посреди царящего вокруг хаоса, была Ида. Она продолжала немигающим взглядом наблюдать за Эриной. Или тем, что от неё осталось…

Её план стал понятен ещё в тот момент, когда трещины разошлись по площади. Эрина не могла поступить иначе… Не могла допустить того, чтобы Элдвиг превратил людей в рабов, а магов сделал безжалостными монстрами. Она сделала то, что считала нужным. Как и всегда, решив всё в одиночку.

Ида обернулась на оставшегося за барьером брата, что постепенно отдалялся от них, и спокойно сказала:

— Эрина делит материк…

Глава 6

Таинственный дракон исчез так же резко, как и появился. Его полёт над замком бурно обсуждали ещё пару дней, а потом все забыли о нём как по волшебству.

Астрид не могла с этим смириться. Огромный зверь, охотящийся на магов прямо в столице Элдергарда… Как можно было просто взять и забыть о нём?! Она хотела узнать о драконе всё. И, поскольку Мишель всячески её избегала, доставала расспросами Себастьяна и Миранду, пока в один из дней они не пришли к ней в комнату и не вручили свод законов, пожелав приятного чтения. Выражение их лиц говорило само за себя: ей нужно переключиться.

По итогу на некоторое время в жизни Астрид, как бы дико это ни звучало, воцарился относительный покой. Никаких драконов, лицемерных пиров и убийц, караулящих у двери. С каждым днём её пребывание в Элдергарде становилось всё более сносным. Она много болтала с Мирандой, которая оказалась хоть и странной, но отличной собеседницей, умеющей увлечь своими рассказами про местную знать и королевство. Гуляла с Лукасом по городу в сопровождении Себастьяна, знавшего историю каждого дуба в начинающем зеленеть парке. Иногда пересекалась с Эльтарионом в библиотеке, обмениваясь молчаливыми, странными взглядами. И ничего не слышала про дракона.

Спокойствие и забота, которыми её окружили, казались такими настоящими, что Астрид почти поверила в то, что приехала сюда как гостья и совсем скоро вернётся домой. Если бы она хоть на миг задумалась об этом, непременно испугалась бы собственных мыслей и воспротивилась бы той сказке, что позволила построить вокруг себя. Но она не задумывалась, потому что дворцовая жизнь увлекла её с головой. Беседы с принцессой, прогулки по городу, изучение замка, игры с Лукасом, молчаливые переглядки с Эльтарионом… Астрид позволяла себе наслаждаться иллюзорным спокойствием. Ведь в конце концов, это было то, чего ей так не хватало в последние месяцы. Ни о чём не думать. Не бояться. Не бороться за свою свободу. Просто… Жить.

***

Премьера долгожданной оперы, о которой говорил Себастьян, превзошла все ожидания. Хотя обойти Эринбург, славившийся своими изысканными постановками, было практически невозможно, Элдергарду удалось удивить своих гостей. Изумительные голоса в совокупности с искусной игрой актёров и яркими декорациями не оставили равнодушным никого. Конец истории оказался печальным и несправедливым, заставляя особо сердобольных дам в зале украдкой вытирать платочками дорожки слёз. Главная героиня пожертвовала собой ради спасения мира и любви. Красивая сказка, не имеющая ничего общего с суровой реальностью, где все герои давно уже вымерли и едва ли нашёлся бы тот, кто одним своим поступком смог бы изменить весь мир.

Астрид невольно примерила на себя её роль, когда вместе со всеми поднималась похлопать актёрам. Интересно, смогла бы она пожертвовать собой ради мира и своей любви? Хватило бы ей духу отдать престол в чужие руки и покинуть возлюбленного? Пожалуй, нет. Такая жертвенность, граничащая с безумием, казалась ей по меньшей мере странной. Она была уверена, что всегда можно найти выход, не прибегая к крайним мерам. В конце концов, пожертвовать всегда можно малым. Например, тем, кому нечего терять.

Принцесса из оперы могла приказать служанке прыгнуть с волшебным цветком в океан вместо неё, пообещав обеспечить будущее всей её семье. Королевство было бы спасено, возлюбленный не страдал бы от горя, а престол не остался бы на растерзание стервятникам из знати. Но таков удел красивых сказок — драматичных историй, местами лишённых логики, чтобы показать людям силу любви и жертвенности. В жизни всё было бы по-другому, а потому Астрид не долго грустила над финалом, пусть он и оставил после себя неприятный осадок.

На обратном пути Иденфорд уже утопал в сумерках и таинственно подсвечивался факелами. Витражные окна домов причудливо переливались в отблесках огня, и пока не было видно серого безликого камня стен казалось, что в Элдергарде очень даже красиво. Второй месяц весны почти подошёл к концу, но по вечерам по-прежнему было холодно. По улицам вместо прохожих гулял ветер, а свинцовые тучи нависли над городом, закрывая звёзды.

В Эринбурге в это время года уже было тепло… Астрид гуляла в лёгких платьицах, а здесь не расставалась с дорожным плащом, боясь заболеть. Но, как ни странно, тепло ей дарила собравшаяся в карете компания, ставшая в какой-то момент неотъемлемой частью её жизни.

— У неё было такое красивое платье! А как она красиво пела! Вы слышали? Слышали?

Лукас возбуждённо размахивал руками, продолжая восторгаться оперой. Астрид улыбалась и прижимала его к себе, нежно приглаживая растрепавшиеся от ветра волосы. Даже Себастьян с Эльтарионом оттаивали, наблюдая за его искренним счастьем. Маленький непоседа очаровал их ещё в первую встречу. Им нравилось гулять с Лукасом по городу или читать ему Элдергардские сказки, а Астрид нравилось наблюдать за ними в такие моменты. Словно все они были обычными людьми, а не обременёнными титулами принцами, принцессами и лордами.

— Да, голос и впрямь был чудесным, — с лёгкой улыбкой подтвердил Себастьян и скользнул по Астрид странным взглядом. — А что за платье было у принцессы в финальном акте! Мне кажется или я видел у Астрид нечто похожее?

— Точно-точно! — радостно захлопал в ладоши Лукас. — Асти, у тебя точно было похожее платье. А наденешь его завтра на обед? Ну, пожалуйста! Пожалуйста! Ты будешь прямо как главная героиня. У Асти вообще очень много платьев, и все они ужасно красивые. Как и она сама!

Стоило только дать ему слово, и его было не остановить. Ребёнок… Что с него взять? Но Астрид не знала никого, кто отзывался бы о ней с такой же теплотой и восхищением. Словно она идеал, которым никогда по-настоящему не была. Это было до щемящего чувства внутри умилительно, хотя и вгоняло в краску каждый раз. Если что и стоило беречь до последнего вздоха — так это подобное отношение. Порой от самых безумных поступков в жизни её удерживала лишь мысль о брате. Что бы подумал о ней Лукас? И как бы стал относиться? Последняя родная кровь, оставшаяся у неё в этом мире. Он даже не представлял, как много для неё значил.

Кинув взгляд на Себастьяна, Астрид закатила глаза, но не смогла сдержать улыбки. Тот давно разгадал любовь Лукаса к хвалебным одам сестре и теперь всячески этим пользовался, вгоняя её в краску. Иногда Элдергарская троица, несмотря на все свои серьёзные титулы, была просто невыносима. Они вели себя хуже маленьких детей, подначивая друг друга и перекидываясь колкими шуточками.

Астрид вспоминала их с Лукасом детство, когда они спорили, кто быстрее заберётся на дерево или украдёт с кухни яблоки так, чтобы не заметили служанки. Если их ловили, всегда ругали её, как старшую, но оно того стоило. Особенно, когда они со всех ног мчались с кухни, пытаясь не засмеяться, а потом ели эти самые яблоки, спрятавшись под сенью раскидистого дуба и наблюдая за тем, как служанки недоумённо обсуждают пропажу. Элдергардская троица, конечно, не воровала яблоки с кухни и не забиралась на деревья, но на спор забрасывать камни в городскую реку умела ничуть не хуже. И даже их глупые шуточки, в центре которых нередко оказывалась и сама Астрид, на самом деле ей нравились. Ведь в такие моменты она чувствовала себя так, будто была частью их компании. Их мира…

Пришлось согласиться со всеми словами Лукаса, лишь бы утихомирить его восхищённую речь.

— Надену-надену, уговорил, — проворчала Астрид, продолжая прижимать его к себе, чтобы он, в очередной раз взмахнув руками, не угодил ей в глаз. — Но быть как героиня оперы я точно не хочу.

— От чего же? — подала тихий голос Миранда, всю дорогу до этого пребывая в задумчивом молчании.

Из всех четверых, не считая Лукаса, опера произвела на неё самое сильное впечатление.

— Такая героическая смерть заслуживает уважения. Уж лучше так, чем продолжать своё бессмысленное существование и погибнуть трусом.

На какое-то время в карете воцарилась гробовая тишина. Даже Лукас замер, больше чувствуя изменившееся настроение, чем, правда, понимая его причину. Астрид стало неуютно, потому что именно её слова заставили Миранду сказать это. Но, несмотря на застывшее в воздухе напряжение, принцесса, не испытывая ни капли неловкости, как ни в чём не бывало отвернулась к окну под мрачные взгляды Себастьяна и Эльтариона.

— Думаю, здесь важна цель, за которую ты борешься, — недовольно заметил принц, и Астрид снова показалось, что она упустила что-то важное.

Эльтарион и Миранда запросто могли затеять прилюдную перепалку, и никто не смог бы понять предмет их спора. Астрид восхищалась их способностью так завуалированно преподносить свои мысли. Правда, в такие моменты она чувствовала себя ещё более лишней.

— Ошибаешься, братец, — прохладно ответила Миранда и перевела на Себастьяна неожиданно враждебный взгляд. Тот, будто давно привыкнув к подобному, ничуть не растерялся, спокойно выдерживая её злобу. — Здесь важно то, какое зло угрожает миру.

— Я не стану поддерживать твои размышления, Ранда, — растянув губы в лицемерной улыбке, тихо предупредил Себастьян.

Напряжение в карете уже можно было резать ножом, и Астрид решила вмешаться, пока они не затеяли очередной спор в маленьком замкнутом пространстве.

— В опере меня поразила одна вещь, — осторожно начала она, и взгляды всех присутствующих мгновенно обратились к ней. — Если в Элдергарде строгий запрет на магию, зачем её показывают в театре?

Этот вопрос и впрямь мучил её весь вечер. Она молчала, потому что не хотела портить умиротворённую обстановку, что ещё пару минут назад царила в карете, но теперь настроение было безвозвратно испорчено и терять было нечего.

— Магия стала источником их бед, — отозвался Эльтарион, не сводя испытующего взгляда с сестры, словно больше пытался втолковать эту истину ей. — Если бы не этот цветок — никому не пришлось бы жертвовать собой, и над королевством не нависла бы угроза.

— Но ведь возлюбленный героини сам сорвал его! — возмутилась Астрид, принявшись горячо размышлять вслух. — Цветок не причинял никому вреда. Напротив, благодаря ему распускались другие цветы и разрастался лес. Люди сами создали проблему, сделав из него корень зла.

— Именно, — коротко кивнул Эльтарион, наконец посмотрев на неё.

Его светлые глаза упёрлись прямо в неё, и Астрид поняла, что ей стало тяжело дышать. Он редко смотрел на неё, словно избегая, но, если смотрел, Астрид почему-то становилось не по себе. Не в том плохом смысле, когда её касался взгляд Рэндалла и по телу пробегала толпа мурашек. От взгляда Эльтариона становилось неловко совсем по-другому.

— Магия есть повсюду: в воздухе, в земле, в воде. И пока она не касается человека, она не опасна. Но когда магия оскверняет человека… Зло — это всего лишь вопрос времени, — продолжал принц.

— Оскверняет человека?! — Астрид чуть не поперхнулась воздухом.

Ей стоило огромных усилий прикусить язык и не высказать всё, что она думает по этому поводу, но на помощь внезапно пришла Миранда, недовольно фыркнув.

— Так это называется здесь, принцесса, — она была единственной, кто по-прежнему не называл её по имени. — Опера показывает, что магия непременно заставит тебя страдать. Прикоснувшись к ней, ты навлечёшь на себя и всех, кто тебе дорог, страшную беду, которая разрушит твою жизнь. У принцессы не было другого выхода, как умереть, чтобы прервать цикл зла. Она пожертвовала собой не ради общего блага и не ради возлюбленного. Она умерла, чтобы прекратить свои страдания. Вот о чём на самом деле говорилось в пьесе.

— Эту пьесу утвердил король, — холодно напомнил Себастьян, окинув Миранду настороженным взглядом, и в этот момент Астрид чётко поняла, кто на какой стороне.

— Разумеется. Отец знает, что будет лучше для его народа, — насмешливо согласилась Миранда, даже не взглянув на Себастьяна.

Астрид снова почувствовала неловкость, словно услышала и увидела то, чего явно не должна была. Ей сложно было представить ситуацию, в которой она бы так открыто усомнилась в решении своего отца, но, с другой стороны, он и не был спятившим тираном…

— Мы добрались, — мрачно оповестил Эльтарион, закончив пререкания Миранды и Себастьяна.

Он покинул карету с очевидным удовольствием и сначала помог выбраться Астрид и Лукасу, а потом уже сестре. По его недовольному виду несложно было догадаться, что такое происходит не впервые. Вероятно, Миранда и Себастьян часто не сходились во взглядах, что было неудивительно с такой-то позицией касаемо магии.

— Что ж… — начала Миранда уже привычным чрезмерно весёлым тоном, приседая в шутливом реверансе и не сводя с Себастьяна странного взгляда. Её слова в принципе очень редко сходились с действиями. — Опера была поистине великолепна. Благодарю вас за компанию и желаю доброй ночи. Проводишь меня, Себастьян?

— Разумеется, — спокойно кивнул лорд, будто бы и не было никакой ссоры пару минут назад.

Коротко поклонившись Астрид, он развернулся, и они с Мирандой пошли в сторону замка. Всего через пару шагов спор между ними разгорелся с новой силой.

— Как кошка с собакой, — проворчала Астрид, окинув Эльтариона изучающим взглядом.

Они редко оставались одни, а если и оставались, ощущали странную неловкость, не зная, о чём говорить. Иногда у неё складывалось ощущение, что Эльтарион и вовсе её избегает. Не то чтобы это сильно её расстраивало — принц был немногословен и редко умел поддержать беседу, что было редким сочетанием для человека его положения. Однако Астрид хотелось узнать его поближе, даже если она не собиралась становиться его женой и оставаться в Элдергарде. Возможно, потому что она всё ещё надеялась найти в нём союзника и заручиться поддержкой.

— Они не хотят принимать ничьей правды, кроме собственной, — задумчиво отозвался Эльтарион и второй раз за вечер ответил на её взгляд, таинственно улыбнувшись. — Но вы дали крайне точное определение.

Астрид машинально улыбнулась в ответ, хотя знала, что эта улыбка посвящена далеко не ей. Таким Эльтарион ей нравился больше: не наследный принц жестокого королевства, а почти обычный юноша, заботящийся о сестре и переживающий за друга. Из всей Элдергардской троицы он оставался самым далёким и непостижимым. Астрид ничего о нём не знала, как и он не стремился узнать хоть что-нибудь о ней.

— Я провожу вас, — неожиданно предложил Эльтарион, и Астрид сдержанно кивнула, ничем не выдав своего удивления.

Обняв Лукаса за плечи, она неспешно зашагала к замку. Привыкнуть к внезапным порывам Миранды было несложно, но Эльтарион казался ей более рассудительным и сдержанным. Он не выглядел как человек, потакающий своим прихотям, напротив, больше напоминал каменную глыбу, напрочь лишённую собственных желаний. Кажется, сегодня у него было хорошее настроение, раз он вызвался проводить её вместо Мари. А у неё появился отличный повод узнать его поближе.

Но плану не суждено было сбыться. Это Астрид поняла, когда у входа в замок один из стражников выступил вперёд, неприятно бряцнув доспехами, и громко обратился к Эльтариону:

— Король желает вас видеть вместе с её высочеством.

Принц растерянно обернулся, и Астрид впервые увидела в его глазах такую бурю эмоций. Словно на миг его маска слетела, и там появилась странная смесь беспокойства, удивления и… отчаянья? Но Эльтарион уже отвернулся, а новость о том, что король хочет их видеть, тут же захватила все её мысли.

Зачем? Почему именно сейчас? Она была неосторожна и что-то сделала не так? Рэндалл решил разорвать помолвку и казнить её? Рой догадок жужжал в голове так громко, что напряжённым звоном отдавался в ушах. Астрид невольно прижала Лукаса к себе, и тот поднял на неё растерянный взгляд.

— Мне надо отвести брата, — уверенным голосом — или так ей только казалось — сказала она, и стражник понимающе кивнул, выдав заранее подготовленную фразу:

— Ваша служанка ждёт в холле. Она сопроводит принца Лукаса в его покои.

— Прекрасно, — натянуто улыбнулась Астрид.

Надежда на чудесное спасение разбилась вдребезги. Значит, Рэндалл ждал их уже давно, успев основательно подготовиться. Теперь понятно, почему его не было в театре. Наверняка отсутствие Мишель тоже связано с этим. Так или иначе, Астрид пришлось подчиниться. Она передала Лукаса в чужие руки с явной неохотой, хотя кроткая, тихая Мари со своей жаждой угодить во всём вызывала если не доверие, то хотя бы некоторую симпатию.

Гнетущая тишина преследовала их вплоть до тронного зала. Астрид нервно комкала в пальцах ткань дорожного плаща, настороженно поглядывая на Эльтариона. Тот не выглядел особо радостным от скорой встречи с отцом. Да и только слепой не заметил бы натянутых отношений в королевской семье. Впрочем, удивляться здесь было нечему — человек, за которым тянулась такая кровавая слава, просто не мог оказаться добрым, заботливым отцом.

Дошли они на удивление быстро, хотя Астрид отчаянно хотелось, чтобы длинные, мрачные коридоры не заканчивались никогда. В тронном зале их уже ждал король, вальяжно раскинувшись на троне. Рядом с ним, сцепив руки в замок, стояла Мишель. Лицо её было бледным и измождённым, словно она не спала всю ночь, и Астрид нервно поёжилась, стараясь не думать о мурашках, пробежавших по спине.

— Приветствую вас, мои дорогие, — приторно улыбнулся Рэндалл, обведя их внимательным взглядом.

Астрид едва не скривилась от подобного обращения, но стоически удержала лицо. Что-то в нём отталкивало её со страшной силой, каждый раз заставляя всё внутри покрываться корочкой льда. Не спасали ни дружелюбные улыбки, ни участливые слова. Опасность — вот единственная мысль, что билась в голове, когда Рэндалл оказывался рядом. Хотелось убежать куда подальше, но это значило бы безоговорочное поражение, а потому Астрид стояла на месте, гордо расправив плечи, и смотрела куда угодно, но только не на короля.

— Как вам опера? — скучающе поинтересовался Рэндалл, выводя неясные узоры на подлокотнике трона.

Казалось, он просто тянет время, скрашивая беседу любезностями сугубо ради приличия. Однако Эльтарион вдруг вытянулся по струнке, будто бы король задал не вопрос, а приказал запытать их до смерти, и Астрид поняла, что по-прежнему ничего не знает об Элдергарде.

— Опера превзошла все ожидания, отец, — ровным тоном ответил принц, как давно заученный текст. — Сюжет очень тонко подчеркнул необходимые моменты.

— Отлично, — улыбка Рэндалла стала шире, напоминая настоящий оскал. — Я рад, что опера натолкнула тебя на верные мысли.

Астрид до боли прикусила губу, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не высказать своего мнения на этот счёт. Она почти возненавидела Эльтариона в этот момент за лицемерно-сладкую речь перед отцом. За то, что он оказался одним из тех дураков, что ненавидели магию просто за факт её существования. За то, что из принца в её глазах превратился в безвольную марионетку в руках отца. За то, что в очередной раз доказал, что им никогда не стать союзниками…

Астрид даже не представляла, что разочарование когда-нибудь сможет причинить ей такую боль. Будто Эльтарион не просто не оправдал её ожиданий, а буквально предал её. Её замутило, но пришлось натянуть на лицо самое невинное выражение, на которое она была способна, пока король не решил допросить и её. Потому что уж она-то вряд ли сумела бы удержать язык за зубами.

— Перейдём к главному, — продолжил Рэндалл прежним приторно-дружелюбным тоном, скользнув по Астрид внимательным взглядом, отчего тут же захотелось стряхнуть с себя невидимую грязь. — Я собрал вас здесь далеко не за тем, чтобы поговорить об искусстве. Прошёл почти месяц, как вы познакомились. У вас было достаточно времени, чтобы узнать друг друга получше, а значит, через пару недель мы сыграем свадьбу.

Тронный зал погрузился в оглушительную тишину. Она неприятно задребезжала в ушах. От волнения к лицу хлынула кровь, а тело вдруг стало свинцовым и непослушным. Эта новость была лишь вопросом времени, но Астрид так долго откладывала её в дальний ящик, что почти забыла, зачем приехала в Элдергард. И теперь, когда осознание тяжким грузом обрушилось на неё сверху, хотелось просто провалиться сквозь землю.

Прошёл почти месяц, а она ничего не сделала для того, чтобы выбраться отсюда. Почти месяц… Которого она даже не заметила, слишком увлечённая прогулками и развлечениями. Пара недель до свадьбы… Это ничтожно мало…

Астрид поняла, что дрожит. От гнева или от страха. Да какая, к Форасу, разница?! Она со всей силы сжала подол платья, борясь с мерзким чувством бессилия. В этот раз ей некого было винить за свой промах. В этот раз она сама была виновата в бездействии. Ей так и не удалось подобраться к разгадке тайн Элдергарда. Ей даже не удалось нормально познакомиться с принцем!

Пара недель… Просто смешно!

Пол резко ушёл из-под ног, и мечта провалиться сквозь землю наконец осуществилась. Астрид почувствовала, как падает куда-то, как проваливается под воду, как звуки окружающего мира мутнеют, стирая из ушей мерзкий звон. В какой-то момент ей показалось, что она больше никогда не вернётся назад, навсегда застыв в этом падении. И это было не так уж плохо, потому что там было тихо и тепло. Никаких проблем, никаких мыслей. Абсолютная тишина и абсолютный покой.

А потом её выбросило наружу.

Снова появилась потребность в воздухе. Она сделала глубокий вдох, и вместе с ним в мир ворвалась какофония звуков. Сложно было разобрать что-то конкретное. Громкие раззадоренные голоса перекрывали весёлый мотив музыки, кто-то кричал, обнимал её за плечи и утягивал в дикий танец.

Астрид не понимала, что происходит. Её потянули за руку, заставили закружиться, пока мир не превратился в одну смазанную полосу, а из головы не вылетели все мысли. Кто-то громко рассмеялся. Астрид вдруг поняла, что это она. Сильные мужские руки прижали её к себе, продолжая кружить в танце, и она не думала о том, что это неправильно. Сердце загнанно билось внутри. Чужое дыхание коснулось её уха, и чей-то уверенный голос прошептал: «Я верну тебя, обещаю. Ещё немного. Просто подожди». По спине побежали холодные мурашки.

Руки вдруг пропали, и Астрид упала, не успев остановиться. Вокруг сомкнулась оглушающая тишина, позволив наконец перевести дух. Она сидела на каменном холодном полу, бездумно разглядывая белый подол пышного платья, пока её вдруг не осенило: свадьба! Она на собственной свадьбе!

Эта мысль отрезвила не хуже пощёчины, сковав корочкой льда всё внутри. Астрид вскочила на ноги и огляделась. Вокруг было темно, но в неясных очертаниях полукруглого зала проглядывались выдолбленные в стенах ниши. Сотни ярусов этажей уходили высоко вверх, и вместо потолка где-то вдали маячил тусклый дневной свет. В стылом воздухе стоял запах сырости и боли. От холода в жилах стыла кровь, а внутренности стягивались в тугой напряжённый узел. И, когда по спине побежали мурашки, Астрид поняла, что надо бежать.

Эта мысль казалась такой очевидной, что не вызывала никаких сомнений, но, подобрав подол платья, она замерла, с ужасом разглядывая бурые пятна на белоснежной ткани. Кровь… Её или чужая? Откуда? Дрожащими пальцами она коснулась уродливых пятен, однако ткань вопреки ожиданиям на ощупь оказалась плотной и бархатной. В тот же миг картинка рассыпалась на тысячи осколков, словно разбитая ваза.

Астрид снова стояла в тронном зале, до боли вцепившись в подол платья. Всё происходящее оказалось очередным видением. Оно должно было что-то значить. Но что? Почему сейчас и почему снова? Должно ли это случиться на самом деле или она просто сходит с ума?

Судя по расслабленному лицу Рэндалла, застывшего с восковой улыбкой на губах, в реальности прошло не больше пары секунд. Астрид казалось, что вот-вот и её снова утянет в пучину неясных образов. Она будто бы застыла на грани двух миров, не понимая, где находится на самом деле, пока громкий голос ворвавшегося в зал гонца не привёл её в чувство:

— Ваше Величество!

Невысокий молодой парнишка чуть ли не бегом преодолел расстояние до тронов, но, заметив двух правителей сразу, тут же осёкся, осознав свою ошибку. На нём был яркий зелёный камзол с витиеватой жёлтой вышивкой. Сердце Астрид испуганно замерло.

— Прошу прощения… Королева Мишель… Срочное послание из Эринбурга.

Астрид едва не кинулась вперёд, чтобы вырвать послание из его рук, но вовремя остановила себя. Гонец проделал такой путь… Он не стал бы врываться в тронный зал просто так. Что такого могло случиться в Эринбурге?

На лице Мишель проскользнула тень беспокойства. Подозвав парнишку нетерпеливым жестом, она отвела его в сторону и торопливо надломила печать на пергаменте. Чем дольше она читала, тем сильнее мрачнела на глазах. Астрид казалось, что ещё секунда промедления, и она точно бросится к ней, вырвав пергамент из рук. Но Мишель, как всегда, её опередила. Яростно скомкав послание в руках, она прошептала что-то гонцу, и тот пулей вылетел из зала.

— Я вынуждена на время покинуть Элдергард, — вернувшись к трону брата с холодной решимостью на лице, медленно произнесла Мишель. — Свадьбу нужно отложить до моего возвращения, а пока начните подготовку.

— Что случилось? — безучастно поинтересовался Рэндалл, скользнув по ней надменным взглядом.

Всем было ясно, что он просто соблюдает приличия. Ему было абсолютно плевать на то, что случилось в Эринбурге. Мишель раздражённо сжала кулаки и выдохнула сквозь зубы:

— В Эринбурге подняли мятеж.

В два широких шага Астрид оказалась рядом и уверенно заявила:

— Я еду с тобой!

— Нет, — отрезала Мишель, сверкнув гневным взглядом, и холодно прочеканила. — Ты останешься здесь. С будущим мужем. Готовиться к свадьбе.

— Может мне стоит отправить своих людей тебе в помощь? Астрид волнуется, ты же видишь, — всё также безразлично бросил король.

Астрид поёжилась от его слов. По спине пробежали уже знакомые мурашки. Рэндалл смотрел прямо на неё, прожигая её хищным, нездоровым взглядом. Мишель резко развернулась, и её многочисленные косы с золотыми кольцами возмущённо взметнулись вокруг головы. Она удивлённо округлила глаза, словно не верила в то, что Рэндалл посмел произнести подобное вслух.

— Это лишнее. Я разберусь сама! — раздражённо хмыкнула Мишель.

На её коже расцвели красные пятна гнева, а глаза будто бы загорелись огнём. Астрид впервые видела её такой разъярённой.

— Твои люди нужны… здесь. А я вернусь, как только смогу, — напряжённо добавила она.

— Не затягивай с этим, — окинув сестру скучающим взглядом, кивнул Рэндалл и вновь посмотрел на Астрид. — Не хотелось бы ждать свадьбы вечность.

— Никакой вечности, не переживай, — холодно бросила Мишель и развернулась, стремительно зашагав к выходу.

Астрид растерянно посмотрела ей вслед. Отношения между Мишель и Рэндаллом оказались гораздо натянутее, чем ей показалось на первый взгляд. Но гораздо сильнее сейчас её волновала судьба Эринбурга. Почему разгорелся мятеж и как совет мог это допустить? Подобное было больше свойственно Элдергарду, чей народ на протяжении веков не желал мириться с тиранией королей. Эринбург же славился своей стабильностью и миролюбивостью. Неужели Мишель правда думала, что Астрид останется здесь, когда дома случилось такое!?

— Прошу меня простить, — выпалила Астрид и, не дождавшись позволения короля, бросилась вслед за мачехой.

Матильда наверняка бы сказала, что даме её положения не пристало вот так бежать по тронному залу, подобрав платье, но это было последнее, о чём думала Астрид, когда на кону стояла судьба Эринбурга. Она нагнала Мишель в коридоре и схватила её за руку, заставив обратить на себя внимание:

— Армия Элдергарда нужна здесь, чтобы напасть на Эринбург?! Ты хочешь отдать им моё королевство?!

Астрид не знала, что заставило её выкрикнуть эти обвинения. Она понимала, что через пару часов пожалеет о своих словах, но сейчас ей было плевать. Хотелось кричать и крушить всё вокруг, и холодное спокойствие Мишель ничуть не помогало. Мачеха удивлённо выгнула бровь и окинула стражников у дверей внимательным взглядом, словно оценивая угрозу.

— Успокойся, — высвободив руку, тихо вздохнула она и, приобняв Астрид за плечи, отвела её в сторону. Подальше от лишних ушей. — Никто не собирается нападать на Эринбург. Я поклялась его защищать, и я это сделаю. А ты построй доверительные отношения с принцем, если правда хочешь помочь своему королевству. И прекрати уже вести себя так неосмотрительно.

— Ты не можешь просто взять и оставить меня здесь! Я принцесса Эринбурга и должна быть там!

Мишель снова тяжело вздохнула, и Астрид почувствовала себя маленьким ребёнком, раз за разом твердящем о глупой мечте, которой не суждено сбыться. Только вот пусть назовёт хоть одну причину, по которой она должна остаться в Элдергарде и не послать всё к Форасу.

— Я очень даже это могу, — через паузу произнесла Мишель тихим голосом. — Такова твоя новая роль. Ты должна…

— Должна послушно выйти замуж?! — раздражённо перебила Астрид. — Почему? Потому что тебя также насильно выдали замуж за моего отца?!

Хотелось сделать Мишель как можно больнее. Ужалить словами так сильно, чтобы она прочувствовала весь гнев, всю злость, что Астрид месяцами хранила в себе. И у неё получилось. Мишель как-то разом сникла, растеряв свою величественность. Её плечи опустились, лицо приобрело какой-то нездоровый серый оттенок, словно ей вдруг стало плохо. И Астрид увидела перед собой обычную женщину. Только это не принесло ожидаемого удовольствия — напротив, она почувствовала себя до ужаса омерзительно.

— Нет, — на грани слышимости выдохнула Мишель, устало коснувшись переносицы, и на мгновение Астрид показалось, что в ней что-то сломалось. Иначе невозможно было объяснить столь резкую перемену и внезапное откровение, последовавшее за этим. — Конечно, ты не помнишь того, что происходило… Сколько тебе было? Шесть? Семь?

И тут она была права: Астрид смутно помнила, как Мишель появилась в её жизни. Ей едва исполнилось семь, когда не стало матери, а затем она почти на год лишилась отца. Он так сильно увяз в горе, что не замечал ничего вокруг, и даже обычно радостный и солнечный Эринбург казался мрачным и неприветливым в те дни. Первое время Астрид и вовсе не понимала, что происходит: где её мама, почему не приходит отец и зачем все опускают головы, стоило только упомянуть имя Элеоноры? Шли дни, недели, месяцы… И Астрид поняла, что мама больше не придёт. Она навсегда останется лежать в земле под Стражем времён — старым древом с толстыми корнями и мощными ветвями, на которых по весне распускались кроваво-красные бутоны.

Тогда Астрид впервые узнала, что такое смерть. Рядом всегда была Мати, не оставляя её в одиночестве дольше пары минут, и постепенно горький след утраты размылся в сознании. Оправившись от горя, отец вернулся в её жизнь, но стал чаще пропадать на советах и приёмах, словно бы спасаясь от боли в ежедневной рутине. Через два года после этого в Эринбурге появилась Мишель — улыбчивая, жизнерадостная девушка, быстро завоевавшая любовь двора своей решимостью и острым умом, несмотря на происхождение и попытки Элдергарда истребить магию. Она стала для отца опорой, а для Астрид на какое-то время примером для подражания. Ещё через два года родился Лукас, а спустя пару лет умер отец.

Тогда-то всё и перевернулось с ног на голову…

— Я не выходила замуж по расчёту — мы любили друг друга, нравится тебе это или нет. Мы впервые встретились на одном из балов в Эринбурге, не зная о том, что один из нас король, а другая принцесса, — продолжала Мишель, отстранённо разглядывая ковёр под ногами. — Астор любил притворяться обычным вельможей, слушая разговоры приезжих гостей. В Элдергарде его мало кто знал в лицо — он не любил приезжать к нам, а я и вовсе не покидала стен столицы до того дня. Мы начали переписываться и вскоре стали друзьями. Смерть Элеоноры оставила на его сердце неизгладимый след. Он нуждался в друге. Как-то раз Астор признался мне, что совет предлагает ему в жёны принцессу Элдергарда. Они думали, что это поможет решить все разногласия и примирить два абсолютно разных королевства, но он всячески противился этому браку, не желая родниться с бывшим врагом. И знаешь, в этом вы с ним очень похожи — одинаково делите мир на чёрное и белое, не разобравшись в причинах. Мне же было приказано во что бы то ни стало очаровать короля Эринбурга, и, когда мы поняли, в каком положении оказались, всё стало совсем непросто. Мне пришлось во всём признаться, но Астор не отвернулся от меня. Напротив… Мы сделали то, что должно, чтобы укрепить пусть и хрупкий, но мир между нашими королевствами. И я не пытаюсь отыграться на тебе за несправедливости своей жизни. Твоя роль намного больше, чем простая разменная монета. Ты нужна мне здесь, понимаешь?

Её искренняя, доверительная речь заставила что-то тёплое зашевелиться в груди. То же самое Астрид почувствовала в картинной галерее, когда ей почти показалось, что они снова стали семьёй. Отец никогда не рассказывал ей этой части истории. Видимо, не считал нужным. А Астрид никогда и не спрашивала, потому что знала: король не может долго оставаться без королевы. Эринбургом должны править оба. Так заведено, и она не смела ставить решение отца под сомнение.

Однако вместо понимания и смирения на смену тёплому чувству внутри быстро пришли злость и разочарование. Мишель вышла замуж по любви и исполнила своё предназначение — стала соединительной нитью между Эринбургом и Элдергардом, но к чему это привело? Маги продолжают пропадать, недовольство расти, а мир рушиться на глазах. Тогда какова её роль, и почему она должна жертвовать собственным счастьем?!

— Нет, не понимаю, — упрямо возразила Астрид холодным тоном, в миг разрушив то хрупкое доверие, что протянулось между ними. — И не хочу понимать! Я не собираюсь очаровывать принца Элдергарда, потому что моё место в Эринбурге!

— Боюсь, это не так, — с грустной улыбкой ответила Мишель и сделала шаг назад, словно пытаясь отстраниться от их диалога. — Тебе пора повзрослеть… И, может быть, когда-нибудь ты поймёшь, почему я так поступила.

Она развернулась и зашагала прочь прежде, чем Астрид успела сказать что-то ещё. Заставила её понять, что это окончательное решение, и ничто не сможет его изменить. Пришлось проглотить обиду и остаться стоять на месте, сжимая кулаки от бессилия и слушая цокот удаляющихся по коридору каблуков. Этот звук ещё долго отдавался в ушах прежде, чем его заглушила волна гневных мыслей.

Нечестно… Нечестно. Нечестно!

Мишель сказала, что её роль намного больше простой разменной монеты, так почему Астрид этого не чувствовала?! Почему она ощущала себя куклой в красивой обёртке, которую переставляли с полки на полку, не разрешая выйти наружу? Сколько бы решений она не приняла самостоятельно, всегда будет тот, кто посмеет распоряжаться её судьбой: совет, мачеха, будущий муж…

Не Элдергард лишил её выбора, а происхождение. Её проклятье, с рождения отпечатавшееся в крови и запретившее ей быть свободной. Астрид всегда будет неполноценной и бракованной. Недостойной трона. Можно сбежать отсюда прямо сейчас, но даже за пределами замка, за пределами Элдергарда, в родном Эринбурге она всё равно будет куклой, запертой со своим страхом один на один. Может быть, она даже не доживёт до своего следующего дня рождения!

Жар медленно расползался по телу, словно яд. Астрид не могла его унять, зато прекрасно знала, что это значит — она снова позволила себе потерять контроль.

Сорвавшись с места, Астрид помчалась куда глаза глядят, лишь бы остаться одной. Тёмные мрачные коридоры замка размывались, превращаясь в одно серое неразборчивое пятно, но она бежала вперёд, не заботясь о том, что кто-то может её увидеть. От боли на глаза навернулись слёзы. Пламя пожирало каждый дюйм её тела. Она помнила, как взобралась по лестнице, едва не упав. Как разодрала до крови ладони о грубый камень. Как подумала, что сейчас просто умрёт… Пока свежий воздух не ударил в лицо и она не замерла. Тело продолжало пылать, но прохладный ветер, окутав её со всех сторон, немного облегчил агонию.

Почувствовав опору, Астрид обессиленно сползла по стене и огляделась. Мир продолжал скакать перед глазами, но в неясных очертаниях линий она узнала широкий балкон одной из башен. Здесь было тихо и безлюдно. То, что нужно, чтобы успокоиться…

Астрид высоко задрала голову, подставив лицо под порывы ветра. Тучи разошлись, и на тёмном небе ярко сверкали звёзды. Они расплывались у неё в глазах, как на картине безумного художника, разбрызгавшего краску на чёрном холсте. Это должно было отвлекать и успокаивать, но вопреки всему жар лишь усиливался.

— Дыши… — в полубреду зашептала Астрид, почувствовав, что становится хуже, и с силой сжала виски, пряча горящее лицо в коленях. — Дыши. Дыши!

Жар добрался до лёгких. Стало трудно дышать. Астрид схватилась за горло, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Казалось, она сейчас просто сгорит заживо изнутри. Раньше у неё получалось быстро взять себя в руки, но и боль не была настолько сильной. О, сколько бы золота она сейчас отдала за снадобье из своего сундука, однако в этот раз Матильды не было рядом. Астрид была совсем одна… И никто не придёт ей на помощь.

Эти мысли лишь усиливали панику. Они подбрасывали в костёр дров, заставляя его пылать ещё ярче. Астрид вскрикнула, потому что ладонь прошило адской болью. Она отдёрнула её от лица и заметила, как по коже пробежала яркая искра, а на ладони вдруг вспыхнуло пламя.

Больно… Больно! Как же больно!

Астрид зажмурилась, не желая верить, что это действительно происходит с ней, и продолжила бороться с огнём внутри, мысленно уговаривая его отступить. Если сейчас кто-то зайдёт на балкон — ей конец. Её казнят. Немедленно казнят, и ничто не сможет её спасти. Из-за простой неосторожности. Потому что она поддалась эмоциям… Опять не совладала с собой…

Бракованная. Неправильная. Недостойная трона!

— Не гори… Не гори… Потухни же ты! Ну, пожалуйста! — сцепив зубы от боли, Астрид приоткрыла глаза и принялась трясти рукой в надежде сбить пламя.

Не помогало. Казалось, что ещё немного, и огонь обуглит ей руку, но кожа оставалась целой и невредимой. Хотелось, чтобы всё это оказалось ночным кошмаром. Астрид пыталась вспомнить, как дышать, потому что огонь на руке пугал её сильнее преисподней трёх Богов. Но страшнее всего было то, что она не знала, как его остановить. Оставалось лишь смотреть, как пламя танцует на ладони, и мысленно бороться с силой, что разрывала изнутри. Астрид боялась её. Боялась того, что она может сделать. И что могут сделать с ней, узнав, что любимая и уважаемая принцесса Эринбурга — одна из магов, за которыми охотится половина континента, принадлежащая Элдергарду.

Матильда была единственной, кто, кроме отца, знал её страшный секрет. Её проклятье. Она научилась делать снадобья, подавляющие магию Астрид, но вскоре они перестали справляться. Становилось только хуже. Магия продолжала пытаться вырваться наружу, разрушая собой тело и отравляя кровь. Она была погибелью… И, возможно, глупый сюжет оперы был прав в том, что магия причиняла лишь боль.

Но Астрид не выбирала, какой ей родиться. Ей нужно было просто смириться. И, может, стало бы легче, если бы она не пыталась постоянно отрицать тот факт, что родилась с магией. Однако никто и никогда не рассказывал ей о том, как с ней жить и как управлять. Всю свою жизнь она только и делала, что прятала её внутри, боролась и убегала, пока эмоции не вырывались наружу вместе с магией, желая уничтожить всё вокруг.

Пламя вдруг погасло, и боль наконец отступила, словно вылившись наружу вместе со слезами, градом покатившимися по щекам. Что-то внутри разбилось вдребезги с оглушительным звоном, и Астрид, больше не боясь быть увиденной, разревелась навзрыд. Ей так хотелось, чтобы на свете был кто-то, кто мог ей помочь… Кто рассказал бы ей о том, как с этим жить и как не бояться, что однажды просто сгоришь заживо в собственной постели, так и не сумев проснуться. Но никого не было…

Обняв свои плечи, Астрид всё плакала и плакала, пока слёз не осталось. Свидетелями её слабости стали лишь звёзды, мерцающие в небе одинокими огнями, завывающий свист ветра и…

Хлопанье крыльев.

Астрид резко подняла голову, но было поздно. Во тьме светилась пара огромных жёлтых глаз с вертикальными зрачками. Она не успела ни закричать, ни вскочить на ноги. Одним точным движением её сгребли лапой и прижали когтями с обеих сторон. Астрид изо всех сил вцепилась в длинный, острый коготь, и попыталась толкнуть, но тот не сдвинулся с места. Боги! Теперь-то это точно ей снится?!

Зажмурившись, Астрид почувствовала, как они оторвались от земли, и приготовилась ощутить под ногами пустоту. Но ничего не произошло. Хлопая крыльями, дракон продолжал лететь, бережно сжав лапу, чтобы не придавить свою добычу. Астрид решилась открыть глаза, разглядывая огромный коготь, зажатый в своих пальцах. Даже по сравнению с ним она казалась совсем крошечной, не говоря уже о лапе, где можно было вытянуться в полный рост.

Придвинувшись ближе, Астрид принялась разглядывать небо в просветах между когтями, пытаясь понять, куда они летят, но кроме звёзд на тёмном полотне ничего не было видно. Пытаться бежать сейчас — чистое самоубийство. Если она, конечно, не хочет полетать по воздуху и встретить трагичный финал. Астрид представила своё изуродованное и распластанное на земле тело и содрогнулась. Нет… Точно не хочет.

Она принялась судорожно вспоминать все свои вопросы про дракона и поняла, что знает только то, что он чувствует магию и охотится за ней почти со дня основания Элдергарда. Когда она устраивала допросы, ей и в голову не приходило, что придётся встретиться с ним лицом к лицу. По итогу из оружия у неё была только нестабильная магия, которая быстрее сожжёт её саму, чем дракона.

День, который начался очень даже неплохо, превращался в настоящий кошмар. Астрид не понимала, как это произошло. Ещё вчера её жизнь казалась вполне себе сносной, а сегодня всё рухнуло, как карточный домик. Мятеж в Эринбурге, нестабильная магия, норовящая сжечь её заживо, и дракон, похитивший её по причине той же дурацкой магии!

Ночное небо вдруг исчезло из поля зрения, и в лапе дракона стало совсем темно, словно кто-то резко потушил все факелы. Запахло солёным воздухом и сыростью, а где-то вдалеке послышался плеск волн. Они улетели к океану? Как далеко это от Элдергарда?

Астрид почувствовала, как они опустились на землю, потому что её несильно подкинуло вверх. Она подумала о том, что приземление могло быть намного хуже, если бы дракон действительно хотел ей навредить, но радоваться было рано. Когти медленно разжались, словно предлагая ей выйти наружу, и дважды просить не пришлось. Астрид вскочила на ноги и бросилась в непроглядную тьму, пока не упёрлась в холодный шершавый камень. Он был влажным. Должно быть, это пещера где-то у океана.

Глаза привыкали к темноте слишком медленно, а призрачная надежда на побег, наоборот, таяла слишком быстро. Она шарила ладонями по влажным камням, надеясь найти туннель, что вёл бы дальше, и боялась оглянуться назад, где тяжело дышал дракон, наверняка с весельем наблюдая за её жалкими попытками выбраться. Если драконы вообще, конечно, могут испытывать эмоции. Тем более веселье…

Внезапно пещеру накрыла оглушающая тишина. Секунда. Две. Три…

— Единственный выход — прямо за мной. Но не думаю, что ты доберёшься обратно без моей помощи.

Астрид вздрогнула и резко обернулась.

— Ты…

В огромной полукруглой пещере больше не было дракона. На фоне мерцающих вдалеке звёзд стоял Эльтарион, укутавшись в широкую светлую ткань.

По легендам магов и людей

— Госпожа, с континента пришло послание!

Забыв о стуке, в комнату ворвался встревоженный гонец. На открытом настежь балконе возмущённо всколыхнулись занавески из персикового тюля. Повеяло солёным воздухом с океана. Стоявшая спиной к двери женщина замерла, так и не успев вплести цветок в тугую косу дочери, и, обернувшись, коротким кивком головы подозвала к себе запыхавшегося юношу.

— Прочтёшь? — почти ласково попросила она.

Гонец радостно закивал, словно ему позволили сидеть рядом с королевой на ежегодном балу Единства, и развернул искрящийся серебристым светом свиток.

— Королеве магов и людей, с просьбой о помощи. На континент обрушилась страшная беда, и маги оказались на грани вымирания. Нам больше не к кому обратиться. Мы просим прощения за наши прошлые проступки и готовы преклонить колено в надежде на вашу защиту и покровительство. Наши судьбы в ваших руках, с уважением и раскаяньем, ваш смиренный слуга Элдвиг.

На миг комната погрузилась в напряжённую тишину. Солнце скрылось за тучей, занавески вновь встревоженно заколыхались, а вдали раздался испуганный крик чаек. Этот звук словно стал сигналом к действию: застывшие в волосах пальцы ожили и снова принялись вплетать цветы в косу.

— Думаешь, это правда? — с сомнением поинтересовалась девушка, неподвижно застыв на месте, чтобы не мешать матери украшать свои волосы.

— Правда — очень тонкая грань, — послышался туманный ответ.

Женщина неторопливо вплела последний цветок в косу и наконец повернулась к гонцу, взглянув на тонкий серебряный свиток, где тревожно скакали наспех выведенные буквы:

— Найди советницу. Скажи ей, чтобы созвала всех через тридцать минут.

— Слушаюсь, — гонец низко поклонился и стремительно вылетел из комнаты.

Занавески на балконе снова возмущённо дёрнулись ему вслед.

— Можешь вставать, Рэйвен. Какая же ты у меня красавица…

Поднявшись с места и расправив складки на подоле воздушного фиалкового платья, девушка обернулась. Неестественно светлые, почти белые глаза матери внимательно наблюдали за ней. Зрачков не было, но, если приглядеться можно было заметить тонкий, едва различимый контур радужки, отличный от белка. Её можно было бы счесть пугающей, даже неживой, если бы не нежная улыбка на губах, когда она смотрела на дочь.

— Что ты будешь делать с посланием? — осторожно спросила Рэйвен.

— То, что и всегда — дам совету выбор, — пожала плечами женщина, не сводя внимательного взгляда с дочери.