Бесплатный фрагмент - Тень от красного света

Часть 1. Зов

Пролог

Миссию к космическому объекту карассцев назвали «Ясон» и мы якобы были как члены корабля. Но потом её отложили. Сперва перенесли на два года, а затем ещё на год. Во время осуждения миссии, ещё до того как её отложили в первый раз тётушка Дороти спросила:

― Так, а как мы обратно доберёмся? Лететь туда 4 года, а значит обратно тоже! Но как мы повернём ракету?

― Verdomme! Ты права! Нужен пилотируемый корабль!

Mon pére снял очки и зажмурился, протёр очки и одел снова. Затем посмотрел на maman и сказал:

― Liefje, ты уже начала думать над конструкцией?

― Не совсем, но некоторые идеи есть.

Так они и обсуждали что делать. На носу было окончание второго срока президентки Чжан Синь началась новая предвыборная кампания. После выборов президентом неожиданно для многих стал победителем. После оглашения результатов в штабе он сказал, в свойственной ему манере:

― Verdomme! Я на самом деле не хочу быть политиком!

― Политик и не нужен, нужен герой. А им ты уже являешься.

― Ха! Гу Цзин! Твоё красноречие всегда на высоте!

― Это и называется быть политиком. Потому политику оставь мне — а себе возьми то, что получается лучше всего — быть героем. Объединять и вдохновлять всех.

― Договорились!

Через неделю после моего восемнадцатилетия он принёс присягу. Вечером, после церемонии инаугурации я решила ему рассказать, что записалась в добровольцы на миссию.

― Mon papa, я хочу тебе рассказать… я записалась на миссию!

― Verdomme! Это целых восемь лет! А ты ещё молода! Meisje, ты точно уверена?!

― Ты не понимаешь… Я хочу увидеть этот объект!

― Понимаю, иначе ты бы родилась на Земле. Твоя мать такие же… Но я не хочу тебя терять! Это целых восемь лет!

― Но… я записалась!

Затем в комнату вошла maman. Она посмотрела на нас и сказала своим мягким голосом.

― Я знаю, что ты записалась, милая… но этот энтузиазм… ты ещё молода…

― Когда мы долетим мне будет за двадцать!

― И ты потеряешь свои лучшие годы будто в консервной банке…

― Но вы же не боялись лететь!

― Мы летели не восемь лет! И да, не факт, что тебя могут выбрать!

― Ты просто не хочешь меня отпускать!

― Meisje, твоя мать просто хочет сказать…

Я побежала по ступенькам на второй этаж и вошла в свою комнату и закрыла дверь. Я проплакала всю ночь. Утром после уроков меня позвала Минами. Тётушка Ёсикава работала в школе и была психологом и учителем литературы. Я сидела в её кабинете и рассказала вчерашний разговор. Она никогда и никому не рассказывала про рассказы учеников.

― Моя мать и отец не хотят меня отпускать!

― Они этого не говорили…

― Но pére сказал, что лететь целых восемь лет!

― Но он не сказал, что тебе не нужно лететь или что запрещает…

― Но… он сказал, что я ещё молода…

― И это правда…

― Мать тоже вторит ему! Она сказала, что потрачу лучшие годы…

― Да, она беспокоится.

― Отец не запрещает прямо, но ему не нравится это! Он точно не одобряет!

― Знаешь, однажды он мне сказал, что для того, чтобы поддержать ему одобрять не обязательно. Он же не говорит тебе что делать и не указывает чего не делать.

― Да… это…

Я прижала колени к своей груди и обняла их…

― Родители волнуются за тебя.

― Но мать не хочет меня отпускать!

― Разве она это сказала?

― Она сказала, что не факт, что меня могут выбрать!

― Это факт. Она просто хочет оградить тебя от ложных ожиданий…

― Но ведь я не просила меня ограждать…

― Она мать. Она любит. Она так выражает свою любовь…

― Спа… спасибо… Это между нами!

― Конечно, как обычно!

Минами улыбнулась. Я встала, затем пожала её руку и обняла. От неё снова пахло цветами, которые земляне называли «камелиями». Потом я улыбнулась и сказала…

― А насчёт лучших лет… со мной тоже летит мой любимый, как maman летела с papa! Вигги обещал записаться!

Я вышла и побежала на встречу с ним. Вигги обещал записаться, но он так и не записался. А потом я узнала, что миссию отложили на год. Это был первый перенос миссии.

В тот день мы с Вигги впервые занялись сексом. У нас было свидание, кино и он потом сказал, что в начале следующей декады он запишется.

― Я запишусь не позже Фримера! Обещаю!

― Хорошо любимый!

Мы лежали на траве, затем он лёг на меня и начал целовать. Потом всё случилось. Мне было очень больно.

― Прекрати! Мне больно!

― О, я у тебя первый! Надеюсь, что буду последним!

― Хватит!

― Ничего, сейчас будет приятно!

А потом он сам кончил. Вся трава рядом была в его семени. Он лежал и тяжело дышал. Я встала и пошла к себе домой. Мне было немного больно ходить, ходила чуть прихрамывая.

― Увидимся завтра!

― Да, обязательно!

Он продолжал лежать и улыбался. Я же пришла домой, зашла в душ. Крови было не так много, затем я пошла к себе и уснула. Через три дня я узнала две вещи — миссию перенесли второй раз и Вигги не записался.

― Почему ты не записался?

― Я… ну я опоздал на приём заявок

― Но он ещё ведётся!

― Да… я опоздал на запись в тот день!

― Так пошли сегодня?

― Ну… я обещал поехать к бабушке…

― Ты не хочешь лететь?

― Хочу… а ещё я тебя хочу!

Он улыбнулся и прижал меня к себе. От него пахло потом и не слишком свежим дыханием.

― Перестань. Мне всё ещё больно.

― О, не хотел тебе причинять боль!

Я высвободилась и пошла к себе. Он смотрел мне вслед и крикнул в догонку:

― Этот пиджак тебе не идёт!

В горле появился комок. Я любила его. Он всегда был единственным, кто не дразнил нас с Фрэнком за то, что мы родились здесь! Мы не выбирали где рождаться! Но теперь это наш дом! И мне нравится наш дом, чёрт возьми! Он всегда поддерживал и говорил, что остальные глупые и не понимают ничего. Потому я ему была благодарна. Очень. Затем мы начали встречаться, пару месяцев назад. Я сильно боялась представить его родителям. Он обещал дважды прийти, но у него не получалось. В итоге я просто показала его фотографию. И mon pére сразу же назвал его «Наполеоном». С тех пор он про него так и говорил: «твой Бонапарт» или «твой Наполеон». Потом я узнала, кто такой Наполеон Бонапарт. А про комплекс Наполеона мне Минами рассказала. И хотя мои родители знали, что низкий рост Наполеона — это расхожий миф — это не мешало его так называть. Впрочем — они без злобы, так что я была не против. Да и он сам так и не пришёл, чтобы познакомиться с ними и сказать им, как его им называть.

Вечером следующего дня отец сидел на диване и пил своё безалкогольное пиво. Он очень гордился тем, что оно такое же вкусное, как настоящее. Увидев меня он сказал:

― Meisje, подожди. У меня для тебя новости. Присядь.

― Что?! Меня не взяли?!

― Никого не взяли… Миссию перенесли теперь ещё на три года. А всем конкурсантам объявят, что будут проводить новый набор ближе к дате запуска.

― Но по новостям ничего такого не говорили!

― Verdomme! Я же президент, как никак. Это я создаю новости и Минами решает как их подавать, в каком свете. Да, у нас есть и другие СМИ, со своим мнением, но источником новостей является правительство.

― Да, ты, дядюшки Притт, Гу Цзинь, тётушка Дороти и maman.

― Да. Ты сильно расстроилась?

― Не совсем… получается я уже буду учиться в университете…

― Ты выбрала факультет?

― Да, я хочу изучать культуру карасцев, как Чжан Синь!

― Отлично. Иди к себе в комнату, я люблю тебя.

― И я тебя.

Я пошла к себе в комнату. Я уткнулась лицом в подушку и разрыдалась от обиды на переносы и бюрократию и переносы. Да, mon papa старался выбить деньги на миссию от землян, а Гу Цзин в своей новой должности был прекрасным переговорщиком, но пока всё было не радужно.

С утра я собиралась готовиться к экзаменам, но в кабинете mon papa уже проходило заседание правительства.

― Чувак! Ты уже сделал заявление?

―, ты же знаешь, что ещё нет. Выступление через час, именно тогда мы расскажем про то, что миссия снова откладывается и набор добровольцев уже будет проводится снова, уже ближе к дате подтверждённого старта миссии.

― Они такие же как Эпенейзер Сркудж! Эти чёртовы земляне! У нас в Мельбурне тоже полно таких скряг!

― Не уверен, что дело совсем в этом.

Произнесший эти слова Гу Цзин откинулся на спинку кресла и положил свою трость на свои коленки. Я же смотрела на всё это через приоткрытую дверь. Затем я решила, что не буду шпионить и просто вошла в зал. Гу Цзин и Дороти улыбнулись, Гу Юань потрепал меня по голове и сказал:

― Ну давай, садись в кресло, чего уж там. Ты всё равно узнаешь, обо всём, что мы сейчас будем обсуждать.

― Только meisje, только пока никому не говори, тем более мы всё равно ничего не собираемся скрывать. Твоё любопытство всегда напоминает liefje, когда ты утром всех увидела и поприветствовала нас всех я уже знал, что ты захочешь всё узнать.

― Ты прав mon papa. Я посижу здесь с краю стола и не буду мешать.

― Так народ! А что там с запуском?

― Verdomme!, у нас есть небольшой прорыв. Liefje вспомнила о программе «Шаттл» что был ещё в позапрошлом веке, вот смотрите чертежи!

И mon pére развернул чертежи и положил на стол, maman стояла рядом и улыбалась, на лице была гордость и удовлетворение от проделанной работы. Тётушка Дороти сразу же заинтересовалась.

― Иисусе! Это может сработать!

― Одна беда — у нас нет ни денег ни технологий должного уровня, чтобы это собрать!

― А вот насчёт второго я бы возразила. Ты видел роботов моего сына? Фрэнк уже делает танцующих роботов с карасскими чипами! Он ещё не поступил в Университет, а же разгадал секрет прочных карасских корпусов. Там какое-то графитно-нано травление!

― Кхем, нано-травление графеном и хромом стали. Это странное сочетание и то, что он до этого дошёл уже подвиг. Парню нет и 18 лет и он немного младше Аяны! А уже творит чудеса! И это я говорю не как гордый отец, но чего скрывать — не без этого!

― Verdomme! Ты говоришь, что фрэнковские роботы и гибридные технологии с карасскими материалами нам помогут?

― Да, но при этом мы экономически не потянем.

― В этом ты прав,. Хотя, что скажет Минами?

Я взглянула на Минами. Она получила второе образование экономиста. тоже был и агрономом и экономистом, теперь.

― Да, я не самый лучший в мире Экономист… но у нас нет трёх миллиардов арасских лир… Или двух с половиной миллиардов евро…

― Чёрт! Нам не обойтись без помощи землян!

был ещё недавно был министром экономики при президентке Чжан Синь. Сейчас же его статус был не определён.

― Перейдём ко второй повестке дня, как новоиспечённый президент я должен окончить формирование правительства и кабинета министров. Гу Цзин. Ты был прекрасным премьер-министром при своей супруге. Может продолжишь?

― Нет! Вынужден отклонить. Власти нужна сменяемость. И одни и те же люди не должны занимать одни и те же должности, иначе к чему нам выборы?

― Что ж, резонно. Но ты отличный переговорщик. Может станешь министром иностранных дел?

― Именно поэтому мне эта должность не совсем подходит. У меня есть встречное предложение: я стану министром обороны.

Воцарилась тишина на мгновение и все посмотрели на него вытаращив глаза. Первым нарушила тишину Чжан Синь:

― Гу Цзин! О чём ты?! От кого нам обороняться?!

― Ну, послушайте план. То, что нам пока не от кого обороняться не означает, что нам не придётся этого делать в будущем.

Он положил трость перед собой и уперевшись, поддался вперёд. Сделал глубокий вдох и продолжил:

― Первое: люди есть люди. Агрессия — есть часть природы человека, потому пусть они канализируют её через военную службу. Да у нас есть замечательная полиция, но армия лишней не будет. Пусть молодые и горячие люди служат. К тому же армия — это хорошая и достойная карьера!

― Tyfus! В этом ты прав.

― Благодарю, а второе: каждый мой выход на трибуну или подключение в качестве гостя к выпуску новостей будет сопровождаться надписью «Министр обороны» и то, что следует дальше — про самопровозглашённое государство или непризнанную республику — не так важно. Министр иностранных дел какого-то там мятежного государства, которое никто не признаёт будет наводить на всех просто скуку и зевоту. А вот министр обороны уже приковывает взгляд.

И тут все дружно расхохотались, оценив его идею, я тоже немного хихикнула.

― Мужик! Ну ты и чертяка! То есть для тебя это ещё и ширма и способ поставить огромную стрелку над собой!

― Да, мистер О’Лири, вы верно уловили суть и прекрасно её сформулировали. Каждое моё слово будет привлекать повышенное внимание.

― А как мы это объясним людям на Земле?

― Мы им объяснять и не обязаны, к тому же я просто им расскажу про первый аргумент, с направлением агрессии молодёжи.

― Решено, назначаю тебя министром обороны. Конор — ты будешь отвечать за сельское хозяйство. Минами — за экономику, liefje — премьер-министр. Дора — министр развития, а Притхви — всё ещё министр здравоохранения.

― Можно сделать скромное предложение?

― Да, Гу Цзин?

― Мисс Дороти лучше назначить министром иностранных дел.

― Иисусе! Почему это?!

― Ну, будет весело.

Все заулыбались, представляя как тётушка Дороти будет осаживать всех, вспоминая как она вела диалоги с космическими агентствами. И mon pére кивнул.

― Что ж, тогда министром иностранных дел.

― Сэр, есть сэр!

Она встала по стойке «смирно» и отдала честь, с суровым выражением лица, но в конце не выдержала и заулыбалась.

― Чжан Синь станет моим главным советником, а Гу Юань — министром развития. Пока на повестке дня вроде всё?

― Не совсем, дорогой — объект N снова начал посылать нам сигналы.

― Verdomme! Тот самый объект карассцев?! Снова фотографии?

― Да, снова фотографии звёзд вокруг, три подписи: дата запуска его самого, по карасскому календарю. Дату сегодняшнюю и свои координаты. И ещё текстовой сигнал.

― Иисусе! Снова «Подтвердите получение сигнала»?

― Да, именно так. И снова теперь дважды в сутки…

― Что ж. Вероятно это всё-таки космический телескоп. Он там стоял бог знает сколько и ещё 18 лет, с момента того, как мы обнаружили. Полагаю он никуда не денется.

― Да, ты прав дорогой. Надеюсь мы скоро запустим миссию.

― Наша meisje тоже хочет полететь вместе со своим Бонапартом.

― Ну mon pére! Почему вы так называете Вигги? Он же не выбирал родится с таким маленьким ростом? Да, он мне по грудь, но может станет выше…

― Да, но носить обувь с большими каблуками он выбрал сам. К тому же мы без злобы или желания задеть. Просто ирония.

― Это я понимаю…

― Что ж… На сегодня всё, все свободны. Мне тоже надо готовится к официальному заявлению. Meisje, там журналисты уже собираются во дворе потихоньку. Ты просто веди себя как Кирилл.

― Да, помню по видеохронике вашей подготовки! Идти выставив перед собой зонт или другой предмет и кричать ««Без комментариев!»

― Умница.

Все начали вставать и готовиться к совместному заявлению по всем каналам. Я же вышла и пошла на уроки.

Уже к к концу декады, к Мессидору всё уже улеглось. Раньше все гудели обсуждая состав нового правительства, а mon papa не выходил из кабинета. Иногда Марк же опять подрался с кем-то. У меня же произошёл не очень приятный разговор с Ёсикавой. Она сидела в своём кабинете и снова пахла камелиями.

― О чём бы ты хотела сегодня рассказать, дорогая?

― О том, что я холодная…

― Ты холодная?

― Ну… мы снова были близки с Вигги. После третьего свидания… он больше часа ко мне приставал… мне не нравится, что я не испытываю желание сразу…

― И поэтому ты холодная…

― Да… я будто совсем его не хочу…

― Это нормально. И говорить «нет» тоже нормально…

― Но я хочу быть хорошей девушкой…

― А ты не хорошая девушка?

― Ну… он такого не говорил, но я хочу нравится ему больше…

― Почему?

― Ну он говорит, что мне не идёт эта рубашка, или что в другой юбке я выгляжу более привлекательной…

― А ты?

― Мне эта юбка не очень нравится. Но он сказал, что мне она больше идёт и мне это понравилось…

― И потому ты стараешься быть хорошей девушкой…

― Да, он сказал, что я холодная…

― Он сказал…

Возникла пауза. Она молчала и смотрела немигающим взглядом. Не строго, лицо выражало скорее озадаченность и любопытство. Затем она заговорила снова.

― Дитя, скажи. А ты как считаешь, ты холодная?

― Я… я не знаю…

― Тебе правда так важно его мнение?

― Я… я не знаю…

― Всё хорошо, ты не обязана всё знать, но это — точки роста. Тебе есть о чём подумать. Ну а на сегодня уже всё. Обращайся, когда посчитаешь нужным. Пока, Аяна-чан!

― Пока Минами. Спасибо за всё!

Я вышла из её кабинета. Сделав несколько шагов я остановилась. И почему мне правда нужно его одобрение или его мнение? Почему? Почему?!

Глава I. Первые шаги

После того как Аяна-чан ушла, я ещё час делала заметки в своём блокноте про учеников её выпускного класса. У Аяны-чан были типичные проблемы восемнадцатилетних девушек, но этот Вигги… Чёрт! Он вызывал тревогу. Выйдя из школьного кабинета я пошла в свой офис, в котором я занималась приёмом взрослых клиентов. Я шла по Бабилон-парку, остановилась около одного из магазинчиков и купила себе латте. Боже, как же мне не хватает комбини! С другой стороны ещё 7 лет назад не было этого парка. Гу Цзин его разбил. Назвал его Бабилон-парк, почти так же как и столицу Независимой Республики Арас. Президентка Чжан хотела назвать по древнему карасскому названию, но на референдуме большинство проголосовало за вариант премьер-министра Гу Цзиня — Нью-Бабилон. Символично. Благодаря Конору и его агро гению у нас появился зелёный парк, с кронами деревьев. Потом и магазинчиками. Допив кофе я бросила стаканчик в мусорную урну, затем через несколько минут дошла до офиса. Перед открытием двери я сложила зонт. У нас в Киото все носили парасоль, летние зонты. Для многих же других идея носить зонт не только от дождя, но и от солнца казалось странностью и чудачеством. В итоге все стоически тепрепли и потели под местной жарой. Ну и кто из нас после этого чудак? Около кабинета я увидела доктора Сингха. Он шёл к себе, в халате и со стетоскопом, держа в руках стопки с медицинскими записями. Стетоскопом ему сделала его жена Дороти — гениальный инженер и изобретатель. Мой кабинет находился в здании недавно построенного госпиталя.

С доктором Сингхом мы сблизились, когда я ещё летела на станцию. Я сама предложила провести серию из пяти сессий с каждым из членов первого экипажа колонистов. Во время четвёртой сессии он вдруг спросил знаю ли я, как я получила шанс прилететь на Кеплер? Я ответила, что мне полёт оплатил Международный Фонд Развития Инноваций. Он вдруг рассмеялся и потом рассказал, что его отец разозлился, что он решил остаться на Кеплере и не жениться на дочери его друга. Отец доктора Сингха владел гостиницей. Его помощницей и управляющей была младшая сестра Притхвираджа — Джасмит. Энергичная и бойкая девушка. Она обожала работать с людьми и управлять персоналом. И потому, когда отец в наказании решил передать гостиницу ей, то Притхвирадж даже не расстроился, да и Джасмит была счастлива. Затем его отец пожертвовал деньги в Международный Фонд Развития Инновации. Из этих денег мне и оплатили полёт на Кеплер. Дороти тогда едко заметила «не каждый старик раскошелится на мозгоправа для сына». Потом я познакомилась с самой Джасмит. Она излучала уверенность, позитив и заряжала желанием жить — успешные и уверенные личности делают лучше всем вокруг.

― Братик, отец пошёл на свадьбу дочери друга!

― Да, помню. Она была обещана мне и сама не хотела становиться моей женой

― И вышла замуж за своего любимого! Все счастливы, кроме нашего папаши! Ну я думаю — его дело. Но тут он начал хвалиться, что лишил тебя наследство и пожертвовал деньги даже не на благотворительность, но на фонд инноваций, чтобы даже карму тебе благотворительностью не улучшить!

― Ха, нашёл повод для гордости, если бы он не сам не просил сыграть свадьбу дочери его друга в своей гостинице, его бы вообще не пригласили на торжество, но нет. Мой отец решил ещё и похвастаться тем, как решил меня наказать.

― Именно! Ну я слушаю это всё, подношу новые чапати и карри, расставляю на стол и говорю громко: да, кстати отец — ты знал, что фонд оплатил полёт психолога для твоего сына и всей колонии с твоих денег?

― Джасмит! Ну ты конечно даёшь сестрёнка!

― Такова была твоя месть?

― Да, профессор Минами! Все гости над ним смеялись! Человек наверное шестьсот точно! Многие из них попадали с кресел и стульев, так что ему пришлось потом оплатить ремонт 118 кресел! Он так и сидел с багровым лицом и тяжело дыша!

Они рассмеялись, я тоже присоединилась к смеху. Чёрт! Это не профессионально! Но как же это уморительно! — Такие мысли были у меня тогда, так же я считаю и сейчас. Нездоровые установки отца загнали его же в яму, в позор и смех над ним же. Такое бывает, бумеранги иногда возвращаются.

С самим доктором Сингхом работать было сложно. Прорабатывать его страх. Прорыв случился только через 10 сессий, когда он поделился, что пришёл к трём вопросам: где я? Что я сейчас должен сделать? Что будет, если не сделаю? Я посоветовала ему сперва закрыть глаза и сделать три глубоких вдоха и выдоха и задать себе эти вопросы. Потом я видела, как он это делает даже перед самыми простыми операциями. При этом неосознанно сжимает кулаки. Затем такие операции у него начали проходить без этого ритуала. Он научился уживаться со страхом и отвоёвывать у страха пространство сантиметр за сантиметром.

Сидя за своим столом я сняла свои очки, положила на стол, откинулась на спинку кресла и зажмурилась. Чёрт! Я так радовалась, когда в очередной из волн своттеров прибыли ровесники и дети, что немногим старше Аяны и Фрэнка, но те начали их буллить. Будто они выбирали родиться на этой планете. Потом я обрадовалась, когда Вигги заступился за Аяну и всегда поддерживал публично. Однако когда Аяна сказала, что он постоянно говорит только о себе меня это насторожило. Последние же рассказы о нём и вовсе вызывали тревогу. Надо бы к нему присмотреться.

До пятого класса Фрэнк и Аяна были словно дети богатых родителей на домашнем обучении — только два ученика и много учителей. Гу Юань особенно был хорош. В тоже время более старшие дети, прилетевшие с родителями уже начинали ходить в школу. И потом уже хлынул поток людей, с детьми её возастра. Буллинг прекратился и стих по естественной причине — у одноклассников Аяны и Фрэнка родились младшие братья и сёстры на Арас.

За годы, пока Аяна летела сюда с отцом и Фрэнком с Земли на Арас произошли тектонические политические сдвиги. Парламент начал работу бодро: 18 партий. Затем премьер-министр Гу Цзин продавил через этот же парламент, что так много партий быть не должно. В итоге к концу первого срока Чжан Синь были не только её выборы, но и битва между партиями. Партию занявшую меньше 15% распускались, её члены могли вступить в другие парти. Затем между оставшимися производили перевыборы, таким образом в финале остались три партии: Левая Арасская Партия, Правая Арасская Партия и Центристская Арасская Партия. То есть Aras’ Left Party, Aras’ Right Party, Aras’ Central Party. Такой вот триумвират. На вторых выборах были праймериз и Макс был самым не очевидным кандидатом. Его называли «Пивной де Бур» — поскольку владел первым заводом по производству пива на планете, особенно гордился своей безалкогольной продукцией. Однако неожиданно для всех он собрал 67% голосов.

Я сидела в кабинете. Клиентов не было, потому я открыла свой ноутбук и начала смотреть новости. Мне попадался фрагмент из нарезки утреннего интервью Гу Цзиня американскому телеканалу. Он объяснял, что армия нужна в первую очередь для канализации агрессии. Логичный и практичный и стратегический подход во всём — в этом весь Гу Цзин. Затем ведущая новостей его спросила:

― Значит армия в основном для канализации агрессии. Слабо верится, но возникает другой вопрос: а почему они одеты и маршируют на манер китайской армии?

― Потому что это единственная модель, которую я знаю. И я ничего зазорного не вижу. История знает и эскадроны гусар и армию сипаев. Кроме того, если есть армейские специалисты, которые хотят прилететь к нам и присоединиться, показать мне как нужно — буду благодарен, может даже билеты оплачу.

Он улыбнулся своей мягкой улыбкой, стоя опираясь на трость, что поставил перед собой. Ведущая чуть опешила, натянуто улыбнулась, затем задала следующий вопрос:

― Ну вы же отдаёте себе отчёт в том, что ваша армия… как бы это сказать… бумажный тигр?

― Бумажный тигр? Что ж, может и так. А ещё я отдаю себе отчёт в том, что трое из четырёх величайших конструкторов человечества живут и работают на Арас, в нашей десяти миллионной столице находятся офисы разработки новых роботов, экзоскелетов и самоходных турелей и дронов. Что сперва идёт пополнение нашей армии, а потом продажа государствам Земли. Что именно земные государства завалили нас предзаказами и контрактами. Что у нас есть много такого, что мы пока никому не показываем и никому бы не хотелось испытать это на деле.

― Это… это угроза?

― Отнюдь, просто перечисление фактов. А если же вас простое перечисление фактов воспринимается как угроза — уже говорит о многом. Как знать, может именно поэтому на этого бумажного тигра так мало охотников?

― Что ж. Ответ и правда впечатляет. К сожалению мне подсказывают, что у нас кончается время и мы с большой неохотой вынуждены попрощаться…

― До свидания, я открыт для интервью в любое время. И вся Независимая Республика Арас всегда открыта.

У меня пробежали мурашки. Чёрт, Гу Цзин всегда умел производить впечатление. Нам очень повезло, что такой человек стал одним из столпов государства.

***

Следующую новость мне уже сообщила Чжан Синь. Вечером в кабинете Максимилиана собрались все: Крупнова, Чжан, Конор, Притхвирадж, Дороти и Гу Цзин. Его жена начала рассказ:

― Итак, объект снова начал присылать свежие фотографии и требовать подтвердить получение!

― Verdomme! Этот объект N, слишком странно ведёт себя для космического телескопа или зонда.

― Слушайте, народ — а вдруг это спасательный корабль или шлюпка от карасцев и нужно подтвердить получении? Может она заметила наше присутствие?

― Иисусе! Конор! Ну ты скажешь тоже! Зачем кому-то оставлять спасательный корабль? Дорого и не эффективно! Может это космический и исследовательский зонд!

― Да, Дора, ты права. Verdomme! Он скорее всего просит подтвердить получение свежих данных, но тогда смысла нет подтверждать — он и дальше будет присылать фотографии.

После чего обсуждали вопросы планирования бюджета, запуска новой шахты по добыче угля. А ещё оказалось, что недра планеты скудны на нефть, что объясняло повальное увлечение электромобилями у карасцев.

***

В Брюмер я уже снова говорила с Аяной. Она рассказывала, что не спала всю ночь и наконец сдала экзамены. Что её поддерживали только Фрэнк и Вигги.

― Фрэнк помогал учиться, объяснял непонятные темы. А ещё показывал своих чертежи новых роботов!

― Но ты упомянула, что Вигги тоже помогал.

― Да, он звонил вечерами, говорил что верит в меня и мы говорили до глубокой ночи.

― Он поддерживал?

― В основном, да, что я лучшая и что он очень хорошо меня понимает.

Я замолчала, начала думать и сопоставлять факты: он звонил ей вечерами, когда она была уставшей и говорил до ночи, почти ни о чём. Такова была его поддержка. Я сделал глубокий вздох.

― И он тебя понимает?

― Да, он говорит, что понимает…

― Он говорит…

― Опять?! Ты хочешь сказать, что на самом деле он меня не понимает?!

― Пожалуйста, не кричи… Я ничего не говорю…

Она смотрела на меня и сжимала кулаки. Её ноздри жадно втягивали воздух. Затем она успокоилась. Я продолжила.

― Ты сказала, что он тебя понимает. В чём выражается эта поддержка?

― Ну он говорит, что понимает…

― А кроме слов?

Тишина. Она замолчала и начала смотреть на мой синий маникюр, что был под цвет оправы очков. Я всегда подбирала лак цвета оправы очков и пуговиц на рубашке. Я сделала вдох и сказала:

― Хорошо, он говорит, что понимает. А он описывает каково это? Как он себя чувствовал, когда сдавал экзамены?

― Нет, он говорит, что ему всё легко далось и он сразу всё сдал!

― Что ж… легко далось, но он понимает. Может он также переживал по другому поводу? Он не поделился?

― Нет… Странно, но он постоянно рассказывает о себе, а об этом не рассказывал.

― Рассказывает о себе… а ты? Что он говорит о тебе?

Она снова замолчала. Потом на её глазах появились слёзы. Она собрала все вещи.

― Простите! Я пойду, простите!

Она выбежала из кабинета школьного психолога. Я сделала заметки в блокноте. Вигги. Он говорит, что понимает. Но никогда не спрашивает, что она на самом деле чувствует. Этот парень меня очень беспокоит.

***

Придя домой я сняла обувь и повесила парасоль на крючок, сняла маску с фильтрами, обувь и крикнула!

― Tadaimaaaaa!

― Okaeri!

Взлохмаченная голова в очках выглянула из двери кухни. Рё. Я слышала запах и шкворчание масла. Сомнений нет — муж готовил темпура! Я улыбнулась. И пошла на кухню, затем обняла его со спины.

― Садись дорогая, я почти закончил!

― Снова темпура по семейному рецепту Куроива?

― Hai! Садись давай, сейчас наложу.

Я села за стол, на нём уже были рис, салаты и два бокала с пивом, а бутылка с иероглифами я узнала — это новый рисовый лагер от компании де Бура.

― Itadakimaaaas!

― Itadakimasu!

Мы начали есть орудуя палочками. Я сразу вспомнила, как мы познакомились: он был из третьей волны колонистов. Меня привлёк тем, что отказался пользоваться вилкой и вырезал самодельные палочки. Многие долго над этим смеялись. Несколько сквоттеров рассказали мне об этом, со словами «японец остаётся всегда японцем». Идентичность — деликатная тема, но тем не менее он меня заинтересовал и я решила познакомиться с ним по-ближе. Он в тот же день угостил меня темпура, которые сам приготовил. Вечно в белой рубашке, чёрном костюме и галстуке. Почти всегда молчаливый, тихий и робкий. Однако он был гениальным физиком и математиком. Сейчас он строил расчёты маршруты полётов ракет, с учётом запуска их из Арас. Новый прототип пилотируемого модуля назвали «Прометей-3». Идея состояла в том, чтобы увеличить число новых NIE-2 и на первую ступень ракеты присоединить тот самый спускаемый пилотируемый модуль «Прометей-2». А ещё он преподавал алгебру, геометрию и физику в школе.

После дня знакомства он обрадовался, что мы почти из одного города. Он элегантно ухаживал за мной, а потом мы поженились.

Никогда не забуду, как мы ходили в первое открытое кафе, как впервые поцеловались в свежеоткрытом Бабилон-парку. Вечером, под вспышки фейерверков. Как мы вместе устроили японскую ярмарку. Наши отношения развивались постепенно. Мы как подростки проводили бессонные ночи за разговорами по телефону друг с другом. Он многим казался замкнутым, но на самом деле был просто робким, вежливым и стеснительным. Он думал лишь о том, как бы не причинить кому-либо неудобство. При этом он был уверен в себе и ему было комфортно, но лишь в тишине. Когда никто не отвлекал его от математических и физических формул. Он обожал порядок, когда каждая вещь была на своём месте, потому и любил цифры, где всё было логично и имело свой внутренний порядок.

В школе его приняли прохладно, однако он и не стремился понравится всем. Он не зажигал сердца и не старался увлечь кого-либо своими предметами. Он просто объяснял тему, затем спрашивал что не понятно. Он мог тратить неделю на объяснения одного пункта. Другие учителя и так же блогеры с Земли смеялись над ним — в их глазах он вёлся на манипуляции учеников и потому тормозил процесс обучения. Однако ему было плевать, а ученикам надоедало топтаться на одном месте и в итоге их саботаж прекращался, а побочным эффектом было то, что в голову каждому из них вбивались многократно повторенные темы, иногда помимо их воли. Его волновал не темп, а то — усвоят ли материал ученики, каждый из них, или нет. Потому он был готов потратить столько времени, и объяснять столько раз, сколько считал нужным. Таков был мой муж.

Меня беспокоило его замкнутость: людям он предпочитал людям. Он был крайне немногословным — в компании он мог произнести только одно слово: «здравствуйте!» и всё. Чаще отвечал кивками и жестами. У него не было особо друзей, а те что были — остались на Земле и строили свои карьеры и семьи. Однако два человека пробили брешь в его нелюдимой обороне — я и Гу Цзин. Они могли часами играть в Го или в шахматы. Через час после начала партии Гу Цзин может спросить что-нибудь, например:

― Как твои дела в школе?

Затем мой муж делал ход. Затем он мог ответить сразу после этого хода или через час. Таков был их диалог. При этом Рё очень гордился, что научил играть Гу Цзиня в сёги.

Гнев его вызвать было невозможно, однако он мог недовольно смотреть и шумно, обижено вздыхать если я взяла что-то и поставила не на то место. По-началу меня злило, что именно он определял что и где должно быть, а потом он предложил разделить зоны: на кухне и в моей комнате всем заправляю я, а в его комнате — он. А потом я сама не заметила, как влилась в эту игру и стала всё распределять по порядку и классифицировать всё по цвету, алфавиту или как-то ещё.

Мне часто приходили жалобы на его методы преподавания, но он мне постоянно твердил: у нас своя планета и свои правила и незачем копировать земные планы образования. Свобода методов единственное что сподвигло его продать свой дом и прилететь в Арас. Ему досталось фамильный домик в Осаке, но он посчитал и понял, что обслуживание дома превышает его текущий доход в полтора раза. Потому ему только и оставалось — есть, работать и тратить всё на реконструкцию дома. Потому после смерти матери он продал дом, уволился с работы и купил билет на Кеплер.

Глава II. Плохие новости.

За следующие три месяца пришли пять плохих новостей. Первой плохой новостью было то, что земляне снова отказались финансировать миссию. В тоже время мы всё ещё зависели от поставок с Земли различной продукции. Мы сидели в кабинете президента и де Бур снял очки, зажмурился и сказал хмуро:

― Verdomme! Они угрожали нам отключать интернет, затем прекратить поставки предметов и торговлю, а теперь ещё и запретить любые вылеты ракет к нам!

― Иисусе! Это хорошая новость — нам и так эту ораву прокормить сложно!

― Мужик, не переживай! Это по моей части! У нас уже намечен засев четырёх новых гектаров!

― Конор, я конечно ценю твой энтузиазм, но кто на полях будет работать?!

― Вот пусть они и будут, как прилетят!

― Но им лететь полтора года!

― Ой, совсем забыл!

Мы все рассмеялись. Атмосфера стала менее напряжённой. Конор умел разрядить обстановку.

― Тут такое дело… Мой сын предлагает автоматизированные трактора и устройства для сбора…

― А, Фрэнк! Ты по праву гордишься своим сыном! Видел я его прототипы.

― Спасибо, Гу Цзин.

После этих слов Гу Цзиня доктор Сингх улыбался. В глазах его была гордость за сына.

― Притхви, сколько у нас роботов?

― Ну три рабочих прототипа… Могут работать без перерыва 4 дня…

― Конор, сколько нужно людей чтобы собирать урожай по 8 часовой смене?

― Ну, если два гектара, то примерно человек пятьсот…

― Итак, если сократить на 3, то нам всё равно будет нужно 167 роботов ещё… Verdomme! Сколько нам потребуется для их производства?

― Иисусе! Мы и этих троих делали неделю! Нам нужен месяц, чтобы наладить производство, а сможем примерно 10 в день максимум!

― То есть месяц плюс шестнадцать дней. Когда сбор урожая?

― Ха! Ну через три месяца самое раннее! Даже Скрудж МакДак успеет найти свой потерянный пенни за это время!

― Отлично, тогда работаем в двух направлениях — Дороти, на Фрэнке масштабирование и производство роботов. А на тебе Конор — вербовка добровольцев для работы на полях, ближе к дате урожая. На этом всё?

― Мы поняли, но что же делать с отсутствием финансированию на миссию?

Гу Цзин положил трость на колени и откинулся на спинку кресла.

― А что они хотят? В прошлый раз настаивали на том, что желают чтобы миссия была от имени государств Земли? Какая разница, если запуск всё равно будет у нас и полетят наши люди?

― Гу Цзин, ты конечно прав, но они настаивают и на том, чтобы мы отказались от своей независимости и перестали упоминать, что мы отдельное государство.

― А что если им дать то, чего они хотят?

― Иисусе, что ты имеешь в виду?

― Перевернуть игру — это мы построим свою ракету, а они профинансируют полет своих астронавтов, космонавтов и тайконавтов. Люди будут на миссию не как граждане нашей НРА, а граждане тех стран, которых представляют. Пусть упоминают в СМИ и педалируют это сколько влезет!

Все внимательно посмотрели на него. Это была провокационная и смелая идея.

― Verdomme! Ты конечно хитрый лис, но они не поведутся на такую дешёвую манипуляцию!

― А может не стоит недооценивать их тщеславие?

― Может и так, но ещё нам нужны молодые! Например Аяна тоже хочет полететь!

― Тогда напоминаю, что отбор ещё не произошёл. Мы можем им только предложить такой вариант, дождаться финансирования. Принять их гостей или допустить участие в отборе. И уже потом после тщательного отбора им придётся работать с тем, что есть.

Мы все дружно рассмеялись. Его идеи всегда оказывались не тем, что было на первый взгляд.

***

Когда утром я шла к своему кабинету в школе меня там ждал Фрэнк. Он стоял у входа и вид у него был потерянный. Его шапка кудрявых волос была взъерошена. Взгляд был стеклянным и смотрел в пол. Он и принёс мне вторую плохую весть. Я подошла к двери и поздоровалась.

― Привет Фрэнки! Как дела?

― Здравствуйте миссис Ёсикава.

― Погоди, сейчас открою.

Я немного копошилась в сумке и достала ключ, открыла дверь и потом держа её за ручку сказала ему:

― Проходи, садись.

― Спасибо миссис Ёсикава.

Он вошёл внутрь, сел в кресло с понурым видом. Я закрыла дверь, села напротив него и сказала.

― Давай сперва помолчим. Когда будешь готов начать — скажи.

― Я готов миссис Ёсикава. Сперва только сформулирую мысль

И тут он сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Молчал он больше двух минут.

― У меня умер дедушка. Но я не чувствую ничего.

― Что? О, мои соболезнования…

― Да… Странно… мне теперь 18, а в детстве мне было странным, что у Аяны и у меня нет бабушек и дедушек, а потом мне сказали, что дедушка есть. Тётя Джасмит сказала, что он был против того, чтобы папа женился на маме. Потом что отец решил жениться на маме и остаться на планете и родить меня здесь. Затем тётя Джасмит приглашала дедушку пообщаться со мной по видеосвязи и он отказывался. Я сам тоже звал его, он не откликался. Мне кажется что это не правильно, что я не испытываю скорби, но он сам не хотел меня знать…

Я помолчала, думала что он ещё что-то скажет. Он же молчал и смотрел на меня своими угольно-чёрными глазами не мигая.

― Фрэнк, ты не обязан чувствовать скорбь. Скорбь — это реакция на потерю близкого, который был тебе дорог. Твой дедушка сам выбрал дистанцию. Ты не виноват в том, что не успел его узнать. И в том, что сейчас не чувствуешь боли.

― Но мне кажется, это неправильно…

― Неправильно — заставлять себя чувствовать то, чего нет. Ты звал его. Он не пришёл. Твоё «ничего» — это не холодность. Это результат его выбора. И ты имеешь на это право.

― А ещё неправильно, это отвергать меня и заставлять меня чувствовать пустоту и ощущать, что это всё неправильно и не естественно…

― В этом ты прав… тебя это задевает?

― Не знаю… Мне даже не обидно, но это он заварил всю кашу. Мама и Джасмит говорят, что он был жадным. Что ж. Хотя бы на рождественских подарках мне он сэкономил.

И тут он улыбнулся, а затем его глаза увлажнились.

― Но… Но отец очень подавлен. Мать его утешает, он грустит… Нет, не плачет, но он забывает что хотел сказать, роняет вещи и замолкает посреди реплики. Он будто не здесь…

Я чуть ли не раскрыла рот от удивления прямо перед ним. Чёрт! Минами ты дура! Этого следовало ожидать! Так, соберись! Что нужно сделать?! Делаешь глубокий вдох. Отлично!

― Ты очень внимателен к отцу…

― Да, но что толку?

― А как ты сам справляешься с тем, что он отсутствует?

― Я не знаю. Я и пришёл чтобы спросить: что мне делать? Как ему помочь?

А вот это снова было неожиданно. Что ж… Я не могу помочь человеку, если он сам не захочет. Никто не сможет…

― Фрэнки… Нельзя помочь человеку, если он сам не осознает, что помощь ему нужна. И он должен либо справиться сам, либо обратиться к специалисту.

― Предлагаете притащить его сюда? Я мигом, мой новый робот хоть на руках его притащит!

Он снова улыбался. Затем вытер слёзы и шмыгнул носом.

― Фрэнки! Он должен сам захотеть! Тогда и притаскивать никого не нужно! Я предлагаю сделать то, что у тебя получается лучше всех на нашей планете — поддержать. Поговори с ним. Спроси что он чувствует.

― Может и правда нужно с ним поговорить… А почему это я лучше всех поддерживаю всех на нашей планете?

― Ты очень хорошо помог де Буру и Аяне, когда умерла бабушка Катрин… Я ценю это, мы все ценим…

― А это… Это было год назад. А потом Аяне на уши сел этот Вигги. Постоянно говорил как он её понимает, приезжал и обнимал её да так и стоял…

― Надо же? А вот этого я не знала!

Чёрт! Опять этот Вигги! Он умело выстроил эмоциональную связь, но выглядит это не здорово. Очень и очень не здорово! Нужно будет с ним тоже потолковать наедине… Так, вернись снова к Фрэнку, вон он как внимательно смотрит!

― А что ты чувствуешь? Какого тебе — быть частью этой боли?

― Я не знаю. Но спасибо вам миссис Ёсикава. Я кажется понял для себя кое-что важное.

И с этими словами он поднялся, поклонился и вышел из кабинета. Не попрощался — как всегда. Он почему-то никогда и ни с кем не прощался.

***

За следующие две недели, или как говорила Аяна — полторы декады ничего не происходило интересного. К слову, с Аяной была и связана третья плохая новость: она все эти дни была грустной и подавленной. Избегала общения со всеми, включая меня и Фрэнка. Алёна мне сказала, что слышала, как она плачет в подушку. Что ж, нам нужно было только ждать, мы не имели право давить. В тоже время доктор Сингх за эти две недели уже оправился. Дороти мне рассказала, что он больше переживал, что не успел помириться с отцом. А потом от осознания, что он не смог бы заслужить прощения от него, чтобы он не делал. Вечером я собиралась уже пойти в свой офис, покинуть кабинет школьного психолога, но тут услышала три стука в дверь. Не успела я ответить, как дверь резко отворилась и с громкими словами «Можно войти?!» в кабинет без разрешения вошёл молодой парень. Я одела очки снова и наконец разглядела кто это — Вигги.

― Слушаю вас.

― Вы должны мне помочь! Аяна меня игнорирует! Она настаивает на разрыве! Она перестала отвечать на мои звонки!

― Так, Вигги. Сперва сделайте глубокий вдох и давайте по порядку.

Вигги начал вращать двумя стеклянными шариками в руках. Они были плотными, наполненными какой-то жидкостью и звякали от трения друг об друга. Что раздражало. И он начал:

― Она решила разорвать отношения!

― Почему?

― Она ничего не говорит! Сказала, что всё!

― Вигги… понимаю, что сложно пережить отвержение, особенно если оно просто так, без объяснения причин.

― Да! Она перестала даже отвечать на мои звонки!

Он показал свои сделанные вызовы. Затем сообщения.

― Погодите, вы совершали звонки в три часа ночи

― Ну и что?! Мне же плохо!

― Вигги, никто не говорит, что вам не может быть плохо, но время… вы же понимаете, что оно совсем удачное?

― Всегда удачное время, для того, кого ты любишь!

― Ну… Как бы сказать, она точно вас ценит, вон сообщении она извинилась, сказала что спала…

Он замолчал и тяжело дышал, буравя меня сердитым взглядом. Он снова звякал своими шариками. Молчание было слишком долгим, я нарушила тишину:

― Итак, она ни с того ни с сего решила разорвать, так?

― Да! Именно так!

― А почему ты уверен, что она решила разорвать? Извини что я перехожу на «ты».

― Ничего док, разрешаю переходить на «ты» — вам виднее. Вы же считаетесь профессионалом!

Ха, значит только считаюсь? Ну спасибо! И отдельное спасибо за разрешение!

― И всё-таки… С чего ты решил, что она хочет разорвать с тобой отношения?

― Она сама так сказала!

― Вигги, что именно она сказала?

― Она… она сказала что она не сможет быть с тем, кто ей изменил…

Ах вот оно что! Получается, что он изменил ей и она узнала, но жертвой считает себя! Интересно, очень интересно! И дело обретает скверный оборот. Теперь ясно, почему Аяна была такой подавленной — этот парень не давал ей спать и будил ночами своим звонками и сообщениями!

― Вигги, что случилось?

― Да особо ничего… Она застала меня с Мари… Но она… она ничего для меня не значит! Это просто секс!

― А что ты думаешь про Мари?

― А зачем вообще про неё думать?! Я сказал ей пару ласковых слов и она растаяла как мороженое на жаре!

― Вигги… ей же тоже может быть больно…

― Это мне больно!

― От чего тебе больно, Вигги?

― Аяна… Она не имеет права так со мной поступать!

Его шарики начали звякать чаще, он явно нервничал. Что ж, он себя нисколько не считает виноватым.

―Вигги… ты считаешь, что Аяна не имеет права на разрыв?

―Нет! То есть… она может, но не так!

― А как?

― Ну… она должна была дать мне шанс! Объяснить! Поговорить!

— Но ты же с ней говорил…

― Да, она не отвечает ночами, отвечает не на все сообщения, но всё время твердит, что не может мне больше доверять!

― А ты пробовал вернуть её доверие?

― Она должна мне доверять безусловно! Я не хотел изменять! Так получилось! И вообще — это её вина!

― Вот как?

― Да! Мужчина — хищник! Если его не кормят — он идёт добывать другую добычу…

― Другую добычу…

Я хрустнула пальцами, пригладила волосы. Что же делать?! Что мне делать?! Этот парень может наворотить бед и пострадать может не только Аяна! Я впервые сталкиваюсь с такой ситуацией! Я знаю, с кем имею дело. Нужно быть осторожным

― Вигги, ты же сказал, что не хотел… но получается, что ты просто проголодавшийся хищник… Значит ты хотел… так сказать… поесть…

― Да! Она была вечно занята своими экзаменами и тренировками!

― Но ты мог присоединиться…

― Ещё чего! Помогите мне вернуть её!

― Вигги, нельзя человека вернуть против его воли…

И тут он стукнул кулаком, в котором были зажаты шарики по столу. С его ладони начала капать кровь и жидкость из шариков с запахом ацетона. Затем он придвинулся ко мне и сказал сквозь зубы:

― Вы должны быть на моей стороне! Вы должны её убедить! Сказать, что я прав!

― Вигги, тут всё не так просто!

Я смотрела на него, а он на меня смотрел не мигая. Я чувствовала его зловонное дыхание. Затем он сказал.

― Ещё как просто! Я мужчина и у меня есть свои потребности! Вы шарлатан! Я всем расскажу какой вы доктор! Впрочем, чего ещё можно было ожидать от женщины!

С этими словами он вышел и пошёл, медленными шагами, капая кровью с руки на пол. Хлопнув с силой дверь за собой. Мне срочно нужно позвонить… Кому? Кому мне позвонить и сказать, чтобы присматривали за этим парнем? Вот такие вопросы были у меня в голове на тот момент.

После того как я собрала осколки и вытерла стол и пол, продезинфицировала дважды я набрала номер:

― Дороти, это Минами. У нас проблема. Вигги только что был у меня… он агрессивен, он не контролирует себя. Я думаю, он может навредить Аяне.

― Иисусе! Минами, я что-нибудь придумаю. Займись пока бумагами, позвоню Гу Цзиню.

― Нет, Дороти, не надо никого подключать официально. Просто присмотри за ним. И за Аяной.

― Хорошо. Тётушка Дороти что-нибудь придумает!

― Надеюсь на тебя! Пока

― До связи!

Что ж. На тот момент я думала, что это самая большая проблема, однако утром меня ждала четвёртая плохая новость. Дойдя до двери своего кабинета школьного психолога я опешила и остановилась. На двери было написано «TRAITOR» большими красными буквами краской из аэрозольного баллончика. По голове стукнуло что-то мягкое. Я обернулась и увидела как на полу лежал гнилой арасский томат, сорт который вывел Конор. На меня смотрели Марк, Мари, Фрэнк и Аяна. Марк и бросил в меня овощ, судя по всему.

― Так, что у нас происходит?!

― Ты предала моё доверие!

― О чём ты говоришь, Марк?

― И меня ты предала!

― Мари, я тебя не понимаю!

― Ты рассказала ей что я…

― Так Марк, стой! Ты обвиняешь меня в том, что я поделилась тем, что ты говорил на сессии?

― Да… ты рассказала…

― СТОЙ!

Я сделала глубокий вздох. Затем посмотрела на всех и сказала уже тише.

― Что и кому я сказала? Марк, кому я рассказала?

―Ты рассказала Мари!

― Мари, я тебе что-то рассказывала?

― Ты? Мне? Нет! Ты рассказала про меня…

― С этим позже. Что я рассказывала про Марка?

― Про Марка… я… я не помню…

Марк покраснел и начал смотреть в пол. Вот оно. Обман. Что ж, теперь пора разобраться.

― Мари, а про тебя я кому рассказала?

― Ты сказала что я шлюха!

― Я спрашиваю, кому я это сказала?

― Ты сказала это Фрэнку…

― Фрэнк, я что-то говорила тебе про Мари?

― Нет, миссис Ёсикава.

― Марк, ты понял, что Мари не знает, что я ей про тебя рассказала?

― То есть ты не говорила ей про…

― Да, не говорила!

― Но Вигги сказал…

― Вигги! Ясно! Мари, а тебе тоже Вигги сказал, что я тебя так оскорбительно называла?

― Да… Вигги…

― Ну а ты Фрэнк, твой секрет я тоже кому-то разболтала?

― Миссис Ёсикава, я как раз собирался спросить у вас…

― Что ж, спасибо что не полез с выводами. Все свободны, только сперва возьмите химикаты с кухни и отмойте эту надпись!

― Слушаемся!

Последнее они ответили хором. Отлично, Вигги явно нарывается на проблемы. Он взбаламутил одноклассников и младшего брата Аяны. В блокнот я записала «Вигги. Начал кампанию клеветы. Использовал Марка и Мари. Цель — изолировать меня. Необходимо усилить наблюдение». Взяла томат и положила в пакет, как улику и напоминание на будущее.

***

Пока парни оттирали надпись, я поговорила с Мари и Аяной. Мари чувствовала вину и стыд, за то что с ней Вигги изменил Аяне. В тоже время ей было больно и неприятно — у него там очень воняло. Аяна тоже поделилась с тем, что Вигги всегда был грязным и не соблюдал интимную гигиену.

― Он говорил, что я должна принимать его таким…

― Но это кончилось…

― Знаю но…

― Аяна, ты справилась… Мари за час до тебя тоже самое говорила. Про его нечистоплотность.

― Но разве не всем парням это свойственно!

― Ну как тебе сказать… если кратко, то «нет» — чистоплотность не зависит от пола.

― Вам-то хорошо говорить — вон, ваш Рё скорее всего так чистоплотен, что микробы сами обходят его стороной!

― Аяна!

Я громко рассмеялась и она присоединилась к моему смеху. Затем я отпила глоток воды и продолжила.

― Ну а что насчёт нашего президента?

― Да, mon père моется каждое утро…

― Ну а Марк?

― Марк тоже каждый день, но по вечерам…

― Это и есть гигиена. Понимаешь, гигиена это не только забота о себе, но и уважение о других.

― То есть Вигги никого не уважает…

― А разве он поступал уважительно с тобой или с Мари?

― Нет…

― И звонить тебе ночами, требовать внимания — это уважительно?

― Нет… Он и до этого обижался, если я не отвечу в течении десяти минут… но я просто не обращала внимания…

― Что ж… тебе есть о чём думать, а теперь — иди и готовься к вступительным экзаменам в университет.

― До свидания, миссис Ёсикава!

― До свидания.

Итак, теперь нужно было позвонить Дороти и узнать как у неё дела. В блокнот я записала, что Вигги грязнуля и пренебрегает чувствами других. Затем я позвонила Дороти.

― Алло, Ёсикава! Пресвятая дева Мария! Я только что говорила с Пателами! На редкость чудесная пара!

― С кем-кем?

― С родителями Вигги! Или как там его, Вигнешвар! Иисусе! Выговорила! Даже более не привычнее, чем Притхвирадж!

― Дороти! Ну ты даёшь!

Мы вместе рассмеялись. Это явно был не расизм, а просто взгляд человека, которому в новинку чужая культура и имена.

― Короче, ты же сегодня свободна?

― Да.

― Ну так и жду тебя в ресторанчике Гу Юаня, это не телефонный разговор!

― Хорошо, когда подъехать?

― В целом я уже тут! У них такой вкусный чоп суэй! Чжань Синь называет их «президентский»! Приезжай как сможешь!

― Ну да, она же была раньше президентом. Я приеду минут через десять.

― Тогда до встречи!

― До встречи!

Я завершила машину и села в старый карасский автомобиль, что мы обновили. Я доехала даже быстрее десяти минут, но в пути я ещё не знала, что услышу от Дороти пятую плохую новость.

Я припарковала машину, вышла и направилась ко входу, сразу же увидела, как Дороти вышла оттуда и побежала ко мне навстречу. Она обняла меня крепко и мы пошли вместе.

― Иисусе! Они вообще ни сном ни духом!

― То есть они ничего не знали?

― Да! Они даже не знали, что у него была девушкой Аяна!

― Так… скрытность…

― Не только! Я тут поспрашивала… он постоянно врёт!

― Что?

― Ну они не бедные, души в нём ни чают и разрешают ему всё, любят, но они начали замечать, что он постоянно врёт. Иногда по-глупому врал в детстве, о всяких пустяках. И улыбался, когда они притворялись, что поверили…

― Так-так-так. О пустяках?

― Ну да, мог отцу сказать просто так, что его галстук в шкафу, хотя на самом деле сам переложил в другое место…

― Ясно… тяжелый случай.

Я взяла ложку и попробовала суп. Божественно вкусно, впрочем как и всегда.

― Очень вкусно! Невероятно!

― Скажи! Чжан Синь как всегда богиня кулинарии! Так! Но самое плохое не это!

― Что? Есть ещё что-то плохое?

― Вигги… этот паршивец начал распространять фотки с голой Аяной!

― ЧТО?! Кхем-кхем!

Я аж поперхнулась супом, затем отпила глоток лимонада.

― Подруга, ты как!

― Кхем! Дороти, я в порядке…

― Я тоже была в шоке, но посмотри на эту фотографию!

Она достала планшет и показала мне фотографию. Это действительно была Аяна, она лежала и улыбалась, без лифчика.

― Смотри сюда — на ноги! Ты же помнишь её шрамы?

― Точно! Она же сломала ноги, когда летала на Землю!

― Ага, когда пробралась на грузовой корабль! И ещё смотри на пупок!

― А что с ним?!

― Вот именно! У ней же родинка на животе!

― Точно! Ты же сама меняла ей пелёнки бесчисленное количество раз!

― Ну ты тоже несколько раз, пока де Бур не пришёл в себя от своей депрессии по поводу того, что его жена собирается лететь к матери.

― Это явно не Аяна!

― Да… посмотри, на шее видно, как он приделывал голову Аяна на фотографии… Кто же это может быть?

― Мне кажется я знаю кто!

― Неужто та девица, с кем он изменил Аяне?

― Похоже на то…

― Что же нам делать?

― Сперва нужно его привлечь за распространение порнографических материалов.

― Звонить Гу Цзиню?

― Да, теперь его маленькая армия и полиция нам пригодятся!

Что ж. Вигги явно был не в себе и опасен. Пора ему уже ответить за свои действия!

Глава III. Новое правосудие.

Через два часа мы все были в президентском кабинете. Президент де Бур с взлохмаченными волосами и кругами под глазами склонился над картой Нью-Бабилона, что была на столе. Алёна смотрела на эту карту с мрачным лицом. Все члены правительства собрались и были хмурыми.

― Иисусе! Так где ж теперь его искать?

― Ну, наверняка его уже нет в городе. Он скорее всего дал дёру, как дорожный бегун за которым гнался Хитрый Кайот! Наверняка он сейчас на крыше заброшенного карасского здания!

― Конор! Мы конечно все варианты рассмотрим, но это явный бред!

― Дора, сестрёнка, я хоть какую-то версию озвучил! Остынь, Гаечка ты наша.

― Я что похожа на мышь?

― Ну как минимум ты так же как она можешь смастерить что угодно из ничего. Ну а на мышь ты похоже не более, чем я на бурундука

Все засмеялись. Конор со своими отсылками к месту и не к месту всегда разряжал обстановку. Премьер-министр Крупнова решила вернуться к главной теме:

― Что же нам теперь делать? Гу Цзин? Есть идеи?

― О небеса! Я только завтра собирался предоставить кандидатуры на пост главы полиции! Удивительно, что мы её создали не так давно, но я больше не могу быть одновременно и шефом полиции и министром обороны! Нам нужен человек с творческим подходом и решимостью! Мы впервые сталкиваемся с преступным умыслом!

― Эй, не тяни резину, мужик! Ты ж не Мистер Фантастик! Выкладывай, кто идеальный кандидат?

Гу Цзин рассмеялся, затем указал тростью на президента де Бура.

― Мне сперва хотелось бы обсудить все кандидаты и получить одобрение президента.

― Verdomme! Нет времени! Я согласую любую кандидатуру, на кого ты тыкнешь пальцем или тростью!

― Вы уверены, господин президент?

― Да, кто он — кандидат мечты? Я знаю что ты обдумывал все варианты и выбрал лучшего!

Гу Цзин упёрся об трость перед собой, затем повернул лицом ко мне и сказал:

― Министр Ёсикава Минами, звоните мужу.

― Что? ЧТО?! Вы… вы уверены?!

― Да, звони и включи громкую связь.

Все выглядели ещё более ошеломлёнными, чем я. Я позвонила, и пока шли гудки я думала — почему он не позвонил ему сам? Почему он сперва не озвучил имя, а сразу решил попросить меня позвонить? Он экономит время! Он хочет уговорить мужа! Точно! Что ж, посмотрим как у него это получится! Рё взял трубку:

― Moshi moshi!

― Привет, любимый, ты на громкой связи. Мы на заседании правительства.

― Это и-за Вигги?

― Да, ты прав.

― Гу Цзин хочет со мной поговорить?

― Да, я хочу поговорить с тобой, старина. Ты понял, что я хочу?

― Наверняка посоветоваться. Ты никогда не был полностью предсказуем.

― Я хочу тебя попросить занять пост главы полиции.

Несколько секунд было молчание. Напряжение казалось уже обволакивало комнату как дым. Наконец Рё нарушил тишину:

― Почему я?

― Нам нужен хороший тактик, должность это предполагает!

― Да, но есть же и другие люди!

― Но мне нужен ты! Всем нам! Ты лучший тактик и стратегическое мышление у тебя отличное!

― Но это… ответственность… если я не справлюсь?

― Ты справишься, всегда справляешься…

― Ты уверен?

― Да, это лучшее атари!

Снова воцарилась тишина, но на пару мгновений. Все с небольшим недопониманием смотрели на Гу Цзиня. Затем мы услышали смех моего мужа.

― Что ж, так тому и быть! Когда мне приступать?

― Немедленно, приезжай к зданию правительства.

― Буду через десять минут!

Он завершил вызов. Подумать только — теперь я жена главы полиции. Отныне причины для переживаний и тревоги у меня умножились многократно…

***

Через десять минут мой муж стоял так же склонившись над картой города. Манжеты рукавов его белой рубашки были расстёгнуты и закатаны до локтя.

― Итак, старина. Я согласился с твоим назначением, через некоторое время премьер-министр объявит о моей новой должности и мы все прекрасно знаем, что это значит.

― Да, это всё равно что нарисовать огромную мишень у себя на груди

― Ну, надеюсь у нас не появятся банды и организованная преступность, переходим к текущей задачи. В штате полиции сейчас 3 000 человек, а необходимо 7 000 минимум. Чтобы быстрее прочесать город и окрестности. Времени нет, нужно искать по горячим следам. Вопрос — как быстро нанять ещё 4 000? Где их найти?

― С этим я могу помочь — отдам тебе всех новичков — рядовых из армии. Набор ещё не был завершён, а потом мы укомплектуем.

С этими словами Гу Цзин достал свой планшет из сумки и разблокировав экран открыл файл со своими заметками.

― Я могу выделить тебе 5325 человек.

― А они согласятся перейти ко мне? Солдаты всё же не твоя совесть.

Гу Цзин сел, поставил трость на колени, а планшет снова вернул в сумку, затем скрестил пальцы, повернул голову ко мне и сказал:

― Минами, мы увеличиваем штат полиции на 5000 человек примерно. Не все согласятся. И все они резко станут сержантами, соответственно жалование у них будет больше. Последствия?

― Это огромная нагрузка на бюджет, придётся залезть в стабилизационный фонд! Сейчас посчитаю!

Я начала считать на калькуляторе в смартфоне и сумма выходила очень весомая.

― Нам придётся заплатит 200 000 000 долларов США в год или 350 000 000 арасских франков. Тяжело, чревато замедлением экономического роста и рисками стагнации. Если увеличить некоторые налоги, то может справимся!

― Verdomme! Это на нашу же безопасность, так что введём новый налог на безопасность, делов-то!

Гу Цзин, Конор и мой муж хором рассмеялись. Затем Гу Цзин сказал глядя на Максимилиана

― Ты всегда обескураживал своей искренностью. Так и сделаем.

― Отлично, теперь liefje — сделай видеообращение с новыми назначениями и новостями. Куроива — езжай в участок, одевай новую форму. Начинай поисковые работы. Гу Цзин — ты же в свои казармы со своим предложением. Удачи всем!

Мы все вышли из кабинета, я села с мужем в его машину. И мы поехали в участок. В городе новый шериф.

Через 15 минут мы с мужем стояли в главном отделении полицейского участка. Муж нацепил полицейский значок и рацию на свою рубашку. На него сидели и хмуро смотрели полицейские. Он начал говорить:

― Меня назначили недавно, вы слышали новость. Так же вы слышали что у нас будут новички!

― Это не честно! Они сразу получают должность сержанта!

― Лупита, верно?

Довольно полная чернокожая женщина сидела за столом, в первом ряду. Она встала. На её рубашке были крошки пончика и пятна от кофе.

― Так и вас мы повысим, чтобы не было несправедливости.

― Но получается, что армия — это просто резерв для полиции!

― Вот тут ты права. Мы придумаем решение! Мы молодое государство и впервые сталкиваемся с проблемой. Так что давайте встретим новичков и пожелаем им удачи!

― Но я не намерена служить под началом того, кого я не уважаю!

― Уважать меня не обязательно. Обязательно уважать закон и нашу республику. Если бы меня не попросил Гу Цзин, а кто-то другой, включая нашего законно избранного президента — я бы отказался.

По рядам прокатился шёпот: имя Гу Цзиня, первого шефа полиции всё ещё пользовалось непререкаемым уважением. Наверное только ему известно как он умудрялся совмещать премьерство и руководство полицией. Однако Лупита не сдавалась:

― Но я здесь работаю с самого основания полиции! Я достойна руководить больше чем вы!

― Может и так. Что ж, я принимаю вызов. Давай, проявись Лупита! Вас всех повысят до младших лейтенантов. Всех же кто будет больше стараться будут получать звание по справедливости. Вы все знаете меня как учителя ваших детей, а сейчас прибудет те, кого мне довелось обучать самому. Каждого из них я знаю лучше чем некоторых родственников. Так что давайте уже выйдем и поприветствуем новичков.

Мы все вышли, нас ждала толпа из 3862 человек. Именно столько людей согласилось. Меньше, чем необходимые 4000, но всё же хоть кто-то. Рё одел фуражку и сказал своим твёрдым голосом, которым он обычно повторял тему нерадивым ученикам:

― Я ваш новый начальник, а вы новые полицейские. Срок оказанного доверия мне два года. Затем я смогу покинуть пост. Вы же подписали контракт на год, после которого сможете вернуться в армию, но снова в звании рядовых или уже официально трудоустроиться в полицию на постоянной основе. Да, решение временное и именно его — времени у нас нет! Сейчас у вас нет значков, формы для всех, потому министр экономики, моя жена выдаст вам лист с копией приказа о вашем назначении. Вы будете их показывать и обыскивать дома. По новостям сейчас уже Гу Юань, министр развития и образования. Дороти Уорд же как министр иностранных дел потом сообщит. Мы сформируем из вас отряды по три человека. Каждый будет обследовать по квадрату. Все здания один за одним. Подходите к столу те, чью фамилию я назову, получите копию приказа и подпишитесь в журнале. И всем удачи. Мы должны найти этого Вигги как можно скорее!

Муж начал озвучивать фамилии. Бывшие солдаты подходили к столу, получали листок у меня и подписывались в журнале. Лупита сидела рядом, как и другие свежеиспечённые младшие лейтинанты. Она громко с сюранием отхлебнула кофе, начала есть жирный пончик. Крошки сыпались на её рубкашку.

― Сержанты, тоже мне. Ну уж я им покажу!

Она хищно и недобро улыбалась. Я решила присмотреться к ней: её засаленные волосы были собраны в хвост, на вороте были следы от грязной шее. Она явно ночевала в офисе чаще, чем дома. При этом у нас ещё не было убийств, но стоить ли так упахиваться на работе для расследований краж, избиений или драк?

***

Три дня ушло на поиски Вигги по всем домам. Некоторые жильцы возмущались и не хотели впускать в свои квартиры, что задерживало поиски. Однако он нашёлся на крыше совсем пустого дома. Прятался на крыше, думая что будут искать подвалы, а до его убежища не дойдут, или он успеет услышать шаги и попытаться сбежать. Он как раз спускался по трубе, когда его заметили. Лупита крикнула в мегаофон:

― Спокойно парень, ты окружён! Сдавайся!

― Чёрт! Я посмотрел вниз! Мне страшно!

Муж перехватил мегафон и сказал:

― Успокойся парень, медленно поднимайся!

― Не могу! Мне страшно!

Возникла пауза. Затем муж крикнул ему через громкоговоритель снова:

― Окей, мы притащим тебе батут.

Так и сделали. Виггги долго отказывался прыгать, но всё же согласился. Затем его арестовали и заключили под стражу, в здании полицейского участка. Весь следующий день все суетились и только к вечеру всё устаканилось. Я как раз к концу дня решила прогуляться, а потом сидела в кафе Гу Юаня и смотрела интервью Дороти и Максимилиана по новостям, где она отвечала на вопросы земных журналистов.

― Почему вы увеличили полицию таким радикальным образом?

― Иисусе! Потому что мы должны его найти как можно скорее!

― Но вы создаёте опасный прецедент! Армейская служба не будет восприниматься всерьёз?

― Verdomme! Мы вынуждены были действовать быстро и решительно. Сейчас мы учредим кадровую военно-полицейскую академию. Ученики академии по завершению смогут выбирать какую именно карьеру — полицейскую или армейскую.

― Не лучше ли сразу разделить образование по профилю?

― Да, лучше. Но пока мы вынуждены действовать только так, исходя из дефицита специалистов.

― Почему вы внедрили новый налог на безопасность? Не проще ли было повысить другие?

― Verdomme! Я теряю рейтинг и так и этак. Не лучше ли сразу честно обозначить на что именно пойдут деньги?

― Но почему вы решили ввести налог только сейчас?

― Иисусе! А когда его ещё вводить? Полиция отлично сработала!

― И позвольте мне добавить: я же европеец и мы воспринимаем полицию скорее как услугу. Не орган правопорядка или надзорный, в первую очередь, а орган защиты граждан. Может слегка утрированно, но получается, что так. А раз это такая услуга по защите, то и платить за услугу нужно по факту оказания, а не по предоплате. Да и объяснять эту необходимость так легче.

― В этом не спорю, мистер де Бур. Этот парень, что с ним будет?

― Вигги?

― Простите, вы про Вигнешвара Патела?

― Да, его ждёт суд присяжных.

― Но кто же будет верховным судьёй?

― Есть единственный человек, кроме Гу Цзиня обладает огромным авторитетом и влиянием.

― Вы про вашу бывшую президентку Чжан Синь?

― Именно так.

― Что ж, с нетерпением ждём первого инопланетного суда присяжных.

― Иисусе, суд будет не предвзят. Надеемся, что вас не разочаруем!

― До свидания мистер де Бур и миссис Уорд! Спасибо за интервью!

― До свидания!

Я остановила воспроизведение видео. Земные журналисты раздули эту историю, будто это самое важное историческое событие тысячелетия. Лучше бы согласились помочь построить пилотируемый модуль «Прометей-3». Тем более Объект N — посылал сигналы каждую минуту. Окно с текстом «Подтвердите получение сигнала». Мы уже не знали что делать, стоит ли нажать на «подтвердить» или нет. И что будет после нажатия.

***

Суд не транслировался для зрителей с Земли. Президент сказал Доре, что именно ей, как министру иностранных дел решать — нужно ли транслировать или нет. Она ответила, что не хочет превращать суд в шоу. На том и сошлись, к вящему неудовольствию землян. Заседание началось. Мужа выбрали обвинителем. Я же угодила в пресяжные, вместе с Притхвираджем, Дороти, Конором, Гу Юанем и Лупитой. Ещё были несколько фермеров и владельцев кафе. Чжан Синь была председателем суда. Защитником был адвокат, молодой совсем недавно получивший диплом юриста Хорхе Монтесума. Огромная шапка его волос делало его похожим на брокколи. Бородка и расстегнутая верхняя пуговица, ослабленный галстук с ацтекскими символами на белой рубашке без рукавов делали его образ более похожим на нерадивого студента, чем на адвоката. Первым речь начал он:

― Hola! Ваша честь, уважаемые присяжные. Это мой первый суд, но меня извиняет то, что для всех из вас — это первое заседание суда. Так давайте же сделаем его эталонным! Давайте покажем, что мы можем быть гуманнее самих землян! Безусловно, прокурор передал вам всё обвинение! Но прошу вас помнить, что перед вами простой мальчишка! Просто несмышлёныш! Кто не был глуп — тот не был молод!

В зале повисла тишина, все присяжные приосанились. Никто не ожидал такого напора и того, что нам сразу же укажут, что мы сами ещё не вполне годимся, чтобы судить. Тонкая грань была между тем, чтобы превратить суд в судилище. Хорхе продолжал. Он сказал:

― Я вызываю первых свидетелей. Чету Пателов, простите Ваша честь, я даже не буду пытаться произнести их имена.

В зале раздался смешок. Затем сперва взошёл отец Вигги. Он был с огромными усами и лысой головой. Представившись он поклялся на конституции говорить правду и только правду.

― Скажите, Вигги хороший мальчик?

― Да, он отлично учится и всегда помогал всем.

― У него же не было проблем с другими детьми раньше?

― Точно не было.

― У меня всё Ваша Честь!

Чжан Синь поправила волосы и ворот мантии, затем сказала:

― Хорошо, слово передаётся стороне обвинения

― Мистер Пател, вы сказали что он хороший мальчик, так?

Пател нахмурился, он не понимал — куда клонит Куроива. Я же сразу поняла, что он хотел сказать дальше.

― Да, он всегда был добр…

― Однако, он не говорил вам, что у него есть девушка…

― Да.. не говорил…

― Протестую Ваша Честь! Это не имеет отношения к делу!

― Протест отклонён, доброта Вигги тоже не имеет отношения к выдвигаемым обвинениям. Аргумент стороны защиты так же слаб, как и аргумент стороны защиты.

В зале прошёлся шёпот. Действительно — какое отношение к делу имеют его успехи в школе? Его доброта?

― Хорошо, тогда задам другой вопрос, вы сказали что у него не было проблем с другими детьми, так?

― Да… не было…

― Вот показания другой свидетельницы, что он платил деньги — чтобы девушки переставали общаться с Аяной.

― Но я… я не знал…

― Протестую! Это не доказано!

― Протест принят… оперируйте только доказанными фактами, господин Куроива.

― Что ж… А у вас самих не было проблем с сыном?

― Да нет… вроде бы не было…

― Что ж, тогда как вы прокомментируете, что ваша жена сказала, что он постоянно лжёт? Просто так — без причины?

― Протестую Ваша Честь!

― Протест отклонён.

― Что ж… как же вы прокомментируете? Вы подтверждаете, что это правда?

― Я… я не знаю…

― Вы не знаете? Или не хотите сказать правду? Напоминаю, что вы под присягой.

― Протестую Ваша Честь! Давление на свидетеля!

― Протест отклонён, свидетель и правда должен помнить о присяге и последствиях…

― Что же вы, господин Монтесума? Я же не утверждаю, что он обязательно не хочет сказать. Господин Пател, может вы запамятовали? Постарайтесь вспомнить — не было случаев, что он врал просто так?

― Протестую Ваша Честь! Это не имеет отношения к делу!

― Протест отклонён, это может иметь отношение к делу, как минимум будет понятен характер и мотив…

― Господин Пател, вы готовы ответить на вопрос или может откажетесь? Вы имеете право.

― Нет… Я готов ответить… Да, мой сын иногда врал просто так…

По залу прокатился стон. Я буквально почувствовала перелом во мнение людей в зале.

― Что ж… а ещё он скрывал от родителей свои отношения с Аяной. У меня всё Ваша Честь. У стороны Защиты есть ещё вопросы?

― Нет, я хотел бы вызвать второго свидетеля. Мать Вигги!

― Отлично, вызовите свидетеля.

В зале все перешёптывались, аудитория гудела. Я заметила, как Вигги посмотрел хищно на Аяну, она сжала кулаки и отвернулась. Его мать вошла и встала на трибуну. В индийской одежде и с покрытой головой. Она тоже поклялась на конституции говорить только правду. Хорхе начал:

― Госпожа Пател, вашего сына пытаются превратить в исчадие ада, но как он рос? Был проблемным? Может ему не хватало внимания?

― Нет, он вырос в любви и достатке. Ему всегда помогали и мы не обделяли его вниманием.

― Тогда может он скрывал свою девушку, просто потому что стеснялся?

― Может быть и так…

― Он же всегда был добр ко всем?

― Да, всегда был добр и делился своими игрушками с другими детьми…

― Отлично, у меня больше нет вопросов. Господа присяжные, уважаемый суд — пред вами просто парень. Обычный парень, который оступился. Я не утверждаю, что он нуждается в снисхождении, я спрашиваю вас: способны ли вы проявить милосердие? Способны ли вы продемонстрировать гуманность?

― Отлично, есть ли у вас ещё вопросы к свидетелю?

― Нет, Ваша Честь! Полагаю мы можем её отпустить?

― Ваша Честь, разрешите задать вопросы мне.

― Разрешаю.

Хорхе аж подпрыгнул открыл рот от удивления. Не скрывая чувств он воскликнул:

― Позвольте! Какие могут быть вопросы? Всё же предельно ясно!

― Сторона Защиты, дайте Обвинению задать вопросы!

Чжан Синь трижды постучала деревянным молотком. Лицо Хорхе было всё ещё удивлённым, он сел на место.

― Хорошо, но прошу отметить, что это выглядит как затягивание процесса!

― Что ж, постараюсь покороче. Уважаемые господа присяжные заседатели… Ваша Честь, мы уже установили, что подсудимый врал иногда без причины.

― Протестую Ваша Честь! С кем такого не бывает? Подсудимый едва достиг совершеннолетия, дети в детстве часто глупо врут!

― Протест принят! Куроива, выражайтесь корректнее и яснее.

― Хорошо, мне как педагогу понятно, что дети врут, и иногда довольно. Однако не просто так, а скажем… кхем… когда их поймали с поличным за провинность… В связи с этим мой вопрос к свидетелю: госпожа Пател, а вы помните когда это началось? Вы помните его первую ложь?

― Нет… какое это имеет значение?

― Протестую Ваша Честь! Действительно — это не имеет отношения к делу!

― Протест принят! Куроива, вам выносится предупреждение!

― Принимаю, Ваша Честь. Что ж, тогда задаю более конкретный вопрос: вы сказали госпоже Уорд, что он в детстве однажды убил голубя и соврал, что этого не делал, так?

― Да… это было когда ему было семь….

По залу снова прокатился стон. Люди уже начинали громко гудеть. Чжан Синь трижды постучала молотком.

― Тишина в зале суда! Тишина!

― Как вы думаете, почему он соврал?

― Протестую Ваша Честь! Это была случайность! Вигги просто сбил его на детской машинке!

― Протест отклонён! Однако фактор случайности вы должны иметь в виду!

― Отлично, прошу внести в протокол — я пока не утверждаю что Вигги лгал из-за злого умысла, мы просто хотим разобраться…

― Он лгал вероятно из-за стыда…

― Ваша Честь, прошу отметить, что из-за стыда! А не боязни наказания!

― Сторона Защиты! Вы должны были раньше это сделать.

― Да, но вы все видите, что он рос без жестокости и страха!

― Кхем, Ваша Честь, вы позволите мне задать последний вопрос свидетелю?

В зале повисла тишина. Все понимали или скорее чувствовали, что мой муж приготовил нечто особенное. Чжан Синь кивнула:

― Да, задавайте вопрос.

― Отлично. Я соглашаюсь с господином Монтесумой. Действительно — та ложь просто реакция маленького испуганного мальчика. А что насчёт других случаев лжи?

― Простите… я не понимаю.

― Хорошо, вот что вы сказали госпоже Уорд, позвольте зачитаю: «он радовался, когда мы верили его лжи, или притворялись, что верим. Ему нравилось чувствовать себя тем, кто обманул…» вы подтверждаете эти слова?

Из глаз матери Вигги потекли слёзы. В зале люди испустили шумный вздох.

― Да… подтверждаю…

― У меня всё, Ваша Честь.

В зале раздался громкий стон, свист и выкрики «посадите мерзавца!» и гораздо более грубые и ругательные крики. Чжан Синь несколько раз стучала молотком, призывая к тишине.

― Тишина в зале суда! Тишина!

― Протестую Ваша Честь! Мы здесь не для того, чтобы судить детство. Мы здесь для того, чтобы оценить действия, которые он совершил во взрослом возрасте.

― Протест принят!

― Господа присяжные, Ваша Честь! Но если он с детства получал удовольствие от обмана, мог ли он искренне раскаяться сейчас?

По залу снова прокатился гомон. Люди явно были перевозбуждены и нервничали.

― Ваша Честь! Сторона Защиты вызывает следующего свидетеля!

― Вызовите Свидетеля.

― Вызываю Фрэнка Сингха.

Фрэнк медленно подошёл, встал на трибуну и тоже принёс присягу. Он был больше как человек, которого только разбудили, застали врасплох, чем на свидетеля. Впрочем он всегда выглядел чуть озадаченным.

― Фрэнки, скажи — ты считаешь, что Вигги лжец и мерзавец?

― А кто в вашем понимании лжец? И кто мерзавец? Поясните пожалуйста…

― Кхем… ну Фрэнки, тот кто обманывает он лжец…

― Ну тогда да, Вигги лжец. А кто такой мерзавец?

Зал ахнул. Все смотрели на озадаченного Фрэнка. Мать Вигнешвара плакала безутешно, уткнувшись в плечо его отца.

― Тпру! Придержи коней приятель! Ты сказал что он лжец?

― Я вроде не еду верхом. Хотя я люблю лошадей, лошади классные.

По залу прошёлся смешок. Фрэнки всегда был прямолинеен и ему было трудно считывать эмоции.

― Это метафора. Но ты сказал, что он лжец. Это серьёзное обвинение!

― Метафора. Ненавижу метафоры! Мне сложно определить чувства, а вы ещё и называете что-то чем-то, чем она не является. Чем она отличается от лжи?

― Ну это не совсем ложь, а приукрашивание… это чтобы звучало лучше…

― Вигги тоже начинал с приукрашиваний. Говорил, что купил цветы, украв их с кладбища. Брал в долг у меня деньги на свидание, говорил что отдаст и хочет порадовать Аяну, а сам встречался с другой девушкой. И деньги так и не вернул.

По залу прокатился не одобрительный гомон. Хорхе ещё более ослабил галстук. Его лоб покрылся испариной.

― Погоди Фрэнки, но ты говорил, что он был хорошим другом.

― Не помню такого…

― Так… вот: он был единственным, кто заступался за нас с Аяной и Марком в детстве.

― Это говорил, а про то что был другом — нет, не говорил.

― Но… кхем… разве это не называется быть другом?

― Наверное… однако он был не только другом. Он так же ещё… я не знаю как это назвать. Он ещё пользовался своим защитничеством. Тем, что он заступался. Он постоянно твердил «только я вас защищаю!» а потом… потом я узнал, что он платил другим девушкам, чтобы они перестали общаться с Аяной. Со мной они тоже перестали общаться, но бесплатно. Наверное я с ней иду в комплекте, такой же изгой, который родился на этой планете.

В зале снова раздались крики и свист. Чжан Синь снова стучала молотком, чтобы призвать к порядку.

― Тишина! Тишина в зале суда! Продолжайте!

― Спасибо, Ваша Честь! Фрэнки… старина… а ты сам видел, как он платил?

― Нет, но мне рассказывали.

― Вот! Господа присяжные заседатели! Прошу внести в протокол: свидетель не видел факта подкупа! Этому нет доказательств.

Зал взорвался гневными криками. Чжан Синь снова молотила молотом, но тут встал мой муж и все замерли. Он сказал, обращаясь ко всем:

― Вынужден согласиться с оппонентом, реальных доказательств нет. Прошу Ваша Честь спросить у Хорхе: у вас есть ещё вопросы?

― Да, сторона Защиты. Есть ли ещё вопросы?

― Спасибо, Ваша Честь, у меня всё.

― У меня к свидетелю только один вопрос.

Рё достал фотографии с заблюренной грудью и лицом, он подошёл медленно к Фрэнки.

― Теперь переходим к сути обвинения. Незаконное распространение порнографических материалов и нанесение урон репутации и чести. Скажи Фрэнки, парень — на этих изображениях Аяна?

― Абсолютно точно — нет. Мы росли вместе и я точно знаю, что это не она.

― Почему ты так уверен?

― Сэр, вы же знаете, что она летала на землю ещё в детстве и получила переломы ног. У этой девушки нет шрамов на ноге.

Зал начал перешёптываться. Они помнили, они знали про эту историю.

― Больше вопросов нет. Прошу Вашу Честь вызвать моего свидетеля.

― Отлично, вызывайте первого свидетеля от Обвинения.

― Мари Дюкетт, прошу вас.

Мари медленно встала и подошла. Она бледная и глаза её были опухшими от слёз. Она тоже принесла присягу на конституции.

― Итак, мисс Дюкетт, подтверждаете ли вы, что встречались с Вигнешваром Пателом?

― Да, подтверждаю…

― И вы знали, что он встречается с Аяной де Бур?

― Он… он говорил, что она холодная. Что он скоро её бросит…

― Скоро бросит… сколько ещё времени вы встречались с момента, как он обещал?

― Сколько времени… О Господи! Почти одиннадцать месяцев!

И в зале снова прошёлся неодобрительный гомон.

― Одиннадцать месяцев… Но вы продолжали с ним отношения…

― Да, он говорил, что я особенная… Я единственная, кто его понимает…

― Что ж… другой вопрос. Вы слышали слухи, что он якобы платил девушкам, чтобы они перестали общаться с Аяной?

― Он просил меня говорить с девушками, уговаривать их не общаться с ней, а потом встречался с каждой сам и возможно предлагал деньги…

В зале воцарилась гробовая тишина. Атмосфера стала давящей.

― Протестую Ваша Честь! Это не имеет отношение к делу!

― Протест принят. Куроива, проясните зачем вам это?

― Уважаемая Ваша Честь, господа и дамы присяжные — вы видите, что Вигги манипулировал с самого начала.

― Протестую Ваша Честь! К сути обвинения это не относится!

― Соглашаюсь с протестом, однако мы теперь знаем, с кем имеем дело. У меня больше нет вопросов, к свидетелю Ваша Честь

Тишина в зале была гнетущей. Чжан Синь сделала глубокий вдох и сказала:

― Есть ли у стороны защиты вопросы к свидетелю?

― Нет, Ваша Честь!

― Что ж, тогда позвольте стороне Обвинения вызвать последнего свидетеля.

― Вызывай, Куроива.

― Итак, сторона Обвинения вызывает Аяну де Бур для дачи свидетельских показаний

Зал резко оживился, все понимали — вот он ключевой момент. Аяна тоже встала на трибуну и принесла присягу.

― Аяна де Бур, вы подтверждаете, что встречались с Вигги?

― Да, подтверждаю.

― Почему вы решили разорвать отношения?

― Он… он постоянно звонил и спрашивал, что я делаю, с кем говорила, как мой день прошёл. Ещё критиковал мою одежду, говорил что я должна быть хорошей девушкой.

― А ты была?

― Я… я старалась… даже когда он принуждал к близости, когда был грязным… он говорил, что я должна его принимать таким какой он есть.

В зале люди ахнули. Начался оживлённый шёпот, Чжан Синь стучала молотком, но тут Мари встала и выкрикнула:

― Меня он тоже принуждал, когда был грязным вон там…

Зал сразу же умолк. Чжан Синь сглотнула слюну. Затем Хорхе встал и сказал:

― Протестую Ваша Честь! Сейчас не Мари является свидетелем!

― Что ж… принимаю твой протест… Аяна… продолжай…

― А потом… он постоянно был всем недоволен, а сам обещал познакомиться с моими родителями, а потом находил отговорки… я верила… я правда верила…

― А при этом его собственные родители не знали о вас…

― Да… Это странно…

― Протестую, Ваша Честь! Ну да, немного горячий молодой парень. Оступился.

― Протест отклонён. По данным суда он звонил ночами.

― Да, он звонил среди ночи и обижался, что я не брала трубку.

― Протестую Ваша Честь! Какое это имеет отношение к делу?

― Кстати говоря о деле — уже установлено, что на фотографиях явно не вы. Не могли бы вы задрать штанину и показать шрамы?

― Да, пожалуйста.

Аяна задрала обе штанина, показала ноги. Зал ахнул, увидев шрамы. Затем она спустила штанины и внезапно задрала футболку.

― Вот, у меня ещё родинка на животе, рядом с пупком. Это девушка точно не я.

― Что ж, Ваша Честь, уважаемые госпожа и дамы присяжные, у меня нет вопросов к Аяне… Может у Защиты есть?

― Нет… У Защиты тоже нет… Но прошу принять снисхождение — подумаешь молодой парень оступился и приделал лицо Аяны на фотки девушки из интернета… Так поступать, конечно не хорошо, но…

― Отлично. Аяна де Бур, займите своё место в зале. Слово Подсудимому.

Вигги медленно встал, на руках у него были наручники. В сопровождения конвоя он подошёл к трибуне и поклялся на конституции говорить только правду.

― Вигнешвар Пател, признаёте ли вы свою вину?

― Нет, Ваша Честь! Определённо нет! В чём моя вина?

― Что ж… вы сделали эти фальшивые фотографии…

― Да! Просто шалость!

― Но вы утверждали, что это Аяна. Вы нанесли вред, вы манипулировали.

― Она не имела права меня бросить!

Мой муж встал и сказал громче, чем говорил обычно:

― Ваша Честь, позвольте мне задать пару вопросов.

― Позволяю.

― Итак, Вигнешвар. При каких обстоятельствах тебя бросила Аяна?

― Она застукала меня за сексом с Мари…

Зал громко свистел, в Вигги полетели комки бумаги и пустые бумажные стаканчики из-под кофе.

― Порядок! Тишина в зале суда!

― Господа в зале, вы и так знали обстоятельства. Другой вопрос: Вигги, почему она не имела права тебя бросить?

― Потому что она просто глупая девчонка! Я просто мужчина и удовлетворял свои потребности! Если мужину не кормят, включая его сексуальный голод — он идёт есть в другом месте! И Мари тоже дура! Кто же согласиться на голые фотографии сразу после секса?!

Зал онемел. Я аж привстала: он сказал во всеуслышание то, что говорил мне лично. Мари громко плакала. Все теперь узнали, что это её тело было на этих фотографиях. Родители её были бледнее снега.

― Что ж, полагаю мы услышали достаточно. Суд удаляется для вынесения приговора.

Мы спорили около часа. Лупита настаивала на более суровом приговоре. В итоге мы ограничились более мягким. Чжан Синь вышла в зал и сказала.

― Именем верховного суда Независимой Арасской Республики, зачитываю решение суда присяжных по суду №1 по делу «Вигнешвар против Арас». Суд присяжных с решением 9 против 3 постановил: Подсудимый Вигнешвар Пател приговариватеся к трём годам условного срока, с изоляцией в отдалённой территории и исправительным работам в виде расчистке карасских дорог и добыче торфа к юго-востоку от палаточного лагеря Waterfall. На вашей ноге будет установлен трекер и за нарушение условий ареста вас задержат, разрешено будет стрелять на поражение. По периметру будет установлена охрана. Подсудимый, вам понятен приговор?

― Понятен! Вы ещё об этом пожалеете!

― Конвой, унести подсудимого! Приговор вступает с силу с момента оглашения.

Два пристава унесли Вигнешвара и затолкали в карасский автомобиль. Машина начала движение. Наутро мы уже знали реакцию землян, когда им передали запись суда. Многие эксперты критиковали и смаковали нюансы, но в целом мы справились весьма сносно.

Глава IV. Неожиданные перемены.

От Вигги не было вестей больше трёх месяцев. Затем он начал выкладывать видео, про то как ему удобно. Его обрюзгшее и располневшее лицо и наметившиеся залысины начали мелькать в различных призывных видео, где он приглашал всех к себе. Особого значения этому не придавали. Семья Дюкетт, вместе с Мари переехали за город, сразу после суда. В вечер после вынесения приговора Хорхе подошёл к Аяне и поклонившись сказал:

― Прошу прощения! Я не знал всего, что натворил мой подзащитный!

― А если бы вы знали? Отказались бы защищать?

― Нет, каждый заслуживает защиты.

Она рассмеялась. Затем они ещё долго разговаривали. Он начал за ней ухаживать. И вот, по прошествии трёх месяцев они уже были парой. Однажды она мне со смехом рассказывала, как его окатили холодной водой с балкона, когда он пел серенаду под окном ё общежития, на гитаре. Сосед сверху не оценил творчество и романтический порыв, впрочем у того на носу был экзамен.

Максимилиан к новому выбору своей дочери отнёсся спокойно: «verdomme! Я не могу указывать ей, кого выбирать. Однако это парень вызывает меньше тревог». Крупнова же мне как-то сказала: «Мне он напоминает мужа, когда он был моложе. Когда мы с ним только познакомились в Брюсселе». У меня он тоже тревог не вызывал, в отличии от Вигги — ещё через 4 месяца несколько людей начали открыто селиться в его палаточном лагере, что был тюрьмой. Никто не мог им запретить, да и магазины там были. Эти люди начали одеваться в желтые одеяния, напоминающие халаты, как и сам Вигги. Напоминали эти люди в основном хиппи из 60-х годов позапрошлого двадцатого века. Они часто играли на гитаре у костра, курили вещества и создали нечто вроде коммуны.

На очередном правительственном совещаний мы обсуждали текущие вопросы. После того как Конор рассказал об увеличении объёмов производства молока и сборов урожая он внезапно сменил тему в конце своего доклада:

― Ребят, это парень Вигги. Беспокоит он меня.

― Да, Конор. Он похоже строит свой личный культ личности, как обычный нарцисс

― Минами, слушай… а может так статься, что это станет сектой?

Я опешила от этого вопроса… Секта? Не может быть… Все внимательно посмотрели на меня. Потом тишину нарушила Алёна:

― Секта? Он? Да не верю…

― Кхем… как психолог я тоже не могу это подтвердить, но присмотреться к нему стоит.

Затем мы переключились на другие вопросы: для финансирования продовольствия и топлива для 6 членов будущего экипажа к Объекту N земляне запросили демонстрацию возможностей. Гу Юань внезапно встал и сказал:

― Я давно хотел увидеть моего правнука. Я готов полететь на Землю с официальным визитом.

― Отец! Даже с новой конструкцией «Прометей-3» пилотируемый модуль будет лететь 13 месяцев! Это значит…

― Да, Гу Цзин — это билет в один конец, для меня. Я осознаю, что в моём состоянии это очень рискованно. И всё же я готов. Когда Гу Лэй будет готов, мы отправимся.

Гу Цзин и Чжан Синь кивнули. Крупновой предстояло сделать брифинг и сообщить о всех решениях, что мы приняли на совещании. Я же поехала к мужу. Застала его за тем, как Лупита громко что-то ему рассказывала, а он уже смотрел на неё отсутствующими глазами и явно потеряв нить разговора.

― Можно войти?

― О, дорогая. Входи!

― Простите, офицер! Но почему гражданские в здании?

― Лупита, полиция должна быть открыта для всех. Если гражданские не смогут проникать в здание, то как они смогут подавать заявления?

― Тьфу, ну как знаете! Но мы должны пересмотреть политику обучения новичков!

― Я не спорю, Лупита, но я сомневаюсь, что твои предложения будут работать. Дай мне подумать!

Лупита зло зыркнула на меня и потом ушла. Отряхивая крошки печенья со своей рубашки. Я обняла его, затем мы поцеловались и я его спросила:

― Из-за чего весь сыр-бор?

― Она хочет, чтобы новичков мы обучали три месяца в ночных патрулях и тренировках днём.

― Жёстко!

― Жёстко и смешно: новички поступят на службу только через три года. Они же сейчас в академии! Это первое. А второе: они сейчас у Гу Цзиня такое проходят, что им эти ночные патрули и упражнения сродни утренней гимнастике. То есть слишком много усилий, для нулевого результата.

― И часто так она?

― Она бесконечно генерирует странные идеи и отчаянно их защищает. К слову защищать их ей удаётся явно лучше.

― Это заметно.

Мы оба рассмеялись. Затем мы оба вышли из участка, закрыли его. Внутри оставались трое дежурных и мы пошли гулять по вечернему Бабилон-парку.

***

Через несколько недель я поняла, что беременна. Рё был очень счастлив. Вигги уже был год, как в тюрьме и потому муж решил, что не будет продлевать контракт и через год будет сидеть дома. Беременность моя протекала без осложнений, если не считать тошноты и плохого самочувствия иногда. На поздних месяцах я вынуждена была сократить рабочую деятельность. В тоже время за этот срок отношения Аяны и Хорхе развивались. Они уже съехались и были счастливы. Он оказался вполне надёжным мужчиной, который всегда выполнял обещания и не врал. Одно лишь его огорчало — ему надоело быть нотариусом и свидетельствовать акты приобретения или занятия пустых домов карасцев. Адвокатской деятельности у него не предвиделось, а заработки были прискорбно скромными, что вводило его в отчаяние.

Когда я уже была на девятом месяце, ко мне домой зашли проведать Аяна и Хорхе. Они совместно сообщили, что приняли решение расстаться.

― Что произошло? Почему вы расстаётесь? Ой, это совсем не профессионально!

― И не говори, тётушка Минами!

Аяна и Хорхе рассмеялись, затем взялись за руки. Хорхе смотрел на неё нежно, но в глазах у него была боль. Такая же боль была и в глазах Аяны.

― Я хочу расти, но у меня не получается. Не только потому что никому здесь пока адвокат не нужен, но и потому что я не вижу чем ещё могу быть полезен…

― А я хочу полететь на Объект N, он не хочет, лететь со мной…

― Ещё я работу нашёл на Земле…

― Лететь туда на Землю тринадцать месяцев… А я… я не готова к отношениям на расстоянии… Я до сих пор не простила себе, что однажды сказала maman, что не хочу такую мать, а хочу мать как Дороти — она всегда рядом…

― Аяна… Тебе было тогда лет пять…

― И всё же…

― Мы с Аяной… мы очень долго обсуждали и поняли, что мы не можем и строить отношения и строить карьеры…

― Вы хотите слишком разного…

― Именно так…

― Что ж… вы были такой красивой парой…

― Ну, мы такими же останемся. Отношения может и не сохранить, но дружбу — возможно…

И тут они оба расплакались, к своему стыду я тоже расплакалась. Затем мы все обнялись. Детали остатка того вечера стёрлись из моей памяти, но мы пили чай, ели лапшу и много разговаривали.

***

Роды мои прошли спокойно, я почти не помню, как это происходило. Муж был рядом. После трёх недель, или как они сказали — после двух декад они нас с сыном выписали из больницы. Хикару был таким же спокойным, как его отец. Наш сын не был громким, как многие дети, но он был настойчив. Когда он хотел есть он постоянно повторял один и тот же звук. Мужу оставалось пара месяцев работы в полиции, прежде чем он уйдёт в отставку. Последующие три месяца были рутинными и слились в один бесконечный день. Однообразие разбавило лишь то, что муж показывал церемонию прощания с ним на его работе. Лупита же заняла места нового шефа полиции. Затем ещё через декаду мы пошли провожать Гу Юаня, Гу Лэйа и Монтесуму. Хорхе летел с ними на экспериментальном пилотируемом модуле «Прометей-3». Гу Юань и Гу Лэй обняли Чжан Синь и Гу Цзиня. Глядя на сына дедушка Юань сказал:

― Это наша последняя встреча вживую. Заботься о жене и береги себя.

― Да, ты тоже заботься о себе и о правнуке.

Чжан Синь кивнула. По её щеке потекла слеза. Они все обнялись, друг с другом, а затем и со всеми нами. Даже президент Максимилиан и Дора были на месте. Затем они пошли в сторону модуля. Сперва шёл Гу Лэй, затем Монтесума, а затем Гу Юань. Они по очереди взобрались в модуль, закрыли люк. По окончанию обратного отсчёта они стартовали. Старт прошёл успешно и они начали свой долгий путь, который был короче, чем путь который до Арас проделала я, в своё время.

***

Пока я нянчила Хикару, я оставалась только дома. Ощущение запертости и одиночества действовало угнетающе. Муж приходил с работы — он всё ещё продолжал преподавать в университете. Он делился новостями города. Иногда мы вместе смотрели новости. В очередном сюжете все обсуждали Кеплерскую Республику — Вигги провозгласил независмость. Земные ведущие новости соревновались в остротах: считать ли новую непризнанную республику банановой, если они и правда выращивают бананы?

― Мы как раз недавно говорили с ООН

― И что они говорят?

― Президент США спросил: «если вы считаете себя независимыми, то какая разница между второй независимой республикой на вашей планетке?»

― Чёрт?! Так и сказал?

― Ага, на что президент ответил: «юридически разницы для вас нет, они такая же непризнанная республика, но вопрос полагаю не в этом.»

― А они что?

― Американский президент сказал: «а что нам мешает признать эту Кеплерскую Республику, но не признавать вас или признать вас обоих одновременно?»

― Дай угадаю — Гу Цзин поставил на место?

― Да, ты права. Он ответил: «ничего не мешает, однако тогда вам придётся торговать только с ними. Заменить наши чипы и роботов их чипами и роботами. Другие наши технологии их технологиями.» Американец ответил: «но у них нет технологий! У них только бананы!» на что Гу Цзин сузил глаза и сказал: «что ж, надеюсь за год с небольшим в дороге на ракете они не испортятся. Хотя у них и ракет нет». Президенты и премьер-министры начали бурно протестовать, но все поняли намёк.

― Что ж, это был мощный ультиматум. Бррр… у меня даже от пересказа мурашки.

― Ага, у меня по спине пошёл холодный пот…

Мы потом играли с Хикару. Ели ужин и затем уснули, муж пару раз вставал, чтобы поменять ему подгузники и покормить с бутылочки.

***

Снова на работу я смогла выйти только после того, как Хикару исполнился годик. Я была рада снова работать. Я решила быть психологом и в школе и в университете. Два дня после уроков я оставалась в школе и два дня в университете, а затем снова два дня в школе. Возможно я слишком привязалась к Аяне. К слову она неплохо справлялась с разрывом. Она очень хорошо изучала историю и культуру карасцев. Она реконструировала их историю до 17 века. Чжан Синь ещё задолго до этого установила, что было два государства, однако Аяна нашла в архивах, что у них изначально образовалось четыре империй. Четыре государства: Биринси, Экинси, Усининси и Тортунси. Ещё больше ироничным и странным было то, что Биринси — переводилось как «Первое» или «основное». Экинси — «Второе» или «крепкое», а Усинси «третье»или «сильное» и Тортунси — «Четвёртое» или «могущественное». Я помню как она мне рассказывала с жаром про карасскую грамматику:

― Представляешь, у них «Один, два, три, четыре, пять» — это буквально «Основа, стойкость, сила и могущество!» это так поэтично!

― Ну… может у них «Алтэ» и значит что-то кроме как «шесть», но мы не знаем…

― Но в целом интересно, а я думала — английский самый богатый язык на синонимы.

Так же программисты продолжали реконструировать архивы карасской сети и выуживать и восстанавливать оттуда файлы. После изучения историй нам стал более понятен контекст их исторических сериалов и фильмов.

***

Я отдавала себе отчёт в том, что возможность чаще видеться с Аяной была основной мотивацией устроиться и в университет. Однако я хотела не только за ней приглядывать: в университете было много различных скандалов и дрязг, а ещё некоторые ученики уходили в Кеплерскую Республику этого Вигги. На правительственном совещании Максимилиан прямо спросил:

― Verdomme! Что же мы будем с этим Бонапартом?

― Ну, формально у нас нет причин для того, чтобы их разогнать, но если появятся — будет слишком поздно. Полиция после ухода моего друга осиротела. Эта Лупита занята больше тренировками и муштрой полицейских.

― В этом ты прав, Гу Цзин. Но эта Кеплерская Республика… неужто нам нужно просто смириться с их существованием?

― Отнюдь. Пока это просто коммуна. Мы можем сделать так, чтобы она таковой и оставалась.

― Что ты предлагаешь?

Гу Цзин откинулся на спинку стула, положил трость на колени и скрестил пальцы.

― Тех, кто приходит сюда не пускать обратно, а тех кто там не пускать сюда. Прекратить поставки продовольствия, оставив только воду в местные магазины. Посмотрим сколько они продержатся.

― Предлагаешь заморить их голодом?

― Принудить к смирению. Они же называют этого Вигги своим духовным наставником. Вот пусть и попробуют аскезу.

Максимилиан громко рассмеялся, остальные тоже улыбались. Все оценили его жестокую и простую идею.