Бесплатный фрагмент - Темные образы

— Дорогой читатель!

Я долго думала о том, какое вступительное слово написать. Изначально я даже не задумывалась о том, чтобы его вообще писать, но мой редактор — совершенно несговорчивый человек. Так что…

Я говорю спасибо, в первую очередь, тебе за то, что ты позволил одной маленькой мечте сбыться.

Синопсис

«Темные образы» — вторая книга цикла «Власть ночи».

ГЛАВА 1
В ТЕНИ НОВОГО МИРА

«Мороки — порождение тени Пустоши, которые управляют бешеными псами Чуди. От них невозможно скрыться. Они найдут тебя даже в самую темную ночь».

Впервые во мне не было сожалений. Ни тогда, когда я сбежала из лап Ордена, ни сейчас, когда я брела по мертвым землям Пустоши Нави. Боялась ли я? О да. Иной раз страх сковывал меня, заставляя остановиться, но я понимала, что каждое промедление для меня означало смерть. Земли Пустоши были опасны не своими жителями, а скверной, которая сочилась из ее недр, собираясь в маленькие лужицы. Я видела зараженных солдат и знала, что бывает с их телами. Проверять, к чему можно прикасаться здесь, не хотелось.

Но больше всего я боялась вернуться обратно. Этот страх заставлял меня идти дальше, не обращая внимания на усталость и боль от порезов на босых ногах.

Воздух Пустоши был тяжелым и пах серой. За два дня скитаний по мертвой земле я уже успела к нему привыкнуть. Воды и еды, которую можно было собрать, здесь не было. В Пустоши не росли деревья и даже маленького кустика не было видно на несколько километров вперед. Единственное, что виднелось на горизонте — густой еловый лес. Именно к нему я шла, сопровождаемая все тем же черным котом, который помог мне сбежать. Почему кот был таким умным, я не знала. Он останавливался, когда я отставала, и возвращался, если я выбирала другую сторону. Согревал меня холодными ночами и обходил темные лужицы, уводя меня следом. Я старалась ступать туда, где только что прошел он. Иногда мне казалось, что это вовсе не кот, а еще одна причуда Нави, о которой нам не говорили. Я шла за ним, потому что он уже помог мне спуститься со стены. Этого было мало, чтобы понять, кто он такой, но без него я не знала даже, куда свернуть.

— Как думаешь, долго нам еще идти до леса? — устало прохрипела я. Силы стремительно покидали меня от голода, жажды и недавней потери крови.

Шрамы от безумных истязаний матушки Натальи еще долго будут напоминать мне, как она заставила свою верную служительницу резать меня серпом, чтобы я согласилась на брак с царевичем.

Ее план обмануть всех и повторить Обряд передачи Светочи сорвался вместе с моим побегом. Как теперь земли Яви будут защищаться от Пустоши, я не знала, да и не хотела знать. Яр говорил, что Варвара не получила благословения. Матушки утверждали обратное. Я не знала, что защищало Явь все эти годы и что теперь стало с камнем. Хотелось поверить, что другая прислужница примет Светоч и мое отсутствие ничего не изменит. А если нет?

В пекло! Пусть хоть однажды сами испугаются последствий своих решений. Я думала о Наталье, о царевичах — и старалась не вспоминать тех, кто не участвовал в их сговорах. Иначе пришлось бы остановиться и спросить себя, чего именно я им желаю.

Даже Ася.

Моя Ася, которая звалась мне сестрой, встала на сторону Ордена. Она отправила меня на пытки и вряд ли ее заставили сделать это силой.

Все, кто меня окружал, так или иначе вонзили мне меч в спину. Все они преследовали только одну цель — воспользоваться мной.

Яр, который преследовал только свои плотские желания. Стоум, который оказался таким же лживым прохиндеем, как нам рассказывали в Ордене. Даже Видбор, старший царевич Лыса, наверняка имел свои виды, позволяя Асе, своей невесте, прийти ко мне в темницу.

Только тот безымянный пленник, который был заточен вместе со мной, не пытался мне соврать или сделать мне больно. Его слова в темнице дали мне надежду на побег. Благодаря ему и этому коту, я все еще жива, все еще иду к своей цели.

Черный кот вновь потерся о мою ногу и приятно заурчал, словно подбадривая.

— Я не собираюсь сдаваться. Просто устала и хочу отдохнуть, — я наклонилась и почесала за ухом кота. Тот выгнул спину и довольно вздернул хвост.

Пройдя еще какое-то время, я окончательно выбилась из сил. Уже давно стемнело и стало холодать. В Яви стояла летняя жара, а здесь к вечеру холодало, как осенью. Я продрогла и обессиленно опустилась на колени.

Кот запрыгнул на меня и недовольно стал перешагивать с лапы на лапу, вонзая острые когти мне в колени.

— Я не могу больше идти. Отстань.

Но он не унимался, заставляя меня вновь встать на ноги.

— Иду я, противный котяра.

Он недовольно мяукнул, спрыгивая на землю и быстро побежал вперед.

Приглядевшись внимательно, я смутно различила поросль мелких кустов и совсем молодых деревьев. Лес. Мы смогли до него добраться.

Собрав оставшиеся силы, я бросилась бежать, стараясь поспевать за шустрым животным. Он вел меня в глубь леса, где трава была мягче, чем голая земля, хотя каждый шаг по-прежнему отдавался болью. Приятно пахло хвоей и свежим мхом. Молочный туман уже опускался с крон деревьев ниже к корням. Я слышала птиц, которые недовольно чирикали, каркали и поднимались в небо из-за того, что я их потревожила.

Кот вел меня дальше между деревьями.

— Да остановись ты уже. Я не поспеваю за тобой, — выругалась я, опершись о ствол высокой сосны. Грудь горела от быстрого шага, а сердце выплясывало кадриль. Я больше не могла бежать, это точно. Но чертов кот все тянул меня вперед.

Подняв глаза, я увидела в нескольких метрах покосившуюся избушку, больше похожую на охотничий домик. Сделана она была из старого сруба, а крыша крыта соломой.

— Вот куда ты меня вел, — тяжело выдохнула я и побрела к дому.

В окнах не горел свет. Снаружи не было слышно ни голосов, ни шагов. Рядом с дверью стояла бочка с дождевой водой. Я припала к ней, жадно черпая холодную воду ладонями.

Кот фыркнул и стал тереться боком о дверь.

— Спасибо за твое приглашение, — усмехнулась я, толкая ее вперед. Дверь с легкостью поддалась мне, слегка поскрипывая, открывая темноту старой избы.

В нос сразу ударил затхлый воздух и запах сырости. На полу у порога лежал нетронутый слой пыли. Я прошла вперед, мягко закрывая за собой дверь.

Через маленькие, мутные окошки уже пробивался лунный свет, едва освещая маленькую комнату. В углу разместилась давно потухшая белая печка, на которой лежал тонкий матрас, в середине стояли стол и два стула. Везде были пыль и паутина, разросшиеся по углам без хозяина.

— Хорошо, что нет мышей.

Кот ринулся в дальний угол и вышел на свет, держа в зубах мертвую мышку. Он блеснул глазами и одним большим прыжком забрался на печку.

— Ну да, теперь-то точно нет.

Оглянувшись по сторонам, я не нашла, чем можно было растопить печь. По крайней мере, в избе было немного теплее, чем на улице.

С трудом забравшись на печь к коту, я завернулась в обрывки своего свадебного платья и впервые заснула крепким и сладким сном.

Я проснулась от громкой возни на улице. Монотонный стук копыт, ухающий удар, потом плеск воды… На улице был человек.

Паника подступила комом к горлу. Я быстро вскочила и потянулась к кочерге, которая стояла рядом с печкой. Неужели меня догнали? Боги!

Кот сонно растянулся на матрасе за моей спиной и никак не выражал беспокойства.

Дверь скрипнула, впуская в избу человека в черном плаще. По высокому росту и телосложению стало понятно, что это мужчина.

Я вжалась в стену, направив на него свою ржавую кочергу.

Мужчина откинул капюшон, открывая свое молодое лицо. Черные, как смоль, волосы обрамляли смуглое лицо и спускались до самых плеч. Черные брови нахмурились и неровный шрам, пересекающий правую бровь до самого глаза, исказился. Мужчина обеспокоенно уставился на меня своими яркими, янтарными глазами. Я не могла понять, испуган он или зол.

Не успев проследить за его движением, я услышала свист рядом со своей головой и глухой удар о деревянную стену. Слегка повернув голову, я испуганно уставилась на острый нож, торчащий из стены в нескольких сантиметрах от моего лица. Боги, какой он быстрый.

— Ты кто такая? — спросил он слегка хриплым баритоном.

Черный кот вальяжно спрыгнул на пол и подошел к мужчине, задрав хвост.

Я не могла пошевелиться. Смотрела то на мужчину, то на нож возле своей головы и пыталась вдохнуть. Человек в Нави. Здесь, где, по словам матушек, не должно было быть никого живого.

Кочерга скользила в потных ладонях. Дверь оставалась за его спиной, и не было никакого шанса сбежать.

Кто бы ни был этот человек, он для меня угроза.

— Кого ты привел, Юн? — мужчина прошел к столу и скинул плащ на спинку ближайшего стула. На нем были черные штаны, черная туника, а поверх нее кожаная броня с железными вставками. — Опусти кочергу. Я не стану к тебе подходить.

Я опустила кочергу, но только для того, чтобы дотянуться до рукояти ножа. Выдернула его из стены и перехватила за лезвие. Рука дрожала.

— Не смей, — предупредил он, остановившись. Мужчина был спокоен, совершенно уверенный в том, что я ничего не смогу ему сделать. Едкое раздражение заставило меня криво улыбнуться.

Я понимала, что он был слишком быстрым для обычного человека, чтобы я смогла причинить ему вред, но просто так сдаваться не собиралась. Не теперь, после всего, что со мной случилось. Это был слишком горький опыт, когда я не сопротивлялась судьбе, надеясь на чью-нибудь помощь.

Теперь я не буду ждать, пока мне протянут руку и сделают выбор за меня. Отведя руку назад, я метнула нож в его раздражающее лицо. Он развернулся, как я и ожидала, перехватил нож за рукоять в полете, словно это был пустяк. Мое удивление сменилось завистью: я так не умела, и вряд ли даже Ирина так могла.

Его глаза заблестели золотом. Он дернулся и пошел ко мне.

— Еще раз бросишь — я заберу оружие.

Он остановился, заметив движение кота у своих ног.

Черная фигура кота у его ног стала больше. Определенно больше… И с каждым мгновением кот рос, и с каждым движением его тела раздавался странный хруст костей. Кот трансформировался, приобретая образ человека. Я оцепенела от ужаса, который охватил все мое нутро и завороженно смотрела уже не на животное, а на абсолютно нагого мужчину.

Я вскрикнула и быстро закрыла рот рукой, не веря своим глазам. Все это время рядом со мной был не кот, а чудовище.

Бронзовая кожа мужчины блестела испариной. Он провел мускулистой рукой по коротким, светлым волосам и перевел на меня взгляд все таких же желтых глаз с вертикальным, как у кошки, зрачком. Грациозным движением он стянул со спинки стула плащ и обмотал им свои бедра.

— Ее велел привести сюда Дал. Сказал, что она очень важна.

Темноволосый мужчина хмыкнул, развернул свободный стул и уселся на него, перекрестив ноги в лодыжках.

— Ты что, немая? — Требовательный голос мужчины вывел меня из ступора. Мне потребовалось усилие, чтобы вновь посмотреть на него.

— Нет, — отозвалась я дрожащим голосом, испуганно прижимаясь к стене. Осталась без ножа, который сейчас очень помог бы.

— О! Она заговорила, — усмехнулся мужчина. — Кто ты?

— Аврора, — пролепетала я сухими губами, не узнавая своего сиплого голоса.

— Откуда ты знаешь Дала?

— Я не знаю, кто это. Я даже не знаю, кто вы и что здесь происходит.

— Я встретил ее на стене, когда она убегала от стражниц, — пожал плечами тот, кого называли Юном. — Мы ничего не ели несколько дней. Ты что-нибудь принес?

— Да, — ответил мужчина через плечо. — Посмотри в дорожной сумке. Не знал, что ты притащишь деву, поэтому выбор весьма скуден.

— Я не дева! — взревела я.

— Ну явно не муж, — мужчина удивленно вскинул одну бровь, и меня залил румянец. Он понятия не имел, что для меня значит «дева».

Юн хмыкнул и вышел на улицу в поисках дорожной сумки.

— Ты мне расскажешь, кто ты такая или так и будем играть в гляделки?

Я нервно сглотнула и немного расслабилась. Хоть он и выглядел достаточно грозно, но в данный момент не представлял для меня опасности, во всяком случае мне так казалось. Хотя, я все еще не умела разбираться в людях. Но один урок я усвоила достаточно четко — чужого спокойствия недостаточно, чтобы чувствовать себя в безопасности.

— Меня зовут Аврора. Я бежала из Яви, — отчеканила я на одном дыхании. Пусть думает, что я простая беглянка.

— И почему же за тобой гнались служительницы?

Надо было что-то быстро придумать, чтобы он не понял, кто я. Если они знают о служительницах, значит, знают и про Орден, а мне очень не хотелось в первые дни своей свободы вновь оказаться в лапах Ордена.

— Я…. Я сбежала от жениха. Не захотела выходить замуж! — выпалила я первое, что пришло мне в голову. И как только последние слова сорвались с моих уст, я поняла, насколько глупо все это прозвучало. Вот же дура!

Мужчина рассмеялся приятным басистым смехом, вгоняя меня в ступор.

— Слушай, ты можешь, конечно, продолжать врать, но это только усугубит наше с тобой знакомство. Дал не стал бы спасать девчонку, которая просто сбежала из-под венца.

Я сжала пальцы в кулак, пока мои костяшки не побелели и не заныли от боли.

— Да кто такой этот Дал?

Мужчина хмыкнул и убрал нож в ножны у бедра.

— Дал — мой учитель и принц земель Нави. Тебе это о чем-нибудь говорит?

Живот скрутило от смятения. Мысли путались в моей голове. Я не могла поверить, что вранье Ордена простиралось настолько далеко. Я противилась этому, но… Это походило на правду. Теперь я могла в это поверить, зная, насколько Наталья коварна.

Кем бы ни были эти люди, но они явно пришли не из Ордена, чтобы вернуть меня назад.

Маленькая искорка надежды загорелась во мне, и я решила ухватиться за нее всеми оставшимися силами, чтобы спасти себе жизнь. Окончательно взяв себя в руки, я выдохнула, унимая последние остатки дрожи в теле.

— Нет… Как ваш принц оказался в Яви?

— Он попал в плен, когда пытался договориться с вашими царями о мире между нашими землями.

Тот пленник в темнице. Вот кем он был, плененным принцем. И если он действительно помог мне, как говорят эти мужчины, то я обязана ему жизнью. Но почему Дал помог именно мне, а не выбрался сам?

— Мы планировали его побег много лет и пережили множество тщетных попыток это сделать. И вот сейчас, когда ваш Светоч нам не мешал, Юн приводит тебя, а не его. Почему?

— В соседней камере был мужчина. Возможно, это и был Дал, — тихо сказала я. — Но я не знаю, почему он решил помочь мне. Правда, не знаю. Мы не так много общались, чтобы я смогла рассказать ему что-то важное для него.

— Ну вот видишь, а говоришь сбежала от жениха. Маленькая врунья.

Его замечание укололо меня стыдом, и я вновь залилась пунцовым румянцем.

— У нас не так много времени на пустые разговоры. Если за вами пустили погоню, то совсем скоро они нас настигнут. Тропа, по которой тебя вел Юн, достаточно безопасна для быстрого прохода через Пустошь. В нашем распоряжении чуть меньше трех часов, чтобы убраться отсюда, а тебе нужно поесть и, очевидно, помыться.

Он окинул меня внимательным взглядом с ног до головы. Я представляла, какой помятый вид у меня был. Волосы давно выбились из косы и спутались, обвивая маленькие сучки и еловые иголки. Платье было все в грязных подтеках и сальных следах, кое-где разорванное в клочья. Я сильнее прижала ноги к груди, натягивая на грязные ноги остатки платья, пытаясь спрятать комки грязи на пальцах и сорванные ногти от долгой дороги. Он был прав, от горячей ванны я бы не отказалась. Даже от ковша холодной воды не отказалась бы.

Юн вернулся, держа в руках большой сверток мешковины и положил его на стол. Он вытащил из мешка бутылку молока и буханку хлеба, и мой живот требовательно заурчал.

— Лови, — Юн вытащил из мешка большое яблоко и кинул мне. Немного растерявшись, я чуть не получила яблоком по лбу, но вовремя его поймала. Оно так божественно пахло сочностью, что я тут же вонзила в него зубы, откусывая сладкий кусок.

— Ты готова спуститься к нам? — спросил темноволосый мужчина, забирая свое яблоко из мешка.

Я покачала головой.

— Тогда жду от тебя твою душещипательную историю.

Я вновь поморщилась от его пренебрежительного тона.

— Я была прислужницей в Ордене, — пробубнила я, жуя. — Меня пытались выдать замуж и принудить принять Светоч. Я отказалась, потому что узнала правду.

Этой правды им должно было хватить, чтобы перестать меня расспрашивать. Больше говорить им я не намерена, пока не пойму, что им нужно от меня. Теперь-то я знала, насколько опасно доверять всем подряд.

— Неужели Орден решил рассказать про Светоч? — удивился Юн, отпивая из бутылки молока.

— А что он должен был рассказать?

— Ты всегда задаешь так много вопросов? — темноволосый улыбнулся, а я безразлично пожала плечами.

— Меня долгое время держали в неведении, поэтому я лучше задам много вопросов, чем буду все рассказывать сразу. Тем более, я еще не поняла, угроза вы мне или нет.

Темноволосый округлил глаза и раздражительно выдохнул. Всем своим видом он выражал нетерпение.

— Ваш Светоч высасывает жизнь из наших земель, чтобы дать процветание вашим.

Мое сердце словно застыло. Я обессиленно уронила руки на колени и сглотнула.

«Светоч высасывает жизнь» — я вновь и вновь прокручивала эту фразу в своей голове, словно пробуя ее на вкус. Она была едкой, обжигающей и горькой. Настолько горькой, что мой живот вновь скрутило.

— Этого не может быть. Светоч нас защищает от мороков и чуди! Я вообще удивлена, что здесь живут люди! Вас не должно здесь быть.

— И тем не менее, мы здесь, — холодно ответил темноволосый. — И, как видишь, в полном здравии и вовсе не чудовища, как нас описывает ваш Орден.

— Не могу сказать точно! Твой друг был котом, а потом стал человеком, — выпалила я от досады первое, что мне пришло в голову.

— Я не чудовище, — обиженно сказал Юн, отламывая большой кусок хлеба. — Я перевертыш.

— Перевертыш?

— Боги, вы там вообще ничего не знаете? — хмыкнул темноволосый, доедая свое яблоко.

Юн рассмеялся, видя мое ошалелое лицо.

— Я умею превращаться в четвероногих животных.

— Во всех?

Мне точно понадобится много времени, чтобы все это принять. Хотя бы постараться.

— Да.

— И ты выбрал кота, чтобы помочь мне на стенах? Почему не большую собаку?

— Потому что кот — достаточно незаметное животное.

— Я ни разу не видела в Ордене кошек.

— Очень зря, — он закинул в рот кусок хлеба. — Я встретил там парочку заманчивых кисок.

Я скривилась, представляя, как он ластится перед кошками, и тряхнула головой, отгоняя ненужные мне мысли. Совсем не время думать о таких глупостях. Я должна была сосредоточиться.

— Юн, давай по делу, — шутливо оборвал его темноволосый. — Так какую правду ты узнала?

Я уже открыла рот, но остановилась. Он спросил так непринужденно, словно мы давно знали друг друга и я могла рассказывать ему все подряд.

Я посмотрела на Юна. Он принес мне еду, помог добраться сюда. Но о человеке за столом я не знала даже имени. Они ненавидели Орден. Значило ли это, что прислужнице Ордена рядом с ними нечего бояться?

— Что правила действуют не для всех одинаково, — ответила я.

Мне хотелось сказать больше. Объяснить, почему я бежала, чтобы он перестал смотреть на меня как на глупую девчонку. Но Яр тоже умел слушать. Я откусила яблоко, прежде чем успела продолжить.

— Вот как, — темноволосый мужчина положил на стол огрызок от яблока и вновь перевел внимательный взгляд на меня. — Ты доела?

Я кивнула и протянула ему свой огрызок. Я была настолько голодна, что почти ничего не оставила от вкусного яблока.

Темноволосый поднялся и взял огрызок. Потом придвинул стул к печи.

— Спустишься сама?

Я посмотрела на него, потом на стул. Он отступил, освобождая место.

Я опустила ногу и едва не промахнулась мимо сиденья. Колено подогнулось, и мужчина подхватил меня за локоть. От неожиданности я уперлась ладонью ему в грудь.

— Осторожнее. Пол скользкий.

— Пусти. Я могу стоять.

Он отпустил меня, убедившись, что я держусь за край печи.

— Меня зовут Данияр. Стул тоже представится, если ты перестанешь смотреть на него как на орудие пытки.

— А нож рядом с головой — это у вас так знакомятся?

Улыбка исчезла с его лица.

— Я увидел чужого человека с кочергой в нашем убежище. Ты испугалась. Я тоже не знал, кого привел Юн. Да и выглядишь ты сомнительно.

— Я защищалась.

— Я заметил. Кочерга, нож… Мне уже страшно предлагать тебе вилку, — ответил он, отступая от печи. — Присаживайся.

Данияр развернул свой стул к столу и жестом пригласил сесть.

Я вздернула подбородок, присаживаясь ближе к столу.

— Ты говорила, тебя заставляли выйти замуж, — Юн протянул мне хлеб. — А кто у вас решает, за кого?

Я взяла хлеб и отломила кусочек. О правилах Ордена можно было рассказать: их знала любая девочка в Яви. Но стоило заговорить о себе, и за одним вопросом неизбежно следовал другой.

Я помедлила, подбирая слова.

— Дева, получившая Светоч, сама выбирает себе мужа из царевичей, и он станет Верховным царем. А за остальных прислужниц решает Наталья, глава Ордена. Она берет выкуп и разрешает брак. Или сама находит тебе мужа.

— И отказаться нельзя?

Я покрутила в пальцах хлебный мякиш.

— Можно попробовать. Как видишь, далеко не уйдешь.

Данияр скользнул взглядом по моей изодранной одежде, но на этот раз ничего не сказал.

— А ты могла выбирать? — спросил Юн.

— По их словам.

Я сунула хлеб в рот, давая понять, что продолжать не собираюсь. Он был мягким, чуть сладковатым. Я потянулась за молоком, надеясь, что хотя бы теперь мне дадут доесть.

— Подожди, — Юн отложил свой хлеб. — Тебя ведь еще и заставляли принять Светоч. До Обряда дошло?

Я перестала жевать. От разговора о чужих порядках мы все-таки вернулись ко мне.

— Обряд сорвался. После него меня заперли, а потом я сбежала, — ответила я и подняла глаза на Данияра. Он внимательно слушал. Я отвела взгляд: сказанного было достаточно.

Данияр напрягся, прислушиваясь к звукам на улице.

— Остальное подождет, — сказал он. — Если тебя ищут, нам тоже пора собираться. Доедай, а я поищу тебе нормальную одежду. Юн, позаботься о том, чтобы она помылась. Ей нужно согреться и переодеться перед дорогой. Я собираюсь отвезти ее ко двору.

— Ко двору? Я никуда не поеду!

Я вжалась в стул, пугливо ухватившись руками за край стола.

— Здесь оставаться нельзя. Погоня может дойти до избушки еще сегодня.

Я фыркнула, недовольно складывая руки на груди. Уж теперь-то я не намерена появляться в царском доме ни под каким предлогом. Даже, если он потащит меня силой.

— Я сказала, нет.

— Аврора, я бы на твоем месте не стал упрямиться. Понимаю, что у тебя есть причины нам не верить, но король и королева смогут дать тебе необходимую защиту. Особенно, когда узнают, что Дал вместо себя отправил тебя. Ты важна. И почему важна, мы сможем узнать только у них или у Дала. Хочешь вернуться к нему? — глаза Данияра сверкали глубоким янтарем.

— Нет. В Яви я не вернусь.

— Тогда сначала до Грозового Перевала. Там сможешь решить, что делать дальше.

— Ты не повезешь меня ко двору без моего согласия?

Данияр посмотрел на меня без улыбки.

— Не повезу. Но и скрывать, что ты пришла по просьбе Дала, не стану. Король захочет об этом узнать.

Мне не понравился ответ. Все же это было лучше обещания, за которым можно спрятать что угодно.

Данияр откинул ветхий коврик у входной двери, который я до этого особо и не замечала. Под ковриком была дверь в погреб. Он дернул за кольцо, открывая темный погреб, и спрыгнул вниз.

Я перевела удивленный взгляд на Юна. Тот лишь улыбчиво пожал плечами и, переступив открытый погреб, вышел на улицу.

— Как ты относишься к штанам? — послышался приглушенный голос Данияра.

— Мне все равно. Я носила и штаны.

Послышался сильный стук и ругань.

— Я даже нашел таз для тебя.

— Как мило, — пробубнила я себе под нос, когда голова Данияра показалась из погреба. — Благодарю. Таз мне сейчас очень необходим.

— С этим не поспоришь, — он полностью вылез, слегка кряхтя. В одной руке он держал стопку одежды, в другой — медный таз. — Ты же понимаешь, что растопить печь не получится?

Я удивленно повернулась к нему.

— Не смотри на меня так. Я просто предупреждаю. Отдельной комнаты тут тоже нет, так что… — в его глазах появился игривый огонек. Он наклонил голову набок и внимательно осмотрел меня. — А хотя…

— Ты идиот? — мне казалось, что я покраснела до корней волос, следуя его похабным мыслям.

— Да не напрягайся. Плоские не в моем вкусе.

Я кинула в него пустой бутылкой из-под молока, уязвленная таким ответом. Данияр увернулся и звонко рассмеялся, кидая на стол стопку одежды. Поставив таз на пол, он хлопком закрыл дверцу погреба и отряхнул свои руки и штаны.

— Не задерживайся, — с этими словами он вышел.

Через несколько минут Юн принес мне два ведра холодной воды. Я сняла с себя одежду и вымылась, насколько мне позволял размер тазика. Вода ошеломляюще холодила, но я старалась не обращать внимания, когда промывала спутанные, грязные волосы.

Вытеревшись тряпкой, лежавшей в стопке одежды, я натянула кожаные штаны и белую рубашку. Они пахли сыростью и пылью, но были чистыми, что меня очень радовало. Поверх белой рубашки я надела плотно вязаный свитер. Он был колючим, но должен был согреть меня в холодный вечер.

Я поспешно выглянула на улицу.

— А сапоги?

— Я уже подумал, ты не вспомнишь, — усмехнулся Данияр, вставая на ноги со ступеньки. Он протянул мне два сапога, стоявших рядом с ним. — Готова?

— Да.

Я быстро натянула их на босые ноги. Они были на размер больше, чем моя нога, но этого было достаточно.

Оглядевшись по сторонам, я увидела только стоящего рядом с избой черного коня, такого же черного, как ночи Пустоши. Конь нетерпеливо мотал головой и бил копытом, просясь поскорее отправиться в путь. Рядом с ним стоял огромный, серый волкодав с желтыми глазами. Юн.

— Почему не лошадь?

— Ты же просила собаку, вот тебе и собака. Поедешь со мной.

— Может, попросим Юна превратиться в лошадь? Я хорошо держусь в седле.

— Юну нужно разведать дорогу, — ответил Данияр. — Одной лошадью обойдемся. Сядешь сзади. Только если задремлешь, хватайся за меня, а не за седло. Седло тебя ловить не станет.

Я посмотрела на коня. Стоять после двух дней пути было трудно; спорить об этом хотелось меньше всего.

— Спереди, — сказала я. — Но держаться буду сама.

— Да держись хоть за собственную гордость. Только штаны мои береги.

— За штаны переживаешь?

— За задницу. Твоя разобьется, а виноватой опять окажется моя.

Он придержал стремя и дождался, пока я сяду.

— Попробуй только скинуть меня, — добавила я.

Данияр поднял руки, но ухмылка стала только шире.

— Не бойся. Если уж сбрасывать, то в сугроб.

— Чтобы не убилась?

— Чтобы, пока вылезешь, я успел уехать.

Я обернулась к нему.

— На твоем месте я бы не спала, Данияр.

Он придержал седло и с явным удовольствием посмотрел на меня снизу вверх.

— Ради собственного спокойствия. Представляешь, сколько претензий ты успеешь высказать по дороге вниз?

*****

Держаться прямо оказалось труднее, чем я рассчитывала.

Между нашими телами почти не осталось свободного пространства. Поначалу так не было. Когда мы пересекали лес, я старалась держаться отстраненно, демонстративно выпрямив спину и стараясь не замечать руку Данияра, обвивающую мою талию. Но чем дольше мы скакали, держа изнурительный темп, тем больше я уставала. Все-таки, я не привыкла так долго держаться в седле, как бы ни храбрилась. И уже приблизительно через час, я расслабленно прислонилась к его груди. Мои бедра прижались к его ногам. Плащ, который он заботливо мне предоставил, сполз с моей головы. Я не стала поправлять его: холодный ветер помогал не заснуть. Отдыхать, пока кто-то другой следил за дорогой, было непривычно. Я все еще вздрагивала, когда он менял положение руки. Юн резво бежал на несколько метров впереди коня. Меня удивляла и в то же время восхищала его способность вот так просто перевоплощаться в разных животных и не уставать от изнурительного бега. Я следила за Юном, все еще пытаясь совместить его человеческое лицо с обликом огромного пса. Слово «чудовище», которому нас учили, уже не подходило. Он принес мне еду и помог выбраться.

В Ордене нам вбивали в голову, что за стеной нет никакой жизни, кроме мороков и чуди, но мир оказался гораздо интереснее, чем нам рассказывали, и я намеревалась познакомиться с ним ближе. Отчасти еще и потому, что теперь мне суждено было прятаться в этом мире. И если необходимо, еще и защищаться. Страх неизведанного все еще жил во мне. Я не знала, как поведут себя мои путники. Не знала, куда они меня везут и что меня ждет в том месте, где мы окажемся завтра. Но это будет завтра, а сейчас… Сейчас я хотела вздохнуть полной грудью.

Я удивленно озиралась по сторонам, когда мы вышли из леса на пустынную равнину. Когда-то здесь кипела жизнь. А теперь ничего — кроме бесконечной маленькой, жухлой травы, сухих деревьев и плюща, обвивающего руины старых построек.

— Ты говорил, что Светоч иссушает ваши земли. Это действительно так?

Данияр дернулся и наклонился ко мне, обжигая мою щеку горячим дыханием.

— Не иссушает, а убивает. Светоч черпает свою силу из наших земель, тем самым воздвигая барьер вокруг ваших земель.

— Но как это возможно? То есть, нам говорили, что Светоч — это благословение богини Мораны. Ее сила, которая помогает в борьбе с нечистью Пустоши.

— Так и есть. Это действительно сила Мораны, только Орден пользуется ей не по праву, а по своему умыслу. Морана всегда была богиней смерти и хранительницей нашего мира, не вашего. У нас рассказывают, что прежде оба мира были равноправны. Потом началась война. Цари Яви завладели силой Мораны, заключили ее в камень и отгородились стеной. С тех пор наши земли умирают, а ваши процветают.

Я содрогнулась и напряглась всем телом. Он говорил об этом с такой уверенностью, с какой матушки рассказывали нам о спасении Яви. Только теперь я видела развалины собственными глазами. Причину они не доказывали, но отмахнуться от его слов я не могла. Но что, если Светоч уже получила другая? Я сопротивлялась передаче силы, и камень раскололся. Почему — я не знала. Голова гудела от большого количества вопросов, ответы на которые я пока не могла сама себе дать.

— Ты говорила, что участвовала в Обряде, — продолжил Данияр.

Конь споткнулся, и я ухватилась за луку седла. Данияр придержал меня за талию. Когда я выпрямилась, ослабил руку.

— Да. Я оказалась недостойной, но мне пришлось все равно участвовать в Обряде. Когда я прикоснулась к камню, случилось что-то странное, и он раскололся.

— Почему ты решила, что недостойна?

Его вопрос поставил меня в ступор.

Что я должна была ему сказать? Нужно ли ему рассказывать такое? И как я должна была ему это объяснить?

Ладонь! Боги, за всеми этими событиями я забыла о метке. У Аси была черная полная луна, и я решила, что после Обряда такая же появится у меня. Я отняла правую руку от луки и с потрясением обнаружила, что отметины нет. Ладонь была абсолютно чистой, даже намека не было на черную полную луну. Я встревоженно отняла и вторую руку, уставившись на ладонь. Отметины не было и там. Но как это возможно?

— Все хорошо? — спросил он, и его дыхание вновь коснулось моей щеки.

— Да, — выдохнула я, вновь хватаясь руками за луку седла.

— Ты мне ответишь?

Я немного замешкалась, правильно подбирая слова.

— К обряду допускались только непорочные девы, — стыдливо пробормотала я.

— Так ты нарушительница, — протянул Данияр с явным удовольствием. — А я-то уже хотел извиниться перед образцовой прислужницей.

Я сжала луку седла.

— Можешь извиниться и перед испорченной. Не повредит.

Он рассмеялся, и я сердито отвернулась, пряча улыбку.

— Но камень ведь начал отдавать тебе силу.

— Я знаю! Только нас учили другому.

— А спорить со мной тебе тоже запрещали или это уже собственное увлечение?

— С тобой это необходимость, — буркнула я. — Но о том, что было до Обряда, я говорить не собираюсь.

— Какая жалость. А я уже приготовился осуждать и задавать неприличные вопросы.

— Переживешь.

— Придется. Что произошло, когда ты прикоснулась к камню?

— Я не знаю. Мне казалось, что он вытягивает из меня всю силу и я стала сопротивляться. А дальше в наш мир пришли мороки, и в какой-то момент мне показалось, что их призвала я.

— Мороки? — удивился Данияр. — Аврора, мороков нельзя вызвать или контролировать. Они появляются там, где царит грех. Они питаются им, наказывая людей за их деяния. Ты никак не могла их призвать. По крайней мере, я ни разу не слышал, чтобы кто-то так мог сделать.

Я вспомнила ту убитую девушку и свой ужасный кошмар, где она признавалась в убийстве своего ребенка и у меня сжалось сердце.

— С мороком можно заключить договор? — осторожно спросила я, ерзая в седле, чтобы принять удобную позу.

— Про такое слышал. От морока можно получить дар, взамен продать ему свою душу или душу жертвы. Часто просят богатство, долголетие, здоровье…

— Или рассказать какую-нибудь тайну, — добавила я, и Данияр кивнул, сильнее прижимая меня к себе.

Значит, мой сон мог быть правдой. Но кого Яр обещал мороку? Меня? Кого-то из тех, кто находился в Соборе? Мне хотелось связать все в одну понятную историю — договор, метку, нападение. Только Данияр не знал Яра и говорил о договорах вообще. Я по-прежнему не знала, чем тот заплатил за полученную правду.

— У меня затекли ноги.

— Привыкнешь через пару дней.

— Мы не планируем останавливаться?

— Ближе к вечеру мы будем у стен Грозового Перевала. Маленький приграничный городишко. Там мы сможем немного отдохнуть и отправиться в путь дальше.

Юн слегка замедлился, поворачивая массивную голову в сторону и шевеля ушами. Он что-то услышал и обеспокоенно завыл.

Данияр последовал за другом и замедлил своего коня, прислушиваясь к звукам. Я тоже начала озираться по сторонам, но видела только тонкие деревья, кора которых неестественно вилась. А потом я увидела тени, медленно ползущие между корней. Волосы встали дыбом…

Этот противный запах серы… Воняло смертью. Это были чуди с мороком.

У меня сердце подпрыгнуло к горлу. Вцепившись в луку седла, я почувствовала, как конь подо мной испуганно напрягся.

Раздался пронзительный вой, от которого у меня заледенела кровь и сжался желудок. Удача мне изменила, и сейчас мы могли легко погибнуть от рук морока, тени которого уже подбирались к ногам вороного коня.

— Аврора, у меня будет для тебя подарок, — прошептал Данияр, оглядываясь по сторонам.

— Очень странно получать подарки от незнакомого человека.

— Тебе понравится, — он ухмыльнулся и постучал рукой по седельной сумке на боку коня. — Доставай.

Дрожащими руками я откинула клапан сумки и достала черные, кожаные ножны, в которых лежали два кинжала. Я взяла за рукоять один и вытащила. Обоюдоострое лезвие блестело серебром, а вдоль него чернели выгравированные руны.

— Умеешь пользоваться?

Я кивнула.

— Тогда ты знаешь, что делать.

Я вновь коротко кивнула, а Данияр спрыгнул на землю. Я соскользнула с коня следом, вставая на более ровное место.

Чуди вырвались из-за деревьев неожиданно, будто скопление прогнившей плоти и тени. Один из них большим, размашистым прыжком кинулся на Юна, вонзая свои когти в его серую шерсть. Юн зарычал, пытаясь сбросить чудь со спины, и завалился назад. Хлынула алая кровь, заливая яркими пятнами его шерсть.

Второй чуди остановился перед нами, пригнув гнилую морду к земле. Он оскалил желтые клыки и пронзительно зарычал.

Данияр бросился на него, вонзая свой короткий меч, вытащенный из ножен у левого бедра. Чуди заскулил, обмяк и рассыпался на множество мелких теней.

— Это еще не все, — бросил через плечо Данияр, подбегая к Юну. — Тут наверняка морок.

И тут я увидела его, медленно плывущего между деревьев. Плащ морока, сотканный из множества черных теней, развевался от каждого его шага. Лицо было скрыто капюшоном, но я знала, что оно такое же омерзительное, как его протянутые ко мне руки.

— Жертва… — хрипел он, подбираясь все ближе ко мне.

Крепче сжав рукоять кинжала, я метнулась влево, вгоняя лезвие ему под подбородок. Резко втянув воздух, я отошла назад, зажимая рот свободной рукой, чтобы не опустошить свой желудок. Эта вонь была просто невыносимой.

Морок неестественно запрокинул голову и ринулся на меня с ошеломляющей скоростью.

Нога соскользнула с корня. Я споткнулась и попыталась удержать равновесие. Меня охватила паника. Я выставила свободную руку, чтобы оттолкнуть уже настигающего меня морока, и она врезалась в бесформенные тени, ощущая что-то склизкое и мокрое.

Я нанесла кинжалом удар прямо в сердце в тот момент, когда морок уже навис надо мной, и встретилась с его пустыми глазницами взглядом. Морок издал протяжный скрип и рассыпался, осыпая мелким пеплом всю меня.

Я перевела дыхание и осмотрелась. Данияр уже помог Юну и сражался с еще одним мороком. Воткнув меч ему в сердце, он оттолкнул от себя уже рассыпающееся тело. Он натянуто улыбнулся, переводя взгляд на меня.

— Никогда не думал, что смотреть, как женщина сражается с мороками, может мне понравиться. Это было интригующе.

— Как непристойно, — фыркнула я, вставая с земли.

Юн жалобно поскуливал, все еще лежа на боку за спиной Данияра.

— Он серьезно ранен?

— Достаточно, чтобы мы задержались.

— Дерьмо, — выругалась я, подбегая к Юну.

— Ты еще и сквернословишь, — брови Данияра удивленно поползли на лоб. — Ты определенно начинаешь мне нравиться.

Я пропустила его заявление мимо ушей, падая на колени перед раненым Юном. От холки до середины его крупа виднелись глубокие раны от когтей темного пса. Рана была серьезной, но не доходила до костей. Еще немного, и его могли вспороть.

Юн поднял лохматую морду и посмотрел на меня.

— Я смогу тебе помочь, — оставив кинжал на земле, я нежно погладила его по серой, жесткой шерсти и приложила ладони у основания раны.

Мне казалось это верным. Пусть Юн и пугал меня немного своей необычной силой, но он помог мне выжить в Пустоши, оставаясь верным спутником. И я обязана была ему отплатить тем же.

Мне достаточно было сосредоточиться и подумать о хороших воспоминаниях, чтобы золотые нити, с приятным покалыванием, стали отходить от моих рук и латать его раны. Данияр присел рядом и замолчал, следя за золотыми нитями. Я заметила его взгляд, но не стала отнимать рук. Я хотела спасти Юна, отблагодарить его за свое спасение.

Рваная кожа стала медленно сходиться на его ранах, оставляя после себя только слегка розовые отметины.

Жар под ладонями усилился. Я вспомнила, как не оборвала связь с умирающим солдатом, и заставила себя остановиться. Раны уже закрылись. Сейчас нужно было отпустить, пока я еще могла сделать это сама.

Я отняла руки и села на пятки, переводя дыхание.

Это было проще, чем все прошлые разы, проще, чем когда я пыталась облегчить боль умирающему стражнику, но все равно отнимало много сил, которых у меня в достатке не было. Я смахнула испарину со лба, довольно наблюдая за тем, как Юн встал на ноги, непонимающе оглядываясь на свои бока.

— А вот это уже очень интересно.

ГЛАВА 2
В ПОИСКАХ НАДЕЖДЫ

«Жнецы всегда были непревзойденными убийцами тени»

Мы ехали еще несколько часов, не сбавляя темпа. Я чувствовала себя неуютно, но это было ничто, по сравнению с тем, как отреагировал Данияр на мой дар.

Данияр то и дело поглядывал на Юна, потом на мои руки. Оба видели, как затягивалась рана. Теперь мне предстояло объяснить то, чего я и сама до конца не понимала. Юн держался рядом с конем и непривычно молчал.

Всю дорогу мы молчали. Это молчание тревожило меня, заставляя сердце бешено колотиться. Я по-прежнему позволяла себе больше, чем следовало, рассказывая и показывая им слишком многое. Мои ноги ныли от долгой дороги, и я была удручена.

Когда мы достигли Грозового Перевала, уже был глубокий вечер. Мы почти без проблем миновали небольшой земляной вал перед высокими стенами города и въехали в сонный городок по широким мощеным улицам.

Мы миновали лавки, закрытые ставнями на ночь, и въехали в жилой район. Дома здесь были маленькими, как в Ирии, но вовсе не ютились слишком близко друг к другу. Кроме того, они были в гораздо лучшем состоянии, сделанные из интересного черного камня. Очевидно, что этот пограничный город процветал так же хорошо, как и большие города в Яви, что меня очень сильно удивляло. Странно было видеть целые жилые города в месте, где жизни быть не может.

Мы проехали приблизительно еще квартал, когда на порогах своих домов стали появляться люди, с удивлением провожающие нас взглядом. Нас никто не окликал. Некоторые махали, другие улыбались. Лишь немногие недовольно кривили свои губы, бросая взгляд на мохнатого Юна, семенящего с нами рядом.

Я откинулась назад и тихо зашептала:

— Почему они так смотрят на нас?

— У них не часто бывают такие гости, — усмехнулся Данияр, сильнее сжимая мою талию.

— Какие такие?

— Ты всегда задаешь так много вопросов. Это мне нравится, — увильнул от ответа Данияр.

Я недовольно фыркнула.

Впереди показалась крепость города. Расположенная вблизи густого леса, она не выглядела такой вычурной, как царский дом в Ирии, и имела куда более скромные размеры. Высотой всего в два этажа, здание было построено из зеленого камня и напоминало постройку другой эпохи.

Мы двинулись в сторону конюшен. Холодная капля упала на кончик носа. Я подняла голову: над двором уже стелился мелкий дождь. На потемневшем зеленом камне проступили светлые прожилки. Вблизи стены оказались неровными, будто их сложили из огромных, наскоро обтесанных глыб. Между камнями цеплялся мох. В Ирии такое давно велели бы соскрести, а здесь он рос даже возле главного входа.

Под широким навесом горели фонари. Свет падал на деревянные столбы, покрытые резьбой: звери тянулись вверх, переплетаясь лапами и хвостами. Волка и оленя я узнала сразу, а над ними чья-то вытянутая морда скалилась из венка листьев. Я запрокинула голову, пытаясь разглядеть, где кончается один зверь и начинается другой. В царском доме резьбу покрывали позолотой. Здесь дерево потемнело от времени, а нижние узоры почти стерлись от прикосновений.

Мы проехали в открытые ворота конюшни. Пахнуло сеном, теплой лошадиной шерстью и сырой кожей. Женщина в кожаном переднике чинила упряжь возле двери. Увидев нас, она подняла руку с зажатым в пальцах ремешком и что-то крикнула Данияру. Тот ответил, но я не расслышала: у соседнего стойла стражник в черном с грохотом поставил два ведра и принялся отчитывать коня за перевернутую кормушку.

Я невольно улыбнулась. В царских конюшнях за ведрами послали бы мальчишку. Этот же сам подхватил кормушку, водрузил на место и только потом кивнул нам, продолжая ворчать на лошадь.

Я прерывисто выдохнула и на мгновение закрыла глаза. Стены, стража, огни в окнах. Здесь хотя бы можно было согреться и поспать. О том, насколько я в безопасности, судить было рано.

Данияр спрыгнул на землю и потянул ко мне свои руки, шевеля пальцами. Я подняла бровь и спрыгнула с другого бока коня.

Данияр вздохнул.

Перекинув через плечо седельную сумку, он подошел ко мне.

— Держись ко мне ближе.

— Разумеется.

Он стрельнул в меня взглядом, говорящим, что он не доверяет моему быстрому согласию.

Мы вышли из конюшни. Дождь усилился: вода уже стекала с края навеса сплошной завесой и звонко разбивалась о плиты. Я глубже втянула голову в плечи, кутаясь в плащ Данияра. Юн обогнал нас и скрылся под крыльцом. Из темноты донеслось короткое, требовательное ворчание.

Дверь дома открылась. На крыльцо вышел высокий светловолосый стражник в черном. В свете фонаря его глаза блеснули так же, как у Юна. Он бросил под крыльцо сверток одежды и с усмешкой посмотрел на Данияра. Потом заметил меня.

Улыбка стала сдержаннее. Его взгляд задержался на моем лице, спустился к грязному подолу плаща и вернулся к Данияру. Стражник остался у двери, придерживая ее плечом.

— Вернулись все-таки, — сказал он, крепко пожав Данияру руку. — А где Дал?

— Не с нами, — ответил Данияр.

Юн выбрался из-под крыльца, на ходу натягивая рубаху. Стражник посмотрел на него, но тот лишь коротко покачал головой.

— А девушка?

Я плотнее сжала края плаща.

— Со мной, — сказал Данияр. — Александр здесь?

— Александр! Гостей принимай! — крикнул Юн.

— Не на дожде же обниматься, — раздался из дома низкий голос. — Впустите их.

Стражник отступил, и в дверях появился широкоплечий бородатый мужчина. На нем были простые черные штаны и туника с подвернутыми рукавами. Только короткий меч на поясе да то, как сразу выпрямился стражник, выдавали, что перед нами не еще один обитатель дома.

Мужчина оглядел нас. На мгновение задержался на мне — спокойно, внимательно, без улыбки. Я невольно убрала прядь со лба, открывая лицо, и тут же разозлилась на себя. Никто не просил меня показываться.

Юн растянулся в улыбке.

— Уж ты то наверняка соскучился больше всех, — весело ответил он.

Бородатый усмехнулся и крепко обнял Юна, хлопнув его по спине. Но, отпустив, снова посмотрел на меня.

— Проходите.

Я переступила порог вслед за Данияром. За дверью пахло дымом очага, мокрыми плащами и чем-то съестным. Вдоль стены тянулась скамья, под ней стояли сапоги; с деревянных крючьев свисали ремни и перевязи. Чья-то недоеденная корка лежала на подоконнике рядом с точильным камнем. Я оглянулась: стражник закрыл дверь и остался возле нее.

— Какими судьбами жнецов занесло к нам?

— Нам нужно временное укрытие, — улыбчиво сказал Данияр.

— Надолго?

— Пока не знаю.

Бородатый помолчал, переводя взгляд с Данияра на Юна. Потом кивнул.

— Значит, поговорим.

Из глубины дома вышли еще несколько человек. Кто-то окликнул Юна, но разговор у дальней двери оборвался, когда я шагнула в полосу света. Женщина с охапкой сложенного белья остановилась посреди коридора. Стоявший за ней мужчина отодвинул ее локтем и посмотрел на меня поверх ее плеча.

Я опустила глаза на свои сапоги. С них натекла грязная лужица. Хотелось объяснить, что я ненадолго, что мне только нужно обсохнуть, но никто ни о чем не спрашивал. Они ждали, что скажет Данияр.

Юн придержал женщине дверь, и та наконец прошла мимо. Провожая ее взглядом, я заметила, как она чуть повернула голову ко мне.

У многих из них были такие же кошачьи глаза, как у Юна. Перевертыши.

— Данияр, останься, — сказал мужчина уже тише и указал на стул у очага. Я невольно замедлила шаг.

Следом вышла смуглая женщина, в зеленом, слегка потертом платье. Ее кудрявые волосы были собраны в небрежный пучок на затылке, а плечи покрывала вязаная, серая шаль. Она остановилась рядом с бородатым мужчиной. Посмотрела на мою одежду, на руки, которыми я сжимала плащ, потом вопросительно подняла глаза на Данияра.

— Ей нужна комната, Лиза, — сказал он.

— Вижу.

Женщина снова посмотрела на меня. Теперь ее взгляд задержался на моем мокром лице. Она поправила шаль и отступила, освобождая место возле очага.

— Подойдите хоть погрейтесь. С вас вода ручьем.

— Мне нужно поговорить с Александром, — Данияр повернулся ко мне. — Лиза покажет тебе комнату.

Я посмотрела на бородатого мужчину. Он ждал, держа ладонь на спинке стула. Спрашивать, о чем они собираются говорить, при стольких свидетелях не хотелось.

— Потом расскажешь мне.

Данияр приподнял брови. Несколько мгновений смотрел на меня, потом медленно усмехнулся.

— Уже распоряжаешься? А ведь еще даже не накормили.

— Если будете говорить обо мне, я хочу знать.

— Мы с Александром знакомы дольше, чем ты живешь. Найдется о чем поговорить и без тебя.

Я стиснула края плаща. Вот же самодовольный…

— Значит, обо мне говорить не будете?

Улыбка Данияра стала шире.

— Иди грейся, Аврора. Пока Лиза не выставила нас обоих за лужу на полу.

Он повернулся к хозяйке:

— Нужны горячая вода и ужин. Она почти не спала с дороги.

Лиза добродушно улыбнулась ему и мягко взяла меня под локоть.

— Идемте. Наверху есть комната с ванной, — она повела меня к лестнице. — Я распоряжусь, чтобы вам принесли горячей воды и приготовили вкусный ужин.

— Не стоит так беспокоиться.

— Ну что вы. Вы наша гостья.

Не зная, что еще делать, я прошла за ней, сворачивая после прихожей на лестницу ведущей на второй этаж.

У лестницы я замедлила шаг, поправляя съехавший с плеча плащ. Лиза уже поднялась на несколько ступеней, а я все возилась с застежкой, прислушиваясь к голосам у очага.

— Без него? — негромко переспросил Александр.

Данияр ответил еще тише. Я чуть повернула голову, надеясь разобрать хоть слово, и встретилась с ним взглядом.

Он нахмурился. Я замерла, так и не застегнув плащ. Данияр посмотрел на мои руки, потом снова мне в лицо. Уголок его рта дрогнул, и хмурость сменилась медленной, до обидного понимающей улыбкой.

Щеки обдало жаром. Я поспешно отвернулась и шагнула на лестницу, едва не наступив себе на подол.

— Вы не замерзли? — спросила Лиза, оборачиваясь.

— Немного.

Я догнала ее и больше не оглядывалась.

******

ДАНИЯР

— Без него? — негромко переспросил Александр.

— Юн вывел девушку.

Александр посмотрел ему за плечо. Всего на мгновение, но у меня неприятно свело челюсть. Я точно так же смотрел на дверь избушки, когда понял, что за Юном больше никто не войдет. Дождался, называется.

У лестницы шевельнулся чужой плащ. Аврора стояла на нижней ступени и возилась с застежкой, которую до этого прекрасно держала руками. Лиза уже поднялась выше, а девчонка все перебирала пальцами ткань, чуть повернув к нам лицо.

Я нахмурился.

Она тут же замерла. Только пальцы продолжали сжимать край плаща.

Ну конечно. Уши греет. Устала так, что едва держится на ногах, а все равно торчит здесь.

Я посмотрел на ее руки, потом снова в лицо. Не удержался от улыбки.

Аврора резко отвернулась и поспешила наверх, едва не наступив себе на подол. Лиза что-то спросила, но ответ я уже не разобрал.

— Эту тоже Дал воспитывал? — спросил Александр.

— Нет. Эта сама такая выросла.

Юн фыркнул.

Я дождался, пока наверху закроется дверь. Я повернулся к нему, и улыбка сама сползла с лица.

На боку у него темнела прореха. Сквозь разорванную ткань виднелась кожа.

Целая.

Я отвел глаза прежде, чем Александр успел проследить за моим взглядом.

— Нам нужно поговорить без лишних ушей.

Комната за столовой почти не изменилась. Все тот же низкий очаг, стол с выщербленным краем, тяжелые кресла, из которых мне когда-то не терпелось вырасти. На одном теперь лежала стопка бумаг. Александр убрал ее на подоконник и прикрыл дверь.

Из столовой еще доносились голоса и звон посуды. Здесь же было тихо. Только в очаге потрескивали сырые поленья.

— Садитесь.

Я остался стоять.

Юн опустился в ближайшее кресло, вытянул ноги и запрокинул голову. Вода с его волос скатилась за ворот. Он поморщился и растер ладонью шею.

Я отвел глаза прежде, чем Александр успел проследить за моим взглядом.

— Рассказывай, — сказал он.

Юн провел ладонями по лицу.

— Дал не пошел.

— Я это уже понял. Не смог?

Юн покачал головой.

Я уперся руками в спинку стула и отвернулся к очагу. От жара защипало мокрую кожу на лице.

— Ты должен был вывести его.

Юн поднял голову.

— Я помню, зачем туда шел.

— Тогда объясни, почему он до сих пор там.

— Потому что так приказал.

Я стиснул дерево под пальцами.

Этот ответ я уже слышал. Лучше он не становился.

Александр поставил перед Юном кружку и подвинул к нему кувшин, который пах подозрительно крепко для воды или кваса.

— Что именно он приказал?

Юн не сразу потянулся за предложенной выпивкой, но все же наклонил кувшин и налил себе в кружку добрую порцию браги. Ох и Александр. Я перевел на него вопросительный взгляд, но старик лишь ухмыльнулся и пожал плечами.

— Я несколько раз добирался до темницы. Наблюдал, ждал возможности. Девушку тоже видел. В соседней камере.

Я выпрямился.

— И раньше молчал?

— О чем? — устало спросил он. — Там постоянно кто-нибудь из них сидел. Провинилась, вот и заперли. Обычная девчонка. Ничего примечательного.

Он потер большим пальцем костяшки другой руки. На секунду умолк, словно пытался восстановить в памяти что-то, что раньше не счел важным. Потом схватил кружку и опрокинул ее полностью в себя, скривившись буркнув ругательства под нос.

— Я за Далом следил, Данияр. Не за ней.

Я медленно выдохнул и посмотрел в огонь.

Обычная девчонка.

До сих пор стоило закрыть глаза — и передо мной снова возникали ее руки на окровавленном теле Юна. Я слишком хорошо помнил края раны. Помнил, как кровь просачивалась между пальцами.

И как потом рана начала затягиваться.

Я опустил взгляд на сумку, которую все еще держал за ремень. Пальцы так сильно вцепились в кожу, что ногти оставили на ладони вмятины.

Служительницы умели снимать боль. Об этом я знал. Но там, у дороги…

— Данияр?

Я поднял голову. Александр смотрел на меня.

— Слушаю. Давай дальше.

— Когда я пришел за ним, Дал сначала поднялся. Потом посмотрел на соседнюю камеру и остановился. Я подумал, ему плохо. Подошел ближе, а он начал говорить, что со мной не пойдет.

— Он понимал, что другой возможности может не быть?

Юн вскинул глаза.

— Думаешь, я ему не сказал?

В голосе прорезалась злость. Он подался вперед, уперев локти в колени.

— Я напомнил, сколько мы ждали. Сколько раз пытались. Что ты снаружи. Что сейчас можно уйти.

— И?

— Он велел слушать.

Я отвел взгляд.

Знал я, как Дал это говорил. Негромко, почти без выражения. И после этих слов обычно становилось ясно: спорить можно сколько угодно, решение он уже принял.

Юн налил еще браги. Кувшин коротко звякнул о край кружки.

— Сказал, что есть дело важнее. Нужно вывести девушку. Молодую, из соседней камеры. Ей очень нужна защита.

Александр медленно сел.

— Объяснил почему?

— Сказал, что не может много рассказать. Но я должен ему поверить. Аврору нужно увести.

— Он назвал ее по имени?

— Да.

Я посмотрел на дверь.

В избушке она уверяла, что почти не знала пленника. Даже не понимала, кто он такой. Тогда мне казалось, что врет.

Теперь уже не был уверен.

— Что еще?

Юн опустил голову. Несколько мгновений смотрел на брагу, потом провел большим пальцем по щербинке на кружке.

— Я сказал, что пришел за ним. А он ответил, что его пустая жизнь подождет.

У меня напряглась шея.

Пустая.

Хотелось спросить, с каких пор он так решил. Посадить напротив, заставить посмотреть на нас с Юном и повторить.

Но напротив сидел Юн. Усталый, мокрый, с темными кругами под глазами.

— Она важнее, — продолжил он тише. — Гораздо важнее, чем он. Что бы я о ней ни подумал, я должен ее защитить.

Я отодвинул стул и сел. Ножки глухо стукнули об пол.

Мы годами искали способ вытащить Дала. Юн добрался до него. Светоч не помешал. Все наконец сошлось — и он отправил вместо себя незнакомую девчонку.

Я потер ладонью челюсть.

— Жив ли он теперь?

Юн посмотрел на меня и промолчал.

Из-за двери донесся женский смех. Кто-то позвал Лизу, загремела посуда.

Я уперся локтями в колени.

Мне хотелось снова спросить почему. Так, чтобы Юн перестал повторять одно и то же и выдал наконец ответ, с которым можно что-нибудь сделать.

Но ответа у него не было.

Он исполнил приказ. Прошел Пустошь с чужой девушкой, которую велели беречь. А я встречал его так, будто он по собственной прихоти оставил Дала гнить в темнице.

— Ты все правильно сделал.

Юн поднял голову.

Я выдержал его взгляд.

— Он приказал. Ты вывел.

Юн медленно втянул воздух. Откинулся на спинку кресла и провел ладонью по лицу.

Александр подождал, пока тот еще раз отопьет из своей кружки.

— А девушка что говорит?

— Что служила Ордену. Ее собирались выдать замуж и заставляли принять Светоч. Она отказалась. Потом оказалась в темнице.

— Веришь?

— Что сидела в темнице — верю.

Перед глазами мелькнули ее руки. Она то и дело одергивала рукава. Делала это быстро, почти незаметно, будто давно привыкла следить за каждым движением.

— Недоговаривает, конечно.

— А ты бы все рассказал двум чужим мужикам? — спросил Юн.

— Ты у нас котик. С тебя спрос меньше.

— Зато от тебя кочергой отбивались.

— Плохо отбивалась. Будет время — покажу.

Юн усмехнулся и снова приложился к кружке.

Александр шутку не поддержал.

— За ней придут?

— Могут.

— Кто?

Я посмотрел на Юна. Тот едва заметно покачал головой.

— Она говорила о страже. Может, Орден пошлет своих. Может, еще кого-нибудь. Я пока не выяснил.

Александр откинулся на спинку кресла.

— Хороших гостей ты привозишь.

— Прости, дружище. Других не было.

— Сколько у нас времени?

— Не знаю.

Говорить это было противно. Но придумывать ему удобный ответ я не собирался.

Почему Дал отправил ее? Что успел увидеть в соседней камере? Девушка могла не знать, что делает. Судя по ее лицу у дороги, она и сама испугалась не меньше моего.

От этого спокойнее не становилось.

Я слишком часто видел, как сила, которой не умеют управлять, убивала раньше, чем человек успевал понять свою ошибку.

— Вслед за нами никого не видели. Это пока все, что могу сказать.

Александр потер большим пальцем костяшки сцепленных рук.

— Значит, надо предупредить караул. Ну и ночку вы мне тут устроили.

— И не выпускать лишнего за ворота. Кто приехал, с кем, куда собирается.

— Своих я предупрежу. А вы?

— Выспимся, соберем припасы. Юн проверит дорогу.

— Во дворец?

— Если она согласится.

Александр посмотрел на меня с неожиданным интересом.

— А если нет?

— Значит, сначала придется узнать почему.

— Уже спрашивал?

— Она предпочитает задавать вопросы.

Юн хмыкнул в кружку.

— А ты предпочитаешь на них не отвечать.

— Ты на чьей стороне?

— На своей. Мне на ней удобно.

Я отодвинул его сапог носком своего.

Юн убрал ногу, и разорванная ткань на боку натянулась.

У меня снова похолодело между лопатками.

Еще несколько часов назад я держал его, пока он истекал кровью. Сейчас он сидел у огня и огрызался. А девушка наверху, должно быть, рассматривала комнату и думала, удалось ли ей нас провести.

Может, и удалось.

Служительницы умели снимать боль. Но я не знал, чтобы хоть одна могла сделать то, что сделала она.

Я вспомнил ее лицо после лечения. Растерянное, почти виноватое. Она сама испугалась.

От этого спокойнее не становилось.

Если она не понимала, как действует ее сила, в следующий раз все могло закончиться иначе. Для нее. Для Юна. Для любого, до кого она дотронется.

— Есть что-то еще? — спросил Александр.

Я поднял на него взгляд.

Он смотрел внимательно, без прежней усталой усмешки.

Рядом замер Юн.

Стоило заговорить о ране — Александр захотел бы узнать больше. Позвал бы лекаря. Начал расспрашивать девушку. А я пока не мог объяснить даже то, что видел собственными глазами.

— Сначала поговорю с ней, — ответил я.

Александр несколько мгновений изучал мое лицо.

— Данияр, если это касается города…

— Я помню, где мы.

Он помолчал, потом кивнул.

— Комната за ней останется. Лиза накормит. Но караул предупрежу сейчас.

— Хорошо.

Я отвел взгляд к огню.

Дал остался в плену ради нее. Орден пытался удержать ее у себя. Светоч, сорванный Обряд, сила, которой я не мог найти объяснения…

Аврора могла не понимать, во что влезла. Но простой прислужницей она уже не казалась.

Я представил, как привожу ее ко двору. Как меня спрашивают, кто она такая и почему Дал отправил ее вместо себя.

И что я отвечу?

Что подобрал в избушке злую девчонку с кочергой?

Я выдохнул сквозь зубы и поднялся.

— Юн, поешь и иди спать.

Он приподнял бровь.

— А ты?

— Я тоже.

— Сначала к девушке?

— Тебе заняться нечем?

На его лице наконец появилась нормальная, живая усмешка.

— Не пугай ее. Она и без тебя натерпелась.

Я подхватил сумку.

— Это она тебе так пожаловалась?

— Нет. Это я тебя знаю.

Александр хмыкнул и встал следом.

— Она сама понимает, в чем дело?

Я вспомнил, как Аврора вцепилась в край стола, услышав про дворец. Как тут же начала спорить, хотя едва стояла.

— По-моему, она пока понимает только, куда не хочет возвращаться.

— Ну хоть что-то, — уставши выдохнул Александр.

У двери Юн задержался.

— Я вернусь за Далом.

Я обернулся.

Он стоял, опустив руку на дверную ручку. Ни улыбки, ни привычной легкости в лице уже не было.

— Один не пойдешь.

— Мы не можем просто увезти ее и забыть о нем.

— А кто собирается забывать?

Юн долго смотрел на меня. Потом коротко кивнул и открыл дверь.

В коридоре пахло хлебом и горячим мясом. Мимо прошла девушка с охапкой чистого белья. Наверху скрипнула половица, и я невольно поднял голову.

Сначала следовало выяснить, кого нам ждать у ворот.

И почему Дал решил, что эта упрямая девчонка важнее его собственной жизни.

Я повернул к кухне. Разговор предстоял долгий. Лучше было поесть, пока Аврора не добралась до следующей порции вопросов.

******

Аврора

Комната, и правда, оказалась очень просторной и красивой. Высокие потолки были отделаны интересными деревянными балками. За большими окнами темнел город. В стеклах отражался огонь лампы. Я подошла ближе: отсюда было видно двор и ворота — гораздо больше, чем из моего узкого окна в царском доме.

Кровать была большой, с плотными балдахинами и выглядела особенно заманчиво. Я не хотела приближаться к ее чистым, белоснежным перинам в своей грязной одежде, пропитанной потом и скользкими, вонючими пятнами скверны от чуди. Накинув плащ Данияра на спинку стула, я поторопилась стянуть грязные сапоги, опуская босые ноги на еще холодный пол. Инстинктивно я потянулась к набедренным ножнам, где сейчас покоились подаренные мне кинжалы, и убедилась, что они все еще со мной. Как бы мне не было комфортно в данный момент, но я боялась опять наивно доверять незнакомым мне людям. Я должна быть готова к любому исходу сегодняшнего дня.

В комнате разожгли камин и принесли горячую еду еще до того, как приготовили ванну. Расположившись за круглым столиком возле камина, я с удовольствием наслаждалась великолепным рагу из необычного, мягкого мяса. Раньше я такого никогда не ела, но уточнять, что это за мясо, не стала. Я съела все до последнего кусочка, вычерпывая лепешкой остатки соуса и облизала бы миску, если бы не маленькие помощницы Лизы, которые суетились в комнате.

Когда ванну наполнили горячей водой, Лиза повесила на крючок белоснежное полотенце. Я уставилась на него, и, неожиданно для меня, к горлу подкатил ком.

Полотенце, мягкое…

У меня никогда такого не было.

— Все хорошо? — спросила Лиза, видя мое замешательство.

— Да. Просто…. В пути столько всего было.

— Могу себе представить, — нежно сказала Лиза. — Если оставите одежду в корзине, я прослежу, чтобы ее постирали и вычистили уже к утру.

— Вы так добры ко мне. Спасибо.

Лиза одарила меня своей искренней улыбкой.

— Свежее мыло я положила рядом с ванной. Вы можете накинуть халат, как закончите. Он на табуретке. Вам что-нибудь еще нужно?

— Нет. Этого даже больше, чем я могла надеяться.

Лиза не стала больше задерживаться и ушла, тихо закрыв за собой дверь.

Я быстро разделась, оставила одежду у двери и вместе с одним из кинжалов направилась в купальню.

Большая, горячая ванна была второй самой долгожданной вещью в мире.

Ноющие мышцы расслабились в воде. Я просидела в ванне дольше обычного, смывая с себя грязь и усталость последних нескольких дней. Дважды вымыв волосы душистым мылом, я откинулась на спинку ванны и расслабилась.

На моей ноге все так же зиял розовый шрам, опоясывая худощавое бедро. Руки и живот украшали тонкие шрамы от порезов Ирины. Даже мои новые способности не смогли заживить их полностью.

Я тряхнула головой, стараясь отогнать противные воспоминания, и когда кожа на моих пальцах совсем скукожилась, решила вылезти из ванны. Вытеревшись теплым, пушистым полотенцем, я накинула на себя халат и прошлась по нагретому от камина полу к прикроватному столику. К счастью, на нем нашлась расческа.

Расчесывая колтуны в своих мокрых волосах, я уселась на мягкую кровать.

Я провела расческой по волосам и зацепила колтун. Ася бы сейчас отобрала ее у меня, усадила поудобнее и принялась распутывать прядь пальцами, ворча, что я опять дергаю слишком сильно.

Я положила расческу на колени. Мне так хотелось услышать ее голос, что на мгновение я почти забыла нашу последнюю встречу.

Но Ася осталась там. Вместе с Видбором, со своим новым домом и жизнью, в которой для меня не нашлось места. Я все еще не могла понять, как она сумела уйти и оставить меня в темнице. И все равно скучала.

Я разгладила ладонью простыню. Чистая постель, горячая вода, ужин — сегодня у меня было все, чего я просила в последние дни. Но завтра еда снова понадобится. И послезавтра.

Я оглядела комнату. Сколько стоила одна ночь в такой постели? В Ордене я никогда об этом не думала. Мне давали одежду, кормили, указывали, где спать и что делать. Теперь никто не мог приказать мне выйти замуж. Зато у меня не было ни монеты, ни своего угла, ни даже этих самых штанов — их дал Данияр.

До сих пор нужно было только идти. Дойти до леса, не умереть от жажды, найти укрытие. Я добралась. А дальше?

Данияр собирался отвезти меня к королю. Для чего? Дал велел разыскать его, но я ничего не знала о человеке, которому меня хотели представить. Я уже однажды вошла в царский дом, надеясь найти защиту. Возвращаться в Яви было нельзя. Но и обещать себя еще одному двору я не собиралась.

Я снова взяла расческу и осторожно подцепила спутанную прядь.

Утром нужно поговорить с Лизой. Она распоряжается в доме, знает местных. Спросить, нужны ли здесь работницы, сколько платят, можно ли за работу получить еду и место для сна. Готовить я умела, стирать тоже. Разбиралась в травах. Если здесь был лекарь, ему могла понадобиться помощница. Только обычная помощница — с корзиной и ступкой, без золотых нитей на чужой коже.

Вспомнив рану Юна, я сжала пальцы на расческе. Данияр все видел. И Юн видел. Сделать вид, что ничего не случилось, уже не получится. Нужно узнать, кому они рассказали. А самой пока помалкивать. Я еще не понимала, почему дар меняется и когда помощь другому может обернуться бедой. После рекрута стоило бы это запомнить.

Если остаться здесь нельзя, спрошу о других городах. Как до них добираются, с кем можно поехать, где берут людей на работу. Еще вчера мне казалось, что за Пустошью нет ничего, кроме смерти. Сегодня я видела женщину, чинившую упряжь, стражника с ведрами и свет в жилых окнах. Значит, люди здесь как-то жили. Мне нужно было понять как.

Я распутала прядь и провела по ней расческой до самых кончиков.

На первое время мне хватило бы маленькой комнаты. С дверью, которую можно закрыть изнутри. И работы, после которой заработанное останется у меня. Я представила, как покупаю хлеб за собственные деньги, и неожиданно захотела утра.

От Данияра и Юна я все еще зависела. В одиночку мне пока не добраться даже до соседнего города. Но хотя бы завтра я могла начать выяснять дорогу сама.

Я вздрогнула от стука в дверь. Подхватила кинжал со стула в купальне и повернулась к двери.

— Кто там?

— Твой любимый мужлан. Живой, пока ты не взялась за нож.

Я узнала голос и перевела дыхание.

— Входи.

Дверь открылась.

— Убери руку от двери, — предупредила я, опуская клинок.

Он поднял удивленно бровь и усмехнулся.

— Я думал, ты уже спишь.

— И все-таки пришел?

— Я рассчитывал, что ты хотя бы во сне перестаешь спорить, — он закрыл за собой дверь и вышел на тусклый свет масляной лампы. Он уже искупался и переоделся.

— Кстати, я очень рад, что ты не растерялась и держишься достаточно воинственно. Так и нужно, особенно сейчас, — он кивнул моему кинжалу в руках. — Сможешь защититься от любого чужака.

— А если этот чужак — ты?

На его лице появилась усмешка.

— Мы с тобой оба знаем, что меня этим не проймешь.

— Твоя уверенность начинает меня раздражать, — я положила кинжал на столик и вновь опустилась на край кровати, пристально наблюдая за Данияром.

Он усмехнулся и направился вперед.

— Ты поела?

— Да, а ты?

— Когда мылся.

— Хорошо, когда умеешь делать несколько дел одновременно.

— Я много чего умею, — усмехнулся он, останавливаясь совсем рядом с кроватью. — Почему ты еще не спишь? Ты же вымоталась с дороги. Хотя, подожди… — он изобразил задумчивость, постукивая указательным пальцем по своему подбородку. — У тебя много вопросов.

— Ты — сама проницательность, — фыркнула я. — Я здесь точно в безопасности?

— На воротах стража, Юн проверил дорогу. Если за тобой придут, узнаем раньше, чем они доберутся до этой двери.

— А если узнаем слишком поздно?

— Тогда будишь меня. Можно без кинжала.

Я сильнее запахнула халат. Стоум тоже обещал защиту. Но Данияр хотя бы назвал, кто стоит на воротах. Утром я могла проверить его слова.

— Что ты рассказал обо мне Александру? — спросила я после недолгого молчания. — Когда я ушла.

— Что мы с Юном подобрали тебя в Пустоши. Тебе нужны еда, постель и что-нибудь, во что можно вцепиться зубами. Желательно не я, — он усмехнулся. — Удивительно, что ты вообще на них не кинулась, как на меня.

Я потянула рукава халата ниже, закрывая руки. Он явно ждал, что я опять начну огрызаться, и это злило еще сильнее.

— Они хотя бы не бросали нож мне в голову, — огрызнулась я. — Мне незачем на них кидаться.

— В таком случае, мне не о чем беспокоиться, — засмеялся Данияр, складывая руки на груди. — Могу спокойно уйти спать. Убийств сегодня не будет.

— Подожди!

— Все-таки будут? Ты начинаешь мне нравиться все больше и больше, — усмехнулся он.

— Александр даже не спросил меня ни о чем. Сразу дал комнату. Просто потому, что ты привез?

— Ну конечно. Вот и вопросы, — Данияр подошел к кровати и сел рядом со мной. — Александр меня знает. Если привел человека, значит, было зачем.

— Он назвал вас жнецами. Это кто?

Данияр запрокинул голову и шумно выдохнул. Потом посмотрел на меня с таким страдальческим видом, что я невольно прищурилась.

— Скажи честно, тебя из Ордена за вопросы выгнали?

— Ты можешь просто ответить?

— Еще один. Да ты и мертвого допросишь.

Он явно наслаждался моим раздражением. Я уже открыла рот, но он поднял ладонь.

— Отвечаю, отвечаю. Побереги следующий, дай хоть этот закончить.

— Жнецы — элитный корпус, который защищает земли Нави. Мы подчиняемся только королю с королевой. Убиваем мороков, пытаемся очистить землю от скверны.

— Как служительницы?

Он усмехнулся уголками губ.

— Мы сильнее.

— Не сомневаюсь, — буркнула я себе под нос. — Значит, вас здесь часто видят?

— Часто. Вот без Дала редко. Поэтому и смотрели так.

— А про Яви ты сказал?

Я смотрела на него, не отводя глаз. Ответить на это шуткой я бы ему не дала.

— Александру — да.

— Зачем? — я выпрямилась. — Ты мог сначала спросить меня!

— Александр спросил, — Данияр перестал улыбаться. — Я сказал ему, что за тобой может идти погоня из Яви. Скрывать такое от человека, который впустил нас в город, я не стану. Остальным хватит и того, что ты приехала с нами.

Я замолчала. Внизу я злилась на чужие взгляды, а теперь выходило, что Данияр еще и недоговорил обо мне. Назвал только то, из-за чего здесь могли отказать в укрытии.

— Я не хочу, чтобы обо мне знали все.

— Все и не знают. Но о погоне надо предупреждать. И ты не оставляй самое интересное на случай, когда оно ломится в ворота.

Я открыла рот и тут же захлопнула. Проклятье! Данияр был прав и поступить именно так было вполне логично.

— Поэтому ты и пришел? Выяснить, кто за мной гонится?

— Нет, я просто люблю твою компанию, — сказал он с нотками сарказма, одаривая меня веселым взглядом. — Мне нужно знать, кто может за тобой прийти.

Я сжала пояс халата. Мне хотелось сказать, что он зря беспокоится. Но в избушке Данияр уже спрашивал о погоне, а я так и не объяснила толком, кого ждать. Тогда я сама еще надеялась, что Пустошь их остановит. Теперь видела стены и стражу и боялась представить служительниц у этих ворот.

О даре я могла промолчать. О том, чем они способны навредить другим, — уже нет.

— Скорее всего, служительницы. Данияр, одна из них может принуждать людей. Заставлять отвечать и делать то, чего они не хотят.

Он перестал вертеть в руках ремень сумки.

— Насколько близко ей нужно подойти?

— Я не знаю. Я видела, как она это делает, но правил мне никто не объяснял.

— Как ее узнать?

Я описала Ирину. Он выслушал, больше не перебивая.

— А твой жених? Кто он? Пустится ли он за тобой в погоню?

— Он один из царевичей, — тихо сказала я, понимая, что Стоум один из тех людей, кто не любит отдавать свое. И он действительно может пойти за мной, чтобы вернуть себе. Только благоразумие Видбора могло его остановить.

— И он может за мной пойти.

Данияр несколько раз моргнул и устало опустил свою голову, тяжело вздыхая.

— Что же ты такая проблемная.

Я проигнорировала сухость его тона.

— То, что ты сделала с Юном, одна из причин погони за тобой. Верно?

Я кивнула.

— Может быть. Но они меня и раньше не собирались отпускать.

— И что это за дар?

Я глубоко вздохнула.

— Лечить могу. Ты видел.

— Видел. Только у Юна рана на глазах затянулась. Не припомню, чтобы ваши служительницы так умели.

Я провела большим пальцем по шву халата.

— Я не знаю, что они умеют. Меня учили снимать боль.

— А с раной что сделала?

Я не ответила сразу. Рассказать, как тянулась к чужой боли, было проще, чем объяснить, что случилось с рекрутом. Но одно могло повести за собой другое.

Данияр откинулся назад.

— Вот ведь как. Мои ответы из меня щипцами тянешь, а сама — будто язык проглотила.

— Я тебя не заставляла отвечать.

— Конечно. Я отдохнуть присел, а ты просто мимо спрашивала.

Я поджала губы. Он усмехнулся, но на этот раз продолжил без издевки:

— Мне не нужны все твои тайны. После такого лечения ты в седле удержишься? Или вас обоих придется везти поперек?

— Сейчас удержусь. Но иногда после лечения бывает тяжело. Чужая боль переходит ко мне.

Я остановилась. Этого ему хватит.

— С Юном так было?

Я отвела взгляд.

— Немного. Не так, как раньше.

— А раньше?

— Раньше было иначе. Больше я пока не хочу об этом говорить.

Под тканью халата я нащупала край шрама на бедре и убрала руку. Вновь вспоминать казарму, кровь и то, как не могла остановиться, не хотелось. Тем более — рассказывать об этом человеку, с которым познакомилась сегодня.

— Юн сейчас жив… Я не знаю, что будет в следующий раз…

Данияр посмотрел на мои руки, потом снова мне в лицо. Я ждала нового вопроса, но он лишь потер ладонью затылок.

— Будет плохо — сразу говори. В дороге геройствовать некогда.

— Я не геройствовала.

— Вот и дальше не начинай.

Он помолчал и уже тише добавил:

— Мне следует тебя поблагодарить.

— За что?

— За то, что спасла моего друга.

— Не нужно благодарностей.

— Знаю, но я все равно хочу. Спасибо.

В комнате воцарилось неловкое молчание, которое медленно начинало колоть мое тело от поступившего смущения. Это было так странно.

— Что ж, до утра осталось не так много времени, — он хлопнул ладонями по коленям и встал. — Я останусь здесь до смены караула. Где у вас тут место для несносного жнеца? Ах, вот оно, — Данияр довольно похлопал ладонью по перине.

— Что? — воскликнула я с возмущением, одаривая его гневным взглядом.

— На полу, понял, — Данияр посмотрел на узкое кресло у камина. — За такую заботу обо мне спасибо. Если к утру разогнусь, поклонюсь в пояс.

Он внимательно наблюдал за моей реакцией:

— Ты же не серьезно думаешь, что я буду спать на холодном полу, — Данияр растянулся в довольной ухмылке, стягивая с себя сапоги. — Да не дрожи ты так, я не люблю плос…

— Я не говорила, что ты можешь остаться.

Он наклонился ко мне.

— Тогда уйду, — он потянулся за сумкой. — Юн будет за дверью. Спит чутко: пискнешь — тут же прибежит. Только спросонья может волком перекинуться.

— И что?

— Да ничего. Вломится, цапнет за бочок. Потом разберется, кого спасать.

Я невольно прижала локоть к боку и посмотрела на дверь. Вспомнилась серая волчья морда, желтые глаза. Юн вел себя со мной ласково, но откуда мне знать, как он спросонья отличает своих от чужих?

Я повернулась к Данияру. Он сжал губы, щека дернулась. Жнец отвел глаза и кашлянул в кулак, но плечи его затряслись.

Вот же скотина.

— А тебя он спросонья не кусает?

— Пробовал. Сапогом подавился.

Данияр все-таки фыркнул и тут же прикрыл рот ладонью.

— Очень смешно, — процедила я.

Я уже хотела велеть ему убираться, но за дверью скрипнула половица. Я прислушалась. Наверняка кто-то из слуг. Или Юн.

Про волка Данияр, скорее всего, выдумал. Только я не знала ни здешних порядков, ни людей в этом доме. Они впустили меня, накормили — и все еще смотрели так, будто ждали неприятностей. Стоило ему уйти, и каждый шорох заставит меня хвататься за кинжал. А ведь я едва держалась на ногах.

Я покосилась на его сумку. Не хотелось доставлять этому мужлану еще больше удовольствия, но просидеть до утра у запертой двери хотелось еще меньше.

— Останься до утра. Но на своей половине.

Данияр покосился на кровать.

— Какая щедрость. Мне разрешат дышать?

— Тихо.

Недовольно фыркнув, я демонстративно откинула плотное покрывало и забралась под его теплые объятия, сильнее укутываясь в него.

Данияр снял сапоги, погасил лампу со своей стороны и забрался под край покрывала. Он лег у самого края, закинув руку под голову. Между нами оставалось столько места, что я положила туда вторую подушку.

— Пограничная стена? — спросил Данияр.

— Попробуй пересечь — узнаешь.

Я потянулась к прикроватному столику и потушила лампу со своей стороны кровати, издав при этом нервный смешок. Когда это у меня появилась своя сторона кровати…

Свернувшись калачиком, я охватила руками пухлую подушку и закрыла глаза, пытаясь не думать о том, что может ждать меня завтра с утра. Мне нужен был крепкий сон, без кошмаров. Из коридора доносились голоса сменявшихся стражников. Я различала отдельные слова, потом перестала. Когда Данияр тихо засопел, я уже почти спала.

*******

Едкий запах гари врезался мне в нос, заставляя морщиться. Дышать обжигающим воздухом, пропитанным черным и густым дымом, было очень сложно. Пахло паленой плотью и кровью.

Я с большим трудом поднялась с колен, шатаясь и осмотрелась по сторонам. Огромное количество трупов у моих ног утопало в лужах темной крови и черной скверны. Тлели большие костры на поле боя, увлекая за собой уже неразборчивые знамена на штандартах. Все еще слышалось звуки битвы.

Я опустила взгляд на свои руки, которые были по локоть в крови и в черных подтеках скверны.

Тяжело дыша, я сделала несколько неуверенных шагов вперед на ватных от усталости ногах.

— Данияр! — истошно закричала я, всматриваясь сквозь густой дым, пытаясь разобрать до боли знакомый силуэт, но не видела ничего. Сердце тревожно сжалось, обрекая чувствовать меня глубокое отчаяние.

— Данияр!

Но мне никто не отвечал.

Я пробиралась сквозь буераки и мертвые тела, ища глазами того, кого так сильно жаждала увидеть.

Не хочу думать, что его больше нет, что я вновь осталась одна. Так не должно быть.

— Добилась своего? — услышала я знакомый голос позади себя. — Вся эта кровь на твоих руках! Это ты во всем виновата!

— НЕТ! — с истошным криком я вскочила с кровати, задыхаясь от паники. Меня стянул страх, не давая дышать полной грудью. Я проморгалась несколько раз, пытаясь понять, где нахожусь. В темноте еще густых сумерек я с трудом различала все ту же комнату в крепости Грозового Перевала. Это был еще один кошмарный сон, который так сильно стиснул все мои внутренности своей ледяной реальностью.

— Все хорошо? — осторожный вопрос Данияра вернул меня из плена кошмара и я вспомнила, что он все еще находился в комнате.

Тяжело дыша, я зарыла потное лицо в свои ладони.

— Да. Мне приснился кошмар.

— Я это уже понял, — буркнул он. — Ты кричала мое имя. Я пытался тебя разбудить, но ты никак не хотела просыпаться.

— Это всего лишь дурной сон, — смутилась я.

— Ну, я здесь. Можешь больше не орать на весь город, а то решат, что ты меня режешь, — пробормотал он. Потом сел и подвинул ко мне кружку воды. — На. Пей понемногу.

— Боги, почему ты такой…

— Какой? — сонно отозвался Данияр.

— Невыносимый. Почему ты не можешь быть чуточку мягче, что ли?

— Подушка мягкая, красавица. Я полезнее. Воды еще?

Я закрыла глаза и плюхнулась на подушку.

Данияр поставил кружку так, чтобы я могла до нее дотянуться, и лег обратно. Ни обнимать, ни расспрашивать он не стал. Я прислушалась к его дыханию. Сердце постепенно переставало колотиться. Несносный мужлан. Но воду подал вовремя.

С этими мыслями я вновь провалилась в сон.

*****

Проснувшись по привычке рано утром, я не обнаружила в кровати Данияра. Он ушел гораздо раньше моего пробуждения. Подушка была уже совсем холодной, когда я к ней прикоснулась.

Встав с кровати, я с удивлением обнаружила на прикроватном столике стопку чистой одежды. По виду удобные штаны и свободную белую тунику. Боги, даже Лиза умудрилась встать раньше меня и принести мне чистую одежду. Я потрогала край туники. Уже высохла. Значит, пока я спала, кто-то успел выстирать и высушить мои вещи.

Быстро одевшись и умывшись, я вышла из комнаты и спустилась на первый этаж.

В большом холле, который мне не удалось как следует рассмотреть вчера вечером, уже расставили длинные столы, за которыми завтракали люди. Как и сказал Данияр, здесь было все действительно проще. Люди сидели бок о бок, независимо от своего положения или пола. Женщины спокойно общались за столом с мужчинами, пили медовуху, а мужчины, в свою очередь, шумно переговаривались между собой, отпуская порой непристойные шутки, от которых у меня сразу вспыхнули уши.

Среди всех я разглядела Юна, который сидел в компании молодых людей, с такими же необычными глазами, как у него. Заметив меня в проходе, он радостно поднял руку вверх и помахал мне, приглашая к ним за стол.

Я немного помялась нерешительно, но все же направилась к ним, видя с каким любопытством на меня смотрели его друзья.

— Доброе утро, Аврора. Как спалось? — Юн положил на чистую тарелку несколько жареных яиц из общего блюда и протянул мне.

Я осторожно протиснулась на свободное место на лавке между двумя молодыми людьми, которые добродушно со мной поздоровались.

— Спасибо. Немного неспокойно, но все же лучше, чем ночевать в Пустоши.

— Ты была в Пустоши? — отозвался юноша по левую руку от меня.

Я вздрогнула, звякнув ложкой о край тарелки. Несколько человек за столом повернулись ко мне. Вот зачем я вообще об этом заговорила?

Я положила ложку и заставила себя спокойно посмотреть на соседа. Ему было на вид лет семнадцать; из-под рыжих кудрей на меня смотрели широко раскрытые глаза. В них было только любопытство. Он переспросил то, что я сама только что сказала.

Я кивнула.

— Ага. Она там была и сама прошла до леса, — подтвердил Юн, закидывая себе в рот кусок жареного мяса.

— Если бы не ты, то я бы не смогла пройти.

— И тем не менее, не всем это удается, — восхищенно вторил рыжий. — Меня зовут Миша.

— Очень приятно, Ава.

— Необычное имя для наших краев. Откуда ты?

— Я…

— Она из Двуречья, — ответил за меня Юн. — Подруга Данияра. Мы долго не задержимся в Грозовых. Пойдем дальше.

Рыжий быстро побледнел и притих, уткнувшись в свою тарелку.

Я вопросительно посмотрела на Юна, требуя объяснений. Но тот лишь повел весело плечами и продолжил есть.

Мне же кусок в горло не лез, хотя завтрак пах восхитительно. Налив в медную чашку немного чая из стоящего рядом самовара, я добавила в него побольше меда и отпила несколько глотков.

— На сколько мы здесь? — решила спросить у Юна, так и не дождавшись его пояснений.

— Всего на несколько дней. Нам нужно пополнить запасы до следующего города и убедиться, что твои друзья нас не посетят.

— Они мне не друзья, — фыркнула я, понимая, о чем он говорит.

Юн отодвинул пустую тарелку и вытянул ноги под скамьей.

— Очень зря. Я бы с большим удовольствием с ними познакомился. Говорят, душевные ребята.

Я растянулась в улыбке, с трудом сдерживая смех.

— Ух ты. У меня получилось тебя рассмешить. Ты давай ешь скорее, а то уже идут по твою душу, — он повел подбородком за мою спину, заставляя меня резко развернуться.

К нам шел Александр. По пути он останавливался у столов, отвечал на приветствия, о чем-то коротко переговорил со стражником. Вчера у двери я приняла его за одного из старших в крепости. Теперь было видно: к нему обращались все — от кухонной девчонки до людей с мечами на поясе.

— Рад видеть довольные лица, — сказал Александр, остановившись возле нас. Сегодня он смотрел на меня приветливее, чем вчера у входа. Я невольно вспомнила Семёна: тот тоже всегда замечал, поела ли я и не замерзла ли. Как он там? Все так же мучается с ногами?

— Доброе утро, Аврора. Лиза сказала, вы устроились. Ничего не понадобилось?

— Доброе. Нет, спасибо. Мне всего хватило.

— Хорошо. Как закончите, найдите меня. Хочу поговорить с вами о дальнейшей дороге, — он кивнул на мою тарелку. — Не торопитесь, я пока буду во дворе.

— Я могу сейчас.

Я отодвинула чашку. Хотелось наконец узнать, что Александр думает о моем пребывании здесь, пока за меня опять не договорились другие.

— Александр, боюсь, что наш противный друг не особо обрадуется, если узнает, что ты увел Аврору.

Александру достаточно было нахмурить брови, чтобы Юн выпрямился на скамье и прикусил язык.

— Данияру я сам сообщу.

Юн изобразил пальцами возле своего рта что-то вроде замка и подмигнул мне, заставляя вновь улыбнуться.

Ловко встав и перешагнув через скамейку, я встала рядом с Александром, с большим трудом доставая ему до середины груди. И действительно, как большой медведь.

Александр по-отечески улыбнулся и протянул мне согнутый локоть. Я благодарственно слегка присела, склонив голову, и взяла его за руку.

Мы прошли вдоль большого холла, приковывая к себе все больше удивленных лиц и вышли на улицу.

При свете дня мне посчастливилось разглядеть всю красоту, которая окружала город. Все утопало в золоте осенней листвы, и в воздухе витал приятный запах печеных тыкв, меда и яблок. Я глубоко вдохнула чистого воздуха и подняла голову вверх, рассматривая большие пушистые облака на чистом, голубом небе.

— Как тут красиво.

Александр проследил за моим взглядом и улыбнулся.

— Осенью здесь всегда красиво.

Я остановилась.

— Осенью?

До этого я замечала только, как холодно стало по ночам. В дороге было не до деревьев. Теперь же передо мной лежали желтые листья, под стеной темнела корзина спелых яблок, а на ветке над головой осталось едва ли с десяток зеленых листочков.

— В Яви только началось лето, — сказала я. — Я не могла пробыть в пути так долго.

— И не пробыла. Здесь время идет быстрее. Из-за Светоча.

Я посмотрела на него.

— Он и на время влияет?

Александр кивнул.

— Пока у вас проходит лето, у нас успевают смениться времена года. Так что по вашим деревьям нашу осень не считай.

Я подняла с дорожки желтый лист. За стеной Ордена могли еще цвести те же цветы, которые я видела перед побегом, а здесь уже собирали урожай. Мне вдруг захотелось узнать, какой там сейчас день.

— Значит, пока я здесь, в Яви проходит меньше времени?

— Да.

Я провела пальцем по подсохшему краю листа. Здесь мне предстояло привыкнуть даже к тому, что дни для нас шли по-разному.

Главная крепость имела большой внутренний двор, внутри которого дети играли в салки. Несколько человек чистили и кормили коней возле конюшни, а кузнец подготавливал новые подковы. Мы прошли мимо всей этой суеты и сели на лавочку, установленную рядом с каменным ограждением охранной стены. Александр достал из внутреннего кармана своего сюртука маленький мешочек с табаком и стал его развязывать, иногда подкидывая слегка на ладони, проверяя количество табака.

— Так что тебя привело к нам поздно ночью, в компании этих двух сомнительных личностей?

— Сомнительных? Мне показалось, что вы давно знакомы.

Александр засмеялся, закручивая себе сигарету.

— Уж лучше бы я не знал этих мальчишек. От них вечно одни проблемы. Я сейчас вернусь, — сделав себе самокрутку, он встал с лавочки и направился к кузнецу. Сказав ему несколько слов и похлопав по плечу, он зажег свою самокрутку от раскаленной подковы и вернулся ко мне, падая обратно на лавочку. — Так откуда, ты говоришь, пришла?

— Мне кажется, что уже не особо важно откуда я пришла, важно, куда теперь я иду и с кем.

Александр понимающе закивал, делая глубокую затяжку.

— Верно, — он выдохнул клуб дыма. — Стоит ли мне волноваться?

Я тяжело вздохнула, понимая, что стоит. Александр понял меня без слов, за что я ему благодарна.

— Понимаю, что ты мне точно не расскажешь всей истории. Думаю, что она очень интересная и увлекательная, но мне очень хочется знать, угрожает ли тебе опасность, — он повернулся, и его пронзительный взгляд прожег меня насквозь. — Данияр сказал, что за тобой может идти погоня из Яви. Подробностей не назвал. Мне не нужны твои тайны, но нужно знать, к чему готовить людей. За тобой идут солдаты?

— Возможно, солдаты. И служительницы Ордена. Больше я не знаю, — я стыдливо опустила голову, — мне очень жаль, что так получилось. Мне совсем не хочется доставлять вам неудобства или проблемы. Если вы скажете, я готова уйти хоть сегодня…

Его брови поползли вверх, а потом резко нахмурились.

— Если я скажу… — повторил он, словно пробовал на вкус каждое слово. — В этом городе любой, кто ищет помощи, находит ее. Так было всегда и так будет всегда.

— Спасибо.

— А еще, — он улыбнулся одними глазами и бросил взгляд мне через плечо, — думаю, что мне необходимо отселить этого прохвоста от тебя подальше.

Я уже хотела спросить почему, но проследила за взглядом Александра. В метрах ста от нас, под большим тополем, Данияр с жаром обнимал высокую, стройную девушку. Судя по черной одежде, она была жнецом. Я удивилась: как, при такой хрупкости, она стала жнецом, который борется с мороками и чуди.

Девушка была очень красива. Ее длинные русые волосы были собраны в тугой хвост на макушке. Они спадали густой волной на ее плечи и спину.

Данияр шагнул ближе, заставив ее отступить к стволу, и поцеловал так резко, что я невольно замерла. Девушка вцепилась в ворот его туники и рванула на себя, отвечая с не меньшим напором. Он обхватил ее за талию, притиснул к себе; она запрокинула голову и коротко рассмеялась ему в губы, прежде чем снова поцеловать.

Мимо прошли двое стражников. Один что-то бросил им на ходу. Данияр, не отпуская девушку, лениво махнул рукой, а та даже не взглянула на прохожих — потянула его за ворот обратно к себе.

Я поспешно отвернулась. В этих движениях не было ни робости, ни осторожных ласк. Они будто дразнили друг друга, и каждый немедленно получал ответ. Смотреть было неловко, но взгляд сам возвращался к ним.

Они не прятались. Не ждали, пока двор опустеет, не боялись чужого взгляда. Я вспомнила, как озиралась сама, когда шла к Яру, и от этого воспоминания стало горько. Здесь можно было вот так — при всех. Только я пока не понимала, чему завидую больше: их близости или этой беспечности.

— Кто она?

Александр вновь затянулся самокруткой и ухмыльнулся.

— Это Яна.

— Его невеста?

— Нет, — Александр засмеялся. — Они просто иногда проводят время вместе.

Я покраснела. Для меня это было необычно. Все это было необычно, но в то же время…

Не могу понять, что именно я чувствовала и как к этой буре эмоций относилась. Все было в новинку.

Проведя все свое детство в рамках сдерживания своих эмоций и чувств, в удержании своих желаний, потому что это женская добродетель, я терялась в смысле своего восприятия. Правильно ли то, что мне обидно сейчас? Правильно ли, что я завидую сейчас? Почему мне неуютно: потому что они проявляют свои чувства на людях, совершенно не беспокоясь о том, что о них подумают или все потому, что я хочу быть на месте Яны?

Я прикусила внутреннюю сторону своей щеки почти до крови, чтобы перестать думать о паре под деревом.

Александр заметил, каким бушующим потоком текли мои мысли, и тихо цокнул.

— Я знаю их с пеленок, — перевел он тему, и я с облегчением выдохнула. — Они все время попадали в разные неприятности и приходили сюда, чтобы спрятаться. Часто прятались от учителя.

— От Дала?

Александр округлил глаза.

— Да, от него. Он учил их обоих. Взял под крыло, когда им было чуть больше десяти лет. Воспитывал, как своих детей.

— А где их родители?

— Они погибли во время войны. Родители Данияра были убиты в плену в Яви, а родители Юна… — Александр осекся и затушил остатки самокрутки о скамейку. — Родители Юна так долго пробыли в шкуре животного, что переродились в чуди. Совсем немного, они бы загрызли свое дитя от переполнившей их ненависти.

Я смотрела на него, забыв, что держу в руке лист.

— Во время войны… между богами?

Александр кивнул.

Я разжала пальцы. Лист рассыпался по коленям сухими крошками.

— Но она была почти тысячу лет тому назад..

Он не поправил меня.

Я оглянулась туда, где оставались Данияр и Яна, потом снова посмотрела на Александра. Еще вчера я думала, что Данияр старше меня на несколько лет. Ну, на десяток.

— Сколько же ему лет? И Юну? Вы ведь сказали, что знали их детьми…

— Знал. Я еще старше, — спокойно ответил Александр.

Я ждала, что он улыбнется, как Данияр, когда хотел меня разыграть. Но он лишь стряхнул с рукава табачные крошки.

— Как это возможно?

— Магия Нави. Она поддерживает в нас жизнь. Здесь стареют иначе, Аврора.

Я невольно посмотрела на его руки. Обычные руки — широкие, загорелые, с мозолями на ладонях. Этими руками он мог держать маленького Данияра, когда в Яви еще не родились люди, о которых я читала в летописях.

— Но вы сказали, время здесь идет быстрее.

— Идет. Только это не значит, что мы стареем так же быстро.

Я опустила глаза на крошки листа. Утром мне казалось невероятным, что здесь уже осень. Теперь я сидела рядом с человеком, для которого война богов была частью собственной жизни.

— А Данияр и Юн… после гибели родителей они остались одни? — спросила я наконец.

— Да. Скитались, пока Дал их не нашел и не привел сюда. Он их вырастил. Поэтому вытащить его для них важнее, чем выполнить приказ короля.

Я кивнула не сразу. Дал, скрюченный на соломе в темнице. Данияр, смеющийся над моими вопросами. Юн с набитым ртом за завтраком. Я только сейчас начала понимать, сколько жизни было за каждым из них.

Александр дал мне помолчать.

— А ты своих родителей помнишь?

Я поникла, не зная, что мне сказать после услышанного. Я не была привязана к семейным узам и ни за кем так не стремилась, как они. Хотя, возможно, за Семёном или Асей я бы пошла так же, как Юн и Данияр.

— Я не знаю своих родителей. Никогда их не видела, — немного подумав, я добавила. — Мое детство не было таким мрачным. Наверное, оно было даже счастливым. За некоторым исключением…

Александр перевел взгляд на мои руки, изучая виднеющиеся шрамы.

— Эти шрамы из детства?

Я отдернула рукава и отвела взгляд. Не хотела видеть жалость Александра.

— Нет. Но они, безусловно, связаны с моим детством.

Он понимающе кивнул и больше не стал спрашивать. За это я была ему благодарна. Александр был тактичным, мягким и добрым. Ему не важно было кто я, чтобы хорошо ко мне относиться. В его взгляде не было оценки, он не смотрел на меня как на вещь — он смотрел на меня как на человека. И мне это нравилось.

Александр встал на ноги и отряхнул свои штаны.

— Хорошо, что мы поговорили, Аврора. Если понадобится помощь, обращайся ко мне. Не обязательно каждый раз искать Данияра.

Я поднялась следом за ним.

— Спасибо. Я буду знать.

Александр улыбнулся.

— Мне кажется, что тебя охраняют гораздо бдительнее, чем может показаться на первый взгляд, — прошептал он.

— А ее следует охранять от тебя? — Данияр протянул ему руку, и Александр с хлопком пожал ее.

— Кто знает. Не часто ты приводишь красавиц в мой город.

Я захихикала, наблюдая за тем, как следом за Данияром к нам подошла Яна. Ее губы немного опухли, а щеки раскраснелись, но даже сейчас она выглядела уверенной, совершенно не озабоченная тем, что их ласки увидела, как минимум, половина двора. Она любопытно смерила меня взглядом и сложила руки на своей пышной груди.

— Удивительно, — хмыкнула она.

— Яна, и я рад тебя видеть. Как патруль?

Яна коротко ответила Александру про патруль, но смотрела на меня. На мои руки, на чужую тунику, потом на Данияра. Он обнял ее за талию, и она привычно накрыла его ладонь своей. Вчерашняя настороженность стражника вспомнилась сама собой. Только сейчас к ней примешивалось что-то еще.

— Значит, ты и есть Аврора. Из Двуречья? Интересно познакомиться с девушкой, ради которой Данияр вернулся.

— Так тебе Юн сказал?

Глаза у Яны заблестели недобрым огоньком.

— Юн. А ты что скажешь?

Я помедлила. В столовой Юн ответил за меня, и поддерживать его выдумку сейчас было страшно.

— Мне показалось, что он вернулся сюда ради нескольких теплых постелей, а не ради меня.

Яна перевела взгляд на Данияра.

— Главное, чтобы он не забрался в твою.

— Так он уже, — ответила я прежде, чем Данияр успел открыть рот.

— Вот как, — тихо сказала Яна. — И давно ты подбираешь в Пустоши девушек из Двуречья?

Она убрала руку с его ладони и чуть отстранилась, чтобы видеть его лицо.

— С недавних пор. Хлопот полно. Не советую.

Он явно ждал, что я огрызнусь. Яна не улыбнулась.

Она посмотрела на меня, потом снова на него. Я выпрямилась: оправдываться перед ней я не собиралась. Александр повертел в пальцах пустой мешочек из-под табака и убрал в карман.

— Мне кажется, вы подружитесь, — засмеялся Данияр. — Уже обе смотрите так, будто прикидываете, где меня закопать.

— Ты же никогда не остаешься на ночь, — сказала Яна.

Данияр перестал смеяться.

— Ей нужна охрана.

— В крепости Александра?

— Крепость крепостью, но иногда и меня тянет приударить за наивной девочкой. Только эта прежде, чем до юбки допустит, всю душу вытрясет. Я пока на подступах. Ревнуешь?

Я вскинула голову. Наивная девочка? До юбки допустит? Да я бы ему…

Данияр скользнул по мне взглядом, и в глазах мелькнуло знакомое веселье. Ждет. Я прикусила язык. Не хватало еще при Яне объяснять этому мужлану, куда именно я его допущу.

Яна не улыбнулась. Снова положила руку ему на пояс, но теперь смотрела серьезно.

— Во что ты влез?

— Яна, я знаю, что делаю.

— Очень надеюсь.

В ее голосе прозвучало столько раздражения, что я не поняла, кого из нас оно касается больше. Она повернулась ко мне:

— А ты чего от него хочешь?

— Сейчас — чтобы довез до безопасного места.

Яна задержала на мне взгляд.

— Он умеет везти неприятности прямо за собой.

— Я стою рядом, — напомнил Данияр.

— Потому и говорю.

Я стиснула зубы. Еще минуту назад они целовались у всех на виду, а теперь Яна расспрашивала его так, будто имела на это полное право. И он, при всей своей насмешливости, не отмахивался от нее так легко, как от меня.

Она провела пальцами по потертому ремню на его поясе и отпустила.

— Где Юн? Хочу с ним поговорить.

— Я видел его за завтраком, — поспешно отозвался Александр.

Я почти забыла, что он все это время стоял рядом. Александр кашлянул, провел ладонью по бороде и посмотрел в сторону крепости, старательно избегая наших взглядов.

— Пойдем, провожу. Мне тоже нужно с ним переговорить.

Он уже протянул Яне локоть.

— Проводи, — Яна взяла Александра под руку, затем повернулась ко мне. — Еще увидимся, Аврора.

Я кивнула. Это прозвучало скорее как обещание продолжить разговор.

Александр тут же повел ее к крепости. Уже на ходу спросил что-то о патруле, чуть громче, чем требовалось. Яна ответила не сразу: еще раз оглянулась на Данияра, и Александр замедлил шаг, дожидаясь ее.

Я фыркнула.

— Я предвкушаю вопросы, — весело протянул Данияр.

— Я не жажду узнать о твоих приключениях, — бросила я, но потом вновь сдалась. — Она всех твоих попутчиков так допрашивает?

— Тех, за кем идет погоня, — вполне. Я бы тоже спросил.

— А про постель?

Он усмехнулся.

— Это уже она с меня спросит. Ты-то чего кипятишься?

Он повел плечами, по-прежнему широко улыбаясь. Мерзость.

Я отвернулась. Не хватало еще объяснять ему, что меня так задело. Тем более я сама пока не разобралась.

******

Я еще никогда не знакомилась с таким большим количеством людей.

Все они показались мне добродушными и очень открытыми, простыми, как сказал мне Данияр. За общим столом не кланялись и не перечисляли чины. Приказы здесь тоже отдавали — я видела, как сменяли караул, — но в работе участвовали все.

Стирали и развешивали белье и мужчины, и женщины. Охотились тоже вместе, а потом под веселые разговоры готовили дичь на обед.

Я узнала, что Грозовой Перевал — не единственный пограничный город в округе. Раньше подобных городов здесь было много, но с каждым годом становилось все меньше.

В большинстве своем его населяли жители Нави, но попадались и те, кто пришел из Яви. Это меня сильно удивляло.

Они занимались земледелием и старались хоть что-то вырастить на мертвых землях. По словам местных, с каждым новым Обрядом земли слабели. Сейчас у фермеров получалось выращивать лишь немного пшеницы, кукурузы и картофеля. Этого не хватало для того, чтобы прокормить большие города, поэтому люди все чаще уходили в глубь страны, оставляя пустые крепости.

Скверна и для них была большой проблемой. Она пожирала все на своем пути, превращая скот в страшных монстров, а людей в мороков.

Жнецы были единственными защитниками, которые могли хоть немного остановить распространение скверны. Люди боялись их, но тем не менее были очень благодарны. В Грозовом их было всего десять.

Лиза рассказала мне, что земли Нави раньше были процветающими и красивыми — гораздо красивее, чем Яви. Здесь жили и правили Боги еще до Великой войны, которая разделила миры. Пропитанные магией, эти земли всегда были домом для необычных существ и людей. Даже она была наполовину перевертышем, но утратила возможность превращаться в животных, как Юн. Тех, кто эту способность сохранил, очень ценили и почитали не меньше, чем жнецов.

Лиза с семьей тоже застала то время. После разговора с Александром я уже знала, что это возможно, но все равно невольно всматривалась в ее лицо. Она говорила о мире до войны так, как я могла бы рассказывать о своем детстве. Магия Нави сохраняла им жизнь, пока в Яви сменялись бесчисленные поколения. По словам Лизы, когда приходило время, их призывали к себе боги.

Многие боги, про которых говорила мне Лиза, были для меня знакомы. Они поклонялись Моране как царице этого мира, как богине смерти. Поклонялись Чернобогу, ее мужу, который помогал душам умерших отправляться в тихие воды.

Знали Лелю, Ладу, Рода и Белобога, но считали их богами нашего мира и относились с пренебрежением, считая, что именно они стали виновниками в разделении миров.

Война, которая разрушила все, возникла между двумя братьями: Белобогом и Чернобогом.

— Братья всегда спорили, сколько помнили мои родители и я, по разным причинам. Чернобог хотел, чтобы все живущие в двух мирах обладали знаниями и силой, какой обладаем мы, но у Белобога были свои убеждения, — рассказывала Лиза, развешивая мокрое белье на веревки. — Вот они и затеяли войну, в которой проиграли. А дальше, думаю, ты и так знаешь, что случилось. Во время битвы Морана потеряла часть силы, ей и воспользовался мир Яви, отгородившись от нас.

— Может, они просто боялись и не знали, что сила Мораны убивает земли, поэтому все так произошло.

Лиза остановилась и разочарованно покачала головой.

— Наши посланники говорили им об этом. Так рассказывали те, кто вернулся, — Лиза расправила мокрый край простыни. — Король пытался договориться. Одних посланников убили, других пленили. Наш принц тоже не вернулся.

— Дала? — я протянула ей простынь из корзины.

Лиза кивнула.

— Да, он наш наследный принц и потомок Чернобога. Его поэтому до сих пор и не убили. Он очень ценен.

Я нахмурилась.

Знала ли Наталья, кого держит в плену? Если знала, то каждое мое посещение темницы могло значить для нее совсем не то, что для меня.

И вот почему я стала для него такой интересной. Все это казалось каким-то кошмаром, в который я попала в одну из ночей и из которого у меня не получается выбраться.

Ближе к вечеру компанию мне составил Юн и познакомил со своими друзьями, которые к тому моменту уже собирались потренироваться. Умея превращаться в животных, они не упускали возможность лишний раз потренироваться во владении мечами и луками, и увидя, с какой быстротой они это делают, я загорелась желанием к ним присоединиться.

Мечом я не орудовала уже очень много времени. Умение не пропало, но навык оказался слабоват для невероятной скорости перевертышей. Я с треском провалила тренировочные бои.

И уже к самой ночи валилась с ног от усталости и новых впечатлений.

Вернувшись в комнату, я с радостью обнаружила, что сегодня я буду спать в полном одиночестве.

Александр сдержал слово, выселив от меня Данияра.

Я быстро умылась, натянула свежую ночную рубашку и забралась под одеяло.

Сон подбирался ко мне широкими шагами, когда я услышала за стеной размеренный стук и сдавленные…

БОГИ!

Подскочив с кровати, я прислушалась.

Боги, это были женские стоны!

Я вспыхнула до самых корней волос.

Стоны становились все громче, а стук кровати все сильнее.

Не в силах терпеть такого непотребства, я встала с кровати, завернувшись в одеяло, и прошла к открытой террасе.

Вынырнув из теплоты комнаты на холодную террасу, я поежилась, но с благодарностью повернула лицо к прохладному ветру. Уже было холодно и от жаркого лета не осталось ничего. Осень полностью вошла в свои права.

Я глубоко вдохнула свежий воздух и села на ротанговое кресло, всеми силами пытаясь игнорировать все эти звуки. Получалось плохо.

Разгоряченная парочка наслаждалась друг другом все громче и громче. И в какой-то момент все стихло.

— Слава богам, — прошептала я.

Дверь на террасу соседней комнаты открылась, и в темноту шагнул раздетый Данияр. Он подошел к перилам и сделал глубокий вдох.

Я тихо чертыхнулась и отвела взгляд.

— Тебя же могут увидеть!

Он повернул голову ко мне и довольно улыбнулся.

— Мне скрывать нечего.

Я фыркнула, стараясь не смотреть ниже его пояса.

— Я заметила.

— Как же ты заметила, если стыдливо отводишь глаза, — засмеялся Данияр и вернулся в комнату. Через мгновение он вышел в штанах, которые слишком низко сидели на его узких бедрах. Усевшись на такое же ротанговое кресло на своей террасе, он расслабленно закинул ногу на ногу и уставился на меня.

— Благодарю, — буркнула я. — Вы не давали мне уснуть.

— И ты решила поглядеть?

— Боги! Я думала, что здесь будет тише. Но ты как животное.

Данияр вновь улыбнулся и наклонил голову на бок.

— С утра у кузнеца молот заберу. Скажу, что ты и ему спать запретила.

Мои уши вспыхнули.

— Хотя молот хотя бы до утра терпит, — добавил он, глянув на свою дверь. — Ладно. Кажется, ты говорила, что больше не дева, — весело продолжал Данияр, наслаждаясь моим смущением. — Или в Яви это происходит как-то иначе? Держитесь за ручки?

— Это неприлично.

— Что неприлично?

— То, чем вы занимались и делали это настолько громко.

Данияр подался вперед.

— Почему?

Я начинала его ненавидеть. Он заставлял меня смущаться, краснеть до самых волос.

— Ой, да брось, Аврора. Хватит краснеть. То, что я делал с ней в этой комнате, так же нормально, как наш разговор о соитии в этот момент. У нас за это не наказывают. Ни ее, ни меня. И к алтарю за шиворот не тащат, И знаешь, что, — он резко встал и подошел ближе к перилам, которые разделяли наши две террасы. — Я видел, как ты на нас смотрела. Тебе нравилось.

Я покраснела еще сильнее и с досадой сжала кулаки.

— Я удивилась, что вы делаете это при всех, даже не будучи обрученными.

— Зачем быть обрученным, чтобы получить удовольствие?

— Так это все ради удовольствия? А не проявление сильных чувств?

— Ты отвечаешь вопросом на вопрос, — хмыкнул Данияр. — Но я отвечу. Да, мы получаем удовольствие друг от друга, не будучи обрученными. И никогда ими не будем.

— Почему? — выпалила я и быстро осеклась. Такие вопросы я точно не должна была ему задавать.

— Потому что моя жизнь принадлежит Чернобогу. Я не имею права на жену, детей и прекрасную старость, какую ты себе представляешь, — он выпрямился, угрюмо смотря на меня. — И даже на твою волшебную любовь, про которую ты пытаешься мне рассказать. Мне пора возвращаться для второго круга.

— Боги, ты невыносим, — прорычала я.

— Ты хочешь, чтобы я остался с тобой?

— Избавь меня от такого удовольствия, — я встала и зашла в комнату, хлопнув дверью.

В ту ночь мне не снились кошмары. Хотя возможно, от сильной усталости, которая на меня напала, я вообще не могла даже помнить о них.

Но тем не менее, ночь была слишком сладкой и слишком спокойной для меня.

Ночью в дверь тихо постучали.

— Аврора, это я. Караул меняется. Остаться?

Я лежала, глядя в темноту, и злилась на себя за то, что обрадовалась знакомому голосу.

— Если будешь молчать. И подушку не трогай.

— В постель пустила, а самое приятное уже запретила. Жестокая ты баба, Аврора.

— Спать я тебе не запрещала.

— Да я про подушку. Мягкая, обнять можно, не огрызается. А ты про что подумала?

Я рывком села и уставилась на него. В полутьме блеснули зубы: Данияр уже лыбился во весь рот.

— Подумала, что за дверью тебе было бы мягче.

Он запрокинул голову и расхохотался так, что пришлось шикнуть на него.

— Все, ложись, — выговорил он сквозь смех. — Подушку не трону. С тобой и без нее весело.

Под утро, когда заря только пробивалась сквозь тучи, я повернулась на бок и увидела сопящего Данияра. Пограничную подушку он держал в объятиях.

Какого…

Я ущипнула его за бок, стараясь сделать как можно больнее, но Данияр лишь поерзал на кровати и перевернулся на спину, потащив за собой большую часть покрывала, под которым мы лежали.

— Да чтоб тебя… — прорычала я, вставая с кровати. — Просыпайся и уходи.

— С чего мне отсюда уходить, — сонно пробубнил Данияр

— С того, что ты утащил половину одеяла. И обещал не трогать подушку.

— Подушка сама пришла. Ей на границе холодно.

— А мне, по-твоему, жарко?!

Данияр повернулся ко мне и зевнул.

— Тебе спорить жарко, — он вернул мне край одеяла. — Спи, Аврора. До завтрака еще далеко.

— ДА КТО ТЕБЕ…

Но мой возмущенный крик вновь оборвал храп Данияра.

Громко фыркнув, я плюхнулась обратно на свою подушку и постаралась уснуть.

******

— Ты как-то совсем хмуро выглядишь. Плохо спала? — поинтересовалась Лиза, ставя передо мной миску с овощным рагу.

Проснувшись с первыми петухами, слава богам, в одиночестве, я решила не идти в общую столовую на завтрак, я провести утро на кухне. Здесь мне было спокойнее, хотя возможно, во мне говорили старые привычки. С легким причитанием старая кухарка все же разрешила мне помочь с приготовлением завтрака, и когда почти все было готово, пришла Лиза.

Она хоть и была женой городового, но сама разносила еду и убиралась на кухне, давая возможность кухарке передохнуть. Все относились к ней с большой теплотой и любовью.

И сейчас, когда в столовой почти все позавтракали, мы решили накрыть и для себя, за большим кухонным столом.

— Немного. Мне непривычно спать на новом месте.

Лиза поморщилась, садясь за стол, словно мои слова были для нее очень обидными, но..

— Не лукавь, я же знаю, что тебе мешает спать этот прохвост.

Кухарка Зоя, женщина чуть старше средних лет, прыснула. Она как раз закончила мыть посуду и присоединялась к нам за столом.

— Почему мы до сих пор не выгнали его в казарму? Он всех служанок баламутит.

Лиза разочарованно выдохнула и откинулась на спинке стула.

— Он убедил Александра, что должен ночевать в крепости. Я бы его давно взашей выгнала.

— Так скажи, что у него вши. Видала каким патлатым вернулся?

Я опустила глаза и тихо захихикала от их разговора.

Они уже совсем не замечали меня, открыто сплетничая

— Разгильдяй. Всю крепость вчера на уши поставил, — буркнула напоследок Зоя, вгоняя меня в краску.

— Не стесняйся, девочка. Скажи, как есть. Если это он мешает тебе, то я быстро выгоню его из крепости, — Лиза подалась вперед и нежно положила свою ладонь мне на руку, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности. Она это заметила и озадаченно убрала руку.

— Я уже просила Александра, но Данияр все равно пришел ко мне в покои. Не думаю, что переезд в казармы его остановит.

Зоя замерла с ложкой в руке. Она удивленно таращилась на меня своими карими глазами.

— Он что, ночует у тебя? — ошарашенно выдохнула она.

Я покраснела, понимая, о чем она могла подумать. С нашего короткого знакомства мне быстро пришлось уяснить, что Зоя, как и все жительницы крепости, не прочь была посудачить и приукрасить любую историю, превращая ее в ошеломляющую сплетню. Лиза тоже не отличалась тактичностью и с большим удовольствием помогала своей подруге добавлять все больше и больше интересных подробностей. И сейчас, смотря на их удивленные лица, я с ужасом осознала, насколько опрометчиво поступила. В их прекрасных головах уже так сильно играло воображение, что не сулило мне ничего хорошего. Что ж, сама виновата.

— Он не позволяет себе ничего непотребного, — затараторила я, краснея еще сильнее. — Данияр меня охраняет и… и с ним меня не мучают кошмары.

Лиза и Зоя заговорщически переглянулись, но решили ничего больше не спрашивать насчет несносного жнеца. Да им уже и не нужно было. Сегодня к вечеру вся крепость будет шуметь о том, что несносный жнец проводит ночи в моих покоях. Мысленно чертыхнувшись, я начала есть свое рагу, стараясь не замечать неловкого молчания.

— Тебя мучают кошмары? — поинтересовалась Лиза, почти расправившись со своим завтраком.

Я кивнула, радуясь, что разговор все же ушел с неловкой темы.

— Часто они к тебе приходят? — в ее голосе звучало все больше беспокойства, которое отдавалось во мне приятным теплом.

— Сейчас не так часто, но раньше они приходили ко мне почти каждую ночь.

Лиза нахмурилась, и на ее загорелом лице залегли глубокие морщинки.

— И что тебе снится? — заинтересовалась Зоя.

Я задумчиво уставилась в тарелку, не зная с чего бы начать. Говорить о причинах моих кошмаров было бы очень глупо, а рассказывать о том, что каждый из них вещий — еще более безрассудная затея. Но я так хотела вновь ощутить эту теплую, приятную заботу, что тихо сказала:

— В это раз я вижу кровавую битву. Я не вижу почему она началась и чем закончилась. От этого мне еще хуже.

Зоя понимающе закивала, а Лиза нахмурилась еще сильнее.

— У нас сегодня в городе праздник Спожинки. Тебе стоит туда прийти.

— Да, да, — подхватила Зоя. — Мы будем пить мёд, делиться урожаем, танцевать у костра и ведать.

— Ведать?

— Да, предсказывать итоги урожая. На этом празднике будет ведунья города. У нее можно спросить, что значит твой сон, — ответила Лиза. — Она поможет отогнать кошмары.

Забота Лизы была такой искренней, что внутри меня образовался ком. Это было уже слишком.

Вновь мысленно чертыхнувшись, я закинула в рот несколько тушеных овощей и стала медленно жевать, скрывая свою неловкость.

— Спасибо. Я обязательно с ней встречусь.

Сейчас мне очень не хотелось разочаровывать Лизу и Зою и отказываться от их помощи. Они были ко мне очень добры, им совсем не следует знать о том, что никакие снадобья и заговоры не могли меня спасти от этих кошмаров.

Наверное, даже я не могла сама себя спасти от них, только принять. Только вот принять такие ужасные картины, которые рисовал мой дар, я пока никак не могла.

Я чувствовала, что все эти видения — предсказания скорого будущего. В отличие от большинства моих снов — ярких и четких — этот словно еще писался. Фигуры, голоса, запахи — все в нем было тягучим, расплывающимся, и от этого становилось еще страшнее. Он был неотвратим, но лишь участники в нем могли измениться.

И что могла сказать мне эта ведунья?

То, что я и так знаю?

С другой стороны, мне же совсем не сложно с ней поговорить и успокоить Лизу и Зою. Да и побывать на незнакомом мне празднике очень хотелось.

Две подруги все еще переговаривались, совсем позабыв о моем присутствии.

Когда с завтраком было покончено, я уже твердо решила прийти на праздник, даже если Данияр мне запретит. Чтобы лишний раз с ним не пересекаться, я решила не возвращаться к себе и весь оставшийся день провести вместе с женщинами крепости, помогая им по силам. Это отвлекало от дурных мыслей и позволяло почувствовать себя, как прежде — беззаботной девушкой, за которой не гонится Орден.

Я помогала лекарю в сборе лекарственных трав на опушке леса рядом с городом, не забыв припрятать несколько пучков донника для успокаивающего настоя. Не упустила возможности вместе с женщинами крепости постирать белье и послушать очередные сплетни. Как я и опасалась, моя история с Данияром уже обрастала интересными подробностями, добавленными скучающими бабами. Интересно, как на это отреагирует сам Данияр? Наверняка, несколько служанок, которые так томно по нему вздыхали, побегут с этой новостью к нему на блюдце.

В отличие от прислуги в Ирии, да и вообще от всех женщин в Яви, эти женщины совсем не беспокоились о том, что о них подумают. Говорили открыто и без утайки, что мне очень нравилось. С ними не приходилось лукавить, но следить за своим языком приходилось вдвойне.

Наслушавшись их вдоволь, я уже знала с кем из мужчин можно разговаривать открыто, а кого лучше всего держаться стороной. Я хитро умудрилась расспросить их почти о всех знакомых мужчинах, в том числе и о городовом. Александр, со слов почти всех баб, в действительности был очень добрым и чутким. Жители Грозового его очень сильно уважали, потому что он был из тех немногих, кто старался помочь почти всем, кто приходил к нему. Проникнувшись к нему всей душой, я еще больше стала переживать, что утаиваю от него, кто я на самом деле. За мной ведь могли прийти в любую минуту.

А вот про Данияра девки судачили с особым остервенением, потому что он им нравился, но ни одна из них не говорила про него с пренебрежением, что для меня было удивительным. Несмотря на всю свою напыщенность и самоуверенность, Данияр ни с одной из них не позволял себе больше, чем короткие улыбки и непотребные шутки. С большим удовольствием помогал по хозяйству и иногда поколачивал нерадивых мужей, которые поднимали руки на своих жен.

И вот так, за делом и разговорами, я не заметила, как осеннее солнце скрылось за серыми тучами, приводя за собой уже холодные сумерки.

Поужинав снова вместе с работниками крепости, я стала собираться на праздник. Лиза радушно предложила мне взять ее платье, которое ей было мало, и я со стеснением приняла его. Даже сейчас я доставляла множество неудобств.

Платье не было новым, но за ним очень хорошо ухаживали, поэтому плотная шерстяная ткань выглядела так, словно ему было не несколько лет, а всего несколько месяцев.

Оно было серым и очень мягким. Юбка доходящая до колен, приталенный лиф с пуговками спереди и длинные рукава, которые полностью закрывали мои руки, которые я старалась прятать. Натянув на ноги плотные вязаные чулки, я обулась в ботинки, перехватила в руки плащ и уже выходила из своей комнаты, когда в лоб столкнулась с хмурым Данияром.

Я избегала встречи с ним весь день, и как назло он возник именно тогда, когда мне оставалось всего лишь несколько уверенных шагов к шумному городу.

С досадой пропыхтев, я отшатнулась, потирая свой саднящий лоб. Данияр был гораздо выше меня и по виду напоминал огромный валун, который невозможно было сдвинуть. Я доставала ему до груди и врезалась как раз в его металлические щитки на кожаном жилете.

— Неуклюжесть — твой конек, — посмеялся он, бросая взгляд на мой уже красный от трения лоб. — Куда собралась?

— Тебе какое дело? — прошипела я, смотря на него исподлобья.

Улыбка, которая, как мне казалось, не сходила с лица Данияра, в этот раз была уставшей. Да и сам он выглядел не лучше. Длинные волосы он собрал в хвост, открывая свое щетинистое лицо. Ему давно пора было не только подстричься, но и побриться. Глаза была немного воспалены, словно он давно не спал крепким сном.

Он лениво скрестил руки на груди и прислонился плечом к дверному проему, полностью закрывая мне выход.

— Мне определенно нравятся твои вопросы, но иногда они звучат весьма глупо. Тебе не кажется?

— А тебе не кажется, что я уже не маленькая девочка, чтобы все тебе докладывать?

— Ты хоть знаешь, что происходит за стенами крепости? — его глаза сузились до щелок.

— Я что — пленница?

— Мы так и будем разговаривать вопросами?

Я недовольно фыркнула, скрестив руки на груди, в его манере. Данияр пристально смотрел мне в глаза, молчаливо ожидая ответа, и мурашки побежали по моей спине от такого тяжелого взгляда. Он всем своим видом показывал, что не сдвинется с места, пока я ему все не расскажу. Стоял, как истукан, преградив мне выход из комнаты.

— Ну ладно, — я с досадой отряхнула свою юбку и перекинула косу за спину. — Я собралась в город на праздник урожая. Меня пригласили Лиза и кухарка Зоя, если ты, конечно, знаком с кухаркой, хотя не уверена, что ты стал бы интересоваться пухлыми женщинами в возрасте.

Взгляд Данияра изменился. Теперь он смотрел на меня с неприкрытым весельем, и его глаза светились словно мёд.

— Милая Аврора, я обращаю внимание на всех женщин, в особенности на Зою. Она слишком вкусно готовит, чтобы обделять ее вниманием, — елейно протянул он.

Я недовольно закатила глаза, вспоминая слова Зои о нем, и совсем тихо хихикнула, прикрыв свой смешок за кашлем, но Данияр это заметил и расплылся в кошачей улыбке.

— Вижу, что ты уже сдружилась с женщинами крепости. Меня это радует.

— Я хорошо схожусь с людьми.

— По тебе не скажешь, — усмехнулся Данияр. — Но тебе все равно нельзя выходить за пределы крепости одной.

Я хотела было уже возмутиться, но вспомнив каким хмурым Данияр был минуту назад, напряглась всем телом. Все это было не просто так, и едкое чувство тревоги заполонило все мои мысли.

— За мной уже пришли?

— Еще нет, но сегодня прилетел мой ворон. Не знаю, насколько они близко, но уже идут. Мы уйдем уже завтра утром, — будничным тоном ответил жнец, словно его это совсем не беспокоило. А во мне разрасталась буря.

— Почему не сейчас? — сама того не замечая, я сделала несколько испуганных шагов назад и вся собралась, словно готовилась вот-вот бежать.

— В ночь выходить опасно. Ты же помнишь, что рядом с городом мы встретили мороков? Они, наверняка, до сих пор снуют поблизости.

У меня защипало в носу и я отвернулась, чтобы скрыть от него накатывающие на меня слезы страха и досады. Так быстро, они нашли меня так быстро.

Данияр выдохнул так, словно решил сбросить напряжение, возникшее из-за новостей и оттолкнулся от проема.

— Если хочешь повеселиться, то я не против, — он говорил спокойно и очень искренне. — Пойдем вместе. Я договорюсь с Юном, чтобы он был поблизости. Только держись среди людей и возвращайся с нами.

— Ты думаешь, что они могут пробраться в город? — я еле выдавила из себя эти слова, резко повернувшись к нему.

Данияр тихо засмеялся, слегка наклоняясь ко мне. Он был так близко к моему лицу, что я чувствовала его горячее дыхание у себя на лбу. Румянец так и норовил залить все мое лицо.

— На воротах предупредили стражу. Но на площади сегодня толпа, а в толпе можно пропустить кого угодно. И пьяных дураков хватает без всякого Ордена.

Я залилась краской до кончиков своих ушей, и тут же мой панический страх сменился сильным раздражением. Сжав кулаки, я уверенно сделала шаг ближе и толкнула его, чтобы пропустил. Данияр слегка дернулся, но отошел тихо посмеиваясь.

Выйдя в коридор, я сердито зашагала к лестнице, нарочито громко топая ногами и стараясь не оборачиваться. Я слышала его тяжелые шаги и точно знала, что он шел за мной по пятам.

— Почему они настолько вгоняют тебя в ступор? — спросил он, когда мы уже вышли на прохладный, сумеречный воздух. Я поежилась и укуталась в плащ, игнорируя его вопрос.

— Ты их боишься?

— Я боюсь, что их ничего не остановит, — буркнула я, пересекая внутренний двор. Я старалась на него не смотреть, чтобы не видеть эту раздражающую улыбку на его лице.

Данияр догнал меня в два широких шага. Поравнявшись со мной, он протянул мне свой локоть в небрежном, дружеском жесте. Я фыркнула и демонстративно отодвинула его руку, всем своим видом показывая свое пренебрежение. Глаза Данияра сверкнули недобрым огоньком.

— И что же они могут сделать? — не унимался он.

— Ты хочешь на себе проверить? — зашипела я.

— Не горю желанием, но если до этого дойдет, не думаю, что для Ордена это будет слишком просто.

— Ты не знаешь, на что они способны и насколько сильны!

Данияр вновь усмехнулся. Мне на мгновение показалось, что на его загорелом лице оживились тени. Я проморгалась, удивленно таращась на его лицо. Не могут же тени так живо двигаться.

— Ава, ты не знаешь, насколько силен я, — он улыбнулся, обнажая свои зубы. — О возможностях Ордена я прекрасно знаю. Встречался с вашими приверженцами.

Я слышала в его голосе мрачные нотки, но Данияр старался не показывать вида, что последние слова для него были очень весомыми. Веселый огонек в его глазах помрачнел, и он вновь стал хмурым.

— Твой шрам от служительниц?

Жнец запнулся. Я видела, как мой вопрос его очень сильно озадачил. Он нервно откинул чёлку с лица, намеренно оттягивая свой ответ.

— В том числе, — сухо ответил он.

— И что это значит?

Данияр остановился, заставляя и меня замедлить шаг. Он смерил меня многозначительным взглядом.

— Это значит, что я не собираюсь рассказывать эту историю.

Я стыдливо прикусила губу. Скорее всего, этот шрам он получил еще в детстве, когда его родителей жестоко убили, а я из-за своего праздного любопытства вновь потеребила старую рану. Мне стало стыдно… И горестно.

Перед глазами возник образ маленького мальчика с горькими слезами на глазах, и сердце сжалось, пропуская удар. Сколько же таких мальчиков и девочек было в обоих мирах. А сколько еще будет?

Я тряхнула головой, прогоняя эти жуткие мысли, и вновь зашагала вперед.

— Я не нарочно.

Данияр пошел за мной следом.

— У всех есть истории, о которых не хочется трепаться. У тебя тоже. Судя по рукам.

— Ты заметил?

Я остановилась и посмотрела на него. Потом — на рукава, закрывавшие кисти почти до пальцев.

— Я не слепой, Аврора.

Я поправила манжету. С самого утра следила, чтобы рукава не задирались. А он видел. Все это время видел — и молчал.

— Давно?

— Еще вчера. Ты руки прятала. Я решил, что незачем при всех глазеть и расспрашивать.

Я подняла на него глаза. После всех его шуточек я почему-то была уверена, что и здесь он не удержится от колкости. А он заметил, как мне неловко, и оставил это при себе.

— Они еще болят? — спросил Данияр.

Я не сразу покачала головой.

— Нет. Дело не в этом.

— Тогда не тереби. Только кожу натрешь.

Я разжала пальцы, которыми сжимала манжету. Он не просто заметил шрамы. Его беспокоило, не больно ли мне. От этой мысли стало неловко совсем по-другому.

— Об этом я тоже пока не хочу говорить.

— Но когда-нибудь?, — он вновь поравнялся со мной и предложил локоть. На этот раз я взялась за его руку. Он продолжил идти, не заглядывая мне в лицо, и я была ему за это благодарна.

— Когда-нибудь, но не сейчас.

— Точно, — хмыкнул он. — Сейчас мы будем веселиться, ведь никто не знает, что будет завтра.

Мы вышли за ворота крепости и стали спускаться по мощеной улице вниз, к главной площади города, куда уже начали стекаться весёлые люди.

Город сверкал множеством фонариков разных цветов, затмевая своим светом даже звездное небо.

Люди, ряженые и весёлые, шумно переговаривались, собираясь в большие компании. Кипела жизнь, простая и беззаботная, которая смогла забрать мои беспокойные мысли.

Данияр прав. Никто не знает, что будет завтра. Жить нужно именно сейчас, и я как-никогда захотела это сделать.

Жнец крепче схватил меня за руку и потянул к ряженой женщине, которая была похожа то ли на белку, то ли на лису. На ее голове красовался пышный венок из золотых колосьев ржи и овса, а в руках она держала еще несколько, улыбчиво раздавая венки прохожим.

Данияр поздоровался с ней, вкладывая в ее руку пару медяков.

— Выбирай.

Я растерянно уставилась сначала на него, потом на венки. Так и застыла в нерешительности.

— Вот этот подойдет больше всего, — мягко сказала девушка, протягивая венок, переплетенный плющем, с большими листьями винограда. Данияр перехватил его и водрузил мне на голову. Он внимательно покрутил венок, оценивающе осматривая меня со всех сторон, многозначительно прикладывая палец к губам, словно он рассуждал о чем-то очень важном у себя в голове.

— Знаешь, Аврора, эта идея с праздником мне все больше нравится.

— Это ещё почему?

Данияр поправил венок на моей голове и игриво вздернул мне нос своим пальцем, от чего я вредно сморщилась. Попрощавшись с девушкой, он вновь взял меня за руку и повел ниже по улице. Звуки праздника становились все громче, и теперь не только разговоры людей доносились с разных сторон, но и приятные мотивы музыки.

— Ты разве не знаешь? — как бы невзначай бросил Данияр, пожимая плечами. — На празднике будет лучшая половина крепости. Как только нас увидят вместе, то прекрасный слух, что я украл девицу и опорочил ее честь, обретет новые краски.

Он говорил так серьезно, что я не сразу поняла, что он вновь подтрунивает надо мной. Ну конечно. Глупо было надеяться, что Зоя и Лиза будут держать язык за зубами, но чтобы настолько быстро, да еще и так. Боги… Вновь покраснев от стыда, я сильнее сжала губы.

Заносчивый, противный мужлан, ну почему он не может нормально разговаривать.

— Что самое интересное, — продолжал он, завернув за угол, — такая красивая история дошла до служанок из первых уст.

Он уже еле сдерживался, чтобы не засмеяться, еще сильнее заставляя меня испытывать обжигающий стыд.

— Прости, это получилось случайно.

Резко остановившись, он повернулся ко мне, меняясь в лице, и почти шепотом сказал:

— Зоя спросила, что мы делаем по ночам, — он почесал подбородок. — Я сказал: воюем за одеяло. Судя по ее лицу, она услышала только слово «делаем».

В эту минуту мне казалось, что я провалюсь на ровном месте. Одурело раскрыв рот, я даже не смогла придумать очередную колкость ему в ответ, и с досадой закрыла его, раздраженно рыча.

Данияр разразился басистым смехом, таким громким, что прохожие стали подозрительно на нас оборачиваться.

— Зачем ты это делаешь? — процедила я сквозь зубы, вырывая свою ладонь из его хватки.

Он задумался, слегка прикусив нижнюю губу. Потом вновь поднял на меня взгляд и улыбнулся.

— Потому что мне нравится тебя злить. Ты — как малое дитя: фыркаешь, морщишься и совсем не…

— Аврора! — я обернулась на встревоженный голос Лизы.

Она вместе с другими девушками крепости спускалась по улице вниз к главной площади, держа в руках несколько красных юбок.

Одета она была в белое платье, кучерявые волосы собрала в рыхлый пучок на затылке, а на макушку надела пышный венок из колосьев. Лиза встревоженно смерила взглядом Данияра и стала подходить ближе. Девушки позади нее захихикали, бросая взгляды на нас и перешептываясь.

Я тяжело вдохнула воздух, понимая, что хихикают они по мою душу.

— Добрый вечер, Лиза, — добродушно поприветствовал ее Данияр, когда она поравнялась с нами. — Ты сегодня особенно хороша.

Легкий румянец тронул пухлые щеки Лизы, но она быстро собралась и вновь нахмурилась.

— Не юли, Данияр. Давай-ка, я заберу Аврору с собой, — она нежно прикоснулась к моему плечу.

— И ты оставишь меня совсем одного? — Данияр растянул губы в довольной улыбке и притворно схватился за грудь. — Мое сердце готово разорваться от такой вопиющей несправедливости.

Лиза цокнула, но тоже улыбнулась.

— Тебе составят пару девушки у костра, а Аврору я заберу на обряд поневы. Со мной ей будет в разы лучше.

Данияр усмехнулся, переводя лукавый взгляд на меня. Я же, совсем не понимая о чем они говорят, с любопытством ждала продолжения их перепалки.

— А если девушка с женихом уже познакомилась поближе?

Лиза озадаченно округлила глаза, переступая с ноги на ногу.

— А что это за обряд такой? — спросила я, не понимая реакции Лизы.

— Обряд поневы? Девушке на выданье повязывают красную юбку, — пролепетала Лиза, опуская взгляд вниз.

Мои ноздри раздулись, когда я в упор смотрела на довольного Данияра. Он нарочно выдержал паузу, поглядывая на меня с самым невинным видом. Лиза уже переводила взгляд с него на меня. Я почувствовала, как вспыхнули щеки. Еще слово — и я сама этой юбкой его придушу.

— Аврора уже была засватана, так что участницей быть не может.

Плечи Лизы облегченно опустились. Ее глаза посуровели и сузились до щелок, как и у меня. Мы обе смотрели на него так, словно хотели испепелить на месте, но Данияр лишь рассмеялся и попятился, опасаясь получить от Лизы оплеуху.

— Ей тем более не стоит гулять в твоем сопровождении, — процедила она.

— Полностью согласна.

Данияр и бровью не повел.

— Лиза, она должна будет вернуться в крепость до полночи.

Хозяйка крепости лишь бросила на него сердитый взгляд, уводя меня подальше. Я не обернулась, но знала, что Данияр провожает нас внимательным взглядом.

— Несносный мужлан, — пробубнила я себе под нос.

— Не злись. Если опять разойдется, я ему сама уши надеру.

— Он бы хоть иногда спрашивал, о чем я сама хочу рассказывать.

— Это ты ему и скажи, — ответила Лиза. — А теперь пойдем. Он без нас не пропадет.

Придя на площадь, я уже и думать забыла о своей досаде. В центре широкой, мощеной улицы горел огромный костер, искры которого, казалось, доставали до неба. Мне показалось, что весь город вышел отпраздновать начало урожая. Люди танцевали возле костра, пели, выпивали, ели и делились своим урожаем друг с другом.

На длинных столах лежали разрезанные пироги, печеные утки, круги сыра, яблоки и орехи. К каждому блюду тянулись сразу несколько рук. На мой удивленный взгляд Зоя ответила, что к этому дню весь город приберегает лучшее: что вырастили, что привезли, что удалось обменять. А рядом с этими столами стояли большие бочки с сидром, медовухами и медом.

Музыканты не щадили струн, увлекая людей в веселые танцы у костра.

Поодаль от всего этого безумного веселья стояли кучкой молодые девушки. Они стеснительно жались к более старшим женщинам и хихикали, когда на них обращали внимание юноши, которые в этот момент шли на кулачные бои.

— Мне нужно вон туда, — Лиза кивнула в сторону молодых девушек. — Я к тебе подойду чуть позже, а ты ступай в сторону столов. Там Зоя за тобой присмотрит, хотя я думаю, что и без ее глаз присмотра за тобой достаточно.

На последних словах Лиза усмехнулась, убирая выбившуюся прядь со лба.

Я удивленно проследила за ее взглядом и мельком увидела позади себя в толпе черный плащ.

Ну конечно.

Проводив подругу, я с большим трудом пробралась к столам с угощениями.

Тут было так много жизни, так много тепла и радости — эти ощущения затопили меня полностью, доставляя мне неимоверное удовольствие. Именно так, как я и хотела. Как я всегда мечтала.

Улыбчивый мужчина протянул мне глиняную чашку с медовухой. Девушка рядом приглашала танцевать. Еще один юноша дал попробовать пирог, хвастаясь умением готовить своей жены.

Мой взгляд и внимание перескакивали с одного на другое и, наконец, остановились на темной фигуре, которая стояла вдалеке от общего веселья.

Радостная улыбка на моем лице померкла не от того, кто стоял в тени, а потому что он стоял один — словно тень его единственное спокойное место.

Данияр стоял в стороне от общего веселья. Я задержала на нём взгляд, и он вдруг поднял голову.

Мы встретились глазами. Я ждала, что он усмехнётся или подзовёт меня каким-нибудь нахальным жестом, но Данияр оставался серьёзным. Он чуть нахмурился, внимательно рассматривая моё лицо. Что-то его беспокоило. Я вопросительно приподняла брови, однако он не ответил — только склонил голову набок, словно увидел во мне нечто новое и теперь пытался понять, что с этим делать.

Мимо прошли смеющиеся девушки, на мгновение заслонив его. Я невольно подалась в сторону. Данияр по-прежнему смотрел на меня, но складка между его бровями разгладилась, а губы едва заметно дрогнули. В его взгляде появилось тепло, от которого я вдруг растерялась сильнее, чем от всех сегодняшних поддразниваний.

И всё же мне не хотелось прятать глаза. Он смотрел пристально, почти бесцеремонно, но я не искала, чем прикрыться, не одёргивала рукава. Даже улыбнулась ему — прежде, чем успела об этом подумать.

Данияр резко отвернулся и шагнул в толпу.

Я вытянула шею, пытаясь разглядеть его между чужими плечами. Чёрная одежда мелькнула ещё раз — и исчезла. Только что он был здесь, а теперь я никак не могла его найти.

— Как хорошо, что ты пришла! — Зоя, растолкав вокруг меня народ, протиснулась между ними и от души заключила в свои объятия. — Я уже думала, что ты не выйдешь из крепости.

— Я же обещала, — сдавленно сказала я, упираясь лицом в ее полные плечи.

— Ты пришла к самому веселью, — не унималась Зоя, — ведунья уже здесь. Идем к ней. Она как раз угощает своими травами у другого стола.

И не успев даже сказать ей в ответ, что я подойду позже, Зоя схватила меня за руку и повела между людьми к столу ведуньи. Она бесцеремонно расталкивала шумный народ, иногда останавливаясь, чтобы поздороваться со знакомыми, и уже буквально через пару минут, запыхавшаяся и помятая, я стояла лицом перед ней — ведуньей.

Она не была похожа на тот образ, который я знала, изучая ведовство в Ордене. Маленькая, немного сгорбленная, худощавая старушка, чьи белоснежные волосы были заплетены в длинную косу. Ведунья посмотрела на меня почти прозрачными, серыми глазами и улыбнулась, собирая множество морщинок вокруг рта.

— Она слепая, — прошептала мне на ухо Зоя.

Но ведунья совсем не походила на слепую. Она ловко собирала травы в мешочки и раздавала всем просящим. И смотрела на меня так, словно знала, где я стою.

— Добрый вечер, — я завороженно смотрела, как ее тонкие пальцы ловко завязывают очередной мешочек.

— Добрый, милонька, — ответила она мягким, скрипучим голосом.

— Бабушка Малуша, я привела к вам девушку, о которой говорила, — затараторила Зоя, подталкивая меня ближе к столу. — Та, которую сны мучают. Посмотрите ее, может, у вас будет сбор какой-нибудь, чтоб душу успокоить.

Бабушка Малуша подняла на нее свой пустой взгляд и наклонила голову набок, словно обдумывая ее слова.

— От чего ж не посмотреть, коль просишь, — она протянула ко мне свою руку и поманила меня. Все еще в сомнениях, я неторопливо протянула ей свою, открывая ладонь.

Бабушка забормотала что-то себе под нос, задумчиво ощупывая мою ладонь. Так продолжалось долгих несколько минут. Потом она хмыкнула, дунула на ладонь и подняла на меня свой пустой взгляд.

— Давно ли ты видишь свои кошмары?

— С самого детства.

Она понимающе закивала головой, будто и без меня об этом знала.

— А видишь ли ты их конец?

— Очень редко, но как это может мне помочь?

Старушка отпустила мою руку и в молчании, стала шарить рукой по столу в поисках нужных трав.

— Зоя! — прогремел тяжелый голос Данияра за моей спиной.

Я даже вздрогнула от неожиданности, как и сама Зоя, увидя жнеца рядом.

— Что вы тут делаете? — выдавил из себя сердито Данияр, по очереди бросая на нас упрекающий взгляд.

— Взял манеру подкрадываться, — в сердцах вскрикнула Зоя, толкая локтем его в бок. — Нечего тебе уши греть девичьими секретами.

— Какими секретами? Я говорил тебе не пудрить голову этими вашими гаданиями. А ты, Малуша, зачем потакаешь?

Бабушка быстро собрала травы в мешочек и ловко завязала завязочки, слегка улыбаясь.

— А я что? Меня попросили, я и сделала, — она протянула мешочек мне. — Милонька, каждый сон, даже плохой, снится к чему-то. Ты вот себе на ночьку-то чаек завари, чтобы крепче спать, да досмотри сон до конца. Авось и ответ найдется, потом вновь ко мне приходи. Поведаем, что он значит.

Данияр раздражительно закатил глаза, раздув свои ноздри.

— Бери, бери, — запричитала Зоя. — Не слушай ты этого остолопа. Ничего он не понимает, кроме своих правил.

— Вот, что с тебя взять, несносная ты баба.

Зоя охнула, раскрывая рот от удивления, но Данияр не растерялся. Он схватил ее в охапку и поднял на несколько сантиметров от земли, заставляя Зою разразиться игривым смехом. Да и на его лице заиграла все та же довольная улыбка. Смотря на них, я тоже невольно улыбнулась. Спрятав мешочек в кармане своей юбки, я поблагодарила бабушку Малушу.

— Пусти меня, обормот, — весело возмущалась Зоя. — Не буду больше, слово даю.

— Не стоит тебе верить, но ничего не могу с собой поделать, — сказал Данияр, возвращая ее на землю. — Учти, в следующий раз защищать тебя не буду. Сама слово держать будешь перед волхвами.

При упоминании волхвов Зоя перестала улыбаться и коротко кивнула. Данияр отпустил её, поправив съехавшую с плеча ткань. Несколько мгновений она ещё стояла рядом, будто собиралась возразить, но тут из толпы выкрикнули её имя. Зоя оглянулась, махнула кому-то рукой и, пообещав найти меня позже, поспешила на зов.

Я проводила её взглядом и сунула руку в карман. Под пальцами зашуршал мешочек с травами. «Досмотри сон до конца». Легко сказать. Малуша уже разговаривала с другой женщиной, а я всё никак не могла решить, хочу ли вообще знать, чем заканчиваются мои кошмары.

— Эй, — негромко позвал Данияр.

Я подняла голову. Он посмотрел на мою руку, всё ещё зажатую в кармане, потом мне в лицо.

— Травы до утра никуда не денутся. А вот праздник закончится.

За его спиной ударили в барабаны, и кто-то со смехом потянул упиравшегося приятеля к костру. Данияр оглянулся на них, усмехнулся и снова повернулся ко мне.

— Хочешь потанцевать?

Я посмотрела на танцующих за его спиной. Возле костра мелькали разгорячённые лица, взлетали подолы юбок. Люди сходились, обнимали друг друга и расходились, уступая место новым партнёрам. В царском доме за такую близость наверняка сделали бы замечание. Здесь же девушка запрокидывала голову на плечо мужчины и смеялась, пока тот что-то говорил ей на ухо. Я отвела глаза, чувствуя, как теплеют щёки.

Данияр всё ещё ждал ответа.

— Я не умею так танцевать.

— Никто не умеет, — хмыкнул Данияр, протягивая мне руку, — пока не начнет.

Я посмотрела на его протянутую руку. Барабанный бой отдавался в груди, и мне уже трудно было стоять неподвижно. Хотелось туда, к огню и смеющимся людям, хотя от мысли, что придётся двигаться так же, становилось неловко.

Наконец я кивнула и вложила пальцы в его ладонь.

Данияр сомкнул пальцы и повёл меня между людьми. На свободном пятачке возле костра он остановился, повернувшись ко мне. Жар сразу коснулся лица; за его плечом с треском осели поленья, выбросив вверх россыпь искр.

— Я серьёзно. Я тебе все ноги оттопчу.

— Переживу, — хмыкнул он, притягивая меня ближе и переплетая наши пальцы. — Ты вокруг посмотри. Думаешь, тут кто-нибудь шаги считает?

Я послушно оглянулась. Рядом мужчина отбивал ритм каблуками, а его партнёрша двигалась совсем иначе, плавно поводя плечами. Чуть дальше две девушки кружились, держась за руки, и смеялись всякий раз, когда сбивались. Похоже, это никого не смущало.

— Что ты видишь? — спросил Данияр, обхватывая меня за талию.

— Они веселятся.

— Вот и мы попробуем.

Он положил ладонь мне на талию и начал двигаться, мягко перенося вес с одной ноги на другую. Я последовала за ним, неловко сжимая его пальцы. Первые несколько шагов смотрела только вниз: край юбки мешал видеть ноги, и я боялась задеть его сапоги. Данияр не торопил. Вокруг пары уже кружились вовсю, а он держался нашего медленного ритма, чуть заметно направляя меня ладонью.

Постепенно я перестала задерживать дыхание перед каждым шагом. Подняла голову. Данияр улыбался, и я вдруг поняла, что уже некоторое время двигаюсь вместе с ним, не задумываясь, куда поставить ногу.

Он отступил, поднял наши сцепленные руки и повёл меня в поворот. Юбка развернулась вокруг ног, прохладный воздух скользнул по щиколоткам. Я едва успела снова увидеть его лицо, как Данияр закружил меня ещё раз. Вырвавшийся смех оказался таким громким, что я сама удивилась, а он довольно оскалился и подхватил меня за талию.

Теперь мы двигались быстрее. Я ловила его взгляд, поворачивалась вслед за движением руки и уже не успевала испугаться, что собьюсь. От жара костра и танца стало душно; выбившаяся прядь липла к щеке, но поправлять её совсем не хотелось.

— А говорила, что не умеешь, — проговорил Данияр у самого моего уха. В его голосе слышалась довольная насмешка.

Я хотела ответить, но вместо этого снова рассмеялась. Он был прав, и сейчас мне даже не хотелось с ним спорить.

Из-за плеча Данияра показался Юн и протянул ко мне руку. Данияр перехватил его взгляд, усмехнулся и отправил меня в ещё один поворот. На этот раз меня подхватили другие руки. Передо мной оказалось раскрасневшееся лицо Юна.

— Привет.

— Привет, — отозвался он со смешком, подхватывая ритм и придерживая меня за талию. — Ну как тебе наши праздники?

— Мне нравится! — Я повернулась под его поднятой рукой и вновь оказалась напротив него.

— Это еще не самые интересные. Тебе нужно обязательно погулять в ночь Чернобога, — он отступил назад и закружил меня.

— И когда же она?

— В ночь на 21 декабря.

— Потом же Коляда, — радостно воскликнула я.

— Ага, потом Коляда. И мы гуляем несколько дней.

Не успела я расспросить подробнее, как Юн передал меня следующему партнеру.

Снова и снова я танцевала с незнакомыми людьми и с теми, кого уже знала. И все это время радость, которая томилась в моем сердце, вырывалась наружу, приятно покрывая мое тело мурашками. Я откинула голову назад, открывая лицо этому восхитительному жару костра и прохладному ветру осеннего вечера.

Когда передо мной снова оказался Юн, я уже едва переводила дыхание. Он подхватил меня за талию и поднял над землёй. Я вскрикнула, вцепившись ему в плечи, но он только рассмеялся и закружился вместе со мной. Огонь, лица и тёмные силуэты домов слились в пёструю полосу; я смеялась, не успевая даже попросить его остановиться.

— Он меня скоро прожжет глазами, — сказал Юн, опуская меня на мостовую. Он ещё придерживал меня за талию, пока я пыталась поймать равновесие, но смотрел уже куда-то поверх моего плеча.

Я оглянулась. Данияр стоял за кругом танцующих, пропуская мимо себя смеющиеся пары. Его взгляд сразу встретился с моим. Я всё ещё улыбалась, запыхавшаяся после танца, а он даже не усмехнулся — лишь чуть сдвинул брови.

— Словно коршун.

Юн запрокинул голову и расхохотался так заразительно, что я снова не удержалась от улыбки.

— Не могу не согласиться. Иди к нему, иначе он своим хмурым видом распугает всех.

Он убрал руки с моей талии и легонько подтолкнул меня в спину, направляя к Данияру. Я сделала шаг и на мгновение остановилась, пережидая, пока площадь перестанет покачиваться перед глазами. Юн уже подхватил за руку следующую девушку, и мне оставалось только покачать ему вслед головой.

Пройдя на зудящий ногах несколько шагов, я остановилась рядом с Данияром.

— Нам уже пора возвращаться, — тихо сказал он, уводя меня прочь от костра в прохладную тень. — Но прежде, чем мы вернемся в крепость, я хочу тебе кое-что показать.

— И что же это?

Я с большим трудом поспевала за ним.

— Скоро сама все увидишь. Потерпи.

Данияр уверенно прокладывал дорогу между людьми, а я шла следом, всё ещё оглядываясь на площадь. За нашими спинами смеялись, били в барабаны, выкрикивали чьи-то имена. На широкой улице эти звуки стали глуше. Редкие прохожие спешили нам навстречу, к огням праздника, и вскоре мы остались почти одни. Ветер забрался под ворот плаща, холодя влажную после танца спину. Я плотнее запахнулась и прибавила шаг, стараясь не отставать от Данияра. Он так и не сказал, куда мы идём.

Миновав несколько высоких каменных домов, он свернул в проулок. Здесь даже небо казалось узкой тёмной щелью между крышами. Я замедлила шаг. После освещённой площади глаза никак не привыкали к темноте; приходилось ощупывать носком неровности мостовой. Данияр остановился чуть впереди и обернулся, дожидаясь меня.

— Если честно, то мне уже не особо интересно, — буркнула я, всматриваясь себе под ноги, чтобы не упасть в полутьме.

— Боишься темных подворотень?

— Не хочу быть в темной подворотне с ненадежным мужчиной.

Данияр цокнул и резко остановился, поворачиваясь ко мне.

— Веди себя тихо. Нас не должны заметить.

Я многозначительно на него посмотрела, протискиваясь из узкого переулка. Мы стояли вместе с ним на углу двух домов, которые скрывали за собой внутренний дворик. Он не был украшен к празднику, как главные улицы, и единственным источником света был маленький костерок, вокруг которого сидели четверо мужчин. С ними вместе сидела парочка совсем маленьких мальчишек. Судя по одеждам, один из мужчин был жнецом, а два других, чьи глаза ярко выделялись в полутьме, были перевертышами.

— И зачем ты меня сюда привел?

Данияр коротко шикнул. Я уже открыла рот, чтобы возмутиться, но один из сидевших у огня мужчин поднял голову. В темноте блеснули необычные глаза, и я невольно отступила за плечо жнеца. Данияр покосился на меня. Ничего не сказал, только чуть подвинулся, оставляя мне возможность видеть двор. Я сжала края плаща и снова посмотрела на костёр.

Один из мальчишек придвинулся к сидевшему рядом мужчине и прижался к его боку. Тот накрыл своей широкой ладонью маленькие пальцы, что-то негромко сказал и лишь потом передал ребёнку миску. Мальчик заглянул внутрь, но пить не торопился. Даже отсюда было видно, как крепко он держится за отцовский рукав.

— Это семья перевертышей, — тихо пояснил мне Данияр. — Мужчина, который сидит рядом с мальчиком, — Иван. У него двое сыновей, которые в этом году должны перекинуться.

Мальчик сделал глоток и закашлялся. Иван придержал миску, чтобы сын не расплескал содержимое, и провёл ладонью между его лопаток. Ребёнок вытер рот тыльной стороной руки. На коже осталась красная полоса. Я вгляделась в его испачканные губы, и неприятная догадка заставила меня податься вперёд.

— Не у всех это получается легко, — продолжал Данияр, видя мою заинтересованность. — Он дал своему сыну кровь медведя. Животного, которое охраняет их род.

— И что должно произойти? Это же всего лишь кровь.

Данияр лениво усмехнулся.

— Вы недооцениваете силу крови, — сказал он. — Все ритуалы, обеты, чары проходят на крови, потому что она как проводник между нами и богами. Сила кровных уз самая сильная. Если перевертыш самостоятельно не может перевоплотиться в юном возрасте, в дальнейшем, когда он становится старше, может потерять силу, либо случайно стать животным, и больше не вернуться в человеческий облик. Сыновья Ивана так и не смогли самостоятельно призвать силу, потому он решил обратиться к кровавому ритуалу.

Я завороженно наблюдала за тем, как Иван добавляет несколько капель своей крови в новую миску и протягивает ее другому мальчику.

— После того, как мальчики выпьют кровь медведя, сила должна пробудиться. Это болезненно и опасно, поэтому рядом с ним сидит глава их клана, его помощник и жнец. Глава клана сможет помочь мальчишкам приручить свою силу и благополучно пройти перекид, а жнец, — Данияр тяжело выдохнул. — А жнец сможет забрать жизнь, если что-то пойдет не так. Тихо и безболезненно.

Я резко повернулась к Данияру. Только что я разглядывала испачканные детские губы, а теперь не могла отделаться от мысли, что сидевший у огня жнец ждёт, придётся ли ему убивать. Данияр стоял так близко, что я различала свет костра на его щеке. Он даже не переменился в лице.

— Зачем мы здесь, Данияр? — выдохнула я, находясь на грани испуга. Я уже слышала тихие, болезненные стоны, хруст костей и раскатистое рычание, но силилась не переводить взгляд вновь на маленький костерок.

Он не ответил. Во дворе кто-то всхлипнул, и Данияр чуть повернул голову на звук. Я следила за его лицом, надеясь увидеть хотя бы тревогу, но он оставался неподвижен. Это спокойствие пугало сильнее рассказа. Ещё недавно я смеялась у него в руках. Теперь смотрела на ладонь, спокойно лежавшую возле оружия, и не могла заставить себя отвести глаза.

— Ты… Ты один из жнецов, что должны будут убить… — слова застряли в моем горле. — Это жестоко…

— Невозможно пойти против своего естества и крови. Таков путь любого перевертыша, — Данияр замолчал, напрягаясь.

— Чтобы ты выбрала, Аврора, — жить всю жизнь в страхе, в надежде не стать животным или самой взять все в свои руки и рискнуть?

Теперь он смотрел на меня. Прямо, внимательно, без прежней усмешки. Я сглотнула. За его плечом продолжалась возня, кто-то тихо подбадривал мальчиков, а Данияр ждал, словно мой ответ был сейчас важнее всего происходящего во дворе.

Я попыталась представить себя на их месте. Всю жизнь ждать, что однажды перестанешь быть собой. Или сесть у этого костра, взять миску, зная, зачем рядом человек с оружием. Но перед глазами всё равно вставали маленькие пальцы, вцепившиеся в отцовский рукав. Мальчик ведь ещё даже пить боялся.

— Я не знаю, — выдохнула я. — Я бы постаралась найти другой выход, не такой жестокий. Это же дети.

Данияр помолчал, всматриваясь в моё лицо. Потом уголок его рта едва заметно дрогнул. Я не поняла, что в моих словах могло вызвать улыбку, и от этого стало ещё обиднее.

— Повернись, Аврора.

— Нет, — опешила я. — Я не буду на это смотреть. Ты не заставишь, — прошипела я, вжимаясь в холодную стену темного переулка.

Данияр перестал улыбаться и отступил, освобождая мне путь.

— Не смотри. Но послушай: они уже справились.

Фырканье и возня послышались у моих ног и кто-то или что-то потянуло меня за подол теплого платья.

— Все еще не хочешь смотреть? — засмеялся Данияр, видя мою растерянность.

Раздраженно цокнув, я опустила взгляд вниз. Маленький бурый мишка с любопытством обнюхивал мою ногу, цепляя зубами мое платье. Он неуклюже плюхнулся на землю и недовольно зарычал. К нему подбежал второй и кубарем завалился на брата. Мальчишки-медвежата завозились, стараясь завалить друг друга.

— Данияр, ты бы сперва говорил, что у нас все под контролем. — бросил в нашу сторону, сидящий у огня жнец. Он в приветственном жесте, поднял руку.

— Ждали, пока закончите. Можно подойти?

Иван кивнул и улыбнулся, не сводя глаз с возившихся у моих ног медвежат.

Я перевела взгляд с медвежат на Данияра. Он знал этих людей. Они приветствовали его, Иван улыбался нам, а я ещё мгновение назад боялась, что услышу предсмертный крик. Облегчение было таким резким, что захотелось сесть прямо на мостовую. Вместо этого я крепче стиснула зубы.

Он нарочно замолчал там, где мне больше всего хотелось объяснений. Рассказал о смерти, дождался, пока я испугаюсь, и только тогда спросил, что бы я выбрала. Я вспомнила, как внимательно он смотрел на меня, ожидая ответа. Ему нужен был этот ответ. А я стояла перед ним и едва могла говорить.

— Я должен был сначала объяснить, — протянул он.

— Они правда могли погибнуть?

— Да. Такое случается редко, но случается. Я не соврал о жнеце. А вот пугать тебя не стоило.

Данияр больше не улыбался. Он ждал ответа, но я отвернулась к костру.

Иван опустился на колени, и один из медвежат тут же полез ему на руки. Мужчина прижал его к груди, уткнулся лицом в бурый загривок и прикрыл глаза. Лишь теперь я заметила, как тяжело он выдохнул. Второй малыш карабкался ему на колено, цепляясь когтями за ткань, а Иван пытался обнять обоих сразу.

Я смотрела на его руки — те самые, что держали миску с кровью. Теперь они гладили взъерошенную шерсть, придерживали неуклюжие лапы. Он тоже боялся. Всё это время, пока я принимала его за жестокого человека, он сидел рядом с сыновьями и ждал, сможет ли снова обнять их.

Данияр описал самое страшное так, будто оно уже случалось у нас на глазах. Но опасность всё же была настоящей. Я никак не могла примирить одно с другим и снова посмотрела на мальчишек.

Один из медвежат сполз с отцовских колен и снова потопал ко мне. Я напряглась, когда он ткнулся носом в подол, но на этот раз не отступила. Он поднял морду, коротко фыркнул и принялся жевать край платья. Пришлось осторожно вытянуть ткань у него из пасти. Руки ещё дрожали. На Данияра я по-прежнему злилась, но от этого маленького упрямого зверя уже не хотелось прятаться за чужую спину.

— Хочешь, подойдем к Ивану. Сама спросишь, что тебя тревожит, — сказал он и подождал, пока я отойду от стены. У костра Иван подхватил одного из медвежат, а второй побежал за братом.

*****

Вернувшись в крепость, я обессиленно ввалилась в свою комнату, под бдительным присмотром Данияра, который даже не старался уйти в другие покои. Проследив за тем, как он закрывает дверь и снимает с себя мечи, я удрученно вздохнула, грея руки возле горящего камина.

— Можешь остаться, — сказала я. — Утром все равно уезжать.

— Разрешение с печатью будет?

— Будет пинок, если опять утащишь одеяло.

Я вошла первой и подошла погреть руки у камина. Данияр закрыл дверь и снял мечи. Перед глазами стояли медвежата, отец которых не мог перестать улыбаться, и люди у костра. Здесь тоже боялись за своих детей. Здесь умели им помогать. Я хотела вернуться к Ивану днем, расспросить Лизу, досмотреть город — и вспомнила, что утром придется уехать. От этого особенно не хотелось собирать вещи.

Стыдливо прикусив нижнюю губу, я расстегнула пуговицы плаща и скинула его с плеч.

Маленький мешочек с травами, что все это время лежал у меня в кармане, стал более отчетливо просматриваться сквозь ткань платья и я поторопилась скорее вынуть его и перепрятать, чтобы Данияр не заметил.

— Все же взяла от Малуши травы? — буркнул Данияр, стягивая свои сапоги у порога.

— Это всего лишь травы для крепкого сна.

— Ну если ты готова встретиться со своим кошмаром лицом к лицу и взять все в свои руки, — он расстегнул ремни своего стеганого жилета и стянул его с себя, — То дерзай. Об одном прошу — не кричи слишком громко. Я хочу сегодня хорошенько выспаться.

— Так иди в другие покои. — прорычала я, отстегивая с бедра ножны с кинжалами.

— Прогоняешь? Я только сапоги снял.

— Я тебя уже прогоняла. Помогает ненадолго.

— Еще бы. Здесь одеяло лучше.

Расправившись с туникой, Данияр прошел в купальню, захватив с собой масляную лампу.

Я покачала головой. Утром придется вставать до рассвета. На спор с этим мужланом сна было жалко. Услышав плеск воды из купальни, я бросила мешочек на полку камина и пододвинула маленький котелок ближе к огню, чтобы нагреть холодную воду для чая. Спасибо Лизе за то, что она поделилась со мной этим котелком, чтобы я могла в любое время заваривать свой любимый чай.

Пройдя к кровати и присев на край мягкой перины, я скинула с ног ботинки и стянула теплые чулки. Расплела саднящие волосы от тугой косы и раскинула их на свои плечи.

— Но с другой стороны, — послышался сдавленный голос Данияра из купальни, — Хвалю, что ты решила взглянуть страху в лицо.

— Это не твоя заслуга.

В дверь требовательно постучали, обрывая меня на полуслове. В это время маловероятно, что кто-то бы захотел просто зайти и проведать меня или Данияра. Определенно, что-то случилось, и осознание этого начало пробуждать во мне легкую панику.

Не дождавшись разрешения войти, дверь резко открылась, впуская в темную комнату тяжело дышавшего Юна.

— У нас гости, — бросил он Данияру на одном вдохе и переместил тревожный взгляд на меня. — Тебе нужно спрятаться.

Пришли за мной. В этом больше не было никаких сомнений. Они все-таки пустили за мной погоню, доказывая, что просто так меня ни за что не отпустят. Матушка Наталья не успокоится, пока не увидит мое мертвое тело, либо, если вновь не сможет заставить меня делать то, что ей хочется.

Я подскочила с кровати и бросилась к столику, где оставила два своих кинжала в ножнах и поспешно закрепила их ремни на своем бедре. Вышел из купальни и Данияр, с удивительной скоростью накинув на себя тунику и сапоги.

— Сколько и кто?

— Дюжина служительниц и несколько десятков стражей.

Стражи? Не может быть!

— Гербы с золотым деревом? — ахнула я, собирая волосы в рыхлую косу.

Юн кивнул, и мое сердце упало тяжелым камнем куда-то вниз к животу. Стоум. Он пришел за мной.

Меня заполнили смешанные чувства. С одной стороны я безумно испугалась, что именно Стоум отправился за мной, но с другой… За все время нашего знакомства, Стоум много раз открывался для меня с новой стороны. То он был очень учтивым и заботливым, то беспощадным и жестоким. Что думал и хотел он на самом деле, для меня осталась загадкой. Но узнавать его намерения, пусть даже если они в этот раз окажутся благородными, я не хотела. Единственное, чего я сейчас хотела больше всего, — это спрятаться и убежать. Отвести беду от города, если она ему угрожает.

— Я ее спрячу, — сказал Юн, словно понял Данияра без слов. Тот кивнул, бросил взгляд на меня и поспешно вышел из комнаты.

Юн протянул мне руку.

— Идем. Мы спрячемся в погребе.

Спустившись по темной лестнице, мы резко повернули в кухонный коридор и ввалились в маленькую кладовку. Одним движением Юн дернул двери погреба и помог мне спуститься в сырое и темное помещение, заставленное припасами и большими мешками.

Захлопнув верхнюю дверь, он потянул меня в глубь погреба, который находился как раз под полами большой столовой.

— Веди себя тихо, — еле шевеля губами, сказал Юн.

Я кивнула, прислушиваясь к звукам наверху. Сквозь щели половиц я смогла различить несколько стражников крепости, которые собрались в столовой и мужчину, в боевом облачении, который встречал нас вечером. Данияр стоял рядом с ним, держа руку на рукоятке своего меча.

— Чем обязаны в такой поздний час? — сказал бородатый мужчина, внимательно наблюдая за вошедшими служительницами. Они теснились возле входной двери главной столовой, прикрывая кого-то за своей спиной.

— Благодарим за радушный прием, — это была Ирина, ее голос я узнаю всегда.

Сильная злость клокотала во мне ближе к горлу. Юн это почувствовал и сильнее сжал мою руку.

— Мы прибыли к вам в крепость в поисках одной важной особы. В рамках нашего с вами перемирия ждем от вас помощи в поисках.

Перемирие. Значит, Орден не просто знал о людях по ту сторону Пустоши — с ними заключали соглашения. А нас учили, что за стенами только смерть. Я посмотрела на Юна. Он даже не удивился.

— К нам в город ежедневно прибывают люди. О ком идет речь?

Я прислушалась, различая легкую возню у двери.

— Она — княжна дома Лыс.

Я ахнула, прикрывая рот рукой.

Голос — мягкий, но в то же время жесткий, принадлежал старшему сыну Лыса — Видбору. Он отправился за мной и назвал меня княжной, что привело меня в еще больший ступор. Неужели он пришел, чтобы помочь мне? Когда-то он предлагал мне укрытие и помощь своего дома, и сейчас эти теплые воспоминания отзывались во мне новой надеждой.

— Княжна? И что она может делать за стенами вашего Ордена?

Послышались сдавленные смешки мужчин.

— Это Ирина. Та, о которой я предупреждала Данияра, — зашептала я Юну. — Она умеет принуждать.

— Он сказал мне, — Юн опустился ниже. — Тише.

— А если она заставит кого-нибудь выдать нас?

— Он следит за ней. Другого сейчас не сделать.

— Как он поймет, что она начала? — зашептала я.

— Не знаю, Аврора, — Юн сжал мою руку. — Дай послушать.

Я прикусила язык. Юн тоже вслушивался в каждое слово наверху.

Я вновь прислушалась к разговорам, которые доносились сверху со столовой.

— Нет, мы не видели такую девушку. Мне не докладывали.

Видбор пересек комнату и сел на свободный стул, приковывая внимание своей бесцеремонностью. Он снял с рук кожаные перчатки и лениво бросил их на стол.

— Вы, видимо, не понимаете всей серьезности происходящего, — холодно сказал он. — Если вы ее скрываете, а что-то мне подсказывает, что так оно и есть, вы ставите под удар весь город.

— Ты смеешь угрожать? — прорычал Данияр, сделав шаг вперед к нему.

— Я не угрожаю, а обещаю. Это разные вещи.

— Ты не с теми связался, — рычал Данияр, и его злость передавалась и мне. — Если упадет хотя бы волос с одного из жителей этого города, я смешаю твою кровь с грязью в одиночку.

Видбор лишь хмыкнул на угрозы Данияра и поднял уголок своих губ, показывая неглубокую ямочку на щеке. Он ухмылялся и наслаждался напряженной ситуацией.

— Аврора! — взревел Видбор во весь голос, заставляя меня вздрогнуть от ужаса. — Я знаю, что ты прячешься здесь!

Данияр вытащил свой меч из ножен, заставляя служительниц ближе подойти к Видбору и оголить свои серпы.

Бородатый мужчина рядом с Данияром ухватил его за руку, останавливая от опрометчивых поступков.

— Я пришел за тобой, чтобы помочь, как и обещал! Мой дом в твоем распоряжении! От своих слов я не отказываюсь! — голос Видбора продолжал греметь в моих ушах, заставляя меня сомневаться. Мне нужно выйти, мне нужно показаться, пока разговор не привел к плачевным последствиям. Я не могу допустить кровопролития по своей вине.

Я дернулась, пытаясь развернуться к выходу в этом тесном пространстве, но встретила угрюмый взгляд Юна. Он преградил мне дорогу и отрицательно покачал головой.

— Твой жених ждёт тебя в лагере! Считай три дня с ближайшего рассвета. Если к полудню третьего дня ты не вернёшься, он приведёт войска и осадит город! Ты же этого не хочешь?!

— Закрой свой поганый рот, — яростно отчеканил каждое слово Данияр.

Видбор с ленивой грацией встал на ноги.

— Судя по твоим манерам и вспыльчивости, ты тот самый щенок, который якшался вместе с Далом.

Данияр дернулся, но бородатый мужчина крепко держал его за руку.

— Если к полудню третьего дня Аврора не появится в моей палатке, я исполню свое обещание. В твоих интересах ее привести, если хочешь, чтобы городу ничего не угрожало, а твой учитель все так же мог влачить свое жалкое существование, а не висеть на виселице.

— Сукин сын!

— Вам уже пора, — прогремел голос бородатого мужчины. — Нам не стоит еще сильнее горячиться, если мы не хотим вновь начать бессмысленную бойню, — он направил взгляд на служительниц. — Я распоряжусь, чтобы организовали поиски, но как я уже сказал, эта девушка не появлялась на нашем пороге. Угрожать нам бессмысленно, тем более, что ваши действия повлекут ответ всего королевства.

Видбор хмыкнул, разворачиваясь к ним спиной.

— Тогда вы понимаете, что я очень серьезен. До встречи.

С этими словами он размашистым шагом пошел прочь, увлекая за собой моих сестер.

ГЛАВА 3
ВО МРАКЕ НОЧИ

Корпус жнецов — единственные защитники мира Нави от скверны Пустоши, от мороков и чуди. Отдав однажды свою душу Чернобогу, они не умирают от старости. Живут, пока их бог не призовет их в свою обитель.

— Нам нужно поговорить, — Александр устало потёр переносицу.

Мы сидели за столом, с которого ещё не убрали кружки. Данияр устроился рядом со мной, Юн остался у двери. Несколько стражников не ушли после появления царевича и теперь стояли возле камина. Один из них всё ещё держал в руках снятые перчатки, медленно сминая кожу. Я помнила, как вчера в этом зале смеялись. Сейчас было слышно, как потрескивают угли.

Большинство людей Александр отправил проверить ворота и сменить караул. Те, кто остался, уже слышали, как Видбор назвал меня княжной. Мне казалось, они разглядывают даже то, как я держу руки на коленях, пытаясь найти во мне подтверждение его словам. Я убрала пальцы под стол.

Видбор знал о Дале. Не просто слышал имя — знал о пленении, узнал его ученика и пригрозил смертью учителя так буднично, словно речь шла о давно решённом деле. А я ещё недавно была уверена, что за Пустошью нет ничего, кроме чудовищ. Сколько раз он слушал меня в Ирии и понимал, какой лжи я верю? От этой мысли хотелось немедленно спросить Александра обо всём, но я посмотрела на людей у камина и промолчала.

Может, даже сейчас городовой думал, как воспользоваться козырем в виде меня и обменять Дала. В любую минуту такое безопасное место могло превратиться для меня местом с еще большей опасностью, чем земли Яви.

— Я предполагал, что случится что-то такое, но совсем не ожидал, что прибудут стражницы вместе с царевичем и целым войском.

Он удрученно запустил широкую ладонь себе в волосы и схватился за рукоятку пивной кружки.

Данияр заерзал на стуле, пытаясь унять неловкость.

— Александр, я не мог сказать все прямо.

— О погоне я знал. И ты сама говорила мне о солдатах и служительницах, — Александр посмотрел на меня. — Но о царевичах и угрозе осады речи не было. Видбор назвал тебя княжной дома Лыс. Это правда?

Я помедлила, вспоминая уверенный голос Видбора.

— Он так меня назвал. Я не знаю, зачем.

Мужчина у камина перестал мять перчатки.

— Я пустил в дом девушку, которой требовалась помощь. Теперь у моих ворот войско, а о ней я узнаю от чужого царевича. Данияр, ты понимаешь, в каком положении оказался город?

Данияр перестал покачивать ногой под столом. Я посмотрела на него, но он не отвёл взгляда от Александра.

— Я ее не крал.

— Я сбежала сама.

— Данияр рассказал мне, как ты бежала, — Александр говорил негромко, но у камина сразу притихли. — Хочу услышать от тебя самой: почему ты решила бежать сюда? Зачем? Как ты вообще узнала, что за стенами можно укрыться?

— Я не знала, что здесь можно укрыться. Просто это был единственный способ спастись от того, для чего меня готовили. Я выбрала умереть в Пустоши, а не подчиниться.

Александр нахмурился, но ничего не сказал. Он сделал большой глоток пива и поставил массивную кружку на стол со звонким стуком.

— Скажи им, кем ты была в Ордене, — после долгого молчания попросил Александр, коротко взглянув на людей у камина.

Я посмотрела на Данияра. Он не перебивал и не подсказывал. Выходит, Александру уже было известно больше, чем я думала. Но остальные ждали моего ответа, и от того, как внезапно стало тихо у камина, говорить было ещё труднее. Можно было снова промолчать, позволив им спорить обо мне со слов Данияра и Видбора. Я выпрямилась. Нет. Хотя бы это они услышат от меня самой.

— Я избранная прислужница, которая должна была принять Светоч.

Александр медленно кивнул. Он смотрел на меня без удивления, а потом перевёл взгляд на стоявших у камина.

Несколько жнецов позади Александра напряглись, внимательно слушая разговор. Один из них, по виду одного возраста с Александром, нахмурился. Он откинул плащ, показывая свой меч и положил ладонь на эфес в немой угрозе.

— Александр, ты пустил девку Ордена в наши стены?

— Дал помог ей бежать, — подтвердил Данияр.

Александр медленно провёл ладонью по бороде. Я не могла понять, о чём он думает. Вспомнил ли Дала? Прикидывал ли, сколько людей придёт за мной вслед за Видбором? Мне мерещился и третий ответ: теперь у него было что предложить за пленённого принца. Я заставила себя не отворачиваться.

— Это немыслимо, — процедил сквозь зубы жнец. — Как городовой ты не можешь рисковать городом, охраняя эту девку. Я не поверю в чушь, что наш принц решил ее притащить сюда просто так. Наверняка, он хотел, чтобы мы смогли ее обменять на него.

Данияр смерил жнеца холодным и скучающим взглядом и вновь обратился к Александру:

— Я знаю, о чем ты можешь подумать, — начал осторожно Данияр. — Ее нельзя отдавать. Обменять на Дала ее не получится. Для них Аврора слишком важна, как и Дал.

— Я понимаю, — отозвалась я, тревожно ерзая на стуле. — Я решила сбежать, потому что не захотела участвовать в играх Ордена и исполнять их грязные прихоти. То, что я здесь узнала, еще сильнее укрепило меня в том, что я поступила правильно. По ту сторону стены мы все живем в неведении. Нам рассказывали, что здесь одни чудовища, скверна и пустошь, но вы показали мне, что это не так. Если я могу помочь, то позвольте мне это сделать. Прошу…

Жнец сзади Александра раздражительно закатил глаза и цокнул.

— Вы пойдете на любые красивые речи, чтобы спасти свои шкуры, — прорычал он. — Очередная красивая ложь.

— Но я говорю правду! — я закатала рукава своей туники, обнажая свои шрамы на руках. — Александр, они мучали меня, держали в темнице, чтобы заставить меня подчиниться.

Глаза Александра потемнели, но я не стала останавливаться.

— Среди тех, кто приходил, есть служительница с даром принуждения. Данияр уже знает о ней. Она применяла его ко мне, когда я отказалась подчиниться, — я потянула рукава обратно, закрывая шрамы. Несколько человек смотрели на мои руки, и от этих взглядов стало стыдно за собственную поспешность. — Я могу рассказать, что знаю об Ордене и царевичах. Но не хочу, чтобы меня снова им отдали.

Данияр перестал двигаться ещё тогда, когда я заговорила о темнице. Теперь его пальцы медленно сжались на краю стола. Я повернулась к нему и наткнулась на жёсткий взгляд. Он едва заметно качнул головой, затем посмотрел на жнецов у камина.

Один из них уже не кривил губы. Слушал внимательно, чуть подавшись вперёд, и от этого мне стало неуютнее, чем от прежних насмешек. Я хотела убедить Александра, а рассказывала всем сразу — даже тем, кто только что называл мои слова ложью.

Данияр шумно выдохнул через нос и наклонился к городовому, перехватывая разговор.

— Эта девчонка иногда говорит невпопад и совершенно не тем людям, но я ей верю. Ты знаешь, что я никому не доверяю, но здесь я уверен. Ее нужно отвезти к королевской чете.

Александр молчал слишком долго. В какой-то момент, мне показалось, что сейчас он бросит меня в темницу и прислушается к словам своих жнецов. Пусть так, но главное не в Орден.

— И что ты намереваешься делать?

Данияр улыбнулся.

— Мы совершим набег на лагерь. Жнецов в городе достаточно, чтобы дать им отпор и показать раз и навсегда, что Нави еще может кусаться.

Александр фыркнул и закатил недовольно глаза.

— Это объявление войны.

У меня ухнуло все вниз. Война.

Приснившийся мне ранее сон обрел новые очертания. Это будет настоящее побоище, исход которого я так и не узнала, оставив мешочек с травами на камине.

— Да, — хмыкнул Данияр и повел плечом. — Мне кажется, это отличный повод.

— Мы не можем принимать такие решения без короны, — отозвался жнец.

— Гонцов в столицу я уже послал. Сообщил и о ней, и о войске, — ответил Данияр. — Но сидеть и ждать, пока нас обложат, не собираюсь.

— Ты слишком самонадеян, — выдохнул Александр, откидываясь на стуле. — И это твое качество очень часто увлекало тебя в опасные авантюры. Дал был бы против.

— Я знаю, чего бы хотел Дал, — повысил голос Данияр. — Он не просто так вывел ее из Яви, а сам остался. Не просто так за ней пришла свора Ордена. Вспомни, они же многие годы не пересекали наших границ. И в этот раз решили прийти только ради княжны? Нет, — протянул он. — Здесь что-то большее, раз Дал пожертвовал собой. Что-то, что даст нам возможность отвоевать свои земли.

Александр перевел на меня недоверчивый взгляд.

— А что ты об этом думаешь?

Я опешила. Не думала, что такой простой вопрос может загнать меня в ступор.

Когда я бежала, я выбирала за себя. Пусть вслепую, пусть не зная, переживу ли следующую ночь, но всё же выбирала. Теперь за стеной стояло войско, а мужчина у камина думал о своих внуках. Я не могла пообещать ему, что никто не пострадает. Не могла и молча ждать, пока Данияр решит всё за меня. Царевичей я знала лучше, чем эти люди. Хотя бы это могло пригодиться. Я разжала пальцы, вцепившиеся в край скамьи.

— Используйте меня как приманку, чтобы выторговать Дала.

— О боги! — Данияр резко повернулся ко мне. — Ты что, серьёзно?

Александр не улыбнулся. Подвинул кружку и наклонился вперёд, ожидая объяснения.

— Очень даже серьезно, — повторила я. — Видбор один из тех царевичей, которые не отступают от намеченной цели. Он славится победами в бою и стратегическим складом ума. Мы не сможем устроить набег на их лагерь, потому что он этого и ждет. И будет готов нас встретить.

Александр понимающе кивал, внимательно меня слушая.