электронная
432
печатная A5
897
16+
Таёжный стиходром

Бесплатный фрагмент - Таёжный стиходром

Рождённое костром

Объем:
98 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4485-9686-5
электронная
от 432
печатная A5
от 897

Бисер

И зачем они нужны, эти названия?

Дмитрий Ружников

1

Нет, для индийского кино

Сюжет наш явно не подходит.

И всё же жаль, не всё равно,

Кто за тобой и рядом ходит.

Зачем-то хочется узнать,

Не почему, но кровь не травит.

Кто для кого из нас оставит

Эмкан, с которым улетать?

2

Метнулась сумерек спираль

На яркий подиум заката.

Мне ничего уже не жаль,

И ни к чему считать утраты.

Два километра с гаком грудь

Темнеет, к ночи привыкая.

Ну почему канва такая,

Что ничего нельзя вернуть?

3

Сверкнула белая медаль

И — снова в серую пучину.

Кисеи мысленной вуаль

Пора забрасывать в долину.

Мой вечер плавится в костре,

А в балалайке нет кассеты.

Какие сложные ответы

Теперь родятся на заре!

4

Моя безумная звезда

Опять нырнула глубоко.

Позаметало все года,

И то, что было нелегко,

Запрессовало под поля,

Которые не чуем без приборов.

И эта грустная Земля —

Лишь станция для наших сборов.

5

Взлетает чёрная звезда

Из тьмы жиганского квартала.

И обнимает города —

Как выкидухой нанизала.

Но сами звали, извини.

Она залётка, и не боле.

Хлебали ложь ещё мы в школе,

И данью мрака стали дни.

6

Хрустальный полумрак ущелья

Махровым полотенцем сник.

Бродить без дела и без цели

Всё ж горожанин не привык.

Но после пыли и асфальта,

Бетонных дюн и нылой мглы

Смотрел, как сторожат орлы

По краю солнечного сальто.

7

Кристаллические кони —

Брат Пегаса, два лица.

Голубым сияньем хроник

Растоптали звон кольца.

Их попробуй, оседлай-ка,

Скуй тигровку за узор!

Лилия растёт у гор,

А для этих космос — стайка.

8

Рубинным маревом заката

Позапылали столпы гор.

А может, кто ещё когда-то

Затеял этот разговор?

Зачем искать нам виноватых,

Вытягивать кристалл конца?

Не строй ты рожу из лица,

Ведь на земле нигде не святы.

9

Заплетёт тайга еловым хватом

Сопок брызги и глаза гольцов.

И герой крадётся виновато,

Надышавшись памятью отцов.

Подобьют пучины туч асуры.

А бурханы стерегут портал.

И ожили времени фигуры

Пеленою у прибрежных скал.

10

Эльдорадо, Эльдорадо,

Золотистая мечта.

Видишь, стой ты или падай,

Обгоревшая черта.

Влом удаче проявиться,

Вот и ходит в парандже.

Эх, напиться иль забыться.

Да не хочется уже.

11

А может, просто эти ёлки —

Кольцо цепочки бытия?

И эти жёсткие иголки —

Судьба распятая моя?

Кольчуга памяти у Бога,

И корень, скал сломавший ствол…

Зачем же мир от нас ушёл?

Где ж та алмазная дорога?

12

Ну что вы дёргаете чёрта?

Ему до вас и дела нет.

Проблемы ваши так затёрты,

Что и противно дать ответ.

Вы своей ленью всех достали,

Ответственности — ни на грош.

Вам кто подаст — тот и хорош,

А сами делать не желали.

13

Я накрываюсь одеялом

Из шума речки за спиной.

Темнеет всё же как-то вяло.

Должно быть, ныло жить одной?

Не зря поехали в долину,

Здесь даже воздух разлитой.

Я буду лучшей запятой,

Погас закат, идём в машину.

14

Кристалл лежит на алтаре,

Сияет гранями устало.

Кусочек неба на заре,

В котором время заплутало.

Кто положил его сюда?

Беседу равный вёл с богами?

Чего ж он ходит здесь ногами,

Когда его авто — звезда?

15

Горел шалаш на дне Парнаса,

А олимпийцам наплевать.

Что ж, обходить богов опасно,

Коль сам не смог повелевать.

Да боги в целом — паразиты,

К чему базар иль договор?

И зря надеется вновь вор,

Что будут карты не побиты.

16

Ну кто же обгоняет справа?

Хватил, что ль, лишнего совсем?

Маневр совсем уже корявый,

Не зажигает новых тем.

А если вправо дам рулём?

Ну как, в порядке тормоза?

И в дымке прячется гроза,

Зачем же мы друг друга бьём?

17

Что ж, наше братство уж в могиле.

И души стали, словно сталь.

И ясно, где мы что забыли.

И всё же эти годы жаль.

Всё ж тот, что близок, больно ранит.

Ходить по головам — не грех?

Но есть конец таких утех.

Живи и жди, не раз обманет.

18

И ты пришла из ниоткуда.

На что надеешься, скажи?

Что все решат, что ты есть чудо?

Мне жаль, но это миражи.

Не устарел ещё обычай —

За всё по фейсу настучать.

А он? А он будет молчать,

Ему, как всем, давно привычно.

19

Игра закончена, ребята,

Фальшиво это казино.

Здесь ничего давно не свято,

А богу это всё равно.

Кто похитрей — смешает карты,

Как надо — кости упадут.

Похоже, нас уже и ждут,

Так, может, переставим старты?

20

Я — грешник святости дивана,

Я — жвачка протестантских грёз.

И хоть кого из них достану,

Те ж вмиг взъярятся на вопрос.

Я видел многомерье истин,

Они ж уставились в окно

И заталдычили одно,

И глуп верховный казуистик.

21

Бусиной времени лестно катиться,

Заколебали сезонья распятий.

Эх, а во что бы ещё превратиться?

Ведь не поймут, хоть смени сотню платий.

Люди — такие смешные структуры,

Можно свихнуть в раз над ними мозги.

Строить дороги — не видят не зги,

Выслать мессию — съедят для культуры.

22

Блуждает Хельгер между струн,

Летят сквозь ночь бриллиантиды.

В клинке замёрзли сотни лун,

Забыты в поле звёзд гибриды.

Без цели ясность унеслась.

Там у реки есть некий терем…

А скальд себе лишь разве верен

И пусть теперь напьётся всласть.

23

Летает веник по избе

Под полтергейста шум и стуки.

Завыли матом о судьбе

Давно заржавленные руки.

Да убери ты свой видак,

Мы под него полдня проспали.

Когда-то жизнь слегка порвали,

И вот не клеится никак.

Небо

Попавши на Землю

Ни свой, ни чужой, остановка не наша.

В артерию где-то воткнулась струна.

Пока подождём, по пути пошалашим.

Планета — не сахар, и злая луна.

Звезда-одиночка со странным партнёром,

И люди глухие, и табор теней.

Похоже, застряли, вернёмся не скоро,

Пустыня надежды — и сладь-ка ты с ней.

Ведь трудно быть богом, познавши реальность.

Безверье — твой крест, ибо сектор знаком.

Законы похожи, вот только ментальность

Дурная, и глупость попрёт косяком.

А с ней «сами боги бороться бессильны».

Ах, полноте, кто подчинялся кому?

Сплошная нелепость, а эти настырны

И рады уж свет опрокинуть во тьму.

А свет-то бывает ведь разного цвета.

Любовь — значит знанье, куда им теперь!

И слово останется здесь без ответа.

Ну, что ж, всё не вечно, шмыгнём-ка за дверь.

25

Моя безумная звезда

Опять нырнула глубоко.

Позаметало все года,

И всё, что было нелегко,

Запрессовало под поля.

Которые не чуем без приборов.

И эта грустная земля —

Лишь станция для наших сборов.

MAD FOR LOVE

Люблю тебя сейчас. Не тайно — напоказ

Не после и не до в лучах Твоих сгораю.

Навзрыд или смеясь, но я люблю тебя сейчас,

А в прошлом — не хочу, а в будущем — не знаю.

В. С. Высоцкий

Я тебя всё равно найду,

Хоть за кромкою коротаций.

Запинаю свою звезду,

Лишь бы выдала мне ответ,

Почему без тебя бреду

В вихре пламенных эманаций,

До тебя всё равно дойду,

Даже если погаснет свет.

Я тебя всё равно найду,

Хоть за пыхающим квазаром,

Хоть бы в квантовом дыр бреду,

Хоть за сферой Шварцшильда, да!

Потому что дышали мы

В перекрестье миров недаром,

Потому что за властью Тьмы

Бесконечности ложь всегда.

Я тебя всё равно найду,

Даже к чёрту залезу в домен,

Где галактики все уйдут,

Забирая с собою пыль,

Потому что люблю тебя,

Остальное мне будет «кроме!»,

Пусть сверхновые посветят,

Размотаю «уби нихиль».

Я тебя всё равно найду,

Хоть в фридмановском пенопласте,

Хоть в придурочном Катманду,

Хоть в фрактальных листах n-мер.

ПОТОМУ ЧТО ОДИН БРАСЛЕТ

ДВУМ РУКАМ НЕ РАЗНЯТЬ НА ЧАСТИ,

Сингулярность за толщей лет

Не смутит нас пучиной сфер.

Drago, триптих

Дракон

Я шёл сквозь ночь. И бледной смерти пламя

Лизнуло мне лицо и скрылось без следа.

Лишь вечность зыблется ритмичными волнами.

М. А. Волошин

Я привык по космосу летать.

На планетах как-то тесно было.

Там меня никто не мог достать,

Да и всё прошедшее постыло.

Горькое дыхание звезды

Мне не нужно в темноте глубокой.

Не найти нигде мои следы,

Хоть мотай нейтринным телескопом.

То, что для живых — страшнее тьмы,

Что сжигает их почти мгновенно,

Для меня — как старые холмы,

Где давно погибли чьи-то вены.

Где-то снова взорвалась звезда,

Смерть несёт для кромки коротаций.

Страшная для разума беда

Для меня как смена курса акций.

Время — лишь текучая печаль,

Но печаль чужда моей природе.

Вкруг планет грохочущая сталь

Разве намутит звезде погоду?

Бьётся пульт Галактики с надрывом,

Но не раздражает он меня.

У разумных есть свои активы,

Сами пусть готовят смену дня.

Это их сердца зачем-то плачут,

Суету мгновений берегут.

Ищут вновь любовь или удачу,

Что по разным ценам продают.

Мне давно не надо той забавы,

Надоели прелести игры.

И не важно — ушлый или правый

Даст своё влиянье на миры.

Все миры — сплетенье тьмы и света,

Каждый раз по-новому, смешно.

Был вопрос, остался без ответа,

А теперь подавно всё равно.

Низачем дракону жизнь такая.

Для чего бессмертному смотреть,

Как созданья, жизнями играя,

Что-то вновь пытаются успеть.

Кто они такие, в самом деле?

Что они хотели доказать?

Ишь, опять чего-то там запели,

Так, что космос снова стал дрожать.

Был таким и я, дракон, не спорю.

Я любил в родимой стороне.

Не желать в мирах такого горя,

Что однажды выпало за ней.

Выпало слегка, мирам — хватило,

Разум ли чужой, константный взрыв?

Да какая разница, что было?

Ведь ушло, всё начисто спалив.

Это так бывает во Вселенной,

Хоть те трансформации редки.

Не дождётся скальда, видно, пленный

Терем у брильантовой реки.

Зов

Ты — слёзный свет во тьме железной,

Ты — горький звёздный сок. А я —

Я — помутневшие края зари слепой и бесполезной.

М. А. Волошин

Кто посмел дракона потревожить?

Голос чей в пространство залетел?

Даже энтропию лень умножить

В пустоте растратившихся тел.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 432
печатная A5
от 897