Бесплатный фрагмент - Так покайся же, Анфиса!

Предисловие

Все герои, места и события выдуманы от начала и до конца. Любые совпадения с реальностью — чистая случайность, и не более того. В книге встречается нецензурная лексика. И этому есть простое объяснение: персонажи живые и разговаривают так, как им свойственно. Автор при этом не поддерживает их мнения и поступки, не оправдывает их, а сохраняет нейтральную и непредвзятую позицию. Кроме того, в тексте есть сцены жестокости и травматизации. Эта книга не ставит своей целью оскорбить чьи-либо чувства или нарушить чьи-либо права.

Глава 1. Японец

— Мерседес, Бэ-эм-вэ, Мерс, ещё Мерс… — Клара Миланова расхаживала по парковке Научно-исследовательского института, рассматривая красивые машины. — Фиса, глянь! Красный спорткар!

Анфиса Свитская — невысокая и худощавая, с копной светлых кудрей, оттеняющих карие глаза за массивной чёрной оправой. На ней висело синее худи: такое большое, что казалось, девушка тонула в нём. Она заинтересованно глянула в ту сторону, куда указала подруга:

— И о чём это говорит?

— Не знаю. Хочу их к себе в гараж.

Клара улыбнулась во все тридцать два зуба, уперев руки в боки перед Свитской. С учётом того, что в свои двадцать пять Миланова выглядела как типичная девочка-карлик с радужными волосами, смотрящая ночью сериалы и фанатеющая по корейским мальчикам, рядом с Анфисой, словно сошедшей с чёрно-белых страниц комиксов, она выглядела комично.

— Мы бедные родственники, какой гараж? — резонёрка усмехнулась, похлопывая по свисающей с плеча серой сумке для ноутбука. — Вся моя з/п ушла на этого красавца.

Девушки и правда жили небогато — не то, чтобы бедствовали, даже напротив, но на своё жильё средств не хватало. Так что, когда бывшие одногруппницы столкнулись в коридорах НИИ в первый рабочий день, решили скинуться и снять квартиру поближе к институту. Они понимали, что в ближайшие пару лет не смогут уволиться из-за учёбы в тамошней аспирантуре, а квартира рядышком, несомненно, упростит жизнь. Но в центре цены на съём, как жабы в масле — ухватить хорошую и мясистую ещё умудриться надо. Благо мама Клары подсуетилась и связалась со своей старой учительницей, имеющей жильё в том районе. Сейчас старушка живёт с детьми в Канаде и по старому знакомству уже подписала договор с девушками на выгодных условиях. Обе стороны пожали руки и остались довольны сделкой.

И вроде бы денег должно было остаться много, но Анфиса, как самая обыкновенная жадная, чокнутая трудоголичка, тратила всё на обучающие курсы, повышение квалификации и доставку еды в офис. И на обучение младшей сестры, которая смогла поступить только на платку — не хватило пяти баллов до бюджетного места, её обогнал олимпиадник с 305 баллами по ЕГЭ.

О да, говоря о трудоголизме. По международной классификации МКБ-10 он не проходит, но один добрый одногруппник Анфисы, поступивший в аспирантуру по психиатрии, как-то сказал: «Да ты больная, подруга. Это болезнь. У тебя вообще есть личная жизнь?!» После того разговора не менее добрая Анфиса заблокировала этого «добряка» во всех мессенджерах и отправила жалобу на страницу в соцсетях с пометкой «распространение детской порнографии». Зато одногруппник познал смысл фразы «бить ядовитую змею палкой». Хотя не так уж он и был далёк от правды: Фиса это знала, отчего злилась ещё больше. Её режим дня был довольно скудным — в свободное время аспирантка либо спала, либо училась, лишь изредка выходя на пятничные попойки с парнем-коллегой из той же лаборатории и его девушкой. Парочка жаловалась друг на друга, а потом все втроём повышали градус и болтали несколько часов кряду о жадных капиталистах.

— Фиса? — Миланова обиженно пихнула подругу в плечо. — Опять улетела в фантазии? Ты вообще слышала, что я сказала?

— Повтори, пожалуйста. Я прослушала, — Анфиса сняла запотевшие очки, энергично протирая стёкла.

— Блин, вечно ты… Ну там вот. Повернись на сорок пять градусов. Справа, справа! Он! Я рассказывала, — Клара ткнула пальцем в чёрное пятно неподалёку, потащив Анфису ближе к неопознанной тёмной массе.

Надев очки, Свитская первым делом увидела железного красавца: плавные, гибкие линии, отливающие серебром, ручки, расходящиеся в стороны, как рога быка на корриде. Рот сработал быстрее, чем мозг:

— Классный байк. Японец?

— Да, — сверху раздался приятный мужской голос. Он не был хриплым или излишне низким, а именно таким, как надо — тёплым и комфортным.

Когда мужчина в мотокостюме снял шлем, Анфиса наконец рассмотрела его — чёрные пушистые волосы, лёгкая щетина на подбородке и ярко-голубые глаза. Ослепительно яркие. «Как у хаски», — пробежала мысль, отчего Свитская улыбнулась. Анфиса догадалась, кто он, лишь взглянув на смущённую улыбку Клары — это был тот самый «сасный» коллега Марк Рагушев. Тот, который ещё добровольно преподавателем стал. На нижних этажах их НИИ располагалась кафедра биотехнологий, где в основном трудились биофизики, а также стоматологи, заинтересованные в исследовании тканевых конструктов и биоматериалов для зубных протезов. Анфиса, как аспирантка, тоже должна была преподавать — правда, в добровольно-принудительном порядке.

— Марк, ты домой? — застенчиво спросила Миланова, заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Я сейчас пойду за яйцами, уже завтра можно будет провести CAM-тест…

— Отлично, — Марк запрыгнул на мотоцикл, широко улыбаясь. — Сколько им? Если будут из холодильника, то не бери. Они уже того.

— Хорошо, — Клара, как цыплёнок, закивала головой.

— Завтра ещё обсудим.

— Конечно!

Пока троица болтала, мимо пробегала парочка мальчишек-студентов. Держа рюкзаки перед собой, они мчались вперёд, будто от этого зависела их жизнь.

— Семь?! — лохматый парень, бежавший во главе косяка, выглядел как воплотившийся из праха голодный призрак. Причина была отнюдь не в громком урчании живота, напоминавшем рёв трактора, а в том, что он выглядел как человек, спасающийся от катастрофы.

— Д-да! Мы… ха… не.. х-х-ха… успеем! Дав… пешком… прост? — прикрикнул его коротконогий товарищ. Судя по сбившемуся дыханию, краснеющему лицу и пару, чуть ли не валившему из ушей, этому студентику было не лучше.

— Петрухин скорее кишки выпустит, чем пересдачу зачтёт! — сквозь стиснутые зубы проговорил лохматый. Он нёсся вперёд столь отчаянно, что даже в какой-то момент перестал смотреть на дорогу. Как говорится, вижу цель — не вижу препятствий. — Самокат ищи!

— Да тут… нет… х-ха… ни одного! — воспротивился коротконогий, на ходу проверяя карту в телефоне.

— А-а-а, найди тогда!

Тут судьба разложила карты, предсказывая один из факторов падения. Она выбирала между истёртой, скользкой обувью, высокой скоростью бега, тем, что марафонцы совсем не смотрели на дорогу… или всем вышеперечисленным сразу.

На большой скорости поменять траекторию сложновато, поэтому, когда студенты вплотную приблизились к Анфисе, они по инерции врезались прямо в девушку. Сначала рюкзак одного задел её — Свитская отпрянула. А следом второй, будто метеорит, врезался между ней и другом, сбив с ног и без того растерянную аспирантку.

— И-извините!.. — только и крикнул опосля коротконогий. Но на что Свитской их извинения, когда она изящной кляксой упала на Марка и они поцеловались лбами? Гонщик не особо-то цеплялся за мотоцикл, равновесие поддерживал одной ногой, а потому, по закону домино, полетел на асфальт. Японец покосился в его сторону, едва ли не придавив Рагушева к земле.

— Марк! — Клара подхватила махину до того, как она успела приземлиться на байкера. Тот успешно откатился в сторону.

— Я в норме, — вытирая кровь с лица, ответил Рагушев. — Головой слегка приложился.

— Ужас какой! — Миланова прикрыла рот ладошкой. — Надо будет у охраны спросить, кто эти двое, чтобы их потом наказали! Нет, ну надо же такое… — а потом она наконец-то заметила, что её соседушка валяется неподалёку на холодном бетоне и шипит от боли, не в силах пошевелиться.

— Божечки, Фиса, сломала?! — Клара тут же присела и, обхватив подругу за плечи, помогла подняться. Анфиса не решалась опереться на больную ногу, поэтому милая соседка сейчас служила чем-то вроде костыля.

— Фис, Фиса! Сильно больно? Ты как?! — на грани слёз лепетала Клара. — Вам обоим в больницу надо!

— Пиздец больно, извините за выражение. Сама не видишь, что ли? — Анфиса поджала губы, с отвращением трогая распухшую лодыжку.

Скинув ногу, застрявшую на сиденье байка, Марк, пошатываясь, поднялся и подошёл к парочке, различавшейся по настроению, как инь и ян. Анфиса наконец обратила внимание на Рагушева. Она плохо видела лицо мужчины, но красное пятно на загорелом лбу ярко контрастировало с кожей. Интуитивно потянулась к собственному — и правда, под чёлкой обнаружилось нечто влажное и тёплое. Анфиса растёрла кровь между подушечками пальцев и спрятала руку в карман худи, пока никто не видел. Не хватало, чтобы она ещё прикидывалась жертвой маньяка. Марк отлично справлялся с этой ролью и без неё.

— Марк, ты как? Голова кружится?! — заботливо спросила Миланова.

— Забей, — Рагушев отмахнулся от чужих переживаний, как от жужжащей над ухом мухи. — Иди за яйцами, я вызову нам с… — Марк перевёл взгляд на Свитскую.

— Анфиса.

— Нам с Анфисой такси до больницы.

— Но… — сейчас Клара выглядела как побитый щеночек, а это, сами понимаете, не лучший образ, чтобы кого-то в чём-то убеждать. — Давай я хотя бы Фису до машины провожу…

— Ногу повредила? — Марк опустился на колени перед девушкой и, стараясь не касаться травмированной части, осмотрел ушиб.

— Чш-ш-ш-ш, — но даже от такого осторожного прикосновения лицо пострадавшей побелело от боли. Она со всей силы сжала челюсть, чтобы не скукожиться, как старый изюм.

— Держи, — тёплая мужская рука вложила очки ей в ладонь. Анфиса нервно кивнула и, надев их, захотела выругаться. По стёклам растеклась жирная трещина. На первое время она могла купить линзы или ходить, как слепая мышь, что уж. Всё равно дешевле, чем новые. Нынешние очки Фиса купила на вторую зарплату за пятьдесят тысяч — для людей с астигматизмом и дальнозоркостью в придачу это дело дорогое.

— Наше такси приехало, — Марк убрал телефон в нагрудный карман. — Семьсот шестьдесят восемь, — пока он говорил это, успел присесть на корточки, чтобы вернуть мотоцикл в устойчивое положение. — Клара, отведи подругу. Я вас догоню.

— Д-да… хорошо, конечно, сейчас…

Клара помогла Анфисе дойти до ворот и сесть в жёлтый седан. Вскоре, как и обещал, подошёл Марк.

Когда контуженные уже сидели в такси, Миланова спросила напоследок:

— Мне точно не надо ехать с вами?

— Всё в порядке, — слабо ответил Марк.

— Но… — оставшаяся за бортом переминалась с ноги на ногу, не зная, куда податься.

— Иди уже, — Анфиса холодно посмотрела на неё, немного расстроенная, будто старый дед, заставший свою собаку за тем, как она подъедает еду из чужих рук.

Позже, уже в такси, Марк, стирая кровь со лба, сказал то ли таксисту, то ли Анфисе:

— Нам надо в сорок восьмую больницу.

Затем он достал телефон и, нерешительно покрутив его в руках, набрал-таки чей-то номер.

— Привет, Лер. Как дела? А я скоро буду у тебя. Нет, ничего такого… Что? Это не авария… Нет, просто упал, Лер. Успокойся. Да. Да. Я правда в порядке. Со мной ещё коллега, у неё либо перелом, либо растяжение лодыжки, — Марк краем глаза заметил спёкшуюся кровь в волосах девушки. — Нам двоим надо бы голову проверить. Устроишь нас вне очереди, дорогая? Спасибо. Люблю тебя, — и счастливо рассмеялся.

Анфиса не то чтобы хотела подслушивать, но раз они сидели так близко, что, едва пошевелив рукой, могли погрузиться в объятия друг друга, растрёпанная жертва обстоятельств волей-неволей услышала весь разговор: «У него есть девушка… Он довольно милый мужчина, по крайней мере ласков с любимой. Но Клару придётся расстроить».

То ли из лёгкой мстительности, то ли во имя искренней помощи подруге, но Анфиса вознамерилась непременно рассказать об этом факте Кларе и добавить всякие яркие подробности о том, как миленько Марк общался со своей дамой сердца.

У входа в больницу потерпевших встретила та самая Лера — женщина с формами и миловидным кукольным личиком. На ней была голубая хирургичка, белые кроксы и бейджик на груди с надписью: «Корчагина Валерия Владимировна, врач-травматолог».

Первая мысль Анфисы была по делу: «Кажется, он у неё частый гость. Адреналинщик или просто идиот, который вечно калечится?»

Вторая же с намёком на веселье: «Ему нравится такой типаж?.. Совсем не похожа на Клару. Кажется, у неё нет шансов». Свитская не особо задумывалась, почему её так рассмешила эта новость. Она никогда не отличалась высокой эмпатией.

— Марк, ну как так? Говорила я тебе, бросай этот свой байк! — ведя их по коридорам больницы до рентген-кабинета, ругалась Лера.

А Марк только слабо улыбался, его глаза искрились от счастья:

— Да, да.

Тогда Лера обернулась к Анфисе:

— Ещё и девушку с собой притащил. Паршивец!

— Она коллега. Мы встретились меньше часа назад, — неловко объяснил Рагушев, отчего-то взволнованный больше обычного.

— А разве вы не встречаетесь? — выпалила Свитская в минуту неловкого молчания.

— Что?! Конечно нет! Марк мой старый друг со школы. Потом в мед вместе пошли. И вообще… — Лера подняла правую руку, где на безымянном пальце красовалось золотое кольцо. — Так, мы пришли. Сейчас пациентов нет, поэтому давайте, идите.

— Сегодня Краевский? — спросил Марк, снимая металлические часы с запястья. На лице Анфисы так и было написано «Кто таков?», поэтому он всё же добавил… — Он в параллели учился.

— Марк, давно не виделись! — из застеклённого кабинета вышел тучный мужчина с густой бородой. Увидев засохшую кровь на волосах старого приятеля, рентгенолог хохотнул. — Чё, черепно-мозговая?

— Возможно. У меня до сих пор кружится голова.

Анфиса шокированно взглянула на компаньона. Всё это время Марк выглядел вполне нормально, без подозрения на что-то серьёзное. Свитская вначале даже подумала, что он не так уж и сильно приложился.

Лера положила ей руку на плечо:

— Подождём снаружи.

— Да… — Анфиса растерянно наблюдала, как над белой плотной дверью загорается красная лампочка.

— Что, переживаешь за него?

— Да не то чтобы. Но приложился-то он так сильно из-за меня. Я не самый добрый человек, но у меня всё ещё есть совесть.

Лера усмехнулась и перестала спрашивать.

Когда Марк вышел, пригласили и Анфису. К счастью, перелома не было, да и с головой всё было в порядке. Поэтому, сидя в кабинете Леры, Свитская уже так не переживала.

— Могу выписать тебе больничный на неделю, если нужно. С такой ногой будет сложно ходить на работу, лучше подлечись дома.

— Не надо больничный. Я уже договорилась с начальством, что поработаю эту неделю на удалёнке.

Лера понимающе кивнула:

— Ну да, до сих пор как страшный сон вспоминаю десятку на карте от социального фонда. Тогда всё. Вот заключение и рекомендации. Нужно объяснить подробно или ты знаешь?

— Знаю. Моя младшая сестра играет в баскетбол. Когда она растянула связки, я две недели меняла ей лёд и подушки поправляла, — Свитская скорчилась, будто ей под нос тухлое яйцо поднесли.

— Вы хорошо ладите, — улыбнулась Корчагина, внося данные в компьютер. — А я вот единственный ребёнок в семье. Всегда завидовала Марку и Тёме.

— Кому?

— Ах, ну, — она неловко почесала нос. — Тёма, то есть Артём — это мой муж. Мы втроём выходцы из седьмой группы.

Закончив с обследованием, Марк присоединился к ним в кабинете. Лера заварила чай на троих и достала контейнер с едой. Всё же не просто так она слонялась туда-сюда — девушка угробила свой обеденный перерыв на проблемную парочку. Терпкий вкус чая привёл Анфису в чувства. Отставив пустую чашку в сторону, она посмотрела доктору прямо в глаза:

— Спасибо. Я очень благодарна тебе за помощь.

— Ой, ну чего ты такая серьёзная? Всё нормально, все свои!

Марк прервал подругу, мягко похлопав ту по плечу:

— Нет, Анфиса права. Спасибо тебе, Лер! Ты иди спокойно обедай, а я разберусь с записями. Иди, иди.

— Но… — Леру настойчиво подтолкнули к двери с контейнером в руках, но она никак не унималась, — Вызови Анфисочке такси, хмырь ты несчастный. Кто ж так человека с больной ногой бросает?! Я ей даже костыль достала, в углу там стоит…

— Уже. Приедет через 7 минут, — Рагушев посмотрел на карту в телефоне. По ней двигался маленький зелёный огонёк «комфорт плюс».

— Я провожу! — и, не дав Марку помешать ей, Корчагина подхватила костыль, Анфису и с ними в охапку поскакала к выходу из больницы. Мужчине только и оставалось, что проводить их безмолвным взглядом. Затем, тяжело вздохнув, он всё же последовал за девушками.

В течение этих семи минут Марк и Лера только и делали, что болтали. Так Анфиса, к примеру, узнала про четырёх младших сестёр Марка. А ещё ей почему-то показалось, что он влюблён в старую подругу. Бабушка всегда говорила: когда кажется, креститься надо. Но, во-первых, бабушки уже нет, а, во-вторых, Анфиса в Бога не верила. В церковь она ходила чисто за компанию с родственниками — ну, на иконы там посмотреть.

Когда Марк наклонился к груди Свитской, чтобы помочь ей сесть в такси, Анфиса схватила Рагушева за край пиджака и спросила так, чтобы слышали лишь они двое:

— Ты влюблён в Леру, но не хочешь рушить брак друзей?

Фису грубо швырнули на сиденье. Марк закинул костыль на другую сторону, опёрся рукой о крышу и пронзил девушку суровым взглядом:

— Знаешь, ты показалась мне милой девушкой. Но всё же иногда стоит знать меру и не лезть в чужую личную жизнь. Люблю я её или нет — не твоего ума дело. Спасибо, что хоть додумалась поинтересоваться об этом в отсутствие Леры, иначе бы она мигом вышвырнула тебя на улицу. Без костыля, усюсюканий и вот этого вот всего.

Анфиса лишь злорадно подметила:

— Не ответил — значит, любишь. И это, очевидно, не взаимно.

И быстренько захлопнула дверь такси.

Проводив уезжающую машину, Марк тихо фыркнул:

— Надеюсь, сгинешь где-нибудь по пути, сол-ныш-ко.

Вообще-то, он и правда раньше был влюблён в Леру. Эти чувства зародились ещё в школе, а потом прошли с ним сквозь года. Но юношеские чувства и страсть — это уже не то, что Марк назвал бы любовью к женщине. Возможно, потому что слишком хорошо её знал, а может, потому что старая подруга была рядом, когда умерла его бабушка. Именно Лера поддержала и утешила его в тот период. Так или иначе, Марк видел в ней скорее вторую маму или старшую сестру. Такое сложно объяснить посторонним, поэтому Рагушев жутко злился, когда кто-то спрашивал, влюблён ли он в свою подругу. Как будто он не может просто общаться с женщиной без твёрдого стояка.

Да, было время — ходили на свидания вчетвером: Лера с Артёмом, он со своей дамой сердца. А потом, перед самым выпуском, личная жизнь Марка как-то сама собой закончилась. Судьба, расстояние — девушка собралась учиться за границей, а он не хотел уезжать. Вот и разбежались по-хорошему, пожелав друг другу удачи.

Из раздумий Марка вывело бормотание Леры:

— О чём говорили?

— Да так, ерунда, — цыкнул он, раздражённо потрепав рукой волосы.

Лера заговорчески подмигнула:

— Она твой типаж, да? На Юлю чем-то похожа.

Оскорблённый поэт нахмурился, глядя в сторону пустой дороги:

— Не вижу сходства, сплошное скотство.

— Как скажешь, — Корчагина пожала плечами. — Идём в ординаторскую? Угощу тебя обедом, пока перерыв не закончился.

— Ага, — Марк слабо улыбнулся, последовав обратно в больницу за подругой. Вскоре он уже и думать забыл о такой девушке, как Анфиса, и её странных неудобных вопросах.

※※※

Оказавшись дома, Свитская позвонила начальнику. Благо, человек он понимающий, поэтому долго уговаривать его не пришлось.

— Да, конечно. Я смогу поработать на выходных, если потребуется. Да, да. Помощь не нужна… Правда, при постельном режиме я быстро приду в себя.

После разговора Анфиса заварила себе каркаде, и достала пакет замороженных овощей из холодильника, обернув его полотенцем. Затем села с ноутбуком на диван, уложив больную ногу на пирамиду из подушек, а сверху пристроила холодный компресс. Попивая чай, она включила запись научной конференции. И этот ролик полностью подтвердил её звание «трудоголик по жизни».

Так и началась эта долгая неделя боли.

В первые два дня Фиса вообще не могла ходить самостоятельно — исключительно с костылем или прыгая на одной ноге. Во время прыжков она старалась не думать о соседях снизу и о том, сильно ли им слышны её потуги. На третий день о растяжении прознала её младшая сестра.

— Бог ты мой! Я просто обязана увидеть, насколько тебе там плохо! — щебетала девица в телефон. На фоне раздавался грохот посуды и шумные переговоры, так что, скорее всего, сестра звонила из университетской столовой.

— Не стоит, — цокнула Свитская. — Я без твоей медвежьей помощи быстрее поправлюсь.

— Фи-и-са! Как ты можешь быть такой жестокой?

— Я мразь по жизни, смирись с этим, — Анфиса глянула на время, измученно закатив глаза. — Если ты закончила причитать, вешаю трубку, — и тут же сбросила.

А спустя пять часов, когда девушка, ни в чём себе не отказывая, щеголяла по квартире в одних трусах, пока соседки дома не было, раздался назойливый звонок в дверь. Фисе даже думать не надо, кого могло принести сюда в такую рань. Накинув куртку поверх голой груди, она допрыгала до коридора и крикнула в закрытую дверь:

— Мелкая срань, это ты?

— Открывай, кошёлка. Медведь пришёл, — по ту сторону раздался чересчур воодушевлённый голос юной девушки, её младшей, Аньки Свитской. Анфиса заглянула в глазок как раз в тот момент, когда мелкая подняла руки вверх с двумя большими пакетами. — Я те сосисочки сделаю с омлетиком!

Анфиса быстро затащила сестру внутрь и тут же захлопнула дверь:

— Давай сюда, — она взяла из рук сестры тяжёлые сумки и понесла на кухню. — Что ты тут накупила?

Быстро скинув ботинки на коврик, Анька побежала за Анфисой:

— Эй, эй. Я не думала, что твоя дурная привычка и в самостоятельную жизнь перенеслась, — она выразительно взглянула на покачивающиеся оголённые бедра Анфисы. — Давай я тебя пофоткаю, а потом мы эти фотки на онлифанс выложим. Деньги поделим пятьдесят на пятьдесят.

Анфиса поставила сумки на кухонный стол, а затем холодно глянула на сестру. Та улыбнулась ещё ярче:

— Мало? Ладно, так уж и быть. Я согласна на семьдесят к тридцати.

Хозяйка квартиры, привыкнув к язвительности сестры, вопросительно подняла бровь и посмотрела на ту прямо в упор:

— Давай тогда твою задницу выложим. У тебя косточки понежнее.

— Блин, ну чего ты сразу… — тут же сдулась мелкая. — Я же шучу просто, — разобрав пакеты, она вытащила оттуда упаковку молочных сосисок и лоток C0 яиц. — Сиди и наслаждайся обслуживанием.

Фиса села за стол, сложив руки на груди:

— Если будет невкусно, я поставлю вашему ресторану ноль баллов.

— Да, да. Как скажете. Мнение гостя важнее всего.

Уже через пятнадцать минут перед девушками стояли две ароматные тарелки с золотистым омлетом. Анфиса сняла очки и, потрепав сестру по волосам, нежно улыбнулась:

— Спасибо, дорогая. Приятного.

— Агась, — Анька сощурила глазки, довольно ухмыльнувшись. — Кстать, как ты ногу-то потянула?

Свитская-старшая неловко кашлянула, но всё же рассказала всю историю с самого начала. Закончила она одной фразой:

— Если судьба ко мне благосклонна, то я никогда больше не встречусь с ним.

— Но вы же работаете вместе.

— А судьба была когда-либо ко мне благосклонна? — философски заключила пострадавшая, откинувшись на кухонный стул.

Анфиса, конечно, в удачу не верила, но, если подумать логически, выходило так: три месяца отсидеться в лаборатории — и шансы на неловкую встречу почти нулевые. За это время даже сами участники забудут, что там случилось.

— Ты могла проломить ему череп, но всё обошлось сотрясом!

— Точно. Я такая везучая, — хмыкнула Свитская, внутренне молясь всем богам этого мира, чтобы Рагушев поскорее забыл о ней.

В этот момент некий Марк вдруг чихнул. Проходя мимо, коллега похлопал его по плечу:

— Ты тут это, не разболейся. А то заразишь нас всех.

— Да всё окей. Вспоминает кто-то, — беспечно отозвался он, опять погрузившись в свои исследования.

Глава 2. Коллега

А-ля больничный проходил кошерно: Анфиса каждый день заказывала себе свежие салатики и заварной кофе на завтрак, преспокойно писала диссертацию параллельно с другими проектами. И никто не дёргал, не жужжал над ухом. Клара была так занята на работе, что приходила с закатом и уходила с рассветом: у них там дедлайны по сдаче отчёта горели, а другая лаборатория никак не присылала свои правки, оттягивая доклинику сначала на день, потом на три… За неделю они встретились от силы раз пять, и то в туалете, вот как сейчас. Миланова сидела на холодной плитке, не в силах вытереть лицо после вечернего умывания. Она походила на пожухлую банановую кожицу, которую весь день шпыняла детвора по площадке.

— Живи, — доковыляв до подруги, Анфиса схватила полотенце и кинула ей в лицо.

— Хэ-э-э-э, — прохрипела Клара, как зомби из фильмов ужасов, и дрожащей рукой вытерла капающую воду.

— А ты что?

— Ублюдки, я сегодня должна была уже всё отправить!..

— А они что?

— Ушлёпки…

— Ясно. Подарю тебе биту на день рождения.

— Хэ-э-э-э… Уже… не надо. Марк… им всем разнос устроил, так что… ночью сегодня поработают, суки…

— Ну Клара Вениаминовна, ну как же так, ты же такая приличная девочка, как ты можешь ругаться матом? — Свитская причмокнула, скрывая нарастающую улыбку, и помогла Кларе встать. Так как она сама толком ходить не могла, девушки чуть не грохнулись головой о бортик ванны.

— Так, всё. Я окончательно проснулась. — Миланова резко распахнула глаза, будто кофеина бахнула, — Отпусти, Фиса, давай лучше я тебе помогу…

В общем, если бы не больная нога, то дни проходили просто великолепно. Иногда Анфисе казалось, что она забыла нечто важное, но это неспокойное чувство быстро угасало. Не вспоминается — значит, не важно.

И вот это всё великолепие разрушил звонок научрука на пятый день.

— Алё, милая? — пробасил Тимофей Колаич. — Слух, ты же преподаёшь у нас что-то?

— Преподаю… Вы к чему это?

— Да там ребятки сейчас методический план для аспирантов на следующий год формируют. Часы на биоматериалы увеличивают, плюс на практику теперь студенты к нам тоже приходить будут. Я тебя добавлю в чатик, ты там посмотри, что как, подробности уже там объяснят.

— Хорошо… — Анфису помутило от такой расплывчатой формулировки. С Тимофеем Колаичем она уже не первый год работает, но привыкнуть к его фразочкам всё ещё не может.

— Ну ладненько тогда, — на той стороне собеседник смачно хлебнул что-то. — Как здоровье-то? Нога работает или всё, протез-трамвай?

— Потихоньку, — Анфиса посмотрела на больную конечность. — Но выглядит она уже значительно лучше. На работу в понедельник выйду.

— Это хорошо, хорошо… Мне на совещание пора, в чат добавлю сейчас, если будут вопросы — пиши.

— Ага… спасибо, — повесив трубку, Анфиса оцепенело уставилась в чёрный экран. — Это всё, конечно, хорошо, но, пожалуй, подумаю об этом завтра.

Свитская очень хотела спокойствия, но с той же силой, с какой она его хотела, оно её и динамило. А когда Клара пришла с работы позже обычного вся в слезах, Анфиса наконец-то сообразила, что она забыла. В голос бедняжка не рыдала, но и без того было понятно, что всё очень плохо, мир рухнул, чайник сбежал и прочее, и прочее.

Девушки быстро перебрались на кухню. Анфиса поставила перед Кларой чашку горячего чая, а сама села напротив:

— Рагушеву призналась, и он тебя отверг?

Стоило соседке произнести это, как Миланова широко распахнула свои кукольные глазки. Децибелы рыданий увеличились в разы.

— Так и знала, — Фиса вздохнула. — Надо было тебе тогда сказать.

— Ч-что сказать? — Клару шатало так сильно, что она впечаталась головой в стол. Думается, если бы могла, девушка растеклась лужицей прямо здесь и сейчас и больше не вставала бы.

— В больнице мы встретились с его школьной подругой.

— И… и что?

— Пусть она и замужем, но я видела, как Марк смотрел на неё. Похоже на неразделённую любовь.

— Это… это точно?

— Не-а. Но если ему нравятся такие женщины, как Лера, то у тебя с самого начала не было шансов, — и Анфиса очень красноречиво посмотрела на плоскую грудь Клары.

— Что, у неё прямо огромные? Насколько? — Миланова с грустью сжала свою грудь. К её разочарованию, она аккуратно помещалась в ладошку, явно не подходя под те параметры.

Вместо тысячи слов Анфиса с каменным выражением лица ответила просто:

— Да, — и продолжила как ни в чём ни бывало пить свой кофе.

— А если я грудь сделаю-ю-ю? — вновь захныкала Клара.

— Так, Клар, послушай меня, — тут уже Фиса не выдержала. Она потянула подругу на себя, сжав руками влажные мягкие щёки собеседницы. — Отверг и отверг, нового найдёшь. Ты ещё скажи, что жизнь теперь не имеет смысла.

Подруга посмотрела на неё печальными глазками и заскулила.

— Ну, ну, поплачь, давай. Тебе так легче станет. Таблеточку валерьянки дать? — получив в ответ кивок, Анфиса порылась в шкафах над раковиной и достала аптечку. Вытащив оттуда же чашку, Свитская налила воды и поставила перед Кларой. — Пей и иди спать. Всё нормально у тебя будет.

Анфиса плохо умела успокаивать людей, но всё же несколько ржавыми движениями погладила прижавшуюся к ней подругу по голове:

— Подумаешь, отказали… Бывает.

— Да дело-то не в отказе! Как я ему теперь на глаза покажусь?! Я ж со стыда сгорю!

— О! Оно говорящее!

— Фи-и-и-иса, что мне делать?

— Снять штаны и бегать. Нет, ну серьёзно, Клар. Я-то откуда знаю. Ни разу никому не признавалась.

— Вообще?

— Да. Блин, ну не знаю… сделай вид, что ничего не было. И всё. Он тебе подыграет, если нормальный мужик. Таблетку выпила?

— Угу.

— Вот, значит, иди спать, а утро вечера мудренее. Давай, давай, потихоньку.

※※※

Анфиса довела подругу до кровати, дождалась, пока та уснёт, и сама отправилась спать.

На следующий день девушки пошли развеяться на одну из многочисленных галерейных выставок — не то чтобы Анфису они интересовали, но Клару успокаивало, когда она смотрела на всякие мазюльки. Поэтому Свитская прошлым вечером купила билеты на утренний сеанс и силком потащила сонную подругу в мир искусств. Оделись симпатично, юбки-колготки, новые серёжки. Анфиса в кои-то веки выгуляла новую блузку — обычно она носила толстовки или тёплые кофты, так как в институте ей всегда было холодно. Летом система вентиляции сбоила, морозя не только лабораторные помещения, но и рабочие кабинеты, а осенью или зимой коллеги часто оставляли окна открытыми, и потому прогулка между этажами для Свитской была равносильна путешествию из Сочи в Мурманск.

Без экскурсовода девушки обошли выставку довольно быстро и уже успели пожалеть, что не купили хотя бы аудиогид.

— Почему тут голый мужик висит?

— Я откуда знаю? Пастель, холст… Я вижу ровно столько, сколько и ты.

— О, Фис, Фиса, смотри!

— Ну чего?

— У него носа нет, зато третья нога имеется! Смотри, художник аж контуры под тканью прорисовал… Интересно, а кто модель?

— Клара!..

Но, может, именно эти мелочи и помогли отвлечь Клару от душевных проблем хоть ненамного.

※※※

Оставшиеся выходные прошли мирно: Анфиса собиралась на работу и изо всех сил тренировалась ходить, не травмируя больное место. И вот, в ночь перед понедельником, случились две неприятные вещи. Во-первых, позвонила мама, которая в очередной раз напомнила про недоделанный ремонт в подмосковном доме, доставшемся Свитским от родственников по папиной линии.

— Этим всем ты должна была заниматься, так что не смей разговаривать со мной в таком тоне!

— Я сказала, что займусь, когда у меня будет время. Почему ты сейчас выставляешь меня виноватой? — Анфиса раздражённо массировала переносицу.

— Ты никогда меня не слушаешь!

— Кто кого не слушает? Слушай, давай закончим разговор. Спокойной ночи.

И, во-вторых, позвонил Тимофей Колаич, чтобы сообщить радостную новость:

— Котечка, привет. Послезавтра Марк Владимирович будет вести пару у третьегодок. Ты сходи, посмотри. Там потом всё и обсудите.

— Это ещё зачем? — неожиданно услышав имя мужчины, Анфиса чуть не поперхнулась слюной.

— Ну так вам вместе над методическим планом работать. Через три месяца сдача.

— Кха-кха-кха… ни… чего себе.

— Ты чат, что ли, не читала? Я же тебя ещё в пятницу добавил.

— Как раз этим занимаюсь…

— Ну, молодец. В общем, я предупрежу Марка Вадимыча тогда. В третьей учебной комнате в девять, ладушки?

У Анфисы аж глаз задёргался от того, насколько натянутой была сейчас её улыбка:

— Да-а-а, конечно, Тимофей Николаевич… Всё понятно.

※※※

В третьей учебной аудитории было скучно — окон нет, ступенчатости парт нет, кафедры нормальной нет. Анфиса глянула на часы: четверть десятого. Где все? Она, как порядочный человек, встала рано, даже голову помыла, не опоздала… А преподаватель со студентами до сих пор не явились.

Тут в тишине раздался звонок. Это был научрук.

— Фиса, Марк Вадимович сказал, что тебя всё ещё нет. Ты пришла?

— Да, Тимофей Николаевич, я сижу в третьей…

— Почему в третьей? Они же в тринадцатой. Иди, я напишу ему и предупрежу, что ты потерялась.

Про себя сотрудница чуть ли не материлась: «По чьей же вине я, интересно, потерялась?!», но доктору наук грех грубить, особенно когда он твою диссертацию курирует. Поэтому, не в силах выразить свою боль и усталость, Свитская ответила миленьким голоском:

— Уже бегу! — и, медленно хромая, двинулась на место.

Когда аспирантка добралась до нужной аудитории, пара уже шла вовсю. Профессор коротко окинул её взглядом, дольше нужного задержавшись на лодыжке девушки, после чего лаконично представил её:

— Это Анфиса Сергеевна. У вас в следующем семестре будет биоинженерия, она, возможно, станет вашим преподавателем.

Когда тринадцать пар глаз уставилось на Свитскую, учёная дежурно улыбнулась:

— Да, доброе утро всем. Не обращайте на меня внимания, занимайтесь.

Тихонько пробравшись на задний ряд, Анфиса достала телефон, притворяясь, что залипла в интернете. На самом же деле её взгляд был полностью сосредоточен на Марке: в этот раз он создавал совсем иное впечатление, нежели при их первой встрече. Тогда Рагушев был в мотоциклетном костюме и больше походил на лихого бандита из Готэма, чем на презентабельного мужчину. Но сейчас, смотря на статного препода за кафедрой, она невольно вновь почувствовала себя студенткой. Строгий чёрный костюм, белая выглаженная рубашка, галстука нет. С лица не сходила широкая улыбка, пока он вёл лекцию. Анфиса заметила: когда Марк особенно счастлив, у уголков глаз собираются морщинки, похожие на солнечные лучики. Девушка, сама того не понимая, строчила за Рагушевым всякие занятные словечки, цитаты… Но спроси её кто — ответила бы с полной уверенностью: ничего интересного она там не услышала. Да и вообще — много шутит со студентами, приколы какие-то вставляет, несерьёзно всё это.

Как там говорится? Недовольный взгляд везде ищет промахи.

Свитская не из тех, кто судит о людях с предубеждением. Но стоит вспомнить: Марк и Лера, слёзы Клары, та травмоопасная встреча — и личные преференции берут верх. Оценивать старшего коллегу адекватно она уже не может. Этот человек прочно ассоциируется со всем, что она хочет забыть.

— На сегодня всё, — Марк сел за преподавательский стол, занимая типичную заумную позу — пальцы скрещены в замок, суровый взгляд направлен в пол, будто он решает, съесть сегодня одного человека или двух. Но студентам повторять не надо. Стоило этим словам прозвучать, как словно по мановению волшебной палочки, третьегодки испарились из аудитории, будто их никогда и не было.

Оставшись одни, Марк и Анфиса больше не могли игнорировать друг друга. Хотя бы из вежливости.

— Как Вам? — с улыбкой спросил Марк.

— Честно, не понимаю, зачем Тимофей Николаевич вообще послал меня сюда, — Анфиса пересела на одну из парт в первом ряду, прямо напротив старшего коллеги.

— Даже так, — Марк рассмеялся, сощурившись, словно хищник, готовый напасть на добычу. — И что же конкретно Вашей Светлости не понравилось?

— Всё. Думаешь, что своими методами можешь их чему-то научить? Это же просто смешно.

— Какими, например? — сложив руки на груди, Марк от души рассмеялся.

— Слишком много шутишь. Из-за этого они не воспринимают тебя всерьёз.

Пока она говорила, коллега подошёл так близко, что полностью заслонил своей тенью:

— Что ещё? — Рагушев склонил голову набок. В глазах его играли дьявольские огоньки.

Свитская даже не заметила, как их бёдра оказались всего в пятнадцати сантиметрах друг от друга. Она продолжила свою праведную речь:

— Я знаю, что есть два вида преподавателей: те, которые нравятся студентам, и те, которые им не нравятся. И знаешь, если я не буду нравиться, но смогу что-то вдолбить в их головушки, то предпочту ненависть. А вот после твоего курса лекций они всё забудут сразу после экзамена. Ты вывозишь только на посещаемости — ты ведь такой дружелюбный, мягкий. Да тебя никто не воспринимает всерьёз. Если хочешь чему-то научить, надо быть жёстче.

Из всей её тирады Марк умело вычленил одно:

— Получается, тебя твои группы ненавидят?

— Думаю, да. Им приходится меня слушать — не хотят, чтобы я орала и снижала баллы. Вот и стараются, — Свитская гордо задрала подбородок и продолжала внутренне восхищаться собой, пока рядом с её ухом не послышался ехидный смешок.

— Уверена ли ты, что знания от преподавателя, который им не нравится, они будут часто вспоминать? Ты же знаешь эксперимент Павлова. C собачкой, — он поднял ладони, приложив их к своей голове наподобие собачьих ушек. — Если постоянно грубить студентам и вести себя как последняя мразь, то у них в голове закрепится, что твой предмет — такой же дрянной, как и сама Анфиса Сергеевна. А если студенты возненавидят эти знания, то разве можно считать, что мы, как преподаватели, справились?

— Говори, что хочешь. Твой метод только расслабляет их, студенты потом вообще ничего не учат.

— Не собираюсь сейчас с тобой спорить, поэтому давай закончим на этом, — Рагушев поднял руки вверх в знак капитуляции и отстранился.

Анфиса интуитивно шагнула к нему ближе:

— Нет, я ещё не всё!

— И что же ты хочешь добавить? — Марк застыл на месте, искоса глядя на кудрявую особу.

— Ты им сразу направление даёшь, да ещё и подсказками разбрасываешься, — Анфиса сделала ещё шаг вперёд.

— Хочешь сказать, что, если никто из ребят, у которых недосып, работа, возможно есть семья и дети, не может вспомнить ответ, я должен их пытать до последнего?

— Я не говорила о пытках, — ещё шаг.

— А что ты тогда пытаешься доказать? Опять речь о том, что я слишком лояльно отношусь к студентам? — Рагушев шагнул назад, упершись ягодицами в край преподавательского стола.

— Верно. Они так ничего не запомнят. Если ты каждый раз будешь давать наводку на верный ответ, то они никогда не научатся самостоятельно его искать.

— Но они что, больше запомнят, если на них давить? Разве не будут молчать, боясь сморозить глупость? Так весь дух экспериментаторства закончится.

— Если они сдадутся после такого, то, значит, недостаточно хотели.

— Или тот самый преподаватель, которого они уважают, просто убил в них желание что-либо делать. Твой подход мог бы быть верен, если бы ты не отбивала у ребят веру в себя.

— Да если они такие ранимые, я тут причём?!

— Самые уязвимые к критике люди — это творцы. И учёные, и художники нуждаются в поддержке и благоприятной среде для развития. Есть исключения. Например, ты. Но пойми, не все такие, не все могут просто идти напролом, не обращая внимания ни на собственные недостатки, ни на то, сколько мёртвых душ за собой оставят.

— Ты намекаешь, что я студентов ломаю, правильно понимаю?

— Ага. Губишь своей самоуверенностью. Спустись на землю и услышь других, уважаемая Анфиса Сергеевна. Ты живёшь среди таких же людей, как ты, а не среди муравьёв.

Когда Марк и Свитская опомнились, они стояли чрезвычайно близко друг к другу. Ещё немного и девушка бы полностью вжала Марка в стол. Рагушев слегка надавливал ей на плечи, не отталкивая, но явно обозначая дистанцию. Они дышали в такт, смотря друг на друга — чертовка хотела прожечь своим взглядом дырку в его лбу, жертва же едва сдерживалась от того, чтобы жестоко проучить эту праведную девчонку.

В конце концов Марк аккуратно отодвинул собеседницу в сторону и устремился к выходу:

— Что же, увидимся позже. Будет прекрасно, если ты хотя бы немного задумаешься над моими словами.

Анфиса ядовито прошипела с улыбкой на губах:

— Увидимся, Марк Вадимович.

— Владимирович, Анфиса Сергеевна. Будьте так любезны запомнить моё имя и впредь не коверкать, — он посмотрел на неё глазами такими же спокойными, как гладь белого озера. Что же скрывалось в пучине — ему мастерски удалось скрыть.

Сердце Анфисы отчего-то ёкнуло. Она ответила тем же самоуверенным тоном, что и раньше:

— Очень постараюсь, дорогой… коллега.

Пронзив друг друга несколько странными взглядами, они распрощались, разойдясь в двух противоположных направлениях.

※※※

Два корабля в море, чтобы не столкнуться, должны идти или параллельно, или в разные стороны. Но никогда… Слышите? Никогда не пересекаться! То же самое верно и для Анфисы с Марком. С того дня в кабинете они не особо общались, но отчего-то постоянно пересекались. Свитскую это особенно бесило — куда соберётся, везде он. То в столовой, то в коридорах, то в администрации. И Тимофей Колаич ещё постоянно напоминал о том, что сдача методического плана не ждёт. Стоило подумать о том, что придётся связаться с Рагушевым после всего, что она ему тогда наговорила… Анфиса вообще не хотела об этом думать, но избегать мужчину вечно — точно не вариант.

И вот, вся из себя такая погружённая в мысли о солнышке, она как раз кстати столкнулась с лучиком в столовой. Сделав вид, что ей абсолютно наплевать на окружение, Анфиса пафосно поставила еду в микроволновку. Пока числа на таймере утекали, как вода, краем уха она слушала разговор Марка по телефону.

— Два, два у меня было… Или я неправильно вопрос понял?

Шумели упаковки от еды. Кто-то мыл посуду. Парочка лаборантов с этажа ниже болтала о голодающих верблюдах.

— Если за один раз платёж, то… расходится…

Кто-то разбил чашку, из-за чего Анфиса на миг отвлеклась.

— Если сто процентов было оплачено, то сто процентов, ну, оно так и покажет…

Справа кто-то открыл кран, чтобы набрать воду в чайник.

— Э-э-э, стоп, вот выставляется счёт… ты не можешь… вот у тебя есть две разные карты… С одной карты заплатить полторы тысячи долларов, с другой — три тысячи. Одним и тем же… Это… А ты как хочешь?..

Когда Марк повесил трубку, Анфиса с напускным спокойствием подсела к нему.

— Приятного аппетита.

Рагушев не удосужился взглянуть на неё, но учёная успела заметить, как он закатил глаза.

— Спасибо, тебе тоже.

— Тимофей Николаевич сказал, что нам надо срочно готовить методический план.

— И?

Анфиса вся аж дрожала от раздражения. Набрав в лёгкие побольше воздуха, она сквозь зубы выдавила:

— Предлагаю встретиться завтра и обсудить этот план.

— Хорошо. Приходи ко мне в кабинет после обеда.

«При каждой встрече — вид дикого котёнка. То орёт, то шипит. А другие эмоции у этой девочки вообще бывают?» — Марк оглядел её как подопытного кролика и довольно улыбнулся. Свитская тем временем в мыслях костерила его всем, на чём свет стоит: «Чего вылупился?! Если бы не научрук, я бы в жизни к тебе не подошла! Отказал Кларе и сидит радуется, придурок».

Затем они молча закончили обед и разошлись. Оставшись одна, Анфиса чувствовала себя несколько вымотанной: «Почему-то я думала, что договориться с ним будет сложнее. Странное чувство».

※※※

На следующий день после обеда барышня-крестьянка собралась и, как приличная девочка, направилась к кабинету. Да, в прошлый раз она ему нагрубила. Этого не отмотать назад. Да и характер у неё такой, ничего не попишешь. Но, по крайней мере, раз Марк не принял всё это близко к сердцу, они могли бы попробовать наладить рабочие отношения. Верно же?..

«Держи язык за зубами, Фиса. Вам надо спокойно всё обсудить и разойтись!», — как мантру повторяла девушка. Идя по коридору до кабинета 9.12, она столкнулась с Тимофеем Колаичем — невысоким тучным мужчиной с сединой на висках. Тот одобрительно кивнул ей, заложив руки за спину, и торжественно прошествовал в туалет.

У нужной двери Анфиса застыла как вкопанная. «Разговаривай нормально, не язви, Фиса. Давай, ты справишься». Глубоко вздохнув, она вошла внутрь. Планировка комнаты была стандартной, слева и у окна — рабочие столы, по правую сторону же книжные шкафы. Марк сидел за дальним рабочим местом и что-то увлечённо строчил. Заметив её, Рагушев тут же встал, выдвинув для девушки соседний стул. Анфиса села, но с губ всё же сорвалась фразочка в стиле мелодрамы 90-х годов:

— И давно ты притворяешься джентльменом?

Марк развернулся к ней, облокотившись на спинку кресла:

— С тех пор, как мама научила. Считай около двадцати лет.

— Это был риторический вопрос. Насрать мне на твою маму, — выдала Свитская и тут же пожалела. «Я же хотела поладить… Фиса, ты что творишь! Говори вежливо, вежливо!»

Марк изогнул бровь от таких выкидонов. Сохраняя пикантную улыбку, мужчина просто-напросто сменил тему:

— А ты вовремя.

— Ещё бы, я не привыкла опаздывать, — Анфиса достала из кармана юбки телефон. — Впрочем, поговорим о деле. Расписание остальных пар для вторых и третьих курсов уже прислали, нам дали фору перед клиническими кафедрами, так что надо поскорее составить график занятий для биоинженерии и биостатистики, для аспирантов первого года по биоматериалам и регенеративным технологиям, — затем она посмотрела на него. — Каждый возьмёт свой предмет. Статистику и биоматериалы поделим.

— Окей, — без особого энтузиазма ответил визави.

— Тебе переслать файл с расписанием или ты в чате найдёшь?

— Эм-м-м, дай-ка подумать… Лучше пришли, пусть будет в нашей переписке, — с каждым словом Рагушев терял интерес к разговору.

— Хорошо, — найдя контакт коллеги, Анфиса посмотрела на дружелюбное напоминание от мессенджера прислать милый смайлик, чтобы начать диалог. Она некоторое время смотрела на глупую обезьянку, грызущую банан, а затем безжалостно начала диалог с объёмного эксель-файла. Никаких приветствий. Только по делу. Так она решила. А то не дай бог чего лишнего наговорит…

Глава 3. Дай бог сил и терпения!

В чём разница между бесплатной и платной трассой? На обеих можно попасть в пробку, просто на платной этот шанс гораздо ниже, но всё же не равен нулю. К чему такое вступление? Да к тому, что эти двое выбрали переписываться 24/7, вместо того чтобы один раз увидеться и спокойно посидеть друг перед другом два часа. Спустя неделю их чат был завален кучей файлов: с правками, без правок, с цветными выделениями, без них. Дошло до того, что они сами перестали понимать, где что находится. Тогда Марк распределил всё по хештегам и закрепил список вверху чата.

Анфисе, честно говоря, было лень этим заниматься, поэтому она молчаливо приняла то, что Рагушев обеспечил им такое удобство. Взамен она закончила план оставшихся работ тем же вечером: набросала вкратце, что должно получиться по статистике и биоматериалам. Если описать их общение в двух словах, то оно было крайне гармоничным. И так они благополучно избегали друг друга целых два с половиной месяца. А потом всё равно припёрло и пришлось встретиться.

Свитская с самого утра была не в настроении: не поела; всю ночь готовилась к встрече с нефрологами, из-за чего отменила свидание со сном; за час до начала рабочего дня узнала, что встреча перенеслась; а ещё телефон всю ночь пролежал без зарядки и держался на последних пяти процентах до тех пор, пока она не добралась до лаборатории.

— День не задался? — робко спросила её Машенька, миловидная студентка последних курсов лечфака. Она приходила в лабораторию, чтобы набраться опыта и периодически помогала с инвентарём и уборкой. В этот момент девушка как раз мыла ламинарный шкаф перед последующим включением УФ-лампы.

— Не то слово, — посмеялась над своей судьбой Свитская и, после краткого, но красноречивого ответа, натянула на себя халат и быстренько пробежалась глазами по установкам для перекачки аргона — в их лаборатории создавались промышленные полимеры и не только. Тот, что она оставила вчера, уже был в округлой пробирке, подсоединённой к стеклянной трубе снизу. Анфиса надела перчатки и осторожно сняла колбу, закрыв её крышкой. Машенька тут же любезно указала на соседний ламинар:

— Этот уже готов, Анфиса Сергеевна.

— Спасибо, Маш.

Руки Свитской ловко маневрировали под стеклянным козырьком. Она подкрутила механическую пипетку, насадила одноразовый наконечник и потихоньку начала набирать растворитель для нового полимера. Из окна светило солнышко, кондиционер поддерживал довольно комфортную температуру. В какой-то момент Анфиса даже смогла расслабиться.

— Как прошла встреча? — как бы между делом уточнила Машенька, снимая грязные перчатки. Саму-то её до встречи не допустили, всё же проект важный, документы все с подписями заархивированы. Короче, не для любопытных носов.

Анфиса застыла как вкопанная. Всё хорошее настроение улетучилось в мгновение ока.

— Её перенесли на вечер, — почти спокойно ответила она.

— О, — только и смогла выдавить Машенька. Сейчас на месте своей старшей коллеги она видела уже не девушку ангелоподобной внешности, а пышущего огнём из ноздрей дьявола. Тут-то она и поняла, что пора ретироваться, пока ей тоже не перепало. — Я… я, ну я пойду тогда. У меня пара скоро начнётся.

Дьявол, хрустнув шеей, повернулся на сто восемьдесят градусов и вкрадчиво поинтересовался, прожигая Машеньку тёмным взглядом:

— Далеко-о-о ка-а-афедра?

— Нет, — студентка тыкнула по наручным часам. — Мне на метро минут пятнадцать. Успеваю, — а затем торопливо распрощалась со старшей. — До свидания.

«Ага, пока-а-а-а», — донеслось из-за спины заунывно, когда Машенька уже спряталась за дверью. Тихонько выдохнула, перекрестилась раз. Вспомнив лицо «дьявола», на всякий случай перекрестилась ещё раз, помолилась Будде с Аллахом и только потом наконец вдохнула. Машенька сама не заметила, как затаила дыхание со страху.

— Пусть сегодня всё сложится… пожалуйста. Давно не видела её такой злой, — бормотала она себе под нос, отходя от лаборатории всё дальше, пока в лифте не наткнулась на незнакомца. Тот походил на огромного чёрного кота.

— Здравствуйте.

— Доброе утро. Ты же из лаборатории полимеров? — высокий и широкоплечий, он перегородил кабину лифта. На бейджике, что свисал с его шеи, Машенька успела прочитать часть имени: «Рагушев».

— Д-да?

— Анфиса Сергеевна в кабинете?

— Эм-м-м, я… –лаборантке стало крайне жаль этого улыбчивого мужчину перед ней, изо рта будто на автомате вырвалось. — Она… она очень занята и просила её не отвлекать.

— Что ж, понятно. Спасибо! — Марк учтиво отошёл, впуская студентку в лифт. У него самого в мыслях крутилась таблица, в которой по пунктам были расписаны все рабочие вопросы на сегодня. Он вообще-то планировал отстреляться после утренней встречи, а не в обед — тем более что он и так был на этаже Анфисы по своим делам. Но, видно, не судьба. «Какая жалость. Надеюсь, выйду вовремя сегодня», — про себя вздохнул Марк, — «Если опоздаю, то не попаду на квест. Мелкая грозилась, что оторвёт мне ноги за такое, ха-ха…».

Тем временем в лаборатории Анфиса всё ещё испускала флюиды навозной кучки. Убрав готовый полимер в тёмный ящик, Свитская вернулась в родной кабинет. В течение ещё пары часов в её глазах мелькали бесчисленные статьи — она собирала данные по поводу заказа, который недавно поступил им от турок. Переписка шла уже около недели, и они ждали ответа с их стороны. Проштудировав сколлар и пабмед, Анфиса отобрала около десяти приглянувшихся ей статей про системы вирусных векторов с наноразмерным полимерным покрытием и принялась читать. Английские буквы летали на экране, как капли воды во время ураганного ливня. Фиса изредка переключалась на переводчик, чтобы удостовериться в правильности написанного.

— Что за дерьмовая аннотация? Сплошная вода и ни черта по делу. Блин.

Спустя пару-тройку часов непрерывного чтения Анфиса сняла очки и зажмурилась, потирая переносицу. Буквально в этот же момент зазвонил будильник.

Механический женский голос на фоне противного звона колокольчиков известил: «Дык, дык, дык, дон. Четырнадцать ноль-ноль. Обсуждение с Марком. Дык, дон, дык, дык, дык».

— Вот б… — Свитская тут же вскочила на ноги. Выглядела она сейчас не лучше зомби — у тех хотя бы еда в быстром доступе.

※※※

В коворкинге было тихо.

— У нас осталась неделя. Ты структурировала свои материалы?

— Хм… — Анфиса выразительно уставилась в потолок, совершенно не обращая внимания на коллегу. Отсутствие еды и многочасовой умственный труд совсем её доконали. Сейчас Фиса хотела бутерброд из автомата с первого этажа… или хотя бы остатки печенья с кухни… что-нибудь, чтобы утолить этот жуткий голод.

— Отвечать не собираешься? — не так спокойно, как прежде, повторил Марк.

Анфиса вяло посмотрела на него:

— Ага… По поводу биостата договорилась, инженерия в процессе.

— Отлично, у меня тоже всё есть.

— Есть или не есть, вот в чём вопрос, да-а-а…

— Чего-чего? — на лице Марка застыла маска недоумения. Он впервые с начала их небольшого совещания внимательно всмотрелся в лицо собеседницы. Она всё поправляла очки, тёрла синяки под глазами, а пальцы еле-еле касались мышки. Свитская будто находилась в другом пространстве. «Что можно поменять в расписании?», — угрюмо подумал Рагушев и, молча выдвинув стул из-за стола, направился на выход, параллельно печатая что-то в телефоне. Сегодня он не планировал обедать, чтобы не опоздать на встречу с сестрой, поэтому чем больше переменных, тем хуже. Марк оправдывался лишь тем, что, если Анфиса Сергеевна придёт в себя, то всё потерянное время можно будет легко наверстать. Да и вообще, долгое время не видя эту женщину, весь негатив к ней испарился: и за её хамское поведение, и едкие фразочки. Пока работа идёт хорошо, он не будет вовлекать личные эмоции в общение — во время их переписки Свитская предстала перед ним, если и не самым хорошим человеком, то, по крайней мере, профессионалом своего дела. И таких людей Рагушев искренне уважал и был готов на уступки.

Свитская опомнилась, когда почти потеряла его из виду:

— Ты куда?

Марк бросил через плечо:

— Кофе-брейк. Мне надо передохнуть минут тридцать, встретимся здесь же.

Учёная рассеянно уставилась на него, не в силах поверить в свою удачу:

— Ох… вот как. Да, отдыхай.

※※※

Анфиса долго ждала возвращения Марка — успела и кофе заварить, и за бутербродом сходить, и посчитать овец минут пятнадцать. Короче, выглядела уже не так убито, как раньше. Поэтому, когда Свитская увидела в дверях коллегу, она даже улыбнулась по-доброму. Сытая женщина — довольная женщина.

— Продолжим? — Рагушев выглядел более изнурённым, чем раньше, но силы в его голосе от этого не поубавилось.

— Хм, — Анфиса изо всех сил старалась игнорировать эти равнодушные, хмурые глаза и уставший вид. Теперь-то до Свитской дошло, что «кофе-брейк» мужчина устроил исключительно для неё. А ему самому точно не до отдыха. Отчего-то на сердце девушки сделалось кисло и чуть сладко, словно съела кусочек лимонного пирога.

В этот раз они успели проработать методический план почти до конца — люди из того злополучного чата писали девушке сами, поэтому работа шла без осложнений. Самым «невкусным» оставалось согласование даты экзаменов по биоинженерии, но Анфиса по большей части уже разобралась с этим. Она уже любезно напомнила заведующему кафедрой о себе, поставив в копию письма начальство. Конечно же, отписываться сразу стали оперативнее.

— Я договорюсь с Костей и Людой про аспирантов, со студенческими парами тоже разберёмся быстро — ребята заполнят электронную таблицу, твой научный руководитель и заведующая учебной частью обещали посодействовать, — Рагушев положил телефон в карман брюк, взял ноутбук подмышку и задвинул за собой стул. — На этом всё. Остальное можем доделать дистанционно.

Кивнув друг другу на прощание, учёные умы разошлись.

К этому времени в кабинете на этаж выше Свитскую уже ждал Тимофей Колаич с партнёрами. В пять часов вечера наконец-то состоялась та самая утренняя встреча. Как бы Анфиса ни была зла, она не могла себе позволить сорваться сейчас.

— Добрейший вечерочек, коллеги! — бодро отрапортовал научрук, снимая маску. Добродушная улыбка, ямочки на щеках — и тот же человек сегодня утром, во всех красках, смачно отправлял «почкоедов» в далёкое пешее эротическое. Анфиса бы не поверила, не будь очевидицей произошедшего.

— Добрый, — ответил главный хирург из отделения нефрологии Солнцевской больницы. Это был мужчина в возрасте со статной, подтянутой фигурой. Большими невинными глазами он смотрел на Свитскую и Тимофея Колаича, совершенно искренне не чувствуя вины за душой.

— Ну что же, присаживайтесь, — вены на висках руководителя лаборатории вздулись, как воздушный шарик, наполненный водой. При этом голос Тимофея Колаича оставался таким же громким и искренним.

Анфиса даже позавидовала: «Он так виртуозно матерится без слов. Мне ещё учиться и учиться».

— Как мы и сообщили по переписке, мы бы хотели сотрудничать с вами. Нужно на полимере высадить клетки рака мочевого пузыря и посмотреть, как они будут реагировать на предоставленные нами вещества, — кратко и по делу сообщил Михайло Вадимыч.

Это для простых смертных учёные говорили на тарабарщине из сложносочинённых предложений и терминов, между собой никто так не разговаривал — если достаточно простых слов, чтобы описать то, что тебе надо, зачем всё усложнять?

— Понятненько, ну в целом я всё понял. У вас уже есть протокол эксперимента?

— В общих чертах. Я вышлю вам на почту всё, что есть.

— Отлично.

Когда встреча закончилась, Анфиса сразу написала Кларе. Ещё утром они договорились встретиться на кухне, чтобы перекусить. Когда обе девушки уселись за стол, жутко голодная полимерщица отвечала на все вопросы, прилетевшие со стороны подруги, не особо задумываясь над их значением.

— Фис, а вы с Марком в последнее время переписываетесь много? — тыкая вилкой в тарелку, спросила Клара. На собеседницу она отчего-то боялась смотреть.

— М-м-м, — Свитская кивнула с набитым ртом, про себя отмечая, что курочка сегодня невероятно мягкая, булгур идеально сварен, чуть солоноватый, идеально дополняется соусом песто. — Рафотаем фефте.

— Вы работаете вместе?!

— Так выфло, — ответила Анфиса, запихивая новый кусок. Ей не казалась эта новость чем-то особенным. Но вот вкусная курочка — это да-а-а! Сколько же она не ела? Сто лет тому назад во сне? Иначе почему это так вкусно!

— Ясно, — Клара опустила вилку и внезапно замолкла.

— Кха-кха, что такое? Живот болит? — Анфиса даже жевать перестала. Положила одну руку на лоб Клары, а вторую на свой. — Температуры вроде нет.

— А-ага… — Клара побледнела, как по щелчку. — Я… пойду таблетку выпью. Да… — прикусив губы до крови, Миланова поспешила уйти, даже забыв убрать за собой посуду.

Анфиса растерянно уставилась ей вслед: «Чёрт возьми». Парочка коллег, заставших эту сцену, уставились на Свитскую с тихим укором в глазах. Но, стоило ей поймать их взгляд, как они сами поспешили ретироваться. Тогда учёная наконец вернулась в мыслительный рейв: «Я же не хотела говорить с ней о Марке, вот же ж! Она только отходить от отказа начала…».

Оставшийся рабочий день прошёл без происшествий, а вечером Анфиса получила от Клары следующее голосовое сообщение: «Давно никуда не выходили. Забронила нам столик в клубе. Приходи обязательно!».

— Так мы же вроде недавно на выставку ходили?.. — Свитская задумчиво уставилась на последнюю фразу. — Видимо, опять по новой её повело. Что ж, сама дура, язык бы себе отрезать.

Пока Анфиса дорабатывала последние часы, прощалась с коллегами, надевала пальто, её не покидало странное предчувствие. Словно собачонка цапнула за пятку: больно, гадко, а преступника уже и след простыл.

Когда Свитская приехала к клубу, к ней сразу подошла официантка:

— Здравствуйте! Бронировали?

Внутри громко играла иностранная музыка, у барной стойки толпился народ в ожидании своих мест, и неоново-красные огни кувыркались на стенах, будто не могли насытиться людскими разговорами.

— Да, — продолжала оглядываться по сторонам она. — Бронь на имя Клара.

— Пойдёмте, я Вас провожу.

К тому времени, когда Анфиса наконец оказалась у нужного столика, подруга уже была пьяной в стельку: перед ней стояла куча пустых стаканов, бокалов со всевозможными цветными трубочками и полупустая бутылка текилы.

— Что за концерт, кто-то родился или получил премию Дарвина? — Фиса вырвала алкоголь прямо из рук подруги. Клара вяло подняла голову, смотря на приятельницу замутнённым взглядом.

— Об… щай мн…

— Чего-чего? — оперевшись о спинку стула, Анфиса наклонилась ближе к Кларе. В заведении играла громкая музыка, Свитская и себя-то с трудом слышала, куда уж до других.

— Чт.. Марка… не влб…

— Не вые…?

— Не влю… влюбишься! — несколько трагично повторила девушка.

— А-а-а, поняла, не влюблюсь в Марка, понятно… Погоди, что? — Анфиса тут же отпрянула. Никто, никто не мог ей приказывать «не испытывать» что-либо! Даже больше — такие, казалось бы, простые слова вызывали в ней неприятные детские воспоминания со времён рождения сестры. Мама тогда часто говорила Фисе не быть «такой». Такой — активной, свободолюбивой, слишком любопытной и игривой. Такой, какой она являлась.

— Поч… не отвечаешь?.. — Клара потянула её за рукав.

Свитская ещё прикидывала, как ответить без мата, а Клара уже залпом хлопнула коктейль. Потом встала, пьяно буркнув что-то невнятное, и начала уходить.

— Ты куда? — поймала её Анфиса на выходе. Клара не взяла с собой ни пальто, ни вещи.

— Не твоё дело! — огрызнулась та и, выхватив свои вещи из рук подруги, запрыгнула в первое попавшееся такси. Водитель только закончил поездку и никак не ожидал такого лихого прыжка на заднее сидение. — Плачу пятёрку, если довезёшь!

Тот сразу же радушно улыбнулся:

— Куда едем, девушка?

Остаток фразы Свитская уже не услышала. Дверь захлопнулась, изолировав все окружающие звуки. Тем вечером Миланова в квартиру не вернулась, но Анфиса была настолько поражена идиотизмом происходящего, что не придала этому значения. Подумаешь, к родителям поехала или сняла комнату в отеле. Вернётся.

Но, разогревая завтрак в шесть часов утра, сварливая особа угрюмо бормотала:

— Откровенно обнаглела! Бойкот решила устроить, побег, понимаете ли. Хоть бы позвонила, алкоголичка!

Вопрос справедливости стоял острее некуда. Свитская считала: разноса она не заслужила, а разгребать это всё тем более. Клара не кошка, а она не королева кошачьего лотка. Может, потому что в любом споре Фиса сначала отстаивала свою правоту. А друзья потом отваливались. Прямо как почки весной.

— Надо найти её, а то вдруг реально на мусорке дрыхнет, — недовольно пробормотала Анфиса, отправившись на работу одна.

Она и правда искала Миланову на рабочем месте, но, расспросив и охрану, и коллег, оказалось, что та не появлялась в лаборатории. В расстроенных чувствах Анфиса работала усерднее, чем обычно, хотя, казалось бы, лучше уже нельзя. Оставался последний вариант. Тот самый, который она до сих пор не проверила и проверять категорически не хотела.

Анфиса Свитская: [Ты на работе?]

K Marks: [Допустим. Клару ищешь?]

Анфиса Свитская: [Сейчас подойду]

Ворвалась Свитская к Марку темнее тучи.

— Она сегодня не пришла на работу. Ты знаешь что-нибудь?

— Ночевать она тоже не возвращалась?

Очки девушки полезли на лоб:

— Ты и это знаешь?!

— Так это правда?.. Что ж, видит бог, не хотел я быть участником всего этого. На, посмотри. Кажется, Клара была пьяна, пока писала мне. Я ей звонил утром, но она не брала трубку, — и протянул собеседнице телефон с открытым чатом. Куча сообщений от Клары были пропитаны тревогой, смущением и даже ревностью.

Клара Миланова: [Почму ты мпняотверглб?]

Клара Миланова: [Чемя ч не хчроша?]

Клара Миланова: [Анфиса тебе сказала что-то обо мне даб]

Клара Миланова: [Она стервп не встречййся с ней]

Клара Миланова: [Марк, почму ты не отвечаешь/]

Клара Миланова: [Марк! ъ]

Остальное Анфиса читать не стала. От увиденного её уже покоробило. Хотя покоробило легко сказать — девушка была сильно ранена. Казалось, что чёрствое сердце пронзила острая боль, будто в него вонзились тысячи игл.

Наблюдая, как быстро меняются микровыражения на лице девушки, Марк преспокойно отпил свой кофе. Вчера вечером, выйдя с квеста, он был, мягко говоря, в шоке от изобилия уведомлений. Рагушев насчитал от Клары в районе двадцати с лишним сообщений странного содержания. Если бы не младшая сестра, заинтересовавшаяся внутренней драмой, Марк скорее всего не стал бы читать всё это до конца — коллега тогда была явно не в себе. Так что если уж с ней разговаривать, то только лично.

— Там последним сообщением ссылка на коттеджный комплекс в Подмосковье. Скорее всего, она ещё там. Хочешь съездить?

Дочитав до конца, Свитская потерянно присела на край стола. Какое-то время она просто молча смотрела на свои руки. Ответила не сразу:

— Что ты сказал, когда Клара тебе призналась?

— Что она похожа на мою младшую сестру, и я не могу воспринимать её иначе, — Марк осторожно забрал телефон из рук Анфисы и, покопавшись в галерее, показал ей фотографию милой девочки с ямочками на щеках, очень похожей на мужчину внешне, а стилем и прической сильно напоминающую Миланову. — Марина, знакомься. Правда милашка? У меня ещё фотки есть.

— Симпатичная, — тихо ответила Свитская. — Срочно скинь мне адрес из сообщения. Всё остальное не надо, я не хочу этого видеть.

— Поедешь к ней одна? — в этот момент смартфон Марка запиликал, напоминая о предстоящей встрече. Он покрутил телефон в руках с минуту, вперившись глазами в пустоту. Затем отложил в сторону. Снова взял, перечитал сообщения — и залип, будто забыв, где находится. Бросив быстрый взгляд на Анфису, он шумно выдохнул, нервно провёл рукой по волосам и снова уставился на собеседницу:

— Слушай, не будь такой резкой. Подвезу. По крайней мере, я тоже в этом замешан…

— Ладно, — угрюмо ответила Свитская и тут же вышла из кабинета.

※※※

Когда они встретились на парковке, на улице уже горели фонари. Тёмное декабрьское небо над головой нависало над ними, словно тяжёлый неподъёмный купол. На асфальте лежал растаявший, грязный снег. Анфиса подумала, что они с Марком очень похожи — для Клары она сейчас та самая склизкая лужица под ногами.

— Холодно? — окликнул её Марк.

— Нет, — Свитская наконец надела протянутый ей шлем. — Воспоминания нахлынули.

— Не то слово, — рассмеялся Рагушев, снимая мотоцикл с предохранителя. Раздался рёв двигателя. — Садись.

— За тобой?..

— А ты куда хочешь? — усмехнулся он.

— Боже, дай по роже!.. Марк Владимирович, Вы явно переплачиваете за алфавит, — Анфиса бойко запрыгнула за спину мужчины, но вот руки поднять так и не решилась. Они зависли в воздухе, чуть касаясь края чужой куртки.

— Я просто так не даю, — обернувшись, Рагушев уже сам положил её руки себе на талию. — Ну, чего зависла?! Держись крепче! Если слетишь, похороны оплачивать не буду.

— Я твои тоже. Вези нормально, — Анфиса в отместку прижалась к нему вплотную, вызвав у водителя лёгкий смешок.

Мотор взревел. Без лишних слов они выехали с рабочей парковки и направились по злополучному адресу — судя по навигатору, ехать им было около сорока минут. Анфиса думала, что Клара уже свалила оттуда, но всячески отгоняла дурные мысли. Да, девушка была жутко разочарована. Да, теперь ей трудно воспринимать подругу как прежде и видеть в Кларе… близкого человека, которым она так дорожила. Но это не значит, что Свитская желала ей смерти. Она отложила обиду в сторону. На время. Безопасность человека, её соседки по квартире, сейчас была превыше всего.

Глава 4. Обнуление

Дороги из Москвы стояли полностью, но на мотоцикле эта преграда — не преграда. Прижимаясь щекой к тёплой спине, Анфиса смотрела на проплывающие мимо деревья, панельные дома, новенькие многоэтажки, а затем её взгляд случайно упал на профиль Марка. Шею мужчины еле-еле прикрывал воротник куртки, а на ярко-красных ушах лежали капли влаги.

— Ветер сегодня холодный… Ты не замёрз?

— Чего?! — прикрикнул он. — Ты когда говоришь, шлем-то поднимай!

— Ничего! — буркнула Свитская.

«Подумаешь, пусть мёрзнет, мне-то что».

— Я правда не услышал! — донеслось спереди, после чего мотоцикл сделал резкий и пикантный разворот у забора коттеджного комплекса. Наконец воцарилась тишина. — Слезай, приехали.

Анфиса тут же сняла шлем и кинула его хозяину:

— Лови глушитель. Лучше бы сам надел.

Марк ловко словил шлем, еле заметно улыбнувшись:

— Некая особа не взяла с собой шапку, не оставив иного выбора.

— То есть это я теперь виновата?!

— Ха-ха-ха, идём, Анфиса Сергеевна, нечего стоять на улице.

Марк пошёл к воротам, поэтому Свитской ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Судя по информации из интернета, это был гостиничный дворик, каждый коттедж в котором сдавался за баснословные деньги. Самый маленький стоил десять тысяч за ночь на одного, а фаворит всех отдыхающих — сказочный особняк на берегу искусственного озера — все пятьдесят. В него-то и заселилась Клара. Анфиса уже прикинула, что на свою пьяную выходку Миланова потратила большую часть зарплаты.

«Что ж, не моё дело».

В административном корпусе ещё горел свет. Женщина лет пятидесяти с платком на голове сидела на диванчике рядом с окном, разглядывая, как игриво переливается свет фонаря на голых ветвях. Новым постояльцам в такой час она не удивилась.

— У вас есть свободный номер? — спросила Свитская, на ходу расстёгивая пальто. Марк стоял рядом, положив руки в карманы.

— Есть, чего ж не быть, — хихикнула женщина, возвращаясь за стойку. Из махрового халата она достала телефон, после чего включила компьютер. — Паспорта ваши, молодые люди.

Чтобы сэкономить, они арендовали самый дешёвый дом из всех, что сдавались на двоих.

Пусть Марк внёс большую часть, Анфиса всё равно не могла без слёз смотреть на уведомление из банка о списании средств.

— Ваши ключи, — хозяйка комплекса выдала им две связки ключей и хитро улыбнулась, провожая пару на улицу. — Хорошо вам повеселиться, молодёжь.

— Спасибо! — Марк, приобняв Анфису за плечи, поклонился ей. Та незаметно двинула ему локтём в живот, но Рагушев даже не вскрикнул. Казалось, чем недовольнее была девушка, тем счастливее он становился. — Ты чего, красавица?

— Совсем берега попутал? — скривилась Свитская, словно после крепкого виски.

— Ну как же, милая женщина пожелала нам личного счастья, отчего же не поблагодарить? — ухмыльнулся Марк. — Помнишь, где снимает Клара?

В голове была настоящая каша из слов, она не знала, с чего начать. Изо рта вырвалось нечто нечленораздельное. Но Рагушев словно всю жизнь только на этом инопланетном и говорил. Ответил так, будто понял не просто всё, а даже то, чего она не договаривала:

— Оставлю вас наедине. Наш под номером четырнадцать, откроешь сама. Я пошёл.

Анфиса продолжала стоять как вкопанная, даже когда от мужчины и след простыл. Сжимая в руках железный ключ, она направилась в сторону замёрзшего озера.

※※※

Горело три фонаря. Луна отражалась на поверхности льда. На лавочке у водоёма сидела парочка, по «катку» бегала маленькая коричневая собачонка, пытаясь угнаться за хвостом. Свитская выдохнула горячий воздух, тело её горело, словно в огне. Подле ног стояла пустая бутылка отборного коньяка.

— Лучше бы не приходила, — безрадостно изрекла в стельку пьяная Анфиса. Ладонь противно жгло, не давая ей забыть о недавнем разговоре.

А разговор был не из лёгких.

※※※

Часом ранее.

Свитская сделала первый шаг к одному из самых красочных домиков — на стенах его были нарисованы маргаритки, а крыльцо украшено жёлтой гирляндой.

Шаг за шагом по скрипящим ступеням Фиса поднялась по лестнице, встав напротив двери. По ту сторону слышалась музыка и женский пьяный вопль. Анфиса хотела напугать, может, закричать, как амбал, или залаять — Миланова очень боялась собак. Но этот вопль отчего-то заставил её передумать. Многие говорили, что она слишком жёсткая, чтобы быть похожей на человека. Но тогда почему Анфиса чувствовала себя невероятно слабой, словно девочка со спичками в разгар вьюги?

«Почему же?» — Анфиса поморщилась, бессильно стукнув кулаком по двери. Как оказалось, было не заперто.

Сразу справа от входа находилась лестница на второй этаж, довольно крутая и извилистая. Света внизу не было, поэтому первые ступени утопали в темноте, словно лодки в штормовом океане.

Истошное пение доносилось сверху. «Отлично, она жива, в целом можно уходить», — несмотря на подобные мысли, Анфиса всё же включила фонарик и осторожно поднялась. Голос певуньи звучал душераздирающе:

— Если бы я прыгнула в эту реку… человеко-о-ом!.. Который умрёт, если прыгнет за мной… Ик, — и внезапная тишина, за которой последовал звук удара обо что-то тяжёлое.

В комнате горел приглушённый свет. Внутри Свитская увидела три большие кровати, маленькую тумбочку с телевизором и туалетный столик. Шкаф стоял напротив спальных мест, а на полу, прислонившись спиной к дверце, сидела полубессознательная Клара. Её волосы спутались так, что в них гнёзда можно вить. Лицо опухло от слёз и алкоголя. А под пустой бутылкой водки, как финальный штрих, слетевший шерстяной носок.

— Клара, — Анфиса присела перед подругой на корточки и подарила смачную оплеуху, мигом разбудив бестию. — Вставай.

Едва разлепив глаза и увидев перед собой Анфису, Миланова вскрикнула. По щекам её, как по щелчку, полились слёзы.

— Нашла тебя, — громко и чётко произнесла Свитская, не давая Милановой отвести голову. — Что, не ожидала? Хотела увидеть здесь кого-то другого?

— Прости, я… я… Марк тебе всё рассказал, да? Прости, я тогда была пьяна и… — слабо всхлипнула Миланова. — Потом уже не стала ничего удалять и… и…

— «Она стерва, не встречайся с ней», «она тебе говорила гадости обо мне» и бла-бла-бла… Это детский сад, заюш, — Анфиса скрестила руки на груди, стараясь не смотреть собеседнице в глаза. — До чего доводит ревность! Знаешь, даже обидно как-то, я ведь считала тебя подругой. Печально, что это не взаимно, — Свитская говорила быстро, стараясь скрыть дрожь в голосе. Она словно вонзала клинки сама в себя. — Если тебе было так плохо и одиноко, ты могла бы написать утром и всё объяснить. Могла бы вернуться домой и сказать: «Слушай, Фис, нам надо поговорить. Я схожу с ума от ревности к мужчине из-за тебя, который мне даже не принадлежит. Я не могу контролировать это, но дружба с тобой для меня по-прежнему важна…». Ах, о чём это я?! Ты ещё и адрес ему прислала! Ждала, гадюка ты такая, целый день. Мне же — ни слова. Ни одного, мать твою, маленького сообщеньица о том, где ты, как ты, что ты.

Клара тупо смотрела на неё, не смея вымолвить ни слова. Чем больше Анфиса на неё смотрела — такую, разбитую, беспомощную, — тем сильнее внутри закипало то, что она так долго пыталась в себе задавить. Гнев.

— Что бы ты делала, если бы он даже не прочитал? Очнись! Устроила такой бардак из-за сраного Рагушева! И, о да, забыла сказать, поздравляю! Ты добилась своего, Марк приехал! Он сейчас здесь, в четырнадцатом коттедже! — эмоции зашкаливали настолько, что Анфиса уже не могла остановиться. Будто на автомате она достала из кармана ключи и пульнула в Миланову. — На! Иди! Вперёд! Заберись к нему в постель, ты же ради этого отреклась от меня?!

— Фиса… — еле слышно прошептала Клара. В этот момент она выглядела крайне потерянной.

— Прочь! Давай, вперёд! И знаешь что? Завтра я съеду, возрадуйся. Верни мою часть квартплаты за этот месяц добровольно, в ином случае жди повестку в суд! — вдохнув наконец воздуха, Анфиса стянула с себя одежду, кинула её на пол и показательно разлеглась на одной из кроватей.

Спиной она чувствовала взгляд Милановой. Никто не говорил. Затем послышалось шуршание и лязг ремня. Спустя пять минут в комнате погас свет и никого не осталось. Дождавшись, когда шаги стихнут, Анфиса вскочила с кровати и подбежала к окну.

— Она действительно пошла… — слова сработали как спусковой крючок. Свитская разрыдалась. Влажное дыхание заволокло белой дымкой стёкла очков.

Тогда-то Анфиса и заприметила пустую лавочку на берегу озера. Мрачную и холодную, как и всё внутри неё сейчас.

※※※

Четырнадцатый коттедж снаружи выглядел, как гигантские часы с кукушкой. Крыша-треуголка, окна с резной оправой, как в детских фильмах про волков и Кощеев, и фонарик с ручками у порога, кланяющийся гостям.

Марк сидел на диване перед телевизором, смотря развлекательную передачу по ТВ. Грея ладони о чашечку горячего чая, он думал вовсе не о сюжете шоу, а о своём. Ещё вчера он пожелал спокойной ночи своему любимому птицееду Заечке и лёг спать, а уже этим утром вынужден был столкнуться с пьяным спамом от коллеги, получить нагоняй от начальства за отсутствие его сотрудницы на рабочем месте, а также… Да-а-а, вот теперь он вспомнил, где собака зарыта.