Бесплатный фрагмент - Та, кто слышит мотыльков

ТАМ, ГДЕ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ СВЕТ

Глава 1. Шёпот в темноте

Вентиляция гудела, как рассерженный улей. Мира прижалась лбом к холодной решётке и зажмурилась, пытаясь уловить хотя бы намёк на звук, который разбудил её среди ночи. В подземном городе звуки были другими: гул генераторов, шипение воздуха, шаги дежурных. Но этот — тонкий, звенящий, почти на грани слышимости — шёл не из вентиляции.

Он шёл изнутри.

— Пепел? — прошептала она, не открывая глаз.

Ответ пришёл не звуком, а ощущением. Тёплая волна пробежала по позвоночнику, и перед мысленным взором вспыхнула картинка: серебристые крылья, распахнутые в темноте, и чёрное небо, усеянное звёздами. Звёзды? Откуда наверху звёзды? Туман скрывал их тридцать лет.

Мира резко села на кровати. В комнате было темно, только тусклый аварийный свет сочился из-под двери. Она нащупала ногами холодный пол, накинула старую куртку и бесшумно выскользнула в коридор.

Общежитие спало. Где-то капала вода, вентиляция продолжала монотонно гудеть. Мира шла, прижимаясь к стенам, избегая камер наблюдения. Она знала каждый поворот, каждую слепую зону — отец научил её, как передвигаться по городу незаметно. «Ты должна уметь исчезать, Мира, — говорил он, поправляя очки на переносице. — Иногда знание — это не то, что ты знаешь, а то, что ты умеешь скрыть».

Лаборатория находилась в заброшенном секторе С-4, куда после аварии на очистных сооружениях никто не заходил. Дверь была спрятана за фальшивой панелью, которую Мира открыла с помощью старого ключа-карты, доставшегося от отца. Внутри пахло химикатами и пылью. Она зажгла маленький фонарик и направилась к дальней стене, где стоял террариум.

Пепел уже не спал. Мотылёк сидел на ветке, расправив крылья, и они слабо светились, отбрасывая на стекло серебристые блики. Его большие тёмные глаза, похожие на полированные агаты, смотрели на Миру с тревогой.

— Что случилось? — спросила она, открывая террариум.

Пепел взлетел и мягко опустился ей на плечо. Коготки осторожно сжали ткань куртки. В голове Миры снова вспыхнуло видение: то самое небо со звёздами, но теперь ближе, и среди звёзд — тонкая нить света, тянущаяся вниз, к земле.

— Это сигнал? — прошептала Мира. — Кто-то зовёт?

Пепел издал короткий ультразвуковой щелчок, который она скорее почувствовала, чем услышала. Да. Кто-то звал.

Мира прикусила губу. За три года, прошедших с исчезновения отца, Пепел никогда не показывал ничего подобного. Он был просто её тайной, её другом, последним живым существом, которое связывало её с прошлым. Но теперь что-то изменилось.

Внезапно дверь лаборатории с грохотом распахнулась. Яркий луч света ударил в лицо.

— Стоять! Служба безопасности!

Мира замерла. В дверном проёме стояли трое в серой форме, с фонарями и парализаторами. Она узнала капитана Веру Игоревну — женщину с короткими седыми волосами и холодными глазами, которая никогда не улыбалась.

— Вот ты где, Соколова, — произнесла капитан, делая шаг вперёд. — А мы тебя искали.

Пепел на плече Миры напрягся, крылья ярко вспыхнули.

— Не смей, — прошептала Мира, прижимая мотылька к себе. — Не сейчас.

Но было поздно.

Глава 2. Лаборатория отца

Три года назад. Ковчег-7, жилой сектор В-2

— Мира, посмотри на меня.

Отец сидел на краю её кровати, сгорбившись, словно на его плечи давил весь подземный свод. В тусклом свете ночника его лицо казалось вырезанным из старой бумаги — бледное, с глубокими тенями под глазами. Он редко приходил так поздно. Обычно его задерживали в лаборатории, и Мира засыпала под монотонный гул вентиляции, так и не дождавшись шагов в коридоре.

— Я слушаю, — прошептала она, приподнимаясь на локте.

Отец снял очки, протёр стёкла краем халата. Этот жест Мира знала наизусть: он означал, что отец собирается сказать что-то важное, но не знает, с чего начать.

— Ты ведь помнишь, что я работаю над программой рекультивации? — спросил он наконец.

— Над мотыльками, — кивнула Мира. — Ты уже сто раз рассказывал.

— Да. Но я никогда не говорил тебе, как далеко зашли мои исследования. — Отец помолчал, потом достал из кармана маленький стеклянный контейнер. Внутри, свернувшись в полупрозрачный кокон, лежала гусеница. — Это не просто мотылёк. Это ключ, Мира. Ключ ко всему.

Он открыл контейнер и осторожно переложил гусеницу на ладонь. Она медленно зашевелилась, и Мира заметила, что её тельце испускает едва уловимое серебристое свечение.

— Её зовут Пепел, — сказал отец. — Вернее, будет звать. Когда она превратится в имаго, то станет первым существом, способным не просто фильтровать токсины, но и создавать вокруг себя зону чистого воздуха. Представляешь? Если таких будет много, мы сможем снова выйти на поверхность.

— Почему ты показываешь это мне? — спросила Мира, не отрывая взгляда от светящейся гусеницы.

— Потому что я боюсь, что не успею завершить работу. — Отец посмотрел ей прямо в глаза. — Есть люди, которые не хотят, чтобы мы вернулись наверх. Они построили под землёй свой мир, свою власть. И они сделают всё, чтобы уничтожить мои исследования.

Мира похолодела.

— Тогда зачем ты продолжаешь?

— Потому что кто-то должен. — Отец улыбнулся, но улыбка вышла грустной. — Обещай мне, что если со мной что-то случится, ты позаботишься о Пепле. Он будет доверять тебе. Мотыльки запоминают того, кто был рядом в момент превращения. Я хочу, чтобы это была ты.

— Но я не умею…

— Просто будь рядом. Он сам тебя выберет.

Отец положил гусеницу обратно в контейнер и поставил его на тумбочку.

— А теперь спи. Завтра мы пойдём в лабораторию вместе.

Мира закрыла глаза, но сон не шёл. Она слышала, как отец ещё долго сидел в темноте, глядя на светящуюся гусеницу, и что-то тихо шептал — не ей, а самому себе.

Через неделю отец исчез

Мира нашла дневник только через месяц после его исчезновения. Он был спрятан за фальшивой панелью в стене его комнаты, рядом с пожелтевшей фотографией мамы, которую Мира почти не помнила. На первой странице — торопливая запись:

«Если ты читаешь это, значит, меня уже нет рядом. Не ищи меня, если не готова увидеть правду. Но если готова — ищи Пепела. Он знает путь».

Ниже были координаты: сектор С-4, заброшенная лаборатория.

Мира не стала сообщать в службу безопасности. Вместо этого она дождалась ночи, пробралась в сектор С-4 и нашла спрятанную за фальшивой панелью дверь. Внутри, в террариуме, уже не было кокона. Там, расправив серебристые крылья, сидел мотылёк. Он был размером с ладонь, но светился так ярко, что Мире пришлось прищуриться.

— Пепел? — прошептала она, открывая стеклянную дверцу.

Мотылёк взлетел, сделал круг вокруг её головы и опустился на плечо. Коготки мягко сжали ткань куртки. В голове Миры что-то щёлкнуло — тёплая волна пробежала от затылка к пальцам ног, и она вдруг увидела себя со стороны, словно глазами существа, сидящего на её плече.

Так началась их связь.

Настоящее время

Воспоминания оборвались так же резко, как начались. Мира стояла в лаборатории, прижимая к себе Пепела, а перед ней в дверном проёме застыла капитан Вера Игоревна с тремя подчинёнными. Фонари слепили глаза, парализаторы были направлены прямо на неё.

— Не глупи, Соколова, — произнесла капитан, делая ещё один шаг вперёд. — Отдай мотылька. Это приказ.

Пепел на плече Миры тревожно зажужжал крыльями, и серебристое свечение усилилось. В воздухе запахло озоном — так бывало, когда мотылёк нервничал.

— Почему вы охотитесь за ним? — спросила Мира, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Он не опасен. Это просто…

— Это биологическое оружие, — перебила капитан. — Наследие твоего отца. Ты хоть понимаешь, что будет, если эта тварь вырвется наружу? Или если её захватят враги колонии?

— Он не тварь! — выкрикнула Мира.

Пепел внезапно взмыл вверх. Его крылья распахнулись, и по лаборатории прокатилась волна серебристого света, на мгновение ослепившая всех. Мира почувствовала, как мотылёк потянул её куда-то вправо, к запасному выходу, о котором она совсем забыла.

— Беги! — услышала она голос, прозвучавший в голове, и не сразу поняла, что он принадлежит Пепелу.

Она рванулась в сторону, опрокинув стеллаж с пробирками. Звон стекла, крики, топот ног. Вера Игоревна выстрелила из парализатора, но луч прошёл мимо, ударив в стену. Мира нырнула за террариум, перекатилась и бросилась к небольшой двери в дальнем углу лаборатории. За ней был узкий технический коридор, о котором знали только отец и она.

— Скорее! — снова раздался голос в голове.

Мира толкнула дверь плечом, и та с грохотом распахнулась. Пепел метнулся следом. За спиной послышались шаги, но Мира уже бежала по тёмному коридору, стиснув зубы.

— Включи аварийное освещение, — прошептала она, и Пепел послушно увеличил свечение, освещая путь.

Коридор петлял, разветвлялся. Мира знала его наизусть: он вёл к вентиляционным шахтам, а оттуда — к старому складу, где её ждал Лев. Но сначала нужно было оторваться от погони.

— Сюда! — раздался знакомый голос из-за поворота.

Мира резко остановилась. В проёме вентиляционной решётки, держа её открытой, стоял Лев. Его лицо было напряжено, в руке — маленький фонарик.

— Ты как всегда вовремя, — выдохнула Мира, бросаясь к нему.

— Потом поблагодаришь, — отозвался он, протягивая ей руку. — Лезь!

Она схватилась за его ладонь, подтянулась и втиснулась в узкий лаз. Пепел проскользнул следом. Лев быстро закрыл решётку и задвинул засов.

— Они знают про этот ход? — шёпотом спросила Мира, отползая от решётки.

— Не должны. Я его нашёл только вчера, — ответил Лев. — Но давай не будем проверять.

Они двинулись вглубь вентиляции. Позади слышались приглушённые голоса и удары прикладами по решётке. Но расстояние увеличивалось, и вскоре звуки стихли.

Глава 3. Облава

Три часа спустя. Заброшенный склад, сектор D-7.

Склад пах ржавчиной и машинным маслом. Раньше здесь хранили запчасти для генераторов, но после аварии на очистных его закрыли, и теперь это было одно из немногих мест, куда не совалась служба безопасности. Лев уверял, что тут безопасно, но Мира видела, как он нервничает: парень постоянно оглядывался, вздрагивал от каждого шороха.

— Они перекроют весь сектор, — сказал он, ставя на пол сумку с припасами. — Вера не остановится, пока не найдёт тебя.

Мира сидела на перевёрнутом ящике, поглаживая Пепела, который устроился у неё на коленях. Мотылёк сложил крылья, но его свечение всё ещё было заметно в полумраке.

— Я не отдам его, — тихо сказала она. — Он всё, что у меня осталось.

Лев опустился на корточки рядом с ней.

— Никто и не говорит, что отдашь. Но нужно уходить. И не просто из этого сектора, а из города.

Мира подняла на него глаза.

— Ты предлагаешь выбраться на поверхность?

— А что ещё? Здесь тебя найдут рано или поздно. Вера подключит камеры, перекроет вентиляцию, поставит патрули. Единственный способ исчезнуть — уйти туда, где они не смогут тебя достать.

— Но наверху туман. Ядовитый. Мы не выживем без костюмов.

Лев ухмыльнулся.

— У меня есть костюмы. Ну, почти. Старые, с очистных работ. Я их нашёл на складе утилизации. Один, правда, дырявый, но второй вроде целый.

— А защитное поле Пепела? — Мира задумалась. — Оно же не бесконечно. Он не сможет держать его долго.

— Поэтому костюмы и нужны. Пепел будет подстраховкой, а не основным средством.

Мира покачала головой.

— Ты слишком много рискуешь, Лев. Зачем тебе это?

Он отвёл взгляд, помолчал.

— Потому что ты моя подруга. И потому что я тоже хочу увидеть небо. Хотя бы раз.

Пепел внезапно встрепенулся и издал короткий ультразвуковой щелчок. Мира напряглась.

— Что он говорит? — насторожился Лев.

— Кто-то приближается, — прошептала Мира, переводя взгляд на дверь склада.

Через несколько секунд снаружи послышались шаги. Металлические, чёткие — так ходили только военные. Капитан Вера не бросала слов на ветер.

— Прячься! — скомандовал Лев, хватая Миру за руку.

Они нырнули за штабель ржавых бочек. Пепел погасил свечение, прижался к плечу Миры. В темноте было слышно только дыхание.

Дверь склада с лязгом отворилась. Внутрь ударил луч мощного фонаря.

— Я знаю, что ты здесь, Соколова, — раздался голос капитана. — Выходи по-хорошему. Обещаю: мотылька уничтожим быстро, а тебя отпустим. Даю слово.

Мира стиснула зубы. Пепел на её плече мелко задрожал, но не издал ни звука.

— Не верь ей, — одними губами произнёс Лев.

— Выходи! — повторила Вера. — Или мы начнём зачистку.

В ответ — тишина. Капитан что-то сказала подчинённым, и те рассыпались по складу, обыскивая углы. Лучи фонарей метались по стенам, выхватывая то ржавые бочки, то старые ящики.

Мира понимала: их найдут. Слишком мало пространства, слишком мало укрытий.

— Нам нужно к вентиляции, — прошептала она.

— Не успеем, — покачал головой Лев. — Слишком далеко.

— Тогда отвлеки их.

Он посмотрел на неё, потом кивнул и, подняв с пола пустую консервную банку, швырнул её в противоположный угол. Банка с грохотом покатилась по бетону.

— Туда! — скомандовала Вера, и все фонари метнулись в сторону звука.

В этот момент Мира рванулась из-за бочек. Пепел, почувствовав её намерение, снова вспыхнул, освещая путь. Она бежала к дальней стене, где за старым станком был лаз в технический подпол. Лев бежал следом.

— Стоять! — крикнула капитан.

Парализатор выстрелил. Мира почувствовала, как заряд пронёсся в сантиметре от её плеча и врезался в стену, оставив обугленное пятно.

— Быстрее! — крикнул Лев, подталкивая её к лазу.

Мира нырнула в узкое отверстие, Лев за ней. Они оказались в тёмном подполе, заполненном трубами и кабелями. Сверху доносились шаги и крики.

— Ползи за мной, — прошептал Лев, включая фонарик. — Здесь ход до старой насосной. Оттуда можно выбраться в шлюзовой сектор.

— А костюмы? — спросила Мира, ползя следом.

— Они спрятаны как раз у шлюза. Я всё продумал.

Пепел летел рядом, едва заметный в темноте. Его свечение было тусклым, но Мира чувствовала его присутствие — тёплое, обнадёживающее.

— Ты знал, что так будет? — спросила она, не оборачиваясь.

— Нет, — честно ответил Лев. — Но я готовился к худшему.

Они ползли ещё минут десять, пока не упёрлись в решётку. Лев отодвинул её и первым выбрался в небольшое помещение, заставленное старыми насосами и манометрами. Мира последовала за ним.

— Это насосная, — сказал он, помогая ей подняться. — Шлюз за той дверью. Но нам нужно дождаться, пока смена закончит обход.

— Сколько у нас времени?

— Минут двадцать. Потом смена, и у нас будет окно.

Мира опустилась на пол, прижав к себе Пепела. Мотылёк устало сложил крылья, но его глаза — тёмные, блестящие — по-прежнему смотрели на неё с доверием.

— Мы справимся, — прошептала она, не зная, кому говорит: себе, Пеплу или Льву.

Лев сел рядом, достал из кармана потрёпанную карту.

— Смотри, — он развернул её на коленях. — Шлюз выведет нас на поверхность в секторе F-2. Там старая дорога, которая ведёт к городу. Если повезёт, туман будет не слишком плотным.

— А если не повезёт?

— Тогда Пепел нам поможет, — Лев слабо улыбнулся. — Он же светится не просто так.

Мира вздохнула.

— Ты веришь, что наверху есть выжившие?

— Твой отец верил. Иначе зачем ему было выводить Пепела?

Она промолчала. В дневнике отца было много загадок, но одна строка не давала ей покоя: «Не ищи меня, если не готова увидеть правду». Какую правду он имел в виду? И что ждёт её там, где заканчивается свет?

Пепел снова шевельнулся, и в голове Миры мелькнул образ: огромное чёрное небо, усыпанное звёздами, и далёкая фигура, стоящая на холме и машущая ей рукой.

— Я увижу тебя, папа, — прошептала она. — Обещаю.

Глава 4. Побег через вентиляцию

Насосная станция, сектор D-7. Время до смены караула — примерно 18 минут.

Тишина в насосной была обманчивой. Где-то в глубине стен гудели трубы, и от этого казалось, будто всё здание дышит — медленно, тяжело, как раненый зверь. Мира сидела, прижавшись спиной к холодной бетонной стене, и смотрела на карту, которую Лев разложил на коленях. Пепел устроился у неё на плече, сложив крылья. Его свечение почти угасло, но Мира всё равно чувствовала тепло, исходящее от его крошечного тела.

— Нам нужно попасть в шлюзовой сектор F-2, — тихо говорил Лев, водя пальцем по жёлтой линии на карте. — Отсюда есть два пути. Первый — через главный коридор, но там точно патрули. Второй — через старую вентиляционную шахту. Она проходит над техническим уровнем и выходит прямо к шлюзу.

— Насколько она старая? — спросила Мира, не отрывая взгляда от карты.

— Ей лет двадцать, не меньше. Но я проверял: решётки на месте, металл держится. Правда, ползти придётся долго и в темноте.

— Мне не привыкать.

Лев хмыкнул:

— Ну да, ты у нас спец по всяким дырам. Но тут не просто вентиляция. Там есть датчики движения на входе. Если сработают — нас засекут.

— А отключить их можно?

— Нет. Но можно проползти под ними, если знать расположение. — Лев постучал по карте. — Я пометил. Главное — не задевать стены. Пыль и вибрация могут сработать.

Пепел на плече Миры шевельнулся. Она почувствовала лёгкое беспокойство — не своё, а его. Мотылёк не любил замкнутых пространств, особенно когда они ползли в полной темноте.

— Всё будет хорошо, — прошептала она, погладив его по спинке.

— Что он говорит? — спросил Лев, бросив на неё быстрый взгляд.

— Ничего. Просто нервничает.

— Я бы тоже нервничал, если бы меня заставляли лезть в трубу, из которой нет выхода.

— Выход есть, — поправила Мира. — Ты сам сказал.

— Ну да. Если шлюз не перекрыт.

Они замолчали. Снаружи послышались приглушённые шаги: кто-то прошёл по коридору, не останавливаясь. Мира замерла, прислушиваясь. Шаги удалились.

— Это ночной обход, — сказал Лев. — Значит, смена ещё не началась.

— Сколько у нас времени?

— Минут пятнадцать. Может, меньше.

— Тогда не будем ждать. — Мира поднялась, отряхнула джинсы. — Покажем, где вход в вентиляцию.

Лев кивнул, собрал карту и подошёл к дальней стене, где за старым насосом была спрятана решётка. Он отодвинул ржавый лист железа, и взору открылся тёмный лаз — узкий, пахнущий пылью и озоном.

— Дамы вперёд, — пошутил он, но улыбка вышла натянутой.

Мира закатила глаза и первой влезла в лаз. Пепел недовольно зажужжал, но послушно полетел следом, освещая путь слабым серебристым светом.

Вентиляционная шахта оказалась ещё уже, чем она ожидала. Плечи задевали стены, а локти то и дело скребли по шершавому металлу. Пахло ржавчиной, старой смазкой и чем-то сладковатым, как гниющая листва. Мира ползла на четвереньках, стараясь не думать о том, что над ней — десятки метров бетона и стали, а под ней — бездонные технические этажи.

— Лев, — прошептала она, не оборачиваясь. — Эти датчики движения… они на каком расстоянии друг от друга?

— По-разному. Нам нужно проползти три, может, четыре. Я буду подсказывать, когда приближаемся.

— А если заденем?

— Тогда сюда прибежит вся служба безопасности. Так что не задень.

Мира стиснула зубы и поползла дальше. Пепел летел рядом, иногда садясь ей на спину, чтобы отдохнуть. Его свет был тусклым, но достаточным, чтобы разглядеть контуры шахты.

Через несколько минут Лев сзади вдруг зашипел:

— Стоп. Первый датчик впереди. Видишь маленький красный огонёк на потолке?

Мира прищурилась. Действительно, метрах в пяти впереди на потолке горела едва заметная красная точка.

— Вижу.

— Он срабатывает на движение в радиусе полуметра. Если подползёшь слишком близко к потолку или слишком быстро махнёшь рукой — засечёт.

— Как же его обойти?

— Ползи по самому низу, прижмись к полу. И медленно. Очень медленно.

Мира глубоко вдохнула и стала продвигаться вперёд. Тело напряглось, каждое движение давалось с трудом. Пепел, почувствовав её состояние, погасил свет почти полностью, оставив лишь едва заметное мерцание. В темноте красный огонёк казался злым глазом, следящим за ней.

Она проползла под датчиком, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. За ней последовал Лев. Он двигался ещё медленнее, стараясь не задевать стены. Мира слышала его дыхание — частое, неровное.

— Получилось, — выдохнул он, когда оба оказались на безопасном расстоянии. — Второй датчик будет через двадцать метров. Там сложнее: он стоит не на потолке, а на стене.

— Отлично, — пробормотала Мира. — Просто обожаю ползать по трубам.

— Могла бы уже привыкнуть, — усмехнулся Лев.

Они поползли дальше. Второй датчик оказался установлен на правой стене, и чтобы обойти его, нужно было прижаться к левой стороне, буквально вдавиться в холодный металл. Мира сделала это, задержав дыхание, и почувствовала, как Пепел, сидевший у неё на плече, ещё крепче вцепился коготками в куртку.

— Ты в порядке? — прошептала она, обращаясь к мотыльку.

В ответ — короткий ультразвуковой щелчок, который она скорее ощутила, чем услышала. Пепел был напуган, но доверял ей.

— Осталось два датчика, — сообщил Лев, когда они миновали второй. — Дальше будет поворот направо и развилка. Нам нужно налево, в узкий лаз. Там уже без датчиков.

— Узкий лаз? — переспросила Мира. — Ещё уже, чем здесь?

— Ну… да. Зато короткий. Метров десять.

— Прекрасно.

Они продолжили путь. Третий датчик оказался не один: рядом с ним на стене висела маленькая камера. Мира заметила её в последний момент, когда красный огонёк мигнул.

— Стой! — прошептала она, замерев. — Камера.

Лев за её спиной замер.

— Я не знал. Её, наверное, поставили недавно.

— Она работает?

— Не уверен. Но если работает, то нас уже засекли.

Они лежали неподвижно, вглядываясь в темноту. Камера висела под потолком, повёрнутая объективом в их сторону. Красный индикатор на ней не горел, но это ничего не значило.

— Может, она выключена, — прошептала Мира.

— Может. А может, нас снимают прямо сейчас.

Прошла минута. Никаких звуков, никаких признаков тревоги. Лишь тихий гул вентиляции.

— Похоже, выключена, — выдохнул Лев. — Или у них сейчас смена и никто не смотрит.

— Тогда не будем испытывать судьбу. Поползли.

Мира осторожно двинулась вперёд, стараясь держаться как можно ближе к полу. Пепел погасил свет, и они ползли в полной темноте, ориентируясь только на шорох рук и ног. Это было жутко: казалось, стены сжимаются, а воздух становится гуще.

Наконец впереди показался слабый просвет — лаз, ведущий влево. Он был действительно узким, но, как и обещал Лев, коротким. Мира протиснулась в него, чувствуя, как острые края металла царапают плечи. За ней — Лев.

— Осталось совсем чуть-чуть, — подбодрил он. — Впереди выход в шлюзовой отсек.

Мира выбралась из лаза и оказалась в небольшом помещении, заставленном старыми шкафами и канистрами. Здесь было чуть светлее: через щели в потолке сочился тусклый аварийный свет. Пепел снова включил своё мягкое свечение и взлетел, осматриваясь.

— Это подсобка шлюза, — сказал Лев, выбираясь следом. — Шлюз за той дверью. А вот и костюмы.

Он подошёл к одному из шкафов и распахнул дверцы. Внутри, на вешалках, висели два защитных костюма — потрёпанные, но целые. Рядом лежали шлемы с фильтрами и баллоны с кислородом.

— Размер, правда, на взрослого, — заметил Лев, доставая один. — Но ремни подтянем.

Мира взяла второй костюм. Он был тяжёлым, пах резиной и чем-то химическим. Но на вид — вполне надёжным.

— Как ты их сюда пронёс? — спросила она.

— По частям. Сначала шлемы, потом баллоны, потом сам костюм. Спрятал в шкафу ещё два месяца назад. Надеялся, что пригодится.

— Ты всё это время готовился к побегу?

Лев пожал плечами:

— Не к побегу. К выходу наверх. Я всегда знал, что однажды мы это сделаем.

Он помог Мире надеть костюм. Он был велик, рукава и штанины пришлось закатать, ремни — затянуть до предела. Пепел недовольно кружил над ними, не понимая, зачем на Мире столько лишнего.

— Не бойся, — сказала она мотыльку. — Это наша защита.

Пепел сел ей на шлем, постучал лапками по стеклу. Мира улыбнулась, хотя тот не мог её видеть.

— Шлюз откроется только если ввести код, — сказал Лев, подходя к двери. — Я знаю стандартный, но после тревоги его могли сменить.

— Тогда что?

— Тогда будем взламывать.

Он достал из кармана маленький электронный ключ-карту, похожий на тот, что был у Миры. Приложил к панели. Та пискнула, но дверь не открылась.

— Сменили, — процедил Лев.

— Что будем делать?

— Есть обходной путь. Аварийный ручной рычаг. Он за панелью, вот тут. — Лев указал на боковую стенку. — Но если его дёрнуть, сработает сигнализация.

— То есть мы всё равно привлечём внимание?

— Да. Но к тому моменту мы уже будем внутри шлюза. А там… — Он посмотрел на Миру. — Там ты уговоришь Пепела дать нам немного времени.

Мира переглянулась с мотыльком, который сидел на её плече снаружи костюма. Он был единственным, кто мог создать вокруг них защитное поле и отогнать туман.

— Он справится, — уверенно сказала она. — Правда, Пепел?

Мотылёк расправил крылья и издал короткий щелчок, похожий на подтверждение.

Лев кивнул и сжал рукоятку аварийного рычага.

— Тогда поехали.

Он рванул рычаг вниз. Где-то в стенах завыла сирена. Красные лампы на панели замигали. Тяжёлая дверь шлюза начала медленно отъезжать в сторону, открывая тёмный проём.

— Быстро! — крикнул Лев, затаскивая Миру внутрь шлюзовой камеры.

Мира шагнула в холодный металлический коридор. Впереди была вторая дверь — та, что вела на поверхность. За спиной послышались крики и топот ног: служба безопасности уже знала, где они.

— Пепел, свет! — скомандовала Мира.

Мотылёк взмыл к потолку, и его крылья вспыхнули ослепительным серебряным сиянием. Волна света прокатилась по шлюзовой камере, ослепляя преследователей, ворвавшихся в проём. Кто-то закричал, кто-то выронил оружие.

— Закрывай внутреннюю дверь! — крикнул Лев, бросаясь к панели.

Мира ударила по кнопке аварийной блокировки. Внутренняя дверь с лязгом захлопнулась, отрезая их от погони. Снаружи послышались глухие удары.

— Теперь открывай внешнюю! — сказал Лев, надевая шлем.

Мира надела свой. Пепел опустился ей на плечо, прижавшись к стеклу шлема. Его свет стал мягче, но в нём чувствовалась решимость.

— Ты сможешь дышать? — спросила Мира, глядя на мотылька.

Пепел в ответ слегка приоткрыл крылья, и вокруг его тельца образовалось едва заметное серебристое поле.

— Он сможет, — сказала Мира вслух.

Лев повернул рукоятку на внешней панели. Загудели механизмы, и тяжёлая дверь начала подниматься, впуская внутрь струю холодного, пахнущего чем-то чужим воздуха.

Мира впервые за тридцать лет увидела поверхность.

И она была не такой, как она ожидала.

Глава 5. Первый вдох

Поверхность. Сектор F-2. Время — около трёх часов ночи по внутренним часам.

Мира замерла на пороге шлюза, вцепившись в холодный металлический косяк. Внешняя дверь поднялась не полностью — она застряла на полпути, натужно скрипя, и в образовавшуюся щель врывался воздух. Он был густым, тяжёлым, пах мокрой землёй, ржавчиной и чем-то сладковатым, как гниющие цветы. Так пахнет мир, который слишком долго был заперт без солнца.

— Ну? — голос Льва в наушниках шлема прозвучал глухо и одновременно слишком близко. — Что там?

Мира не ответила. Она сделала шаг вперёд, и её ботинок ступил на неровную, покрытую трещинами бетонную плиту. Из-под подошвы брызнула тёмная жижа. Небо над головой было не чёрным и не серым — оно было каким-то неестественно-зеленоватым, подсвеченным изнутри, как экран старого монитора. Туман колыхался, словно живой, то сгущаясь, то расступаясь, и в просветах между его клубами Мира увидела то, от чего перехватило дыхание.

Звёзды.

Настоящие звёзды. Рассыпанные по небу, как серебристая пыль, дрожащие и далёкие. Она видела их раньше только в книгах и на старых фотографиях, которые показывал отец. Теперь они были здесь, над ней, и их свет был холодным, но живым.

— Мира! — снова позвал Лев. — Ты меня слышишь?

— Слышу, — прошептала она, не отрывая взгляда от неба. — Просто… просто смотри. Там звёзды.

Лев выбрался следом. В защитном костюме он казался выше и массивнее, чем был на самом деле. Его шлем был опущен, но Мира знала, что он тоже смотрит вверх. Несколько секунд они стояли молча, и только дыхание в наушниках — частое, сбивчивое — выдавало их волнение.

— Я думал, их больше нет, — наконец произнёс Лев. — Нам говорили, что туман не пропускает свет.

— Значит, врали.

Пепел, сидевший на плече Миры, расправил крылья и взлетел. В ночной темноте его серебристое свечение казалось почти нереальным, как будто маленькая луна сорвалась с неба и закружилась вокруг них. Внутри защитного поля, которое он создавал, воздух был чище и теплее. Мира чувствовала это даже сквозь костюм: её кожа перестала зудеть, а дыхание стало ровнее.

— Как далеко он может создавать поле? — спросил Лев, с опаской поглядывая на клубящийся туман в нескольких шагах от них.

— Не знаю точно, — призналась Мира. — Но чем дольше держит, тем быстрее устаёт. Нужно экономить его силы.

— Тогда не будем задерживаться. Карта, помнишь? Старая дорога должна быть где-то слева.

Лев достал из кармана компас и старый навигатор, который чудом не разрядился. Экран тускло светился, показывая лишь приблизительные координаты. Он повернулся, прищурился в темноту и указал рукой на просвет между двумя полуразрушенными зданиями.

— Туда. Там раньше была магистраль.

Они двинулись вперёд. Бетонные плиты под ногами были истёрты до крошки, между ними пробивались странные бледные ростки — не то трава, не то грибы, светящиеся в темноте слабым фиолетовым светом. Мира наклонилась, чтобы рассмотреть один, но Лев потянул её за рукав.

— Не трогай. Может быть ядовито.

— Всё вокруг ядовито, — отозвалась она, но послушно выпрямилась.

Пепел летел впереди, оставляя за собой шлейф серебристой пыльцы. Его свет выхватывал из тумана очертания мёртвого города: остовы зданий с выбитыми окнами, перевёрнутые машины, покрытые коркой грязи, провода, свисающие с покосившихся столбов. Мир наверху был не просто мёртв — он был законсервирован во времени, как будто все ушли отсюда только вчера, оставив вещи догнивать в одиночестве.

— Смотри, — прошептал Лев, указывая влево.

Сквозь туман проступал силуэт огромного здания — не то вокзала, не то торгового центра. Его фасад был частично обрушен, но над входом ещё можно было разглядеть выцветшие буквы: «…ГРАД». Остальное скрывала мгла.

— Это был город, — сказала Мира. — Настоящий город.

— Да. И если повезёт, он снова им станет.

Они шли ещё минут двадцать, прежде чем Лев вдруг остановился и поднял руку.

— Стой. Слышишь?

Мира замерла. Где-то вдалеке, за пеленой тумана, раздавался странный звук — низкий, вибрирующий, похожий на гул огромного роя пчёл. Звук то нарастал, то стихал, но не приближался.

— Это мотыльки, — сказала она, чувствуя, как Пепел на её плече напрягся. — Дикие.

— Они опасны?

— Не знаю. Но лучше с ними не встречаться.

Они свернули с дороги и укрылись за перевёрнутым грузовиком, ржавый кузов которого служил неплохим щитом. Пепел погасил свет и прижался к Мире, его крылья мелко дрожали. В наступившей темноте гул стал отчётливее: он доносился откуда-то сверху, из тумана, и в нём слышались щелчки и шорохи, похожие на перекличку.

— Они пролетят мимо, — прошептала Мира, хотя сама не была в этом уверена.

Гул нарастал. Внезапно из тумана вынырнула первая тень — огромное существо с размахом крыльев не меньше двух метров. Оно пролетело прямо над ними, и Мира почувствовала мощный поток воздуха, ударивший в спину. За ней — вторая, третья. Целая стая мотыльков-гигантов проносилась над дорогой, рассекая туман, как корабли рассекают волны. Их крылья отливали тёмным фиолетовым цветом, на них вспыхивали и гасли узоры, похожие на глаза.

Одно из существ на мгновение зависло, словно заметило что-то внизу. Мира затаила дыхание. Но мотылёк качнулся и полетел дальше, растворившись в тумане.

— Улетели, — выдохнул Лев.

Пепел поднял голову и издал короткий щелчок. Мира уловила в этом звуке облегчение.

— Он говорит, что они нас не заметили, — перевела она.

— Отлично. Тогда идём дальше. До старой станции осталось немного.

Они выбрались из-за грузовика и продолжили путь. Дорога вела вверх, на небольшой холм, откуда открывался вид на затянутый туманом горизонт. На вершине Лев остановился и сверился с навигатором.

— Где-то здесь, — пробормотал он, оглядываясь. — Должна быть станция «Надежда». Отец её упоминал в дневнике?

Мира кивнула.

— Да. Он писал, что это была последняя точка, с которой он выходил на связь.

— Значит, нам туда.

Станция появилась из тумана неожиданно: низкое приземистое здание с плоской крышей, наполовину занесённое серой пылью. Вход был завален обломками, но рядом чернел пролом в стене. Окна были выбиты, и изнутри тянуло холодом и сыростью.

— Выглядит не очень гостеприимно, — заметил Лев.

— Зато здесь нас никто не будет искать.

Они вошли внутрь. Внутри было темно, и только свет Пепела выхватывал из мрака очертания старого оборудования: пульты, мониторы, какие-то стеллажи с бумагами. Всё было покрыто слоем пыли и паутины, но не тронуто мародёрами.

— Странно, — прошептала Мира, осматриваясь. — Если бы здесь был отец, он бы оставил следы.

— Может, он был не один, — ответил Лев, подходя к дальней стене. — Смотри.

На стене, поверх старых плакатов, кто-то выцарапал ножом или чем-то острым несколько строк. Мира подошла ближе, и Пепел усилил свет.

Надпись гласила:

«Они знают. Не возвращайся. Ищи Светлого. Он покажет путь. — А.»

У Миры перехватило дыхание.

— Это почерк отца, — прошептала она, касаясь пальцами холодной стены. — Он был здесь.

— И он оставил послание для тебя, — добавил Лев. — Но кто такой Светлый?

Пепел вдруг встрепенулся, расправил крылья и взлетел. Его серебристое сияние вспыхнуло ярче, и в этом свете Мира увидела, что за дальней дверью, ведущей в глубину станции, что-то шевельнулось.

Не человек. Не мотылёк.

Что-то большое и белое, похожее на сгусток тумана, но с глазами.

— Светлый… — прошептала Мира, делая шаг вперёд.

Лев схватил её за локоть.

— Стой. Ты не знаешь, что это.

— Но отец написал…

— Именно поэтому мы должны быть осторожны.