Бесплатный фрагмент - Связистка Валя

Глава первая

Вечернее летнее небо 1940 года плавно обрело тонкий, красивый, сиреневый оттенок. Над горизонтом в Белорусской ССР блуждал романтичный, чудесный, замысловатый, розовый закат. Его заманчивые краски манили за собой и навевали любовью. Это кружево, словно брало в объятия милый и родной край. Марьина горка, что в Минской области пребывала в цветущих лугах и пышных деревьях. На окраине, где начинался большой населённый пункт, возвышалась каменная скульптура-символ Марья. На ней красовался чудный сарафан. Марья же краса, длинная коса. У неё лик как у ангела воплоти, — брови домиком, глаза ясные, а губы бантиком. На голове сидел ободок из свежих полевых цветов. Она точно только вышла на дорогу с поля, где вся уработалась на плодородной ниве. А может, и просто гуляла около реки, где купалась обнажённой на диво зевак. Её тело стройное и гладкое просто на загляденье, а грудь прямая упругая сочная завсегда пышет. Но здесь Марья просто стояла во славу большого посёлка и держала высоко герб в виде радуги, на котором значилось «Марьина горка».

Вдали алел сказочный закат. Веял лёгкий чуткий ветер. Река Титовка чудно виляла в своём замысловатом и несколько пресловутом русле. По краям берегов возвышались плакучие деревья. Их тонкие ветки порой свисали прямо во влагу. На её поверхности рисовалось безмятежное небо. Кругом наблюдалась тишь да гладь. Лишь кое-где в тихих запрудах и омутах гулко плескались утки и лебеди. Они порой дико кричали и шипели, как будто что-то горячо оспаривая. А может, даже что-то драматично и мило праздновали всей гурьбой и всё никак не могли успокоиться. В небе же высоко кружили белокрылые чайки.

Кругом ширились бескрайние поля да пригорки. Вдали еловый лес замыкал круг. Марьина горка пела и гуляла. На чудных улочках да переулочках кривились замысловатые тени. По Набережной улице прохаживались влюблённые парочки, простые зеваки, гуляки и местные заводилы. Где-то гулко играл аккордеон. Местный ухарь Паша Кузьмич Пятаков лишка принял за ворот и крепко взялся за музыкальный инструмент, Их него сразу полились звонкие мелодии и матерные частушки. Ему уже за пятьдесят лет. Он ростом метр с кепкой. У него округлая голова, а глаза, как у кота цвета светло-зелёных горошин. Его очи часто блестят в темноте. На нём сейчас белела майка и холщовые тёмные штаны. На ногах блистали новые, кирзовые сапоги. Он прямо рубаха парень или первый парень на селе. Паша, бойко растягивая своё орудие, вышел со двора, а жену Агреппину нехило отпихнул. Она не давала ему прохода. У этой селянки большой вес, а грудь пятого размера с острыми сосками. Лицо чудное, как у медведки всегда чем-то немного недовольно. Паша после третьей попытки всё же вышел на улицу. Он смело зашагал, как на демонстрации. Его аккордеон не подводил и гремел звонко и мелодично. Паша сразу показал свой бойкий голос. Из его уст теперь во всей красе торжествовал русский народный фольклор. Он запел.

— Выхожу и начинаю. Озорные песни петь. Затыкайте девки уши. Чтобы с печки не слететь. Ух…, — пропел Паша.

— Хиихихиии… — кто-то засмеялся в томной глуши.

— Разрешите вас потешить и частушки вам пропеть. Только дайте для сначала. На х… валенок надеть. Ух, — пропел Паша, растягивая аккордеон.

— Хаахахааа…, — громко засмеялись местные прохожие.

— Не ходите девки замуж. Замужем не весело. То трусы не постирала. То не так повесила. Ух…, — запел Паша.

— Хиихихиии, — засмеялась девушка Валя.

Веял лёгкий ветерок. Аккордеонист Паша Пятаков, прогуливаясь по грунтовой дороге, слегка пошатнулся. Он вновь широко растянул свой музыкальный инструмент и мило ухмыльнулся, глядя на местных зевак.

— Мы ребята заводские. Очень симпатичные. Показатели у нас. По труду отличные…, — драматично запел Паша.

— Хаахахааа…, — громко засмеялся дед Степан.

— Ох, любил я раньше как. Целоваться и подальше. Я к милашке бегал так. Что протёр до дыр подошвы. Ух…, — запел Паша, — Я по берегу иду. Берег осыпается. Я беззубого люблю. Беззубый не кусается…, — веселился Паша, — Ух… Ой, солома ты, солома. Ты солома белая. Не рассказывай сельчанам. Что я в девках делала. Ух. Ух. Ух… Полюбила я его. А он, девушки, радист. У него насчёт любви. Провода оборвались. Ух…, — бурно запел Паша, растягивая аккордеон.

— Хиихихиии, — засмеялась местная жительница Тома.

— Хаахахааа…

Вдали красовался алый закат. Веял лёгкий ветерок. Паша, держа в руках аккордеон, заметно пошатнулся. Он резко попятился в левую сторону и тут же навернулся. Он крепко завалился на деревянный забор, где разом покосилось несколько столбиков. Здесь разом грузно рухнула целая изгородь. Паша упал на траву, а аккордеон затих. Дед Игнат Кувшинка схватился за большой живот. Его морщинистое, медное лицо заметно покраснело, а глаза узкие глубокие цвета сухого табака прищурились. Он громко засмеялся.

— Хаахахааа… Вот даёт альтруист.

— Ага. Концерт по заявкам.

— Вот артист. Хаахахааа…

— Самому весело стало. На ногах не устоял.

— Хаахахааа…

Повеял чуткий ветер. Жена Агреппина живо побежала по дороге. У неё лишь только пятки засверкали. Она задышала неровно, а волнительные глаза округлила. Она мигом растолкала местных зевак, которые столпились возле поваленного забора. Агреппина тут же показала свою волю.

— А ну-ка расступись. Что столпились, вот же окаянные? — важно сказала Агреппина.

— Хаахахааа…

— Он ещё не закончил выступление.

— Хиихихиии…

— Замолчите дурни. Лучше бы помогли, — ответила Агреппина.

— А мы поможем? Ребят подсобите.

— А что мы… Ладно. Микола. Давай. Бери его за руки. Агреппина, а ты аккордеон бери, — сказал дед Степан.

— Ладно. Спасибо вам.

Веял лёгкий ветерок. Молодой парень Микола и дед Степан живо прихватили игривого сельчанина за руки и тут же повели по дороге. Паша по виду не вязал лыка. У него заметно заплетались ноги, а тело отяжелело. Но всё же Паша пришёл в себя и слегка задёргался. Он чуть приоткрыл пьяные глаза, в которых уже круто рябило. Его мысли дурманил алкоголь.

— Двадцать третьего числа. Будет запредельно. На хер все пошлём дела. Выпьем всей артелью, — пьяно закричал Паша.

— Иди, давай артист…, — ответил дед Степан.

— Хиихихихиии…

— Да. Во даёт, — добавил Микола.

— А вы ещё кто такие? Я вас не знаю. А ну отпустите меня… Я вам морду набью сейчас. Кто такие, мать вашу? — произнёс Паша.

— Хаахахааа…, — засмеялся Микола.

— Что он ржёт? Я тебе сейчас морду набью. Баклан блин…, — бурно и пьяно сказал Паша.

— Хаахахааа…

— Иди.

Повеял чуткий ветер. Паша плавно склонил голову. Он, казалось, просто отключился. В глазах всё поплыло, а на губах повисла тонкая слюнка. Паша перестал дёргаться. На него всё же подействовал сильный алкоголь. Дед Степан и Микола ловко держали бывалого аккордеониста. Они завели того во двор дома и тут же усадили на деревянную широкую скамейку. Паша сразу повалился на бок и тут же задремал, как цуцик. Агреппина, поставив в сени большой аккордеон, тяжело вздохнула. Она слегка поклонилась добрым молодцам. Её глаза прямо сияли в лёгкий сумерках.

— Спасибо вам братцы. Может, вам выпить, налить чего? — сказала она.

— Да. Не… Спасибо Агреппина. Мы пойдём, — ответил Степан.

— Да. Пойдём, — сказал Микола.

— Ну… Идите с богом. Спасибо вам. Сама бы не дотащила. Дурака такого, — сказала Агреппина.

— Ничего… Он у тебя не дурак далеко. Ему надо в самодеятельность. Хаахахааа. В филармонию поступать, — ответил Степан.

— Ладно. Туда и отправлю. Хиихихиии…

— Ага. У него получится.

— Хаахахааа…

— Пока. Агреппина. Бывай.

— Пока, — ответила она.

Повеял лёгкий, тонкий ветерок. Дед Степан и Микола живо вышли со двора. Они тихонько пошли по грунтовой дороге, где вальяжно закурили папиросы. Над ними сразу потянулся белый дымок, который сразу улетучивался куда-то плавно, красиво и незаметно.

Вдали алел чудный, розовый закат. Его прекрасные виды ласкали глаза и манил за собой. Где-то там далеко-далеко темнел еловый лес, а вдобавок ширились огромные поля да пригорки. Село Марьина горка смотрелась чудно и привлекательно. Она же краса и символ выделялась и виднелась далеко. Здесь мелькали замысловатые огоньки, которые озаряли местную окрестность. На белокаменном здании райисполкома высился красный флаг. Его широкий стяг развивался вовсю ширь от ветра. Воздух сотрясала лёгкая мелодия, которая рождалась от патефона местного клуба культуры «Забавушка». Круглая тёмная пластинка слегка скрипела, но из неё лились чудные слова вальсовой песни, который мило ласкали слух. Автор чуткой музыки — польский музыкант Ежи Петерсбурский был явно сильно вдохновлён, когда сочинял такую игривую мелодию. Автор слов первой версии и названия песни — Яков Гольденберг тоже явно был во власти больших флюидов или просто разово фееричен, раз сумел сочинить такие стихи. В сельском клубе воздух вновь и вновь наполнился красивой мелодией. «Синенький, скромный платочек. Падал с опущенных плеч… Ты говорила. Что не забудешь. Ласковых, радостных встреч. Порой ночной. Мы распрощались с тобой. Нет больше ночек. Где ты, платочек. Милый, желанный, родной?…», — лились чудно слова песни.

На танцплощадке кутили молодые люди. Влюблённые парочки кружили вальс, а чудная игривая мелодия всё играла, а знакомые слова ласкали слух и крутились на языке. «Письма твои получая. Слышу я голос родной. И между строчек. Синий платочек. Снова встаёт предо мной. И мне не раз. Снились в предутренний час. Кудри в платочке. Синие ночки. Искорки девичьих глаз…», — чудно пелась песня.

Учитель музыки Анисим Голубкин крепко приобнял свою ненаглядную пассию. Он округлил глаза и слегка улыбнулся. Софья выглядела броско со своей короткой причёской золотистых волос. У неё невысокий рост, а тело стройное с упругой грудью третьего размера. Её приятное, белое лицо сейчас выглядело радужно, — глаза раскосые сияли искрой, носик тонкий белел, а полные улыбчивые губки блестели от яркой алой помадки. Она завсегда носит небольшие очки в круглой оправе. Соня работает в местной школе учителем физики и математики. На ней сейчас красовалось бордовое платье, а тёмные туфли блестели новизной. Её муж Анисим обладает грубыми чертами лица. Он немного схож с медведем. Анисим танцевал, как косолапый. Он двигался диковато и неуклюже. Но он старался угодить жене и всё же то и дело наступал ей на ноги.

— Софья. Извини. Я больше не буду. Опять наступил. Не умею я танцевать этот вальс, — сказал Анисим.

— Ничего. Не больно. Танцуем. Хиихихиии…, — задорно засмеялась Софья, — У тебя неплохо получается. Ты молодец, — ответила она.

— Хаахахааа… Я выгляжу глупо.

— Ничего не глупо. Да… Никто на тебя не смотрит. Все танцуют как умеют вальс. У всех праздник. Выходные дни.

— Да уж… Я опять наступил тебе на ногу.

— Хиихихиии… Да. В балет тебя бы точно не взяли.

— Хаахахааа…

— Какая мелодия красивая. И слова… Прямо чудо, — сказала Софья.

— Да. Умеют же некоторые писать и сочинять такую музыку. Может, пойдём. Выпьем вина. АААА…, — решительно сказал он.

— Давай, не отлынивай. Ещё вальс не закончился. Танцуем…, — ответила Софья.

Вдали красовался розовый закат. Повеял лёгкий ветерок. Кругом уже кружили ночные мотыльки. У них значились свои танцы. Воздух всё сотрясала дивная мелодия. Её мотив звучал в унисон всем танцорам. На площадке торжествовал его величество вальс. Анисим и Софья быстро закружили. Вокруг них кутили ещё некоторые возлюбленные пары. Первый парень на селе Фёдор Кузин пламенно обнимал полноватую подружку Тоню. Она всё же выглядела статно и грациозно. Её светлую голову украшала русая, длинная коса, а бело-румяное лицо прямо кровь с молоком, — глаза круглые большие цвета мёда, щеки пухлые, нос как медный пятачок, а губы полные с оттенком заката. На ней сейчас мило сидело шёлковое бело-алое платье, а вырез открывал богато большую, пышную грудь. У девушки на ногах красовались чудные белые блестящие, словно плетёные босоножки. Тоня Мусина трудилась на ферме дояркой. Она там работала, не покладая рук. Она всегда вставала чуть свет ни заря и выглядела свежо. Парное молоко её любимый продукт. Она сейчас смотрела куда-то в сторону, как будто чем-то смущённая. Но Тоня сразу же слегка улыбалась, не скрывая лёгкой смешинки. Её явно веселел кудрявый, светлоокий, курносый напарник. Фёдор двигался неумело и смешно. Но он всё же любит танцевать и учился у местных заводил. Он особо не блистает красотой. Но слывёт весьма приятным и любезным. Ему уже исполнилось двадцать пять лет. Парень работает на тракторе в том же колхозе «Красный Октябрь». Он давно уже положил глаз на чудную местную красотку. А она долго не подавала виду, но тайно желала встречи с избранником. Фёдор сейчас смотрел невзначай прямо на большую грудь красотки и незаметно заглотил небольшую слюнку. Его цвета молодой зелени глаза округлились настолько, насколько могли. Он по виду лишь одним взглядом раздевал любимую девушку. Фёдор немного замечтался и поплыл. У него округлая голова, а волосы кудрявые, цвета золота. Лик весьма простоватый, — глаза прямые, нос широкий, как и ноздри, а губы полные с оттенком тёмного шоколада. Его очи сейчас явно источали вожделение к предмету обожания. Он жаждал жаркого поцелуя. Сладкая пара тихонько кружила в унисон мелодии, и, казалось, их первый поцелуй уже близился.

Веял чуткий ветер. Клубный патефон всё играл и звенел, а круглая пластинка чуть скрипела. Мелодия чудная звучала в унисон с танцующими гуляками, а слова песни ложились душевно на слух разгулявшихся сельчан. «Помню, как в памятный вечер. Падал платочек твой с плеч. Как провожала. И обещала. Синий платочек сберечь. И пусть со мной. Нет сегодня любимой, родной. Знаю с любовью. Ты к изголовью. Прячешь платок голубой… Сколько заветных платочков. Носим мы в сердце с собой! Радости встречи. Девичьи плечи. Помним в страде боевой. За них родных. Любимых, желанных таких. Строчит пулемётчик. За синий платочек. Что был на плечах дорогих. Строчит пулемётчик. За синий платочек. Что был на плечах дорогих…», — мелодично потянулись слова женской исполнительницы.

На площадке народного клуба драматично зажигал эпичный сельчанин в мокром пиджаке Филарет Мамкин. Его медного цвета лицо состоит из малоприятных черт, — глаза светло-зелёные косились, нос долгий витой смотрел в сторону, а пухлые губы заметно выпирали вперёд. Он, находясь подшофе, чудно освежился в реке, не снимая одежды, а теперь вовсю веселился на танцплощадке. Он недавно вернулся из мест лишения свободы, куда попал как расхититель социалистической собственности. Но свою вину не признавал. Хотя в наглую пропадал спирт в медицинском учреждении, где он работал водителем.

Филарет живо двигался. Ему компанию составляла стройная женщина Софья Самодурова. Её украшало тонкое, сиреневое платье. Она вела себя раскованно. У неё белое простое лицо, где есть заметные морщинки у светло-голубых глаз, которые как будто всегда слегка пьяные. Сладкая парочка задавала тон. Они, взявшись за руки, чудно взялись отплясывать вальс. А мелодия, рождаемая клубным патефоном, продолжала ласкала слух. Слова лились в унисон всем танцорам. «Помню, как в памятный вечер. Падал платочек твой с плеч. Как провожала. И обещала. Синий платочек сберечь. И пусть со мной. Нет сегодня любимой, родной. Знаю с любовью. Ты к изголовью. Прячешь платок голубой… Сколько заветных платочков. Носим мы в сердце с собой! Радости встречи. Девичьи плечи. Помним в страде боевой. За них родных. Любимых, желанных таких. Строчит пулемётчик. За синий платочек. Что был на плечах дорогих… Помню, как в памятный вечер. Падал платочек твой с плеч. Как провожала. И обещала. Синий платочек сберечь. И пусть со мной Нет сегодня любимой, родной. Знаю с любовью. Ты к изголовью. Прячешь платок голубой… Сколько заветных платочков. Носим мы в сердце с собой! Радости встречи. Девичьи плечи. Помним в страде боевой. За них родных. Любимых, желанных таких. Строчит пулемётчик. За синий платочек. Что был на плечах дорогих…», — звенела песня.

Веял лёгкий ветерок. Филарет Мамкин чудно и громко, но совсем неточно подпевал песенные слова. Но он проглатывал многие слова и, казалось, никто его не слышал. Он плотно прижался к своей возлюбленной. Софья же мило улыбнулась. Она, потянувшись на носочках, бегло поцеловала своего галантного ухажёра. Он отвечал взаимностью. Любовная парочка живо закружила в вальсе по площадке, а рядом с ними танцевали другие пары. Все здесь чудно веселились.

— Хиихихиии…, — громко засмеялась пышногрудая девушка Тоня.

— Хаахахааа…, — захохотал кавалер Петро.

Повеял чуткий ветер. Глаша Тарханова и Петро Кожемяка тоже забавно танцевали вальс. Они быстро закружили и выглядели прямо умилительно. Глаша обладает высоким ростом и развитым телом. У неё совсем небольшая грудь, которая напоминает миниатюрные «лимончики», а ноги полумесяцем. Петро на её фоне смотрелся мальчиком-лютиком. У него стройное тело, плоский торс и узкие плечи. Лицо белое, как мордочка у зайца всегда в недоумении, — глаза раскосые, нос как пятикопеечная монета, а губы тонкие. Он завсегда носит тонкие усы и чаще всего одет скромно и просто. На нём сейчас красовалась розовая рубаха, тёмные широкие штаны и светло-песочные по цвету кожаные ботинки. Вид у него смазливый. Но молодые люди любят друг друга и уже запланировали свадьбу.

Вдали висел чудный, розовый закат. Веял лёгкий ветер. Его волны слегка колыхали листву на деревьях. Над яркими фонарями кружили ночные мотыльки. Они красиво танцевали свой вальс. На дорожке парка, которая тянулась к народному клубу, показалась высокая тень, которая всё мельчала. Фигура, показавшись в озарении фонаря, мигом обрела черты. Молодой парень Алексей Николаевич Кипелов шёл лёгкой походкой. Его округлую голову украшала светло-медная кепка. На нём сидела свободно сиреневая рубаха с длинным рукавом и широкие тёмные, как у моряка штаны. На ногах прямо сияли блеском светло-коричневые кожаные ботинки. Он лично чистит обувь и ценил свой внешний вид. Он слывёт чистюлей. Но до поры до времени слыл неряшливым и неопрятным. Его детство в лесной глуши выдалось трудным. В семье значилось ещё несколько детей. Отец Николай настругал. Он работает в лесу сучкорубом и часто выпивает. Он на делянках любит помахать руками, а заводиться очень быстро. С ним шутки плохи. Степану Курносову одному невысокому белобрысому работяге, который любит пошутить, Николай оторвал ухо голыми руками. Степану слуховой орган вовремя пришили в местной ветеринарии. Но в целом Николай Кипелов симпатяга и даже добрый и смешной. У него просто бурный характер. Мать парня Ольга работает на ткацкой фабрике. Она не в меру упитанная, добродушная и интеллигентная. Она любит почитать книжки.

Повеял лёгкий ветерок. Алексей, прогуливаясь по парку, глубоко вздохнул. Он сейчас проходил военную, срочную службу и получил несколько дней увольнительных. У него стройное развитое тело. Голову украшала стрижка под полубокс, а лицо приятное выражало лёгкое смущение, — глаза большие выразительные цвета бурного океана смотрели прямо, нос прямой греческий белел, на круглых щеках виднелся лёгкий румянец, а полные с оттенком белого шоколада улыбчивые губы твердели. Он тихонько шагал по дорожке, а руки держал в карманах штанов. Его глаза живо бегали. Он во рту жевал тонкую травинку. Алексей приостановился. Его обуяло лёгкое вожделение. Он уставился на близкую скамейку, которая находилась в парке. На ней восседала горячая, молодая парочка. Злата Акатьева и Лев Щеглов, сидя в обнимку, жарко целовались в губы. Они, казалось, ничего не замечали вокруг себя. Злата ласкала своими пухлыми руками широкую спину возлюбленного. На ней чудно смотрелось короткое, золотистое платье, где богато открывалась пышная грудь. Её румяное лицо выражало агонию и похоть, — слегка выпученные глаза цвета осенней листвы смотрели в сторону, нос как пятачок краснел, как и круглые щёки, губы полные алые блестели от помадки, а острый подбородок твердел. Злата чуть пошевелила своей невысокой и пухлой шеей. Лев Щеглов, обладая мощными габаритами, крепко и нежно обнимал не в меру упитанную девушку. Но он целовался грубо и нелепо. Злата вновь слегка улыбнулась. Её белое личико порозовело. Она чем-то походила на медузу и, казалось, умела целоваться на французский манер. Злата всё время мило извивала языком во рту парня, а он прямо сильно недоумевал.

Повеял лёгкий ветер. На деревьях чутко зашелестели листья. Алексей, чутко взирая на влюблённых, заглотил небольшую слюнку. Его вожделенные глаза округлились. Казалось, он жаждал жарких поцелуев и простого лёгкого интима. Его мысли путались. «Да… Красиво целуются. И я бы не отказался от жарких поцелуев. Пойду, прогуляюсь до клуба. Там танцы, музыка, девчонки. Может, и мне сегодня повезёт. Да… Ещё завтра день. И закончились мои отгулы. Даже не вериться, что я уже один год отслужил в армии. А, казалось, вчера ещё стоял на пункте призыва. Да… Розовый закат сегодня. Красивый такой. Прямо туда бы и умчался на коне. Только не один. С красоткой одной миловидной и чтобы она была с пылкой такой большой грудью. Завтра снова в военную часть возвращаться. Вот же блин. Скука. Ладно. Пойду ближе к клубу подойду. Потанцую там немного. Всяко морду не набьют. А то всяк бывает… Хаахахааа…», — подумал он. Алексей лёгкой походкой зашагал по грунтовой, парковой дорожке. Он облюбовал танцплощадку, где красиво кружили пары. Рубаха парень тут же прижался к белокаменной стенке. Он чутко присмотрелся. Его глаза прищурились.

Вдали зрел алый закат. Со стороны реки веял чудный ветерок. Воздух сотрясали ласковые мелодии, которые кругом лились красиво и безмятежно. Патефон работал гулко, а в унисон музыке кружили влюблённые пары. Они заметно проговаривали слова. «Помню, как в памятный вечер. Падал платочек твой с плеч. Как провожала. И обещала. Синий платочек сберечь. И пусть со мной. Нет сегодня любимой, родной. Знаю с любовью. Ты к изголовью. Прячешь платок голубой… Сколько заветных платочков. Носим мы в сердце с собой! Радости встречи. Девичьи плечи. Помним в страде боевой. За них родных. Любимых, желанных таких. Строчит пулемётчик. За синий платочек. Что был на плечах дорогих…», — всё читалось по губам влюблённых. Алексей, стоя на месте, слегка улыбнулся. Он сейчас походил на киноактёра, который брал большие гонорары. Его жгучие глаза округлились. В них отражались кружащие фигурки.

Веял чуткий ветерок. В стороне белело каменное здание, а дверь клуба приоткрылась. На площадку вышла стройная, невысокая, светлая девушка Валентина Андреевна Алексеева. На ней плотно сидело короткое, светло-розовое платье, а атласную кружевную ткань украшали серебристые бусинки и звёздочки. Вся бижутерия сверкала и отдавала блеском в сумрачном озарении. Валя выглядела привлекательно и солидно. Её прямая, ровная, упругая третьего размера грудь прямо пышила, а платье довольно богато оголяло её пылкие прелести, которые походили на жаркие «груши». У неё на утончённой, изнеженной шее висели небольшие, прозрачные бусы. Лицо симпатичное выражало лёгкость и сексуальность. Она чуть оправила руками свои весьма длинные, русые, заплетённые в косу волосы. Её красивый лик белел, — брови стояли домиком, глаза чудные выразительные с оттенком слегка взволнованного моря смотрели прямо, а носик прямой небольшой чуть вздёрнутый белел. На щеках красовался морковный румянец, а губы бантиком алого цвета твердели. Девушка, неловко склонившись, провела руками по оголённым стройным слегка загорелым ногам. Её вновь одолели несусветные комарики. Она тихонько прошлась по площадке, где танцевали вальс влюблённые парочки. Валя тут же замотала головой, словно кого-то искала. Её глаза теперь сияли, как у дикой кошки в ночи и придавали сексапильному виду ещё большей изящности. Её стройные, белые, красивые ножки прямо блестели как сталь. На них красовались белые мокасины. Валя бегло осмотрелась. Её мысли путались. «Никого не вижу. Где они? Вот же дуры…», — подумала она. Валя сейчас походила на дикого утёнка и вообще обретала смешной утиный вид, когда задумывалась. «И где они? Обещали быть… А может, они ушли на Набережную. Купаются сейчас. Вот же дуры глупые. Алина та ещё… Смутьянка она. Да ну её… И Мария туда же. Им бы только покупаться голышом. Есть же такие дуры…», — подумала она. Валя чуть прошлась по площадке. Она неловко отмахнулась от назойливого комара, который всё пищал над ухом. Девушка вновь бегло осмотрелась. Она мельком глянула на лицо незнакомого парня Алексея, но тут же отвернулась. Но у неё на милом лике появилась странная лёгкая замысловатая улыбочка. Она вновь быстро посмотрела на таинственного незнакомца. Но Валя тут же отошла в сторонку и затаилась за разгулявшимися сельчанами. Она задумалась. «Что там за парень стоит? Я его тут раньше не видела. А он такой ничего. Прямо мачо. Блин. Где девчонки? А может, фиг с ними… Здесь есть клёвый парень. Может, пригласить его на танец. Кажется он один. Блин… А то придут девчонки и всё испортят. Знаю я их. Точно всё не так будет. Знаю я Алину. И Марию. Блин. Кто он такой? Раньше я его тут не видела. Он душка. По нему видно. Может, он не один…», — подумал она. Валя вновь бегло глянула на парня. Алексей сразу заметил красотку. Он тут же округлил глаза. Он слегка смутился, когда девушка смотрела прямо на него. Алексей даже поплыл. Его сердце забилось неровно и быстрее, а глаза живо забегали в своих орбитах. Он теперь жадным взглядом искал милую девушку. Алексей чуть прошёлся, но вновь прижался к белому столпу клуба. Его мысли путались. «Какая девушка? Какая она красивая и статная. Прямо огонь, а не девушка. Обалденная красотка. Может, её пригласить на танец… А что я теряюсь? Блин. Она куда-то пропала. Я её не вижу. Кто она такая? Она очень красивая. Вот бы с ней познакомиться. А если у неё есть парень. Скорее всего есть… А я тут размечтался. Ладно. Посмотрим на неё. Может, и мне сегодня повезёт. Тут много красивых девушек. Сколько я видел на улице. Гуляют все… А может, сейчас и сюда придут. Эх… Что за дивный вечер и мелодия красивая. Синий платочек…», — подумал он. Алексей слегка растерялся. Он недоумевал. Валя чуть прошлась по площадке, как хозяйка усадьбы. Она работала в местном клубе и уже как год назад окончила сельскую школу. Валя вновь бегло глянула на лицо Алексея и мило улыбнулась. Но тут же скрылась в толпе местных гуляк. Алексей всполошился. Его сердце забилось быстро и неровно, а глаза живо забегали в своих орбитах. Он мигом утерял покой и теперь искал вожделенным взглядом жгучую сельскую красотку. Но она всё не появлялась. Он вновь невпопад заглотил небольшую слюнку. Алексей слегка улыбнулся. Его мысли путались. «Кажется, я ей понравился… Вот это крошка. Она невероятно красивая. И со мной такое впервые. Сам себя не узнаю. Сердце сжалось в груди. Хочу с ней познакомиться. Но…», — подумал он. Алексей бегло осмотрелся. Он глубоко вздохнул и выдохнул.

Вдали зрел красивый, розовый закат. Его заманчивый вид манил и звал за собой. Ветерок чуть поддувал. Воздух сотрясал клубный патефон. Пластинка чуть скрипела, а мелодия забавляла жарких сельчан. «Помню, как в памятный вечер. Падал платочек твой с плеч. Как провожала. И обещала. Синий платочек сберечь. И пусть со мной. Нет сегодня любимой, родной. Знаю с любовью. Ты к изголовью. Прячешь платок голубой… Сколько заветных платочков. Носим мы в сердце с собой! Радости встречи. Девичьи плечи. Помним в страде боевой. За них родных. Любимых, желанных таких. Строчит пулемётчик. За синий платочек. Что был на плечах дорогих…», — лились слова, как бальзам на душу. На площадке народного клуба в унисон кружили влюблённые парочки.

Веял свободный ветерок. На дорожке парка нарисовались странные неучёные фигуры. Они вели себя раскованно и шагали лёгкой походкой. Впереди держался авторитет Борька Быков. Ему двадцать восемь лет. Он холост. Но всегда жаждет много любовных утех. Он недавно со скандалом и громкой руганью разошёлся с упитанной пышногрудой кассиршей Тонькой Колонковой. Борька весьма рослый и широкоплечий. У него большая голова, а уши розовые и завсегда забавно топорщатся. Лицо пухлое всегда чем-то недовольно, — глаза навыкате синие, нос как большая пуговица, рот широкий, а губы тонкие. У него вид как у нежного телёнка, который обладает строптивым нравом. Борька слывёт истинным хулиганом. Он увлекался любительским боксом. У себя в амбаре он часто колотит большой мешок, наполненный речным песком. А ещё зачастую поднимает штангу, которую сам же сделал из подручных средств. Эта стальная штуковина весит около двухсот килограммов. Борька работает в поле на тракторе.

С ним рядом сейчас шагали его закадычные приятели. Михей Калита и Иван Скороход выпивали самогон из большой стеклянной бутылки, которую взяли у бабки Киры Махониной. Она знает несколько рецептов приготовления выпивки. Кира гонит самогон по собственному методу и по собственной технологии, а аппарат собирала своими руками.

Михей Калита дурной и шабутной. У него небольшой рост. Он коренастый, развитый и сильный. Но вид, как у школьника — второгодника. У него малоприятное, загорелое лицо, — глаза большие, как у филина в лунной ночи, щёки круглые, нос витой, а губы полные с оттенком молока. Он рано начал работать. Михей окончил семь классов и подался в рабочие. Он легко устроился механиком, потому что чудно перебирал моторы и двигатели. Он чинит всё быстро и надёжно. У него прямо золотые руки. Он и мотоцикл с коляской собрал по болту и гайке. Михей часто рассекает на нём по родному селу. Он всех местных псов, как правило, веселит. Они бегают за гулким мотоциклом, как шальные. Михей же даже по ночам устраивает гонки. Но он часто прикладывался к бутылке и тогда становился просто шальным. Не раз он устраивал потасовки в рабочем цехе, где всё заканчивалось крепким мордобоем. Он холост. Михей жаждет познакомиться с девушкой. Он слывёт ненасытным в любви. Но пока есть лишь только слухи его страстных похождений. А на деле амурные дела ничем не подтверждались. Михей сейчас шагал важно, а руки держал в карманах широких тёмных атласных штанов. Его украшала рубаха в клеточку и кирзовые сапоги.

Иван Скороход на вид шальной. У него небольшой рост, но крепкое и развитое тело. Он работает сварщиком в слесарных и полевых цехах. Но Иван порой садился и за руль трактора в посевную кампанию. Он всегда работает умело и трудолюбиво. Ему недавно исполнилось двадцать три года. Он холост. Но всегда жаждет любовных утех. У него вытянутое малоприятное лицо, — глаза большие слегка выпученные с оттенком шоколада, нос тонкий и острый, рот широкий, а губы полные красные. На нём сейчас сидел синий пиджак и тёмные холщовые штаны, а на ногах темнели кожаные ботинки. Иван, взяв бутылку в руки, довольно много выпил самогона. Он сразу чуть пошатнулся. Авторитет Борька Быков по кличке Бык взялся за бутылку. Он тут же отпил большой глоток крепкого русского напитка. Он слегка рыгнул. Его глаза округлились. Он, бегло глянув на танцевальную площадку, глупо ухмыльнулся.

— Парни. Вы как хотите…, — весело начал он, — А я пойду танцевать. Надоело мне без бабы жить. А вы смотрите сами. Айда со мной. И вам девчонок подберём. Только мне первому и покраше. Всё уяснили. Хаахахааа, — засмеялся Борька.

— А что это тебе? — возмутился Иван.

— Чего ты там проквакал?

— Ничего…

— Вот то-то и оно. Молчать здесь. Пошли со мной. Все девчонки наши, — смело заявил Борька.

— А я не против, — ответил Михей.

— Вот. Михей. Не ссы… Болото наше.

— Хаахахааа…

— Ну, пошли. Что ли… Я тоже хочу потанцевать, — сказал Иван.

— А то… Пошли уже. Парни туда на площадку.

— А пошли.

Вдали всё розовел чудесный закат. Его алая полоса становилась всё шире. Повеял лёгкий ветерок. На деревьях слегка заколыхались и зашелестели листья, которые как будто замысловато шептали чего-то, пытаясь о чём-то рассказать. На танцплощадке кружили сельчане. Клубный патефон не замолкал, а тёмная пластинка, чуть скрипя, всё крутилась. Мелодия ласкала слух. «Помню, как в памятный вечер. Падал платочек твой с плеч. Как провожала. И обещала. Синий платочек сберечь. И пусть со мной. Нет сегодня любимой, родной. Знаю с любовью. Ты к изголовью. Прячешь платок голубой… Сколько заветных платочков. Носим мы в сердце с собой! Радости встречи. Девичьи плечи. Помним в страде боевой. За них родных. Любимых, желанных таких. Строчит пулемётчик. За синий платочек. Что был на плечах дорогих…», — громко и певуче звучали слова. Работник клуба Порфирий Нинин по просьбе гостей и отдыхающих, в который раз ставил одну и ту же пластинку. Во дворе и на площадке звенела чудная песня, а вальс не прекращался.

Веял лёгкий ветерок. Борька Быков драматично с разбега заскочил на танцевальную площадку. Он вёл себя раскованно и нагловато. Он тут же чуть отпихнул от себя молодых людей, который изящно кружили вальс. Молодые люди недоумевали.

— Извиняюсь. Пардон. Можно, пройти…, — произнёс он.

— Смотри. Куда идёшь? Вот же клоун, — ответил Аверьян Мурин.

— Ладно. Тихо ты. Не быкуй…

Михей Калита и Иван Скороход по пятам следовали за своим приятелем. Они тихонько обходили разгулявшихся сельчан. Борис Быков остановился. Он, бегло осмотревшись, сразу заприметил очаровательную девушку Валю Алексееву. Она стояла чуть в сторонке от бойких кутил. Боря Быков нагловато ухмыльнулся. Его жеманные слегка пьяные глаза округлились. Он тут же оправил на голове фетровую, светло-пепельного цвета кепку и бегло осмотрел красотку с ног до головы. Его мысли путались. «Вот это классная чика. Она моя… Всё ясно. Я пошёл. Вот это крошка. Какая она. Вот это да. Как я её нашёл? Вот это мне повезло…», — подумал он. Борис живо зашагал по площадке. Его приятели тут же двинулись за ним. Михей держал в руках большую бутылку, в которой плескался самогон. Он, оценивающе посмотрев на местную жаркую красотку, порочно улыбнулся.

Валя, стоя на месте, бегло глянула на незнакомцев. Она слегка ухмыльнулась. Молодые люди же пристально уставились на неё. Впереди стоял Борис. Его глаза сияли. Он слегка ухмыльнулся и сейчас походил на недавнего пациента психушки.

— Девушка. Разрешите пригласить вас на танец, — мило произнёс Борис.

— Хаахахааа, — засмеялся Михей.

— Заткнитесь вы там, идиоты…, — быстро сказал Борис, — Девушка не обращайте внимания на всяких оболтусов. Позвольте с вами потанцевать, — добавил Борис.

Валя Алексеева несколько недоумевала. Она слегка оторопела. Ей глаза покосились. Казалось, она хотела уйти, но не могла. Её мысли путались. «Что за дикари? Вот же придурки. Я не буду с ними танцевать…», — подумала Валя. Она бегло осмотрелась. Борис же настоял и плотно насел. Он вёл себя нагловато и по-хозяйски.

— Девушка. Так… Мы с вами потанцуем или как? — настоятельно добавил Борис.

Повеял лёгкий ветерок. Алексей Кипелов чуть продвинулся вперёд. Он бегло осмотрелся и тут же заприметил таинственную красотку. Её окружили местные дикие гуляки. Борис оказался дерзок и настойчив. Он своего никогда не упускал и слыл весьма азартным игроком. Алексей недоумевал. Его глаза округлились. Он, взирая прямо на лицо Вали, остановился. Его мысли путались. «Кто эти дураки? Они пристали к ней. И, кажется, пьяные. Вот же балбесы. Откуда только такие берутся. И наглые они ещё… Может, подойди и пригласить её на танец. Блин. Но…», — подумал он. Алексей чуть двинулся вперёд и, казалось, уже на что-то решился. Но он всё же остановился. Валя сразу чутко глянула на приветливого незнакомца. Он теперь стоял прямо за спинами местных гуляк. Алексей и Валя смотрели друг на друга и, казалось, их сердца бились синхронно и естественно и прямо в унисон. Валя не выдержала. Она резко шагнула вперёд и даже чуть оттолкнула от себя Бориса. Местный ухарь оторопел. Его приятели недоумевали. Они пожали плечами, а любопытные глаза округлили. Они стояли как быки в загоне после жаркого дня.

— Что-то я не понял? — произнёс Иван.

— Блин. Кто это такой? — добавил Михей.

Повеял лёгкий ветерок. Валя тут же подошла к таинственному незнакомцу. Алексей улыбнулся, взирая на её чудные синие глаза, которые прямо не на шутку завораживали, как колдовские чары. Алексей поплыл. Он немного растерялся, но не подавал виду.

— Танцуй со мной. Давай живо. Пошли сюда, — решительно сказал Валя.

— Да. Я…, — растерянно произнёс Алексей.

Валя и Алексей, крепко взявшись за руки, начали тут же кружить вальс. Они мило улыбнулись друг другу, а слова звучали в унисон уже с биением их сердец. «Помню, как в памятный вечер. Падал платочек твой с плеч. Как провожала. И обещала. Синий платочек сберечь. И пусть со мной. Нет сегодня любимой, родной. Знаю с любовью. Ты к изголовью. Прячешь платок голубой… Сколько заветных платочков. Носим мы в сердце с собой! Радости встречи. Девичьи плечи. Помним в страде боевой. За них родных. Любимых, желанных таких. Строчит пулемётчик. За синий платочек. Что был на плечах дорогих…», — мелодично звучали слова.

— Хиихиииии, — чуть засмеялась Валя.

Повеял чуткий ветер. Борис, растолкав своих приятелей, слегка одичал. Он сейчас стал похож на того самого быка, который по полю бегал за ребятишками ради забавы. Боря заметно округлил глаза и пустил пар из широких ноздрей. Он бурно уставился на Алексея и, казалось, уже жаждал его затоптать.

— Эээээ… Ты кто такой? Хер с горы, — спросил Борис.

— Не твоего ума дело. Гуляй Вася…, — смело ответил Алексей.

— Не замечай их. Они дурные, — ответила Валя, взирая на незнакомого приятеля.

— Что ты там проквакал? — разъярился Борис.

— Что слышал? Уши надо мыть. Гуляй Вася говорю, — уверенно ответил Алексей.

— Хаахахааа… Да я тебя валенок ты дырявый…, — грозно ответил Борис.

Веял лёгкий ветерок. На площадке без перебоя звенела приятная мелодия, которая чудно ласкала слух. Ей в унисон кружили все сельчане на танцплощадке. Боря, одичав, двинулся вперёд. Но его крепко схватили за руки приятели.

— Тихо. Боря. Разберёмся с ним. Потом тут сразу. Тихо ты…, — сказал Михей.

— Да. Не кипешуй…, — добавил Иван.

— Я тебя запомнил. Урод ты бешеный, — добавил Боря.

— Тихо. Боря. Тихо. Вломим ему сразу. Проследим за ним…

— Да… Пошли уже… Далеко не убежит от нас. Вломим ему, как цуцику…, — сказал Михей.

— Ага. Ответит за свои слова. Козёл хренов, — добавил Иван.

— Ладно. Пошли парни. Я ему вломлю сегодня. Вот же урод. Сынок мамин, — произнёс Борис.

Повеял чуткий ветер. Борис, шагая по площадке, буйно посмотрел на неприятеля. Он резко схватил в руки бутылку и тут же выпил немного самогона. Он неловко вытер рукавом пиджака свой рот, а затем снова выпил мутной выпивки и горла бутылки. Борис, всё время оглядываясь, глубоко вздохнул. Он, крепко сжав свои плотные кулаки, быстро зашагал в сторону парка. Боря слегка пошатнулся. Но был весьма свеж.

Вдали сиял бледно-розовый закат. Над фонарями кружили мотыльки. Казалось, они показывали свой вальс. Воздух сотрясала мелодия, которую воспроизводил клубный патефон, а круглая пластинка чуть скрипела, выдавая звонко приятные слова. «Помню, как в памятный вечер. Падал платочек твой с плеч. Как провожала. И обещала. Синий платочек сберечь. И пусть со мной. Нет сегодня любимой, родной. Знаю с любовью. Ты к изголовью. Прячешь платок голубой… Сколько заветных платочков. Носим мы в сердце с собой! Радости встречи. Девичьи плечи. Помним в страде боевой. За них родных. Любимых, желанных таких. Строчит пулемётчик. За синий платочек. Что был на плечах дорогих…», — чудно лились слова.

Возле клуба всё навевало романтикой, как и далёкий розовый закат. Алексей и Валя мило кружили вальс. Они смотрели друг другу в глаза, и, казалось, не могли наглядеться или словно заворожились. Алексей, придерживая девушку руками за талию, слегка улыбнулся. Он умилялся её простой и чудной красотой. Валя веля себя смело. Она невольно улыбнулась. Но тут же отвела диковатые глазки в сторону.

— Девушка. Мы с вами так стремительно познакомились, — сказал Алексей.

— А разве мы познакомились? — ответила она.

— Ладно. Меня зовут Алексей Николаевич Кипелов.

— Очень приятно. Валентина. Можно просто Валя, — ответила она.

— А кем вам приходится тот молодой человек. Он ваш жених. Верно…, — чудно произнёс Алексей.

— Хиихихиии…, — засмеялась Валя, — Не… Я его в первый раз вижу. Хотя, знаешь… Где-то видела? Не помню. Всё равно. Я его не знаю. И тех, кто с ним. Тоже не знаю. Он мне не жених никакой.

— Понятно. Кажется, я им не очень понравился, — задумчиво сказал Алексей.

— И что? Ты их боишься что ли?

— Да… Не то что бы. А вот если будет драка. То обязательно будут синяки. А мне бы не хотелось быть с синяками.

— Ой… Ты просто испугался.

— С чего вдруг? Я… Испугался. Не говори глупостей.

— Ну… Я же вижу.

— Я ничего не боюсь. Поверь, — ответил Алексей.

— Верю.

— Хаахахааа…

— Хиихихиии…

Повеял лёгкий ветерок. Во дворе клуба чудно звучала мелодия. Её мотив ласкал слух. В унисон кружили на танцплощадке разгулявшиеся сельчане. Они мысленно проговаривали слова песни. «Помню, как в памятный вечер. Падал платочек твой с плеч. Как провожала. И обещала. Синий платочек сберечь. И пусть со мной. Нет сегодня любимой, родной. Знаю с любовью. Ты к изголовью. Прячешь платок голубой… Сколько заветных платочков. Носим мы в сердце с собой! Радости встречи. Девичьи плечи. Помним в страде боевой. За них родных. Любимых, желанных таких. Строчит пулемётчик. За синий платочек. Что был на плечах дорогих…», — тянулись уже заученные всеми слова песни «Синий платочек».

Алексей держал девушку за руку. Он прямо смотрел на её чудное лицо. Милашка горячая и немного диковатая завораживала. Её чары действовали моментально и стремительно. Алексей на миг смутился и задумался. Его мысли путались. «Какая она красивая. Вот мне повезло. Я уже с ней танцую. Она чудная. Наверное, местная красотка? Как меня сюда удачно занесло. Опять же увольнительные дни получились. И в целом… Я решил приехать сюда. Давно здесь не был. А тут на тебе. Решил сходить на танцы и уже танцую с такой видной девушкой. Она чудесна. Интересно, что она думает обо мне? Кажется, я влюбился. Точно влюбился. Не могу не смотреть на неё…», — подумал он. Алексей слегка улыбнулся и получил взаимность. Валя слегка смутилась. Молодые люди вновь чудно закружили вальс.

— Валя. Здесь уже полчаса одна мелодия. Одна песня играет. Это нормально. Или у меня с головой проблемы, — сказал Алексей.

— Хиихиии… Скорее всего с головой. Хиихихиии…, — засмеялась Валя.

— Да. Схожу к психиатру.

— Хиихихиии…

— Блин…

— Да не парся…, — мило улыбнулась Валя, — Это у нас такой дом культуры. Вчера все пластинки один умник забрал. Думали, что делать? Всё. Шабаш. Одну нашли. Вот в тему. Вальс… И крутим, — ответила она.

— Ага. Отлично. Я не сошёл с ума.

— Хиихихиии…, — мило засмеялась Валя.

— Блин.

— Хиихихиии…

— Значит, ты здесь работаешь?

— Ну. Не совсем… Я так на лето.

— А вообще…

— Я… Ну…, — задумалась Валя, — Я поступать хотела в театральный вуз. Но провалила экзамен. А сейчас хочу в военное училище связи поступить.

— Круто тебя так повернуло.

— Хиихихиии… Да. Круто.

— Хаахахаааа…

— А ты? Кем работаешь? — спросила она.

— Я служу…, — прямо ответил Алексей, — Сейчас я в Армии служу. Здесь не так далеко. В Гродненской области. Населённый пункт Мосты.

— А здесь что делаешь?

— АААА… У меня увольнительные дни. А завтра уже надо ехать обратно в часть, — сказал он.

Повеял лёгкий ветерок. Валя слегка смутилась. Она тут же отвернулась, а затем бегло глянула на лицо Алексея. Она, казалось, что-то хотела сказать, но явно передумала. Молодая парочка без остановки мило и красиво закружила вальс в унисон, а мелодия завораживала. «Помню, как в памятный вечер. Падал платочек твой с плеч. Как провожала. И обещала. Синий платочек сберечь. И пусть со мной. Нет сегодня любимой, родной. Знаю с любовью. Ты к изголовью. Прячешь платок голубой… Сколько заветных платочков. Носим мы в сердце с собой! Радости встречи. Девичьи плечи. Помним в страде боевой. За них родных. Любимых, желанных таких. Строчит пулемётчик. За синий платочек. Что был на плечах дорогих…», — красиво ложились слова на мелодию.

Возле клуба фееричная парочка кружила в танце, где торжествовал вальс. Валя, держась за руку приятеля, слегка улыбнулась. Она странно глянула на лицо Алексея. Он же оказался заворожен и чуть смутился. Он жаждал поцеловать красотку, но не решился. Алексей лишь мило и скромно улыбнулся в ответ. Валя вновь глянула в сторону. Она, прищурив глаза, слегка закусила свою губу, словно волновалась. Её пульс участился. Валя ощутила себя неловко, но умело скрывала свои глубокие чувства.

— Валя. А давай сбежим отсюда…, — решительно сказал Алексей.

— Куда? Я же на работе.

— Валя. Не смеши. Какая работа. Да тут и без тебя легко справятся.

— Ладно. А куда мы пойдём?

— Да. Просто погуляем.

— Я даже не знаю.

— Ну… Пойдём…, — задумался он, — Я сейчас запою уже эту песню. Она мне нравится. Но давай убежим. Уже кружит от неё. Тут есть, где погулять, — сказал Алексей.

— Ладно. Побежали. Хиихихиии…

— Побежали. Хаахахааа…

Вдали алел красивый, розовый закат. Повеял лёгкий ветер. Алексей и Валя, взявшись за руку, живо побежали по танцплощадке. Они ловко обогнули каменные столпы, спрыгнули на дорожку и тут же быстро двинулись в сторону парка. У них лишь только пятки засверкали. Молодые люди бегло переглянулись. Им сразу на душе стало веселей. Беззаботная парочка, держась за руку, двинулись прямо по аллее. Они вновь бегло улыбнулись. Алексей и Валя тихонько пошли по затемнённой дорожке парка. Они снова мельком переглянулись, а танцплощадка осталась далеко в стороне. Валя прищурила жгучие глаза и сразу бегло глянула на приятеля.

— Ну… Вот мы убежали, — сказала Валя.

— Значит, вот ты какая… Валя. А ты не боишься меня?

— Нет. Я хорошо разбираюсь в людях. Ты точно не маньяк. Хиихихиии…, — сказала Валя.

— Ага. Хаахахааа… Куда пойдём? А пошли на реку. Давно там не был, — ответил Алексей.

— А когда был?

— Да. Знаешь…, — задумался он, — В детстве только. Я к тёте Томе приехал на пару дней. Служба.

— Ясно. Ну… Пойдём к речке. Я не против, — сказала она.

— Пошли.

— Пойдём. Коли не шутишь. Хиихиии…

— Хаахааа…

Вдали расплывался чудный, розовый закат. Веял чуткий ветерок. На деревьях слегка колыхалась зелёная листва, которая как будто что-то шептала. Кругом кривились удивительные, головоломные тени, а дорожка петляла и слегка виляла. Алексей замысловато глянул на спутницу. Валя, заметив это, диковато улыбнулась. Её глаза сияли, как у прыткой рыси.

— А хочешь… Я тебе погадаю, — сказала она.

— Как?

— А очень просто. Давай свою ладонь. И погадаю…, — мило сказала Валя.

— Погадаешь. Ладно…, — удивился он.

Повеял лёгкий ветерок. Алексей охотно вытянул руку и расправил ладонь. Он теперь пристально смотрел на лицо горячей сексуальной приятельницы, а заодно грезил сладким поцелуем. Его мысли путались. «Какая она красивая. Вот бы она в меня влюбилась. Просто невероятно…», — подумал он. У него закружилась голова от бурной, но сильной влюблённости. Валя взялась за правую руку друга. Она, чутко взирая на ладонь, прищурила глаза.

— Ага. Вижу, что ты здесь родился, — прямо сказала она.

— Да. Не совсем…

— Ладно. Я вижу, что ты очень сильный и храбрый. Черта характера твоя такая. Любишь свободу, — добавила Валя.

— Ну… Наверное, да. Точно.

— Так…, — слегка улыбнулась девушка, — Ещё ты любишь мороженое.

— Ну. Ладно. Согласен. Хаахааа….

— Ещё у тебя есть пушистый друг. Пёс… Типа Тузика. Верно.

— Не… Хотя. Блин. Помню одного Тузика. И я с ним дружил. Правда, он сразу убежал куда-то…, — вспомнил Алексей, — Я его хлебом угощал. А он мне так вилял хвостом. Так ласкался и смотрел на меня преданно. Верно говоришь.

— Ага. Вот ещё…, — насторожилась девушка, — Ты будешь любить только одну девушку.

— Вот это поворот.

— Да.

— А как зовут эту красавицу? Можешь, сказать.

— Ну…

Повеял лёгкий ветерок. На деревьях чутко зашелестели листья. Валя Алексеева, мельком глянув на пылкое приветливое лицо своего спутника, тут же выпустила из рук его ладонь. Она тихонько пошла по дорожке и глубоко задумалась. Алексей недоумевал. Он чуть отстал от подружки, но тут же догнал девушку.

— Валя. Погоди. Что ты увидела? — спросил он.

— Больше ничего, — резко сказала она.

— Да. Ничего.

— Ничего.

Алексей, осмотревшись, задумался. Он живо метнулся в сторонку и тут же сорвал с клумбы сиреневый цветочек в виде колокольчика. Он мигом подошёл к девушке.

— Валя. Это тебе. Ты очень красивая, — сказал он.

— Спасибо.

Валя Алесеева, приняв цветочек, сразу понюхала и ощутила лёгкий аромат. Она мило улыбнулась, но тут же слегка вздрогнула. Алексей недоумевал. Его простоватые глаза округлились, а сердце замерло в груди.

По полянке парка живо мелькнули высокие тени и быстро исчезли. Но появились тёмные странные фигуры. Они перегородили путь, а чуть впереди уже стоял Борька Быков. Он реально походил на дикого быка, которому хотелось навязать свою волю. Боря, пристально взирая на Алексея, широко открыл полупьяные глаза. Алексей не дрогнул. Он бегло глянул на порочные лица неприятелей. Михей Калита и Иван Скороход стояли рядом с двух сторон. Они приторно ухмыльнулись, не спуская глаз со своего явного недруга. Борис живо скинул с себя пиджак, который резко отлетел в сторону и оказался в руках Михея. Валя Алексеева живо смерила взглядом молодых явно буйных незнакомцев и недоумевала. Её любопытные глаза округлились. Валя сейчас походила на бойкую рысь в лунной ночи.

— Что вам надо? Отвалите от нас придурки, — сказала Валя.

— От нас… Хаахаааа…, — буйно засмеялся Борис, — Ты бы отошла красотка в сторонку пока. Нам бы с ним поговорить по душам, — ответил Борис.

— Сами отойдите.

Повеял лёгкий ветерок. Кругом в парке царила пустынность, а заодно витала призрачная темнота. На высоких деревьях чутко зашелестели листья. Валя Алексеева, прикрывая спутника, чуть вышла вперёд. Она по виду настроилась всерьёз. Борис хитро ухмыльнулся. Он сейчас походил на психа, который недавно сбежал из лечебницы, где уже сильно избил доктора Мурзу Муркина.

— Ну, смотри… Кукла крашенная, — добавил Борис, подмигнув приятелям, — Хаахахааа…

— Хаахааа…

— Валя я разберусь, — тихо сказал Алексей.

— Хаахахааа…

Веял чуткий ветер. Михей, шагнув вперёд, резко схватил Валю за руку и тут же плотно прижал к себе. Алексей резко дёрнулся вперёд. Но у него тут же на пути возник крупногабаритный Борис Быков. Он сразу резко махнул своей тяжёлой рукой. Его удар получился хлёсткий и плотный. Алексей ощутил, как твёрдый кулак неприятеля неприятно скользнул по правой щеке. У него мигом появилась жгучая боль, а на коже показалась крупная ссадина. Алексей заметно пошатнулся, махнул руками и сразу все жилы натужил.

— ААААА… ААА. Вот уроды, — застонал Алексей.

— Вот тебе урод. Мы тебя сейчас ломать будем. Ты сейчас ответишь за свою дерзость…, — сказал Борис.

Алексей живо попятился, но на ногах устоял. Он прижался к деревянной скамейке. Его лицо, как будто, вибрировало. В глазах круто зарябило, из носа показалась тонкая струйка крови, а нижняя губа треснула. Парня пленила щемящая боль. Борис Быков ударил профессионально и умело. Он бил прямо как истинный боксёр. Он тут же двинулся вперёд, а с ним рядом держался приятель Иван Скороход. Он тоже грезил расправой. У него заметно округлились диковатые глаза, а губы плотно сжались. Он крепко сжал кулаки. Валя задёргалась и прямо вся напряглась. Но Михей держал её крепко со спины за руки.

— АААААА… ААА…, — закричала Валя, — Пустите меня козлы. Не трогайте его, — громко закричала Валя.

— Тихо ты дура. Хаахахааа…, — коварно засмеялся Михей.

— АААААА… ААА…, — завизжала Валя.

Михей же усилил хватку. Он теперь крепко держал руками девушку за талию. Он умело надавил, а стройная малышка вся задёргалась. Но попытки высвободиться оказались тщетными. Она всё же пыталась выскользнуть из плена и невольно показала суровую гримасу.

Веял чуткий ветер. Алексей, оклемавшись, живо осмотрелся, но ничего придумать не успел. Борис налетел, как бешеный бык. Алексей всё же машинально махнул правой рукой. Он жаждал попасть по порочному лицу неприятеля. Но он промазал и даже мимо не попал. Борис ловко увернулся и тут же с плеча врезал Алексею по лицу. Его крепкий кулак лёг плотно, что прямо брызнула кровь из носа. Алексей резко полетел за спину. Он просто перевалился взад себя через скамейку, где грузно упал на землю. Но тут же приподнялся на локти. У него круто зарябило в глазах, а из носа и рта потекла кровавая слюна. Алая влага сразу некрасиво вытянулась.

— АААААА… ААА…, — застонал Алексей.

— Вот тебе сука. Сейчас я тебе буду рёбра ломать. Козлина хренова. Ты ответишь за свою дерзость наглый ты петух, — пьяно сказал Борис.

— Хаахахааа… Борька. Вот это ты ему врезал. Хаахахааа…, — засмеялся Иван.

— Сейчас добавим. Пособи-ка Ваня…

Михей Калита ловко прижал девушку к мощному дереву и держал крепко за руки. Он не давал ей опомниться. Ему сил хватало. Валя же вся задёргалась и попыталась вырваться, но вышло тщетно. Она округлила напуганные глаза. Валя дышала неровно. Её пылкая упругая солидная грудь напряглась, как и всё тело. Она заметно нервничала.

— АААААА… ААА… Пусти меня дурак, — закричала она, срывая голос.

— Стой тихо. Дура сама тупая. Блин…, — ответил Михей.

— АААААА… Помогите нам. АААА, — закричала Валя.

Повеял лёгкий ветер. Борис Быков ловко приподнял недруга за шиворот рубахи и тут же оттолкнул от себя. Алексей сильно пошатнулся, но на ногах стоял. Иван Скороход тут же прихватил парня за руки и мигом порочно ухмыльнулся. Его шальные глаза живо бегали в своих орбитах. Борис тут же врезал своему недругу под дых. Он сил не жалел и бил умело. Алексей даже слегка подпрыгнул, потому что такой силы оказался удар. У него дыхание спёрло, в глазах всё загуляло, а на губе повисла тонкая кровавая слюна.

— ААААА… ААА, — застонал Алексей.

— Вот тебе лось дикий…

Борис Быков пробил вновь и ещё раз ударил под дых неприятеля. Он словно у того проверял пресс на прочность. Борис вновь бил умело. Алексей же тяжело задышал. Его лицо заметно покраснело, В глазах всё расплылось, а изо рта потянулась тонкая слюнка, которая некрасиво повисла на подбородке. Алексей заметно склонился и тут же повалился на землю. Он слегка пополз по зелёной траве, а изо рта харкнул кровью. Его голова закружилась, а в глазах круто зарябило. Парня сковала щемящая боль, и не хватало воздуха, чтобы нормально дышать. Он натужил все свои развитые жилы.

— ААААА… ААА, — застонал Алексей.

— Урод тупой. Колхозник блин. Сейчас я тебя буду сильно ломать, — буйно заявил Борис.

— Хаахахааа…, — глупо засмеялся Иван.

— ААААА… ААА…

Веял лёгкий ветер. Борис Быков резко схватил неприятеля за шкворень и тут же принялся сильно дёргать. Алексей зажался. Его рубаха сразу порвалась по шву. Борис же просто обезумел. Ему оказалось сил не занимать. Он ещё больше одичал и сейчас походил на буйного кабана. Алексей чуть приподнялся, но тут же прижался к земле. Он дышал тяжело. Его уже битое лицо заметно окропилось кровью.

— ААААА… ААА, — застонал Алексей.

— Урод засланный. Он не из нашей деревни, — буйно начал Борис, — Что ты там проквакал нам. ААА… Говори слюнтяй. Или… Что? Смелость потерял. Свою блин. Кобель вшивый, — сурово сказал Борис.

— АААААА… Уроды, — тихо произнёс Алексей, едва карабкаясь по траве.

— Хаахахааа…, — дурно засмеялся Иван.

Алексей чуть приподнялся. У него по-прежнему круто рябило в глазах. Борис Быков тут же махнул правой ногой. Он крепко ударил парня по голове. Алексей жёстко ощутил кожаный твёрдый ботинок прямо на своём лице. У него сразу вильнула щека и густо брызнула кровь из носа. В глазах ощутимо потемнело. Он тут же перевернулся на спину, а руками широко махнул. Он всё же не потерялся. Его мысли путались. «АААА… Вот уроды. Они же там Валю держат. Вот уроды. Как больно. АААА… ААА… Сволочи. АААА. ААА…», — подумал он. Алексей, пребывая в лёгком нокдауне, бегло осмотрелся. Он тяжело вздохнул. Его лицо словно горело, в глазах всё плыло, во рту накопилось много кровавых слюней, а губы дрожали. Алексей зажался. У него ломило всё тело, а на лице уже показались большие синяки.

Борис Быков, взирая на поверженного парня, дурно ухмыльнулся. Он сейчас на самом деле походил на буйного быка, который сурово смотрел в одну точку. Иван Скороход ухмыльнулся. Он в сумрачном озарении напоминал едкое существо из пещеры.

— Дай-ка я ему врежу, — сказал он.

— Давай. Вломи ему Ваня. Потом я ещё, — ответил Борис.

— Ага. Смотри, ворочается. Как я ему врежу сейчас. АААА… Как я ему сейчас сильно врежу…, — игриво начал твердить Иван.

Веял чуткий ветерок. Иван Скороход, коварно взирая не недруга, резко размахнулся. Он решил ударить с правой ноги, но опростоволосился. Алексей, выдохнув, крепко схватил неприятеля за правую ногу, прямо как питон и живо потянул на себя. Он всю свою силу и ловкость применил разом. Иван не устоял на ногах. Он, широко махнув руками, грузно упал взад себя. Алексей тут же перевернулся. Он сильно ударил локтем руки прямо по лицу соперника и попал сильно по носу и по губам. У того появилась кровь. Алексей тут же добавил с правой руки кулаком и попал крепко по челюсть.

— АААААА… ААА… Сука он. Мочи его Боря, — закричал Иван.

Алексей Кипелов живо поднялся на ноги и тут же чуть попятился. Он смотрел прямо на своего явно неадекватного оппонента. У него в глазах ещё рябило. Боря Быков вновь грезил расправой и мигом зашагал вперёд. Он заметно округлил шальные глаза и сейчас походил на бешеного буйвола.

— Я тебя сейчас на куски порву падла, — заявил он.

— АААА… Обойдёшься козёл однорогий, — ответил Алексей.

— Ну… Всё сука. Урою сейчас.

Повеял лёгкий ветерок. Алексей, взирая на бешеного и трясущегося Бориса, ужаснулся и чуть попятился дальше. Боря живо пошёл вперёд и крепко сжал свои бетонные кулаки. Его багряное лицо явно выражало неприязнь. Боря широко открыл свои ненормальные полупьяные глаза и смотрел буйно. Алексей прижался плотно к дереву и ловко нырнул, когда последовал удар. Борис пробил мимо цели. Он вскипел как чайник и не мог опомниться. Он, просто забыв себя, со всей силы ударил рукой по стволу дерева и тут же ощутил щемящую боль. Боря сильно содрал кожу и заработал себе крепкий ушиб. У него прямо гулко затрещали косточки.

— ААААА… ААА… Сука. Я тебя урою сейчас, — заунывно произнёс Борис.

— Попробуй сопливый мальчик. Я сам тебе сейчас врежу.

— Ну… Сука.

Борис Быков ошалел ещё больше. Он вновь пустился вперёд. Алексей затаился за высоким деревом. Он, уже несколько отойдя от ударов, теперь ловко задвигался. К нему вернулись силы. Алексей задышал легко. Он вновь показал свою ловкость и быстроту, как пантера в джунглях. Он то в одну сторону, то в другую сторону зашагал. Борис широко округлил безумные алые глаза и показал ярость. Он задвигался несколько неуклюже. Борис сейчас походил на истинного бешеного быка, который всех держал в округе в полном страхе. Он сильно округлил ненормальные глаза и смотрел прямо на своего недруга. Его губы ощутимо задрожали.

— Завалю урод ты мамин, — громко заявил Борис.

— Сейчас… Попробуй малыш. Как бы ты в штаны не наложил, — игриво ответил Алексей.

— Ну… Бля чурбак. Урою тебя сейчас. Сука…, — яростно заявил Борис.

Алексей живо побежал по небольшой полянке. Он резко остановился и прямо посмотрел на Бориса, словно зазывая на бой. Боря не заставил себя ждать. Он вышел на полянку и тут же замахал руками, как шальной мужик на ярмарке. Но Алексей уже заметно восстановился. Он ловко ушёл от молодецкого широкого кросса, а затем вновь увернулся, чтобы не стать жертвой сельского дикаря. Он, обладая чудной координацией, умело уклонился. А Борис просто взбесился. Он выпучил глаза и пустил обильную слюнку изо рта. Его кровь закипела не на шутку. Он вновь неуклюже зашагал вперёд и яростно замахал руками. Он жаждал врезать своему противнику. Алексей же умело попятился и уклонялся, как учат в боксёрской школе. Борис около десяти раз лишь сотряс воздух и не более того. Он ещё больше рассвирепел.

— ААААА… Убью суку…, — закричал Борис.

— Хрен тебе жирный толстяк, — ответил Алексей.

— Ну… Сука засланная.

Повеял чуткий ветер. Алексей вновь увернулся от широкого и залихватского удара. Он тут же сам пробил правой рукой и попал точно под правый глаз соперника. Его кулак чётко просвистел по увесистой щеке. Борис сразу ощутил жуткую боль. У него мигом показался наплыв на коже и большой синяк, а истошная боль заломила всё тело. Борис, заметно потерявшись, попятился.

— ААААА… Сука, — бурно и громко закричал он.

Борис Быков, мигом опомнившись, резко бросился на соперника и крепко схватил за грудки. Алексей уверенно принял жёсткий натиск. Он повалился на спину, но тут же применил ноги и перебросил через себя неуклюжего Бориса. Сельский увалень упал на бок и неумело задвигал уже тяжёлыми ногами.

— ААААА… Сволочь. Я тебя сейчас голыми рука и задушу, — закричал Борис.

— Хрен тебе оглобля кривая. Жирный ты местный кабан, — ответил Алексей.

— ААААА… Падла. Иди сюда, — завопил Борис.

Алексей резко обернулся. Его ледяные глаза округлились. Он не вовремя и неловко заприметил Ивана Скорохода. Этот тип уже держал в руках большую, сухую деревину. Он разбежался со всех ног и широко замахнулся, чтобы крепче приложиться. Иван выглядел как полный психопат, который недавно убежал из дурки. У него заметно взъерошились средней длины соломенного цвета волосы. Лик краснел, глаза чуть косые выкатились на лоб, а полные губы странно выставились вперёд.

— АААААА…, — закричал Иван.

Веял чуткий ветер. Алексей только-только увернулся. Он резко нагнулся. Ему хватило и реакции, и опыта, и хладнокровия, чтобы не стать мальчиком для битья. Иван Скороход тут же махнул тяжёлым бревном, но на свою беду попал прямо по голове Бориса. Его приятель, поднимаясь на ноги, принял плотный и тяжёлый удар на себя и отлетел в сторону, а бревно сразу покатилось по траве. Иван не удержал своё слизкое орудие. Алексей же умело налетел на недруга как цепкий кот. Он, размахнувшись, с плеча врезал рукой по лицу Ивана, а затем тут же врезал ещё под челюсть. Иван попятился. У него сразу круто зарябило в глазах, нос окропился кровью, а губы треснули. Ему дышать стало тяжело.

— ААААА… Сука. Он мне врезал, — застонал Иван.

Алексей Кипелов не колебался. Он, прихватив недруга за грудки, сразу плотно врезал под дых. Иван чуть даже подпрыгнул и ощутил истошную боль. Он сейчас походил на вяленого окуня. Алексей же ещё раз добавил туда же под селезёнку. Он умело пробил правой рукой под дых Ивана, который резко склонился. Иван, попятившись, тяжело завалился на землю, а руки сжал в области живота. Он задышал тяжело и часто.

— ААААА… ААА… Сука, — истошно застонал он.

Борис Быков тяжело оклемался. Он, лёжа на земле, широко открыл безумные глаза и сразу ощутил боль. У него по широкому расшибленному лбу текла кровь. Но сил хватало, чтобы беситься. Борис Быков резко вскочил на ноги и бегло осмотрелся. Бык быстро вернулся в строй. Он живо подбежал к Алексею и мигом обхватил его со спины своими бетонными, крепкими руками. Борис прямо, как будто удавку накинул на тело соперника. Он теперь действовал, как истинный питон в атаке. Он сильно надавил, что натужил все развитые жилы. Боря на досуге ни одну подкову свернул у себя в гараже. Он из стальных прутов легко вяжет узел. Ему силы не занимать. Алексей мигом ощутил щемящую давящую боль. Его торс крепко сжался, а дышать стало нечем. У него даже внутри что-то затрещало. Лицо побагровело и теперь выражало муку. Его глаза стали заметно алыми и безмерно округлились. И дышать стало невмоготу.

— АААА… ААА… Завалю, как падлу последнюю. Сейчас ты лопнешь, — произнёс Борис.

— ААААА… ААА… Сволочь толстая, — произнёс Алексей.

— Я тебя сейчас… Порву кобель рыжий, — буйно произнёс двужильный Борис.

— ААААА… ААА, — громко закричал Алексей.

Борис Быков, крепко сжимая в руках своего соперника, чуть приподнял, а Алексей даже потерял связь с землёй и усиленно задёргал ногами. Его боль усилилась, а дышать просто стало нечем. Борис надавил невероятно сильно и весь прямо затрясся. Его щекастое лицо непомерно покраснело, шальные глаза порозовели и округлились, а на бычьей шее выделилась широкая вена. Алексей, изнывая от давящей боли, резко задёргался. Но выкарабкаться оказалось непросто и всё вышло тщетно. Он всё же нашёл в себе силы, чтобы ударить крепкого оппонента. Алексей резко дёрнул головой назад. Борис сразу получил удар прямо в нос, а воздух сотряс лёгкий треск. Бык вздрогнул. У него полилась кровь из обеих ноздрей. Крепкого сельчанина пленила боль. Борис тут же выпустил из рук видного парня и недоумевал.

— ААААА… ААА… Сука, — закричал Борис.

— Вот тебе кур засланный…, — тяжело и едва произнёс Алексей.

— АААААА…

Повеял лёгкий ветерок. Борис Быков, теперь держась руками за свой сломанный нос, чуть попятился, а кровь из широких ноздрей потекла быстро и густо окропила траву на полянке. Алексей тоже слегка зажался. Он дышал тяжело. Ему сильно досталось. Его тело точно сжимали тяжёлым прессом. Он глубоко задышал и сразу чутко осмотрелся.

— ААААА… ААА… Вот же бык тупой. АААА, — произнёс Алексей.

— Сука. Убью…, — закричал очумелый Борис.

Борис Быков, сморкнувшись, вновь двинулся вперёд. Он уже не замечал своего кровавого лица и боли. Хотя алая влага из разбитого носа заметно текла ему прямо в рот. Он просто сплёвывал всё на траву. Он, буйно разбушевавшись, широко махнул рукой, но не ожидал умелой защиты от соперника. Алексей, парировав удар, тут же врезал Борису под челюсть. Бык слегка попятился. Он ощутил лёгкую боль, а кровь без этого заливала всё лицо.

— ААААА… ААА, — закричал Борис.

— Вот тебе телок моржовый. И сдачи не надо…, — ответил Алексей.

— ААААА… ААА…

Повеял чуткий ветер. Алексей, разбежавшись, живо подпрыгнул и с двух ног ударил Бориса прямо в мощный торс. Бык, попятившись, грузно упал на спину. Он лишь только широко махнул руками. Боря уже кепку давно потерял. Он ощутил боль, а теперь, лёжа на спине, слегка заёрзал. У него стало темнеть в глазах, а изо рта хлынула кровь. Борис захаркал и, казалось, был отыгран. Но Борис обладал двойной силой и выдержкой. Он кое-как, но поднялся на ноги и тут же схватил в руки тяжёлое неподъёмное трёхметровое бревно. Алексей, стоя на месте, слегка ужаснулся. Ему сил уже явно не хватало. Его тяжёлые ноги чуть загудели. Он недоумевал, а ледяные глаза широко открыл. Мысли путались. «Вот же хрень. Сколько ему надо-то. Всё стоит. Бык хренов. Он что реально бык что ли? Как его вырубить-то? Бревном хоть бей…», — подумал он. Алексей на миг опешил.

— ААААА… ААА… Убью суку…, — произнёс Борис, выплюнув изо рта кровь, — ААААА… АААА…

— Хрена тебе лысого…, — ответил Алексей.

— АААААА…

Борис Быков, крепко сжав в руках бревно, живо побежал по полянке и теперь стал похож на настоящий советский танк. Алексей не дрогнул. Он драматично увернулся. Хотя ему по уху всё же слегка прилетело. Он ощутил лёгкую боль. У него даже появилась кровь. Борис чуть припустил бревно. Он махнул широко, но лишь воздух сотряс. Боря тут же сам получил по лицу. Алексей сильно и увесисто пробил правой рукой ему прямо под правый глаз. Борис, выронив бревно, попятился и вновь получил плотный удар под челюсть. Алексей разошёлся не на шутку. Он снова широко махнул правой рукой и вновь попал прямо в цель. Борис теперь пятился, а свои тяжёлые руки опустил. Но на ногах стоял твёрдо. У него всё же заметно покосились глаза. В них сильно зарябило. Алексей снова со всей силы ударил с плеча и вновь повторил, удачно проведя кросс в цель. Борис же, плавно пятясь, лишь только головой слегка крутил, когда получал законные люли. У него в глазах немного потемнело, из носа текла кровь, а губы треснули. Но ему хоть бы что. Он стоял на ногах и чуть раскачивался.

Алексей, резко схватив тяжёлое бревно, махнул с плеча. Он сильно ударил деревиной Бориса в широкий торс. Бык сразу ощутил щемящую боль и грузно повалился на землю вместе с бревном. Он, казалось, потерял чувства, а массивную голову запрокинул на бок. Он теперь совсем не двигался. Алексей же заметно пошатнулся. Он, казалось, едва стоял на ногах. У него круто рябило глазах. Он бегло осмотрелся и чуть попятился. На полянке по-прежнему лежал Иван Скороход. У него всё лицо окропилось кровью, а глаза залипли. Он слегка зашевелился, но вставать даже и не думал. Он пребывал в ауте. Алексей чутко глянул на Бориса. Этот боров лежал на спине и лишь слегка задвигал ногами и руками.

— АААААА… ААА, — тихо застонал Борис.

— Вот же блин. Он реально бык. Надо идти отсюда. Его вообще не вырубить. Бычара блин…, — произнёс Алексей, сплюнув изо рта кровь.

— АААААА, — застонал Иван.

Повеял чуткий ветерок. Алексей Кипелов живо вышел с полянки на грунтовую дорожку. Он, дыша тяжело, тут же разозлился не на шутку. Его ледяные глаза округлись. Он теперь сам стал походить на буйного быка, который мог легко взять кого-угодно на рога. Алексей на миг задумался. Его мысли путались. «Вот же козлина хренова. Он держит Валю за руки. И прижимает к дереву. Я сейчас ему врежу. Он охренел что ли. Его бы так…», — подумал он. Алексей сделал пару шагов. Он, приятно взирая на девушку, тяжело вздохнул. Михей Калита крепко скрутил пленнице руки и был настойчив.

— Валя, — громко крикнул Алексей.

Повеял чуткий ветер. Михей Калита, испугавшись, тут же ослабил хватку. Он чуть развернулся, чтобы осмотреться. Валя Алексеева резко высвободилась и тут же развернулась. Она крепко ударила коленом ноги прямо в пах неприятеля. Михей, схватившись за своё хозяйство, сразу склонился.

— ААААА… ААА… Сволочь. Дура что ли. АААА, — застонал Михей.

— Вот тебе выродок. Получил кобель. Ещё хочешь…, — разъярившись, сказала Валя.

— ААААА… Сучка ты. АААА…

Михей Калита, держась руками за свои причиндалы, чуть попятился. Он выказал болевую гримасу, а глаза прищурил. Его теперь томила жуткая боль. Валя, тут же размахнувшись, резко врезала своему недругу по лицу. Михей мигом ощутил жгучую боль и сразу упал на траву. Он лишь только широко махнул руками и, казалось, лишился чувств. Михей, лёжа навзничь, всё же чуть задвигался. Алексей недоумевал. Он широко открыл любопытные глаза и сразу глубоко выдохнул. Алексей слегка смахнул кровь со своей правой щеки.

— Валя… Ну, ты даёшь, — произнёс он.

— Ага. Он это заслужил.

— Да. Пойдём быстрее. А то этот тип…, — махнул рукой Алексей, — Реально ненормальный. Его не вырубить ничем…, — сказал Алексей

— Да. Пошли.

Вдали сиял чудный багряный закат. Повеял чуткий ветерок. На деревьях слегка зашелестела зелёная листва. Алексей слегка захромал. Он тяжело вздохнул. Валя шла налегке. Она заботливо облюбовала лицо приятеля. Её жгучие глаза округлились.

— Блин. Алексей…, — заботливо начала она, — Тебе досталось. У тебя такой синяк под глазом. И сечка. Кровь течёт. Ты чувствуешь. И на носу кровь. Тебя что бревном что ли били? — сказала Валя.

— Да. Есть немного. Не бревном. Руками и ногами. Этот тип… Как его? Не знаю…, — ответил он.

— Я знаю. Его Борис Быков зовут. Местная шпана. Как ребёнок. Всё не наигрался.

— Вот как? Значит, он к тебе не ровно дышит…

— Да не. Просто дураки местные.

— Ага. Но бьёт от сильно. Сил у него немерено. И вырубить его немочи. Он стальной какой-то. Одним словом бык. Хрен вырубишь такого Хаахахааа…, — сказал Алексей.

— А как ты справился с ним? — спросила Валя.

— А никак…, — решил Алексей, — Он сам себе помог. Он об дерево ударился. Ну и я ему немного врезал. И хватило. Но он реально бык. Хаахахааа…

— Хиихихии…

— А ты молодец. Как ты ему врезала…, — удивился он, — Ты бы этого Бориса одной левой вырубила. Не то, что я.

— Ну… Повезло. Он меня разозлил.

— Ага.

— Правда, да. Повезло мне. Попала точно в лицо. Хиихихиии…, — засмеялась Валя.

— Хаахахааа… Да уж. Тебе надо боксом заниматься Валя. У тебя получиться.

— Спасибо. А тебе сильно досталось. У тебя всё лицо разбито.

— Да. И не только… Ещё рёбра болят. Что я в военной части скажу. Синяки быстро не заживут. Блин, — сказал он.

— Так вот почему ты боялся…

— Да.

— Пойдём на речку. Надо умыться.

— Да.

— А может… А пошли. Ладно. Прогуляемся, — ответила Валя.

— Ага…

Вдали красиво алел розовый закат, но заметно мельчал. Повеял лёгкий ветерок. На деревьях всколыхнулась густая листва и чутко зашелестела. Алексей и Валя тихонько пошли по парковой дорожке. Они живо скрылись из виду за крутым поворотом. Молодые люди бегло переглянулись, и чудно улыбнулись друг другу. Их сердца забились ровно и синхронно и в унисон.

Глава вторая

Над чудным местечком Марьина Горка сгустились неясные, чудные, бурные небеса. Вдали ещё красовался розовый закат, но убывал и, казалось, сейчас пропадёт вовсе. Кругом красовались широкие поля да пригорки. Река Титовка чудно петляла в своём русле. Круг замыкал еловый тёмный лес. В бескрайнем поле тянулась далеко-далеко витая, глиняная, сухая, сбитая дорога, где даже виднелись глубокие колеи. Где-то в глухой чаще гулко подала голос кукушка. Но она мигом умолкла.

Повеял лёгкий ветерок. Алексей и Валя тихонько шагали босиком по узкой тропке в поле. Они бегло переглянулись. У них на светлых лицах показались лёгкие улыбки.

— Какой сегодня чудный, розовый закат, — сказала Валя.

— Да. Чудный.

— Что? Болит. Сильно…

— Да. Не очень. Водичкой охладился. Стало полегче, — ответил Алексей.

— Ага. Водичка помогает. Она такая, — ответила Валя.

— Да. Валя. А может, этот. Поцелуемся. И мне поможет, — смело сказал Алексей.

— Чего?

— Да это я так. Хаахааа…

— А хуху не хуху, — мило сказала Валя.

— Хаахахааа…

— Хиихиии…

— Ладно. Давай отдохнём тут немного. Смотри…, — решил он, — Место, что надо. Высоко. Можно, смотреть на закат. И просто смотреть.

— Ага. Ладно…

Вдали красовался чудный, розовый, претенциозный закат. Веял чуткий ветерок. На высоком каштане слегка зашелестели зелёные листья. На большой полянке возвышался большой стог золотистого сена, а сверху торчала жердина. Со стороны вырисовывался прямо шалаш. Алексей, вырвав копну сена, присел. Он тяжело вздохнул, слегка облюбовав рукой раны на лице. Валя уселась рядышком. Она, взирая прямо вдаль, слегка поморщилась. Она прищурила глаза и мило улыбнулась. Валя, навалившись спиной на сено, слегка придерживала рукой свои длинные, русые распущенные волосы. Она красиво согнула свои стройные гладкие ноги и мило потянула оголённые ровные носочки.

— Красиво как, — сказала она.

— Да. Прямо никуда идти не охота, — ответил он.

— Ага…

Повеял чуткий ветерок. Алексей мельком глянул на лицо девушки. Он слегка улыбнулся и тут же чуть приобнял рукой видную сельскую красотку. Валя опешила. Она слегка вздрогнула и сразу забавно глянула на приятеля. В её красивых глазах появилась небольшая дикость.

— А ну-ка… Руки убрал. От советской власти, — улыбчиво сказала Валя.

— Валя ты только меня не бей. А то будет как-то перебор уже. Хахахааа…, — засмеялся он.

— Что? Не боись. Я тебя не трону. Хиихиии…, — весело ответила она.

— Да. Ладно. Ты чудная.

— Ага. Ты тоже чудо в перьях.

— Спасибо за комплимент.

— Да. Рада стараться.