Бесплатный фрагмент - Свет в серванте

Саша Шиков

Автор, писатель-фантаст, сценарист.

Произведения свободные от тематики

Эгоист

Я не знаю, что такое апатия.

В моем теле жижа кипит,

Вырывается демон из мантии,

И прокуренный голос хрипит:

«Пива дай мне пол-литра светлого

И своди меня ты в кино», —

Говорят, что там фильмы запретные

Про насилие и вселенское зло.

Ты послушай кассету Летова

И увидишь глубину рваных нот.

Там разрыва вибрации нету —

Революции лишь оборот.

Я ведь месть, ядом пропитана,

Разрушаю тебя и людей,

А ты кормишь своим меня выменем,

Что ты выдумал, беспечный злодей?

Я всё маюсь в тебе бессовестно,

Всё хочу получить сполна,

Но в тебе живёт благородная совесть —

Она сводит меня с ума.

Вот нашёл бы ты силу справиться,

Устранил её, как сорняк.

Вот тогда бы ты мне больше нравился,

Называл бы тебя я маньяк.

Всё позволено, всё дозволено

Тем, кто душу свою загубил.

Наслаждение было бы и безумие,

Я сделал бы для тебя все, что ты попросил.

Мы с тобой, как братья поломанные,

Пили кровь у вечно больных.

Жаль, что жизнь бы твоя закончилась,

Но зато б ты был очень велик.

Как из сказки злодей уродливый,

Я бы жрал тебя изнутри,

Дополняя твою природу злобную,

Я бы плоть твою бесам скормил.

Не хватило б тебя на столетие,

Ты б за год или два зачах,

Из тела твоего полезли бы черви,

И познал бы ты, что такое истинный страх.

Как и я, когда был, как ты, молод,

Я глумился и танцевал,

Но вот бал был мой закончен,

И я лишился всего, что знал.

Одиноко теперь мне в станице,

Я плыву по воде, как лист.

Никому моя участь не нравится,

А я всего лишь, как ты, эгоист.

***
Факир

Отняли ноты у музыканта,

Забрали кисти у творца.

И средь великого убранства

Вдруг раздвоились небеса.

Одна сторона покрылась белым,

Другая в черный цвет ушла.

И среди этих двух пределов

Ищет себя заблудшая душа.

Не видно стало теней округлых…

Все больше рваных и кривых.

В такое время очень трудно,

Как будто врезали под дых…

Но пламя вновь сожжет границы,

Испепелит все, что болит.

И пустота переродится,

и новый ясный день явит.

Вокруг все светом засияет.

И сердце застучит как молодой кулик.

Влюбиться в пору будто надо…

Рожден Романтик, убит Старик.

***
Изжога

Почему все несимметричное такое…

Нарушенный баланс, нет четких линий и прямых углов.

Что не так с этой планетой?

Кто изувечил мой покров?

А внутри меня узоры да комнаты,

Я хожу по ним изрыгаю молнии.

Будто птица, у которой из пасти змей торчит.

А может быть эта птица орлом летит?

Двери открыты настежь.

Из узоров веревки вьются.

Что же с погодой творится,

Может быть во мне боги насмерть бьются?

И луна меняет окрас, а то и вовсе прячется в дымке.

Сатана получает экстаз,

Готовятся черти к поминкам.

Кажется все закончилось, пепел летит…

И зарево…

И все покрыто снежинками…

Природа молчит… Обижается…

Изжога прошла, я выдохнул.

И подумал про себя — Слава пустой голове набитой опилками!

26.03.2025

***
Все просто

Такой неприметный моментик.

Под темными небесами

Весь целый денек светлый,

Покрылся черными полосами.

Все разом стали слепыми,

Не могут распознать близких.

Им нравится трогать руки чужие,

А раньше не видели смысла.

Те, кто были в ссоре,

Нашли для беседы тему.

Всех общее горе расстроило,

А свое, стало, незаметное…

И поняли, что нужно слушать друг друга.

Машины остановились, сердца застучали.

Какое же чудо-чудное происходило,

Когда сквозь слезы смешинки людей этот мир наполняли.

Вдруг на душе так тепло стало,

И рассмеялся весь свет.

В этот момент зрение вернулось,

А те эмоции — нет…

Вот теперь думу думаешь.

Вроде бы дано все с лихвой.

Так почему же такой мир воинствующий

Не найдет тишину и покой.

***
Лебеди

Молчу, мну листик бумаги.

Я делаю лебедя, оригами.

Его отпущу я в небо,

Пусть чувствует новые грани.

И одиноко ему не будет.

Ведь перед ним открывается пламя,

Которое его погубит,

И он непременно растает.

И спустится с неба водой,

Очистит дурные мысли.

И все обязательно вспомнят,

Кем были они в своих прошлых жизнях.

***
Так хочется красиво рифмовать

Так хочется красиво поэтично рифмовать,

что буковки как птички училися летать,

чтоб строки канонично пронзали сердца взор,

и на щеках царичех замирал минор.

Так хочется устроиться, укутавшись в свой плед,

и чтоб будто лично читал стихи поэт,

ухаживал красиво, улыбочку дарил,

и на прощанье сладко любви укол всадил.

Писать охота лично, не отрывая рук,

чтоб из мыслей фееричных образовался круг,

и будто бы украдкой вдруг начал он плясать,

волной природы маткой узоры рисовать.

Цветами красок разных венчал он эпилог,

и мыслью праздной читал он между строк.

Тонуло чтоб сознание, как мошка в бездне глаз,

и чтоб сатир лохматый испытывал экстаз.

И чтоб язык поведал — не рифма несет суть.

Эмоции снов священных мог в кулачок свернуть,

открыть калитку неба, и отпустить их вдаль,

и в каждом чтоб моменте была своя мораль…

Так хочется красиво поэтично рифмовать,

но, видимо, под силу так лишь Пушкину писать…

Все остальные брызги, разводы на воде

создать, волнений массу возможно лишь звезде…

Неполное мгновенье, увядшие цветы,

мечты из-под сомнений должны быть извлечены.

И то, что было трудно, забудется, пройдет,

и новое творение вдруг силу обретет.

И вот я наконец-то пишу свои стихи,

и пусть они не вечны, и не совсем полны.

Но для меня бесценны, я часть себя отдал,

а я есть часть Вселенной, хотя еще так мал…

***
Пусть Россия зовется Святою

Сколько много чистых озер…

Сколько зеркал у нашей природы!

Пусть растают они весной

и разбудят родные истоки!

Ни трава, ни цветы и ни птицы

отражаются в их глубине.

А великие пернатые принцы,

и сакральный сюжет вдалеке.

По ветрам могучих орлов взмахи

колыхают воду мою.

И средь красот я прямо в рубахе,

в соке белом зеницы утру.

Мысли чистые, сердце большое.

То, что есть, все я отдам!

Пусть Россия зовется Святою,

пусть приносит она благо нам…

И танцуют пускай девицы,

косы длинные по сторонам!

Не умеют они сердиться,

душа рвется к самим небесам…

Вот такое все, неземное…

Даже музыка та, что в сердце живет.

Вроде бы жизнь завершается болью,

но она все равно унывать не дает.

***
Научусь летать

Портьеры тяжелые скручиваются,

будто пух, взлетают они на ветру.

Тучи пыльные растворяются в воздухе,

и узоры остаются на белом полу.

Книги стучат бархатными обложками.

Чтец, видимо, перестал в суть вникать.

Потому что написано много лишнего,

надо было понятней писать…

Так устроено любое общество.

Хочет отсутствие забот, и наличие любви.

Но кроткая душа, что телом замучена,

постоянно наружу просится, ты ее отпусти.

Дай надышаться бесконечными далями,

внезапно взлететь и даже упасть…

Нет никому никакой разницы,

как вы будете свою жизнь проживать.

И сердце может стучать барабанными палками,

и в груди воздуха из-за эмоций может не хватать…

Вспоминайте эти мгновения, или сжигайте их,

и не надо пожар водой заливать.

Пройдут времена жизни, мгновения пролетят.

И уже наедине сами с собой,

Сладкий вкус вновь воплощайте в своих фантазиях,

и образах — тех что сделали жизнь и научили летать…

***

Никто и никогда нив чем не был виноват

Надо тихо ее душу брать за руку и вести туда, куда сам захочешь идти.

Если можешь шептать пониженным звуком имя ее сквозь пространство, шепчи.

Все в моменте смешается, будто разные краски, и ранее разные маски станут одним лицом.

Чист тот, кто не рассказывал сказки и для кого Вселенная — дом.

Разводил ты руками в стороны и перед тобой появлялся шар с огнем.

Мало было и ты хотел таких миллион.

И рассыпался, как бисер, и вот твой смех, все в этом мире не имеет помех.

Сколько идей еще ждут своего исполнения, сколько людей сами утонут в своем пении.

И финала у начала быть не может совсем.

Взлетаешь ты или падаешь.

Все это лишь вектор перемен.

Изгибает чью-то линию или нарезает свою, я вижу как золотая нить пронзает черную мантию, и ощущаю, что живу.

Никто и никогда ни в чем не был виноват.

Даже самый страшный демон, наказывая своих детей, убивал их миллионами, но на самом деле в этих миллионах умирал лишь он сам.

***
Вольные степи

Изгибы рек режут глину.

Хлопья белые с неба летят…

Я в России такое видел,

в Оренбургских сухих степях.

Там ветра не дают покоя

одиноким домам в чистом поле.

Дым лежит, как тяжелая сталь,

и пол года длится февраль.

Молодые деревья маются

под тяжелыми дугами светлыми.

Видите, им не нравятся

закаты холодные цвета медного.

Мало там жизни богатой,

руки тяжелым трудом испещрены,

но у душ там мысли крылатые.

Птицы белые закованы во льды.

Тот, кто знает, давно уже помер.

Тот, кто молод, чувствует стать.

Я же там — изувечен, исколот.

Но люблю свою землю, как мать.

***
Жизнь должна быть сладкой

Тонкими пальцами струн касаются

звуки, что душа издает.

Ветки на деревьях качаются,

резонирует внешний поток.

В такт биению этому

стали мухи в поле летать.

А собака кость свою есть бросила,

стала слегка подвывать.

Даже тень от горы в озере

в пляс пустилась, будто жива.

И вдали где-то у сосенки

раздавалась баяниста игра.

И подсолнухи голову свесив,

раскачали стебли свои.

Стало мне жить весело,

и тогда распустились цветы.

Загрустил я от одиночества,

дождь пошел, а потом и град.

Вот тогда я все понял…

Жизнь должна быть сладкой,

             как спелый виноград.

***
Игра теней

По-другому и не бывает.

Сердце либо стучит, либо нет.

А лед тишину охлаждает,

и видим в конце утренний свет.

И тянется долго нитка живая.

Потом режет ее ГА-МЕР…

Что ж ты сделала фея слепая?

Ты открыла со зверем вольер.

Ты впустила в иллюзии красок

хищное кровожадное существо.

Одевает свою оно маску,

и в этой маске дарует всем зло.

Словно пепел с небес спускается

и ладоней касается так легко.

Да будет мир белый черным обезображен,

а в конце есть не человек, а существо.

Кто же может представить такое…

По одной щеке бежит слеза,

а другою гримасы строят,

будто жизнь это всего лишь игра.

***
К-ва-z-мода прощай

Я все понимаю, мама.

Я знаю почему там столько заборов.

Везут туда негодяев и воров,

не сберегли князья землю свою.

Были когда-то места чистые, праздные,

и нарядные города стаяли разные.

А ныне новой властью обезображенные.

Лезет нечесть на пьедестал.

Ленин, Стали, Вторая…

Потом еще промежуточных тьма.

Они думают, что я страдаю,

доедая кусок дерьма.

Да хоть бы оно так и было.

Я б в слезах своих его бы купал,

но какая-то невиданная сила

шепчет мне в ухо: «Это финал…»

***
Ра

Скатерть-Россия стелется.

Все на земле этой есть.

Энергия чистая, вечная,

и сердце размером до небес.

И леса дремучие, необъятные,

и реки чище слез.

И биофлора богатая,

и не помеха ей мороз.

А трава примятая, влажная,

белым лебедем грудью встает.

Не положат ее ветра праздные,

не замедлят ее быстрый рост.

Даже перелетные птицы верные,

помнят свои родные места.

И репейник в саду обыкновенный

ищет светлые волоса.

И дни те темные, суровые

будто проходят тут стороной.

У людей руки не скованы,

не родился кузнец такой.

Добротою дома насыщены,

и не надо других мыслей нам.

Коль ты Душу Вселенскую ищешь,

оглянись по сторонам.

***
Печаль

У печали есть глаза,

смотрят осторожно.

По стеклу бежит слеза…

Ветрено и тошно…

Стук по подоконнику

слышно, — неприятно…

Я полемику веду

сам с собой невнятно.

Меня бесит тишина,

раздражает воздух.

Меня бесят небеса…

Я придумал лозунг!

Не ходи ты никуда,

ничего не делай!

Это мрачная среда

забрала свободу.

Время льется в никуда,

лучше бы работа.

Постоянно надо плыть,

а так неохота.

На Бали я жить устал,

все мне надоело.

В Подмосковье хорошо,

липнет роба к телу.

Русские слова везде,

с акцентом, но понятно.

Даже асфальт на жаре,

пахнет свежей мятой.

И песок повсюду есть,

и цветы сияют.

И дрозды их не клюют,

сразу умирают.

А бывало еще так: стоишь,

что-то замечтался…

Обязательно толкнут,

чтобы не мешался.

Ностальгия каждый день

по суровым будням…

Взял билеты. Все. Лечу.

Пусть мне будет трудно.

Двадцать пятый мой этаж.

Из окон вижу Кремль.

Взял пластинку я, винтаж,

и опять на нервах…

Грустно вдаль смотрю,

вороны летают.

И опять дожди идут,

тоску все нагоняют.

Нет спокойствия нигде,

меланхолия витает.

Кто ж ее здесь создаёт,

я не понимаю…

***
Декларация на отпуск

Я рисую глазами в воздухе

новых, земных цариц.

Я касаюсь ладонями моря,

примеряю бархатные крылья птиц.

Лодки плывут сонные.

Теплые, молодые ветра…

И привкус на губах чуть соленый.

Моя маленькая пустота.

И по волнам, будто по просеке

пробегает молодой мальчуган.

И раскачиваются в стороны мостики.

На органе играет гора-великан.

День длинный, солнечный, знойный.

Тишина да покой вокруг.

Наслаждаюсь состоянием томным,

и вкушаю медовый фрукт.

Сладких запахов вдоволь пресытившись,

слушаю музыку… В ней я тону…

Может жизнь мне эта привиделась?

Пусть тогда она сбудется наяву!

***
Парадигма

Тайные связи подземного мира.

В иллюзии тонут глаза небытия.

Вяжут коня, повержен он силой.

У ивы слезливой слышна речь палача.

Гром если слышен, набат барабанов.

Тайная вече будет в ночи.

Как бы понять госпитальеров?

В сумерках бренных скрестились мечи.

Тени маячат, щекотят сознание.

Ладан дымит и строит сюжет.

Сердце стучит, пульс дает манну.

Новый ребенок, а старый, как дед.

Резвятся миряне, аплодируют стоя.

Пустые их мысли, в них плотность бытия.

За их счет живут такие, как Ленин,

а им подавай бокал лишь винца.

Какие же грани нетленного мира?

Одни несут трость, другие вину.

Вспомнить бы можно прошлое тело,

но кто нам позволит позорить луну.

***
Вопреки законам физики

Бумажные — прям из бумаги сделанные,

криво так, косо сложенные.

Будто бы у руководителя сдавали нервы,

неприглаженные и непримятые,

по краям все испачканные, рваные

самолетики со смещённым центром тяжести.

Все равно летают.

Им чужды законы физики и динамики.

Их создатель другой человек.

Он не строил Титаник,

обладатель чистой, как слеза, истины.

Для него материя бессмысленна,

он мал еще, чтобы спорить с ученым советом,

но чтоб нарушать и стоять над ними,

встал на стул повыше на пару метров!

***
Услышь, узри и молчи…

Не грязное все наоборот — чистое.

Я собою пачкаю белый мир.

И даже смерть моя будет бессмысленна,

так как после себя я оставлю тысячи черных дыр…

***

Отдать себя старого, чтобы стать лучшим новым…

Я тренды создам,

я буду бесценным,

и будет поклонников тысячи у меня.

И все равно не останусь я в мере.

Выскочу пробкой

и улечу в небеса!

Задачи иные творцов у Вселенной.

Не надо мне блага,

нужна несправедливая боль…

И моя награда быть убитым самим собой!

***
Картинная галерея

Простыня по ветру да в воздух.

Разрывает ее поток.

Нитки падают, путаются резко.

Так устроен судьбы переменчивый рок.

Бьются вазы пустые о стены.

Среди улиц, где много песка,

Дети играют во взрослые игры,

а меня в том месте одолевает тоска.

Не понимаю я это пространство.

Слышу, как снаружи мяукает кот.

Стало мне в теле грустно и тесно,

я свесил ноги через свой собственный рот.

Гравитация такому мне не помеха,

и время не спешит, а наоборот отстает.

Копыта я слышу, и вижу карету.

Ах, нет… это  крыша так звонко течет.

Ресницы перекрыли взор небесной,

хлопают, обдувая ноги мои.

Я в потоке воздушных масс перемешан,

запутанных линий внимая следы.

Запахи специй, название какое…

Прямо б сказал — стимулируют мозг.

И вот, третий день я под этим эффектом,

в ванной лежу среди розовых роз.

Импеданс во всей вселенной,

не как через верх, только через себя.

И лезут черви по зажатым венам.

Тесно им, но по-другому нельзя.

Тронулся лед в закрытом пространстве,

проще немного стало дышать.

Вновь суету называю романсом.

Дайте мне персик, чтоб его рисовать.

И вот на холсте невидимой краской

точки стоят, а средь них эпилог.

Звезды горят, и темная бездна…

Исполнить картину Малевич так смог…

Каждый художник в своем понимании.

Каждый творец своего бытия.

Даже иллюзия, расписанная дланью,

имеет в пространстве свои паруса…

***
Перерождение

Гиперэкстензия великих чудес…

Я видел, как солнце ложится.

И хрустальный лес тает вниз.

Забвение, к нулю стремится…

И не было в тот час тех,

кто над противником глумился,

смеялся.

Успех заключался в том,

чтоб каждый сам над собой издевался,

сам с собою сражался.

Победил или проиграл…

Какая бессмысленная полемика.

Главное, что ты испытал

и гнев, и страх,

и был собственной идеи пленником…

Ты слышишь? Говорит тебе голос внутри,

разгоняется, уговаривает…

То тихо бормочет, то громко кричит,

успокойся — вытягивает.

Да нет, в тебе паника.

Я сам вдыхал аромат этих мест,

и сам с той маленькой толикой

погружался во тьму,

и испытывал стресс,

и был жалким, и тоненьким.

А потом растворялся на фракции.

В эфирной субстанции вяз

до тех пор, пока сопротивлялся,

допивая бокал вины.

Наблюдал.

Сам над собою смеялся.

Сверхреализм во всем,

да хоть в словах.

Тайные мысли, желания, страхи…

И вот, тот самый кот в сапогах

выполняет папахой релевантные махи.

То ли есть я, то ли меня не стало.

А он заигрывает, приманивает.

Блестят глаза, как не знамо у кого.

Игра когтями-бритвами.

На свету лучи ломаются…

Я не вижу никого,

лишь пустая душа мается.

Звуки, образы ловлю, точнее пытаюсь,

но меня не касается.

И я вновь тону в пустоте,

пока сознание в труху не превращается.

И мотыльки кружатся, белые бабочки,

и восклицают — «Лови его!»

А передо мной ночные ангелы,

и нет ничего…

Собирают меня из кусочков маленьких.

Все так тщательно стараются, ловят

части моего бытия.

Наконец-то я спокоен.

Видно, очередь моя пришла.

А потом детский плач,

и слезы попеременно то мои, то матери.

Я вновь рожден,

нету памяти, все пережито, потрачено.

Рад вновь увидеть свет,

услышать звук.

Я рад всему, что есть вокруг.

И от души ору, дайте мне коктейль питательный.

И вот я уже на руках сижу у любящей матери,

а она рассматривает меня нового

внимательно.

***
Зачем дана жизнь?

Зачем дана жизнь, раз ее срок истекает?

Зачем человек по-пустому страдает?

Влюбляется, ждет неизбежный финал…

И кто же придумал тот пьедестал?

Зачем все куда-то спешат, убегают?

Разве мудрый не тот, кто устал, отдыхает?

Разве тонкая струнка звук не издаст?

Зачем людям дан обширный контраст?

Зачем человек бисер метает,

и в небо голубое шары запускает?

Зачем бьётся сердце и замирает?

И море волнуется, и лед в руке тает…

И кто тот творец, еще бы понять…

Кто молодец? И почему пальцев пять?

Нос на лице зачем зачесался,

и в сказку зачем я тогда погружался…

Зачем дана ложь, зачем я вздыхаю,

и в одиночестве о счастье мечтаю…

Зачем все вокруг? Мне не понять…

А может мудрее стоит вдруг стать?

И просто как есть, все принимать.

Увидеть семью, и от счастья рыдать.

Вселенную, мир, планету и мать.

Ничто не менять, как есть оставлять…

Может быть надо собой заниматься?

Тебя обижают, а ты стал смеяться…

Тебя выгоняют, а ты и не прочь.

Быть может мне стоит любить даже ночь…

И зиму с характером принимать,