Бесплатный фрагмент - Свет в огне

Предисловия от автора:

Дорогой друг! Я буду очень рад, если эти строки тронут тебя и вызовут искренний интерес. Для меня эта книга не просто текст. Это моя первая, очень личная и важная работа. В неё я вложил много чувств, мыслей и часть самого себя. Мне хотелось создать не просто историю для чтения на досуге, а мир, который сможет увлечь, захватить внимание и не отпустить до самого конца. Я верю, что настоящая история может не только развлечь, но и вдохновить, заставить задуматься, помочь увидеть что-то важное. И мне очень хочется верить, что в этих страницах ты найдёшь для себя смысл, новое понимание или хотя бы почувствуешь искреннее сопереживание. Особые слова благодарности я хочу сказать самому дорогому для меня человеку, моему сыну Ильгизу. Его вера в меня была с самого начала, ещё тогда, когда замысел этой книги только начинал рождаться. Его поддержка стала для меня прочной опорой и помогла довести эту работу до конца. Также от всей души благодарю моих племянниц, Элину и Карину. Их искренность, энергия и тонкое детское восприятие вдохновили меня на создание одного из главных персонажа этой книги. Они очень разные, и именно в этом различии родился особый внутренний контраст образов. Одна ближе к тишине, спокойствию и задумчивости. Другая наполнена чувствами, силой и ярким характером. Когда я работал над их внутренними портретами, мне и самому хотелось понять, в ком больше света, а в ком скрыта более сложная и тревожная глубина. Именно эта сложность человеческой натуры, даже в детстве, стала для меня одним из главных ориентиров в работе над книгой.

ПРОЛОГ

Когда земля зародилась,

Люди пришли в этот мир.

Их встретили адские бестии,

Началась война и кровавый пир.

Демоны были слишком горды,

Люди слишком упрямы.

И договоров о мире,

Не было даже в помине.

Жестокое было время,

И кровь лилась рекой.

Нести тяжкое бремя,

Пришлось тою порой.

Люди терпели поражения,

Их взор и молитвы.

Были устремлены к небесам,

Ангелы были ответом.

Присланным свыше нам,

Теперь никто и не вспомнит,

А в летописи мало упомнят.

О том что решил один случай

Который не забыть никогда.

Глава 1. Потерянный

Первые лучи солнца едва пробивались сквозь туман, рассекая липкую болотную мглу. Туман не просто стелился над болотом, он оседал на коже липкой плёнкой, въедался в одежду, пробирался под воротник, словно хотел стать частью охотника, растворить его в себе. Охотник за редкостями шёл, не поднимая головы. Его сапоги с каждым шагом проваливались в пружинистый мох, и тот стонал под его весом. В левой руке он сжимал болотный компас-сердце, сделанный из кости древнего духа с тонкой иглой внутри. Игла не стояла спокойно: она подрагивала, дёргалась, то замирала, то вдруг резко крутилась, будто пыталась вырваться из костяной оправы. Он остановился у кромки чёрной воды, где из тины торчали изогнутые, словно когти, корни. Здесь воздух был гуще, а время замедлялось: каждый вдох тянулся дольше обычного, а мысли становились вязкими, как смола. Охотник знал, именно тут, в этом узле искажённого времени, можно найти то, за чем он пришёл. Из-за пояса он вытащил короткий нож с потемневшим лезвием и опустился на колено, не обращая внимания на то, как холодная жижа пропитывает ткань штанов. Перед ним, на мёртвом стебле, мерцали крошечные кристаллы, пыльца гнилоцвета. Они не светились, как звёзды, а скорее поглощали свет, делая пространство вокруг ещё темнее. Но в этом мраке было что-то ценное: пыльца могла остановить некротическую гниль, заморозить проклятие хоть на несколько часов. Для кого-то это была надежда. Для охотника товар, который купят в гильдии или лекари за хорошие деньги.

Он осторожно провёл лезвием по стеблю, стараясь не задеть кристаллы. Но болото не любило, когда у него забирали дары просто так. В тот же миг игла в компасе резко дёрнулась и застыла, указывая не вперёд, а назад туда, откуда он пришёл. Охотник нахмурился. Сбоку, из воды, бесшумно вынырнула болотная слизь, длинная, плоская тварь, похожая на живую ленту грязи. Она не бросилась сразу, а замерла. Её тело оставляло за собой полупрозрачные нити, которые тут же застывали в воздухе, становясь почти невидимыми, но смертельно острыми. Охотник не стал ждать атаки. Он резко взмахнул ножом, целясь не в голову твари, а в основание шеи, где слизь ещё не успела затвердеть. Лезвие вошло с неприятным хлюпающим звуком, и слизь дёрнулась, выпустив из пасти тёмную жижу. Охотник отпрыгнул, и успел нанести пару порезов твари, с её бока отвалилось несколько полос, болотной слизи. В сухом виде она становилась почти невидимой ловушкой, а в алхимии ценилась за способность удерживать яды и замедлять движение врага. Слизь поняла, что добыча не по зубам и уползла обратно. Охотник быстро убрал нити в кожаный мешочек, а пыльцу аккуратно ссыпал в маленький стеклянный флакон. Пальцы дрожали не от страха, а от напряжения, он знал, что самое трудное впереди. Болото не отпустит просто так. Он снова поднял компас, игла уже не дёргалась. Она стояла ровно, указывая вперёд, туда, где туман был чуть реже.

Внезапно воздух скрутило невидимым винтом. Впереди, там, где серые плёнки встречались с кромкой неба, хлынула ослепительная струя света — подобно тому, как лопается натянута струна. Следом за ослеплением последовал тяжёлый, гулкий удар, от которого земля вздрогнула, а мокрые заросли склонились в молчаливом поклоне. Кто-то упал. Не камень, не коряга, а нечто живое, рвущее ткань мироздания. Охотник рванул вперёд, сбивая с ног тростник, игнорируя, как холодная вода обжигает щиколотки. В центре воронки, ещё дымившейся от чужеродного удара, лежал человек. Одежда на нём не походила на местные ткани, она казалась сшитой из воспоминаний, гладкой и бесцветной. Охотник опустился на колени, словно перед алтарём и наклонился над странником. Пальцы положил на шею. Кожа была прохладной, как речной камень ранним утром. Он зажал артерию, считая секунды. Тишина. И вдруг слабый, но отчётливый стук, таящий в глубине. Он жив. Дыхание шло неровно, но существовало. Окружающая грязь была чиста, ни осколка, ни металла, ни даже отпечатка на дне воронки. Будто время само стёрло следы падения, проглотив чужеродное тело, но оставив душу. «Скорее всего, на этого человека что-то низверглось с небес, и теперь он в отключке» — подумал про себя охотник.

Он выдохнул, разминая затёкшие плечи. С усилием, словно поднимая обломок утонувшего корабля, он подхватил тело, перебросил его через свою спину и двинулся вспять. Тропа вилась, как извивающаяся змея, а болото теперь казалось не просто топью, а жадным ртом, готовым поглотить их всех. Он направил шаги обратно, туда, где за серыми очертаниями домов тускло мерцал фонарь аптекарского окна. Местный лекарь знал толк в заживлении ран и в лечении повреждений.

Дверь хижины с тяжёлым скрипом распахнулась, впуская в полумрак сырой холод и клубы сушёного болиголова. Охотник переступил порог, еле сдерживая натужный выдох от веса на плечах. На грубом столе уже мерцала медная лампа, отбрасывая дрожащие тени на стены, уставленные банками с настоями и выцветшими рецептами.

— Иван, я тут тело принёс с болот, — выдохнул он, осторожно опуская груз на доску, исчерченную ножами и царапинами.

Лекарь не поднял головы. Он сжимал каменную ступку, размалывая смесь, от которой в воздухе стоял резкий, вяжущий запах. Его рука резко остановилась, затем отбросила инструмент с глухим лязгом.

— Нахрена ты мне труп принёс? — голос прозвучал сухо, с явной, почти физической дрожью раздражения. Иван наконец перевёл взгляд на странника. Его сдвинутые брови сузились, а губы скривились в недовольной складке. — Я тут кости сращиваю и отвары от проклятого зноя варю, а не трупы воскресаю.

— Так он жив ещё. — охотник качнул головой, вытирая пот со лба рукавом.

Иван встал с табурета, отёр ладони о грубое полотнище фартука и шагнул ближе. Прищурившись, он хмуро оглядел пришельца. Одежда странного кроя, кожа цвета старого воска, отсутствие синяков или переломов, только странная, неестественная тишина в груди.

— Ты, я вижу, гонишь мне? — бровь лекаря поползла вверх.

— Сам глянь, — тихо произнёс охотник, отступая к двери и уступая пространство.

Иван тяжело вздохнул и подошёл к столу, опёрся ладонью о край доски и наклонился к незнакомцу. Перед ним покоился юноша не старше восемьнадцати лет. Его рост, был почти под два метра роста, а вытянутые линии плеч и рук выдавали человека, чьё тело знало только движение. Даже в бессознательном состоянии мускулатура не расслаблялась, а слегка напрягалась, словно пружина, ожидающая команды. Кисти с сильными, узкая талия, чётко проступающие ключицы, всё это говорило о привычке к тяжести, о годах тренировок и преодоления. Одежда, хотя и странного кроя, сидела по фигуре плотно, не сковывая суставов, а под ней кожа была прохладной и гладкой, без следов ювенильных высыпаний или болотных порезов. Только дыхание, шедшее неровными волнами, и слегка втянутые внутрь рёбра напоминали, что этот живой механизм сейчас отключён от привычного ритма. Пальцы лекаря, грубые и покрытые мелкими шрамами, аккуратно сомкнулись на шее, ища артерию. Хижина погрузилась в тишину. Прошла минута. Иван держал дыхание, пока его указательный палец не зафиксировал слабое, прерывистое биение. Оно шло не в такт привычному ритму, а сбивчиво.

— Действительно жив — протянул лекарь, медленно выпрямляясь и стирая с лица недобрую усмешку. Его тон стал деловым, отстранённым.

— Ещё я собрал пыльцу гнилоцвета и слизь болотного ползуна! — выпалил охотник, торопясь, пока лекарь не передумал.

— Хорошо, — коротко бросил лекарь, и в его глазах вспыхнул острый, жадный огонёк интереса. — Держи.

Звон монет ударил по тишине, резкий и отчётливый, будто каждая из них несла в себе отдельный отзвук болота, ветра и долгих ночных переходов. Иван метнул горсть серебра в ладонь путника — не глядя на чеканы, не считая, только вглядываясь в его измождённое, серое от усталости лицо, будто пытаясь прочесть в нём, сколько ещё дней тот протянет.

— Можешь идти. И оставь дверь приоткрытой, пока не вытрешь порог. Болото уж слишком навязчиво сегодня.

— Спасибо, — буркнул охотник, сжимая холодные деньги в кулаке. Дверь с глухим стуком захлопнулась, отсекая шум ветра и сырость. В хижине осталось лишь запах трав и ровное, сбивчивое дыхание чужака, чьё тело медленно училось существовать в этом мире.

Иван неторопливо направился к печке, где на массивном крюке висел тяжёлый чугунный котелок. Дёрнув за изношенный шнурок, он открыл низкий сундук, где в обожжённых горшках сберегаются сушёные травы. Ладони, ловко нащупали то, что нужно: корни аира, мох-перчивик, лепестки болотной синявки и щепотку серой пыли, от которой в воздухе мгновенно пахнуло молнией и старой медью. Иван бросил всё в котелок, подлил холодной воды из ведра и поджёг тлеющие угли под дном. Кипение началось медленно, словно варка самого времени. Жидкость потемнела, налилась тяжестью, а над ней повис пар, уносящий в потолок мелкие искры, будто разрываемые связи между эпохами.

Через несколько минут отвар густел, меняя цвет с мутно-серого на глубокий янтарный. Иван снял котелок, процедил содержимое в вырезанную из вяза пиалу и вернулся к столу. Молодой человек лежал безучастно, но грудь уже поднималась чуть энергичнее. Лекарь одной рукой крепко взял его за подбородок, приподнимая голову, а другой осторожно, но решительно прижал пиалу к губам. Горячая, тягучая жидкость полилась внутрь, неся в себе запах прелой почвы, перегноя и острого, режущего горло аромата, от которого веяло далёкой пылью и чужими дождями. Глоток застрял в гортани, заставив всё тело дёрнуться, но затем он скользнул вниз, увлекая за собой наваждение.

Реакция наступила почти мгновенно. Карие глаза пациента вдруг судорожно приоткрылись. Юноша издал тихий, сдавленный звук, похожий на всхлип и тут же болезненно зажмурился от резкого, колючего света масляной лампы.

— Очнулся? — отрывисто спросил Иван, вытирая ладони о грубую ткань. — Ты главное не торопись и не спеши открывать глаза. Твой разум сейчас как потопленный корабль: если резко поднять со дна, он рассыплется в щепки. Дай время.

Пациент покорно лёг обратно на холодную доску. Дыхание пошло ровнее, а глаза, открываясь постепенно, словно разглаживали невидимую складку, начали вбирать свет. Мутное пятно лампы превратилось в живой пламенный глаз, отбрасывая на потолок пляшущие тени.

— Ты помнишь, как оказался на болотах? — голос Ивана стал тише, почти ровным, как шуршание сухой листвы.

— Нет. — слово сорвалось легко, но внутри всё сжалось. Голова была опустошённой комнатой, где срублены все полы и стены.

— А что помнишь? Как зовут? Откуда ты? — Иван наклонился ближе, тень от его лица легла на щеку пациента. Ритм его дыхания подстраивался под чужое.

Юноша напрягся. Лоб наморщился, пальцы чуть дрогнули на краешке стола, стараясь собрать разбегающиеся нити. Когда ответ наконец нашёл дорогу, он прозвучал неуверенно:

— Вроде меня зовут Максимильян. На остальные вопросы не могу дать ответы.

Иван положил свою ладонь на лоб пациенту. Кожа была холодной, сухой, а под пальцами лекаря гуляли невидимые течения. Рано или поздно каждый чужак приходит в себя, но память у них ведёт себя иначе. Она не стирается, она замораживается, намертво запечатанная сургучом чужого времени.

— Твои воспоминания заблокированы, — констатировал Иван, убирая руку. — С этим я тебе помочь не смогу. Моя ступа лечит плоть и кровь, а не прошлое.

— А кто сможет? — голос юноши вырвался чуть громче, с тонкой, звенящей трещиной усталости.

— Не знаю, — честно ответил лекарь, скрестив руки на груди. Он выдержал паузу, давая ей осесть, а затем сменил тон на деловой, твёрдый, как булыжник: — Слушай, Макс. Можно к тебе так обращаться?

— Ну, я не против — голос Максимильяна был тихим, но в нём не было страха.

— Хорошо. Макс, я тебя спас, и в благородство играть не намерен, — Иван кивнул в сторону стола, где ещё дымились горячие компрессы. — Ты выполнишь пару заданий, и мы в расчёте. А по твоей проблеме… постараюсь узнать. Договорились?

— Да, конечно. — подтверждение вышло мягко, без сопротивления. Долг, выверенный на весах, всегда легче носить, чем неизвестность.

— А сейчас иди за мной, — распорядился лекарь, отрывая взгляд от его лица и кивая в сторону задних дверей хижины.

Макс попытался подняться, но тело предательски отказалось повиноваться. Мир вокруг него сделался зыбким и неуправляемым: пространство под ногами начало раскачиваться, напоминая палубу тяжёлого корабля, попавшего в эпицентр яростного шторма. С трудом восстановив равновесие, он поплёлся вслед за Иваном по узкому, едва освещённому коридору. Двери за их спинами тихо захлопнулись, отрезая от хижинки сырость болота и гул ветра. Перейдя в другое помещение, где воздух был теплее, а свет ложился мягче, их встретил густой, обволакивающий аромат еды. Жареные грибы с салом, горячий хлеб с хрустящей коркой. Эти запахи мягко, но властно перекрывали болотную сырость, заставляя живот сжаться в знакомый, почти болезненный комок.

— Иван, — назвал себя лекарь, снимая с крюка потёртый фартук и усаживаясь на край стола. — Присаживайся. Тебе нужно поесть нормально, а то из-за болота кровь разжижена, как вода.

Из печи на плите он достал чугунную сковородку, где потрескивали нарезанные грибы с салом, и поставил на стол тяжёлые миски с похлёбкой, хлеба, ещё тёплого, с хрустящей коркой. Макс сел, не дожидаясь повторных приглашений. Голод был не просто желанием — это было выжженное, пустое пространство внутри, которое требовало немедленного наполнения. Он ел молча, медленно, но методично, с каждым куском чувствуя, как ледяное онемение, сидевшее в костях, отступает, уступая место тяжёлому, живому теплу. Тарелка опустела, и лишь тогда он выдохнул, чувствуя, как желудок наконец напомнил, что принадлежит живому человеку.

— Во дворе баня, — прервал тишину Иван — Иди, помойся. Тело всё ещё держит трясину, а пар выпарит чужую дрянь из крови.

— Спасибо, — буркнул Макс, поднимаясь.

Процесс очищения превратился в своего рода медитацию. Горячая вода, струи которой обжигали кожу, смывала слои грязи и склизкой болотной слизи. По мере того как вода становилась всё темнее, понемногу унималась неконтролируемая дрожь, сковавшая его мышцы. Когда он, наконец, вышел в предбанник, его ждала стопка чистой, грубой, но приятной своей сухостью одежды, сшитой из плотного льна. Переодевшись, Макс снова почувствовал себя человеком и вернулся на кухню, готовый встретить новую главу своей жизни.

Иван сидел на прежнем месте, кружка остывала в его руках. Макс остановился посередине комнаты.

— Если так пойдёт… я с тобой не рассчитаюсь, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, вытирая лицо полотенцем. Долг, который ещё не расторгнут, висел на душе, как намокшее бревно.

— Не бойся, много не возьму — Иван лишь усмехнулся, не отрывая взгляда от тлеющих угля.

— День только начался, — продолжил он, подливая чай из самовара в чистую кружку. — Поэтому тебе лучше сходить в гильдию наёмников и зарегистрироваться. Там ты сможешь узнать, к какому ремеслу тянет душа, а мастера разберутся, какие дары в тебе пробудились после падения. Без карточки по округе ходить опасно, стража на чужаков смотрит строго.

— Хорошо, — кивнул Макс.

Иван коротко, чётко расписал путь: мимо старинного колодца, вниз по глинистой тропе, где флаг на вышке развевался в такт ветру. Макс выслушал, отложив в память каждый поворот, и вышел за дверь.

Гильдия нашлась быстро: тяжёлые дубовые ворота, выкрашенная в чёрный и бронзу вывеска, гул голосов изнутри. Он толкнул створку, и шум чужой жизни встретил его, как приглашение. Зал оглушал ровным гулом: щёлкали кости в дальнем углу, где торговались наёмники, звенели кружки за круглыми столами, а где-то над всем этим шипела и потрескивала массивная кирпичная труба. Стойка регистрации, вытянувшаяся вдоль левой стены в нишу с матовым стеклом, ждала спокойно. Очереди там не было. Макс поправил грубую рубаху и подошёл ближе. За высоким столом стояла девушка с собранными в тугой, почти военной узел рыжими волосами и внимательными, чуть усталыми глазами.

— Здравствуйте, — выдохнул он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Добрый день, — отозвалась она, не поднимая взгляда, пока не поставила твёрдую точку в какой-то графе. — Меня зовут Мари. Хотите оформить регистрацию?

— Да. — кивнул Макс, стараясь придать лицу выражение уверенности, которого не чувствовал.

— Отлично. — Она открыла толстую кожаную книгу, выдернула из-под стопки чистый бланк, взяла в руки гусиное перо. Ладонь нажимала на бумагу уверенно, без суеты. — Как вас зовут?

— Макс, — представился он.

— Хорошо. — перо шлёпнуло по бумаге, оставляя жирный чёрный след. — А какие навыки имеете? Ремесленные, боевые, магические?

— Я… я не знаю, — честно признался Макс, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— Ну, ничего страшного, это стандартная ситуация для новичков, — Мари мягко улыбнулась, стараясь разрядить обстановку. — Сейчас мы всё выясним.

Из-под прилавка она достала шар. Стекло было не совсем прозрачным, словно застывший ледяной туман, внутри которого медленно, по инерции, вьётся слабый свет. — Левую руку на шар, — указала она.

Макс покорно опустил ладонь. Стекло было холодным, но через секунду начало теплеть, как живая кожа. Ладонь Мари легла сверху его ладони, её кожа на мгновение слилась с его, а шар на микросекунду дрогнул, улавливая невидимый резонанс, чужой и вязкий. В глубине шара вспыхнула тонкая жила алого света, потом синего, потом тёплого золотого. Девушка приложила правый указательный палец к виску и убрала руку.

— Врождённый навык: кузнец первого уровня, — вслух произнесла она и записала данную информацию, не отвлекаясь от бланка. — Второстепенный: рыцарь света, тоже первый.

— О, рыцарь света! — Макс не сдержался, голос сорвался на тихую, но звонкую радость. — Это же отличная новость.

Он даже не успел как следует порадоваться, как из глубины зала, перекрывая привычный гул гильдии, раздался резкий, насмешливый голос:

— Рыцарь света! Да он, наверное, тьму одним видом разгоняет!

По гильдии тут же прокатился дружный, издевательский смех, эхом отражаясь от высоких сводов. Макс сжал челюсти чувствуя, как краска стыда заливает лицо. Он не понимал, что не так. Сомнений не возникло: смеялись именно над его восторгом. «Наверное, Иван потом объяснит, в чём соль этой шутки», — подумал он, решив не раздувать конфликт.

Мари лишь вздохнула, словно привыкшая к подобному и спросила, игнорируя шум:

— Вам, вероятно, выдать карточку рабочего? Или всё-таки хотите взять карточку наёмника? Это риск, но и заработок выше.

— А… я смогу потом поменять на рабочую? — Макс не стал спорить с толпой, но упрямо спросил.

— Конечно. Стоимость перевода взымут по тарифу гильдии, но право за вами останется. Переход регистрируется, никаких скрытых штрафов.

Макс на секунду прикрыл глаза, потом вздохнул и твёрдо сказал:

— Давай наёмника.

В её взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение. Она быстро дописала последние строки, подшила лист в кожаную обложку и исчезла за тяжёлой внутренней дверью. Через минуту она вернулась, протягивая Максу металлическую карту с выбитым гердом льва и гравировкой.

— Забирайте. Задания лучше брать под свой уровень, не пытайтесь лезть в глубокую тень на первых порах. Доска справа, у входа. Если подходящего не будет, то подходите ко мне или к другим регистраторам. Мы тоже иногда ищем руки. — Она скользнула взглядом по его лицу, уголки губ дрогнули в еле заметной полуулыбке, а один глаз игриво сузился. Флирт был лёгким, почти ритуальным, данью человеческой вежливости в каменном мире, где судьбы решаются договорами и монетами.

— Спасибо, — буркнул Макс, чувствуя прохладу и вес металла в ладони. Ему было не до игр.

— Удачи, — кивнула Мари.

Макс кивнул в ответ и вышел обратно в серую мглу. Дверь за спиной захлопнулась, отсекая гул зала и тёплый воздух кухни гильдейских поваров. Карта теснилась в кармане, как талон на новую жизнь, но мысли уже летели к дому Ивана. Там, среди трав, тишины и старых рецептов, должно быть, найдётся ответ на вопросы, которые гильдия оставить не смогла.

Город встретил его привычной суетой: торговцы зазывали прохожих, дети носились между прилавками, скрипели колёса телег. Макс достал из кармана обрывок пергамента с картой Ивана и, сверяясь с ней, двинулся по узким переулкам. Вскоре он снова оказался у дома лекаря. Из кухни доносился размеренный лязг сковороды о чугунную плиту и густой, жгучий запах жареного лука и специй. Он толкнул дверь. Там за массивным столом занималась готовкой девушка.

— Здравствуйте, — произнёс Макc, стараясь, чтобы голос не прозвучал слишком официально.

Девушка обернулась. В белом переднике, с собранным в тугой узел хвостом и упрямой прядью, прилипшей к щеке от пара, она улыбнулась.

— Здравствуй. Ты наверное, Макс? А я Лиза. Супруга Ивана.

— Приятно познакомиться. Да, я Макс.

— Он скоро придёт. Присаживайся. В ногах правды нет. — Её голос был тёплым, хозяйским, но за спиной уже шипел рассол, а на плите томился соус. Она кивнула на табурет, не отрывалась от своего дела.

Через несколько минут вернулся Иван, стряхивая с плаща капли росы. Он подошёл к столу.

— Вижу, ты уже вернулся, — констатировал лекарь, снимая сапоги у порога. — С моей женой успел познакомиться?

— Да.

— Тогда рассказывай. Что узнал в гильдии?

Макс пересказал всё: стойку, холодное стекло шара, вспыхнувшее золотым и алым отсветом. И естественно, тот сухой смех, прокатившийся по залу, когда он не сдержался. Иван слушал молча, покачиваясь на тяжёлом табурете.

— Значит, ты кузнец.. — протянул он.

— Почему же? — возмутился Макс. — Я ведь ещё и рыцарь света!

Лекарь не усмехнулся. Он лишь кивнул и обратился к супруге:

— Дорогая, подай мне пергамент, чернила и гусь. Быстренько.

Она быстро вернулась с нужным. Иван окунул перо, на листе мгновенно выросла схематичная фигуру человека.

— Вот ты. — Иван, показал пальцем на бумажную фигуру. Далее он набросал два круга внутри человека: один крупнее, другой меньше, вписан в первый.

— Смотри. Первый круг — это твой врождённый навык. Ты получаешь его при рождении. Навыки делятся на два вида: мирный и боевой. Второй круг — это второстепенный, или, как ещё его называют, дополнительный. Его обычно выбирают в возрасте 15 лет. Раз у тебя оба активированы, можно предположить, что до потери памяти тебе было больше пятнадцать лет. Я не знаю кем ты был до, но возможно ты просто родился кузнецом, а потом выбрал рыцаря света.

— А чем отличаются мирный и боевой навыки? — спросил Макс. — И почему все посмеялись над навыком рыцарь света?

— Ну тут всё просто. Мирным его называют из-за того, что ты в условиях мира можешь им спокойно пользоваться, например, кузнец или лекарь, как я. Только в отличие от тебя. Я родился рыцарем, а лекаря взял, чтобы лечить своих товарищей. И в условиях мира я спокойно лечу людей — Он сделал паузу, подбирая слова, и продолжил более низким голосом: — В любом случае, в первую очередь нужно прокачать свой врождённый навык, а потом только качать дополнительный. В твоём случае кузнец, а потом рыцарь света. Что касается второго вопроса, тут дело в том, что сам навык рыцаря света не очень востребованный. Это связано с тем, что святых очень мало. На данный момент их всего девять человек, и у каждого есть по несколько рыцарей света, которые с детства по линии крови являются таковыми. А ты, получается, как будто не знал об этом, или специально выбрал данный навык, чтобы жить спокойной мирной жизни.

— Неужели мне нельзя поменять рыцаря света на другой навык? — в глазах Макса вспыхнула слабая, почти отчаянная надежда.

— К сожалению, магия, это не одежда, которую можно переодеть, — сурово отрезал Иван. — Любой выбранный навык прошивает твою душу, он остаётся с тобой навсегда. Чтобы выбрать ещё один навык, тебе нужно сперва прокачать навык кузнеца на один уровень, потом навык рыцаря света. Как ты уже понимаешь, в твоём случае это невозможно без святого. Поэтому ты можешь жить обычной, спокойной жизнью кузнеца.

— Не знаю… — прошептал он. — Я ведь тебе столько должен. Твоя помощь… я не могу просто отплатить тебе копейками.

— Хе-хе, — Иван коротко усмехнулся, но тут же осёкся, поймав строгий, предостерегающий взгляд своей супруги. — Ладно, не бери в голову. Как кузнец ты мне тоже будешь полезен: инструменты сами себя не починят. А для сбора лечебных трав в лесу боевые умения тебе точно не понадобятся, там важнее ловкость и знание ботаники. Кстати, моя супруга медиум и может посмотреть тебя. Если ты непротив?

— Я не против! — поспешно ответил парень, желая поскорее избавиться от гнетущего чувства неопределённости.

Лиза бесшумно приблизилась к нему. Она села напротив, и в её движениях сквозила нежность матери. Она мягко обхватила его лицо ладонями; её пальцы были прохладными, но прикосновение удивительно успокаивающим.

— Закрой глаза, Макс, — прошептала она. — Перестань сопротивляться потоку. Попытайся максимально расслабиться, отпусти мысли о мире, о долгах, о себе.

Туман поглотил его мгновенно, не как дым, а как густая студенистая масса. Перед ним материализовалась Лиза. Не кухарка в ситце, а призрак из призрачного света: контуры тела парили, кожа просвечивала, но взгляд был острым, цепким. Макс инстинктивно отвернулся, и в ту же секунду её пальцы сомкнулись на его запястье. Холод прошёл по венам, оставляя лёгкий озноб в локтях.

— Веди меня, — сказала она. Голос не звучал в ушах, он вибрировал в челюсти, в кости, в каждом застывшем мускуле.

Они шагнули вперёд. Туман не рассеивался — он отступал стеной, оставляя за спиной влажный след, словно по песку. Ноги не касались земли: они шагали по сгусткам пара, по пульсирующим нитям пространства. Ни звёзд, ни неба, только бесконечная серая бездна, густая и живая. Лиза следовала рядом с ним, не колеблясь, хотя каждый её шаг отдавался в висках глухой болью. Вдруг путь оборвался. Впереди возвышалась стена тумана, не мягкая пелена, а плотная, мерцающая масса, в которой что-то бегало, как рыбы сквозь лёд.

— Развей её, — скомандовала Лиза. Её голос звучал отстранённо, словно издалека.

Макс, повинуясь импульсу, вытянул руку вперёд, пытаясь прорваться сквозь преграду. Но стена не была материальной, она была ментальной. Сопротивление начало стремительно расти, словно он пытался проломить лбом гранитную скалу, и с каждым мгновением давление становилось невыносимее. Силы быстро иссякли, магия внутри него захлебнулась, и Макса с неистовой силой отбросило назад. Опустившись на колени и хватая ртом спёртый воздух, он выдохнул:

— Я не могу… она слишком тяжёлая…

— Попробуем сделать это вместе, — Лиза протянула ему руку, помогая подняться. В её глазах читалась непоколебимая решимость, в которой смешивались воля и едва уловимая тень страха.

На этот раз они коснулись стены одновременно. Макс вскрикнул. Вспышка ударила в глаза, словно кто-то пропустил сквозь тело разряд молнии. Перед ним распахнулось пространство, не мир, а шрам на ткани реальности. С краю него с треском смыкался портал: края рвались, искрили, вырывая клочья чёрного неба. А за краем, в провисшей тьме, стояла она. Сущность с тонкими, изогнутыми рогами, но лицом, полностью человеческим, измученным, губы дрожат. Она улыбалась не зловеще, а с такой бездной утраты, что у Макса свело грудь. С неё скатилась слеза. Она упала, ударилась о пустоту и взорвалась тусклым, серебряным огнём. Но портал не ждал. Со звуком обрываемой струны он схлопнулся. Яркий, ослепительный свет хлынул ей на смену, ударил в виски, потянул внутрь. Тело поддалось, но разум застрял на миг, последний укол боли, запах озоновой пыли, и имя, выжженное извне. «Максимильян…» — это было последнее, что он услышал, прежде чем сознание окончательно провалилось в черноту.

Макс сорвался с табурета, грудь рванула, лёгкие сжались пустым криком. Кухня качнулась, стены поплыли. Лиза уже оседала, глаза закатывались. Рефлексы Ивана сработали, он подхватил её, уложил на пол, приподнял, усадил к стене. Его ладони пробежали по шее, проверяя пульс.

— Что… что это было? — Макс не слышал собственного голоса. Руки тряслись.

— Откат, — отрезал Иван, не отрывая взгляда от супруги. — Перенапряжение при контакте, я помогу ей, не волнуйся.

Лиза медленно открыла глаза. В них ещё плыл туман, но взгляд уже цеплялся за него. Иван тут же склонился к ней:

— Как ты себя чувствуешь?

— Уже лучше, — она слабо улыбнулась ему и, собрав силы, перевела взгляд на Макса: — Мне кажется, ты… ты сам заблокировал свои воспоминания.

— Почему ты так решила? — Макс приподнялся.

— Магия старого типа, — начала она, собирая слова из осколков. — Туман забвения, но не естественный. Он наложен, как корка. Сверху, на разум. И в центре… магический кристалл. Он пульсировал в такт твоему сердцу. Полагаю, именно он стал тем ключом, который запер твою память.

— Кристалл… — Иван, всё ещё державший её за плечи, резко втянул воздух и поджал губы. — Легенды не врут. В руинах проклятых земель он лежит. Говорят, исполняет последнюю волю, перекраивая нити. Если ты его нашёл, коснулся… и пожелал. Кто ты на самом деле, Макс?

— Хотел бы я знать, — тихо ответил Макс. По спине пробежал холод. Портал. Девушка дьявол со слезой. Осколки прошлого, которые нельзя показывать. Он сглотнул. — Ты больше ничего не видела? Ни единой детали, ни единого вспыхнувшего образа?

— Это всё, что твоё подсознание позволило мне разглядеть, — ответила она, — Твой разум выстроил защитные барьеры, едва я коснулась твоих мыслей. Он скрыл от тебя истину, чтобы уберечь от безумия или чего-то похуже. А что увидел ты?

— То же самое, — отрезал он, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения. Он решил скрыть свои видения, спрятать их глубоко под маской безразличия. Он понимал: если он расскажет о тех пугающих образах, что пронеслись перед его глазами, реакция этих людей может быть непредсказуемой. Они могли либо возненавидеть его, либо, что ещё хуже, начать видеть в нём угрозу.

Девушка сузила глаза, и в её взгляде промелькнуло подозрение. Она словно пыталась просканировать его разум, нащупать ложь, но, не найдя явных противоречий, предпочла промолчать, лишь на мгновение задержав на нём тяжёлый взгляд, в котором читалось: «Я знаю, что ты что-то скрываешь. И однажды я это выясню».

— Что же мне делать? Как вернуть память? — с долей паники в голосе поинтересовался Макс. — Снова идти к камню?

Иван не ответил сразу. Воздух в кухне вдруг стал тяжелее, словно само пространство сгущалось вокруг этих слов.

— Магический камень не даст ответы на твои вопросы, — сурово произнёс лекарь, и в его голосе прозвучала печаль. — Говорят, он исполняет самые сокровенные желания, но забирает соразмерную плату. Время, память, чужие судьбы, кто сколько выдержит. Ты уже расплачиваешься парень и кристалл, что ты видел в тумане, не подарок. Это печать. Шрам, который ты сам на себе оставил.

Макс сглотнул. Горло пересохло, будто он проглотил горсть песка. Руки всё ещё дрогли, но паника, раньше сжимающая грудь морщинами, начинала таять, уступая место тяжёлой, вязкой ясности.

— Тогда что? Где искать выход?

Иван наклонился, локти опёрлись о столешницу, и взгляд его стал тяжёлым, почти земным. Дымка от тлеющей свечки легла на его лицо, выделяя рубцы и линии усталости.

— Обратись к силе святого. Только он умеет разбираться с такими швами. Но найти такого — дело не месяца, а годы. Их девять на всю округу, и каждый прячется, как волк в логове. Не носят они крестов и не ходят по торговым дорогам. Святой ищет тех, кто разорвал ткань мира, или те ищут его, когда не остаётся выхода.

В кухне повисла тишина, густая, как мёд. Макс стоял неподвижно, чувствуя, как дрожащие пальцы медленно разжимаются. В голове был только один вопрос: «Камень или святой, какой путь выбрать».

— Пойдём, я покажу твою комнату. Тебе нужно прийти в себя, сможешь наконец отдохнуть, — прервал затянувшееся молчание Иван.

Он поднялся и жестом предложил гостю следовать за ним по сумрачному коридору. Макс чувствовал, как тяжесть прожитого дня наваливается на плечи свинцовым грузом. Каждая мысль давалась с трудом, а зрение слегка расплывалось. Он действительно вымотался до предела, не только физически, но и морально, словно его душу выжали досуха. Поэтому, не найдя в себе сил на споры или дальнейшие расспросы, он лишь молча кивнул и побрёл вслед за Иваном, мечтая лишь об одном: провалиться в тяжёлый, беспробудный сон, где не будет ни видений, ни дьяволиц, ни вопросов, на которые он не хочет и боится знать ответы.

Глава 2. Друг

Величественный замок, словно колоссальный хищник, застывший в ожидании добычи, доминировал над бескрайним полем извергающихся вулканов. Из их чёрных, изрыгающих ярость жерл непрерывно вздымались исполинские столбы пепла и яростного пламени, окрашивая небо в кроваво-багровые тона. К замку приближалась армия, впереди которой верхом на статном коне, восседал совсем ещё юный воин. Его серебристые доспехи, отполированные до зеркального блеска, отражали пляшущие отблески лавы, создавая вокруг него ореол святости. В его левой руке поблёскивал золотистый посох. Он медленно, с достоинством, направил скакуна к массивным вратам крепости, а за ним, словно единый организм, потянулись его верные соратники. Основные же силы армии, закованные в сталь, остались ждать своего главнокомандующего внизу, в тени скал, готовясь к грядущему кровопролитию и выстраивая фаланги в ожидании команды к атаке.

Недалеко от подножия замка, словно изваяние из кошмаров, опираясь на массивный, зазубренный меч, замерла дьяволица. Она стояла в полном одиночестве на выжженной земле, но недооценивать такого врага означало подписать себе смертный приговор. Перед людьми предстала не просто демоница, а сама королева, законная и единственная наследница покойного короля демонов, чья мощь была сопоставима с природным катаклизмом. Юноша остановил коня всего в нескольких метрах от неё, ощущая исходящий от неё жар, и спешился. Он двинулся навстречу, демонстрируя отсутствие страха, в то время как его личная охрана осталась у седла, готовая в любой миг вмешаться, но не смея нарушить волю лидера. Подойдя ближе, он наконец смог детально рассмотреть свою противницу. На ней была облегающая тёмная броня, чей хищный дизайн не скрывал, а, напротив, подчёркивал её соблазнительные, почти невозможные женские изгибы. Если бы не багровый оттенок её кожи, не изящные, но грозные рожки, венчающие голову, и длинный гибкий хвост, замерший в ожидании, её можно было бы счесть обычной симпатичной девушкой. Однако за этим миловидным фасадом скрывалась личность, пропитанная первобытной жестокостью — та самая, что в одиночку, словно стихийное бедствие, разгромила первый элитный человеческий легион, превратив его в груду бесполезного металла и плоти.

Они обменялись несколькими короткими фразами; их голоса сливались с гулом вулканов, но суть беседы была предельно ясна: здесь не было места дипломатии, только сталь и магия. Спустя мгновение тишина взорвалась яростным поединком. Дьяволица, с дерзкой, почти ласковой улыбкой на устах, с невероятной лёгкостью удерживала свой огромный клинок, парируя каждый магический выпад юноши. Его мощные заклинания, способные испепелять целые отряды, разбивались о её защиту, словно волны о скалу, становясь бесполезными. Видя, что лидер не справляется, верные воины людей бросились на помощь, надеясь переломить ход боя числом. Но именно в этот момент произошло немыслимое: дьяволица перестала быть одна. Из тени и пепла начали появляться её сестры, их стало множество, и каждая была точной копией первой. Их число росло с геометрической прогрессией, превращая поле боя в кошмарное зеркальное отражение. Каждая из них, вооружённая пылающим огненным мечом, с ледяным спокойствием сражала по несколько человек за раз. Страх, первобытный и парализующий, охватил людские ряды, заставляя воинов в панике бросать щиты и бежать прочь от наступающей волны демонического безумия.

Макс резко дёрнулся и пробудился, всем телом ощущая липкий, холодный пот, стекающий по спине. Его сердце бешено билось. Что это было? Обрывок забытого, глубоко запрятанного воспоминания или просто мастерски сконструированный кошмар, играющий на его скрытых страхах? Он не знал ответа. Дрожащими руками закутавшись в одеяло, он поднялся с постели, чувствуя пустоту в желудке, и вышел из комнаты, стараясь не шуметь, направляясь на кухню в поисках воды или успокоения. Там он обнаружил хозяйку дома. Она сидела у окна, погруженная в свои мысли, одетая лишь в лёгкую майку и трусики, что создавало резкий контраст с мрачной атмосферой его сна. Макс мгновенно смутился, почувствовав себя неловко, и уже хотел было поспешно вернуться в спальню, но девушка, чей слух был обострён ночной тишиной, заметила его движение.

— Не спится? — поинтересовалась она мягким, но внимательным голосом, изящно закинув ногу на ногу.

— Просто приснился плохой сон, — тихо промолвил он, уставившись в пол, и отчаянно стараясь не смотреть на её обнажённое тело, чтобы не показаться грубым и без обиняков продолжил: — Ты всё ещё думаешь, что я что-то скрываю?

— Я медиум, Макс. Я чувствую ложь, как чувствуют запах гари. Ты не солгал, но ты и не сказал всей правды, и я не виню тебя за это. Иногда правда слишком тяжела, чтобы делиться ею с кем-то ещё. Но знай: если ты захочешь рассказать, то мы с Иваном выслушаем. Без осуждения, — она не стала отпираться и произнесла это тихо, почти шёпотом. Она потянулась к своей майке, пытаясь прикрыть бельё. Её попытка была по-своему очаровательна, но не совсем удачна: футболка теперь скрывала трусики, но при этом сползла так, что грудь оказалась наполовину обнажена, создавая новую, не менее смущающую картину.

— Спасибо, вы и так мне очень сильно помогаете, — лишь выдавил из себя Макс, чувствуя, как реальность медленно, но верно вытесняет ужас демонического мира.

— Присядь и выпей воды, — мягким, почти материнским жестом предложила Лиза. Она взяла глиняный кувшин, и прохладная струя с тихим журчанием наполнила стакан, отражая тусклый свет лампы.

Макс, чьё тело всё ещё ныло от недавнего напряжения, послушно опустился на стул. Он сделал несколько жадных глотков, чувствуя, как влага смывает сухость с пересохшего горла. Девушка снова наполнила его сосуд, но не спешила убирать кувшин, продолжая изучать его лицо пристальным, изучающим взглядом, в котором смешивались любопытство и необъяснимая тревога.

— Знаешь, Макс, у меня такое странное чувство, что мы были знакомы раньше, — негромко произнесла она, задумчиво вращая стакан в ладонях. — Возможно в прошлой жизни мы делили один очаг или ходили одной тропой. Это не просто узнавание, это ощущение чего-то родного, что буквально витает в воздухе между нами, стоит нам оказаться в одной комнате.

— Может быть, ты и права, — он опустил голову, глядя на свои руки, его голос прозвучал глухо и печально. — Но мой разум как чистый лист. Я ничего не помню о своём прошлом, ни лиц, ни имён, ни того, кем я был до этого момента. Словно кто-то вырвал страницы из моей книги, оставив лишь пустые обложки.

— И что же ты намерен делать дальше? — Лиза сменила тон на более деловой, пытаясь отвлечь его от меланхолии.

— Даже не знаю, — он тяжело вздохнул, и этот вздох, казалось, наполнил комнату тяжестью его неопределённости. — сейчас моя единственная цель, добраться до магического кристалла. Это то, что ведет меня вперед, даже если я не понимаю зачем.

— Одиночный поход к магическому кристаллу, это не подвиг, это путь самоубийцы, — отрезала она, и в её глаза блеснули. — Кристалл окружен силами, которые не прощают дилетантства. Тебе нужны соратники, те, кто прикроет твою спину, когда магия пойдёт вразрез с логикой. Тебе стоит поискать тех, кто разделит с тобой не только дорогу, но и риск.

— Ты и правда полагаешь, что я смогу найти спутников? — Макс наконец поднял глаза, и в них читалось сомнение человека, привыкшего полагаться только на себя.

— Авантюристов всегда, словно магнит, влечёт в проклятые земли, — Лиза постаралась смягчить голос. — Там всегда кипит жизнь, полная опасностей и золота. Но не спеши, не бросайся в омут с головой. Сперва отточи свои навыки, научись чувствовать ритм боя и магические потоки. А теперь ложись спать. Утро вечера мудренее, а свежая голова — твой лучший союзник.

— Ты права. Спасибо вам за всё, — на губах Макса на мгновение промелькнула едва заметная, слабая улыбка, первая за весь этот длинный день.

— Спокойной ночи, — улыбнулась она в ответ, провожая его взглядом.

Он коротко повторил пожелание, осушил стакан до дна и удалился в свою комнату. Ночь не принесла ему покоя. Сон был рваным и тревожным: ему виделись вспышки яркого света, неясные силуэты и обрывки голосов, зовущих его по имени. Он то и дело вздрагивал, просыпаясь в холодном поту, и что-то бессвязно бормотал во сне, сражаясь с невидимыми призраками своего подсознания. Когда первые лучи солнца пробились сквозь окно, он проснулся с ощущением тяжести в голове, но содержание сновидений уже ускользало, превращаясь в туманные тени.

Поднявшись, Макс облачился в простую одежду и вышел на кухню. Там уже вовсю кипела жизнь: Иван, хозяин дома, с аппетитом поглощал завтрак.

— Вижу, ты тоже ранняя пташка! — проговорил Иван, едва не подавившись куском хлеба. — А я уж собирался идти тебя будить, чтобы не проспал всё на свете.

— Ну сколько можно, не разговаривай с набитым ртом! — строго упрекнула мужа супруга. Она повернулась к Максу с приветливой улыбкой: — Присоединяйся, пока всё горячее.

— Доброе утро, — коротко ответил Макс, присаживаясь к столу.

— И тебе доброе, — почти в унисон отозвались хозяева, создавая уютную, почти семейную атмосферу.

Было очевидно, что Иван, человек общительный и по натуре любопытный, и он явно хотел расспросить гостя о его планах, но предостерегающий взгляд жены заставил его сдержаться. Когда трапеза была окончена, Иван поднялся и жестом позвал Макса за собой.

— Итак, план на сегодня такой, — быстро заговорил лекарь, шагая по узкому коридору. — Твоя задача, разведать окрестности города и собрать целебные травы. Нам они постоянно нужны для мазей и настоек.

— Но я же не знаю, как они выглядят, — заметил Макс, плетясь позади и пытаясь не спотыкаться о пороги. — Как я их отличу от обычных сорняков?

— Об этом не беспокойся, — Иван зашёл в свой кабинет, заваленный сушёными пучками растений. — Я выдам тебе подробную карту местности и покажу образцы.

Он разложил перед Максом пергамент и несколько засушенных стеблей.

— Запоминай: вот этот синеватый лист — это луноцвет, он растёт только в тени. А вот этот, с зубчатыми краями — корень ветра. Но главное, слушай внимательно: не вздумай выходить за северные ворота, там начинаются земли, где само время течёт иначе. И ни в коем случае не заходи в гущу леса. Твоя территория, только поляна у восточных ворот. Надеюсь, всё понятно?

— Да, конечно, — подтвердил Макс, внимательно вглядываясь в карту.

— И ещё, — Иван протянул ему тяжёлый кожаный свёрток. — Вот, примерь это.

В свёртке оказались кожаные доспехи, укреплённые металлическими пластинами.

— Возьми также меч и щит, на всякий случай. Мир не так дружелюбен, как кажется. Только постарайся не влипнуть в неприятности и, ради всего святого, верни мне снаряжение в целости. Это стоит целое состояние.

— Разумеется, — пробормотал Макс, уже чувствуя непривычную тяжесть металла на плечах.

Выйдя из дома, он неспешно прошёлся по главным улицам, стараясь запомнить расположение лавок, кузницы и колодцев, прежде чем направиться к восточным воротам. У ворот царила суета. Там толпились авантюристы: группы суровых воинов обсуждали маршруты, одиночки проверяли остроту клинков. Большинство из них не задерживались на окраине, а сразу устремлялись в сторону тёмной стены леса, надеясь на быструю добычу. Макс не решился проситься в напарники — во-первых, Иван прямо запретил ему ввязываться в сомнительные компании, а во-вторых, он понимал, что новичку без уровня и опыта никто не доверит даже охрану обоза.

Погруженный в свои мрачные мысли, он вышел на полянку, которая встретила его тишиной, прерываемой лишь шуршанием сухой лапчатки да редким стрекотаньем кузнечиков. Макс стоял на коленях, перебирая стебли, когда воздух вдруг стал вязким. Из-под низкорослых берёз вышла тень. Тело соразмерное зайцу, но крупнее, жилистое, покрытое шерстью цвета пепла. От затылка изгибались два тёмных рога, шершавых, будто выточенных из вулканического стекла, а глаза горели тусклым, безжизненным алым огнём. Оно не пряталось. Просто стояло и смотрело, будто ждало, когда время окончательно перестанет его сдерживать. Бросок произошёл без предвестия. Ни звука, ни всплеска травы, лишь воздух взрезался сухим свистом. Макс инстинктивно отшатнулся назад, но рога уже неслись в уровень груди. Реакция перехватила управление. Он развернулся, выхватил из-за пояса кожаный круглый щит с утолщённым краем и короткий меч с утяжелённой гардой. Тонкий кончик рога ударил по дереву щита. Треск, искра, резкая вибрация прошла по предплечью до плеча. Макс стиснул зубы, ушёл под удар, расставив щит для прикрытия груди и левого плеча, и одновременно рубанул мечом вбок. Лезвие чиркнуло по шершавой поверхности рога, отскочило, оставив на рогу монстра глубокую борозду. Удар был тяжёлым, выверенным, но не принёс желаемого результата. Зверь отскочил на три шага, копытца цокнули о камешек, красные зрачки сузились в щели. Он не атаковал наугад. Первый удар прямой, вперёд, с выносом веса. Второй короткий тычок остриём в основание черепа. Макс ушёл в низкий перекат, щит выставил вперёд, меч держал остриём от себя, упираясь пятками в мягкую подстилку мха. Когда зверь снова рванулся, он не отступил. Шагнул навстречу, увёл щитом ударный вектор в сторону, проскользнул мечом вдоль рёбер, отсекая пространство у горла. Зверь дёрнулся, пошёл в крен, рог вонзился в гнилой корень, вырвав щепу. Макс вывернул клинок, ударил рукоятью в морду, чувствуя, как пальцы судорожно сжимаются на эфесе. Зверь кувыркнулся, отскочил к опушке, и на мгновение красные глаза потускнели. Оно дрогнуло, ушло в тень берёз, растворившись в густой дымке у границы леса.

Макс опустился на колени, грудь лихорадочно колотилась. Пальцы не слушались, щит уползал из рук, оставив на предплечье красную полосу. Он медленно поднялся, отряхнул одежду и убедившись что поблизости нет других монстров, вернул меч в ножны, а щит сместил на плечо, сняв тяжесть с затёкших мышц. Он вернулся к сбору трав, не спеша, методично, с тем самым кузнечным терпением, которое он пока только учил себя сохранять.

Однако чем ближе он подходил к границе леса, тем более неуютно ему становилось. Внезапно, в густой тени раскидистого дуба, его взгляд зацепился за что-то неестественное. Присмотревшись, Макс почувствовал, как внутри всё похолодело. К стволу дерева был грубо привязан человек. Кляп во рту лишал его возможности позвать на помощь. Самым странным было то, что мимо этого места прошло уже не менее десяти наёмников, и никто из них не обратил внимания на пленника. Макс, стараясь двигаться бесшумно, приблизился к человеку, прежде чем тот успел его заметить. Раздалось глухое, отчаянное мычание, и на Макса уставились голубые глаза, в которых застыл первобытный ужас и безумная, отчаянная надежда.

— Успокойся, сейчас я тебя освобожу, — максимально мягко, почти шепотом произнёс Макс. Он подошёл вплотную и осторожно вытянул грязный, пахнущий пылью кляп изо рта несчастного. Пленник тут же зашёлся в мучительном, сухом кашле. Его грудная клетка судорожно вздымалась, он пытался что-то сказать, но отчаянные попытки лишь обернулись бессилием. Из его потрескавшихся губ вырывался лишь хриплый, едва различимый звук. Не понимая смысла этих нечленораздельных звуков, Макс почувствовал, как внутри нарастает тревога. Он поспешил достать нож, чтобы перерезать грубые верёвки, стягивавшие тело мужчины. Как только путы поддались и упали на землю, пленник с мучительной гримасой на лице начал растирать онемевшие, покрасневшие от сдавливания кисти, пытаясь вернуть им чувствительность. Наблюдать за этими проявлениями физического страдания было невыносимо тяжело. Макс чувствовал, как тяжесть чужой боли давит на него самого. Чтобы облегчить состояние спасённого, он извлёк из рюкзака небольшой стеклянный флакон с мерцающей восстанавливающей жидкостью. Этот драгоценный пузырёк положил ему Иван, для использовании его в критической ситуации. Скорее всего, он рассчитывал получить этот ресурс обратно, но, вспомнив, как в своё время его самого вырвали из лап неминуемой гибели, Макс не мог поступить иначе. Он не мог позволить человеку страдать, даже если это означало лишиться ценного припаса. Спасённый, заметив мягкое свечение лекарства в руках юноши, мгновенно понял его назначение и просто открыл рот. Не сомневаясь в своём решении, Макс аккуратно влил вязкую жидкость ему в горло. В тот же миг вспыхнуло и тут же погасло нежно-зелёное сияние. Магия текла по венам, на глазах залечивая мелкие ссадины, царапины и затягивая глубокие порезы.

— Спасибо, — наконец вымолвил пленник, его голос всё ещё дрожал, но стал гораздо чище. Он протянул руку для рукопожатия. — Меня зовут Николас, но ты можешь звать просто Колей.

— Я Макс, — представился юноша, протягивая руку в ответ и помогая Коле подняться на ноги.

— Буду крайне признателен, если поможешь мне добраться до дома, — обратился к нему новый знакомый. При этом Коля начал совершать странные, ритмичные пассы руками, словно дирижировал невидимым оркестром или сплетал нити воздуха. Когда движения завершились, прямо на его теле возник, добротный плащ. Это зрелище заставило Макса замереть: секунду назад на Коле была лишь рваная рубаха, и появление одежды из ниоткуда казалось чистым безумием. Он принялся внимательно изучать нового знакомого: это был мужчина невысокого роста, с копной густых рыжих волос и аккуратными, но заметными усами.

— Ты… ты волшебник? — задал вопрос, который так и вертелся на языке.

— Нет, что ты, — фыркнул Коля, поправляя воротник. — Я обычный гном, обладающий навыками разведчика и вора.

— Но как? На тебе внезапно появился плащ! Это же явное проявление магии, — выразил сомнение Макс, всё ещё пытаясь сопоставить увиденное с реальностью.

— Он всё время был на мне, просто никто меня в нём не замечал, — с хитрой усмешкой проговорил Коля, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся.

— Я же тебя заметил! — возразил Макс, чувствуя себя дураком.

— То есть ты хочешь сказать, что увидел меня? — полюбопытствовал Коля, прищурившись.

— Да, — твердо подтвердил Макс.

— И каков же твой уровень? Какие у тебя навыки? — спросил его новый приятель, с интересом разглядывая юношу.

— Кузнец и святой рыцарь, — признался Макс, стараясь звучать достойно.

Коля на мгновение замер, а затем поперхнулся, изо всех сил сдерживая смех. Его плечи затряслись.

— Прости, прости! Я совсем не хотел тебя обидеть, — выдавил он сквозь смешок. — Просто сочетание… необычное. Пойдём, по дороге расскажешь, зачем ты выбрал такие, как мне кажется, бесполезные навыки.

Путь оказался непростым. Максу приходилось периодически пригибаться и придерживать Колю, помогая тому идти по неровной местности. По дороге он поведал свою историю, стараясь не вдаваться в самые мрачные подробности, но давая понять суть произошедшего. Коля оказался на редкость хорошим слушателем: он не перебивал, не задавал глупых вопросов, лишь изредка кивал, создавая атмосферу доверия. Так, незаметно и в спокойной беседе, они добрались до жилища Коли. Когда они переступили порог, Макс замер: дом оказался неожиданно огромным, словно внутри было гораздо больше пространства, чем снаружи. Множество комнат уходили вглубь, а массивная деревянная лестница вела на второй этаж.

— Пойдём, вон моя комната, — указав на дверь наверху, Коля, тяжело опираясь на резные перила, начал подниматься по ступеням. Комната оказалась не такой уж большой, но функциональной: здесь стояла кровать, уютный диван и массивный морозильный шкаф, который странно смотрелся в этом интерьере. Однако в помещении царил хаос: вещи были разбросаны повсюду, а в воздухе стоял стойкий, тяжёлый запах нестираного белья. Макс непроизвольно сморщил нос и уже сделал шаг к выходу, решив, что лучше подождать внизу, но Коля ловко успел закрыть за ними дверь.

— Не обращай внимания на этот бардак, честное слово! — смущённо пробормотал Коля, направляясь к кровати. — Меня просто не было дома целых два дня, вот и накопилось.

Он с облегчением плюхнулся на матрас, вытягиваясь во весь рост.

— Как же здорово всё-таки вернуться домой! — с блаженной улыбкой протянул Коля. — Слушай, там в морозильном шкафу есть холодное пиво. Возьми себе и мне принеси, за это я буду тебе благодарен.

Макс подошёл к шкафу и открыл его, кроме пары пыльных бутылок и одинокой тарелки, на которой застыл слой серой, пушистой плесени, там не осталось почти ничего. Похоже, хозяин этого жилища давно забыл о правилах гигиены и полноценном быте. Макс взял две бутылки, ощущая их прохладу сквозь ладони и дойдя до кровати, протянул одну Коле.

Тот вцепился в сосуд так, словно это был единственный источник жизни в пустыне. Мгновенно откупорив пробку, Коля принялся пить с такой жадностью, что по его подбородку потекли капли. Макс, наблюдая за этим, присел на край единственного свободного от хлама дивана, который при каждом движении угрожающе прогибался. Он тоже открыл свой напиток. Стоило ему поднести горлышко к лицу, как резкий запах хмеля и горьких трав ударил в нос, заставляя лёгкие невольно сжаться. Юноша поморщился от этой резкости, но любопытство пересилило брезгливость. Сделав первый глоток, он замер: как ни странно, горечь сменилась странным, обволакивающим послевкусием, которое ему неожиданно понравилось.

— Что это за пойло? — поинтересовался он, вытирая губы.

— Это не пойло, это божественный нектар, — ухмыльнувшись, заявил приятель, с грохотом опустошая свою бутылку. — Слушай, Макс, я обязан тебе жизнью. Ты вытащил меня из той передряги, и теперь я не знаю, как отблагодарить тебя должным образом. Может, подскажешь, что я могу сделать, чтобы смыть этот груз с души? Ты заслуживаешь чего-то большего, чем просто спасибо.

— Да ладно тебе, не стоит лишних слов, — отмахнулся Макс, стараясь скрыть волнение. — Меня самого недавно вытащили с того света, так что мы в одной лодке.

— Спасибо, конечно, — Коля посерьёзнел, и в его глазах промелькнула решимость. — Я не успокоюсь, пока не отдам долг. Подумай хорошенько, чем я могу быть полезен.

Макс замялся, глядя на свои руки, а затем, набравшись смелости, произнёс:

— Если ты действительно настаиваешь… Можешь сопроводить меня в проклятые земли.

Коля едва не поперхнулся. Его бровь удивлённо и скептически поползла вверх, а лицо вытянулось.

— Ого, ты это серьёзно? — переспросил он, пытаясь осознать масштаб. — Что ты там вообще ищешь?

— Мне нужно добраться до Магического камня, — признался Макс, понизив голос, словно боясь, что стены могут его подслушать.

— Брат, ты шутишь? — Коля тяжело и разочарованно вздохнул, уронив голову на руки. — Эта задача даже мне, с моим опытом, не по силам. В те края нельзя соваться в одиночку. Туда нужна полноценная группа: тяжёлый пехотинец, пара лучников и маг. А у меня нет друзей, кроме тебя конечно. Я могу попробовать поискать людей в ближайшей таверне, но туда ходят только наёмники, и те не двинутся с места, пока не увидят гору золота. А средств у меня, сам видишь, кот наплакал, жизнь в этом городе обходится слишком дорого.

— Именно поэтому я и не прошу тебя о помощи и не жду благодарности, — Макс опустил взгляд, делая медленный глоток. — Я просто сделал выбор в тот момент, когда увидел тебя в беде. Это был вопрос совести, а не сделки.

— Ты не спеши сдаваться, — Коля вдруг подался вперёд, и в его голосе зазвучал конструктивный тон. — Чтобы выжить там, нужно подготовиться. Это не просто прогулка, это полноценная экспедиция. Нужно найти попутчиков, а главное — тебя самого придётся «прокачивать», хотя с этим у нас возникнут серьёзные трудности.

— Это еще почему? — Макс нахмурился.

— Ну, с кузнечным делом проблем не будет, — Коля встал, решительно направился к морозильнику, достал оттуда ещё одну бутылку и вернулся на кровать. — Твои руки знают дело. А вот со святым рыцарем — беда. Для полноценной прокачки боевых навыков и защиты, тебе понадобится святой, чей свет сможет укрепить твою волю. А в этих краях святых не сыщешь.

— Понятно… — печально пробормотал Макс, чувствуя, как надежда начинает таять.

— Да не кисни ты! — утешил его приятель. — Это пока не непреодолимая стена. Владению мечом ты научишься, найдёшь достойного наставника, который поставит тебе базу.

— Правда? Ты поможешь?

— Конечно. Но мы снова возвращаемся к вопросу с деньгами. Без золота нас даже к воротам не пустят.

— Может, мы могли бы вместе ходить на мелкие задания? — с надеждой предложил Макс. — Разбойники, кражи, сбор трав… что угодно.

Коля покачал головой:

— Пока ты не освоишь основы фехтования, об этом и речи быть не может. Ты же не хочешь умереть в первой же стычке с бродячим грабителем? Видишь ли, я родился с врождённым навыком разведчика, я хитрый, быстрый и действую исподтишка. Мой стиль — это скрытность и обман, он тебе совершенно не подойдёт, если ты хочешь стоять в строю. Поэтому договоримся так: завтра ты приходишь ко мне и мы отправимся к моему знакомому, который держит местную кузницу. У него как раз освободилось место, один мастер уволился из-за ссоры с заказчиком. Ты можешь занять его место в качестве подмастерья.

— Ты хочешь, чтобы я работал у него? — Макс снова отпил из бутылки, обдумывая предложение.

— Тебе всё равно нужно развиваться, это даст тебе развитие навыка и деньги. Кроме того, тебе крайне важно изучить историю мира и природу магии, а для этого нужно сходить в городскую библиотеку. Но всё это завтра, а сейчас я смертельно устал и хочу просто выключиться. У тебя есть ещё вопросы, или ты готов прощаться?

— Я хотел спросить, — чуть смутился Макс, теребя край рубахи, — можно ли мне пожить у тебя в одной из комнат? Я не хочу обременять лекаря, у него и так дел невпроворот.

— Ты, конечно, можешь пожить со мной, — тут же ответил гном, прищурившись, — но кровать чур моя! Я не собираюсь спать на полу.

— А зачем мне жить именно в этой комнате? — недоуменно посмотрел на него Макс. — У тебя же, кажется, есть и другие помещения.

— Брат, не обольщайся, — ухмыльнулся приятель. — Это не мой дом, я здесь всего лишь арендатор. Как и все остальные бедолаги в этом облезлом здании.

— Вот оно что… — Макс вздохнул. — Ну, тогда я пойду к лекарю. Увидимся завтра.

— Ага, давай. Не забудь про завтрашний план!

Бутылка опустела с глубоким, облегчающим глотком. Напиток был крепким, чуть горьковатым, но тепло мгновенно потекло по венам, размывая онемение в пальцах и утапливая в груди тяжесть, оставленную полем. Макс вытер губы рукавом, поправил ремни щита и шагнул в сторону дома Ивана. Улица с каждым десятком шагов казалась всё дальше, а звуки города всё глуше. Он шёл медленно, оттаивая на ходу, но мысли всё равно крутились по замкнутому кругу: шар в гильдии, смех наёмников, шрам портала и зверь на полянке.

Дверь глухо скрипнула, впуская его в полумрак кухни. На плитке всё ещё томился ночной чай. Иван сидел у стола, перебирая в ладонях высушенные коренья и листочки.

— Вернулся, — буркнул он, не поднимая глаз. — У ворот шум стоял. Ты надеюсь не полез?

— Не до того было, — Макс снял потрепанный плащ, вешая его на стенной крюк.

Он вывалил на стол кожаный мешок. Стебли, корни и перья рассыпались горой, отсылая запахом сырой земли и перечной мяты. Лекарь мельком оглядел кучу, одобрительно хмыкнул, но трогать ничего не стал. Его внимание переключилось на лицо Макса.

— Давай, выкладывай. Что стряслось? — Иван отодвинул кружку.

Макс рухнул на табурет. Изначально голос дрожал, но с каждым словом становился твёрже. Он рассказал про поляну, про зверя и как спас гнома. Иван слушал, не перебивая. Когда рассказ подошёл к концу, лекарь лишь качнул головой. В его интонации не было ни упрёка, ни порицания за использованное зелье здоровья и Макс выдохнул, словно камень упал с души.

— На сегодня хватит приключений, — усмехнулся Иван. — Перекуси и ложись спать.

Макс не стал спорить. Он быстро закинул в себя еду и отправился наверх. Едва он закрыл глаза, как тени снова сомкнулись вокруг, унося его в тяжёлый сон.

Глава 3. Кузнец

Прошло полгода с того дня, когда Макс открыл глаза в мире, который был ему совершенно чужим. Хронологию событий до пробуждения восстановить так и не удалось: прошлое напоминало лишь размытое пятно. Но жизнь тем временем шла своим чередом, и он понемногу научился держаться на плаву.

Первым, кто протянул ему руку, был лекарь — человек, в котором сдержанность удивительным образом уживалась с теплотой. Он не сыпал пустыми утешениями, не задавал лишних вопросов, но в каждом его слове, в каждом спокойном жесте чувствовалась настоящая забота. И от этого становилось чуть легче дышать, словно с плеч сползал невидимый груз, который Макс и не замечал, пока тот давил.

Поручения у лекаря были простые, без намёка на подвиги: собрать нужные травы, выковать пару незамысловатых инструментов. Но именно в этой обыденности Макс находил опору. Каждое дело, даже самое мелкое, становилось якорем: пока руки заняты, мысли не разлетаются в разные стороны, как испуганные птицы. Постепенно Иван и Лиза стали для Макса близкими друзьями, почти семьёй.

Коля устроил Макса к владельцу местной кузницы. С оформлением документов пришлось повозиться, зато в итоге Макс получил легальный статус и честный заработок. График сложился удачно: два рабочих дня через два выходных. Этого хватало и на отдых, и на личные дела. Со временем Макс перебрался в небольшую пристройку возле мастерской. Она была тесной, но своей, как маленькая крепость, где никто не спросит, почему ты молчишь, и не станет тянуть из тебя слова. Друзья не раз уговаривали его остаться у них, но он каждый раз отказывался, стараясь сделать это как можно мягче, чтобы не обидеть. «Мне нужно своё пространство, — думал он, глядя на них и подбирая слова, чтобы не прозвучать грубо. — Не потому, что я вас не ценю, а потому, что только в тишине я могу услышать себя. А если я не услышу себя, как я пойму, куда идти дальше?» Ему было нужно это уединение, не как стена между ним и миром, а как передышка, как глоток холодной воды после долгого бега. Только в тишине он мог разобрать шёпот собственных мыслей среди гула чужих голосов и повседневных забот. Но он не замыкался в себе. В свободные дни Макс частенько заглядывал к товарищам: посидеть, поболтать, рассказать, что нового случилось, пусть даже это было что-то совсем пустяковое, вроде того, как странно шелестит листва перед дождём или как пахнет воздух после грозы. В этих простых разговорах он находил не только новости, но и ощущение, что он здесь на своём месте, даже если пока не знает, куда ведёт эта дорога.

Первые заработанные деньги он решил вложить в себя. Макс нанял учителя, чтобы освоить меч и щит, в этом мире без этого никуда. Тренировки били по нему жёстче любого врага. Тело сопротивлялось: мышцы не слушались, движения выходили неуклюжими, блоки запаздывали. Казалось, плоть забыла, как подчиняться воле. Но учитель молчаливый воин со шрамами, не знал жалости. Его уроки были короткими и беспощадными. «Не командуй телом, а слушай его, — бросал он между ударами. — Память тела умнее твоего разума». И он слушал. День за днём, сквозь пот и кровь, сквозь пыль, оседавшую на коже. Выпады становились точнее, реакции быстрее, движения плавнее. Постепенно в каждом жесте проступала уверенность.

Параллельно он штурмовал библиотеку, старое массивное здание, где полки скрипели под тяжестью фолиантов, а воздух был густ от запаха старой бумаги. Поначалу сухощавый библиотекарь смотрел на Макса с подозрением, словно на чужака, затеявшего недоброе. Но его упорство сломало настороженность старика. Со временем тот начал подсказывать, где искать самое ценное, а что лучше пропустить. Мир переставал быть хаотичным, он складывался в систему, которую можно было понять и использовать.

В одних из посиделок с Колей, тот решил открыть Максу глаза на то, как его на самом деле воспринимают окружающие. Несмотря на то что таланты вора и разведчика ценились высоко, к самому гному относились прохладно, а за спиной часто подшучивали. Макс сидел на грубо сколоченной лавке, лениво крутил в пальцах кружку с тёмным элем и время от времени бросал на Колю короткие взгляды, пытаясь понять, как в одном человеке умещается столько безрассудства и при этом столько жизни.

Вокруг гремел привычный шум таверны: кто-то хохотал, кто-то спорил, звенели кружки, и на этом фоне Коля, как всегда, умудрялся быть самым заметным. Он то и дело наклонялся вперёд, заговорщицки подмигивал, размахивал руками, будто хотел обнять весь мир разом и сыпал историями, в которых правда и вымысел давно поменялись местами.

Макс хмыкнул про себя, когда Коля в очередной раз гордо упомянул тот случай, когда его привязали к дереву. Это произошло исключительно из-за дамского сердца. Коля состоял в отряде, где была одна девушка — будущая супруга их командира. Однако это не помешало гному начать за ней ухаживать, напрочь забыв о приличиях. История закончилась предсказуемо: когда девушка наконец поддалась его чарам, их застукал будущий жених. Пытаясь спастись, Коля схватил свой плащ и выпрыгнул в окно, но снаружи его уже ждали соратники разгневанного соперника. Парней не смутила его попытка побега: они устроили гному хорошую взбучку, накинули на него магический плащ, скрывающий его, и оставили связанным у дерева. Макс не мог не признать: в Колиной наглости было что-то завораживающее. В разведке гном был незаменим, быстрый, юркий, с чутьём на ловушки, которое, казалось, работало вопреки всей его беспечности. Но стоило делу дойти до человеческих отношений, как Коля снова превращался в мальчишку, который искренне верит, что обаяние способно сгладить любые углы. А ещё Макс знал, как быстро у друга пустеет кошелёк. Видел, как тот, едва получив плату за работу, уже высматривает, куда бы спустить монеты: то в кости, то на выпивку, то на какую-нибудь блестящую безделицу, которая через день окажется забытой в углу. И потом, когда в карманах становилось пусто, Коля не унывал ни на секунду. Он просто пожимал плечами, хлопал Макса по плечу и говорил что-нибудь вроде: «Ну, значит, пора снова заработать!» — и уже строил планы на новое дело, словно голод и нищета были для него не угрозой, а временным неудобством.

Сейчас, глядя, как Коля заливается смехом над собственной шуткой и ловит на себе взгляды нескольких девушек у стойки, Макс только устало улыбнулся. «Он никогда не исправится, — пронеслось в голове. Он сделал глоток, ощутил привычную горечь на языке и подумал, что, пожалуй, стоит сегодня проследить, чтобы Коля не влип в очередную историю. Или хотя бы чтобы, если влипнет, Макс был рядом, чтобы вытащить его, как вытаскивал уже не раз.

В отличие от своего друга он был другим. Он работал на совесть, с той редкой дисциплиной, которая позволяет не просто выживать, а копить. Он не гнался за минутными удовольствиями, его целью была свобода, которую можно купить только за твёрдые деньги. Впрочем, и ему случались периоды затишья. В такие моменты он просто сидел на крыльце кузницы, слушал, как ветер шепчет в листве, и мечтал.

В один из летних солнечных дней, в кузнице, раскалённой жарой и бездействием, Макс изнывал от скуки. Он снова и снова пытался выудить из глубин памяти хоть обрывок прошлого, но к сожалению это ему не удалось. Потом мысли сворачивали к магическому кристаллу: он рисовал в голове маршруты, прикидывал шаги… и каждый раз упирался в тупик. Для такой авантюры нужна команда: крепкие бойцы и хотя бы один маг. О встрече со святым и думать не стоило, да и не нужен он был для этой затеи.

Вдруг тишину разорвал резкий скрип двери, и в полумрак вошла высокая, изящная девушка. Острые уши, волосы цвета расплавленного золота, уложенные в сложную косу, и глаза цвета янтаря выдавали в ней эльфа. Лёгкий доспех и колчан за спиной говорили сами за себя: она лучник. Не успел звук затихнуть, как в проёме возник силуэт. Макс не зря годами привыкал к полутьме и неожиданным гостям — его слух ловил то, что другим не услышать. Он сразу понял: пришли двое. Первый шаг — чёткий, уверенный, без тени сомнения: это эльфийка. А следом другой ритм: лёгкий, будто птица коснулась листвы.

Тени в углу мастерской легли особенно густо, но от Макса ничего не ускользало. Среди стеллажей и нагромождений хлама он заметил ещё один силуэт — девушку, которая пыталась слиться с помещением, стать частью архитектуры. Не вышло. Она поняла, что раскрыта, резко выпрямилась из полуприседа и уставилась на него в упор. В её взгляде вспыхнули сразу несколько эмоций: хищное любопытство, холодный расчёт и мгновенная оценка, он для неё сейчас и объект, и возможная угроза.

— Эй, кузнец, держи, — эльфийка швырнула на верстак пергамент.

Макс развернул лист и перед глазами заплясали строчки: список оружия и брони.

— Сможешь сделать? — спросила эльфийка, не тратя слов на любезности.

Макс пробежал глазами по строкам, прикинул в уме объёмы работы.

— Полагаю, да. Задача непростая, но вполне осуществимая, — произнёс он, глядя ей прямо в глаза. Он взял чистый лист и быстрыми, уверенными движениями набросал список редких компонентов: металлы, кристаллы и древесина, — Вот, изучите. Если эти позиции удастся достать, работа будет выполнена безупречно.

Когда девушка взяла бумагу, её пальцы дрогнули. «Сомневается, — понял он. — Не из-за цены, а из-за самого списка. Чувствует подвох».

Она обернулась к спутнице, голос дрожал от напряжения:

— Госпожа, посмотрите на это.

Вторая девушка, до этого сливавшаяся с тенями, подошла ближе. Тяжёлый вздох, шуршание чёрного плаща и вот она уже под светом лампы. Макс невольно задержал дыхание: капюшон приоткрыл лицо, и мир сузился до пары глаз. Гетерохрония не просто поражала, она гипнотизировала. Изумрудный холод слева, огненное солнце справа… «В ней живут два разных мира, — мелькнуло у Макса. — И оба смотрят на меня».

— Вы можете подсказать места, где можно добыть эти материалы? — спросила девушка, стараясь звучать ровно.

— Подскажу, — наконец произнёс он, удерживая взгляд на её лице, пытаясь прочесть между строк то, что она не решалась сказать. — Всё это можно найти на центральном рынке, но там завышены цены, а качество под вопросом. Есть и другие пути… менее очевидные, но более надёжные. Мой знакомый, он разведчик, знает безопасные тропы через леса и заброшенные шахты. Он мог бы сопроводить нас, обеспечив защиту и доставку нужного груза быстрее и дешевле.

— Нас? — в её голосе скользнула лёгкая ирония, а в разноцветных глазах вспыхнула настороженность, смешанная с любопытством.

— Скажу прямо: мне и самому нужны кое-какие ингредиенты для другого заказа, которые добываются только там, — он позволил себе едва заметную улыбку, достаточно непринуждённую, чтобы не вызвать подозрений, но достаточно твёрдую, чтобы показать: он знает, о чём говорит. — К тому же те места небезопасны. С опытным проводником шансов выжить гораздо больше, чем в одиночку.

— Что ж, хорошо, — тихо произнесла она, делая шаг вперёд. Движение было осторожным, словно она ступала по тонкому льду. — Когда мы выступаем?

— Завтра на рассвете, — произнёс он, не поднимая глаз, — У ворот, где дорога уходит в лес. Там мы вас будем ждать.

— Хорошо, договорились — ответила девушка, — Но нас будет сопровождать мой брат и если ты нас подведёшь…

Она не закончила фразу, но в воздухе повисло тяжёлое обещание. Макс лишь коротко кивнул. Он не собирался их подводить, не потому, что боялся угроз, а потому, что слишком многое стояло на кону.

Девушки резко развернулись и зашагали к выходу, шурша плащами. Макс рванулся к двери, едва не сбив табурет и выглянул наружу. Там стоял третий спутник и протягивал девушке посох, из тёмной, незнакомой древесины. «Она маг!» — мысль вспыхнула в голове Макса, как искра, и тут же разгорелась надеждой. Внутри всё подпрыгнуло от волнения, но он тут же осадил себя: нельзя терять голову. Наконец-то появился реальный шанс сдвинуться с мёртвой точки, а не просто бесцельно ждать, пока прошлое само всплывёт в памяти. Любая помощь сейчас была бесценна.

Ближе к вечеру Макс торопливо запер кузницу и поспешил к бару. Он знал, где искать Колю, и сейчас эта привычка друга казалась чуть ли не спасением. Тот сидел в тёмном углу таверны, одинокий, отрешённый, с кружкой эля, в которой отражался тусклый свет очага. Обычно он был душой компании, сыпал шутками и втягивал всех в споры, но сегодня он как ни странно пил в гордом одиночестве.

Макс плюхнулся на соседний табурет, махнул бармену, заказывая выпивку, и, стараясь говорить спокойно, бросил:

— Здорово. У меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

— Здоровее видали, — усмехнулся Коля, кивая, и тут же поддел его, не давая вставить слово: — Опять хочешь затащить меня в очередную авантюру? Я ещё не успел вдоволь потратиться и подлечить свои нервные клетки.

— Нужно организовать охрану для двух дам — Макс не стал ходить вокруг да около. Он бросил эти слова, как камень в воду, и впился взглядом в лицо друга, ловя малейшую реакцию. В глазах Коли на мгновение вспыхнул знакомый азарт, тот самый, что всегда тянул его в самые безрассудные затеи. Он пытался казаться равнодушным, но не смог скрыть огонёк, промелькнувший в зрачках.

— Мастерски ты умеешь завлекать, — пробурчал он, но в голосе уже не было прежнего сопротивления.

Макс вкратце обрисовал ситуацию, старательно сглаживая острые углы и не выдавая тёмных подробностей, не потому что не доверял, а потому что боялся спугнуть этот огонёк в глазах друга. Пару кружек спустя всё было решено: Коля согласился, и в его согласии слышался тот самый азарт, который столько раз вытаскивал их из передряг.

По дороге домой тревога не отпускала Макса: она вцепилась в него, как цепной пёс, и тянула назад, заставляя снова и снова прокручивать в голове этот разговор. Он слишком хорошо знал Колю: тот был человеком порывистым, легкомысленным и до неприличия любвеобильным. Стоило дамам оказаться рядом и он тут же начнёт флиртовать, превращая серьёзную работу в игру. А эта игра могла стоить им всем слишком дорого.

К одной из этих девушек Макс и сам питал тихую, упрямую симпатию, её образ преследовал его, всплывал в памяти в самые неподходящие моменты. Но сейчас он запрещал себе думать об этом. Если её сердце уже занято, любое его движение в её сторону обернётся конфликтом, а конфликты сейчас были непозволительной роскошью.

Цель Макса была жёсткой, холодной и безжалостной, он хотел вернуть свои воспоминания. Каждый шаг, каждое решение он пропускал через этот фильтр. Личные чувства, симпатии, тревоги — всё это казалось теперь досадным шумом, который нужно заглушить, чтобы расслышать главное. И если ради этого придётся держать Колю на коротком поводке, а собственные эмоции под замком, он был готов к этому.

На рассвете очередной кошмар вырвал его из тягучего оцепенения. Сны были не просто пугающими, они оставляли после себя липкое, тяжёлое чувство, словно злой дух оставил след на самой душе. Поняв, что выспаться не получится, Макс вскочил с постели. Ледяная вода помогла умыться, быстрый перекус и пора собираться. Он надевал доспехи привычными, отточенными до автоматизма движениями, проверил заточку клинка. Когда с оружием было покончено, он отправился будить своего друга.

Сначала Макс пытался действовать деликатно: тихонько тряс друга за плечо. Коля лишь сонно и раздражённо отмахивался, бормоча что-то невнятное, и проваливался обратно в сон. Тогда Макс решил действовать грубее: схватил приятеля за одежду и повалил на пол. Но даже удар спиной о деревянные доски не помог, Коля спал так крепко, будто был мёртв. В конце концов терпение Макса лопнуло. Он схватил ведро с водой и просто вылил ледяную струю на спящего.

— Ты в своём уме?! — взревел Коля, подскакивая и яростно сжимая кулаки.

— Другим способом ты бы не проснулся, — спокойно ответил Макс, даже не моргнув глазом. — Собирайся. Нам нужно сопровождать дам, а выглядеть мы должны безупречно.

Последние слова сработали. Ворча и проклиная всех и вся, Коля поплёлся к умывальнику. Пока тот приводил себя в порядок, Макс невозмутимо сидел на диване. Наконец Коля вышел опрятный, в плаще, с топориками и метательными ножами, висящими на ремне.

— Ну что, выдвигаемся? — бросил он, пытаясь скрыть смущение за напускным безразличием. Вид у него был такой, будто это он ждал своего приятеля, а не наоборот. Максу оставалось только вздохнуть и выдвинуться вслед за другом.

Они устроились на скамье у восточных ворот и стали ждать. Время тянулось мучительно долго. Тишину нарушал только ветер да редкий скрип ворот.

— Уже светает, — недовольно буркнул гном. — Ты уверен, что они не передумали? Может, ну их?

Небо было серым и туманным, но сумерки уже сменились чёткими контурами улиц. «Будет неловко, если они не явятся», — промелькнуло в голове у Макса. Опаздывать или оставаться без работы было не в его правилах.

— Похоже, ты зря меня поднял, — проворчал Коля, демонстративно отвернувшись, хотя сам не сводил глаз с дороги.

Макс тоже начал нервничать: он то и дело оглядывался, прислушиваясь к каждому шороху. Но стоило в утренней мгле показаться трём силуэтам, как он тут же выпрямился: — Не паникуй, я их вижу.

Узнать их было просто. Двое в чёрном, лица спрятаны под капюшонами и только эльфийка на их фоне смотрелась ярко. Статная, изящная, в зелёном доспехе, с луком и колчаном за спиной. Когда они подошли Макс посмотрел на брата девушки мага; рассмотреть его почти не вышло: тёмный балахон и деревянная маска — простая, без узоров вырезанная из цельного куска тёмного дерева, полностью скрывала его лицо. Однако Макс приметил, что за спиной незнакомца торчит огромный рюкзак с обмотанным тканью шестом, а на поясе висят видавшие виды ножны с мечом.

— Приветствую. Я Макс. Кузнец второго уровня и рыцарь света первого, — произнёс он. По правилам гильдии нужно было регистрироваться официально, но многие не спешили с бумажками, предпочитая сначала сходить в пару походов. Если люди решали работать вместе, то при знакомстве принято было называть свои навыки.

— Позвольте представиться, прекрасные дамы, — Коля, как обычно, включил галантность на полную, словно перед ним не отряд для опасного похода, а королевский приём. — Я Николас, но для вас можно просто Коля. Разведчик третьего уровня, вор второго.

Макс едва заметно поморщился: сейчас не время для флирта, но Коля уже вошёл в роль. Впрочем, реакция девушек оказалась спокойнее, чем он ожидал.

— Я Илина, призыватель пятого уровня, — отозвалась та самая девушка с разноцветными глазами, голос её звучал ровно, без надменности, но и без лишней мягкости. — А это мой брат Алекс. Он немой, берсерк пятого уровня.

— Кристина, лучница второго, — коротко бросила эльфийка. Её взгляд быстро скользнул по Максу, Коле и дальше по дороге, по кустам, по каждому подозрительному пятну на тропе. Она явно привыкла держать периметр.

Когда с именами закончили, Макс спросил:

— Кто у нас будет лидером?

— Думаю, проще всего будет мне, — отрезала Илина. — У меня уровень выше, да и я маг.

Илина покопавшись в своём снаряжении извлекла карту пожелтевшую, хрупкую от времени, с подтрёпанными, измятыми краями. Осторожно расправив её, она посмотрела на Макса и спросила:

— Где мы сможем достать все нужные тебе ингредиенты?

Макс метнул взгляд на Колю, в нём читалась немая просьба: «Подскажи, что делать». Коля сразу уловил этот безмолвный зов. Он шагнул ближе и протянул руку к карте. Девушка отдала ему карту и он вгляделся в выцветшие линии, и отметки. Потом бережно взял карту, провёл пальцем по нескольким точкам, выделяя ключевые ориентиры, и тихо, но твёрдо обозначил места, где можно раздобыть требуемые составляющие. Девушка снова забрала карту. Её взгляд стремительно скользил по ней, чтобы навсегда запечатлеть маршрут в памяти. В один ловкий миг она свернула пергамент в плотный свиток и спрятала его. Группа быстро завершила сборы и тут же двинулась вперёд, уверенно направляясь к намеченным точкам.

Глава 4. Химера

Отряд плотно сомкнул ряды и миновал массивные ворота. Шумный, суетливый посёлок остался позади, превратившись в едва уловимое воспоминание. Илина шла в самом центре, в груди нарастало тревожное, почти физическое беспокойство, но многолетний опыт и стальная воля помогали ей держаться. Она не могла позволить страху выдать себя перед товарищами.

Первым в лесную полутьму шагнул разведчик, за ним, строго выдерживая дистанцию, шёл Макс. Сердце колотилось где-то у горла, но он гнал тревогу прочь: его задача была предельно ясной, прикрыть остальных, стать той самой стеной, что примет первый удар, если на отряд обрушится беда.

Девушки держались ближе к середине колонны, настороженно вглядываясь в сумрак между деревьями, а замыкал строй Алекс, не спуская взгляда с тыла, словно он пытался разглядеть угрозу раньше, чем она появится. Путь вился по узкой тропе, густо укрытой мхом. Проснувшаяся мошкара уже изводила всех, нависая над головами гудящей, живой пеленой. Группа всё глубже уходила в чащу, доверяя проводнику, который знал здесь каждый поворот, каждую скрытую ловушку.

— Там, за поворотом, гнёзда диких ос третьего ранга, — резко бросил Коля, вскидывая руку и подавая сигнал к остановке. — Нужно менять маршрут. Даже одна такая особь в разы крупнее и злее обычных насекомых, может стать смертельной угрозой.

— Идём дальше, — отрезала Илина. Голос прозвучал твёрдо, не терпя возражений, и в нём слышалась не просто уверенность, а груз ответственности за каждого из них.

Коля не стал спорить. Лишь на мгновение в его глазах мелькнуло что-то вроде сомнения, но он тут же стёр это выражение и бесшумно скользнул в заросли, искусно слившись с лесом, словно сам стал частью теней. Наступила тягучая тишина, обманчиво спокойная. Но насекомые, почуяв тепло и движение, не собирались отступать. Они перешли в атаку, сгущаясь в воздухе плотным, ревущим кольцом.

— Кристина, убей их! — крикнула Илина, и в этом крике смешались приказ и паника. Подруга среагировала мгновенно. Тетива лука щёлкнула, как сухой треск молнии, и стрела с математической точностью пробила хитин летящей осы. Кристина была великолепна, но простого лука не хватало против такой орды. Насекомые напирали, их жужжание сливалось в единый угрожающий гул, от которого стыла кровь.

Макс рванулся вперёд, оглушительно ударив мечом по щиту. Грохот раскатился по лесу, на мгновение сбивая хищников с толку. Как только осы ринулись на него, в воздух взметнулись клинки Коли, они летели с пугающей скоростью, находя уязвимые места в бронированных телах с холодной точностью. Рой кипел в воздухе, словно живое грозовое облако — чёрное, гудящее, полное смертоносной ярости. Илина вскинула посох, и по её венам пробежал разряд: мир на долю секунды сжался до точки, а потом взорвался светом. Молнии сорвались с навершия, прошивая полумрак ослепительными зигзагами. Воздух наполнился запахом озона и горелого хитина. Осы, охваченные пламенем, падали вниз, где их уже встречали клинки и удары — здесь, на земле, преимущество было за отрядом. Макс, прикрывая щитом лицо от вихря крыльев и осыпающихся искр, вдруг заметил, как из глубины чащи, раздвигая кусты, выползает нечто куда более страшное. Осоматка. Она двигалась тяжело, с каким-то зловещим достоинством. Её крылья ещё не раскрылись, но даже в этой сдержанной мощи чувствовалась угроза, от которой кровь стыла в жилах. Макс понял всё в один миг: новые осы не летели сами по себе, их гнала вперёд воля матки, стягивая рой в единое, безжалостное оружие.

— Матка! — выкрикнул он, тыча мечом в сторону твари, и голос его, хриплый от напряжения, всё же прорвался сквозь жужжание.

Илина, едва успев опустить посох после очередного разряда, мгновенно уловила направление его взгляда. Её глаза сузились, черты лица стали резкими.

— Не дать ей подняться! — её приказ ударил, как хлыст, по нервам каждого в отряде. — Без матки, рой просто насекомые!

Макс не ждал повторения. Он рванулся вперёд, перепрыгивая через упавших ос, его сапоги тонули во мху, но он не замедлялся. Щит он держал перед собой, как таран, готовый встретить любой удар. Осоматка щёлкнула жвалами, словно пробуя воздух на вкус, и начала расправлять крылья, ещё секунда, и она взмоет, превратив лес в ад. Коля метнул нож и тот свистнул в воздухе, вонзился в сочленение хитина, заставляя матку дёрнуться и на миг потерять равновесие. Этого хватило: Макс врезался в неё щитом, впечатывая в ствол старого дуба и обрушил серию ударов. Меч скрежетал по броне, высекая искры, но не пробивал её насквозь. Кристина, не теряя ни мгновения, сокращала дистанцию, выпуская стрелу за стрелой. Каждая из них с сухим треском ударялась о хитин, рождая вспышки искр. Но девушка не сдавалась и искала слабину, ту самую тонкую щель, где броня сдаст. Тем временем Илина, не опуская посоха, возвела защитный купол, он вспыхнул вокруг отряда, мерцая, как застывшая молния. Рой налетел на него, словно волна на скалу, и откатился, шипя и щёлкая, но отдельные осы всё же прорывались сквозь слабые места, целясь в уязвимые участки. Алекс стоял рядом с сестрой, его клинок мелькал в воздухе. Он не смотрел по сторонам, его мир сузился до одного: не дать ни одной твари добраться до сестры. Макс, чувствуя, как дрожит рука от напряжения, сменил тактику. Он перестал бить по монолитной броне и начал бить по сочленениям, туда, где хитин был тоньше, где каждый удар отзывался хрустом, обещая скорый провал защиты. Осоматка дёргалась, шипела, пыталась сбросить его, но он держался, вжимаясь в неё всем весом, не давая подняться. Кристина выбрала момент, и резкий шаг вперёд, натяжение тетивы, и стрела ушла в цель почти в упор. Она вонзилась точно в щель между сегментами — туда, куда раньше вошёл нож Коли. Осоматка взвыла, её крылья затрепетали, поднимая вихрь из сухих листьев и пыли, а в этом рёве слышалась уже не только ярость, но и боль. Макс почувствовал, как слабеет сопротивление твари, и вложил всю силу в один сокрушительный удар. Меч вошёл в уязвимое место в районе шеи, пробивая хитин. Ранение было почти смертельным и от этого осоматка сделалась ещё яростнее. С диким рёвом она отбросила Макса в сторону, как тряпичную куклу. Он пролетел несколько шагов и рухнул на землю, успев лишь краем сознания отметить, как больно ударился плечом о корень. Осоматка, забыв обо всём, рванулась к Илине — к той, кто сковывала её рой, к той, кто была главной угрозой. Её крылья гудели, как натянутые канаты, а жвалы щёлкали в предвкушении удара. Однако Алекс уже бежал ей навстречу. Его движение было такими стремительными, что казалось, будто пространство вокруг него чуть-чуть растянулось, давая ему лишнюю долю секунды. Клинок описал дугу и молниеносный, безжалостный удар обезглавил осоматку и та отделившись от туловища, покатилась по мху, а тело рухнуло наземь тяжёлой грудой хитина.

На миг воцарилась тишина, только тяжёлое дыхание бойцов, тихий треск угасающего защитного купола да шуршание осыпающихся листьев нарушали её. Макс поднялся, опираясь на меч, и провёл рукавом по лицу, стирая пот. Руки дрожали, но в груди разливалось странное тепло — тепло победы. Он медленно обернулся к отряду. В глазах Илины читалось уважение, в взгляде Коли лёгкое удивление, смешанное с одобрением. Кристина опустила лук, и на её лице промелькнула тень усталости, но и гордости тоже. Алекс, всё ещё не убирая меча, смотрел на мёртвую матку, проверяя, не шевельнётся ли она снова. Кристина, не теряя времени, принялась собирать стрелы. Она осторожно выдёргивала их из хитина, стряхивала налипшую кровь и комочки мяса, проверяла оперение, каждая стрела была на вес золота. Лицо её оставалось сосредоточенным, но в движениях чувствовалось облегчение: теперь, когда опасность миновала, можно было позволить себе чуть замедлиться, чтобы не испортить оружие. Тем временем парни занялись сбором материалов с тел ос. Макс, морщась от неприятного ощущения, снимал с крупных особей фрагменты хитина — плотные, словно закалённая сталь, пластины могли пригодиться ему для доспехов. Он складывал их в мешок, стараясь не смотреть на жуткие жвалы и остекленевшие фасеточные глаза. Коля работал быстро и ловко, почти не глядя. Он вынимал из тел особые железы — тёмные, желеобразные сгустки, источавшие слабый кисловатый запах. Такие экстракты ценились алхимиками: из них делали яды и составы для пропитки клинков. Он укладывал находки в небольшие стеклянные флаконы, плотно закупоривая каждый, чтобы ничего не пролилось в дороге. Илина стояла чуть поодаль, наблюдая за работой отряда. Она время от времени прислушиваясь к остаточному магическому эху битвы. Наконец, убедившись, что поблизости нет новых угроз, она кивнула:

— Хватит. Дальше двигаться нужно быстрее. Чем скорее мы выберемся из этой чащи, тем лучше.

Отряд быстро собрался. Кристина перекинула колчан через плечо, проверив, надёжно ли сидят стрелы. Парни затянули ремни мешков, убедившись, что добыча не потеряется в пути. Макс в последний раз оглядел место схватки: груда хитина, тёмные пятна на мху, сломанные ветки, и всё это скоро скроет лес, будто битвы и не было. Но он знал: эти следы останутся в памяти надолго. Они двинулись дальше по тропе, теперь уже чуть увереннее, но не менее настороженно. Лес по-прежнему шептал что-то на своём таинственном языке, и каждый шорох заставлял отряд замирать и всматриваться в тень. Но сейчас у них была цель, был план и главное, они были вместе. Макс шёл впереди, держа щит наготове, но в груди уже не гудел тот первобытный страх, что сковывал в начале боя. Вместо него пришла холодная собранность и знание, что они способны справиться даже с такой угрозой.

Ближе к полудню зной стал совсем тягучим. Солнце пробивалось сквозь густые сплетения ветвей, подсвечивая золотистые пылинки, танцующие в неподвижном воздухе. Тени от деревьев сжались, стали чётче, и тропа, уходящая вглубь чащи, наконец проявилась отчётливо.

— Сделаем привал на той поляне, — скомандовала Илина. Голос прозвучал резко, не терпя возражений. Она указала на открытый участок с сочной, зелёной травой. — Кристина, Алекс, вы на поиск еды. Парни, тащите рюкзак к лагерю. Разборка и готовка на мне.

Алекс сбросил рюкзак и вместе с Кристиной скользнул в заросли, растворившись среди деревьев. Парни взвалили на плечи тот самый загадочный рюкзак. Ноша оказалась неподъемной: она давила на ключицы, заставляя даже самых крепких парней сутулиться. Стараясь не показывать усталости и не вытирать пот со лба, они дотащили снаряжение до опушки. На залитой солнцем поляне Илина расстегнула плащ и сбросила его, вместе с ним стряхивая с плеч груз долгого пути. Лёгкая, но надёжная броня плотно облегала фигуру, подчёркивая её собранность. Тёмные волосы с едва заметной проседью рассыпались по плечам, и в этом лёгком беспорядке читался характер: суровый, закалённый дорогами и битвами. На спине девушки Макс заметил свёрток и, приглядевшись, понял: в плотной ткани скрыт меч. Контур клинка проступал сквозь материю и не оставлял сомнений. Внутри у Макса всё напряглось, «Зачем прятать оружие? Почему не носить открыто, как все нормальные бойцы?». В голове тут же закружились вопросы, один тревожнее другого, но он прикусил язык, сейчас не время сыпать расспросами. Макс покосился на друга и невольно вздохнул: то ли Коля и правда ничего не заметил, то ли привык к таким странностям и уже не обращал на них внимания. А может, просто не считал важным. Казалось, для него этот свёрток просто часть походного скарба — не больше, чем котелок или запасная рубаха. Коля тем временем неторопливо осматривал местность: вглядывался в линию деревьев, прислушивался к шорохам, проверял, нет ли свежих следов на влажной земле. Он двигался с привычной сноровкой, чуть наклонив голову, пытаясь прочесть лес, как старую, подтрёпанную карту. При этом ни разу не скользнул взглядом по спине Илины.

Макс снова покосился на девушку, пытаясь прочесть в её движениях хоть намёк на разгадку, и тут же одёрнул себя: хватит пялиться. Лучше сделать вид, что всё в порядке, что он просто оглядывает стоянку, прикидывает, где разложить вещи, где развести костёр… Но сердце всё равно билось чуть быстрее, а в затылке шевелилось неприятное предчувствие: с этой девушкой и её спрятанным мечом явно связано куда больше, чем она готова рассказать. Она ловко опустилась на землю и выудила из рюкзака котелок.

— Возьмите и наберите воды, а по дороге соберите сухих веток, — бросила она, протягивая посуду.

Макс подхватил тяжёлый котелок и переглянулся с Колей. Этого короткого взгляда хватило и они двинулись к ручью. Шаги гулко отдавались в тишине, и лишь шелест листвы нарушал эту напряжённую тишину, да и где-то вдалеке коротко вскрикнула птица. По дороге Макс снова и снова ловил себя на том, что крутит в голове одну и ту же мысль: они здесь чужие. Чужие в этих землях, это читалось в каждой мелочи: в непривычном крое их снаряжения, в оружии, старательно упрятанного под обмотками, чтобы не привлекать лишнего внимания. У него появилось чувство, что они не просто стараются не выделяться, а скрываются от кого-то. От этой мысли по спине пробежал холодок, и он невольно бросил короткий взгляд через плечо, словно ожидал увидеть за деревьями чьи-то тени. Макс уже хотел спросить друга о мече, который он видел за спиной девушки, но друг его опередил и заговорил первым.

— Слушай, брат… — голос Коли дрогнул, и в этой едва уловимой заминке Макс вдруг расслышал не просто волнение, а почти мольбу. — Тут такое дело. Я, похоже, влюбился. По-настоящему.

Макс замер и сжал ручку котелка крепче, так, что костяшки побелели. В груди шевельнулось что-то колючее и неприятное, ревность и горькое узнавание: опять. Опять эта история, где Коля врывается в чувства, как шторм, сметая всё на своём пути.

— Это не удивительно, — выдавил он, и сам услышал, как в словах звенит горечь. — Ты влюбляешься в каждую встречную. Добьёшься своего и сразу глаз на другую положишь.

— Прости, — стараясь не смотреть на друга, ответил Коля — Но в этот раз всё иначе. Она… её глаза… они потрясающие. В них целая история застыла.

— Глаза? — Макс горько усмехнулся, наполняя ёмкость водой. — Ты уверен, что это не другие части тела?

— Не сомневаюсь ни на секунду, — предельно серьёзно, с каменным лицом ответил Коля, его взгляд был неподвижно зафиксирован на собеседнике, словно он обсуждал не личную жизнь, а план захвата стратегически важного объекта. — Но вторая меня совсем не интересует. Сможешь её отвлечь?

— Увы, тут я ничем не помогу. Она, конечно, красавица, но не в моем вкусе, так что можешь пытаться очаровать их обеих сразу, — с досадой, чуть прищурившись, отрезал Макс. В его тоне звучала та самая усталая ирония человека, который давно привык к подобным авантюрам своего друга.

— Меня не манят химеры, — невозмутимо возразил приятель, даже не моргнув глазом.

— Кто? — недоумевающие переспросил Макс, на мгновение потеряв нить разговора и ожидая услышать что-то абстрактное или мистическое.

— Химеры, — повторил Коля, делая паузу для эффекта. — Так величают людей с гетерохромией. Ходят слухи, что в них сосуществуют две души, а способности развиваются вдвое стремительнее. Это своего рода генетический дар, который делает их непредсказуемыми и притягательными.

— Ты это к чему? Намекаешь на интрижку с Кристиной? — догадался Макс. Смех вырвался сам собой — нервный, резкий, почти злой. Он прикрыл рот ладонью, но остановить его не смог. Перед глазами вспыхнула нелепая, абсурдная картина: Коля, отчаянно жестикулируя, пытается покорить высокую, холодную, как зимний ветер, Кристину. И от этого абсурда становилось только смешнее.

— Ты чего ржёшь? — возмущенно вскрикнул гном, его уши покраснели. Он не понимал, почему ситуация, которую он считал серьёзным тактическим шагом, вызывает у друга только приступы буйного веселья.

— Да просто представил вашу парочку, — сквозь хохот, закатывая голову назад, выдавил Макс. Ему действительно было смешно: представить себе невозмутимого, расчётливого друга в роли романтического покорителя такой загадочной особы.

— Давай поспорим, что через две недели она будет спать со мной? — азартно бросил Коля, решительно переключаясь на ставки. Для него это было не просто увлечение, а вызов, подтверждение собственной силы притяжения.

— И даже не думай о состязании, — отрезал Макс, с трудом подавляя смех и смахивая выступившие от смеха слезы с уголков глаз. Он вытер лицо ладонью, пытаясь восстановить серьёзность, которая теперь казалась ему невозможной.

— Продолжишь насмехаться, буду с ними обеими, — сердито проворчал гном, пытаясь вернуть диалог в русло практических действий. — Моя цель, Кристина, так что тебе нужно отвлечь внимание Илины на себя.

— С чего это вдруг я должен тебе помогать? — опешив от подобной наглости, осведомился он.

— Девушка смотрит на тебя не отрываясь, а ты словно в облаках витаешь. Я решил, что ты приметил Кристину и поэтому намеренно её игнорируешь, — пояснил товарищ, складывая факты в единую картину. По его логике, поведение Макса было лишь внешним проявлением внутренней концентрации на другом объекте, а не случайностью.

— Стоит мне лишь бросить на неё взгляд, как она тут же отворачивается, — признался Макс, чувствуя, как стыд смешивается с недоумением. Ему казалось, что между ними возникла невидимая стена, которую невозможно преодолеть одним лишь вниманием.

— А на что ты надеялся? На томный взгляд, пропитанный тайными смыслами? — возмутился гном, считая такую наивность непозволительной роскошью. — Реальность суровее мой друг.

— Даже не знаю, — смущённо пробормотал тот, признавая свою неправоту.

— На первый взгляд она кажется простой и кроткой, но в ней чувствуется нечто одновременно отталкивающее и манящее. Трудно объяснить, но меня к ней не тянет. Она не плохая, но я воспринимаю её как сестру, если понимаешь, о чем я, — разъяснил Коля, стараясь подобрать максимально точные слова, чтобы описать свои сложные ощущения. Для него это было чисто эстетическое и психологическое препятствие.

— Ты прав, в ней есть какая-то странность, но меня к ней невероятно влечёт, — признался Макс, чувствуя, как внутри разгорается то самое странное, необъяснимое чувство, которое он никак не мог контролировать.

В лагере воцарился покой: в воздухе пахло дымом и свежей травой. Пока Илина сосредоточенно резала овощи для рагу, Кристина вернулась с двумя подстреленными кроликами в руках. Она быстро сняла с них шкурку и выпотрошила их, затем нарезала на кусочки и кинула жарить на сковородку.

— Что думаешь о наших новых спутниках? — тихо спросила Илина, продолжая шинковать овощи.

— Как госпожа скажет, так и будет, — отозвалась Кристина. В её голосе не было ни сомнения, ни лишних эмоций, лишь привычное, почти автоматическое подчинение.

— Кристи, ну сколько можно? — Илина наконец повернулась к ней, и в глазах промелькнуло раздражение вперемешку с усталостью. — Может, перестанешь меня так называть? Мы столько прошли вместе, пора уже без этих церемоний.

— Это меньшее, что я могу сделать, госпожа, — упрямо, но без обиды повторила Кристина, по-прежнему не глядя в глаза. — Вы спасли мою жизнь. Этого не забывают.

Илина тяжело вздохнула. Понимая, что спорить бесполезно и решила не развивать тему: — Значит, ты не против их компании?

— Я не возражаю, — коротко бросила Кристина, возвращаясь к готовке.

— Ты ведь не забыла о своём обещании? — Илина снова взялась за нож, и её движения стали резче, выдавая внутреннее напряжение.

— Разумеется, госпожа, — так же монотонно подтвердила Кристина.

Разговор девушек прервали вернувшиеся парни. Коля, как обычно, был в отличном расположении духа. Он скинул хворост и с привычной лёгкостью подхватил тяжёлый котелок с рук Макса, широко улыбаясь, направился к Кристине. В его движениях сквозила та самая беспечная уверенность, которая одновременно и раздражала, и успокаивала: с Колей никогда не бывало по-настоящему тихо, но рядом с ним и страх как-то терял свою остроту. Максу оставалось лишь следовать негласному плану друга — делать вид, что всё идёт как надо, что он точно знает, куда они движутся и зачем. Он подошёл к Илине, которая как раз расстилала на траве большой плед. Ткань мягко ложилась на землю, словно пыталась укротить саму неровность пути. Макс остановился чуть поодаль, не решаясь подойти ближе, и в груди у него снова шевельнулось то самое чувство, смесь тревоги и любопытства, которое не давало ему покоя с той самой минуты, когда он заметил свёрток с мечом за спиной девушки.

— Помочь? — спросил он почти шепотом.

— Я сама, — отрезала она, не поднимая головы и стараясь не смотреть на него. Он замер рядом, его друг неподалёку активно жестикулировал, намекая на дельные советы, которые он дал ему: о чем спросить, как расположить к себе девушку… Но стоило Максу оказаться вплотную к Илине, как все заученные фразы вылетели из головы. Осталось только неловкое молчание.

Заметив его растерянность, девушка подняла глаза и слегка усмехнулась, скрестив руки на груди. — Так и будешь просто стоять и смотреть?

— Я… я просто не знаю, как подступиться, — честно признался он, вытирая намокший от пота лоб. — Боюсь наговорить глупостей.

Она внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, насколько он искренен.

— Если ты хочешь предложить союз, то мы не против, — произнесла она, словно прочитав его мысли. — Нас волнует только конечная цель вашего пути и безопасность. Остальное мелочи.

— Ты читаешь мысли, — выдохнул Макс, немного расслабившись. — Моя цель проклятые земли. Там, в глубине, я должен найти ответы.

Илина на мгновение задумалась и ответила: — В таком случае нам по пути. Решение дам позже.

Он выдохнул с заметным облегчением, чувствуя, как уходит напряжение. Она же заговорила внезапно: — Как ты распознал мою маскировку?

— Это называется магический взор, — вклинился Коля, нарушая тишину. Гном приближался к ним со сковородкой, от которой ещё шёл пар. Голос его звучал уверенно, а в глазах плясали привычные озорные искорки.

— Термин мне знаком, — отрезала девушка. Она смотрела на него холодно и сосредоточенно, словно оценивала не слова, а самого собеседника. — Но меня смущает другое: откуда у него такой дар? Обычный человек не видит суть сквозь иллюзии.

Болтливому гному, который обожал философствовать, нечего было возразить. Он лишь удивлённо хлопал глазами, осознав, что угодил в ловушку собственного любопытства. Макс лишь неопределённо пожал плечами, пряча за этим жестом бурю невысказанных мыслей. Коля, не ожидавший такого отпора, попытался пристроиться поближе к Кристине. Ей оставалось только тяжело вздохнуть и сесть рядом, стараясь при этом держать дистанцию.

— Посуды нет, так что ешьте прямо из сковороды, — объявила Илина. Она деловито взяла кусок хлеба, двигаясь чётко и без лишней суеты.

— А где твой брат? — спросил Макс. Он старался звучать спокойно, он тоже принялся отламывать хлеб, чтобы не казаться слишком навязчивым.

— Ушел назад, — коротко бросила она, тщательно пережевывая мясо. Даже в такой обстановке она не забывала о манерах.

Густой запах жареного мяса заставил всех замолчать. Голод оказался сильнее любопытства, и компания принялась за еду. Макс время от времени поглядывал на девушку, пытаясь угадать её настроение, но та оставалась непроницаемой. Когда с едой было покончено, они поспешили собраться. Илина обратилась к нему с просьбой, которая прозвучала почти как знак доверия: — Поможешь с рюкзаком?

— Легко, — отозвался он, закидывая тяжелую сумку на плечо. Как только вес навалился на него, Макс опешил: как её брат носил это так непринуждённо, словно в сумке ничего не было? Вопросов становилось всё больше.

Через некоторое время отряд вышел к роще, где росли солнечные деревья, их стволы пульсировали тусклым золотистым светом, а кора казалась живой, словно под ней текла не древесная смола, а тёплая кровь мира.

— Мы на месте, — сказал Макс, с радостью сбрасывая ношу. — Нужно пару крепких веток и по возможности кору.

— Слушай, а чем это дерево лучше других? — поинтересовалась Илина, осторожно коснувшись ствола. Пальцы её на миг замерли, прислушиваясь к тихому гулу, идущему изнутри дерева.

— Оружие сделанное из этого дерева, обладает повышенной прочностью, — ответил Макс, подбирая подходящую ветку и проверяя её упругость. — Поэтому лук и стрелы будут куда лучше тех, что сейчас у Кристины. Тем более оно огнеупорно и его не берёт ни пламя, ни чары перегрева.

— Сможешь мне посох из него сделать? — спросила Илина, и в голосе её прозвучала не просто просьба, а какая-то затаённая надежда.

— Да, без проблем, — отозвался Макс, но внутри у него шевельнулось любопытство, смешанное с лёгкой тревогой. Он не стал вдаваться в подробности, но даже ему стало интересно, зачем ей нужен такой посох. «Надо будет сходить в библиотеку и почитать побольше о призывателях», — мелькнула мысль, острая, как зазубренный край клинка.

Его друг тоже промолчал и был в своих раздумьях. Коля хмурил брови, теребил край плаща возможно, он тоже чтото заподозрил, но не стал спрашивать. В воздухе повисла та самая неловкая тишина, когда оба знают: тут что-то не так, но ни один не решается заговорить первым.

Пока девушки осматривали окрестности. Они вдвоём принялись собирать необходимый материал. Макс срезал ветки с дерева, мышцы ныли от усталости, но он не подавал виду, сохраняя бесстрастное лицо. Коля молча складывал кору в мешок, и в его движениях чувствовалась непривычная сосредоточенность. Когда они собрали всё необходимое, Коля махнув рукой в сторону юго-востока, где за лесом угадывались очертания старых шахт и произнёс:

— Нам нужно поторопиться, чтобы до темноты дойти до шахт. Если задержимся, придётся ночевать в лесу, а тут и без того неспокойно.

— На сегодня достаточно, — твёрдо заявила Илина, застёгивая ремень на сумке и плотнее запахивая плащ. — Шахты никуда не денутся.

Коля хотел возразить, открыл рот, но Макс едва заметно качнул головой — мол, не стоит. В глазах друга мелькнуло раздражение, смешанное с пониманием: спорить с Илиной, когда она вот так сжимает губы и смотрит прямо, было всё равно что пытаться остановить камнепад голыми руками.

— Ладно, — буркнул Коля, опуская плечи и подхватывая мешок с корой. — Но если завтра опять что-то пойдёт не так…

— Завтра будет завтра, — спокойно оборвала его Илина.

Макс вернулся к рюкзаку, наклонился, чтобы поправить ремни, и тяжело вздохнул, будто на его плечи давила не только тяжесть поклажи, но и груз всего пройденного пути. Он уже приготовился вскинуть непомерную ношу на спину, мышцы привычно напряглись, а пальцы крепче сжали грубую ткань лямок. И вдруг он почувствовал её прикосновение, лёгкое, едва уловимое, словно порыв ветра, проскользнувший сквозь усталость.

— Ты не слишком вымотался? — тихо спросила Илина. Её ладонь мягко коснулась его плеча, и от этого прикосновения тяжесть в теле испарилась, уступив место странному покою, почти чуждому в этом суровом краю. Макс невольно задержал дыхание: в её тепле было что-то такое, что заставляло забыть про ссадины, про ноющую спину, про бесконечную дорогу. Он замер на долю секунды, впитывая эту нечаянную заботу, а потом, боясь, что она заметит, как сильно ему сейчас нужна эта опора, бодро ответил: — Со мной всё в порядке. Я справлюсь.

Но в груди всё равно шевельнулось что-то острое и неловкое. Ему хотелось просто на секунду опустить голову ей на плечо и выдохнуть: «Я так устал». Хотелось признаться, что без этого прикосновения он бы сейчас рухнул прямо здесь, на мшистой земле, и, может быть, уже не встал. Слова крутились на языке, но он проглотил их, потому что знал: сейчас нельзя. Нельзя показывать слабость, нельзя становиться обузой. Вместо этого он расправил плечи, доказывая не столько Илине, сколько самому себе, что он всё ещё на ногах. И что он готов идти дальше. Но когда он наконец поднял глаза и встретился с её взглядом, в нём мелькнуло что-то тёплое и понимающее, словно она и без слов всё прочла. И от этого на душе стало чуточку легче.

Путь назад лежал через те же опасные места, где раньше им уже приходилось отбиваться от роя. Но в этот раз всё было иначе: монстры, чувствуя, насколько слаженно действует группа, предпочитали не связываться и просто давали им пройти. Макс несмотря на тяжеленный груз за спиной, двигался на удивление легко и быстро. Его шаги были уверенными, а дыхание почти ровным, что казалось почти невозможным с такой ношей. Но дело было даже не в выносливости, а в чем-то другом. От самой Илины исходил какой-то импульс; её присутствие рядом словно подпитывало Макса, наполняя его силой. Каждый шаг становился легче, а усталость от прошлых стычек отступала на второй план. Эта невидимая связь создавала вокруг них некий защитный купол, превращая даже враждебную территорию в подобие безопасной гавани. У массивных ворот, уже утопающих в сумерках, их ждал Алекс. Он стоял, прислонившись к каменной стене.

— Ну, к какому выводу ты пришла? — спросил Макс, подходя ближе. Он сбросил тяжёлый рюкзак и передал его Алексу, наконец освободив руки. Вопрос прозвучал спокойно, но за ним скрывалось явное нетерпение: ему не терпелось узнать, что они в итоге решили.

Илина замерла и коротко, многозначительно взглянула на Макса. Её голос прозвучал твердо и без лишних эмоций так говорят, когда решение уже принято.

— Завтра на рассвете встретимся в таверне и обсудим всё в деталях, — отрезала она. В её тоне не было места спорам; это не было предложением, скорее установленным фактом.

— Может, вас проводить? — спросил Коля, бросив короткий взгляд на Кристину. В голосе сквозила не столько забота, сколько желание хоть немного продлить разговор, ему всё ещё хотелось произвести впечатление.

— В этом нет необходимости, — ответила Илина спокойно, не оборачиваясь. Её тон был ровным, без резкости, они не нуждались в сопровождении и не собирались это обсуждать.

Она с Кристиной повернули в сторону таверны и направились туда, их силуэты постепенно растворялись в сгущающихся сумерках. Алекс спокойно держа рюкзак в руке последовал за девушками.

Парни тоже направились своей дорогой, но шаги Макса были тяжелее, чем обычно. Он то и дело оглядывался через плечо, пока фигуры девушек окончательно не скрылись за поворотом. В груди теснилось странное чувство, что он упускает что-то важное, какую-то деталь, которая могла бы всё объяснить: и свёрток с мечом, и эту сдержанность Илины, и её нежелание принимать даже самую простую помощь.

— Ну вот, а ты переживал, что они не захотят с нами идти, — бодро бросил Коля, пиная носком сапога камешек. — Видишь, всё складывается. Завтра вместе до шахт доберёмся, а там… и до проклятых земель дойдём.

Макс только кивнул, не в силах выдавить улыбку. Слова друга звучали легко, почти беззаботно, и от этого внутри становилось ещё тяжелее. Ему хотелось рассказать Коле о своих сомнениях, о том, как странно ведёт себя Илина, но язык словно прилип к нёбу. Да и что он мог сказать? «Мне кажется, она что-то скрывает»? Звучало глупо, особенно на фоне восторгов Коли. Они свернули на узкую улочку, где тени домов ложились на мостовую плотными полосами. Макс в последний раз бросил взгляд туда, где скрылись девушки, и глубоко вздохнул.

ГЛАВА 5. Рыцарь святого щита

После удачного рейда Коля, как всегда, старался разогнать сгустившуюся усталость одной фразой: — Макс, давай по кружке. Снимем напряжение, а?

Он только кивнул. Со временем это превратилось в негласный ритуал: перед отдыхом или перед новым делом они обязательно заглядывали в ближайший трактир. Для Макса эти посиделки стали почти необходимостью, словно без этого короткого перемирия с миром он не мог перевести дух. Даже когда ноги подкашивались от усталости, а в груди ворочалось тяжёлое предчувствие, он всё равно садился напротив Коли и делал первый глоток, только так можно было смыть не только дорожную пыль, но и тяжесть мыслей.

В тот вечер Макс хотел, чтобы всё было просто: пара кружек, тишина, возможность на мгновение перестать быть тем, на чьих плечах держится отряд. Но разговоры затянулись, порции стали больше, слова лились свободнее и в какой-то момент он перестал замечать, где заканчивается осторожность и начинается беспечность. А потом голова загудела так, что даже мысль о дороге до дома казалась невыносимой. В итоге он остался на широком диване у друга, провалившись в беспокойный сон, где тени прошлого смешивались с тревогами будущего.

Утро ударило по вискам раскалённым молотом. Проснувшись, Макс несколько секунд лежал, не решаясь открыть глаза: любое движение отзывалось острой пульсацией где-то за глазами. Рядом глухо застонал Коля, ему тоже было не легче. Они переглянулись, и в этом взгляде не было ни шуток, ни подначек, только усталое понимание: придётся вставать, придётся идти, придётся снова быть теми, кем их ждут.

Знакомая таверна встретила их гулом голосов, запахом жареного мяса и терпким духом пряностей, всё это врезалось в сознание, заставляя морщиться. Макс шёл, слегка покачиваясь. Они заняли привычный столик, и едва официантка поставила перед ними кружки с ледяной водой, оба припали к ним, глотая жадно, словно вода могла вернуть не только силы, но и ясность мысли.

— Ты так и не сказал, что думаешь о наших новых попутчиках, — наконец нарушил тишину Макс. Голос прозвучал чуть хрипло, и он сам поморщился от этого. Ему хотелось звучать уверенно, а вышло как человек который до сих пор не может прийти в себя.

Коля медленно поставил кружку на стол. Его взгляд скользнул по залу, избегая встречи с глазами Макса, и только потом он ответил:

— Они странные, — произнёс он, подбирая слова так осторожно. — Особенно Илина и её брат. В них есть что-то… какая-то насторожённость, будто они тащат на себе груз, о котором не хотят говорить.

Макс хмыкнул, но в этом звуке не было веселья. Он осторожно отпил воды, чувствуя, как холод прокатывается по горлу, и попытался собрать мысли в кучу. Ему не хотелось лезть с расспросами, не сейчас, когда голова всё ещё гудела, а нервы были натянуты, как тетива. Но в то же время внутри шевелилось неприятное предчувствие: ситуация вынуждала идти на компромисс, а он терпеть не мог полагаться на тех, чьи мотивы оставались загадкой.

— А есть выбор? — уточнил он наконец, и в его голосе прозвучала горькая усмешка, которую он даже не пытался скрыть.

— Увы, пока других вариантов нет, — обречённо вздохнул Коля и отвёл взгляд, уставившись куда-то в сторону, словно там, среди суеты таверны, можно было найти ответ, который им обоим был так нужен.

В этот момент в таверну вошли девушки. Они шагнули через порог уверенно, как люди, привыкшие к вниманию, и зал на мгновение притих, отмечая их появление. Макс поймал себя на том, что невольно выпрямился, а пальцы слегка сжались вокруг кружки. В Илине было что-то такое, от чего внутри всё сжималось не то от тревоги, не то от странного, неуместного волнения и он тут же разозлился на себя за эту слабость.

— Приветствуем! — дружелюбно окликнули их парни, старательно пряча за улыбками тяжесть похмелья.

— Привет, — коротко бросила Илина. Голос её был спокойным, но в нём звенела та самая твёрдость. Спутницы молча сели за стол, не тратя времени на пустую болтовню: в их сдержанности чувствовалась выученная осторожность.

— Предлагаю пойти на регистрацию, пока там мало народу, — предложил Макс, пытаясь взять инициативу в свои руки и хоть так заглушить неприятное чувство, словно они здесь не гости, а просители.

— Сначала нужно обсудить детали похода, — невозмутимо отрезала девушка, игнорируя его и забирая меню у официанта. Никакой суеты, только чёткие, уверенные движения. Создавалось ощущение, что она заранее знала, как должна выглядеть эта сцена, и не допускала ни шага в сторону. Макс нахмурился, его терпение подходило к концу.

— О каких деталях речь? — в его голосе прорвалась резкость, которую он не успел удержать.

Илина медленно подняла на него ледяной взгляд, такой, что по спине пробежал холодок.

— Мы согласны идти вместе при одном условии: вы не будете расспрашивать о наших целях, — сухо отрезала она, передавая меню Кристине. Это был не разговор, а ультиматум, высеченный в камне.

«Как мы будем прикрывать друг другу спины, если не знаем, куда идём?» — эта мысль билась в голове Макса, как птица в клетке, но он сжал зубы, чтобы не выдать её вслух.

— А как же доверие? — возмутился Макс, и в этом вопросе прозвучало не только раздражение, но и обида. — Как работать, если всё втайне?

— Доверие ещё предстоит построить, — добавила она, чеканя слова, словно вбивала гвозди. — Мы работаем вместе, но наши секреты остаются нашими.

Коля, видя, что обстановка накаляется, поспешно вмешался. Он твёрдо положил ладонь Максу на плечо и негромко, но уверенно произнёс, чуть наклонившись к другу:

— Давай выйдем на пару минут. Обсудим это без посторонних. Так будет лучше для всех.

Макс на секунду прикрыл глаза, собираясь с силами, а потом коротко кивнул. В этом кивке было и согласие, и благодарность за то, что Коля не дал ситуации сорваться в пропасть.

Илина кивнула, словно заранее знала, что так и будет, и произнесла с холодной вежливостью, в которой не было ни обиды, ни гнева, только расчётливость:

— Договорились. Обсуждайте, а мы пока закажем еду. Не теряйте времени, у нас его и так в обрез.

Поняв, что спорить здесь бесполезно, друзья вышли на улицу. Резкий прохладный воздух ударил в лицо, пытаясь вытрясти из головы остатки тумана и лишь немного приглушил тупую, пульсирующую боль в висках Макса. Коля не выдержал первым, его голос прозвучал непривычно хрипло:

— Может, поищем другую компанию? Мне эта скрытность не по душе. Когда люди что-то утаивают, это всегда пахнет бедой.

Макс прислонился к шершавой стене, вдавливая пальцы в камень, словно пытался удержать себя на ногах. В груди ворочалось что-то колючее: смесь вины перед другом и упрямой, почти злой решимости не отступать. Он сглотнул, подбирая слова, чтобы не выдать, насколько сильно его трясёт изнутри.

— Я тебя понимаю, — проговорил он, и собственный голос показался ему чужим, слишком твёрдым для того, кто едва держится. — Но сидеть сложа руки я не стану. Ситуация сложная, но отступать нельзя. Это не просто какойто поход, Коля… я чувствую, что мы на пороге чего-то важного. Если хочешь, ты не обязан идти со мной. Я не стану тебя винить.

Коля резко повернулся к другу, и в его взгляде вспыхнуло что-то острое, почти обиженное.

— Ты мой товарищ, — выдавил он, чуть повысив голос. — Я тебя одного с ними не отпущу. Даже если всё пойдёт прахом. Даже если это окажется ловушкой.

Макс коротко кивнул не столько в знак согласия, сколько чтобы скрыть, как он дрожит и они вернулись в таверну, где вовсю царил уютный утренний покой, и присоединились к своим спутницам. Девушки завтракали, наслаждаясь теплом и запахом свежей еды.

— Ну и каков итог ваших раздумий? — спросила Илина, даже не прерывая трапезы. Её взгляд, спокойный и острый одновременно, скользнул по лицам друзей.

— Мы согласны, — выдохнул Макс. В его голосе всё ещё слышалась усталость от долгих споров с самим собой, но сомнений больше не осталось. — Готовы идти оформляться.

— В этом нет нужды, я сама всё сделаю, давайте ваши карточки. — Илина слегка приподняла бровь. Тратить время на бюрократию ради новичков она не собиралась.

— Зря мы только встали, — проворчал Коля, почёсывая затылок. Гном явно был не в восторге от того, что его лишили участия в процессе.

— Ваше пробуждение было не напрасным, — отрезала Илина, не обращая внимания на ворчание. Её голос прозвучал ровно, но в нём проступили нотки приказа. — Вы отправитесь на тренировку вместе с Кристиной. Коля, за группой следишь ты: координируй действия и отвечай за безопасность.

Макс опустил взгляд и посмотрел на свои руки грубые, в старых шрамах, привыкшие держать меч, но не знавшие настоящей силы.

— С моими навыками прогресса не будет, — тихо произнёс он, почти себе под нос. В груди шевельнулось знакомое чувство не просто неуверенность, а тяжесть собственной посредственности. Он столько раз бросался в бой, столько раз выживал и всё равно оставался на шаг позади тех, кто рождался с магией в крови.

— Возьми это, — голос Илины внезапно стал торжественным, и в нём прозвучало нечто большее, чем просьба. Это был приказ, облечённый в форму дара. Она протянула ему сферу на цепочке, наполненную светом, и, когда Макс коснулся её, мир на мгновение замер. Сфера легла в его ладони тёплая, но не от огня, а от чего-то древнего и живого. По коже побежали лёгкие разряды, словно тысячи невидимых нитей потянулись от артефакта к каждой клеточке его тела. Макс почувствовал, как свет внутри сферы пульсирует в такт его сердцу, узнавая его, принимая.

— Ого, вот это сюрприз! — выдохнул Коля, разглядывая артефакт. — Должно быть, целое состояние стоит.

— Рост будет неспешным, но неизбежным, — Илина проигнорировала реплику гнома и посмотрела прямо на Макса. Её взгляд не допускал возражений, в нём была холодная уверенность командира, который знает цену каждому слову. — Как только поднимешь ранг святого рыцаря, меняй специализацию на рыцаря святого щита. Нашему отряду нужен тот, кто сможет принять удар на себя и ты с этим справишься.

Макс сжал сферу чуть крепче, чувствуя, как её свет проникает глубже, разгоняя ту самую тяжесть, что всё время копилась в груди.

— Спасибо, — искренне ответил он. Голос дрогнул, но он не стал прятать эту дрожь, пусть Илина видит, что он понимает цену её доверия. По коже всё ещё бежали разряды, и теперь он знал: это не просто магия. Это обещание. Его билет в будущее и одновременно испытание, от которого нельзя отказаться.

— Удачи, — бросила она, допила чай и вышла, оставив после себя лишь тонкий аромат трав и ощущение, что с этого мгновения всё изменилось.

Кристина не заставила себя ждать и быстро расправилась с завтраком. Как только она допила чай, Коля повёл их к доске с заданиями. Выбрав несколько несложных миссий, герои отправились в путь.

— Слушай, Кристина… — обратился к ней Макс, и голос его чуть дрогнул. — Откуда у Илины сфера со святой магией?

— Я никогда ничего у неё не спрашиваю, — коротко ответила Кристина, не поднимая глаз. — Что считает нужным, госпожа сама рассказывает.

Макс переглянулся с Колей. Тот едва заметно нахмурился.

— Кристина, а почему ты называешь Илину госпожой? — осторожно поинтересовался Коля.

— Госпожа спасла мою жизнь, — просто ответила Кристина. И в этой простоте прозвучала такая тяжесть, что воздух между ними словно стал гуще.

— Но обычно такое обращение используют рабы, — сказал Коля и тут же поспешно добавил: — Ты же не её рабыня?

— Это не ваше дело — отрезала Кристина, и в её голосе впервые проскользнула острая кромка.

— Илина запрещает? — не унимался Коля.

— Дело не в госпоже, — уже тише ответила Кристина. — Она мне ничего не запрещает. Но эта тема очень личная для меня.

— Понятно, — тихо сказал Коля. — Извини, если что.

Кристина кивнула, но так и не подняла глаз. Макс почувствовал, как внутри него что-то сжалось: ему хотелось сказать хоть что-то правильное, но любые слова казались сейчас неуместными.

— Слушай, Коля, — наконец выдохнул он, переводя тему, чтобы хоть как-то разрядить воздух. — Неужели Илина права, и я могу поменять свой навык?

— Дело в том, что ты не меняешь навык, — терпеливо начал объяснять Коля, на ходу поправляя ремень сумки, собираясь с мыслями. — Навык, связанный со святой магией, ты не можешь поменять на другой. Но ты можешь поменять, кем быть, или что использовать в качестве оружия.

— Поясни, я не очень понимаю, — честно признался Макс.

— Вот смотри, — Коля остановился, развернулся к Максу и заговорил чуть тише, словно боялся, что их подслушают. — В данный момент твой навык — святой рыцарь. Как рыцарь ты можешь использовать любое святое оружие, но, как ты понимаешь, это оружие очень тяжело достать, и оно очень дорогое. Я тоже думал о том, чтобы ты выбрал определённое оружие или стал, например, святым магом. Но не предполагал, что ты встретишь святого, который тебе поможет прокачаться.

Макс машинально сжал пальцы, будто уже чувствовал рукоять щита.

— А сфера действительно такая ценная? — поинтересовался он.

— Магические сферы не трудно найти, — пожал плечами Коля. — Их даже продают. Но тут дело не в них, а в том, какой магией они заряжены. Как ты понимаешь, со святой магией они стоят очень дорого. Поэтому лучше не теряй.

— А почему мне нужно выбрать только щит? Ведь можно, например, взять два оружия? — Макс нахмурился, чувствуя, как в груди поднимается упрямое несогласие. Ему хотелось большего, хотелось сразу стать сильнее.

— Да, можно, — спокойно кивнул Коля. — Но святой магии в артефакте не так много. Если хватит на то, чтобы прокачать два уровня, уже хорошо. Поэтому послушайся совета Илины и прокачай щит. Щит святого не так дорог и его легче достать, чем остальное оружие.

Макс медленно выдохнул, и упрямое желание спорить растаяло под тяжестью логики.

— Хорошо, — сказал он наконец. И хотя слово прозвучало коротко, в нём была не покорность, а принятие решения.

Пока группа шла, перебрасываясь короткими фразами, они незаметно добрались до болота. В последнее время тут расплодилось столько древесных лягушек, что даже воздух звенел от их хриплого кваканья, низкого и утробного. Для Макса и Кристины это была первая настоящая миссия, за которую можно получить опыт и немного заработать. Волнение щекотало нервы: сейчас всё должно было решиться — оправдают ли они доверие, окажутся ли готовы к настоящей опасности.

Коля присел на пенёк и, настороженно вглядываясь в зыбкую зелень, взялся следить за обстановкой. Кристина тем временем ловко взобралась на выступ и заняла удобную позицию сверху. Макс на мгновение замер, ощущая, как липкий туман цепляется за кожу, а тишина перед схваткой давит на уши. Он расстегнул ворот куртки, достал из-за пазухи сферу, с приглушённым внутренним светом. Холодный металл коснулся кожи, когда он повесил артефакт на шею. Едва заметная волна тепла прокатилась по телу, смывая похмелье, разгоняя дрожь в пальцах, возвращая ясность мыслям.

— Готова? — коротко бросил он Кристине, и в этом вопросе прозвучало больше, чем просто проверка.

— Всегда, — усмехнулась она, и первая стрела уже сорвалась с тетивы.

С этого мгновения болото взорвалось движением. Хлёсткий звук тетивы слился с резким всплеском и огромная древесная лягушка вылетела из камышей, растопырив перепончатые лапы, будто хотела накрыть жертву тенью. Стрела ударила точно в бок, и тварь рухнула в воду, подняв фонтан брызг. Но следом из тины выпрыгивали новые: скользкие, буро-зелёные, с выпученными глазами, сверкающими в полумраке, словно осколки тёмного стекла.

Каждый прыжок как удар грома в тесном пространстве: всплеск, шипение, резкий щелчок челюстей. Лягушки метались между кочками, отталкиваясь мощными задними лапами, и вода вокруг кипела от их движения. Воздух пропитался запахом сырости, гниющих листьев. Кристина работала без суеты: стрелы летели одна за другой, каждая находила цель. Если не убивала лягушку наповал, то серьёзно ранила, сковывала движения, заставляя жертву беспомощно барахтаться в тине. Макс, сжимая оружие чуть крепче, чем нужно, шагнул вперёд. Сфера на шее едва заметно потеплела. С каждым ударом он чувствовал, как страх понемногу отступает, сменяясь холодной сосредоточенностью, а артефакт тихо подпитывал его, возвращая силы быстрее, чем они тратились. Макс шагнул ближе к кромке воды, выставляя щит так, чтобы он закрывал не только грудь, но и ноги, ведь на болоте, удар мог прийти откуда угодно. Первая лягушка прыгнула прямо на него, целясь в лицо. Он резко подбил её краем щита, скользкое тело отлетело в сторону, тяжело шлёпнулось в воду. Не давая себе времени на раздумья, Макс тут же рубанул мечом по боку твари, и она затихла. Где-то сбоку Коля тихо выругался, когда особенно крупная лягушка едва не прыгнула ему за спину, но он вовремя отмахнулся коротким клинком.

— Держи темп! — крикнул он Максу, и в его голосе слышалось не напряжение, а азарт.

Макс кивнул, не отрываясь от боя. Ещё один враг рухнул под его ударом, и болото понемногу затихало. Кваканье сменилось редким всплеском да шорохом камышей. Макс опустил меч, но щит не убрал и держал на сгибе локтя, словно ещё не верил, что опасность миновала. Сфера на шее тихо пульсировала, согревая кожу, и с каждым её ровным толчком в груди становилось спокойнее. Первая миссия и сейчас, с артефактом на шее, Макс впервые по-настоящему поверил, что они справятся.

— Ну что, не так уж и страшно, когда знаешь, куда бить, — хрипловато усмехнулся Коля. Он наклонился, поддел носком сапога одну из лягушек и покосился на Макса. — Главное, не стоять столбом. А ты держался молодцом.

Макс только кивнул, не желая признаваться, что сердце всё ещё колотилось где-то у горла. Вместо этого он присел на корточки рядом с ближайшей тушей и достал небольшой охотничий нож, давно ставший привычным продолжением руки. Коля подошёл к краю кочки, присел и принялся аккуратно срезать с лягушек нужные части: плотные перепонки между пальцами, которые алхимики ценили за способность удерживать влагу и усиливать настойки; тёмные железы у основания челюстей, редкий компонент для ядов и противоядий; и, самое ценное, крошечные кристаллические зёрна на спинах. Они мерцали тусклым перламутровым светом и стоили дороже всего.

— Смотри, тут даже с перламутром, — тихо сказал он, подцепив ножом одно такое зёрнышко и перекатывая его на ладони. — На рынке за такие неплохо заплатят.

Макс молча следовал его указаниям: где срезать, где не торопиться, чтобы не повредить ценный материал. Его движения поначалу были чуть неловкими, но с каждой тушей становились увереннее. Кристина уже деловито перебирала свои стрелы, вытаскивая те, что воткнулись неглубоко и ещё годились для боя. Когда все трофеи были аккуратно уложены в кожаные мешочки и привязаны к поясам, группа ненадолго замерла, оглядывая место схватки. Болото снова казалось мирным и тихим, влажным, обманчиво спокойным. Макс поправил ремень, крепче перехватил рукоять меча и чуть приподнял щит, но теперь уже не от страха, а из привычки. Сфера на груди снова тихо загудела, словно одобряя его решение.

— Что дальше? — спросил Макс, глядя на Колю и Кристину. — Ещё одну миссию? Или хватит на сегодня?

Коля стряхнул с рукава капли болотной воды и усмехнулся: — Хватит? Да мы только разогрелись. Тут неподалёку, ещё одна миссия, говорят в овраге завелись болотные ползуны. Мелкие, но ядовитые и любят нападать стаями. Платят за них не слишком много, но мы набьём на них опыт.

Макс переглянулся с Колей. Тот едва заметно приподнял бровь, будто спрашивая: «Ну что, готов к ещё одному раунду?» Макс коротко кивнул.

— Веди, — спокойно сказал он ему, и в его голосе впервые не было ни сомнения, ни дрожи.

Группа двинулась вперёд, оставляя за спиной болото с его хриплым кваканьем и тихими всплесками. Впереди ждала вторая миссия и новый шаг на пути к тому, чтобы стать настоящими авантюристами.

Тропа, ведущая от болота к оврагу, быстро сузилась: корни деревьев сплетались под ногами, а низкие ветви цеплялись за плащи и капюшоны. Макс шёл чуть впереди, держа щит наготове, а меч наперевес.

— Держи строй, Макс! — коротко бросил Коля, шагая следом и настороженно оглядывая заросли. — Тут каждый корень может прятать зубастую пакость.

— Понял. — Макс сжал рукоять меча крепче.

Кристина шла позади, почти не шурша листвой. Она молча кивнула и этого хватило, чтобы Макс понял: она готова. В её глазах читалась привычная собранность, а пальцы легко касались тетивы.

— Нюх мне подсказывает: ползуны рядом, — буркнул Коля. — Кристина, глаза по сторонам. Макс, если что сразу блок, не пытайся рубить на опережение, тут скользко.

Тропа резко нырнула вниз, в овраг, и воздух сразу стал тяжелее, гуще. Пахло сыростью и чем-то едким, от чего першило в горле. Коля остановился на краю спуска, поднял руку — жест, который означал «стой». Он не сказал ни слова, только чуть наклонила голову в сторону корней старого дуба, наполовину ушедшего в склон. Там, между корнями, копошилось что-то тёмное, склизкое.

— Вижу. Много их — Кристина проследила за его взглядом и тихо выдохнула.

Коля прищурился, быстро прикинул расстояние и тихо произнёс: — Макс, спускаешься первым, щит углом вперёд, чтобы держать узкий проход. Я за тобой, прикрываю бока. Кристина, ты выше, держишь дальний сектор. Если прорвутся, сбивай тех, кто лезет по стволам. Никаких геройств, работаем как одно целое!

Макс кивнул, не тратя слов. Он сделал шаг вниз, выставляя щит так, чтобы он закрывал не только его, но и давал друзьям хоть немного пространства. В тот же миг из темноты хлынула волна ползунов. Они не прыгали, а стелились по земле, извиваясь, скользя между корнями, сливаясь с тенью. Первые несколько бросились на Макса, целясь в ноги, пытаясь проскользнуть под кромкой щита. Он резко ударил вниз краем щита, прижимая одного к земле, и тут же рубанул мечом и ползун обмяк. Сверху свистнула стрела. Потом ещё одна. Кристина работала быстро и точно: ни лишних движений, ни суеты. Каждый выстрел находил цель, сбивая ползунов ещё до того, как они успевали добраться до группы.

— Макс, левее! — рявкнул Коля. — Ещё один ползёт по корню, сейчас спрыгнет тебе на плечо!

Макс крутанул щитом, закрывая брешь, и снова ударил. Его движения становились всё чётче: шаг вперёд, блок, резкий выпад, шаг назад, чтобы не потерять равновесие на скользких корнях. Сфера теплела с каждым ударом, впитывая напряжение боя и возвращала его силой.

— Не давай им обойти! — снова скомандовал Коля, отбивая клинком топорика ползуна, метнувшегося к его сапогу. — Держи центр, я подберу тех, кто полезет сбоку!

Макс кивал в такт ударам, в такой момент слов не требовалось. Он чувствовал, как пот заливает глаза, как мышцы горят от напряжения, но вместе с тем в груди разгоралось уверенность. Он не просто отбивался, он держал линию. Ещё несколько минут бешеной схватки, и волна ползунов начала слабеть. Те, кто остался, метались в панике, не зная, куда броситься, а стрелы Кристины находили их одну за другой. Наконец, в овраге стало тихо и было только слышно тяжёлое дыхание друзей.

Макс опустил меч, но щит не убрал. Он стоял, слегка покачиваясь от усталости, но держался прямо. Сфера на шее всё ещё тихо гудела, но теперь её пульс был спокойнее.

— Порядок, — коротко выдохнул Коля, оглядывая овраг и убирая клинок в ножны. — Чисто. Макс, отойди в сторону, дай ногам отдохнуть, но оружие не прячь. Кристина, проверь, нет ли затаившихся в щелях.

Кристина молча скользнула вдоль склона, быстро и бесшумно проверяя каждый тёмный угол. Через полминуты она вернулась и коротко мотнула головой: «чисто».

— Отлично, — кивнул Коля. — Теперь трофеи. Кристнина, ты держи оборону, пока мы соберём.

Он подошёл к ближайшей тушке, присел и точным движением подцепила железы, тонкие, полупрозрачные мешочки, мерцающие тусклым светом. Он молча протянул один Максу — мол, смотри, вот это важно. Потом указал на хитиновые пластины: их нужно снимать аккуратно, поддевая снизу, чтобы не раскрошить. Макс смотрел, запоминая. Потом сам взялся за дело: срезал железы, стараясь не повредить тонкую оболочку, аккуратно снимал пластины. Руки уже едва слушались, но он не останавливался. Когда мешочки снова наполнились, а трофеи были надёжно закреплены на поясах, группа поднялась из оврага. Макс поправил ремень, перехватил меч и на мгновение замер, прислушиваясь к тихому гулу сферы у груди. Он посмотрел на друзей и спросил:

— Куда дальше?

Коля хмыкнул, потёр шею и скомандовал уже мягче, почти по-дружески:

— Дальше, в гильдию, сдавать трофеи.

Они двинулись обратно, к дороге, к городу, где можно было наконец перевести дух. Макс шёл увереннее, теперь сам лес уже не казался ему врагом, а был просто местом, где нужно быть внимательным.

— Кристина, завтра я не смогу, — Макс опустил взгляд, идя по дороге. В груди неприятно кольнуло: мысль о том, что придётся пропустить вылазку ради работы в кузнице, давила сильнее, чем тяжёлый молот. — Мне нужно работать.

— Госпожа предвидела это, — спокойно ответила Кристина, — поэтому встретимся через два дня. Удачи с ковкой.

— Спасибо — чуть помедлив, произнёс Макс.

Коля, до этого молча шедший позади и наблюдавший за ними, вдруг подался вперёд, в глазах мелькнула озорная искра: — Прекрасная леди, не окажете ли вы мне честь? Составите компанию на свидании сегодня вечером? Я знаю одно чудесное место у реки…

— Нет, — отрезала Кристина, даже не замедляя шага. Голос её был холодным и не предполагал споров.

Она уверенно зашагала к таверне, будто парней за спиной и вовсе не существовало. Ни на прощания, ни на попытки завязать разговор она не удостоила даже взглядом, просто растворившись в вечерней суете у входа. Они проводили её взглядом и пошли дальше, каждый в своих мыслях. Тишину нарушил вопрос Макса, в котором слышалось искреннее любопытство:

— А можно ли сделать самому оружие святого?

— Если у тебя будут все компоненты, то можно. Однако для этого тебе нужен святой — ответил Коля, покосившись на него.

Макс стиснул кулаки. Всё казалось таким простым, когда он представлял, как своими руками выкует легендарный клинок. А теперь мир снова ставил перед ним непреодолимую стену.

— Господи, почему всё так сложно? — пробормотал он, скорее себе, чем другу.

— А ты думал, что просто возьмёшь и скуёшь меч святого, словно это подкова для деревенского коня? — Коля улыбнулся, но в улыбке не было насмешки, а понимание.

— Ну хотелось бы, — буркнул Макс, чувствуя, как внутри ворочается досада.

— Хоть ты и отличный кузнец, без святого ты сможешь сковать только оболочку для магии, — спокойно пояснил Коля. — Оружие, которое станет вместилищем силы, но не само её источником.

— Я не понимаю… Объясни, — настаивал Макс, цепляясь за каждое слово, как за ниточку в темноте.

— Ну ты же можешь сделать посох, верно? — спросил Коля.

— Да, могу, — кивнул Макс.

— Однако он будет бесполезным без магической сферы, — продолжил Коля. — Без неё, это просто резное дерево и металл.

Макс замер, переваривая сказанное, а потом медленно кивнул: — То есть я могу сделать меч и щит, встроить в них магическую сферу…

— Именно, — подтвердил Коля. — Но, сферу придётся заряжать по мере истощения. А как ты сам понимаешь, это очень затратно.

Макс на секунду прикрыл глаза. В его воображении клинок уже пылал священным светом, рассекал тьму и врагов, а теперь эта картина рассыпалась на куски.

— Может, Илина знакома со святым и сможет свести меня с ним? — в голосе Макса прозвучала надежда, тонкая, как лезвие.

— На это даже не рассчитывай, — резко ответил Коля, и Макс невольно вздрогнул.

— Почему? — он почти выпалил это, чувствуя, как в груди поднимается волна разочарования.

— Если мы пойдём по маршруту: Проклятые земли, — начал объяснять Коля уже спокойнее, — то зная наших новых спутников, они пройдут Хемврон мимо.

Макс нахмурился, пытаясь собрать мысли в кучу:

— Я опять ничего не понимаю.

— Тут нет ничего удивительного, — чуть смягчился Коля. — Если бы ты очнулся раньше, пока в поселении был святой, проблем бы не было. Он бы подсказал, что делать, или дал нужные вещи.

— А что с ним стало? — спросил Макс, замедляя шаг.

Коля вздохнул, и взгляд его помрачнел: — Полгода назад один из святых пропал в проклятых землях. Туда ходят только самые безумные. Останков так и не нашли, а остальных вызвали в Хемврон, в столицу ордена. С тех пор от них ни слуху ни духу.

— Почему ты скрывал это от меня? Мы могли бы сами организовать экспедицию, не дожидаясь группы! — взорвался Макс. Голос дрожал от обиды, а пальцы сжались в кулаки.

— Не кипятись, тебя даже близко к святым не подпустят, — спокойно ответил товарищ, его голос звучал ровно, как глубокая река. — А цены на сферы и святое оружие заоблачные. Без звонкой монеты там нам делать было нечего.

— Понятно, — наконец произнёс он, и в голосе не было ни обиды, ни злости. Он ещё найдёт способ. Обязательно найдёт. В голове роились мысли: о кузнице, о мече, о том, сколько преград нужно преодолеть, чтобы его мечта обрела настоящую силу.

Они попрощались и разошлись по домам. Макс с головой ушёл в работу: два дня пролетели незаметно в кузнице, где он до седьмого пота превращал металл в оружие. В выходные они снова встретились у гильдии. Кристина, в отличие от вечно опаздывающей Илины, пришла вовремя, она была пунктуальна и готова к делу. Коля, заметив её серьёзность, включил режим идеального кавалера: открывал двери, пододвигал стулья и осыпал её комплиментами, от которых даже у аристократов бы завяли уши. Но всё было тщетно. Букеты редких цветов и дорогие подарки, на которые он тратил последние гроши, не приносили результата. Кристина лишь вежливо кивала, а между ними росла невидимая стена равнодушия.

Миссии шли, уровни росли. Кристина подняла навык до 3-го уровня и выбрала дополнительный навык — магию ветра (1-й уровень), которая помогала ей управлять полётом стрел. Макс, прислушавшись к советам Илины, выбрал путь святого щита. Он стал кузнецом 3-го уровня и рыцарем святого щита 2-го уровня. Теперь его доспехи словно дышали вместе с ним, а удары щитом не просто отбрасывали врагов, но и оглушали их божественной энергией.

За несколько недель Макс успел наделать немало: сделал лук и посох из древнего солнечного дерева, сделал себе щит с узором льва и тяжёлый двуручный молот для Алекса. В свободное от горна и миссий время он зарывался в библиотечные книги.

Там он узнал о скрытых талантах призывателя: о способности вызывать контрактных существ и управлять молниями. Наткнулся на летописи о святых рыцарях и в тот миг мир сузился до одной пожелтевшей страницы. Макс провёл пальцами по выцветшим буквам, и ему вдруг показалось, что воздух в читальном зале стал тяжелее, пропитанный запахом старой кожи и пепла. «Путь святого рыцаря — это не просто работа, это жизнь, отданная цели». Слова впивались в сознание, как раскалённые гвозди. Он вспомнил, как Коля говорил об этом с той самой спокойной уверенностью, которую Макс раньше принимал за браваду. А теперь понял: друг не преувеличивал. Он знал, что это значит, отказаться от половины себя, чтобы стать щитом для других. Макс закрыл книгу и на секунду замер, прислушиваясь к тишине. В груди шевельнулось странное чувство, не просто уважение, а почти благоговение перед тем, сколько внутренней силы нужно, чтобы нести такую ношу. В то же время его охватил холодок тревоги: «А хватит ли её у меня? Смогу ли я быть тем самым „клеем“, который удержит отряд, когда всё пойдёт прахом?» Он сжал кулаки, чувствуя, как под кожей пульсирует напряжение. Да, он выковал себе щит, но готов ли он к тому, чтобы им пользоваться по-настоящему? Пока Макс копался в архивах, Коля почти не вылезал из таверны, поджидая Кристину. Его дни превратились в бесконечную рутину: утренний кофе, часы у окна и пустые разговоры с местными о погоде и ценах на эль. Но все попытки привлечь её внимание разбивались о стену. Кристина оставалась вежливой, но совершенно отстранённой.

Однажды группа снова собралась у доски объявлений. Солнце безжалостно выбелило пергаменты, и буквы расплывались, словно стыдясь своей ничтожности. Подходящих заданий не было и только скучная возня с крысами или доставка посылок, за которую ни славы, ни денег не дождёшься.

Кристина шагнула к доске так резко, что даже пыль, висевшая в воздухе отшатнулась. Она сорвала два листка один за другим, и каждый треск бумаги звучал как удар хлыста.

— Возьмём контракт пятого уровня, — отрезала она, глядя куда-то вдаль, туда, где горизонт уже темнел, обещая бурю.

— Илина пойдёт с нами? — с надеждой уточнил Макс, рассчитывая на её присутствие как на якорь в шторме.

— Да, — бросила Кристина, и в этом коротком слове прозвучала окончательность приговора. — Сбор завтра у таверны. Не опаздывать.

Она ушла почти бегом, явно стараясь не встречаться взглядом с Колей. Тот лишь обречённо вздохнул и потянул товарища к столу, надеясь, что алкоголь поможет заглушить нарастающую тревогу.

В таверне пахло подгоревшим хлебом и дешёвым элем, а воздух был густым от чужих разговоров, которые сливались в монотонный гул. Макс сел напротив друга и на мгновение поймал себя на том, что машинально сжимает и разжимает пальцы, проверяя, не дрожат ли они.

— Опять отшила? — спросил Макс, когда они заказали по кружке тёмного пива.

Кружка в руках Коли казалась крошечной, почти игрушечной, но он держал её спокойно. Костяшки побелели, а в глазах мелькнуло что-то горькое, похожее на пепел.

— Я перепробовал всё: цветы, подарки, комплименты… — прошипел Коля, и в этом шёпоте было столько отчаяния, что даже шум таверны на миг стих. — Она даже не притворяется, что я ей интересен. Просто кивает, улыбается и уходит.

Макс хотел сказать что-то ободряющее, но слова застревали в горле. Он знал это чувство и когда стараешься изо всех сил, а мир не замечает твоих усилий. От этого становилось ещё страшнее: если даже такая простая вещь, как внимание, оказывается недостижимой, что тогда говорить о настоящих битвах?

— Может, у неё просто свои причины? — наконец выдавил он. — Дела, прошлое или что-то в этом роде.

— А если ты позовёшь Илину? — в глазах гнома вдруг вспыхнул азарт, как у человека, хватающегося за соломинку. — Двойное свидание! Это снимет напряжение, ей будет психологически проще.

— Думаешь, они придут вдвоём? — Макс нахмурился. Ему не верилось, что такая прямолинейная девушка, как Кристина, поведётся на это. Но в глубине души он понимал: Коля цеплялся за любую возможность, лишь бы не признавать, что стена между ним и Кристиной непробиваема.

— Девушки редко соглашаются на свидания в одиночку, это же вопрос безопасности, — самоуверенно заявил Коля, но в его голосе уже слышалась усталость.

— Что ж, я попробую, — пообещал Макс, хотя и не знал, что именно собирается пробовать.

Допив пиво, они разошлись по домам, и каждый из них думал о своём, готовясь к завтрашнему дню. Над городом уже сгущались сумерки, и в их тени таилось что-то древнее и холодное, создавалось ощущение, что сама ночь знала, что контракт пятого уровня не будет простым.

ГЛАВА 6. Призыватель

На следующий день группа встретилась в таверне. Удивительно, но даже Илина в этот раз не опоздала, и за нею, словно тень, следовали Кристина и Алекс. Парни уже ждали их за одним из столиков у окна: солнечные лучи косо ложились на столешницу, высвечивая пылинки, кружившиеся в воздухе. Они коротко поприветствовали друг друга, и девушки подсели к парням. Алекс остался стоять неподалёку от Илины, не слишком близко, чтобы не мешать, но достаточно рядом, чтобы в любой момент прийти на помощь. В таверне пахло свежим хлебом и пряным чаем, и на миг все забыли, зачем собрались: просто сидели, согреваясь теплом и тихим уютом. Однако это мгновение быстро растаяло. Завтрак закончился, и разговор сам собой свернул к делу. Они склонились над подтрёпанной картой, разложенной на столе, и начали обсуждать маршрут до пещеры.

— Можно, конечно, обойти лес, — негромко сказал Коля, старательно избегая взгляда Илины. Он знал: она терпеть не может такие обходные пути, да и сам он в глубине души не хотел терять столько времени.

— Это три дня пути, только в ту сторону, — холодно заметила Илина. Её палец твёрдо лёг на извилистую линию дороги, уходящей в чащу. Она подняла глаза, и в них читалась спокойная уверенность, не терпящая возражений: — Пойдём через лес, тем более вторая миссия связана с волками.

Коля на секунду замер, потом едва заметно усмехнулся и, чуть склонив голову, произнёс: — Как скажешь, командир.

Макс, молча следивший за этим коротким обменом, почувствовал, как внутри шевельнулось странное чувство, не то тревога, не то предвкушение. Лес всегда таил в себе опасности, но он знал: если Илина выбрала этот путь, значит, у неё есть на то причины. Он был готов идти следом, даже если дорога приведёт их в самую гущу тьмы.

— Я выковал лук, посох и молот, — сообщил команде Макс, чуть подавшись вперёд, словно хотел, чтобы в эту фразу вникли до последнего слова. — Можно заглянуть в кузницу и забрать.

Илина чуть приподняла бровь, но в её взгляде мелькнуло одобрение: — Хорошо сработано. Лук пригодится Кристине, а молот Алексу. Посох… я пожалуй, заберу позже.

Прежде чем выйти к северным воротам, отряд свернул к кузнице, дверь которой была закрыта. Подойдя к двери, Макс открыл массивный замок и решительно взялся за ручку. Петли скрипнули и дверь поддалась, выпуская наружу густой, тёплый воздух, пахнущий углём, железом и терпким маслом для клинков. Внутри пахло углём, железом и терпким маслом для клинков; на стенах висели заготовки, а на длинном верстаке лежали вещи, которые Макс выковал с такой тщательностью, что каждый изгиб казался продолжением его собственных рук. Он шагнул вперёд и махнул рукой на верстак:

— Вот. Лук и молот… Всё готово.

Кристина подошла первой и не спеша, с тем особым вниманием, с каким мастер смотрит на чужую работу. Она взяла лук, легко провела пальцами по тетиве, проверяя натяжение, чуть качнула его, прикидывая баланс, и подняла глаза на Макса. В них мелькнуло редкое для неё тёплое одобрение:

— Спасибо, Макс. Лук прекрасный. Лёгкий, но чувствуется, что крепкий. А стрелы… — она вытащила одну из связки и повертела в пальцах, — оперение ровное, наконечник заточен как надо. С таким оружием промахнуться будет стыдно.

Макс почувствовал, как внутри что-то тихо расправляется, будто туго скрученная пружина чуть ослабла. Он хотел было сказать что-то скромное, вроде «да ладно, это просто работа», но слова застряли: видеть, как Кристина так внимательно принимает его труд, оказалось важнее любых похвал.

Алекс молча подошёл к молоту. На нём по-прежнему была его неизменная деревянная маска, но она не могла спрятать того, как в его глазах вспыхивало понимание. Он неторопливо опустил руку к бедру, отстегнул ремни ножен и одним уверенным движением скинул ставший ненужным меч. Подойдя к молоту он обхватил рукоять латной перчаткой и одним плавным движением подхватил молот и легко закинул оружие на плечо, словно это была игрушечный молоток, и просто кивнул — один спокойный, уверенный кивок, в котором уместилась благодарность.

Коля присвистнул:

— Да ты его носишь, как я свой кинжал! Это даже немного пугает.

Илина, заметив немую, но выразительную признательность Алекса, спокойно кивнула и сказала за него:

— Алекс благодарит тебя, Макс. Он редко чему-то искренне рад, но этот молот ему по руке. Теперь нам всем будет спокойнее.

Макс на секунду задержал дыхание, а потом коротко, но твёрдо кивнул в ответ:

— Главное, чтобы он не подвёл там, где будет тяжелее всего.

Илина чуть склонила голову, принимая эту простую, но важную клятву:

— Хорошо. Теперь у нас есть снаряжение, сделанное с умом. Это уже половина успеха.

Макс наконец выдохнул и, стараясь скрыть неловкость, потянулся за щитом и мечом. Они вышли из кузницы, и дневной свет на миг ослепил после полумрака мастерской. Воздух снаружи был прохладнее, но в нём уже витало предчувствие дороги. Отряд двинулся к северным воротам и теперь уже не просто компанией друзей, а группой, у которой есть оружие, цель и понимание, что впереди их ждёт не прогулка.

Тропа вела через редкие деревья, и с каждым шагом лес становился гуще. Тени ложились на землю. Макс шёл, прислушиваясь к каждому звуку: к скрипу кожи ремней, к тяжёлым шагам Алекса, к лёгкому, почти бесшумному шагу Кристины. И к собственному дыханию, которое становилось ровнее, стоило ему крепче сжать рукоять щита.

— Смотрю, Макс, ты сделал себе новый щит и использовал для этого артефакт, который я тебе подарила? — спросила Илина, чуть склонив голову.

— Извини… Я хотел спросить у тебя разрешения, но мы с тобою практически не виделись, — ответил Макс, невольно сжимая рукоять щита.

— Да ладно. Ты волен распоряжаться моим подарком как пожелаешь, — сказала Илина и улыбнулась, но улыбка вышла не тёплой, а скорее ободряющей.

Вдалеке послышался протяжный вой, от которого по спине пробежал ледяной холодок. Коля остановился и знаком велел группе замереть. Он достал карту, быстро пробежал по ней взглядом, словно пытаясь найти в линиях и значках спасение. Вокруг был сплошной лес — ни укрытий, ни обходных путей.

Илина подошла к нему и через плечо заглянула в карту.

— Как думаешь, мы можем успеть к этой гористой местности? — спросила она, не сводя глаз с отметки на пергаменте.

Коля посмотрел туда, куда указывала Илина, и на секунду задержал дыхание.

— Думаю, да. Но тогда сегодня без обеда, и до пещер мы сегодня вряд ли дойдём, — честно ответил он.

— Тогда бежим, — коротко приказала Илина. Её голос заставил остальных двигаться быстрее.

Они рванули вперёд и каждый шаг давался с трудом: корни цеплялись за сапоги, низкие ветви хлестали по плечам, а воздух наливался свинцом, но страх гнал их быстрее, чем любые приказы.

Макс бежал, прижимая щит к боку, чтобы не мешал на бегу. Артефакт на шее тихо пульсировал, отдаваясь в груди ровным, успокаивающим ритмом, однако он не чувствовал себя спокойным. Его сердце колотилось где-то в горле, а в ушах стоял гул, то ли от собственного дыхания, то ли от нарастающего воя, который теперь звучал уже не вдалеке, а почти за спиной.

— Не сбавлять темп! — крикнула Илина, не оборачиваясь. Её голос пробивался сквозь шум леса, твёрдый и резкий, как удар хлыста. Она бежала легко, не замечая ни кочек, ни поваленных стволов, ни острых камней, торчащих из земли.

Кристина двигалась бесшумно, почти скользя между деревьями. Её лук был перекинут за спину, тетива тихо позвякивала при каждом прыжке через корягу. Она не тратила силы на слова и только коротко кивала, когда Илина бросала на неё быстрый взгляд, подтверждая: да, она держится, да, она готова. Позади всех, замыкая строй, бежал Алекс. Тяжёлый молот в его руке казался продолжением руки, а рюкзак за спиной даже не шелохнулся, не сбился ни на сантиметр, словно не имел веса. Алекс то и дело оглядывался, сканируя лес позади, его взгляд был острым, как лезвие. Вой становился всё ближе, сливаясь в единый низкий гул, от которого дрожал воздух. Волки шли по следам путников, но пока не нападали, словно выжидали, растягивая напряжение до предела. Макс почувствовал злую, тёмную ауру каждой клеточкой тела. Волосы встали дыбом, а в груди разлился липкий страх, смешанный с решимостью. Он сжал щит так, что побелели костяшки.

— Ребята… Я чувствую, что-то очень плохое вокруг нас. Словно сама тьма следит за каждым нашим шагом, — прокричал Макс.

— Не останавливаемся, бежим дальше, — отрезала Илина, не оборачиваясь. Её шаг не дрогнул ни на мгновение.

Макс украдкой взглянул на неё и заметил, как ярко-рыжий глаз, вспыхнул огненно-красным, словно в нём разгорелось миниатюрное пламя. На долю секунды мир замер, а потом глаз снова стал обычным. Что это было? Игра света? Магия? Проклятие? Вопросы роились в голове Макса, тяжёлые и острые, как осколки стекла, но времени на ответы не было.

— Волки немного отстали, но продолжают следовать за нами, — проинформировал группу Коля, не отрывая взгляда от тёмной полосы леса. — Нам ещё немного. Поторопимся.

Путь казался бесконечным. Время растянулось: каждый поворот тропы обещал, что вот сейчас, за этим деревом, начнётся холмистая местность, но впереди снова тянулась всё та же стена деревьев. Солнце, пробивавшееся сквозь листву, медленно клонилось к закату, окрашивая стволы в багровые тона, и от этого лес казался ещё более зловещим. Макс споткнулся о корень, едва не рухнул, но Коля тут же схватил его за плечо и рывком поставил на ноги.

— Держись! — крикнул он, и в этом крике было столько напряжения, что Макс сразу почувствовал: нельзя падать. Нельзя даже замедляться.

Они перебрались через небольшой овраг, скользкий от мха и сырости. Макс поскользнулся на мокрой глине, но успел выставить щит и удержаться. В тот же миг он услышал, как совсем близко хрустнула ветка и понял: волки уже не просто следуют за ними. Они сокращают дистанцию. Наконец деревья начали редеть. Между стволами мелькнули просветы, а потом и вовсе открылся вид на пологие холмы, уходящие вдаль неровными волнами. Земля здесь была твёрже, без густого подлеска, и даже воздух казался чище, будто холмы сами отталкивали тьму леса.

— Почти! — выдохнула Илина, и впервые в её голосе прозвучало что-то похожее на облегчение.

Группа вылетела на открытое пространство, тяжело дыша, с поцарапанными руками и промокшими от пота рубашками. Макс остановился, упёр руки в колени и жадно глотал воздух. Его ноги дрожали, а в груди жгло от каждого вдоха. Но он всё равно выпрямился, поднял щит и оглянулся на лес. Тени за кромкой деревьев замерли. Волки не вышли на равнину. Они стояли там, в полумраке, и их глаза светились в сумерках, как угли в остывающем костре.

— Макс. Твой выход, — крикнула Илина, голос её звучал твёрдо, как удар стального клинка о камень.

— Вызов противника! — выкрикнул Макс, вкладывая в слова всю свою волю. Он ударил мечом по щиту, и металл отозвался гулким, звенящим звуком, похожим на раскат грома. Щит засверкал, пульсируя светом, отзываясь на зов. Из леса в его сторону выбежали несколько волков, первого и второго уровня, не самые опасные, но достаточно быстрые, чтобы стать угрозой. Засвистели стрелы и Кристина начала обстрел, её движения были точными и спокойными, словно она танцевала под ритм битвы. Пара волков упала, пронзённые стрелами. Два других были поджарены молниями Илины — яркие разряды прорезали воздух, оставляя после себя запах озона и гари. Алекс сделал резкий бросок вперёд, его молот взметнулся и обрушился вниз, сметая врагов на своём пути, словно они были не более чем соломенными чучелами. Один волк стремительно прыгнул на Колю, но Макс был быстрее: он рванулся вперёд и прикрыл друга щитом. Дерево и металл выдержали удар, а Макс почувствовал, как по руке прокатилась волна силы, это сработал артефакт, укрепляя защиту. Другой волк выпрыгнул из тени дерева прямо на Макса, но топорик Коли просвистел в воздухе и сбил хищника с траектории. Макс, прикрываясь щитом, нанёс колющий удар и ранил напавшего на него волка. Когда тот отпрянул, он добил его рубящим ударом, вкладывая в движение всю накопившуюся ярость и страх. Коля, используя ножи, добил своего волка и уже вытаскивал оружие из поверженного врага, его движения были быстрыми и отточенными. Алекс крушил своим молотом направо и налево, расшвыривая волков в разные стороны. Постепенно битва затихла. Остался вожак и пара приближенных к нему по уровню волков. Они замерли на границе леса, не торопясь выходить на открытое пространство. Их глаза горели холодным, расчётливым огнём.

Макс уже хотел использовать свой навык, чувствуя, как внутри разгорается святая магия, готовая вырваться наружу, но Илина окрикнула его:

— Макс, не надо. Они не выйдут. Уровень у них слишком высокий. Ты напрасно используешь святую магию. Идёмте все ко мне. У меня есть план.

Её слова прозвучали не как приказ, а как обещание: она знала, что делать. И этого было достаточно, чтобы страх на мгновение отступил, уступив место доверию. Вся группа приблизилась к Илине, и она начала излагать план, чеканя каждое слово вбивала в землю колья для будущей обороны:

— Значит, так. Они скорее всего от нас не отстанут. Мы убили их молодняк, а для стаи это оскорбление, которое не прощают. Лучше разобраться с ними здесь и сейчас, чем ждать нападения в невыгодных для нас условиях. Сейчас идём дальше, попутно собираем хворост, готовим место для лагеря и обеда. Пусть думают, что мы просто устраиваемся на привал. Алекс уйдёт прямо в лес и зайдёт к ним в спину.

— Ты думаешь, он справится? — спросил Макс, невольно покосившись на Алекса. Тот стоял неподвижно, тяжёлый молот висел в его руке с пугающей непринуждённостью.

— Вожак, скорее всего, выше пятого уровня, но остальные вряд ли. Поэтому, когда Алекс начнёт атаку, мы будем наготове и не дадим им шанса перегруппироваться.

Когда план был разработан, каждый занялся своим делом, и лагерь ожил в деловитой суете. Макс и Коля разливали горючую смесь вокруг периметра и тонкие дорожки жидкости ложились на землю, как чёрные вены, готовые вспыхнуть по первому сигналу. Кристина, привычно устроившись у кострища, быстро и ловко разделывала припасы, её движения были точными, почти механическими, она не любила тратить время на лишнее. Илина с братом поднялись на невысокий склон, откуда открывался вид на кромку леса. Она что-то тихо сказала ему, но Макс не расслышал слов, однако по тому, как Алекс коротко кивнул, было ясно: он понял всё до последнего полутона. В тот же миг он скинул рюкзак на землю и сорвался с места, уносясь в сторону леса со скоростью ветра. Взгляд Илины остался устремлён в лес, неподвижный и пронзительный, словно она видела сквозь стволы, сквозь тени, прямо в сердца волков. Макс, наблюдавший за ней снизу, снова почувствовал то самое тёмное, злое присутствие, от которого по коже бежали мурашки. Он поднялся к ней, подошёл и, не в силах больше молчать, спросил:

— Ты тоже чувствуешь эту тьму? — тихо спросил он, и собственный голос показался Максу чужим и ломким. Он вглядывался в сгущающиеся сумерки, но видел не деревья и не тропу, а тени, что тянулись к нему, цеплялись за доспехи, пробирались под кожу.

— Нет, — ответила она, не оборачиваясь.

— Тогда почему меня так накрывает? — Макс почти шептал, он боялся, что если скажет громче, то сам себе не поверит. Или, хуже того, что тьма услышит и поймёт, как он слаб.

Она наконец посмотрела на него. В её взгляде было понимание, но не сочувствие, скорее расчёт, отточенный годами битв и решений, где ошибка стоила жизней.

— Ты сам выбрал путь святого рыцаря. Твой дух реагирует на зло, потому что внутри тебя свет. Это не навык, Макс. Это проклятие и дар одновременно. И он не появляется просто так.

Макс стиснул рукоять меча, чувствуя, как металл чуть теплеет под ладонью и словно щит, который он сам себе выковал, пытался его поддержать.

— Я не выбирал этот навык. Точнее, я не помню, как он появился, — признался он, и в этих словах прозвучала не просто растерянность, а стыд, — Я потерял память.

Она резко повернула голову, и в её глазах мелькнуло удивление, редкое и оттого особенно заметное:

— Значит, ты один из потерянных?

— Потерянные? Никогда не слышал о них. Просветишь? — с жадным интересом спросил Макс, вглядываясь в её лицо, надеясь прочесть там ответы на все свои вопросы.

Илина отвела взгляд, повернулась и зашагала в сторону лагеря, на ходу поясняя:

— Я только слышала, что иногда появляются люди, которые ничего не помнят о себе. Но они обычно обладают очень одарённым навыком. Хотя… — она на секунду остановилась, — глядя на твой потенциал, трудно поверить, что ты один из них.

— А что ты расскажешь о себе? — не удержался Макс, догоняя её.

Она остановилась, повернулась к нему, посмотрела прямо в глаза и в этом взгляде было столько скрытой глубины, что у Макса перехватило дыхание.

— Ты же помнишь условия, на которых мы согласились идти с вами. Так что давай не нарушать их.

— Ты первая нарушила их, — с обидой бросил Макс.

Она чуть улыбнулась, и эта улыбка была не насмешливой, а скорее усталой, словно она тысячу раз видела такие вспышки юношеской гордости.

— Ты не ставил никаких условий. Да и мой вопрос никак не относится к твоей цели.

— Мне нечего скрывать. Если хочешь, расскажу, — настаивал Макс.

— В этом нет необходимости. Нетрудно догадаться о твоих намерениях. Я знаю, что находится в древних руинах.

Её слова прозвучали как удар, чёткий, холодный, без намёка на сочувствие. Оба глаза сверкнули и в них отразился далёкий, невидимый огонь.

— Неужели ты была там? — выдохнул Макс.

— Возможно, в одной из жизней, — загадочно ответила она, опираясь на посох. — Если хочешь, дам тебе бесплатный совет.

— Давай, — кивнул Макс, чувствуя, как внутри всё сжимается в ожидании чего-то важного.

— Иногда лучше не вспоминать то, что забыл.

С этими словами она повернулась и продолжила спускаться к лагерю, легко и уверенно. Макс хотел её остановить, задать ещё хоть один вопрос, но слова застряли в горле, он не нашёл, что сказать. В итоге он лишь поспешил за ней, чувствуя себя одновременно обнажённым и запертым в собственной тайне. У костра дела шли своим чередом, но атмосфера была натянутой, как тетива лука перед выстрелом. Коля пытался завести разговор с Кристиной, но та отвечала односложно, не поднимая глаз от котелка. Когда Илина и Макс вернулись, в лагере повисла короткая, тяжёлая тишина. Кристина мельком взглянула на Илину, будто спрашивая без слов: «Всё готово?» Илина едва заметно кивнула и этого хватило, чтобы Кристина снова уткнулась в свои дела, а Коля на секунду прикрыл глаза, словно собираясь с силами. Макс остановился у костра, сжал и разжал пальцы, чувствуя, как по венам бежит адреналин. Впереди была не просто схватка со стаей, это было испытание, проверка на прочность. И он знал: сегодня ему придётся не только сражаться, но и смотреть в лицо своим страхам. А может, и чему-то большему.

Ночь неумолимо приближалась, и волки снова начали завывать. Этот вой пробирал до костей. Группа к этому времени уже перекусила, но еда не принесла тепла; каждый чувствовал, как холод предчувствия ползёт по спине. Они готовились к бою, и в этом молчании было больше слов, чем в любых речах.

— Слушайте, вожак на мне и моём брате. Вам нужно взять на себя остальных, — объясняла Илина, голос её звучал твёрдо, но Макс заметил, как пальцы её чуть дрогнули.

— Это не простые волки, а теневые волки… Ночные тени только усилят их, — тихо добавил Коля, вглядываясь в сгущающуюся тьму, словно пытаясь разглядеть в ней угрозу раньше, чем она проявится.

— Мы с братом прошли немало битв, мастер гном. Мы справимся, — ответила Илина, и в её словах была не бравада, а уверенность человека, который слишком часто смотрел смерти в глаза.

Макс почувствовал, как внутри всё сжимается: это была не просто стычка, а проверка на прочность. Он посмотрел на свой щит, на мерцающую сферу, вплавленную в металл, подарок Илины. «Я должен оправдать доверие. Если я сейчас дрогну, это ударит не только по отряду, но и по ней. Она верит, что во мне есть чтото большее, чем просто кузнец…» — пронеслось у него в голове. Его пальцы крепче сжали рукоять меча, и на секунду ему показалось, что металл слегка отозвался в руках.

Илина с Кристиной заняли возвышенность, где горел костёр. Пламя отбрасывало неровные тени, превращая ночь в танец света и тьмы. Макс и Коля разошлись в низины, укрывшись среди камней. Макс прижался к холодному валуну, чувствуя, как металл щита слегка вибрирует, отзываясь на нарастающую магию.

— Ты как, держишься? — прошептал Коля, прижимаясь к соседнему камню. Его голос был тихим, но в нём слышалась та самая надёжность, за которую Макс ценил друга.

— Держусь, — выдавил Макс, хотя внутри всё дрожало. — Просто… мне кажется, что тьма смотрит на меня. Не глазами, а всем своим существом.

— Значит, твой дар не спит, — хмыкнул Коля, и в его ухмылке мелькнуло что-то ободряющее. — Пусть смотрит. Мы сегодня покажем ей, кто тут хозяин.

Волки выбежали из леса так, словно за ними гнался сам дьявол. Их глаза горели алым, а силуэты расплывались, сливаясь с тенями. Они развернулись и оскалились и тут навстречу им шагнул Алекс, молот в его руках блеснул в свете луны. Кристина пустила огненную стрелу и она врезалась в горючую жидкость, и пламя вспыхнуло, образуя полукруг. Огонь ревел, пожирая воздух, и отбрасывал на лица бойцов резкие, хищные тени. Макс на секунду зажмурился, а когда открыл глаза, мир стал ярче, чётче, словно сама реальность напряглась перед ударом. Кристина поджигала стрелы одну за другой, выпуская их в ритм своего дыхания. Каждая стрела рассекала тьму, отделяя вожака от стаи. Макс и Коля рванули вперёд, их сапоги скользили по влажной земле, но они не замедлялись. Вожак и три волка попытались сомкнуть ряды, но между ними ударила молния — резкий, ослепительный разряд, который на мгновение выжег тьму. Вожак понял, что отступить и объединиться не получится. Он повернул голову, и его взгляд встретился с глазами Алекса. В этом взгляде не было ярости, только ледяное принятие неизбежного. Макс и Коля взяли по одному волку на себя. Сталь встретила клыки, и звук этого столкновения был похож на крик самой ночи. Кристина продолжала поддерживать отряд, её стрелы находили цель даже в тех местах, где тени казались непроницаемыми. Волки выныривали из мрака, словно сами сгустки тьмы обретали форму и зубы. Магия Кристины была не просто огнём, она была проводником между светом и хаосом, и каждый её выстрел разрывал ткань теней. Алекс вступил в бой с вожаком. Молот мелькнул в воздухе, но волк, быстрый и ловкий, выбил оружие из его рук. Они сошлись в смертельном танце, когти рвали воздух, сталь искала плоть, каждый удар был шагом по краю пропасти. Один из ударов волка отбросил Алекса в сторону, и он тяжело рухнул на землю, но тут же перекатился, избегая следующего прыжка. Волк прыгнул к поверженному противнику, но разряд молнии прижал его к земле и искры плясали по его шерсти, заставляя зверя выть от боли и ярости. Когда волк поднялся, он резко развернулся и молниеносно рванулся к волшебнице. Его зубы сомкнулись, но вместо тёплой плоти он встретил холодный камень. Волк отшатнулся, ошарашенный, а волшебница стояла в другом месте, наблюдая за ним своими разными глазами. На самом деле Илина не исчезала, она использовала иллюзию. В тот миг, когда волк прыгнул, она создала точную копию себя на прежнем месте, а сама скользнула вбок, растворившись в отсветах костра. Ложная фигура на секунду задержала зверя, и этого хватило, чтобы реальность прогнулась под волей волшебницы: тень легла иначе, свет сместился, и для волка мир на долю мгновения стал другим. Волк зарычал, понимая, что загнан в угол: перед ним стояла волшебница, сбоку к нему приближался человек, которого он только что отбросил, а за спиной была сплошная стена камней. Он завыл, пытаясь позвать сородичей, но те были заняты своей борьбой, поглощённые хаосом битвы. Он окутал себя тенью, пытаясь скрыть раны и собраться с силами. Он оскалился и зарычал. Он понимал, что проиграл эту битву, но хотел продать свою жизнь подороже. Он снова прыгнул на человека, с которым сражался ранее. Но тот ожидал этого и используя ускорение, его фигура смазалась, он проскользнул под зверем и вспорол волку брюхо одним точным движением. Вожак рухнул, его глаза ещё горели, но огонь в них тускнел. Сородичи вожака потеряли теневую защиту и их силуэты стали плотнее, уязвимее. Коля и Макс, прикрываемые стрелами Кристины, быстро и безжалостно добили оставшихся волков. Илина не спеша подошла к вожаку. Он умирал, но всё ещё пытался огрызаться, его рычание было слабым, почти жалким. Она протянула руку и положила ладонь ему на голову. Волк дёрнулся, но сил сопротивляться уже не было. Тень окутала его, а затем перекинулась на Илину. Из её тени появился волк, не призрак, не иллюзия, а живое существо, но теперь оно принадлежало ей.

К этому моменту к ней подошли остальные. Коля, оглядывая новоиспеченного питомца, усмехнулся:

— Решила завести себе пёсика?

— Да, — ответила Илина и улыбнулась. Тёмный волк прижался к новой хозяйке, и она погладила его по голове. В этом жесте было что-то удивительно мирное, словно после бури наконец-то наступила тишина.

Они разбили лагерь и начали готовиться ко сну. Усталость навалилась на всех разом, тяжёлая, как мокрый плащ.

— Мы все сегодня устали. Поэтому я установлю магический барьер, и мы сможем поспать спокойно, — сказала Илина.

— Значит, ты предлагаешь не дежурить? — поинтересовался Макс.

— Если вы хотите дежурить, я вас не буду отговаривать. За нас с Кристиной это сделают Алекс и Дымок, — ответила Илина.

— Ты волку уже и кличку придумала, — весело заметил Коля.

— Конечно, — ответила Илина, поглаживая зверя по голове, и в её улыбке было что-то такое, от чего даже Макс почувствовал, что сегодня можно наконец выдохнуть.

Пока Илина чертила в воздухе руны, сплетая барьер, Кристина в найденной пещерке устраивала место для них. Илина установила барьер и, не сказав ни слова, ушла спать, оставив после себя тишину, в которой слышался только шёпот ветра.

Макс и Коля тоже организовали себе места для сна у осколка скалы под открытым небом. Камень был холодным, но Макс не чувствовал этого: усталость тянула вниз, как свинцовые цепи. Он смотрел на звёзды, и они казались ему чужими, слишком далёкими, словно мир уже успел отдалиться за эти несколько дней. Когда они устроились, Коля тихо спросил, не глядя на Макса:

— Как думаешь, у Илины есть другие призванные существа?

Макс сжал кулаки, вспоминая строчки из летописей, которые он читал при тусклом свете библиотеки. В памяти всплывали обрывки: контракты, печати, молнии измерений… но ни слова о том, откуда эти существа берутся. И это пугало больше всего — неизвестность.

— Не знаю, — пробормотал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем он себя чувствовал. — Я читал о призывателях, но там лишь сказано, что они управляют существами. Ни слова о том, откуда они берутся. Словно кто-то специально вычеркнул эту часть истории.

Коля хмыкнул, поправляя ремень на плече, и посмотрел в темноту, ожидая, что из неё вот-вот что-то выйдет.

— Согласен с тобой. О призывателях мало кто знает, но странно, что за всё время это первое её существо. Слишком аккуратно всё выходит. Слишком вовремя.

Он не сказал «подозрительно», но это слово повисло между ними, тяжёлое и острое, как лезвие. Макс хотел возразить, сказать, что Илина не из тех, кто плетёт интриги, но не смог. Потому что в глубине души он и сам задавался этим вопросом. И от этого становилось ещё тяжелее.

— Думаю, мы это не скоро узнаем, — наконец произнёс он, отводя взгляд. — Пока нам по пути, предлагаю держаться с ними, а там уже посмотрим.

Коля кивнул, и в этом кивке было больше понимания, чем в любых словах.

— Ладно. Ты поспи. Я подежурю первым.

Макс не стал спорить. Он слишком устал, и не только телом, но и душой, которая ныла с каждым шагом по этому пути оставляя на ней новые шрамы. Он лёг, подтянул к себе плащ, и мир начал расплываться, как чернила в воде. Мысли путались, смешивались с воспоминаниями и страхами, но одно он знал точно: сон будет коротким.

ГЛАВА 7. Святой меч

Сон не подарил покоя, хотя Макс очень устал. Кошмары цеплялись за него, как липкие тени: в них он снова и снова видел, как тьма расползается по земле, а он стоит посреди этого хаоса — бессильный, растерянный, с тяжестью вины на плечах. Каждый раз, когда ему казалось, что он вот-вот вырвется из этого кошмара, тьма сжимала кольцо, и он просыпался в холодном поту, но тут же проваливался обратно. Поэтому он даже обрадовался, что из пучин кошмара его грубо, но спасительно вырвал голос Коли:

— Думаю, Алекс и магический барьер нас охраняют, но ты на всякий случай подежурь.

Макс сел, потёр лицо, пытаясь стряхнуть остатки липкого сна. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей в костре да далёким, едва слышным завыванием, сам лес шептал что-то недоброе. В воздухе витал запах гари и сырой листвы, а над лагерем нависла густая, почти осязаемая темнота. «Хоть что-то настоящее», — подумал Макс, вглядываясь в мерцающие искры костра. Он чувствовал, как дрожь от кошмара медленно уходит, сменяясь привычной усталостью и лёгкой тревогой, которая теперь стала его спутницей. Он бросил короткий взгляд на Колю, который уже натянул на плечи плащ и завалится спать. Он подтянул к себе щит, провёл пальцами по краю, где тускло мерцала вживлённая в металл сфера. Холодный свет артефакта на мгновение разогнал тени вокруг, и он чуть крепче сжал рукоять, словно это прикосновение к чему-то знакомому могло удержать его на краю реальности. «Дежурить… Это даже хорошо», — пронеслось у него в голове. Лучше сидеть у костра смотреть на огонь и чувствовать, как под пальцами пульсирует магия, чем снова нырять в эти бесконечные кошмары, где он не узнаёт самого себя. Макс сел у тлеющих углей, подбросил пару сухих веток и уставился в пляшущие языки пламени. Время от времени потирая затёкшие плечи, он украдкой поглядывал на Алекса. Тот стоял в темноте, словно высеченный из камня: неподвижный, спокойный, с тяжёлым молотом. Он помнил, как ещё утром Алекс без видимого усилия тащил на себе двойной запас снаряжения, пока сам Макс к полудню уже едва волочил ноги. «Как он вообще это выдерживает?» — думал он, с лёгкой завистью и искренним восхищением. Для него самого даже обычный марш-бросок по лесу был испытанием, а Алекс вовсе не замечал ни крутизны склонов, ни вязкой грязи, ни колючих ветвей, хлеставших по лицу. Он шагал вперёд, размеренно и неумолимо, словно лес просто расступался перед ним. Когда группа остановилась на короткий привал, Макс видел, как Алекс даже не присел, чтобы перевести дух. Просто опёрся на молот, как на обычную трость, и стоял, вглядываясь в чащу, готовый в любой миг сорваться с места. Ни капли усталости на лице, ни тяжёлого дыхания, словно внутри у него был какой-то неиссякаемый источник силы. Он невольно коснулся своего щита, вспоминая, сколько сил ушло на его ковку, сколько раз он сбивал руки и останавливался, чтобы просто отдышаться. А Алекс… Алекс подхватил свой молот так легко, словно тот был игрушечным, и с тех пор не выпускал его из рук ни на минуту. «Это не просто сила, — подумал Макс, глядя, как в отблесках костра на широких плечах Алекса играют тени. — Это какая-то железная выдержка. Словно сама земля даёт ему опору». Он тихо хмыкнул, скорее себе, чем кому-то ещё, и чуть улыбнулся. В груди шевельнулось странное, тёплое чувство, не зависть, а скорее гордость за то, что такой человек идёт рядом с ними.

Утром группа позавтракала в тишине, каждый был погружён в свои мысли. Усталость от бессонной ночи и предчувствие трудного дня давили на плечи, превращая обычную трапезу в безмолвный ритуал сбора сил. Слышался лишь хруст сухарей да редкие глотки воды. Когда последняя крошка была съедена, началась неспешная подготовка к пути. С волков сняли шкуры, при этом аккуратно очистили и бережно уложили в рюкзаки. К полудню, когда солнце поднялось в зенит, путники добрались до цели. Вход в пещеру напоминал раскрытую пасть гигантского зверя: тёмная, неровная арка, выточенная не временем, а чьим-то злым замыслом. Ветер, пробираясь из глубины, нёс с собой запах сырости и чего-то чужого, от чего по спине бежали мурашки. Группа решила сделать привал, чтобы оценить обстановку и распределить задачи, прежде чем нырять в неизвестность. Илина подошла ближе к входу, прищурилась, словно пыталась разглядеть тьму насквозь. Её пальцы скользнули по поясу, где висели маленькие амулеты, и она всегда так делала, когда собиралась применить магию.

— Что в этой пещере, Илина? — спросил Коля, невольно понизив голос, словно боялся, что стены сами могут подслушать.

— Я не знаю. Но раньше там добывали магическую руду. В один из дней рабочие не вернулись. Отряд, направленный на их поиски, тоже не вернулся. Говорят, туда даже искатели третьего уровня ходили, но и они не вернулись, — ответила Илина, ещё раз сверяясь с заданием на пергаменте. Её пальцы чуть дрогнули, когда она провела по выцветшим буквам, словно пытаясь прочесть между строк то, чего там не было. Она подняла взгляд, в нём читалась не тревога, а собранность:

— Ну что, все готовы?

Все подтвердили готовность к дальнейшему путешествию, но в этом «да» слышалось не столько рвение, сколько принятие неизбежного. Они разожгли факелы и огонь вспыхнул с треском, сопротивляясь густой темноте, и отряд направился вглубь пещеры. Проход был узкий, низкий, словно сама пещера не хотела пускать их дальше. Порядок построения группы изменили: теперь вперёд пошёл Алекс, его плечи почти касались каменных стен; за ним Коля, сжимавший рукояти топориков чуть крепче обычного; следом шёл Макс, чувствуя, как холод камня пробирается сквозь одежду, а тишина давит сильнее любой бури, а за ним девушки. Шли долго. Темнота давила, казалась живой и пыталась проникнуть под кожу. Свет от факелов лишь рисовал крошечные островки, за пределами которых тьма становилась ещё гуще. Каждый шаг отдавался эхом, и эхо это звучало как чужой, насмешливый шёпот. Наконец, выйдя в просторный грот, группа выдохнула, но не от облегчения, а от внезапного контраста: здесь тишина была другой, тяжёлой, будто пещера затаила дыхание. Впереди было два пути, ещё уже, чем тот, по которому они шли. Группа остановилась. Илина под светом факела начала изучать задание, её брови сошлись в тонкую линию.

— К сожалению, тут ничего не сказано, куда мы должны идти, — сказала она, отрываясь от пергамента. В её голосе не было упрёка, только сухая констатация, от которой становилось ещё неуютнее.

— Может, разделимся? — предложил Коля, и в этом предложении прозвучало не столько желание действовать, сколько попытка разорвать гнетущее бездействие.

— Да, можно, — согласилась с ним Илина. — Тогда ты с Максом идите влево, а Алекс с Дымком пойдут вправо.

— Ты не пойдёшь? — спросил Макс, и в груди у него что-то сжалось. Мысль о том, что Илина останется здесь, в этом странном, замершем гроте, казалась ему неправильной, опасной.

— От меня, как и от Кристины, в ограниченном пространстве толку нет, — ответила Илина. Её взгляд на мгновение задержался на Максе, она хотела сказать что-то ещё, но лишь крепче сжала пергамент. — Я буду ждать здесь. Если что-то пойдёт не так, я почувствую.

Макс хотел возразить, но слова застряли в горле. Он кивнул, потому что знал: спорить сейчас бесполезно, а время их самый хрупкий союзник. Группа разделилась, как и было обговорено. Илина и Кристина остались в гроте ждать своих спутников, а парни двинулись в указанном направлении. Коридор петлял, то влево, то вправо, нарочно запутывая следы. Свод потолка становился всё ниже и ниже, и с каждым шагом у Макса внутри всё сильнее сжимался холодный комок. «А если с девушками что-то случится, пока нас нет? Если я не успею…» — эта мысль билась в висках, заглушая даже шорох собственных шагов. Он стискивал рукоять меча так, что пальцы белели, а в груди теснилось чувство вины: он сам тогда кивнул в знак согласия на разделение, уверенный, что это разумно. Теперь это «разумно» давило на плечи, тяжелее любого доспеха.

Камни надвигались со всех сторон. Свод теперь едва оставлял место для манёвра и приходилось пригибаться, плечи задевали шершавые стены, оставляя на коже тонкие царапины. Воздух становился густым, спёртым, будто пещера дышала тяжело и недобро. Они дошли до того места, где стало совсем не пройти. Проход сузился до щели, сквозь которую не протиснулся бы и худой мальчишка. Коля остановился, тяжело выдохнул, и в этом выдохе слышалось не только физическое напряжение, но и раздражение на собственную беспомощность.