…Стихотворцем и поэтом
Я ведь делаюсь лишь летом.
Н. А. Римский-Корсаков
Николай Андреевич Римский-Корсаков ещё при жизни приобрёл славу как гениальный композитор, музыкальный общественный деятель, дирижёр, выдающийся педагог.
Успехи многогранной деятельности композитора зависели не только от его способностей и заинтересованности, но и от умения организовывать свою работу. Даже внешний вид Римского-Корсакова свидетельствовал о его глубокой сосредоточенности и собранности. Композитор часто казался современникам суровым, замкнутым, «застёгнутым на все пуговицы». Подчёркнуто прямая осанка худощавой фигуры, подтянутость, умный строгий взгляд, очки, длинная седая борода — всё говорит о человеке большой воли и требовательности к себе.
Старшая дочь композитора Софья Николаевна вспоминала: «Держался Николай Андреевич прямо, ходил быстро, крупными шагами, движения были спокойными, но энергичными и уверенными. Так и помнится, например, как он выходил на концертную эстраду решительным, но неторопливым шагом. Торопливости в его движениях, как и в работе и во всей деятельности никогда не замечалось. Какая-то исключительная внутренняя организованность позволяла ему успевать выполнять бездну дела без всякой спешки и без опозданий».
Гениальными мастерами живописи Ильёй Репиным, Валентином Серовым были написаны прижизненные портреты композитора. Работы художников хоть и раскрывают нам лучше, чем фотографии, душевное состояние композитора того или иного периода, но не дают полного представления о характере композитора.
По мнению детей композитора (а их у него было пятеро) ни один из портретов не передаёт его истинного характера, по словам дочери Софьи «на всех он представляется каким-то суровым и строгим, в то время как мы — дети его — знаем, что это был человек исключительной доброты и деликатности».
Целью данного небольшого исследования является рассмотрение многогранной личности известного композитора с неожиданной стороны — как поэта.
Стихотворения Николая Андреевича, представленные в настоящем сборнике, написаны им в разные годы, преимущественно, в летнее время, когда он в окружении любимой семьи находился на отдыхе, на природе и имел прекрасную возможность сосредоточить себя полностью на сочинении музыки. Работа поднимала ему настроение и подталкивала к созданию шутливо-иронических стихов. Автор стихотворений предстаёт перед читателями не как профессор с академическими знаниями и авторитетом, а как человек с чувством юмора, способным посмеяться над бытовыми трудностями, в шутливой форме описать путешествие, рассказать о каком-то событии, с юмором обратиться к друзьям.
Стихи композитора были адресованы самому близкому кругу людей, поэтому они очень теплы и интимны и, как нельзя лучше, передают душевное состояние автора, его жизнелюбие, преданность семье и всему прекрасному в этом мире.
Автор-составитель,
старший научный сотрудник Мемориального музея Н. А. Римского-Корсакова
«Любенск — Вечаша»
Наталья Алексеева
***
В 1880 г. семья Римских-Корсаковых (Николаю Андреевичу — 36 лет, в семье было уже трое детей: Михаил, Софья и Андрей) сняла главный усадебный дом у Марианова, владельца имения Стелёво, в Лужском уезде Петербургской губернии. До Стелёва семья композитора проводила летние месяцы в ближайших окрестностях Петербурга. Сам композитор в автобиографической книге «Летопись моей музыкальной жизни» так напишет о Стелёве: «Дом, хотя и старый, но удобный; прекрасный, большой тенистый сад с фруктовыми деревьями и настоящая деревенская глушь. По условию мы могли быть полными хозяевами имения на лето. (…) Первый раз в жизни мне довелось провести лето в настоящей русской деревне. Здесь всё мне нравилось, всё восхищало. (…) С первого дня водворения в Стелёве я принялся за „Снегурочку“. Я сочинял каждый день и целый день, и в то же время успевал много гулять с женой, помогал ей варить варенье, искать грибы и т. д. Но музыкальные мысли, их обработка преследовали меня неотступно».
В 1882 г. семья Римских-Корсаковых ещё раз проведёт лето в имении Стелёво.
Пребывание в Стелёве в 1880 г. оставило хорошие воспоминания, а Николай Андреевич сочинил шуточную поэму, посвятив её ради смеха спичечному фабриканту А. К. Гессе.
Лето 1880 года.
Летопись усадьбы Стелёво
В трёх песнях
Посвящение
Тебе, о Гессе, посвящаю
Произведенье музы робкой.
Над спичек полною коробкой,
Склонился над стаканом чаю,
Желал бы я его прочесть;
Большая сделана бы честь
Моей несмелой робкой музе
Была тобой, о Гессе в Рузе!
I
О тысяча и восемьсот
Восьмидесятый славный год
Со дня рождения Христова!
Твоё прекраснейшее лето
Проведено среди Стелёва
И мною будет ныне пето.
Числа восьмнадцатого мая
В карету, взятую внаймы,
Уселись; поздний час; — то зная,
Вдруг опоздать боялись мы,
Но, к счастью, вовремя поспели,
Раздался в третий раз звонок,
Свистки машины засвистели,
Помчались мы; был путь далёк.
Приехали мы в полдень в Лугу,
С коляской встретил Осип нас
И, подтянув коню подпругу,
Примчал в Стелёво нас как раз.
Вступив в стелёвское владенье,
Мы вдруг в отчаянье пришли,
Там беспорядок, разоренье
Во всём мы страшное нашли.
Повсюду пыль, в грязи перины,
В углах повисли паутины,
Без ножек стулья по углам,
И дует из оконных рам.
Однако одолели это.
Но шли дожди и холод был.
У нас ведь в мае, что за лето?
Но литься дождик прекратил,
Настал июнь, тепло настало,
И расцвели цветы лугов,
И было птиц в саду не мало,
И ночью пенье соловьёв.
И молоко от двух телиц
Мы в изобилье получали,
За пятьалтынный покупали
Десяток свеженьких яиц,
А у Ростовской Катерины
Наседку мы купили раз,
Без всякой видимой причины
Наседка каждый день неслась.
Воспой, о Муза, ту наседку,
Что продала тогда соседка!
Но все болит сердечна рана:
Её вовек не залечить —
Не собралися мы купить
В то время жирного барана!
II
Но вот поспела земляника,
Мы в лес с корзинами пошли,
В саду на грядках уж клубнику
Склевали куры. (Не нашли
К стиху б сему поэты рифмы!)
В саду варенья наварив, мы
Вошли все в комнату; вдруг гром
Как грянет, молния сверкнула,
Затрясся весь наш старый дом,
Упала Надечка со стула,
Но не ушиблась. Богу слава!
С тех пор боялись мы грозы.
В саду мяукал котик Савва.
Вот с сеном поплелись возы.
По Реомюру двадцать пять —
Уж лень и ягоды сбирать.
Приятно вспомнить — просто Ах! —
Ходил я в рваных сапогах.
Кого стесняться мне? Старух,
Мальчишек, девок, мужиков?
Ведь в шапке меховой пастух
Пасет же лето всё коров!
Средина лета, месяц юль,
Собрали вишен целый куль;
Малина-ягодка, крыжовник
Поспели славно. Наш коровник
Давать стал меньше молока.
Купались с Мишей мы; река
Была у нас не велика;
Но всё же в ней купаться можно.
Кусали мухи нас безбожно;
Летал под вечер нетопырь,
Сова кричала. В монастырь
Череменецкий мы катались
И просвирами восхищались.
Мы посетили Голубково,
Побыв у Спицына в гостях
(Помещик нрава он простого);
Домой вернулись на рысях,
И вот, беда нам приключилась:
Растаял ле́дник наш совсем,
Вода в нём даже испарилась.
Я мяса тухлого не ем,
Такое мне не по нутру.
За мясом стал тут ездить Осип
Ежесубботно поутру.
III
Мужик недолго сено косит,
Уж жать пора и сеять рожь.
Не стану я в поэме ложь
С святою правдою мешать
И сознаюсь — надоедать
Нам одиночество отчасти
Уж начинало, и напасти
На нас валились: нету льда,
Коровы мало молока
Дают нам. Новая беда:
Горшков и банок весь запас
Издержан. Пуда три варенья
Наварено; довольно с нас.
(Варенье очень нам пригоже
Зимой холодной для еденья).
Да уложить его во что же?
Купили банки; Осип с Луги
Горазд их много понавёз,
К примеру, с прочим целый воз.
Ему полтинник за услуги.
Не то чтоб чувствовал я скуку,
Но нет на грядках боле луку,
С которым есть я всё привык.
(Но написать без заковык
Стихотворенье невозможно!)
Пора и в город, молвить можно.
Проходит август-месяц; эх!
В саду уж собран весь орех!
Желтеют листья на лугу,
Уж нет нигде густой травы,
И нет грибов. (Опять, увы!
Найти я рифму не могу!)
Одно скажу я разве кстати:
В железной Надиной кровати
Оборвались верёвки вдруг.
Нам в Петербург без сожаленья
Пора лететь, пора кончать
Лубочное стихотворенье,
Что дернул чёрт меня начать.
Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.