Бесплатный фрагмент - Стеклянный квартал

Стеклянный квартал
Глава
Глава 1: Нарушенное равновесие

Елена Светлова перешагнула порог квартиры ровно в восемь вечера, когда московский осенний день уже давно сдался наступающей ночи. В прихожей витал запах обжаренных специй и чего-то подгоревшего.

— Ты опять забыла, что женщина приходит с работы раньше мужчины? — Андрей с преувеличенной серьёзностью помешивал что-то в кастрюле, поглядывая на часы.

— А ты опять готовишь своё фирменное «что получится»? — парировала Елена, сбрасывая туфли. — Дай угадаю, это либо ризотто, либо плов, либо нечто среднее между ними.

— Это авторское блюдо «Профессорская фантазия», между прочим. В восьми странах мира его готовят точно… так же неправильно, как я.

Андрей отложил деревянную ложку и подошёл к жене. Он был высоким, с аккуратной бородкой и спокойными, внимательными глазами историка, привыкшего разглядывать детали прошлого. Его джинсы и домашний свитер заметно контрастировали со строгим костюмом Елены.

— Тяжёлый день? — спросил он, целуя её в щеку.

— Как обычно, — вздохнула она, распуская тугой хвост каштановых волос. — Если террорист пообещал взорвать школу, можешь быть уверена, что совещание по этому поводу назначат на конец рабочего дня.

Она прошла на кухню, заглянула в кастрюлю и принюхалась.

— Я поставлю на стол ещё и салат, на случай если главное блюдо не поддастся идентификации, — улыбнулась она.

Андрей развёл руками.

— Это гуманно. А как прошло с террористом?

— Школьник-девятиклассник, наслушался всякого в интернете. Тянет на статью, но, думаю, отделается строгим испугом и постановкой на учёт. Лучше расскажи, как твой институт? Всё так же под угрозой великого переселения?

Лицо Андрея мгновенно посерьёзнело.

— Всё хуже, — он уменьшил огонь под кастрюлей и вернулся к прерванной сервировке стола. — Сегодня на кафедре было совещание. Ректор сказал, что здание точно входит в план реновации. Они хотят превратить весь наш квартал в очередной стеклянный муравейник с кофейнями на первом этаже.

— Я не понимаю, почему нельзя просто объявить всё старше тридцати лет памятником архитектуры, — вздохнула Елена, подцепляя вилкой неопознанное блюдо мужа. — Тогда и твоя кафедра была бы в безопасности, и эта сковородка тоже.

— Очень смешно, дорогая. Когда тебя в следующий раз повысят, купим новую, с антипримарным покрытием. И я даже научусь ей пользоваться… возможно.

— Кто вообще занимается этой реновацией? — спросила Елена, медленно пережёвывая изобретение мужа. К её удивлению, получилось вполне съедобно.

— Компания «Меркурий Девелопмент». Но на самом деле это всё Лавров. Максим Викторович Лавров. Он считается светилом городского развития и прячется за разными юридическими лицами, но любая значимая стройка в центре — это он.

— Похоже, ты о нём много знаешь, — заметила Елена, внимательно глядя на мужа.

— Пришлось изучить противника, — усмехнулся Андрей. — Наши активисты собрали целое досье.

— Активисты? — Елена вопросительно приподняла бровь.

— Ну да. Я же рассказывал тебе о Вере. Она журналистка, ведёт расследование о коррупции в сфере городского строительства, особенно по историческим районам. Она организовала инициативную группу, и я…

Елена не узнала, что именно делал её муж в инициативной группе, потому что её телефон разразился пронзительной трелью. На экране высветилось «Громов».

— Громов? — шепнул Андрей, закатывая глаза. — Десять вечера. У твоего начальника наверняка есть жена, дети, собака… Почему он всегда звонит именно тебе?

— Потому что я его капитан с репутацией «решателя проблем», — улыбнулась Елена, прикрывая трубку рукой. — Ты забыл?

— У него на телефоне наверняка быстрый набор: один — жена, два — собака, три — Елена Светлова.

Она шутливо шикнула на мужа и ответила:

— Светлова слушает.

Пока она говорила, лицо её постепенно становилось всё более серьёзным. Короткие вопросы, уточнения, кивки. Наконец, она произнесла:

— Выезжаю.

— Что-то серьёзное? — спросил Андрей, уже зная ответ по её виду.

— Обнаружено тело бизнесмена в его офисе. Выглядит как самоубийство, но Громов говорит, что что-то там не сходится.

— Как зовут? — Андрей пытался выглядеть просто любопытным.

— Максим Лавров. Тот самый, который…

— Тот самый, который собирался снести наш квартал? — в голосе Андрея смешались удивление и что-то ещё, что Елена не смогла точно идентифицировать.

Она внимательно посмотрела на мужа.

— Да, он самый. И судя по твоему лицу, ты знаешь о нём больше, чем говорил.

— Я… — начал Андрей, но Елена уже направилась в спальню переодеваться.

— Машина уже внизу, — крикнул ей вслед Андрей. — Я видел, как подъехала служебная.

— Если вернусь поздно, не жди с ужином, — Елена быстро переодевалась.

— То есть «если вернусь поздно» означает «когда вернусь очень поздно», — Андрей протянул ей заранее собранную сумку с документами. — Неужели преступники не могут договориться совершать свои злодеяния в рабочее время?

— Обязательно пропишу это в следующем уголовном кодексе, — Елена чмокнула его в щеку. — «Статья 000: Совершение преступлений строго с девяти до шести с перерывом на обед».

Она спустилась во двор, где её уже ждала служебная Шкода с работающим двигателем.

— Добрый вечер, Елена Викторовна, — кивнул водитель, не вынимая наушников.

— Добрый, Марченко. На Пресненскую набережную, бизнес-центр «Меркурий Сити».

— Опять небоскрёбы, — проворчал Марченко, трогаясь с места. — Я в таких высоко не поднимаюсь. У меня от высоты уши закладывает, как при нырянии.

— И как же вы тогда в армии служили?

— А кто вам сказал, что я в армии служил? — хитро прищурился Марченко. — Я по здоровью не годен был. Из-за ушей как раз.

Елена улыбнулась и откинулась на сиденье. Эта маленькая шутка повторялась каждый раз, когда они ехали в очередной небоскрёб. Марченко отслужил в ВДВ и был, пожалуй, самым здоровым человеком в отделе.

Пока Шкода пробиралась через вечерние пробки, Елена просматривала информацию о Лаврове на планшете. Пятьдесят два года, крупный девелопер, владелец холдинга «Меркурий», который включал в себя строительные компании, сеть фитнес-клубов, инвестиционный фонд и даже небольшую IT-компанию, специализирующуюся на «умных домах». Трижды женат, от первого брака взрослая дочь, от третьего — двое малолетних детей.

— Человек-компания, — пробормотала Елена. Таких она повидала немало. Люди, для которых бизнес заменил всё остальное.

Бизнес-центр «Меркурий Сити» уже издалека сиял голубоватым стеклом на фоне ночного неба. Когда служебная машина подъехала ко входу, Елену встретил молодой сотрудник в форме.

— Лейтенант Соколов, — представился он. — Полковник просил проводить вас наверх, когда прибудете.

В скоростном лифте молчаливый лейтенант изучал носки своих ботинок, а Елена — собственное отражение в зеркальных стенах кабины. Каштановые волосы снова собраны в хвост, минимум косметики, строгий тёмно-синий костюм. Сейчас офисные работники одеваются более неформально, но она предпочитала классику. С преступниками и свидетелями лучше разговаривать, имея вид представителя власти, а не подруги-собеседницы.

Офис Лаврова располагался на сорок втором этаже, и весь этот этаж, похоже, принадлежал ему. Пройдя через приёмную, где на диване сидела заплаканная молодая женщина (секретарша? родственница?), Елена оказалась в просторном кабинете.

Первым, кого она увидела, был Громов — высокий, грузный мужчина с аккуратно подстриженной седой бородой.

— Светлова, наконец-то, — кивнул он. — Посмотри на это.

Максим Лавров сидел в кресле за своим столом, откинувшись на спинку. На столе перед ним лежал пистолет. В правом виске зияло входное отверстие от пули, затылок был разворочен выходным. На полу за креслом — лужа крови и остатки мозгового вещества. Классическая картина самоубийства из огнестрельного оружия.

— Выглядит как типичное самоубийство, — заметила Елена, надевая перчатки. — Что вас смущает?

— Детали, — Громов указал на стол. — Посмотри внимательно.

Елена обошла стол, изучая обстановку. На столе помимо пистолета лежал лист бумаги — предсмертная записка, написанная на компьютере и распечатанная.

«Я не могу больше жить с этим грузом. Простите меня все, кого я подвёл. Особенно мои дети. Это единственный выход.»

Подпись отсутствовала.

— Записка слишком общая, — сразу отметила Елена. — Никаких личных деталей, имён, конкретики.

— Именно, — кивнул Громов. — И ещё кое-что. Посмотри на его руку.

Елена внимательно осмотрела правую руку трупа. Никаких следов пороха, характерных для выстрела с близкого расстояния.

— Тест на парафин даст точный ответ, но и так видно — он не стрелял, — констатировала она.

— Есть ещё одна странность, — добавил Громов. — Пистолет зарегистрирован на охрану здания, а не на Лаврова. Как он у него оказался?

Елена ещё раз осмотрела тело и место происшествия. Что-то явно не сходилось.

— Когда его обнаружили?

— Секретарша, — Громов кивнул в сторону приёмной. — Она принесла документы на подпись около семи вечера и нашла его в таком состоянии. Вызвала охрану, те — скорую и нас.

Елена осмотрела стол. Чашка с недопитым кофе, аккуратная стопка бумаг, планшет, мобильный телефон. Никакого беспорядка, характерного для борьбы.

— Сейф открыт, — заметила она, указывая на небольшой встроенный сейф в стене.

— Да, и по словам секретарши, там должна была быть крупная сумма наличных — около трёх миллионов рублей. И какие-то документы по реновации.

— Она знает код от сейфа?

— Говорит, что нет. Только Лавров.

Елена ещё раз внимательно осмотрела тело, не касаясь его.

— Где эксперт?

— Здесь я, Елена Викторовна, — раздался хрипловатый голос из-за её спины.

Она обернулась и увидела коренастого лысеющего мужчину лет пятидесяти в тёмном костюме, держащего в руках объёмный чемоданчик. Георгий Павлович Соловьёв, судмедэксперт, с которым она работала уже несколько лет. Он не выглядел как типичный судмедэксперт из американских сериалов — никакого белого халата, никакой театральности. Просто немногословный, очень наблюдательный человек с глазами, которые, казалось, видели всё на свете.

— Георгий Павлович, — улыбнулась Елена. — Что скажете?

— Пока немного, — он приблизился к телу и начал осмотр, бормоча что-то себе под нос. — Время смерти примерно между шестью и семью вечера. На первый взгляд похоже на самоубийство, но есть несоответствия.

Он указал на руку Лаврова.

— Во-первых, нет характерных следов от выстрела. Во-вторых, положение тела неестественное для самоубийцы. После выстрела в голову происходит моментальная смерть, тело должно завалиться, а не оставаться в такой позе. Кто-то его усадил так после смерти.

— Значит, убийство, замаскированное под самоубийство, — заключила Елена.

— С высокой вероятностью, — кивнул Соловьёв. — Но окончательные выводы после полной экспертизы.

Елена подошла к окну кабинета. С 42-го этажа открывался потрясающий вид на ночную Москву — огни, дороги, реку. Какой контраст с тем, что происходило в кабинете.

— Камеры наблюдения? — спросила она, повернувшись к Громову.

— Уже проверили, — мрачно отозвался тот. — Система дала сбой примерно за час до предполагаемого времени смерти. Возобновила запись только через полтора часа.

— Удобно, — заметила Елена.

— Слишком удобно, — кивнул Соловьёв, собирая свой чемоданчик. — Я закончу осмотр и распоряжусь о перевозке тела. Предварительные результаты анализов будут завтра к обеду.

Он коротко кивнул Елене и Громову и вышел.

— Странный человек, — заметил Громов, когда дверь за экспертом закрылась. — Но лучший в своём деле.

— Это точно, — согласилась Елена, доставая телефон.

— Кому звонишь? — спросил Громов.

— Андрею. Нужно предупредить, что вернусь поздно, — ответила она, но в её голове уже формировались другие вопросы. Что связывало Андрея и его инициативную группу с Лавровым? Почему муж никогда не упоминал про эту журналистку Веру до сегодняшнего вечера?

— А ещё мне нужно поговорить с тобой, — сказал Громов, понизив голос. — Наедине. Это касается этого дела… и почему именно ты им занимаешься.

Елена насторожилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Не здесь, — Громов бросил взгляд на камеры наблюдения в углу кабинета. — Позже. А сейчас делай свою работу.

Набирая номер мужа, Елена почувствовала, как по спине пробежал холодок. То, что должно было выглядеть как рутинное расследование самоубийства крупного бизнесмена, уже начинало обрастать странностями. И судя по тону Громова, главные сюрпризы были ещё впереди.

— Андрей, это я, — сказала она, когда муж ответил. — Нам нужно серьёзно поговорить о Лаврове и о твоём участии в инициативной группе.

Глава 2: Линии разлома

Елена проснулась от звука закипающего чайника. Часы показывали 6:15 — за окном ещё было темно, а она уже чувствовала усталость. Вчера она вернулась домой за полночь, после долгого разговора с криминалистами и оформления необходимых бумаг. Андрей не спал, ждал её с чаем и бутербродами, но разговор получился скомканным. Тема его участия в протестном движении повисла в воздухе — оба были слишком уставшими для серьёзного обсуждения.

— Доброе утро, ранняя пташка, — Андрей, уже одетый и причёсанный, поставил перед ней чашку кофе. — Я приготовил тебе настоящий американо. В отличие от ужина, кофе у меня всегда получается.

— Спасибо, — Елена сделала глоток. Действительно вкусно. — Мне нужно быть в управлении к восьми. Соловьёв обещал результаты экспертизы.

Андрей присел на край кровати.

— Послушай, насчёт вчерашнего… Я должен был рассказать тебе раньше о нашей инициативной группе.

— Должен был, — кивнула Елена. — Особенно учитывая, что вы выступали против человека, который теперь оказался в центре моего расследования.

— Я понимаю, как это выглядит, — Андрей провёл рукой по волосам — жест, который появлялся у него только когда он нервничал. — Но я действительно не знал Лаврова лично. Только видел пару раз на общественных слушаниях. А с Верой…

— С Верой мы поговорим позже, — Елена встала и направилась в ванную. — Сейчас у меня нет времени на это. Но вечером, Андрей, нам нужно серьёзно поговорить. И я буду задавать конкретные вопросы.

Георгий Павлович Соловьёв встретил её в своём кабинете — небольшом, но удивительно опрятном помещении в подвальном этаже управления. В отличие от большинства коллег, он не развешивал на стенах дипломы или фотографии. Только календарь с видами Байкала да потрёпанная таблица Менделеева.

— Присаживайтесь, Елена Викторовна, — он указал на стул рядом с рабочим столом. — Чаю хотите?

— Спасибо, только что выпила кофе. Что у вас есть для меня?

Соловьёв разложил перед ней несколько листов с результатами анализов и фотографии.

— Сразу к делу. Это убийство, никаких сомнений, — он указал на фотографии. — Во-первых, тест на наличие продуктов выстрела на руках отрицательный. Он не стрелял сам. Во-вторых, угол входного отверстия не соответствует типичному для самоубийства — пуля вошла под углом, характерным для выстрела, произведённого другим человеком, стоявшим напротив. В-третьих, на левом запястье обнаружены небольшие гематомы — вероятно, его удерживали силой.

— А как быть с предсмертной запиской?

— Печатная записка без подписи — уже странность. Большинство самоубийц пишут от руки и подписываются. Эксперты-лингвисты анализируют текст, но уже сейчас видно, что он составлен максимально обобщённо, без личностных маркеров.

Елена задумчиво постучала ручкой по столу.

— Пистолет принадлежит охране здания. Кто-то из охранников?

— Возможно. Или кто-то, кто имел к ним доступ, — кивнул Соловьёв. — Это табельное оружие охраны бизнес-центра, я проверил по базе. Модель Glock 17, штатное оружие ЧОП «Меридиан», который обслуживает «Меркурий Сити».

— Что с камерами наблюдения?

— Записи отсутствуют за период с 17:30 до 19:00. Технические специалисты говорят о сбое системы, но, скорее всего, это было намеренное отключение. Преступник знал, что делает.

— Время смерти подтвердилось?

— Да, между 18:00 и 19:00. Учитывая, что секретарша нашла его примерно в 19:10, скорее ближе к шести. Желудок был почти пуст, последний приём пищи — лёгкий перекус примерно за два часа до смерти.

Елена записала эти детали в блокнот.

— Что с отпечатками в кабинете?

— Там настоящий хаос, — вздохнул Соловьёв. — Десятки разных отпечатков. Секретарша, уборщица, партнёры по бизнесу. Ничего необычного не нашли. На пистолете тоже нет чётких отпечатков — только смазанные следы, вероятно, от перчаток.

— Похоже на профессиональную работу, — задумчиво произнесла Елена.

— Не совсем, — возразил Соловьёв. — Профессионал продумал бы всё до мелочей. Здесь же есть несоответствия, которые сразу бросаются в глаза — отсутствие следов пороха на руках, нехарактерный угол входного отверстия. Это либо любитель, пытающийся имитировать профессионала, либо… — он замялся.

— Либо?

— Либо кто-то, кто хотел, чтобы мы поняли, что это убийство, — тихо сказал Соловьёв. — Своего рода послание.

Елена нахмурилась. Эта теория была необычной, но имела право на существование.

— Есть ещё кое-что, — продолжил эксперт. — Я обратил внимание на одну странность.

Он указал на фотографию крупным планом с предметами на столе Лаврова.

— Видите этот след на бумагах? Похоже на помаду.

Елена пригляделась. Действительно, на краю документа виднелся едва заметный след, похожий на отпечаток губ.

— Возможно, женщина? — предположила она.

— Или мужчина хочет, чтобы мы так думали, — пожал плечами Соловьёв. — Но я проверил — помада дорогая, Chanel, оттенок Rouge Allure.

— Вы разбираетесь в помадах? — удивилась Елена.

— У меня дочь косметологом работает, — он слегка смутился. — Иногда рассказывает о своей работе больше, чем я хотел бы знать.

Елена улыбнулась, но тут же вернулась к делу:

— Что со взломом сейфа?

— Никаких следов взлома. Сейф открыли кодом.

— Значит, убийца либо знал код, либо Лавров открыл сейф сам перед смертью, — задумалась Елена. — Что ж, буду разбираться. Спасибо, Георгий Павлович. Вы мне очень помогли.

— Обращайтесь, — кивнул эксперт. — И кстати… будьте осторожны с этим делом. Судя по тому, как всё организовано, за этим стоят серьёзные люди.

Выйдя из кабинета Соловьёва, Елена направилась к лифтам. Ей нужно было подняться в свой отдел и составить план расследования. Но когда двери лифта открылись, она увидела Громова.

— Светлова, нам нужно поговорить, — сказал полковник без предисловий. — Не здесь. Пойдём выпьем кофе.

Они вышли из здания управления и направились к небольшому кафе через дорогу. Заняв столик в дальнем углу, Громов заказал два эспрессо и только после того, как официантка отошла, заговорил:

— Ты знаешь, почему я назначил тебя на это дело?

— Потому что я хороший следователь? — предположила Елена с лёгкой улыбкой.

— Не только, — Громов выглядел необычно серьёзным. — Это дело… оно не совсем обычное. Лавров был не просто бизнесменом. У него были связи в очень высоких кругах.

— И?

— И мне дали понять, что расследование должно вестись определённым образом, — Громов понизил голос. — Быстро, аккуратно и без лишнего шума.

Елена почувствовала, как внутри всё напряглось.

— Ты хочешь сказать, что меня назначили, чтобы я провела формальное расследование и закрыла дело?

— Не я этого хочу, — Громов выглядел почти обиженным. — Но да, именно так. Сверху ожидают, что дело будет квалифицировано как самоубийство, несмотря на все несоответствия.

— И ты согласился с этим? — Елена не могла скрыть разочарования.

— Я согласился назначить тебя, — веско сказал Громов. — Потому что ты единственный человек в отделе, которому я доверяю достаточно, чтобы рассказать об этом. Любой другой либо сразу сделал бы, что требуют, либо полез бы напролом и нажил проблем всему отделу.

— А от меня ты ожидаешь… чего?

Громов сделал глоток кофе, внимательно глядя на неё.

— Я ожидаю, что ты будешь умной. Что ты поймёшь, в какую игру мы все оказались втянуты. Дело Лаврова связано с проектом «Наследие Москвы», а этот проект курирует очень влиятельный человек из силовых структур. Заместитель министра, если быть точным.

— Имя у него есть? — спросила Елена.

— Климов, — неохотно ответил Громов. — Александр Владимирович Климов. И поверь мне, с ним лучше не связываться.

— И что ты предлагаешь? Закрыть глаза на убийство, потому что замешан какой-то чиновник?

— Я предлагаю действовать осторожно, — Громов наклонился к ней. — Собирай доказательства, веди расследование, но не афишируй результаты. Докладывай напрямую мне, никому больше. И главное — не привлекай внимания Климова и его людей.

Елена задумалась. Она достаточно давно работала в системе, чтобы понимать — иногда прямая атака ведёт только к поражению. Но и отступить она не могла.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Я буду осторожна. Но я не стану фальсифицировать доказательства или писать ложные заключения.

— Этого я и не прошу, — Громов слегка расслабился. — Просто делай свою работу, но помни, что за тобой наблюдают. И ещё… — он замялся, — будь осторожна с тем, что рассказываешь мужу. Его активистская деятельность может создать… впечатление конфликта интересов.

— Ты следишь за моим мужем? — холодно спросила Елена.

— Не я, — покачал головой Громов. — Но досье на него существует. Как и на всех, кто активно выступает против проекта «Наследие Москвы».

Это был неприятный сюрприз. Елена знала, что Андрей участвует в каких-то протестных акциях, но не думала, что это привлекло внимание компетентных органов.

— Спасибо за предупреждение, — сухо сказала она. — Что-нибудь ещё я должна знать?

— Да, — Громов допил кофе. — Твоё расследование уже привлекло внимание. Сегодня утром мне звонили из администрации Климова, интересовались, кто ведёт дело Лаврова. Я сказал, что назначил опытного и надёжного следователя, который пользуется моим полным доверием.

— И что они ответили?

— Что будут внимательно следить за результатами, — Громов встал. — Так что будь начеку, Елена. Это может оказаться самым сложным делом в твоей карьере. И не только потому, что нужно найти убийцу.

Дочь Максима Лаврова жила в пентхаусе на Кутузовском проспекте. Огромные панорамные окна, минималистичный интерьер в скандинавском стиле, произведения современного искусства на стенах. Всё кричало о деньгах, вкусе и желании произвести впечатление.

Арина Лаврова встретила Елену в шёлковом домашнем костюме, с безупречным макияжем, несмотря на ранний час и печальные обстоятельства. Высокая, стройная, с такими же пронзительными серыми глазами, как у отца. Единственное, что выдавало её состояние — слегка дрожащие руки, которые она пыталась скрыть, теребя браслет на запястье.

— Проходите, детектив, — голос у неё был низкий, с лёгкой хрипотцой. — Хотите кофе? Или что-нибудь покрепче? Я, признаться, уже налила себе виски. Говорят, это помогает справиться с горем, но пока не заметила эффекта.

— Спасибо, от кофе не откажусь, — ответила Елена, проходя в просторную гостиную.

Арина кивнула и отошла к барной стойке, отделявшей гостиную от кухни.

— Когда вы в последний раз видели отца? — спросила Елена, пока хозяйка готовила напитки.

— Во вторник, на прошлой неделе. У нас был деловой ланч, — Арина поставила перед Еленой чашку эспрессо. — Отец хотел обсудить моё возвращение в компанию.

— Вы работали с ним раньше?

— Три года, в финансовом отделе. Ушла полгода назад. Точнее, — она сделала паузу, — меня вынудили уйти.

— Почему?

Арина отпила виски и поморщилась.

— Официально — из-за реструктуризации. Неофициально — мы разошлись во взглядах на некоторые проекты. В частности, на «Наследие Москвы».

Елена навострила уши.

— Что именно вас не устраивало в этом проекте?

— Он экономически нецелесообразен, — отрезала Арина. — Слишком много внимания историческим зданиям, слишком высокие затраты на расселение, сохранение фасадов. Я предлагала более агрессивную стратегию, но отец вдруг стал сентиментальным. Он всегда был прагматиком, а тут… — она махнула рукой. — В общем, мы поссорились, и он предложил мне отдохнуть от компании.

— А недавно решил вернуть вас обратно?

— Да, внезапно передумал. Сказал, что проект вступает в новую фазу, и ему нужен человек, которому он доверяет.

— И вы согласились?

Арина пожала плечами.

— Мы не успели прийти к соглашению. Но я рассматривала это предложение. У меня, знаете ли, не так много вариантов. Отец держал меня на коротком поводке с самого детства. Я получила лучшее образование, но работать «на стороне» он мне никогда бы не позволил. «Лавровы работают только на Лавровых» — его любимая поговорка.

Елена внимательно наблюдала за девушкой. Несмотря на показное спокойствие, та явно нервничала. Прикасалась к волосам, перекладывала ногу на ногу, часто моргала.

— Когда вы узнали о смерти отца?

— Вчера вечером мне позвонил Виталий Орлов, партнёр отца, — Арина поставила стакан на стеклянный столик. — Сказал, что произошёл несчастный случай, что-то с голов… — она замялась. — В общем, сказал что отец застрелился. Но сегодня утром он перезвонил и сообщил, что полиция подозревает убийство. Это правда?

— Мы рассматриваем разные версии, — уклончиво ответила Елена. — Что вы можете сказать о врагах вашего отца?

Арина невесело усмехнулась.

— У него не было друзей, только временные союзники. И врагов — целая армия. Бывшие партнёры, которых он вытеснил из бизнеса. Чиновники, которых он шантажировал. Бывшие жёны… — она осеклась. — Извините, я не хотела говорить так о матери.

— Ваши родители плохо расстались?

— Мягко говоря. Отец бросил её ради молоденькой модели, обеспечил минимальные выплаты и отсудил меня. Мама долго боролась за опеку, но проиграла. У отца были… связи в нужных местах.

— Где сейчас ваша мать?

— В Испании. Вышла замуж за местного бизнесмена, у них двое детей. Мы редко общаемся, — в голосе Арины прозвучала застарелая боль.

— А ваша мачеха? Третья жена отца?

— Диана? — лицо Арины мгновенно застыло. — Она в Милане, на показах моды. У неё алиби, если вы об этом.

— Вы не ладили?

— Мы терпели друг друга ради отца. Она всего на семь лет старше меня, и это… создавало неловкость.

Елена сделала пометку в блокноте.

— Вернёмся к проекту «Наследие Москвы». Что изменилось в нём в последнее время? Почему ваш отец вдруг изменил своё отношение?

Арина задумалась.

— Не могу сказать наверняка. Но мне кажется, дело в новом кураторе — Александре Климове. Они заключили какой-то договор примерно месяц назад. После этого отец стал относиться к проекту иначе, даже лично выезжал на объект, хотя обычно этим занимались менеджеры среднего звена.

— Что вы знаете о Климове?

— Немного. Он из силовиков, занимает какой-то важный пост. Говорят, у него серьёзные связи… разного рода. Отец обычно избегал таких партнёров, предпочитал чистый бизнес. Но в этот раз почему-то согласился.

Елена сделала ещё одну заметку.

— И последний вопрос: где вы были вчера вечером, между шестью и восемью?

Арина даже не моргнула.

— На благотворительном вечере в отеле «Ритц-Карлтон». Собирали деньги для детей с онкологическими заболеваниями. Там было около двухсот человек, включая нескольких министров. Моё присутствие зафиксировано на фотографиях, и я расплачивалась картой в баре примерно в половине седьмого.

— Спасибо за содействие, — Елена протянула визитку. — Если вспомните что-то ещё о проекте или о возможных врагах вашего отца, пожалуйста, свяжитесь со мной.

— Конечно, — Арина проводила её до двери. — И, капитан… Найдите того, кто это сделал. Несмотря на наши разногласия, он был моим отцом. И он заслуживает справедливости.

В лифте Елена задумалась. Арина Лаврова производила впечатление собранного, расчётливого человека. Она явно не любила отца, но вряд ли настолько, чтобы убить его. К тому же, её алиби легко проверяется. Однако что-то подсказывало Елене, что дочь знает больше, чем говорит.

Виталий Орлов не стал дожидаться, пока остынет кресло Лаврова — в буквальном смысле. Когда Елена прибыла в офис «Меркурий Девелопмент», она обнаружила его за столом покойного, подписывающим какие-то документы.

— Бизнес не может останавливаться, — пояснил он, видя удивление на её лице. — Максим бы понял.

Орлов выглядел как классический топ-менеджер из глянцевых журналов: безупречный костюм, стильные очки, седые виски, придающие ему солидности. За его спиной в панорамных окнах открывался вид на Москву — город, который он, похоже, собирался покорить.

— И всё же, перехватить управление компанией на следующий день после смерти партнёра — это необычно, — заметила Елена, присаживаясь напротив.

— Необычные обстоятельства требуют необычных решений, — пожал плечами Орлов. — Кто-то должен держать руль, пока решаются вопросы наследства. Я был заместителем Максима, это логично.

— Расскажите о ваших отношениях с господином Лавровым.

Орлов откинулся в кресле.

— Мы знакомы двадцать лет. Вместе начинали бизнес, хотя первоначально компания принадлежала только ему. Я пришёл как наёмный менеджер, а десять лет назад стал младшим партнёром.

— Насколько младшим?

— У меня тридцать процентов акций, — ответил Орлов без запинки. — У Максима было шестьдесят пять. Оставшиеся пять процентов — у нескольких миноритариев.

— Что произойдёт с долей Лаврова?

— По уставу, я имею преимущественное право выкупа, — Орлов сцепил пальцы. — Но это долгий процесс. Сначала наследники, потом оценка, согласование…

— И кто эти наследники?

— Насколько мне известно, всё поровну распределяется между тремя детьми и женой. Но Диана, скорее всего, получит ещё и личное имущество по брачному контракту.

— Кто-нибудь из них интересуется бизнесом?

— Арина — да, она талантливый финансист. Но мы с ней часто расходимся во взглядах. Диана вообще далека от бизнеса, ей интересны только дивиденды. Младшие дети ещё слишком малы.

— В таком случае, вы получаете контроль над компанией?

Орлов улыбнулся, показав идеально ровные зубы.

— В долгосрочной перспективе — возможно. Но сейчас я просто поддерживаю работу.

— Где вы были вчера вечером?

— Я так и думал, что вы спросите, — он ничуть не выглядел обеспокоенным. — У меня была встреча с представителями китайской делегации в «Хаятт Ридженси». Ужин, переговоры. Закончили около девяти. Могу предоставить список присутствовавших.

— Это было бы полезно, — кивнула Елена. — Что вы можете сказать о проекте «Наследие Москвы»?

Лицо Орлова едва заметно напряглось.

— Интересный проект. Сложный с точки зрения реализации, но потенциально очень прибыльный.

— Я слышала, у вас были разногласия с Лавровым по этому поводу.

— У нас часто бывали профессиональные разногласия, — уклончиво ответил Орлов. — В этом сила нашего партнёрства. Была, — он поправил себя.

— В чём конкретно заключались разногласия?

Орлов задумался на мгновение.

— Максим в последнее время стал слишком… осторожным. Мы получили разрешение на редевелопмент всего квартала, но он настаивал на сохранении исторических фасадов, на щадящем режиме расселения. Это увеличивало затраты и сроки.

— А вы предпочли бы более радикальный подход?

— Я предпочитаю эффективный подход, — отрезал Орлов. — Эстетика и история — это прекрасно, но не когда они стоят лишних миллиардов.

— У Лаврова были враги?

— У любого успешного человека есть враги, — философски заметил Орлов. — Особенно в нашем бизнесе. Конкуренты, чиновники, активисты… список можно продолжать бесконечно.

— Кто-нибудь угрожал ему в последнее время?

Орлов на мгновение задумался.

— Был один неприятный инцидент с бывшим сотрудником. Алексей Тарасов, руководил строительным департаментом. Максим уволил его полгода назад, и тот устроил сцену. Кричал, что Максим ещё пожалеет, что уничтожит его. Обычные эмоции уволенного, но всё же…

— У вас есть его контакты?

— Конечно, я попрошу секретаря предоставить вам всю информацию. Что-нибудь ещё?

— Да, — Елена постучала ручкой по блокноту. — Что вы знаете о Александре Климове?

Глаза Орлова едва заметно сузились.

— Он курирует проект «Наследие Москвы». Заместитель министра одной из силовых структур, влиятельный человек.

— Как давно он сотрудничает с вашей компанией?

— Чуть больше месяца. Его привлёк Максим, я в этих переговорах не участвовал.

— Почему?

— Я был против этого партнёрства, — нехотя признал Орлов. — У Климова… специфические методы работы. Но Максим настоял. Сказал, что это ключ к успеху проекта.

Елена сделала пометку в блокноте.

— Последний вопрос. Вчера, когда вы звонили Арине Лавровой, вы сказали ей, что её отец застрелился. Почему вы так решили?

Орлов нахмурился.

— Это была официальная версия на тот момент. Охранники, обнаружившие тело, говорили о самоубийстве. Только сегодня утром полиция сообщила мне о других подозрениях, и я сразу же передал эту информацию Арине.

— Понятно, — Елена встала. — Благодарю вас за сотрудничество. Возможно, у меня появятся ещё вопросы.

— Всегда к вашим услугам, — Орлов встал и протянул руку. — Я заинтересован в быстром раскрытии этого дела. Неопределённость вредит бизнесу.

Когда Елена уже была у двери, он добавил:

— Знаете, кто бы ни сделал это… он оказал мне услугу. Не поймите неправильно — я скорблю о Максиме как о друге и партнёре. Но теперь компания будет развиваться так, как должна была всегда. Без сентиментальности и необоснованных компромиссов.

Елена внимательно посмотрела на него, но ничего не ответила.

Кабинет для допросов в управлении был намеренно безликим — серые стены, стол, несколько стульев, камера видеонаблюдения в углу. Марина Котова, секретарь Лаврова, выглядела здесь неуместно в своём дорогом брючном костюме и с безупречной укладкой. Единственное, что выдавало её состояние — покрасневшие от слёз глаза.

— Я уже всё рассказала вчера, — она нервно теребила браслет на запястье. — Я пришла в кабинет около семи вечера, чтобы принести документы. Максим Викторович сидел в кресле, я сначала подумала, что он задремал. Но потом я увидела кровь и поняла…

— Я понимаю, что вам тяжело это вспоминать, — мягко сказала Елена. — Но мне нужны некоторые уточнения. Когда вы видели господина Лаврова живым в последний раз?

— Около шести. Он попросил кофе и сказал, что ждёт важного посетителя. Я принесла эспрессо и ушла. У меня был обеденный перерыв.

— Кого он ждал?

— Он не сказал, — Марина опустила глаза. — Максим Викторович не всегда делился такой информацией.

— В его расписании не было отметок о встрече?

— Нет. Это была внеплановая встреча. Такое иногда случалось.

Елена достала распечатку с камер наблюдения в холле.

— Вот последний посетитель, зафиксированный камерами. Вы его знаете?

Марина взглянула на размытое изображение.

— Это Евгений Павлович Корчагин из городской администрации. Он курирует строительные проекты.

— Он часто бывал у Лаврова?

— Время от времени. По работе.

— Только по работе? — Елена внимательно наблюдала за реакцией женщины.

Секретарша немного побледнела.

— Что вы имеете в виду?

— Госпожа Котова, было бы проще, если бы вы сразу рассказали о своих отношениях с покойным.

Марина вздрогнула, потом глубоко вздохнула.

— Мы встречались. Около года. Это было… сложно. Он был женат.

— Его жена знала?

— Не думаю. Мы были очень осторожны. Встречались в отеле или у меня дома.

— А в офисе?

Марина покраснела.

— Иногда… после работы. Когда все уходили.

— У вас была интимная встреча вчера?

— Нет, что вы! — она казалась искренне шокированной. — Вчера был обычный рабочий день. У Максима Викторовича было много дел, он был напряжён.

— Из-за чего?

— Из-за проекта «Наследие Москвы». Там возникли какие-то сложности.

— Какого рода?

— Он не делился деталями. Но я слышала, как он спорил по телефону с Климовым. Что-то о дополнительных условиях, которые не были оговорены изначально.

Елена сделала пометку.

— Что вы знаете о сейфе в кабинете Лаврова?

— Только то, что там хранились важные документы и иногда наличные. Код знал только Максим Викторович.

— А содержимое сейфа?

— В последние дни там было около трёх миллионов рублей. Максим Викторович собирался сделать какой-то платёж наличными. И ещё оригиналы документов по проекту.

— Что за платёж?

— Не знаю, — Марина покачала головой. — Он не говорил. Но деньги забрали из банка два дня назад.

Елена задумалась. Необычно для крупного бизнесмена проводить платежи наличными.

— Госпожа Котова, — Елена посмотрела ей прямо в глаза. — У вас есть помада Chanel Rouge Allure?

Марина замерла, затем медленно кивнула.

— Да. Это мой любимый оттенок. Почему вы спрашиваете?

— На документах в кабинете Лаврова обнаружили след от такой помады.

Женщина опустила глаза.

— Я… я зашла к нему днём, около четырёх. Мы поговорили, и я… поцеловала документ перед тем, как отдать ему. Это была такая наша шутка. Клянусь, когда я принесла кофе около шести, он был жив!

— Я верю вам, — мягко сказала Елена. — Ещё один вопрос: кто мог желать смерти Максиму Викторовичу?

Марина задумалась.

— В последнее время он ссорился с Орловым. Они по-разному видели будущее компании. И ещё… был один неприятный момент с бывшим сотрудником, Алексеем Тарасовым. Он угрожал после увольнения.

— Да, я слышала об этом. Что-нибудь ещё?

— Климов. Максим его боялся. Никогда не говорил об этом прямо, но я чувствовала. После каждой их встречи он был как в воду опущенный.

— Боялся? Почему?

— Не знаю, — Марина покачала головой. — Но однажды я случайно услышала фразу, когда Максим разговаривал с ним по телефону. Он сказал: «Мы так не договаривались. Это уже не бизнес, а шантаж». После этого разговора он отменил все встречи и уехал на дачу на два дня.

— Когда это было?

— Примерно три недели назад.

Елена сделала ещё одну пометку. Климов всё больше превращался в интересную фигуру.

— Где вы были вчера между шестью и восемью вечера?

— Как я уже сказала, у меня был обеденный перерыв. Я спустилась в кафе на первом этаже, поела, потом зашла в аптеку в соседнем здании, купить обезболивающее — у меня была мигрень. Затем вернулась, чтобы отдать документы на подпись.

— Кто-нибудь может подтвердить ваше местонахождение?

— В кафе меня знают, я там постоянный клиент. И ещё в аптеке я расплачивалась картой.

— Хорошо, — кивнула Елена. — Спасибо за сотрудничество. Если вспомните что-то ещё — пожалуйста, свяжитесь со мной.

Алексей Тарасов согласился встретиться с Еленой в небольшом кафе недалеко от его нового места работы — строительной компании второго эшелона. Он оказался невысоким, но крепким мужчиной с военной выправкой и настороженным взглядом.

— Я так понимаю, вы пришли поговорить о Лаврове, — он сразу взял быка за рога. — Я уже слышал, что он мёртв. И нет, я к этому не причастен, хотя многие подумают на меня из-за того случая.

— Какого случая? — Елена решила посмотреть, насколько откровенен будет Тарасов.

— Когда меня увольняли, я наговорил лишнего, — он пожал плечами. — Угрожал, обещал разрушить его бизнес. Всё это в запале, на эмоциях. Я был с компанией с самого начала, пятнадцать лет, и вдруг — на выход, с минимальной компенсацией.

— Почему вас уволили?

— Официально — оптимизация, — Тарасов хмыкнул. — Реально — я слишком много знал и задавал неудобные вопросы.

— О чём?

Тарасов отпил кофе, явно взвешивая, сколько можно рассказать.

— О финансовых потоках в проекте «Наследие Москвы». Там были странные вещи — завышенные сметы, двойная бухгалтерия, странные субподрядчики. Я отвечал за строительную часть и видел, что бюджет не сходится.

— Вы высказали эти опасения Лаврову?

— Да. И знаете, что он мне ответил? «Не лезь не в своё дело, если хочешь остаться целым». Буквально так. Через неделю меня уволили.

— Вы думаете, там были незаконные схемы?

— Я уверен, — твёрдо сказал Тарасов. — Но доказать не могу — все документы остались в компании. А после моего ухода наверняка уничтожены.

— Кто стоял за этими схемами — Лавров?

— Он был частью этого, безусловно. Но главный игрок — Климов. Это его люди получали контракты. Лавров был просто фасадом для вывода бюджетных средств под видом инвестиций в историческую застройку.

— Насколько крупные суммы?

— Миллиарды, — без тени улыбки ответил Тарасов. — Целый квартал в центре Москвы — это золотое дно.

— Почему вы не обратились в правоохранительные органы?

Тарасов усмехнулся.

— Вы серьёзно? С моими голословными обвинениями против людей такого калибра? Меня бы просто уничтожили. У Климова везде свои люди.

— Значит, вы затаили обиду?

— Конечно, — честно признался Тарасов. — Кто бы не затаил? Но я не идиот, чтобы мстить таким образом. Убийство Лаврова ничего бы мне не дало, кроме проблем. Я нашёл другой способ.

— Какой?

— Собираю информацию, — Тарасов понизил голос. — Документы, записи разговоров, фотографии встреч. Когда будет достаточно материала, передам журналистам. Публичный скандал — вот чего боятся такие люди.

— Вы сотрудничаете с журналисткой Верой Крымовой?

Глаза Тарасова удивлённо расширились.

— Откуда вы знаете?

— Просто предположение, — уклончиво ответила Елена. — Она ведёт расследование по тому же проекту.

— Да, мы работаем вместе. Она толковая, и у неё хорошие связи в медиа.

— Где вы были вчера вечером?

— Дома с женой и детьми. У сына был день рождения, восемь лет. Двадцать человек гостей могут это подтвердить.

— И последний вопрос. Что вы знаете о личной жизни Лаврова?

— Он спал со своей секретаршей, — пожал плечами Тарасов. — Это все знали, хотя делали вид, что не замечают. Ещё у него были проблемы с дочерью — Арина слишком самостоятельная, не давала собой манипулировать. Он держал её в ежовых рукавицах, но она всё равно делала по-своему.

— А его жена?

— Диана? — Тарасов хмыкнул. — Классический брак по расчёту. Она получала деньги и статус, он — красивую куклу для представительских функций. Не удивлюсь, если в брачном контракте прописаны даже дни, когда она обязана с ним спать.

— Спасибо за откровенность, — Елена встала. — Если вспомните что-то ещё, особенно о финансовых схемах или о Климове, пожалуйста, свяжитесь со мной.

— Обязательно, — кивнул Тарасов. — И знаете что, капитан? Кто бы ни убил Лаврова, он сделал одолжение многим людям. Возможно, даже самому Лаврову. Такие, как он, редко умирают спокойно в своей постели.

Звонок Диане Лавровой в Милан Елена сделала из машины, возвращаясь в управление. Третья жена покойного бизнесмена ответила после третьего гудка.

— Алло? — голос был мелодичным, с лёгкой хрипотцой.

— Добрый день, госпожа Лаврова. Я капитан полиции Елена Светлова, занимаюсь расследованием смерти вашего мужа. Могу я задать вам несколько вопросов?

Последовала пауза, потом тихий вздох.

— Конечно. Я всё ещё не могу поверить… Это действительно было убийство?

— Мы рассматриваем эту версию, — сдержанно ответила Елена. — Когда вы в последний раз общались с мужем?

— Вчера днём, около четырёх по московскому времени. Мы разговаривали по видеосвязи. Максим был в офисе, казался немного напряжённым, но ничего особенного.

— О чём вы говорили?