Бесплатный фрагмент - Стар, Лей!

В военкомате меня спросили, чем отличается соль от сахара. Я ответил, что соль — минерал, а сахар — сложное органическое соединение… Меня хотели в дурку на обследование отправить… Пацаны потом сказали, что все отвечали, что соль соленая, а сахар сладкий.

P.S.

Избыток ума опасен, как и его недостаток.

Глава первая. Присвоение очередного звания

В пятницу утром лейтенант Старков Арсен Русланович, известный среди сослуживцев под коротким и почти звездным прозвищем Стар, был вызван в отдел кадров.

Вызов в кадры сам по себе редко сулил человеку что-нибудь хорошее. Обычно туда приглашали либо для уточнения каких-нибудь сведений, либо напомнить о документах, которые он не сдал. Хуже всего было о переносе отпуска на неопределенный срок, а неопределенный срок в армии являлся понятием более надежным, чем календарь.

Старков, направляясь по коридору воинской части, мысленно перебирал возможные причины вызова. Он обдумывал возможные детали вызова: не забыл ли где-нибудь поставить подпись, не потерялся ли очередной рапорт и не совершил ли он за последнюю неделю чего-то такого, о чем пока еще не знал сам.

В отделе кадров его встретил начальник — майор Власов, человек обстоятельный, спокойный и преданный бумажной работе.

— Старков, проходи, — сказал Власов, не поднимая головы от папки. — Садись.

Старков сел и приготовился слушать. Начальник кадрового отдела перелистнул несколько страниц, внимательно изучил последнюю, поставил рядом с ней палец и произнес:

— Есть приказ.

Старков молчал.

— О присвоении тебе очередного воинского звания.

Старков продолжал молчать, хотя внутри у него уже начинал медленно разворачиваться праздничный оркестр.

— Звания старшего лейтенанта, — закончил Власов.

В кабинете на несколько секунд повисла тишина. Такая тишина бывает перед салютом, перед грозой и перед тем, как человек понимает: его жизнь стала немного другой, хотя мебель в кабинете осталась прежней.

— Разрешите поздравить самого себя? — осторожно спросил Старков.

Власов впервые поднял глаза и едва заметно улыбнулся.

— Разрешаю. Но без самовольного присвоения себе очередного звания капитана.

— Никак нет, товарищ майор. До капитана еще нужно дожить.

— В армии это главное условие карьерного роста.

Старков поднялся, поблагодарил начальника отдела кадров и вышел в коридор. Он шел обратно в свой кабинет с выражением лица человека, получившего не звание, а как минимум ключи от собственной губернии.

Старший лейтенант. Он несколько раз мысленно произнес эти слова, прислушиваясь к ним. Звучали они солидно. В них появлялась некая основательность. Лейтенант — это немного юность, неопределенность и легкая надежда, что трудности когда-нибудь закончатся. Старший лейтенант — человек, которому трудности доверяют больше, чем прежде.

В кабинете Старков снял фуражку, положил ее на край стола и задумался. Годы, годы мои. Все начиналось с младшего сержанта контрактной службы. Тогда он и представить не мог, что пройдет столько лет, сменится столько начальников, приказов, нарядов, совещаний и чашек кофе, а он однажды окажется в звании старшего лейтенанта.

Армейская служба похожа на длинную дорогу, где указатели появлялись не всегда, а некоторые вели в сторону, противоположную здравому смыслу. Но если идти достаточно долго, не сворачивать на перекрестках и вовремя отвечать: «Так точно», — можно обнаружить себя на совершенно новой ступени.

Старков не был кадровым офицером. У него не было за плечами профильного офицерского образования, парадных фотографий выпускного курса и воспоминаний о том, как он торжественно подбрасывал фуражку вместе с однокурсниками. Его путь был более медленным, извилистым и более личным.

Он поднимался не по лестнице, а по горной тропе: шаг за шагом, в дождь, против ветра, по приказу, который требовал двигаться в совершенно другую сторону.

Он дошел. На его погонах появится новое звание. Старков посмотрел на свои лейтенантские звезды и подумал, что звезды вообще странная вещь. В погонах, где терпение, пот и согласования высших чинов, любая настоящая звезда успеет за это время родиться, погаснуть и снова начать светить.

Должность у Старкова особенная: помощник командира роты по радиорелейной связи. Он отвечал не просто за связь, а за связующую нить между людьми. В некотором смысле — не только техническая, но и философская работа. Любая армия держалась не столько на уставах и приказах, сколько на способности одного человека вовремя услышать другого.

Иногда связь пропадала именно тогда, когда командир хотел узнать, где находится подчиненный. В такие минуты техника приобретала удивительную способность становиться философской: она молчала, не объяснялась и ни в чем себя виноватой не считала.

Старков сидел за столом и улыбался. Радость тихая, но уверенная. Радость не требовала музыки, салюта или торжественного построения. Достаточно простого понимания: все сделанное оказалось не напрасно.

В дверь постучали. Не дожидаясь ответа, вошел командир роты — капитан Малютин Павел Сергеевич. Молодой кадровый офицер, энергичный, подтянутый, сохраняющий редкую армейскую способность удивляться подчиненным, способным самостоятельно принимать решения.

Малютин посмотрел на Старкова внимательно, перевел взгляд на фуражку, лежавшую на столе, словно она могла сообщить последние новости.

— Что-то случилось?

— Случилось, — сказал Старков. — Только хорошее.

— Это уже подозрительно.

— Пришел приказ о присвоении мне звания старшего лейтенанта.

Капитан на мгновение замер, а потом широко улыбнулся.

— Вот это дело! Поздравляю, товарищ будущий старший лейтенант!

— Еще не привык.

— Ничего, привыкнешь. Главное — не начинай сразу ходить медленнее и говорить басом.

— Поздно. Я уже тренировался.

Малютин рассмеялся и пожал Старкову руку.

— Заслужил. Честно заслужил.

Сказано без формальности, и потому особенно приятно. Старков кивнул. Иногда короткое «заслужил» весило больше, чем целая речь на торжественном собрании.

Малютин присел напротив и, немного помолчав, спросил:

— Ну и когда проставляться будешь?

— Сегодня.

— Сегодня?

— А почему нет? Пятница. Отличный день.

— Для чего?

— Для того чтобы посидеть, всех собрать, шашлык, разговоры.

— Сложная неделя.

— Поэтому сегодня и нужно посидеть.

Малютин задумался. В его лице боролись командир роты и обычный человек. Командир роты напоминал, что завтра могут быть дела, проверки и внезапные обстоятельства. Обычный человек смотрел на слово «шашлык», и некоторые обстоятельства вполне можно перенести на послезавтра.

— Вообще-то, — начал Малютин, — неделя действительно тяжелая.

— Она уже закончилась.

— Не совсем.