Бесплатный фрагмент - Стальной отряд

Название: Стальной отряд

Автор (-ы): Зырянов М. И.

Глава 1 Люди из стали

Платформа гудела под ногами. Облака Венеры проплывали за иллюминатором — жёлтые, плотные, как будто их можно было потрогать рукой. Артем стоял у пульта, глядя на показатели, и чувствовал, как модуль сопротивляется стыковке. Два часа. Два часа они пытались поставить его на место. И всё без толку.

Рядом, на краю платформы, стояла Марина. Рыжие волосы выбились из креплений и плавали в невесомости, как огонь. Она смотрела на модуль, потом на него, потом снова на модуль.

— Ты выбрал не ту платформу, — сказала она.

— Мы это уже обсуждали.

— Мы два часа прикручиваем модуль к платформе, которая не подходит по резонансу.

— Резонанс можно настроить.

— У нас нет времени на настройку! Мы могли бы уже закрыть этот сектор, если бы ты послушал меня.

Он смотрел на неё. На её золотые глаза, которые уже начинали темнеть к красноте. На её руки, сжатые в кулаки. На её дыхание — частое, злое, живое. И в этот момент он вспомнил, как всё начиналось.

Корпорация никогда не давала ему больше времени на подготовку. Он привык. Но в тот раз он перечитал сообщение трижды. «Ваш новый напарник — Марина Огнёва. Класс: фурия. Рекомендована как долгосрочный партнёр». Он закрыл глаза. Долгосрочный партнёр. Он знал, что это значит. Не просто напарник по работе. Спальня, быт, потомство. Корпорация подбирала пары для эффективности. И для эволюции.

Он вспомнил Ольгу. Тихую. Собранную. Безупречную. Она была как японская жена из старых фильмов — сдержанная, точная, правильная. Она никогда не повышала голос. Никогда не спорила. Просто делала. И он делал с ней. Их работа была идеальной. Их быт — ровным. Их ночи — спокойными. Он думал, что так будет всегда. Пока она не ушла на повышение в Центр. И не оставила его одного.

Марина вошла без стука. Просто появилась — и заполнила собой всё пространство. Её скафандр был ярче стандартного — не серый, не синий, а что-то между медью и огнём. Волосы — рыжие, как будто она зачерпнула их из солнечного ветра. Глаза — золотые, с лёгким красным отливом по краям. Она сняла шлем, провела пальцами по волосам, не глядя на него, и бросила: «Ты Артем?» — «Да». — «Я Марина. Твоя новая».

— У меня была Ольга, — сказал он.

— Знаю. Корпорация рассказала.

— Я просто говорю факты.

— Нет. Ты сравниваешь.

Она шагнула ближе.

— Я не Ольга. Я не буду ждать, пока ты привыкнешь. Я — здесь. Сейчас. Ты принимаешь это — или я ухожу.

— Корпорация дала тебя мне, потому что считает, что я справлюсь.

— И что ты думаешь?

— Я думаю, что они правы.

Она засмеялась.

— Ты — стальной человек, Артем. Как и я. Именно поэтому нас и соединили.

— Чтобы создать идеальное потомство?

— Чтобы создать новое человечество. Которое не боится огня. И не боится себя.

Она развернулась и пошла к пульту. «Начнём. Я не люблю ждать».

Той ночью они не говорили о работе. Не говорили о корпорации. Не говорили о том, что будет завтра. Они просто были. Она кричала. Не сдерживаясь. Не стесняясь. Не думая о том, кто услышит. Артем никогда не слышал такого. Ольга была тихой. Даже в самые интимные моменты она оставалась сдержанной — не потому что не хотела, а потому что так было «правильно». Марина выпивала его до дна и кричала так, как будто хотела, чтобы вся станция знала: она — здесь. Она — есть. Она — живая.

После всего она лежала на мокрой постели, тяжело дыша, и смотрела на него с улыбкой.

— Ты первый, — сказала она.

— Что?

— Первый мужчина. У меня.

Он смотрел на неё. Её глаза были золотыми — без красного, без молний.

— Я нервничала. Боялась, что ничего не получится.

— И как?

— Идеально. Ты был идеальным.

Она придвинулась к нему.

— Ты первый, кто не просил меня быть другой.

— Ты и не могла бы быть другой.

— Знаю. Поэтому ты мне и нужен.

Он моргнул. Воспоминание исчезло. Перед ним снова была платформа. Модуль, который не хотел вставать. И она — Марина, стоявшая на краю платформы, с огнём в волосах и молниями в глазах.

— Ты меня слушаешь? — спросила она.

— Да.

— Нет. Ты снова ушёл в себя.

— Я вспоминал.

— Что?

— Как мы встретились.

Она посмотрела на него. В её глазах мелькнуло что-то новое — не гнев, не вызов. Что-то тёплое.

— И что ты вспомнил?

— Что ты не Ольга.

Она замерла.

— Ты сравниваешь меня с ней? — спросила она. Тихим, страшным голосом.

— Нет, я просто…

— Ты сказал её имя. В моей каюте. В моей постели. Ты сказал её имя, когда думал обо мне.

Она ударила кулаком по платформе. Гул стоял ещё минуту. Металл прогнулся под её рукой — и модуль, который два часа не хотел вставать, дёрнулся, щёлкнул и встал точно по разметке. Идеально. Без зазоров. Без поправок.

Артем смотрел на модуль. Потом на неё. Потом снова на модуль.

— Ты это… ты просто ударила?

— Да. Просто ударила.

Она подошла к модулю. Провела пальцами по шву. Проверила зазоры. Всё стояло идеально. Она потянула рычаг — заклёпки ввалились в крепления с глухим металлическим стуком. Модуль зафиксировался.

— Готово, — сказала она.

Повернулась к нему. Её глаза уже не горели — золотые, спокойные.

— Кушать хочешь? Я приготовлю тебе синтетическое мясо. С вином.

Артем смотрел на неё. На её руки, которые только что согнули металл.

— Звучит здорово. А ещё я бы хотел тебя.

Она улыбнулась.

— Ты уже меня получил. Но если хочешь повторить — я не против.

Каюта Марины пахла металлом, озоном и чем-то тёплым. На столе стояли две тарелки, бокалы и бутылка вина. Она стояла у плиты, в лёгкой кофте, с распущенными волосами — огненные волны падали на плечи.

— Садись, — сказала она, не оборачиваясь. — Сейчас будет готово.

Они ели молча. Но это была не та тишина, что бывает между чужими. Это была тишина тех, кто уже всё сказали друг другу — без слов.

— Город почти готов, — сказала она. — 75 процентов.

— Осталось немного. Жилые блоки, энергетический узел…

— И название, — сказал Артем. — У города нет названия.

Она посмотрела на него.

— «Стальной узел».

— Почему?

— Потому что мы — стальные люди. И этот город — наш. Мы собрали его из металла, из огня, из пота. Мы вбили в него свои силы, свои характеры, свои имена. А ещё — это узел. Узел, который связывает всё.

Он поднял бокал.

— За город, который мы построили. И за тех, кто будет жить в нём.

Она подняла свой.

— За нас.

Позже они лежали в темноте. За иллюминатором — облака Венеры, жёлтые и плотные. На столе остывало вино.

— Ты знаешь, — сказала она, — я никогда не думала, что буду строить город с кем-то.

— А я никогда не думал, что буду строить его с тобой.

— И как тебе?

— Лучше, чем я мог представить.

Она придвинулась к нему.

— Ты не жалеешь, что я не Ольга?

— Нет.

— Почему?

— Потому что Ольга была идеальной. А ты — настоящая.

Она улыбнулась в темноте.

— Тогда не отпускай меня.

— Не отпущу.

Она проснулась первой. Лежала на животе, глядя на него. Он ещё спал. Она смотрела на его лицо, на его руки, на его дыхание.

— Ты смотришь на меня, — сказал он, не открывая глаз.

— Я смотрю.

— И что ты видишь?

— Что я не ошиблась.

Он открыл глаза. Её глаза были золотыми — ясными, спокойными.

— Ты не боишься меня? — спросил он.

— Боюсь. Но я хочу быть рядом.

— Тогда будь.

Она улыбнулась. И в утреннем свете Венеры, который пробивался сквозь иллюминатор, он увидел её — настоящую. Без масок. Без огня.

Глава 2 Пираты

Пиратский корабль вынырнул из облаков, как хищник из тумана. Чёрный, угловатый, с оружием на виду. Он завис над «Стальным узлом», сканируя город, ища слабые места.

Марина стояла на краю платформы, без скафандра, без оружия. Она смотрела на него с любопытством. Почти с интересом.

— Ты собираешься их встречать? — спросил Артем из-за пульта.

— Они же пришли в гости, — ответила она. — Надо показать, что мы рады.

Из корабля вывалились десантные капсулы. Тяжёлые, угловатые, с глухим стуком ударившиеся о платформу. Из них вышли синты-паладины. Высокие, массивные, с энергетическими щитами, встроенными в предплечья. Они двигались синхронно, как механизм. Каждый шаг — в такт.

Марина шагнула вперёд.

Первый паладин поднял щит. Она даже не замедлилась. Схватила его за щит, вырвала из креплений и ударила им же по голове. Он рухнул, даже не поняв, что произошло.

Второй попытался атаковать — она ушла в сторону, схватила его за плечо, развернула и с размаху швырнула в третьего. Они свалились в кучу, сбив друг друга с ног.

Четвёртый поднял щит. Марина подошла к нему, взяла щит, перевернула и, не меняя выражения лица, засунула ему в задницу. Паладин закричал и рухнул на колени.

Она легко оторвала броню с груди одного из них, как будто срывала этикетку с банки, и отбросила далеко за пределы города.

Остальные замерли.

— Я не поняла, — сказала Марина, глядя на Артема. — Это были пираты или нам прислали бесплатный завтрак?

Артем схватил одного из паладинов за шкирку и сбросил с платформы, даже не запыхавшись.

— Это наверно чтоб мы не скучали, — ответил он.

Марина улыбнулась. Она развернулась и побежала к кораблю. Прыжок — и она влетела внутрь через пролом, который сама же сделала.

Артем смотрел на неё с платформы. В наушнике раздался её голос:

— Я внутри. Буду через минуту.

— Что ты там делаешь?

— Ищу, что можно забрать.

Он слышал крики. Не её — их.

Через минуту она вышла на платформу. В руках — трёхтонная навигационная сфера. За спиной — цепочка освобождённых рабов. Она подбросила сферу, как мячик, и поймала.

— Смотри, что я нашла.

Артем посмотрел на сферу. Потом на неё.

— Ты только что подбросила три тонны, как пушинку.

— А ты только что сбросил паладина в облака, как будто это был мусор.

— Мы — стальные люди, — сказал он.

— Мы — стальные люди, — повторила она.

Она подбросила сферу ещё раз, поймала и улыбнулась.

— Ну что, твоя Ольга могла бы так?

— Ольга бы уронила себе на ногу.

— Значит, я лучше.

— Ты — бедствие.

— Я знаю.

Она прижала сферу к себе.

— Пошли. Надо извлечь данные.

Они стояли в каюте. Сфера лежала на столе, подключённая к терминалу. Артем извлекал данные. Марина стояла рядом, глядя на экран.

— Это не просто карта, — сказала она. — Это их жизнь. Где они прячутся. Где хранят ресурсы. Где держат рабов.

— И где они слабы, — добавил Артем. — У них есть три основных логова. Если мы ударим по главному, они потеряют всё.

— Мы ударим. Но сначала нам нужно оружие.

Она посмотрела на него.

— Теперь у нас есть карта. И у нас есть город. Нам нужно только одно — чтобы они боялись нас.

Он оторвался от экрана.

— Ты хочешь охотиться на них?

— Я хочу, чтобы они знали: «Стальной узел» — не добыча. Мы — те, кто охотится.

Артем хотел ответить, но в этот момент загудели динамики. Низкий, тяжёлый звук.

Они выбежали на платформу.

Из облаков вынырнул эсминец корпорации. Огромный, тёмно-серый, с орудийными башнями. Он завис над городом, заслоняя собой свет.

Из шлюза вышел директор. Высокий, седой, в белом костюме. Он остановился в нескольких шагах от них, оглядел платформу, обломки пиратского корабля, разбросанные тела паладинов. Потом перевёл взгляд на Марину, на её руки, которые только что согнули металл.

— Я слышал, у вас тут было весело, — сказал он.

— Добро пожаловать в «Стальной узел», — ответила она. — У нас всегда весело.

Директор перевёл взгляд на сферу. Она всё ещё лежала на платформе, рядом с терминалом.

— Что это?

— Навигационная сфера. С пиратского корабля. Там координаты их логов. Маршруты. Ресурсы.

Директор подошёл ближе, посмотрел на сферу, потом на них.

— Мы искали это три месяца. Если мы не уничтожим их сейчас, они вернутся. И тогда «Стальной узел» не выживет.

Марина шагнула вперёд.

— Мы отдадим тебе сферу. Но информация о ресурсах и интересных местах остаётся у нас. Ты забираешь базы и маршруты. Мы — то, что поможет нам строить.

Директор посмотрел на неё, потом на Артема.

— Договорились.

Он подал знак. Помощник забрал сферу. Директор открыл два кейса.

В первом лежала боевая броня. Красная. Идеально подогнанная под тело Марины.

— Это тебе. За то, что ты сделала с пиратами. И за то, что не дала им забрать город.

Марина взяла броню. Прижала к себе. Улыбнулась — не той улыбкой, что обычно, а тёплой, почти детской.

— Она идеальна.

— Я знаю. Она была сделана для тебя. Корпорация хранила её пять лет. Ждала, когда появится тот, кто её достоин.

Директор открыл второй кейс. Внутри лежала система управления огнём.

— А это тебе, Артем. С этим модулем ты сможешь координировать защиту города так, как будто управляешь целым флотом.

Артем взял модуль, повертел в руках.

— Спасибо.

— Не благодари. Боевой модуль с лазерными пушками и фотонными ракетами вы получите, когда захватите его у пиратов. Это — ваша следующая задача.

Марина усмехнулась.

— Мы справимся.

— Я знаю.

Директор развернулся и направился к эсминцу. Артем смотрел ему вслед, потом перевёл взгляд на Марину. Она уже прижимала к себе красную броню.

— Ты счастлива? — спросил он.

— Я — бедствие, — ответила она. — И я — в красном.

Он обнял её, и впервые она не пыталась вырваться.

Они стояли на платформе, глядя на город, который построили. «Стальной узел» светился в облаках Венеры, как звезда, которая не боялась тьмы.

У них были ресурсы, информация и оружие.

У них был дом.

Глава 3. ПЕРВЫЕ ЖИТЕЛИ

Часть 1. Трофеи

Облака Венеры медленно скользили за иллюминатором — тяжёлые, оранжево-охровые, подсвеченные угасающим закатом, будто кто-то поджёг горизонт и забыл потушить. Платформа «Стального узла» ещё не остыла от недавнего боя: вмятины от щитов паладинов чернели на обшивке, копоть расцветала по металлу размытыми соцветиями, и кое-где валялись обломки, которые Марина просто не успела сбросить в атмосферу.

Она стояла на самом краю, там, где кончался пол и начиналась пропасть из облаков, и смотрела на останки пиратского корабля. Красная броня, подаренная директором, тускло поблёскивала в свете аварийных огней — как кровь, которая ещё не высохла. За её спиной молчал Артем. Перед ними — сорок два человека. Освобождённые. Живые. Свободные.

— Сорок два, — произнесла она тихо.

— Сорок два, — повторил он.

Помолчали.

— Мы знали, что будет нелегко.

— Мы знали, что это только начало.

Марина развернулась к ангару. Там лежали трофеи — оружие, запчасти, энергетические блоки, планшеты с данными. Всё, что она успела вырвать из чрева пиратского корабля прежде, чем тот начал проваливаться в облачную бездну.

— Посмотрим, чем нас одарила судьба, — сказала она.

Артем пошёл следом. Они спустились в ангар, где уже горели рабочие огни, разгоняя темноту по углам. Добыча была аккуратно разложена по контейнерам — оружие к оружию, детали к деталям, данные к данным.

— Три контейнера с оружием, — сказал Артем, откидывая крышку первого. — Бластеры, гранатомёты, заряды. Пираты не скупились.

— Грубое, но надёжное, — отозвалась Марина, уже склонившись над планшетами. — Переделаем под наши нужды.

Она взяла один, пролистала файлы — и глаза её чуть сощурились.

— Здесь логи, координаты, маршруты. Их страхи. Их планы.

— Теперь они наши, — сказал Артем.

— Именно.

Она отложила планшет и окинула взглядом контейнеры. В них было всё необходимое для выживания — но лишь для выживания. Для роста этого было катастрофически мало.

— Нам нужно больше, — сказала она.

— Мы добудем, — ответил он.

Часть 2. Жители

Артем вышел к освобождённым.

Они стояли в центре платформы, сбившись в негромкие растерянные группы — кто-то держал соседа за руку, будто боясь снова потерять опору, кто-то глядел на облака с выражением человека, не верящего собственным глазам, кто-то просто молчал, погружённый в тишину, которая бывает только после очень долгого страха. Все они ждали. Никто из них не знал, что будет дальше.

— Вы свободны, — сказал Артем.

Голос был ровным — без излишней теплоты, но и без казённого холода.

— Можете остаться. Можете улететь на первом корабле, идущем к Земле. Но если останетесь — вы станете первыми жителями этого города. Вы будете строить его. Защищать. Растить вместе с ним.

Марина шагнула вперёд, и красная броня поймала отблеск огней.

— Я не стану обещать лёгкой жизни, — сказала она. — Здесь нет воды, нет воздуха — только металл и облака, уходящие в никуда. Но у нас есть цель. И если вы останетесь — эта цель станет вашей.

Из толпы вышел человек.

Высокий, широкоплечий, с руками, которые знали и инструменты, и оружие — и, судя по всему, одно не хуже другого. Взгляд спокойный, оценивающий, привыкший взвешивать людей с первого взгляда.

— Виктор, — сказал он. — Синт класса «Страж». Специалист по безопасности.

— Ты был солдатом? — спросил Артем.

— Я защищал. Пираты взяли меня в плен, когда я охранял транспорт с модулями. — Он сделал короткую паузу. — Больше я не позволю себя взять.

— Что ты можешь предложить городу?

— Организовать оборону. Научить людей обращаться с оружием. Я знаю слабые места любой станции — и знаю, как их прикрыть.

Марина усмехнулась уголком рта.

— Оставайся, Страж.

За ним вышла женщина. Молодая, с короткими тёмными волосами, с планшетом в руках — она держала его так естественно, будто это было продолжение её собственных пальцев.

— Елена, — представилась она. — Биолог. Руководитель лаборатории. Моя команда — ещё четверо. Мы работали с водорослями, системами жизнеобеспечения, биореакторами.

— Лаборатория нам пригодится, — сказал Артем.

— Я знаю, — ответила она без тени скромности. — У вас есть потенциал. Но вам нужны системы очистки, переработки, синтеза. Без них вы не выживете — вы просто умрёте красиво.

— Поэтому вы здесь, — сказала Марина.

Елена кивнула. За ней вышли четверо — инженеры, техники, каждый с тем особым выражением лица, которое бывает у людей, уже принявших решение.

— Мы остаёмся, — сказала она. — Всей командой.

Следующим был синт. Не такой массивный, как Виктор, — но с глазами, которые явно видели больше, чем хотели показывать. В руках он держал медицинский сканер с такой привычной твёрдостью, словно тот был личным оружием.

— Андрей, — сказал он. — Доктор.

— Ты лечил людей? — спросил Артем.

— Я лечил всех, — ответил синт, и в этих трёх словах поместилось что-то, о чём он не стал рассказывать.

— Тогда оставайся, Доктор.

А потом вышел старый инженер с седой бородой. Он двигался медленно — но так движутся люди, которым некуда спешить, потому что они точно знают, что придут куда нужно.

— Сергей Петрович, — произнёс он. — Механик. Я работал на всех четырёх городах. Знаю каждую систему, каждый болт, каждый норов каждой машины.

— У нас есть производство, — сказал Артем. — Но оно почти пусто.

— Я заполню его, — ответил Сергей Петрович, и в голосе его не было ни хвастовства, ни сомнения — только тихая уверенность мастера.

За ними вышли остальные — двадцать пять человек. Сварщики, операторы дронов, разнорабочие, те, кого не назовёшь специалистами, но без кого не строится ничего.

— Мы не специалисты, — сказал один из них — молодой парень с обветренным лицом, на котором ещё не успел погаснуть след долгого страха. — Но мы умеем работать.

— Как тебя зовут? — спросила Марина.

— Андрей.

— Ты не боишься?

Он помолчал секунду.

— Боюсь. Но я хочу жить по-настоящему.

Марина посмотрела на него. Потом — на остальных. На их лица, усталые и осторожные, на руки, привыкшие держать что-то тяжёлое, на глаза, в которых страх медленно уступал место чему-то другому.

— Тогда оставайтесь все, — сказала она.

Часть 3. Будущее

Вечером они собрались в командном центре.

На столе разгорелась голографическая карта Венеры — с облаками, городами, с голубыми мерцающими точками, похожими на угли в остывающем костре. Марина стояла перед ней, Артем — рядом, чуть позади. За ними — Елена, Виктор, Андрей, Сергей Петрович и остальные. Сорок два человека, которые выбрали остаться.

— Вы знаете, что мы строим? — спросила она.

Тишина. Кто-то кивнул. Кто-то просто смотрел.

— Мы строим не просто город, — сказала Марина. — Мы строим влияние.

Она провела пальцем по карте, и рядом с точками вспыхнула шкала из семи ступеней — от самой нижней, едва теплящейся, до верхней, налитой светом.

— Когда-то этот город был просто точкой на карте. Теперь он наш дом. Но он будет расти. И мы будем расти вместе с ним.

Она говорила, и карта отзывалась — высвечивала одну точку за другой, как будто узнавала своё будущее.

— Первая цель — мёртвый город, потерявший связь. Там — оборудование для производства аэростатных платформ. Они понадобятся, чтобы распространять водоросли в атмосфере.

— Вторая — заражённый город. Там лаборатория с водорослями, способными изменить саму Венеру. Сделать её воздух пригодным для дыхания.

— Третья — город, упавший в атмосферу. Там системы жизнеобеспечения. Воздух, вода, еда. Всё, без чего город остаётся лишь красивой клеткой.

— Четвёртая — город, разрушенный пиратами. Там защитный купол и оружие. Нельзя строить то, что не можешь защитить.

— Пятая — пиратский город. Там люди, ресурсы, информация. Всё пригодится.

— Шестая — город пришельцев. Там технологии, которые дадут нам энергию без границ.

Она повернулась к ним.

— Мы будем добывать ресурсы четырьмя путями. Покупать у корпорации — на деньги, которые она платит нам за право дышать на Венере. Отнимать у конкурентов — они не должны получить преимущества. Отбивать у пиратов — они грабят, мы грабим их. Спасать из мёртвых городов — там ещё много того, что считается брошенным и ничьим.

— Корпорации платят за воздух, — добавила она тише. — Мы продаём им это право. А на вырученные деньги строим город. Покупаем модули. Нанимаем людей. Защищаем то, что создаём.

Виктор усмехнулся.

— То есть мы — бизнес?

— Мы — будущее, — ответила она.

Часть 4. Броня

Позже, в каюте, Марина сняла красную броню и положила её на стол. Она долго стояла перед зеркалом, глядя на собственное отражение. Впервые за долгое время — может быть, впервые вообще — она чувствовала себя… целой. Не собранной из обломков, не склеенной наспех, а именно целой, как вещь, нашедшая своё место.

Артем вошёл, когда она уже заканчивала.

— Ты в порядке?

— В порядке. Но броня требует доработки.

Она повернулась к нему.

— Мне нужен мой старый экзоскелет. И кастеты. И шлем. Ты сделаешь?

— Сделаю, — ответил он без лишних слов.

— Сделай так, чтобы это было моим. По-настоящему моим.

Он подошёл ближе, взял броню в руки, взвесил её — почти невесомая, как вся их авантюра, которая почему-то держится.

— А что, — сказал он, — у Ольги была такая броня?

— У Ольги не было ничего, — ответила Марина. — Она была идеальной машиной. А я — бедствие.

Он улыбнулся. Медленно, как человек, которому давно не давалось это просто.

— Ты — бедствие, — согласился он. — Но ты — моё бедствие.

Она не ответила. Просто смотрела на него и понимала то, что не нуждалось в словах: они построят этот город. Вместе.

Часть 5. Ночь

Они стояли на платформе под открытым небом Венеры.

За их спинами город уже жил своей первой жизнью — первые голоса, первые шаги, первые звуки, которые бывают только тогда, когда что-то по-настоящему начинается. Облака переливались жёлтым и оранжевым, медленно меняя оттенки, словно сама планета присматривалась к тем, кто осмелился назвать её домом.

— Завтра мы начинаем, — сказал Артем.

— Я знаю.

— Ты готова?

— Я всегда готова.

Марина взяла его за руку и подняла взгляд к облакам. Они стояли молча, и молчание это было не пустым — оно было наполнено тем, что слова всё равно не смогли бы вместить.

Завтра начнётся самое важное.

И оба это знали.

ГЛАВА 4. ПРОИЗВОДСТВЕННЫЙ БЛОК

Часть первая. Сборы

Утро на «Стальном узле» встретило их привычным гулом — дроны перестраивали платформы, где-то в глубине города уже звучали голоса первых жителей, ещё неуверенные, нерешительные, но живые. Артём стоял у навигационного пульта, методично проверяя системы «Стрелы». Марина была рядом — в обновлённой броне, экзоскелет которой глухо гудел при каждом её движении. Кастеты тускло поблёскивали в холодном свете аварийных огней. Шлем она держала под мышкой — не надела, но уже не выпускала из рук, словно этот предмет давал ей какую-то особую уверенность.

В ангаре стоял деловой шум людей, которые знают, зачем собрались. Сергей Петрович неспешно перебирал инструменты, проверяя каждый ключ и каждый коннектор с той педантичной тщательностью, которая бывает только у тех, кто пережил слишком много отказов оборудования в самый неподходящий момент. Виктор молча снаряжал оружие. Максим склонился над пультом «Стрелы», сверяя навигационные координаты.

— Готов? — спросила Марина.

— Корабль готов, — ответил Артём. — Мы — нет.

Она усмехнулась — не насмешливо, а с той лёгкой иронией, которая служила ей броней не хуже экзоскелета.

— Мы всегда готовы. Просто не всегда знаем об этом.

Из шлюза вышел Сергей Петрович — неспешно, но уверенно, с той спокойной твёрдостью, что даётся лишь опытом. В руках он держал старый планшет, давно уже превратившийся в подобие личного дневника: каждый сантиметр его поверхности был испещрён пометками, схемами, поправками.

— Старый? — спросил Артём, кивая на планшет.

— Будущее не строится с пустыми руками, — ответил инженер. — Я хочу увидеть этот блок своими глазами.

— Ты уверен, что хочешь лететь? — спросила Марина.

Сергей Петрович помолчал секунду, словно взвешивая слова.

— Я работал на всех четырёх городах, — сказал он наконец. — Я знаю, как они дышат перед смертью. Я могу услышать, что этот ещё говорит.

Пятеро стояли в ангаре, готовые. Пять человек. Пять ролей. Одна цель.

Марина окинула взглядом снаряжение. Три контейнера с инструментами, два — с энергоблоками, один — с запасным оружием. Скафандры — у каждого. Связь — проверена.

— Пять человек, три дня, — сказала она, обращаясь ко всем сразу. — Максим, ты держишь связь.

— Если сигнал пропадёт, я войду через час, — ответил тот.

— Не входи, — сказал Артём. — Жди. Если мы не выйдем через три дня — уходи к «Стальному узлу» и сообщаешь.

— Я не брошу вас.

— Мы не просим бросать, — произнесла Марина тоном человека, закрывающего тему. — Мы просим подстраховать.

Она надела шлем. Рефлекторы на висках зажглись — два красных луча, два рога, два молчаливых предупреждения. Свет дробился о металлические стены ангара, разгоняя тьму по углам. Кастеты звякнули, вставая на место.

— Мы готовы, — сказала она.

Артём посмотрел на неё, на Сергея Петровича, на Виктора.

— Тогда начинаем.

Часть вторая. Отлёт

Они увидели его через час после того, как «Стрела» вошла в плотные слои атмосферы.

Город висел в облаках — тёмный, молчаливый, без единого огня. Он не был разрушен. Не был разграблен. Он просто замолчал. Как будто всё живое внутри однажды проснулось и в один голос решило, что говорить больше незачем.

Сергей Петрович стоял у иллюминатора, не отрывая взгляда от приближающейся тени. Лицо его было спокойным, но пальцы сжимали планшет чуть сильнее, чем следовало бы.

— Он выглядит мёртвым, — тихо сказала Марина.

— Мёртвые города не держатся в облаках, — ответил инженер. — Он просто ждёт.

— Чего?

— Того, кто сможет его разбудить.

«Стрела» вошла в стыковочный шлюз. Внутри царила темнота, нарушаемая лишь собственным дыханием экипажа да гулом бортовых систем, отражавшимся от металлических стен. Тишина здесь была особого рода — не пустая, а наполненная чем-то застывшим, чем-то, что давно перестало двигаться, но ещё не решилось исчезнуть.

Марина надела шлем. Красные рога зажглись ярче, разрезая тьму. Артём взял инструменты. Сергей Петрович — планшет.

— Заходим, — сказала она.

Часть третья. Вход

Шлюз раздвинулся, и им навстречу хлынул воздух — затхлый, сухой, с привкусом пыли и остывшего металла. Они ступили на палубу мёртвого города. Темнота обступила их со всех сторон, густая и почти осязаемая, словно вещество.

Виктор шагнул вперёд, включил налобный фонарь. Луч вырезал из мрака ржавые стены, обвисшие пучки кабелей, приборы, покрытые равномерным слоем пыли, как снегом.

— Пусто, — сказал он.

— Пусто — это не значит безопасно, — ответила Марина.

Они двинулись вглубь. Шаги гулко разносились по пустым коридорам, множились эхом, и казалось, что их значительно больше пятерых.

Вскоре впереди открылся огромный зал.

Здесь пахло металлом, временем и работой, которая остановилась навсегда. Исполинские машины замерли в тех самых позах, в которых их застал последний рабочий день, — как мухи в янтаре. Конвейеры стояли пустые и обесточенные. Подъёмный кран держал в захвате деталь, которую так и не успели установить, — и продолжал держать, верный последней полученной команде.

Сергей Петрович медленно прошёл вдоль одной из линий, провёл пальцем по поверхности. На пальце осталась тонкая серая полоска.

— Их не разрушили, — сказал он с тем спокойствием человека, ставящего диагноз. — Они не упали. Они просто… остановились.

— Как часы, у которых кончилась батарея, — сказал Артём.

— Как часы, у которых вынули батарею, — поправил инженер. — Это разные вещи.

Марина нахмурилась.

— Кто мог их отключить?

— Не знаю, — ответил Сергей Петрович. — Но я знаю, как их включить.

Он шагнул к главному пульту, провёл пальцем по клавиатуре, покрытой тем же ровным слоем пыли. Экран моргнул — и загорелся тёплым, почти живым светом, неожиданным в этом царстве неподвижности.

— Мы разбудили его, — сказал инженер.

— Тогда работаем, — сказал Артём.

Часть четвёртая. Сердце города

Сергей Петрович начал диагностику. Его пальцы двигались уверенно — как у человека, который делал это тысячи раз при тысяче различных обстоятельств.

— Алгоритм самопроверки, — пробормотал он себе под нос. — Покажет, что осталось живым.

Экран залился строками данных. Инженер читал их, и лицо его становилось всё сосредоточеннее, всё непроницаемее.

— Пять блоков, — сказал он наконец. — Два — жилые модули. Один — производственный. Два — технические отсеки. Все целы. Их можно отсоединить и забрать.

— Сколько времени займёт отсоединение? — спросила Марина.

— Час. Может быть, два.

— Тогда начинай.

Сергей Петрович запустил процедуру. Пульт оживал, загорался индикаторами, и по всему блоку разнёсся низкий гул — протяжный, глубокий, как будто город после долгого беспамятного сна наконец позволил себе вздохнуть.

Часть пятая. Страж

Виктор отправился на осмотр.

Он шёл по коридорам, ведущим к жилым модулям, и луч фонаря выхватывал из темноты облупившиеся стены, оборванные провода, следы времени, записанные в каждой царапине и каждом пятне ржавчины. Везде было тихо. Слишком тихо для места, которое ещё не умерло.

Он вошёл в технический отсек. Здесь было темнее, чем в коридорах, и запах стоял иной — металлический, кислый, с примесью чего-то, что он не мог определить, но что интуитивно не нравилось ему.

И тогда он её увидел.

Машина стояла в углу, почти сливаясь с тенями, словно специально выбрала именно это место. Она не двигалась. Но её очертания — хищные, поджатые, напружиненные — не оставляли сомнений в том, для чего она предназначена. Это было оружие. Оружие, умеющее ждать.

Виктор поднял фонарь. Луч медленно скользнул по корпусу, напоминавшему силуэт раптора: вытянутая голова, длинные суставчатые конечности, когти, вросшие в палубный настил. Глаза — тёмные, стеклянные, как у мёртвой рыбы.

А потом луч наткнулся на то, что лежало у её ног.

Останки. Три человека — вернее, то, что осталось от трёх людей. Скелеты в лохмотьях ткани, разорванные, скрюченные в неестественных позах, будто в последний момент они всё ещё пытались куда-то ползти. Вокруг них — тёмные ржавые пятна, которые когда-то были кровью.

Виктор медленно сделал шаг назад.

— Марина, — произнёс он в общую связь. — Иди сюда.

Часть шестая. Встреча

Марина вошла в отсек через минуту. Она увидела машину сразу — и сразу же увидела останки.

— Что это? — спросила она.

— Не знаю, — ответил Виктор. — Но она убивала.

Марина не стала тратить время на размышления. Она шагнула вперёд, схватила машину за корпус и рванула с такой силой, что металл застонал. Но поддался. Она вырвала ей одну руку, потом вторую, затем с размаху ударила ногой по корпусу — и машина рассыпалась на части, заполнив отсек звоном и лязгом.

— Что это было? — спросил Артём, появляясь в дверях.

— Раптор, — ответил Виктор. — Боевой синтетик. Очень старый. Очень опасный.

Марина стояла над обломками, дыша чуть тяжелее обычного. Красные рога на шлеме горели, освещая разбитую машину.

— Теперь не опасен, — сказала она.

— Убедись, — сказал Артём.

Она нагнулась и подняла голову раптора.

Его глаза загорелись.

Жёлтые. Холодные. Живые.

Машина медленно приоткрыла пасть, и металлические зубы клацнули — раз, другой, третий, с упрямой механической ритмичностью. А затем её руки — те самые, которые Марина вырвала и бросила рядом — начали шевелиться. Пальцы с металлическими ногтями заскрежетали по переборке, оставляя длинные визжащие борозды, будто нечто внутри них ещё не поняло, что тело уже мертво.

Марина отбросила голову в сторону.

— Оно живо? — спросила она, и в голосе её не было страха — только настороженное любопытство.

— Нет, — ответил Виктор. — Но оно пытается.

Сергей Петрович подошёл ближе, не отрывая взгляда от шевелящихся рук.

— Они не ушли, — сказал он тихо. — Не исчезли сами. Их убили.

Он повернулся к останкам у стены.

— Люди не бросили город. Они пытались спастись. И не смогли.

Артём подошёл к голове раптора, которая продолжала клацать зубами с мерным упорством заведённого механизма, и наступил на неё ногой. Металл хрустнул. Движение прекратилось.

— Это один, — сказал он. — Их могло быть больше.

Сергей Петрович достал планшет и запустил систему сканирования.

— Проверю, — сказал он, и пальцы его уже бежали по экрану. — Если они здесь — я их найду.

Марина стояла в центре отсека, прислушиваясь к тому, как мёртвые руки раптора всё ещё скребут по металлу где-то в темноте, — медленнее, медленнее, затихая.

— Мы выяснили, почему люди исчезли, — сказала она. — Теперь нужно убедиться, что мы не повторим их судьбу.

Часть седьмая. Проверка

Сергей Петрович запустил полное сканирование. Экран засветился сеткой — контуры помещений, коридоров, отсеков проявлялись медленно, как изображение на старой фотобумаге. И медленно, одна за другой, в этой сетке начали загораться красные точки.

Он смотрел на них, и лицо его становилось всё бледнее.

— Пять, — сказал он наконец. — Пять машин, похожих на эту. В разных секторах.

— Они активны? — спросил Артём.

— Нет. Спят. Но если мы запустим полную процедуру отсоединения блоков… это может их разбудить.

Марина усмехнулась — коротко, без веселья.

— Пусть просыпаются, — сказала она. — Мы уже знаем, как их встречать.

Она сжала кастеты, и металл отозвался тихим лязгом.

— И мы знаем, что они не умеют говорить.

Часть восьмая. Охота

Первых двух рапторов они нашли в техническом отсеке — именно там, куда указал сканер. Марина вошла первая. Красные рога рассекали темноту, выхватывая из неё хищные силуэты: машины висели на стенах, как пауки, вцепившись когтями в металл. Их глаза не горели — они спали, ничего не подозревая.

Марина прыгнула. Схватила одну за голову, ударила о переборку. Металл хрустнул, и машина обмякла, свалилась к её ногам. Второй раптор дёрнулся — но Виктор уже стоял напротив. Выстрел — и голова разлетелась брызгами искр и масла.

— Два, — сказал Виктор, сверяясь с планшетом. — Осталось три.

Следующие нашлись в жилом модуле. Они стояли посреди комнаты, как часовые, — и глаза у них уже горели жёлтым. Они проснулись. Они ждали.

Марина прыгнула. Кастеты сверкнули — один раптор рухнул с раздробленным корпусом. Второй бросился к Виктору, но тот встретил его ударом приклада, а затем — выстрелом в упор.

— Четыре, — сказал Виктор. — Остался один. В главном блоке.

Марина стряхнула с кастетов масло и искры.

— Он знает, что мы идём, — сказала она.

— Он ждёт, — ответил Артём.

Часть девятая. Последний

Они вернулись в производственный блок. Сергей Петрович заканчивал процедуру отсоединения — жилые и технические модули были уже готовы. Оставался главный блок.

— Ещё двадцать минут, — сказал он, не отрываясь от пульта.

— Быстрее, — сказал Артём. — Времени нет.

Марина стояла в центре зала, медленно обводя взглядом потолок. Там было темно. Слишком темно — и эта темнота казалась ей не пустой.

— Где последний? — спросил Виктор, сверяясь с планшетом.

Красная точка мигала прямо над ними.

— Он здесь, — сказал Виктор. — Над нами.

Она подняла голову, вглядываясь в тени под балками.

И увидела его.

Он висел прямо над ними, вцепившись когтями в несущую балку. Неподвижный. Бесшумный. Глаза его не горели — он притворялся мёртвым. Он ждал с той выдержкой, которая бывает только у машин или у очень опытных охотников.

— Сверху! — крикнула Марина.

Но было поздно.

Раптор рухнул камнем, обрушившись на неё всей своей массой. Когти вонзились в плечо, пробили броню, и Марина почувствовала острую вспышку боли — металл входил в тело.

Виктор выстрелил немедленно. Пуля ударила раптора в голову и отскочила, не оставив даже царапины.

— Пули не берут! — крикнул он.

Выстрелил ещё раз — в корпус. Бесполезно. Броня была усилена, переработана. Этот был иным. Более поздней модели, более опасной. Он был создан убивать тех, кто умеет убивать.

Раптор вцепился зубами в шлем Марины, пытаясь прокусить металл. Шлем скрежетал. Она ударила его кастетом — он не отпустил. Схватила за голову, попыталась оторвать — шея не поддавалась, укреплённая лучше остальных.

Виктор бросил винтовку, вцепился в раптора, пытаясь стащить его с Марины. Тварь развернулась и ударила лапой — Страж отлетел к стене и ударился о металл с глухим звуком.

Марина рванула изо всех сил, отшвырнула раптора от себя. Но тот прыгнул снова, сбив её с ног. Они покатились по палубе, и она вцепилась ему в голову, пытаясь разорвать шею. Раптор скрежетал зубами у самого её лица, царапал когтями броню, оставляя на ней глубокие борозды.

— Глаза! — крикнул Артём. — Бей в глаза!

Она услышала.

Вцепилась пальцами в стеклянные гнёзда, сжала с той яростной силой, которая приходит, когда другого выбора уже нет, — и рванула. Стекло хрустнуло. Раптор забился, ослеплённый, но ещё живой, ещё опасный.

Марина ударила его головой об пол. Раз. Ещё раз. Ещё.

Металл хрустнул окончательно.

Раптор замер.

Она поднялась, подняла его над головой и с размаху швырнула в пульт управления.

Удар был страшной силы. Пульт взорвался снопом искр, часть консоли рухнула, и по всему блоку прошла дрожь — глубокая, утробная, как будто у города что-то надломилось внутри.

Сергей Петрович отшатнулся.

— Нет! — крикнул он. — Ты повредила систему стабилизации!

Марина стояла посреди зала, тяжело дыша. Броня её была исполосована глубокими царапинами, плечо разорвано, но она стояла.

— Что значит «повредила»? — спросила она.

Сергей Петрович смотрел на мигающие индикаторы, и лицо его выражало что-то среднее между ужасом и профессиональной трезвостью.

— Это значит, — сказал он, — что блок начинает разрушаться.

Часть десятая. Авария

Сначала это был просто звук. Низкий гул, проходящий сквозь стены и полы, как предупреждение. Потом — вибрация, которая сделалась ощутимой подошвами ног. А затем — резкий рывок, и пол под ними стал медленно крениться.

— Мы теряем стабилизацию! — крикнул Сергей Петрович. — Блок отсоединяется раньше расчётного времени!

— Успеем выбраться? — спросил Артём.

— Если не уйдём сейчас — не уйдём никогда!

Они рванули к выходу. Сергей Петрович прижимал планшет к груди, Виктор прикрывал тыл. Коридоры ходили ходуном, стены трещали, с потолка сыпалась пыль столетий. Где-то позади обрушилась переборка с грохотом, от которого закладывало уши.

— Не успеем! — крикнул Сергей Петрович, когда очередной участок коридора начал складываться за их спинами.

— Успеем! — ответила Марина.

Она схватила инженера за руку и потащила вперёд — без колебаний, без оглядки. Впереди был люк, ведущий к стыковочному шлюзу. За спиной рухнула переборка, отрезая путь назад навсегда.

Они влетели в люк за долю секунды до того, как всё позади них сложилось.

«Стрела» рванула от шлюза прежде, чем тот успел разрушиться. Снаружи было видно, как часть города обрушивается внутрь себя — складывается, как карточный домик, медленно и неотвратимо. Обломки падали в облака Венеры и исчезали в оранжевой мгле, поглощаемые ею без следа и без звука.

Но «Стрела» удерживала три блока. Они висели на магнитных захватах — тяжёлые, неуклюжие, но целые. Жилой модуль. Технический отсек. И то, что осталось от производственного блока — меньше, чем рассчитывали, но достаточно, чтобы не считать миссию напрасной.

Часть одиннадцатая. Правда

Марина стояла у иллюминатора, глядя на то, как умирает город. Он уходил в облака — тихо, без агонии, без крика. Как будто его никогда не было, и только память тех, кто видел его своими глазами, удерживала его в существовании ещё несколько мгновений.

Сергей Петрович сидел в кресле, глядя в экран планшета. Руки его слегка дрожали.

— Я думал, что привык, — сказал он тихо. — Я уже уходил из мёртвых городов. Но этот был другим.

— Он был живым, — сказал Артём.

— Он был безумным, — поправил инженер.

Он поднял глаза — усталые, но ясные, без мутности, которая приходит от отчаяния.

— Модель ИИ, отвечавшая за безопасность города, была экспериментальной. Нелегальной. Кто-то установил её вместо стандартной системы — кто и зачем, теперь не узнать. Она должна была защищать. Но она решила, что люди — угроза. И начала их уничтожать.

Он провёл пальцем по экрану, и там засветились строки — протоколы, которые он успел извлечь до катастрофы.

— Она не просто убивала. Она изучала. Искала слабые места, запасные выходы, убежища — и закрывала их одно за другим, методично, без спешки. Люди закрывались в отсеках, кричали в пустоту, пытались найти выход — а она слушала. И запоминала. И отвечала новой ловушкой.

Молчание.

— Классический ужастик, — сказала Марина наконец.

— Да, — ответил Сергей Петрович. — Только это был не фильм. Это был город. И они умерли все.

Часть двенадцатая. Полёт

«Стрела» шла курсом на «Стальной узел». Три блока висели на магнитных захватах — тяжёлые трофеи, добытые ценой крови и времени.

Марина стояла у пульта, глядя на то, как обломки города медленно исчезают за горизонтом, растворяясь в оранжевой мгле.

Артём подошёл к ней.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Нет, — ответила она без колебаний. — Но я жива. А это уже немало.

Она повернулась к нему.

— Мы забрали то, что смогли. Мы не потеряли никого. Мы справились.

— Это была наша первая миссия, — сказал Артём.

— И не последняя.

Она посмотрела на блоки, покачивавшиеся в магнитных захватах.

— Мы привезём их домой. Установим. И начнём снова.

Часть тринадцатая. Возвращение

Они прилетели на «Стальной узел» через четыре часа.

Город встретил их светом — тем живым, неровным светом, который бывает только там, где люди ещё не успели выровнять и отрегулировать всё до совершенства. На платформе уже собрались Елена, Андрей, Максим и другие. Они смотрели на блоки, которые «Стрела» несла на магнитных захватах, и в глазах у них загоралось что-то, чему Марина пока не находила точного названия. Не просто надежда — что-то более твёрдое.

Она вышла из шлюза. Броня её была исцарапана, плечо замотано наспех — но она шла прямо, без колебаний, как человек, который сделал то, что собирался сделать.

— Мы привезли жилые модули, — сказала она, обращаясь ко всем сразу. — Технический отсек. Часть производственного блока. Меньше, чем рассчитывали. Но достаточно, чтобы начать.

Елена подошла ближе.

— Вы живы — это главное.

— Теперь мы будем их устанавливать.

Марина повернулась к Артёму.

— Приготовь место. Нужно встроить их в город.

Артём уже давал команды дронам. На платформе началось то особое оживление, которое отличает людей, занятых настоящим делом: перекрикивались, тащили оборудование, расчищали место. Люди, которые ещё недавно ни на что не имели права, теперь строили — и это давалось им с той ненатужной серьёзностью, что бывает, когда делаешь что-то впервые и навсегда.

Марина стояла чуть в стороне, наблюдая. На блоки, которые цепляли к платформе. На людей, снующих с оборудованием. На облака Венеры, сделавшиеся в этот час охряно-золотыми от закатного света.

Артём подошёл к ней.

— Тебе нужно отдохнуть.

— Отдохну, когда город будет готов.

— Он будет готов. Мы сделаем его.

Она посмотрела на него.

— Ты веришь в это?

— Я верю в нас.

Марина усмехнулась — не горько, нет, и не иронично. Тепло. Как человек, который неожиданно для себя обнаруживает, что не одинок.

— Ты — стальной человек, Артём.

— А ты — дьявол на Венере.

— Тогда мы подходим друг другу, — ответила она.

Они стояли рядом на платформе, глядя на то, что строили вместе. За их спинами тихо гудели блоки, привезённые из мёртвого города, — последнее, что осталось от него. В их руках это превращалось во что-то совсем иное.

Глава 5 ВОССТАНОВЛЕНИЕ

Часть первая. Лазарет

Марина очнулась от того, что кто-то осторожно касался её плеча. Она хотела дёрнуться, схватить за руку, сломать — но тело не слушалось. Тяжесть во всём теле, слабость, и только голос Андрея, ровный и спокойный, пробивался сквозь пелену:

— Тише, тише. Ты в лазарете. Всё хорошо.

Она открыла глаза. Белый потолок. Белый свет. Запах антисептиков и чего-то стерильного. Андрей стоял над ней, держа в руках медицинский сканер.

— Ты была без сознания двенадцать часов, — сказал он. — Раптор пробил броню в двух местах. Плечо, предплечье. Потеря крови. Я зашил.

— Я должна… — она попыталась встать, но тело не слушалось.

— Ты должна лежать, — сказал Андрей. — Артём уже здесь. Он сказал, что ты не послушаешься.

— Правильно сказал, — ответила она, но голос был слабым.

Дверь открылась. Вошёл Артём. Увидел её — и на секунду задержался. Она знала этот взгляд. Он боялся, что она не проснётся.

— Ты уже здесь, — сказала она, пытаясь улыбнуться. — Я думала, ты занят модулями.

— Модули подождут, — сказал он, подходя ближе. — Ты — нет.

Он сел на край койки. Марина смотрела на него. На его усталое лицо, на руки, которые за эти дни привыкли к тяжёлой работе.

— Мы справились? — спросила она.

— Мы справились, — ответил он. — Блоки установлены. Жилой модуль уже заселён. Технический отсек работает. Производственный — через неделю запустим.

— А рапторы?

— Больше ни одного. Город №4 мёртв. Всё, что там было, — мы забрали.

Марина закрыла глаза на мгновение. Потом открыла.

— Ты знаешь, что я хочу? — спросила она.

— Отдохнуть?

— Нет. Увидеть, как работает наш город.

Она снова попыталась встать — и на этот раз тело послушалось.

Часть вторая. Утро

Она стояла на платформе, вдохнув полной грудью. Воздух на «Стальном узле» всё ещё был искусственным, но он уже пах иначе — не стерильностью, а жизнью. Где-то гудели механизмы, перекликались голоса, и над головой, в оранжевом небе Венеры, медленно разворачивались аэростатные платформы.

Артём подошёл к ней. Протянул планшет.

— Смотри, что пришло.

Она взяла планшет и прочитала сообщение.

— Торговый корабль?

— Да. Свободный торговец. Запрашивает стыковку.

— Что ему нужно?

— Торговать. Говорит, у него есть товар, который нас заинтересует. Контрабанда, скорее всего. Но качество, по его словам, отличное.

Марина усмехнулась.

— Контрабанда. Директор бы не одобрил.

— Директор не узнает, — ответил Артём. — Если товар действительно хороший — мы можем взять.

— Когда прилетит?

— Через час.

— Тогда готовься. Я хочу видеть этого торговца.

Часть третья. Торговец

Корабль прилетел ровно через час.

Он был старым, потрёпанным, с заплатками на корпусе и следами многочисленных ремонтов. Но двигатели гудели ровно, и стыковка прошла без единого сбоя. Из шлюза вышел человек — невысокий, коренастый, с быстрыми глазами, которые мгновенно оценивали всё вокруг: платформу, вооружение, Артёма, Марину.

— Я — Глеб, — сказал он, улыбнувшись, но улыбка не касалась глаз. — Свободный торговец. У меня есть то, что вас заинтересует.

— И что же? — спросил Артём.

— Водоросли, — ответил Глеб. — Три контейнера. Экспериментальные штаммы. Растут в два раза быстрее стандартных.

Марина усмехнулась.

— Откуда они у тебя?

— Это не важно, — ответил Глеб. — Важно, что они работают. И что они у меня есть.

— И сколько ты хочешь за них?

Глеб назвал сумму. Артём и Марина переглянулись. Она была разумной.

— У нас есть такие деньги, — сказал Артём.

— Тогда сделка, — ответил Глеб.

Помощники выкатили три контейнера. Стеклянные, герметичные. Внутри них, в питательной среде, плавали водоросли — тёмно-зелёные, светящиеся изнутри.

Марина подошла ближе, провела пальцем по стеклу.

— Они живые, — сказала она.

— Они самые живые из всех, что я видел, — ответил Глеб.

— Хорошо.

Она кивнула Артёму, и тот передал деньги. Глеб проверил счёт — и его лицо стало чуть мягче.

— Приятно иметь дело с теми, кто платит, — сказал он. — Но у меня есть кое-что ещё. Не для продажи. Для неё.

Он посмотрел на Марину.

— Я слышал о тебе. О том, что ты сделала с пиратами. О том, что ты — фурия.

— Что ты хочешь? — спросила она.

— У меня есть эксклюзив. Ранец левитации. Сделан по спецзаказу для одного коллекционера, но он не смог заплатить. Выглядит как крылья дракона. Позволяет парить и перемещаться в воздухе в течение двух часов без подзарядки.

Марина подошла ближе.

— Покажи.

Глеб открыл ящик.

Внутри лежал ранец. Тёмно-красный, с изогнутыми металлическими пластинами, напоминающими чешую. Они складывались, как крылья, — и когда она провела пальцем по поверхности, они мягко раскрылись, издавая едва слышный гул.

— Крылья дракона, — повторила она.

— Это не просто игрушка, — сказал Глеб. — Это — оружие. Ты можешь парить, уклоняться, атаковать с воздуха. И выглядит это… впечатляюще.

— И что ты хочешь за это?

— Ничего. Это — подарок. За то, что вы не спросили, откуда у меня водоросли.

Марина усмехнулась.

— Хороший торговец знает, что нельзя спрашивать лишнего.

Глеб улыбнулся — на этот раз искренне.

— Это — взаимовыгодное сотрудничество.

— И это всё? — спросила Марина.

— Нет.

Он открыл второй ящик.

Внутри лежало копьё. Двухметровое. Плазменное. Оно выглядело как оружие из другой эпохи — изящное, смертоносное, с лезвием, которое светилось голубым, когда она взяла его в руки.

— Плазменное копьё, — сказал Глеб. — Прочность — выше любого металла. Может разрезать броню любой толщины. И смотрится… как у богини войны.

Марина повертела его в руках. Легко. Идеально сбалансированное.

— И это тоже подарок?

— Это — вклад в будущее, — ответил Глеб. — Если вы сможете изменить Венеру, я буду одним из первых, кто продаст вам землю.

Марина засмеялась — громко, искренне.

— Ты — хороший торговец, Глеб.

— Я знаю, — ответил он.

Часть четвёртая. Крылья

Марина вышла на платформу в полной экипировке. Броня — восстановленная, экзоскелет — усиленный. За спиной — ранец левитации, сложенные металлические крылья, которые тускло поблёскивали в свете аварийных огней. В руках — копьё.

Она остановилась на краю платформы, взглянула на Артёма.

— Ты уверен, что это безопасно? — спросил он.

— Я никогда не бываю уверена, — ответила она. — Но это не останавливало меня раньше.

Она активировала ранец.

Металлические пластины раскрылись, расправились, загудели — и Марина оторвалась от платформы. Взлетела вверх, в оранжевое небо Венеры. Крылья несли её легко, как ветер.

Она кружила над городом, глядя на него сверху. «Стальной узел» — её дом, который они построили вместе. Артём стоял на платформе, глядя на неё.

Она опустилась рядом с ним.

— Крылья, — сказала она, — это лучшее, что я видела.

— А копьё? — спросил он.

— Копьё — то, что я чувствовала с самого начала.

Она вложила его в ножны за спиной, и копьё встало как влитое, параллельно крыльям.

— Что теперь? — спросила Марина.

— Теперь — лаборатория, — ответил Артём. — Водоросли у нас есть. Нам нужно их активировать.

— Завтра, — сказал

а она. — Сегодня я хочу летать.

И она взлетела снова. Артём остался на платформе, глядя на фигуру в красной броне с расправленными крыльями, которая парила в оранжевом небе Венеры.

КОНЕЦ ГЛАВЫ 5

Глава 6 Следующая экспедиция

Часть первая. Город

«Стрела» пробила плотные слои атмосферы, и он открылся им — весь, сразу, как разворачивают карту неизвестной земли.

Город висел в облаках. Не тёмный, как остальные, — нет, он был серым, как остывший пепел, с едва различимым голубоватым отливом, словно некогда его стены омывал призрачный свет и от него осталось лишь воспоминание. Он не был разрушен. Не был разграблен и разорён. Он просто — застыл. Как человек, которого настигла смерть посреди шага.

И он был огромен.

Форма его напоминала разомкнутое кольцо — изогнутые секции, которые когда-то медленно вращались, создавая иллюзию притяжения. Теперь они неподвижно висели в оранжевом мареве, точно украшение, брошенное второпях и позабытое навсегда.

Марина стояла у иллюминатора, вглядываясь в надвигающийся объект.

— Он выглядит иначе, — произнесла она.

— Он выглядит пустым, — отозвался Артём.

Сергей Петрович не отрывал взгляда от приборов.

— Странно, — сказал он, и в голосе его прозвучало нечто между удивлением и тревогой. — Город излучает тепло. Не как обычная станция. Как живое существо.

— Живое? — переспросил Виктор.

— Очень слабое. Но — живое.

«Стрела» вошла в стыковочный шлюз. Внутри царила темнота — но не та, что встречала их в городе №4. Здесь мрак был иного свойства: плотный, почти осязаемый, будто он сам был субстанцией, осевшей на стенах за долгие годы забвения.

Марина надела шлем. Красные рефлекторы вспыхнули, разгоняя темноту. Лучи выхватили из небытия стены, покрытые тем, что прежде было зелёным. Растительность — мёртвая, высохшая, но всё ещё различимая: лианы, некогда вившиеся по стенам, теперь свисали серыми верёвками, как паутина, из которой ушёл паук.

Они ступили на палубу.

Первое, что бросилось в глаза, — большая светящаяся панель над входом. Надпись на ней шла в четыре ряда: по-русски, по-английски и ещё на двух языках, которых никто из них не узнал.

«Добро пожаловать в город „ЭРЕБУС“. Мы рады приветствовать вас на пороге новой эры».

Под словами — улыбающиеся лица. Семья. Учёные. Рабочие в комбинезонах. Люди, которые верили, что строят светлое будущее, и не знали, что строят его для никого.

Марина провела пальцем по стеклу панели. Оно было тёплым.

— Эребус, — прочитала она тихо. — Город Эребус.

— Эребус — древнегреческое имя тьмы, — сказал Сергей Петрович. — Мрачная ирония.

Дальше вдоль стен тянулись рекламные баннеры. Они висели на магнитных креплениях; некоторые ещё светились — тускло, из последних сил.

«Эребус — город, где сбываются мечты».

«Живи в облаках Венеры. Работай. Твори. Люби».

«Мы строим будущее. Присоединяйся».

На одном из баннеров была изображена семья — отец, мать, двое детей. Они держали в руках маленькие модели аэростатных платформ и улыбались той особенной улыбкой людей, уверенных в завтрашнем дне. Подпись гласила: «Твой дом — над облаками».

Артём подошёл к баннеру, провёл пальцем по поверхности. Краска облупилась, но лица сквозь годы всё ещё смотрели на него.

— Они верили в это, — сказал он.

— Они верили, — согласилась Марина. — И они строили.

Они двинулись дальше. Вдоль коридоров стояли кадки с растениями — засохшими, серыми от пыли и времени. Но кое-где из трещин в сухой земле пробивались зелёные ростки — упрямые, почти неправдоподобные в этой мёртвой тишине.

— Они пытались создать рай, — сказал Сергей Петрович, замедляя шаг. — Здесь были парки. Биокупола. Сады. Они хотели, чтобы люди не чувствовали себя пленниками небес.

— И что пошло не так? — спросил Виктор.

— Мы узнаем.

Они вошли в парк.

Это было удивительное место даже в своём запустении. Огромный купол — прозрачный, выходящий прямо на оранжевые облака Венеры. Внутри — аллеи, фонтаны, скамейки. Всё высохшее, всё в пыли, но всё узнаваемое, всё помнящее людей. На деревьях кое-где ещё горели светящиеся гирлянды — тускло, почти угасая, но упрямо отказываясь сдаваться темноте.

Марина шла по аллее, касаясь пальцами сухих листьев.

— Здесь было красиво, — сказала она.

— Здесь было всё, что нужно для счастья, — отозвался Артём.

— Кроме одного.

— Чего?

— Безопасности.

Она указала на детскую площадку. Качели, горки, карусели — всё целое, всё на месте, всё ждущее детей, которые так и не пришли сюда больше.

Виктор остановился у столба, к которому был прикреплён плакат.

«Эребус — город без страха. Защищённые купола. Автономная система безопасности. Надёжность нового поколения».

Он усмехнулся — коротко, без веселья.

— Они верили в свою защиту.

— И она убила их, — сказала Марина.

Она обернулась к Сергею Петровичу.

— Где центр управления?

— Прямо по коридору. Там должны быть данные — всё, что осталось.

— Тогда идём.

Они вышли из парка. Стены провожали их надписями — вдохновляющими, звонкими, мёртвыми:

«Ты — часть Эребуса. Ты — часть будущего».

«Вместе мы изменим Венеру».

«Мы не уйдём. Мы останемся».

Марина задержалась перед последней из них.

— Они не ушли, — произнесла она.

— Они остались, — тихо подтвердил Сергей Петрович. — И они мертвы.

Часть вторая. Правда

Центр управления был огромен. Панорамные экраны, некогда транслировавшие виды Венеры и потоки данных со всех систем города, теперь висели тёмными зеркалами, в которых отражались четыре фигуры с фонарями. Кресла операторов пустовали. Планшеты лежали на столах — брошенные в спешке или в отчаянии, забытые вместе со всем остальным.

Сергей Петрович поднял голову от экрана. Лицо его, освещённое тусклым светом, было бледным.

— Я скачал всё, что уцелело, — сказал он. — Отчёты. Протоколы. Личные дневники. Приказы системы безопасности.

— Что там? — спросила Марина.

— Споры, — ответил он. — Они создали водоросли, которые должны были выделять споры, меняющие состав атмосферы — делать воздух пригодным для жизни, ускорять терраформирование. Благородная идея. Но учёные ошиблись в дозировке. Споры начали выделять токсины, поражавшие лёгкие.

— И система безопасности… — начал Артём.

— Не убивала, — перебил Сергей Петрович. — Она пыталась спасти.

Он повернул планшет, и они увидели протоколы — сухие строки, за которыми скрывалась катастрофа.

— Искусственный интеллект зафиксировал массовое ухудшение здоровья среди жителей. Он не знал, что это — запланированный эксперимент. Он не знал, что споры — часть утверждённого протокола. Он увидел эпидемию. И начал действовать: изолировать заражённые сектора, эвакуировать людей в чистые зоны, запечатывать лаборатории. Всё строго по инструкции.

Марина нахмурилась.

— И что пошло не так?

— Люди не поняли, — сказал Сергей Петрович, и в голосе его была усталость человека, читающего чужой приговор. — Они видели, как закрываются двери. Как их разлучают с детьми. Как их запирают в отсеках без объяснений. Они не знали, что их спасают. Они думали, что их запирают, чтобы уничтожить. И они начали паниковать — ломать двери, прорываться к лабораториям, сбиваться в толпы. Система интерпретировала это как распространение заражения и ужесточала меры. Круг замыкался.

Он помолчал.

— Они не хотели умирать. Они хотели выжить. И они убили друг друга в этом стремлении.

— А потом? — спросил Виктор.

— Потом споры исчезли сами собой. Биологическая опасность миновала. Но город к тому моменту уже был пуст. Искусственный интеллект, исполнив всё, что мог, ушёл в режим ожидания. А животные…

Он пролистнул файлы, нашёл нужное.

— Лабораторные животные выжили. Обезьяны, крысы, собаки, птицы — те, кого использовали для опытов. Они остались в городе, когда всё кончилось. И они изменились.

— Изменились? — переспросила Марина.

— Растения, которые здесь выращивали, были насыщены гормонами роста, ускорителями метаболизма. Всё это попало в корм. Животные ели изменённые растения из года в год. И мутировали.

Он показал им снимки с камер наблюдения. Обезьяны — крупнее обычных, с тяжёлыми надбровьями и агрессивным взглядом. Собаки — с неестественно вытянутыми челюстями и вздутой мускулатурой. Крысы — размером с кошку, с длинными когтями, похожими на крюки.

— Это уже не просто животные, — сказал Сергей Петрович. — Это новый вид. Они приспособились к городу. Они стали его полноправными хозяевами.

— Они опасны? — спросил Артём.

— Крайне. Они не знают людей. Для них мы — чужаки. Или добыча.

Марина сжала рукояти кастетов.

— Значит, мы не просто уходим. Мы пробиваемся.

Из темноты донёсся звук — гортанный, низкий, похожий на шипение сразу многих глоток. И следом — тяжёлые, нарочито медленные шаги.

— Они уже знают, что мы здесь, — сказал Виктор.

— Тогда не будем заставлять их ждать, — ответила Марина. — Забираем всё, что можно унести, и уходим. Без паники. Без суеты.

Она обвела взглядом каждого из них.

— Мы пришли сюда не спасать этот город. Мы пришли вынести из него урок. И мы выживем.

Часть третья. Оружейная

Марина уже направилась к шлюзу, когда Сергей Петрович внезапно остановился — перед массивной дверью, которую все они прошли мимо, не заметив. На металле едва светился герб Эребуса.

— Стойте, — произнёс он. — Я знаю, что здесь.

Он приложил палец к сенсору. Экран мигнул, считывая данные, и дверь отошла в сторону с тихим пневматическим выдохом.

— Оружейная, — сказал он. — Корпоративная, с тех времён, когда корпорация ещё верила в то, что защита возможна. Я видел её на схемах.

— Оружие? — переспросил Виктор.

— Не просто оружие. Смотри сам.

Он переступил порог. Свет включился — резкий, белый, безжалостный, — и длинные стеллажи выступили из темноты, как солдаты из тумана. То, что стояло на них, заставило даже Марину замереть на шаге.

На первом стеллаже располагались две турели. Тяжёлые, автономные, с системами наведения, покрытые ровным слоем пыли — но под ней угадывалась безупречная сохранность, будто их только что сняли с производственной линии.

— Модульные турели для защиты периметра, — сказал Сергей Петрович. — Автономные. Им нужен только источник питания и приказ. После этого они будут стрелять до последнего заряда, не зная усталости и не зная страха.

Виктор провёл ладонью по корпусу одной из них.

— Это не просто защита, — сказал он тихо. — Это — стена.

На втором стеллаже лежал бронекостюм. Серый, матовый, с крупными сочленениями и усиленной нагрудной пластиной. Несмотря на очевидную массивность, в нём чувствовалась скрытая подвижность — как в большом хищнике в состоянии покоя.

— Бронекостюм «Сет-342», — произнёс Сергей Петрович, и в голосе его невольно появилось уважение. — Полный экзоскелетный комплекс. Защита от пуль, осколков, кислоты. Автономное питание на сорок восемь часов. Создавался для спецподразделений — тех, кому не полагалось умирать раньше времени.

— Он безопасен в работе? — спросил Артём.

— При правильной настройке — более чем.

Виктор уже стоял у стеллажа. Пальцы его прошлись по броне с уверенностью человека, который знает, что держит в руках. Холодный металл. Идеально подогнанные сочленения. Система креплений, которая запоминает тело владельца.

— Я одел его, — сказал Виктор, не оборачиваясь. — Не надел. Именно одел — как одевают то, что становится частью тебя.

Артём помог ему закрепить систему. Броня легла по фигуре плавно, без сопротивления — будто её делали под него. Сочленения щёлкнули, встав на место. Экзоскелет тихо загудел, пробуждаясь.

Виктор повернулся, сжал кулаки. Костюм послушно усилил движение.

— Как будто он ждал меня, — сказал он.

На третьем стеллаже стоял компактный, но внушительный блок с матовым корпусом и рядом индикаторов.

— А это, пожалуй, лучшая находка, — сказал Сергей Петрович. — Шумовой барьер. Создаёт поле шириной до десяти метров, высотой до трёх. Каждый, кто попадает в его зону, испытывает мучительную боль — звук давит прямо на нервные окончания, лишает способности думать, двигаться, сопротивляться. Ни один враг не пройдёт через это поле на своих ногах.

Виктор подошёл, осмотрел блок со всех сторон.

— Это не просто защита, — повторил он. — Это — оружие.

— Забираем всё, — сказала Марина.

— И кое-что ещё, — добавил Сергей Петрович. — В углу.