Бесплатный фрагмент - Стальной император — 2

Глава 1

Мёртвые Топи остались позади — полоса гнилой воды, чёрных, скрюченных деревьев и тумана, в котором даже сенсоры «Властелина» врали. Теперь под ногами шагающего исполина хрустел спекшийся в стекло песок. Я вёл его на небольшом ускорении, чтобы наша гвардия успевала за нами. Айза ещё не восстановилась после пробуждения, Вера была вымотана до предела поддержанием её контура, а Алиса… Алиса молчала уже четвёртый час. Это было гораздо хуже любой истерики.

Мой плащ, в который мы укутали Айзу, всё ещё не высох после бункера. Девушка спала в кресле, поджав ноги к груди. Её светлые волосы разметались по подголовнику, пальцы слегка подрагивали во сне — Пси-контур восьмого уровня адаптировался к реальности, перестраивая нейронные связи.

Я поправил край плаща, сползший с её плеча. По-отечески, почти машинально. Мне не нужно, чтобы древний гибрид Архитекторов подхватил воспаление лёгких в первые же сутки после своего тысячелетнего сна.

— Артур, ты никогда не был таким заботливым.

Голос Алисы прозвучал с какой-то странной интонацией. Так она говорила перед тем, как раскромсать Корсакова — когда уже приняла решение, но ещё не вытащила клинок.

Я не обернулся. Смотрел на голографическую карту, развёрнутую передо мной, отслеживая движение колонны. Три вездехода шли позади «Властелина», держа дистанцию в сто метров. В них — остатки отряда, те, кто выжил. Двадцать три бойца. Мало. Чертовски мало для того, что нам предстоит.

— Она замёрзла, — сказал я. — Всего лишь замерзла.

— Всего лишь, — повторила Алиса. Её пальцы сжались на подлокотниках кресла. — Ты нёс её на руках. Ты говорил с ней во время стазиса. Это не «всего лишь», Артур.

Я наконец повернулся. Алиса смотрела на меня в упор. Серые глаза, которые я видел в десятках боёв, сейчас горели. И это была не ревность, это было что-то другое. Что-то похожее на страх. Страх потерять тех, кто тебе дорог.

— Ты боишься, что я стану слишком мягким, — сказал я. — Что эта хрупкая девочка, которую мы вытащили из капсулы, превратит меня в благородного рыцаря, который не сможет нажать на спуск, когда потребуется.

— А разве не так? — она подалась вперёд. — Ты смотрел на неё так, будто она… последняя надежда этого проклятого мира. А она оружие, Артур. Такое же, как я. Как Вера. Только гораздо сильнее. Я никогда не встречала людей с таким пси-индексом. И если ты начнёшь относиться к нам как к фарфоровым куклам, которых нужно оберегать…

— Алиса, ты мой Первый рыцарь, — перебил я. — Ты мой клинок, который я бросаю в бой, и ты первая и самая главная для меня. Именно поэтому тебе не нужно устраивать сцен, потому что ты важна для меня, и я никогда не сомневался в твоей прочности.

Она замолчала. Её губы сжались в тонкую линию. Но взгляд потеплел и на губах появилась легкая полуулыбка.

— Тогда почему? — спросила она наконец. — Почему ты с ней так…

— Потому что она спала тысячу лет, Алиса. Тысячу лет в полной изоляции, без единого прикосновения, в полной тишине и прострации, наедине с собой. Архитекторы создали её, заперев сознание ребёнка в этом теле, которое является оружием. Возможно, самым мощным в этом мире. Я вытащил её, и, если для того, чтобы она не сошла с ума в первые же часы, мне нужно быть с ней помягче — я буду.

Вера, сидевшая в углу кабины, тихо поднялась. Я почувствовал её приближение до того, как она коснулась плеча Алисы, — эмпатический фон в кабине был настолько плотным, что хоть режь. Гнев, страх, обида — всё смешалось в какой-то дикий коктейль.

— Он прав, — тихо сказала Вера. В её голосе звучала мягкая настойчивость, которая действовала лучше любого крика. — Айза — не угроза нашей общей связи. Она её продолжение, и я чувствую это.

Алиса дёрнула плечом, капризно сбрасывая её руку.

— Ты всегда его защищаешь, — сказала она.

— Я защищаю нас, — поправила Вера. — Всех нас. И кстати тебя тоже.

Я отвернулся к пульту. Женские разборки — последнее, что мне сейчас нужно. Перед глазами разворачивалась тактическая сетка: сенсоры «Властелина» сканировали горизонт на двадцать километров вперёд. Пустошь была чиста. Никаких сигнатур мехов, никаких скоплений органики, способных оказаться засадой. Только руины старой дороги, уходящей на юго-запад, и хаотичные россыпи обломков попадающиеся то тут, то там, как напоминание о древних битвах.

«Ты зря так резко с ней».

Голос Амадеуса прозвучал в голове, как всегда, без предупреждения. Архитектор, заключённый в недрах «Властелина», имел отвратительную привычку встревать в самый неподходящий момент.

«Она — твой Первый рыцарь. Её преданность для тебя не менее важна, чем комфорт новенькой».

— Я не собираюсь выбирать и устраивать разборки, у меня хватает забот и без этого, — мысленно ответил я.

«Ты уже выбрал. Когда пообещал Айзе. И Алиса это почувствовала. Для неё это… как если бы ты отвернулся от нее, или уменьшил ее значимость в команде. Алиса очень эмоциональна, иногда даже весьма избыточно».

Я поморщился. Амадеус, как всегда, был прав. Но его правота всегда раздражала.

— Что ты предлагаешь? Трахнуть её прямо сейчас, чтобы она успокоилась?

Смешок. Сухой, как песок под ногами меха.

«Вульгарно Артур, очень вульгарно. Но в твоём случае, думаю эффективно. Связь через физический контакт укрепляет пси-резонанс. Ты знаешь это не хуже меня. После контакта с Сабиной твой контур стал гораздо сильнее».

Сабина. Одно это имя заставило меня сжать штурвал до побелевших костяшек. Бывшая ученица, которая буквально трахнула меня в палатке, и, если бы я не ушел, наверное, затрахала бы до смерти. И при этом едва не выжгла мне мозг. После того слияния я действительно стал сильнее. Я мог вытягивать сознание из врагов — высасывать, как паук высасывает внутренности мухи. И мои Реакторы почувствовали это.

— Поговорим об этом позже.

«Как скажешь, Оператор. Но не допускай раздора в Созвездии, это будет очень влиять на вашу синхронизацию и силу».

Амадеус заткнулся и я наконец выдохнул, и развернул перед собой диагностику Пси-контура. Голографические графики показывали то, что я уже чувствовал, его структура изменилась. Раньше мой контур был хаотичным сплетением энергии, теперь же, после синхронизации с Айзой, всё стало иначе.

Её древний код, выверенный до последней строки Архитекторами — вплёлся в мой контур, как стальной каркас в бетон. Он не подавлял общий хаос, а упорядочивал его. Структурировал. Превращал дикую, неуправляемую мощь в нечто, что можно контролировать.

Уровень синхронизации Созвездия: 72%. Ступень ранга: «Архивариус». Доступны новые протоколы.

Я усмехнулся. Значит, каждая новая девушка-Реактор не просто даёт энергию для «Властелина». Она меняет саму мою суть и протоколы управления. Общая синхронизация нашей команды снизилась, но мощность возросла. Это продвинуло меня дальше, и делало другим Оператором. Не просто оператором боевой машины, а чем-то большим.

— Что там? — Алиса, видимо, заметила мою довольную усмешку.

— Анализирую контур, — ответил я. — После синхронизации с Айзой моя структура перешла на новый ранг. Теперь я «Архивариус». Что бы это ни значило.

Она подошла ближе, встав за моим плечом. Я чувствовал её дыхание, и её пси-контур буквально обволакивал меня.

— Это хорошо или плохо?

— Думаю, что хорошо, — я развернул к ней голограмму. — Видишь? Раньше наш контур выглядел как клубок спагетти после драки. Теперь же он как кристаллическая решётка. Упорядоченная. Стабильная. Айза не просто дала нам энергию, она стабилизировала всю нашу мощь, которую мы имеем. Даже то что я получил от Сабины.

Алиса нахмурилась. При упоминании Сабины её рука дёрнулась к поясу, где обычно висел клинок. Сейчас его не было, но инстинкт все равно сработал.

— Ты всё ещё чувствуешь её? — спросила она.

— Чувствую. Но теперь это не грозит мне разрывом. Айза… она как демпфер. Гасит колебания, которые могла бы использовать Сабина.

— Значит, она действительно полезна, — в голосе Алисы послышалось что-то похожее на удовлетворение. — А не просто фарфоровая кукла.

— Я никогда не считал её куклой.

— Но нёс на руках.

— Потому что она не могла идти, — я наконец повернулся к ней полностью. — Алиса, хватит. Ты та, кому я доверяю, и могу быть уверен в тебе, когда ты прикрываешь мою спину в бою. И это не изменится. Никогда. Но если ты продолжишь видеть в каждой новой девушке угрозу нашему… хм, партнёрству, мы далеко не уйдём.

Она смотрела на меня долго. Очень долго. Потом её плечи опустились — едва заметно, но я увидел.

— Просто… — она запнулась. — Просто не становись тем, кого я не смогу уважать. Тем, кто ставит свои чувства выше выживания.

— Успокойся, моя задача это чтобы мы выжили. И это неизменно, запомни. Всё остальное лирика.

Она кивнула. Медленно. Потом развернулась и пошла обратно к своему креслу.

— Я буду следить за периметром, — бросила она через плечо. — Если эта твоя «стабильность» даст сбой — я почувствую.

— В этом я тоже не сомневаюсь.

Вера, всё это время сидевшая в углу, тихо выдохнула. Я перехватил её взгляд. Она была единственной, кто чувствовал всё. Мою злость. Страх Алисы. Боль Айзы. И собственную усталость, которую она старательно прятала за мягкой улыбкой.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал я.

— Я в порядке Артур.

— Вера.

Она вздрогнула. Я редко называл её по имени. Но сейчас мне нужно было, чтобы она это услышала.

— Ты держишь её контур уже четыре часа. Это выматывает, если ты свалишься, мы останемся без твоей координации и поддержки. Айза ещё нестабильна, но она отдыхает и вполне может справится без тебя.

Она опустила голову.

— Я просто хотела помочь.

— Ты помогаешь. Но помощь должна быть дозированной и разумной. Иначе ты очень быстро превратишься в тряпичную куклу.

Это было жестко, но правдиво. Вера знала это лучше других — она чувствовала правду.

— Хорошо, — она поднялась. — Я посплю пару часов. Если что будите.

Она прошла мимо Алисы и скрылась в люке, ведущем в жилой отсек «Властелина». Там были койки — жёсткие, спартанские, но достаточно удобные для короткого отдыха. Я слышал, как она укладывается, как её дыхание становится ровнее. Пси-контур, который она держала, начал медленно затухать — она отключалась от Айзы, давая себе передышку.

Я переключил внимание на спящую девушку. Без поддержки Веры её собственный контур начал немного вибрировать — не критично, но достаточно, чтобы зажечь жёлтый индикатор на панели. Я протянул руку и коснулся её лба. Кожа была прохладной, пульс ровный, а лицо было максимально спокойным. Её веки дрогнули.

— Спи, — сказал я негромко. — Все хорошо, ты в безопасности.

Она не ответила. Но вибрация контура уменьшилась. Она слышала меня.

Колонна продолжала двигаться. Я развернул карту и проложил маршрут к точке, которую наметил ещё перед выходом из Топей. На юго-западе, в двухстах километрах, находилась Цитадель «Гефест» — ещё одно наследие Архитекторов, отмеченное в базах данных «Властелина». Амадеус говорил о ней скупо, но я понял главное: там может быть что-то полезное, оружие или информация. Или что-то еще.

— Командир группы, — я активировал канал связи с вездеходами. — Доложите обстановку.

— Все чисто, господин Инвертор, — голос командира, звучал с помехами, но четко. — Идём по вашему пеленгу.

— Принято. Держите дистанцию. При обнаружении противника докладывайте немедленно.

— Так точно.

Я отключил связь и откинулся в кресле. Наша разношерстная команда двигалась к очередной цели, а против нас целый мир, который хочет во чтобы то ни стало нас убить. Круги, Сабина, которая хочет перекроить реальность. И наследие Архитекторов, которые, судя по всему, оставили в этом мире достаточно секретов, чтобы уничтожить его ещё не один раз.

— О чём ты думаешь? — Алиса нарушила молчание.

— О том, что у нас слишком мало ресурсов для того, чтобы выжить.

— Это не новость.

— Нет. Но теперь у нас есть кое-что ещё.

Я развернул голограмму Пси-контуров. Четыре сигнатуры — моя, Алисы, Веры, Айзы — переплетались в сложный узор. Искусственная структура, которая напоминала созвездие. Не полноценное, с пропусками, но уже достаточно сформированное. Только в отличие от полного созвездия, мы вполне могли гаснуть.

— Это только начало, — сказал я. — Три Реактора из семи. Манипулятор «Гнев», который бьёт по площади. Властелин на ходу. Этого мало для победы. Но достаточно для того, чтобы нанести мощный удар.

— Куда мы идём?

— К Цитадели «Гефест». Амадеус говорит, что там может быть что-то полезное.

— Амадеус, — Алиса скривилась. — Ты доверяешь ему?

— Я не доверяю никому. Но его информация пока была точной.

Она кивнула.

Сзади послышался шорох. Я обернулся. Айза медленно открыла глаза. Её зрачки были расширены, но взгляд уже не был таким потерянным, как после пробуждения. Она смотрела на меня, даже скорее сквозь меня, куда-то глубже, в самую суть.

— Ты говорил с ней, — прошептала она. — С той, что боится потерять тебя.

— С Алисой, — уточнил я.

— Да. Она сильная. Но её страх… он едкий. Он разъедает её связь с тобой.

Алиса напряглась. Я чувствовал, как её Пси-контур дёрнулся, готовый к атаке или защите. Но Айза посмотрела на неё — прямо, без страха.

— Ты не должна бояться, — сказала она. — Он не оставит тебя. Он не умеет оставлять тех, кто стал его частью. Я видела это в его сне.

— Ты видела его сны? — Алиса нахмурилась.

— Только те, что он показал. Он думал о тебе, когда шёл ко мне. О тебе и о Вере. Вы его причина возвращаться.

Я отвернулся. Этот разговор становился слишком… личным. Но Айза, кажется, не понимала границ. Или понимала, но игнорировала. После тысячи лет сна ей было плевать на условности.

— Ты голодна? — спросил я, чтобы сменить тему.

— Я не знаю, — она прислушалась к себе. — Моё тело хочет чего-то. Но я не помню, как это называется.

— Еда, — сказал я. — Тебе нужна еда. И вода. Много воды.

Я достал из ящика под пультом паёк, который мы реквизировали в крепости. Безвкусная масса, богатая белками и углеводами. И флягу с очищенной водой.

Айза взяла паёк в руки, повертела, понюхала.

— Это не похоже на то, что я помню.

— А что ты помнишь?

— Сладкое. Что-то сладкое. И тёплое.

— Здесь этого нет. Ешь это. Тебе нужны силы.

Она послушно откусила кусок и принялась жевать. Медленно, как будто вспоминая, как это делается. Я смотрел на неё и думал о том, сколько всего ей предстоит заново узнать. О мире, который изменился до неузнаваемости. О нас — странной группе людей, которые стали её новой реальностью.

— Я справлюсь, — сказала она, будто прочитав мои мысли. — Архитекторы создали меня именно для этого. Я очень быстро учусь.

— Уверена?

— Да, — она проглотила ещё кусок. — Но мне нужно больше контакта. С тобой. С ними. Связь, которую мы установили, нестабильна без физического подкрепления.

Я заметил, как снова напряглась Алиса. Но на этот раз она промолчала.

— Что ты предлагаешь? — спросил я.

— Прикосновения, — Айза сказала это так просто, будто речь шла о настройке оружия. — Когда мы касаемся друг друга, синхронизация ускоряется. Мой контур калибруется под твой. Под их. Это как… настройка инструментов перед концертом.

— Концерт? — я усмехнулся. — Мы не оркестр, а скорее уж, группа зачистки.

— Пусть так. Но даже группа зачистки должна быть синхронной.

Она протянула руку и коснулась моего запястья. Я почувствовал, как по Пси-контуру пробежала волна энергии — мягкая, упорядоченная, не похожая ни на что, что я испытывал раньше. Даже Вера, со всей её эмпатией, не давала такого эффекта. Айза не передавала эмоции. Она как будто передавала… порядок.

— Хорошо, — сказал я. — Но давай чуть позже. Сейчас пока ешь и набирайся сил. Скоро мы будем на месте.

— Где на месте?

— Цитадель «Гефест». Ты что-нибудь знаешь о ней?

Айза задумалась. Её глаза на мгновение затуманились — она копалась в своей памяти, куда Архитекторы заложили информацию.

— «Гефест»… — прошептала она. — Кузница. Место, где создавали оружие. Но не только оружие. Там есть что-то ещё.

— Что там еще может быть? — я подался вперёд. — Ты знаешь?

— Не помню, — она покачала головой. — Архитекторы стёрли часть моей памяти перед тем, как поместить в капсулу. Остались только обрывки. Но я чувствую… там опасно. Очень опасно.

— Это мы уже проходили, — хмыкнул я. — Каждая Цитадель опасна. Но без риска нет усиления.

— Ты прав, — она улыбнулась. — Ты всегда прав, Оператор. Я чувствую это.

Алиса фыркнула. Но на этот раз в её фырканье не было злости.

— Ладно, — сказала она. — Если там оружие, значит, мы идём туда. Но если эта Цитадель окажется ловушкой, я лично прострелю колено тому, кто составлял карту.

— Карту составляли Архитекторы, — заметил я. — Боюсь, стрелять будет не в кого.

Я усмехнулся и увеличил мощность двигателей. Властелин зашагал быстрее, оставляя за собой глубокие следы в спекшейся земле. Колонна последовала за ним, растянувшись по пустоши, как змея.

До Цитадели «Гефест» оставалось пару часов хода. Айза доела паёк и теперь сидела, прикрыв глаза, настраивая свой контур. Алиса проверяла оружейные системы, готовясь к возможному бою. Вера пока еще спала в жилом отсеке, восстанавливая силы.

А я вёл меха вперёд. В сердце багровой пустоши, где нас ждало что-то. Что-то, что могло стать нашим следующим шагом к победе — или последней ошибкой.

В динамиках зашипело. Связь с вездеходами на долю секунды дала сбой. Я нахмурился.

— Командир, докладывайте.

Тишина.

— Командир!

— Слушаю, господин Инвертор, — голос командира звучал напряжённо. — У нас помехи. Что-то глушит сигнал с юго-запада.

Я посмотрел на карту. Юго-запад, помехи оттуда, где находилась Цитадель.

— Понял, всем боевая готовность, — скомандовал я. — Мы входим в зону поражения.

Алиса щёлкнула предохранителем. Айза открыла глаза. Её зрачки сузились, и я почувствовал, как её контур напрягся, готовый к бою.

— Оно почувствовало нас, — прошептала она. — То, что живёт в Цитадели. Оно знает, что мы идём.

Я сжал штурвал.

— Вот и отлично. Никто не любит незваных гостей.

Властелин шагнул вперёд. Багровое небо над нами начало темнеть, и где-то вдалеке, за грядой оплавленных холмов, загорелся странный, пульсирующий свет.

Цитадель ждала.

Глава 2

Привал устроили на границе пустоши, там, где из земли торчал остов какого-то древнего сооружения — не то опоры моста, не то каркаса рухнувшего дома. Бетон крошился, обнажая ржавую арматуру, и ветер надрывно завывал в этих руинах. Я остановил «Властелина» и приказал рассредоточиться. Три вездехода встали полукругом, выставив турели в сторону холмов. Бойцы разожгли походные горелки, и в багровом сумраке замерцали синие языки пламени.

Я спустился первым. Айзу вывела Вера — бережно, держа под локоть, хотя та уже могла спокойно идти сама. Девушка замерла у подножия трапа, и я видел, как её зрачки расширяются, оглядывая местность. Учитывая, что это был первый осознанный выход, я не удивился. Это был первый взгляд на мир, который не был таким идеальным как ее сон.

Она подняла голову. Багровое небо нависало над нами, с проблесками каких-то высотных разрядов. Совсем не голубое и не чистое. Не то, что она помнила из своего тысячелетнего сна.

— Это… — её голос дрогнул. — Это небо. Но почему оно красное.

— Здесь всегда так, — сказал я. — Привыкай.

Она сделала шаг. И что-то захрустело у нее под ногами. Она смотрела, как пепел разлетается маленьким дымным облачком, и лицо её становилось белее снега.

— Здесь пахнет смертью, — прошептала она. — Везде. И обреченностью.

Вера попыталась взять её за руку, но Айза отшатнулась. Её дыхание стало частым, и прерывистым.

— Я не могу, — она прижала руки к груди. — Я не могу дышать. Здесь всё горит, всё горит внутри…

— Айза.

Она не слышала меня. Её глаза остекленели, Пси-контур запульсировал с перебоями. Я мгновенно напрягся, попахивало нервным срывом. А это, как не крути, восьмой уровень, мать его. Если у неё сорвёт крышу, то прилетит всем окружающим, это факт.

Алиса, стоявшая у трапа, тоже напряглась. Я перехватил её взгляд и успокаивающе покачал головой.

— Отойдите, — сказал я тихо. — Обе.

Вера попятилась. Алиса осталась на месте.

— Артур…

— Я сказал — отойди.

Она подчинилась. Медленно, неохотно, но подчинилась. Я проводил её взглядом и повернулся к Айзе. Девушка стояла, раскачиваясь, вцепившись пальцами в собственные плечи, и её контур выдавал каскад хаотичных импульсов, как будто пси-защита рушилась от перегрузки.

Я подошёл медленно и аккуратно.

— Айза сядь, — сказал я.

Она ничего не ответила. Её губы шевелились, но слов не было — только беззвучный шёпот, похожий на молитву.

Я опустился на корточки рядом с ней.

— Айза, посмотри на меня.

Она не реагировала. Её глаза были широко раскрыты, но смотрели будто в какой-то другой мир, в мир сна, где был луг с белыми цветами.

Я взял её за подбородок.

— Айза посмотри на меня.

Её зрачки наконец дёрнулись. Сфокусировались на мне. И в них плескался первобытный ужас.

— Я… я чувствую… — она задохнулась. — Слишком много. Слишком громко. Земля кричит, небо давит, ветер… ветер режет кожу…

— Это сенсорная перегрузка, — сказал я ровно. — Твой мозг пытается обработать миллион сигналов одновременно. Звуки, запахи, тактильные ощущения. Ты проспала тысячу лет, и за это время мир сильно изменился. Твой контур такого просто не ощущал никогда, он отвык от реального мира.

— Мне больно, — прошептала она. — Всё болит.

— Это постепенно пройдёт. Ты просто дыши. Медленно, не торопясь. Давай, вместе со мной.

Я начал дышать — размеренно, глубоко, отсчитывая про себя такт. Она попыталась повторить, но её дыхание сбивалось, грудная клетка ходила ходуном. Тогда я положил её ладонь себе на грудь.

— Чувствуешь? Вот здесь. Это мой ритм. Ориентируйся на него.

Её пальцы дрожали, и всё ещё были холодными, несмотря на мой плащ, несмотря на тепло «Властелина». Но она была в шоке от увиденного, и не переставала ощущать этот мир. Постепенно её дыхание начало выравниваться.

— Что это? — спросила она, прижимая ладонь крепче. — То, что дует мне в лицо?

— Ветер. Он был и в твоём сне, помнишь? Только там он был тёплым. Здесь он холодный, потому что солнце не прогревает атмосферу. Красное небо — это пыль в стратосфере. Последствия древней войны.

— А это? — она коснулась своей щеки, по которой скатилась слеза. — Мокрое.

— Слёзы. Солевой раствор, который выделяют слёзные железы. Реакция на стресс. И на ветер. Он сушит роговицу.

Она слушала. Впитывала. Как ребёнок, который впервые открывает мир, но с сознанием взрослого, способным анализировать.

— Я думала… — она запнулась. — Я думала, что готова. Что Архитекторы создали меня сильной. А я не могу выдержать даже ветра.

— Сила — это не отсутствие слабости. Это умение с ней справляться. Ты точно справишься.

— Откуда ты знаешь?

Я усмехнулся. Вопрос, на который у меня был ответ — один из немногих, в которых я не сомневался.

— Потому что я видел много раз, как люди ломаются. А ты не сломалась, а просто испугалась — это нормально. Страх — это инстинкт выживания. Без него мы бы все уже были мертвы.

Она замолчала. Её пальцы всё ещё лежали на моей груди, и я чувствовал, как её Пси-контур постепенно стабилизируется, входит в резонанс с моим. Это было странное ощущение — не такое, как с Алисой или Верой. Айза не просто передавала энергию. Она настраивалась на меня.

— Расскажи мне, — попросила она. — Расскажи об этом мире. Что это за место? Почему здесь всё такое… мёртвое?

Я огляделся. Руины, пепел, багровое небо. Бойцы у горелок, которые делали вид, что не смотрят в нашу сторону. Вера, застывшая в двадцати шагах, с побелевшим от напряжения лицом.

— Это — нейтральные территории, — сказал я. — Земли, которые не принадлежат ни одному из Кругов. Здесь нет законов, кроме одного: выживает сильнейший. Когда-то, тысячу лет назад, здесь были города. Дороги. Леса. Архитекторы построили цивилизацию, которая работала на Пси-энергии. А потом что-то случилось. Никто не знает, что точно. Архитекторы ушли, оставив после себя руины и мехов.

— И меня, — тихо добавила она.

— И тебя. Ты одна из их наследия, возможно единственная. Человек, созданный Архитекторами с Пси-контуром восьмого уровня. Возможно, ты должна была стать частью чего-то большего. Но они, наверное, не успели.

— Или не захотели, — она подняла голову. — Может, они испугались того, что создали?

— Может быть и так. Но это уже не важно. Важно то, что ты здесь с нами. И тебе теперь нужно научиться жить в этом мире.

Ветер усилился. Он нёс с собой запах гари. Где-то далеко, за холмами, что-то ухало и скрежетало — может, осыпались остатки зданий, а может еще что-то.

Айза поднялась. Медленно, опираясь на мою руку. Её ноги всё ещё дрожали, но взгляд стал твёрже.

— Я запомню, — сказала она. — Ветер, холод, боль. Запомню, что это реально. И постараюсь научится с этим жить.

— Хорошо. А теперь тебе нужно поесть. Организму нужны ресурсы для адаптации.

Она кивнула и, пошатываясь, направилась к горелкам. Вера тут же оказалась рядом, подхватила её под руку, что-то зашептала — тихо, успокаивающе. Я смотрел им вслед и думал, что возможно первая фаза адаптации прошла успешно. Но как быстро она сможет привыкнуть ко всему этому, большой вопрос.

— Господин.

Я обернулся. Командир бойцов, стоял в пяти шагах от меня. Его лицо, изрезанное шрамами, было напряжённым. Таким я его видел только перед боем.

— Докладывай.

— Пассивные сенсоры «Властелина» зафиксировали сигнал на периферии. Двадцать три километра к юго-западу. Пси-сигнатура с активной маскировкой.

Я нахмурился. Маскировка могла означать, что источник не хочет быть обнаруженным.

— Характер сигнала?

— Пульсирующий. С интервалом в три минуты. Как будто кто-то сканирует местность. Или… — он замялся.

— Договаривай.

— Или вызывает кого-то. Сигнал направленный, точнее узконаправленный. Бьёт точно в нашу сторону.

Я развернул голографическую карту. Сенсоры «Властелина» уже наложили данные — мерцающая точка на юго-западе, прямо по курсу нашего движения. Цитадель «Гефест» была в том же направлении.

— Это не бандиты, — сказал я. — Бандиты не умеют скрывать Пси-сигнатуры.

— Согласен. Это кто-то из Кругов. Или…

— Или кто-то из последователей Жрицы.

Командир побледнел. Имя Сабины действовало на людей по-разному — одних заставляло дрожать от страха, других — от ненависти. Он относился к первым. Он знал по рассказам сослуживцев и по байкам, что с ней лучше не связываться и стараться обходить за сто километров. И он знал, что я был с ней… близок.

— Прикажете изменить маршрут?

— Нет. Но усилить наблюдение. Если это разведчик — мы должны знать, кто его послал. Если это ловушка — мы должны быть готовы в нее не попасть.

— Так точно.

Он ушёл раздавать приказы, а я остался стоять, глядя на карту.

«Амадеус».

«Слушаю, Оператор».

«Что ты знаешь о сигнатурах с активной маскировкой?»

Пауза. Архитектор думал — или делал вид, что думает. Я уже научился различать его интонации. Сейчас он был… обеспокоен? Нет, скорее заинтригован.

«Активная маскировка — это уровень Архитекторов. Но маскировка такого уровня — это не навык а военный протокол. Следовательно это разведка или диверсионная группа».

«Ты хочешь сказать, что здесь могут быть другие Архитекторы?»

«Я хочу сказать, что здесь может быть что-то, что использует технологии Архитекторов. Это не обязательно живой носитель. Это может быть маяк. Или ловушка. Или оружие».

«Или Реактор».

Смешок.

«Или Реактор. Ты быстро учишься, Оператор».

Я отключил связь и направился к «Властелину». Нужно было проверить системы вооружения. Если на горизонте маячит кто-то, даже пассивный сканер может стать угрозой.

Алису я нашёл за мехом. Она стояла, прислонившись спиной к бронированной ноге исполина, и смотрела на запад. Там, за холмами, солнце, скрытое слоем пыли и багровыми тучами — медленно опускалось к горизонту. Небо становилось тёмно-красным, почти чёрным.

— Ты ушла, — сказал я.

— Ты же сам мне сказал.

— Я сказал отойти. Но не исчезать.

Она не ответила. Её пальцы сжимали рукоять клинка. Лезвие тускло светилось в сумраке, заряженное Пси-энергией.

— Ты была нужна мне там, — сказал я.

— Как помощница, — повторила она с горечью. — А не как женщина.

— Алиса…

— Я видела тебя, Артур. Ты сидел рядом с ней и говорил так, как никогда не говорил со мной. Ты объяснял ей, что такое ветер. Ветер, мать его. Ты способен высасывать сознание из врагов, а тут ты объясняешь испуганной девочке, что такое слёзы.

Я подошёл ближе. Она напряглась, но не отодвинулась.

— Ты ревнуешь, — сказал я.

— Нет, — она вскинула голову. — Ревность — это для слабых. Я — княжна Второго Круга. Я — твой Первый рыцарь. И я не ревную. Я… просто анализирую.

— И что показывает твой анализ?

— Что ты меняешься. Что каждая новая девушка делает тебя другим. После Сабины ты стал жёстче. После Веры — терпимее. После Айзы… — она запнулась. — После Айзы ты становишься кем-то, кого я не понимаю.

Я взял её за плечи и развернул к себе. Её глаза блестели в сумраке — не от слёз, а скорее от злости. От той самой бури, которую она так старательно прятала за маской холодного профессионала.

— Слушай меня, — сказал я. — Внимательно. Ты — та, кто была со мной с самого начала. Кто поверила, когда никто не верил. Ты дралась рядом, когда все бежали. И это не изменится никогда. Но если ты будешь воспринимать каждую новую девушку как угрозу нашему союзу, ты разрушишь в первую очередь себя. И тогда я потеряю не просто Реактора. Я потеряю того, кому доверяю.

Она смотрела на меня долго. Очень долго. Потом её плечи опустились.

— Я не хочу быть обузой, — сказала она тихо.

— Ты не обуза. Ты основа. Без тебя вся конструкция может рухнуть. Но основа должна быть гибкой, иначе она треснет.

— Когда ты стал таким… мудрым?

— Когда понял, что могу потерять вас всех из-за собственной тупости, — я усмехнулся. — В моём мире это называется «рефлексия». Полезная штука. Иногда.

Она неожиданно улыбнулась — слабо, но искренне.

— Ладно, я поняла. Но если она попытается тебя соблазнить…

— Она будет не первой, — перебил я. — И не последней. Я справлюсь.

Алиса фыркнула и толкнула меня кулаком в плечо — легонько, почти игриво.

— Самодовольный ублюдок.

— Так точно, княжна.

Мы вернулись к лагерю вместе. Вера уже накормила Айзу и теперь поила её отваром из своего неприкосновенного запаса — единственное, что помогало эмпату восстанавливаться после долгих синхронизаций. Айза пила маленькими глотками, и на её лице проступало что-то похожее на спокойствие.

При виде нас она подняла голову.

— Алиса, — позвала она.

Княжна замерла.

— Я хотела сказать, — Айза облизала пересохшие губы. — То, что он делал для меня… это не потому, что я слабая. Это потому, что я ещё не научилась. Я научусь. Я стану сильной. Как ты. И тогда он не будет тратить на меня столько времени.

Алиса молчала. Потом подошла, опустилась на корточки рядом с ней и посмотрела прямо в глаза.

— Знаешь, — сказала она. — Когда я впервые встала за его спиной, я тоже ничего не умела. Только орать на прислугу. Он научил меня думать. Если он научил этому меня — научит и тебя.

— Ты не злишься?

— Злюсь или нет, какая разница, — Алиса усмехнулась. — Это моё личное дело.

Айза кивнула. Серьёзно, без тени обиды.

— Я понимаю. Я буду держаться на расстоянии. Насколько смогу.

— Не надо на расстоянии, — Алиса вздохнула. — Просто… не лезь к нему, когда он в бою. И не отвлекай, когда он думает. И не…

— Алиса, — перебил я. — Хватит.

— Я просто даю рекомендации!

— Ты составляешь список запретов длиной в километр. Это не рекомендации, это устав.

Вера прыснула. Айза улыбнулась — впервые за всё время после пробуждения. И на секунду, на одну короткую секунду, мне показалось, что мы действительно сможем стать чем-то, чем просто группой бойцов.

Но идиллия длилась недолго.

Сирена взвыла — резко, пронзительно, разрывая тишину. Я вскинул голову. На тактическом дисплее замерцали красные маркеры.

— Доклад!

— Объект в периметре! — голос Командира в динамике. — Пси-сигнатура, дистанция пятнадцать километров и сокращается. Он движется.

— Один?

— Один. Но его маскировка… она исчезла. Он больше не прячется.

Я перевёл взгляд на карту. Мерцающая точка на юго-западе больше не пульсировала. Она горела ровным, ярким светом — и двигалась в нашу сторону. Быстро. Очень быстро.

— Боевая тревога! — скомандовал я. — Всем занять места согласно расписанию. Алиса, Вера быстро на места. Готовьтесь к синхронизации. Айза…

Я посмотрел на неё. Она стояла, выпрямившись, и её глаза горели голубым светом, который я видел в её сне.

— Я готова, — сказала она. — Это то, для чего меня создали.

— Тогда за мной.

Мы поднялись на борт «Властелина» за тридцать секунд. Двигатели и гидравлика загудели, оружейные системы вышли на боевой режим. Вездеходы перестроились в атакующий ордер.

На радаре горела одна-единственная точка. Но когда я вгляделся в данные сенсоров, мои пальцы сжались в кулаки.

— Это не мех, — сказал я. — И не вездеход. Это что-то другое.

— Что именно? — Алиса уже активировала прицельные системы.

— Человек. Один человек. И он бежит.

— Бежит? Со скоростью сто километров в час?

— Да. И судя по сигнатуре — это не Архитектор. Это что-то другое. Что-то, что мы ещё не встречали.

Айза подалась вперёд, вглядываясь в дисплей. Её лицо побледнело.

— Я знаю, кто это, — прошептала она. — Вернее, что. Это — Охотник.

— Какой ещё Охотник?

— Архитекторы создавали не только Реакторов. Они создавали и тех, кто должен был нас уничтожать. На случай, если мы выйдем из-под контроля. Охотники — это, как бы объяснить, что-то типа ликвидаторы. Они чувствуют нас. И они не остановятся, пока не убьют.

Я посмотрел на точку, которая приближалась с каждой секундой. Пятнадцать километров. Двенадцать. Десять.

— Значит, нам придется убить его первыми, — сказал я. — Алиса, готовь «Гнев». Удар по площади, как только войдёт в зону поражения.

— Принято.

— Айза, мне нужна твоя энергия.

— Ты получишь её.

— Вера — держи синхронизацию. Если кто-то выпадет из ритма — нам конец.

— Я настроилась, все под контролем.

Я выдохнул и повёл «Властелина» навстречу цели. Земля дрожала под его ногами. Багровое небо над нами наливалось зловещим светом, и где-то впереди, за грядой холмов, нас ждал враг, созданный убивать таких, как мы.

Что ж. Посмотрим, кто кого.

— Всем звеньям, — сказал я в эфир. — Огонь открывать по моей команде. И молитесь своим богам, если они у вас есть.

— А ты? — спросила Алиса.

— А я помолюсь своему. Тому, который помогает таким как я.

Глава 3

Ночь навалилась на пустошь сразу, как только багровый диск солнца окончательно скрылся за линией горизонта. Без сумерек и перехода — просто мир погрузился во тьму, которую разрывали лишь всполохи гроз да синий свет наших походных горелок.

Я дал команду на привал только через час после того, как сигнатура Охотника окончательно растворилась. После того как я вывел «Властелина» навстречу, тварь замерла на дистанции примерно в десять километров. Я видел её на тактической карте: пульсирующая точка, которая словно изучала нас, сканировала, оценивала. Он видел «Властелина», видел наш боевой порядок, и, вероятно, почувствовал готовность к бою. И принял решение не вступать в лобовое столкновение.

Его сигнатура сместилась к востоку, неестественно быстро. За минуту он покрыл расстояние, на которое у вездехода ушло бы двадцать минут, а затем его контур начал затухать, маскироваться под электромагнитный фон. Через пять минут мы потеряли его даже с активными сенсорами «Властелина».

— Он уходит? — спросила тогда Алиса.

— Возможно, — ответил я, вглядываясь в гаснущую точку на дисплее. — Но я подозреваю что он вернется. Охотники не отступают просто так.

— Нам ждать его?

— Скорее всего. Когда мы ослабим бдительность, и решим, что опасность миновала. Тогда он скорее всего и нападет.

Алиса ничего не ответила, но её пси-контур на мгновение полыхнул гневом — она ненавидела врагов, которые не вступали в открытый бой. Это было против её природы, против кодекса княжны Второго Круга, где сражение было скорее искусством, а не игрой в прятки.

Теперь, сидя в низине между двумя холмами, я снова и снова прокручивал в голове этот эпизод. Что-то было не так. Охотник — ликвидатор, для уничтожения вышедших из-под контроля Реакторов, — не должен был колебаться. Его предназначение — убивать. Без сомнений, без страха, без анализа. Но этот Охотник словно бы изучал нас. Как будто он был умнее, чем предполагалось. И это настораживало меня.

— Охрана по периметру выставлена, господин Инвертор, — голос командира отряда вырвал меня из размышлений. — Двойные посты с южного и восточного направлений. Тепловизоры активны. Глушилки работают в фоновом режиме.

— Хорошо, — кивнул я. — Раненых разместили?

— Так точно. Двое тяжёлых, ими уже занимаются, в медицинском отсеке второго вездехода.

— Понял, хорошо. Как только Вера закончит с Айзой и освободится, я ей скажу, чтобы подошла к вам.

Командир стоял и мялся. Я видел, что он хочет что-то сказать, но не решается. Это было не в его привычках — обычно он докладывал всегда чётко, по-военному, без лишних эмоций. Но сейчас в его глазах читалось что-то ещё.

— Говори, не мнись, — разрешил я.

— Это существо, господин Инвертор. То, что мы видели на радаре. Охотник. Мои люди… они напуганы. Ходят слухи, что Архитекторы создавали таких тварей для зачистки целых секторов. Что один Охотник способен уничтожить целый гарнизон. И то, что он просто ушёл…

— Заставляет их нервничать больше, чем если бы он напал?

— Так точно. Неизвестность для нас страшнее боя.

Я усмехнулся. Люди везде одинаковы — что в моём старом мире, что в этом. Они могут выдержать прямую атаку, могут сражаться с превосходящим противником, могут умирать с оружием в руках. Но ожидание, неизвестность, это выматывает сильнее любого сражения.

— Передай своим людям, что Охотник — не всесилен. Он создан для уничтожения Реакторов, но сам является всего лишь машиной. Пусть и биологической. Машину можно изучить, понять и уничтожить. Чем мы и займёмся, когда получим достаточно данных.

— Так точно, — командир вытянулся. — Разрешите идти?

— Иди. И проследи, чтобы часовые не засыпали. Если Охотник вернётся, я хочу знать об этом до того, как он войдёт в периметр.

— Будет сделано.

Он ушёл, а я снова остался один на один с тактической картой. Айза отдыхала в кабине «Властелина» — после боевой синхронизации её контур снова нуждался в калибровке, и Вера осталась с ней, поддерживая фоновый резонанс. Контур Айзы мерцал ровным, спокойным светом, без тех хаотичных всплесков. Значит, адаптация шла успешно. Но какой ценой для Веры?

Я переключил внимание на тактический дисплей. Пассивные сенсоры «Властелина» продолжали сканировать горизонт. Никаких сигнатур, никаких скоплений органики. Только руины древней дороги, уходящей на юго-запад, и хаотичные россыпи обломков, которые мерцали в инфракрасном спектре, остывая после дневного жара. И тишина.

Алисы у костра не было.

Я заметил это не сразу. Но когда закончил с делами и подошёл к горелке за пайком, её место пустовало. Остывший котелок с нетронутой едой стоял на камне. Никто из бойцов не сказал ни слова, но я перехватил взгляд одного из них — быстрый, почти неуловимый, в сторону скальной гряды на восточном краю низины. Туда, где ветер завывал особенно тоскливо.

Я взял два пайка, флягу с водой и пошёл. Алиса сидела на обломке скалы, поджав ноги к груди. Плащ, который она обычно носила, лежал рядом, и холодный ветер пустоши трепал её волосы. Она не обернулась на мои шаги, но я знал, что она слышит. Алиса всегда меня слышала и чувствовала. Её пси-контур, даже в состоянии покоя, работал как локатор, отслеживая всё, что происходило в радиусе ста метров.

— Ты забыла поесть, — я положил паёк рядом, на плоский выступ скалы.

— Я не голодна, — её голос звучал ровно, но я слишком хорошо знал эту показуху.

— Врёшь, — сказал я спокойно. — Ты не ела с утра.

Она ничего не ответила мне, и я сел на соседний камень — не слишком близко, чтобы не давить. Между нами оставалось расстояние вытянутой руки, Алиса не терпела, когда вторгались в её личное пространство без спросу. Но и одиночество переносила плохо, хотя никогда в этом не признавалась.

— Ты снова ушла, — сказал я наконец.

— Я не уходила. Я была здесь, — она обвела взглядом скалы, и тёмное небо. — В пределах периметра.

— Ты понимаешь, о чём я.

Она повернулась. Её лицо было бледным в отблесках далёких гроз, и глаза смотрели на меня с выражением, которое мне не понравилось.

— Ты закончил с ней? — спросила она.

— С кем?

— С Айзой. С Верой. Со всеми. Ты закончил раздавать свою заботу всем подряд, чтобы теперь прийти ко мне? Как к самой последней в очереди? Или просто заметил, что кого-то не хватает?

Я вздохнул. Разговор обещал быть долгим и болезненным. Но я знал, что откладывать его больше нельзя — напряжение, копившееся с момента пробуждения Айзы, уже достигло критической массы. Ещё немного — и оно прорвётся в самый неподходящий момент, например в бою. А боевая синхронизация с нестабильным эмоциональным фоном — это верный способ сдохнуть.

— Ты злишься, потому что я помог Айзе справиться с панической атакой? — спросил я прямо.

— Я злюсь, — она выделила это слово, произнесла его так, словно пробовала на вкус, — потому что ты смотрел на неё так, как никогда не смотрел на меня. Ты говорил с ней так, как никогда не говорил со мной. Ты был… мягким. Терпеливым. Человечным, мать твою…

— Я делал то, что было необходимо.

— Необходимо? — она резко поднялась, и её тень упала на меня, перекрывая свет далёких гроз. — Артур, ты тот, кто ведёт нас в бой. Ты высасываешь сознание и память из врагов и не морщишься. А теперь ты сидишь и объясняешь испуганной девчонке, что такое слёзы ветер. Я слышала каждое слово. И я не узнавала человека, который это говорил.

— Это разве плохо? — я тоже поднялся, медленно, не делая резких движений, и встал напротив неё. — Что я могу быть разным? Что я не превратился окончательно в бесчувственного ублюдка?

— Это опасно! — её голос сорвался почти на крик, но она тут же взяла себя в руки, и следующие слова прозвучали тише, жёстче, словно она зачитывала приговор. — Если ты станешь мягким, если ты начнёшь жалеть, колебаться, оглядываться на каждую девочку, которую мы находим в этих проклятых Цитаделях, — мы умрём. Все. Даже эта твоя Айза, которую ты так бережешь. Потому что этот мир не прощает слабости. Ты же сам меня этому учил.

— Алиса. А может быть дело вовсе не в этом? Может быть ты просто ревнуешь?

— Да, засранец! Ревную! И не могу ничего с этим поделать! Как только ты подходишь к кому-то, меня как будто накрывает какая-то пелена. Доволен? И я…

Она запнулась, не в силах закончить фразу. Но я и так все понял.

Я сделал шаг вперёд, сокращая расстояние, между нами, до минимума. Она не отступила, а просто широко открытыми глазами уставилась на меня. Её дыхание сбилось, и я чувствовал, как её пси-контур вибрирует, готовый то ли к атаке, то ли к чему-то другому, что она сама не могла определить.

— Ты хочешь знать, почему с ней я могу позволить себе это, а с тобой нет? — спросил я, глядя ей прямо в глаза.

— Да, хочу, — выдохнула она. — Почему она получает ту версию тебя, которую я видела только в своих снах? Почему для неё у тебя есть слова, а для меня — только приказы? Почему, Артур?

— Потому что ты моя опора. Потому что ты сильнее их всех. И я постоянно надеюсь на тебя как на свою правую руку.

Она замерла. Её губы дрогнули, но она не произнесла ни звука.

— И еще, — продолжил я. — Слушай внимательно. Я не буду повторять. Айза — это оружие Архитекторов, которое мы вытащили после тысячелетнего сна. Её психика как минное поле, и каждая мина может сдетонировать в любой момент. Если я не проведу её через это поле, если я не дам ей хоть какую-то опору, что-то, за что можно зацепиться, — она просто взорвётся. Её пси-контур в неконтролируемом выбросе способен разнести всё вокруг. Это не преувеличение. Поэтому я и говорю с ней мягко. Поэтому я объясняю ей простые вещи. Потому что её разум — это единственное, что удерживает эту мощь от детонации. Это не слабость, Алиса. Это контроль. Самый жёсткий контроль из всех возможных.

— А я? — её голос дрогнул, и это было так не похоже на ту Алису, что у меня сжалось сердце. — Почему со мной ты не можешь быть таким? Почему для меня у тебя нет этих… мягких слов, этих объяснений, этого…

— Потому что ты совсем другая, и ты не оружие, которое нужно калибровать, — перебил я. — Ты моя опора. Ты — та, кто стоит рядом, когда всё летит в бездну. Если я позволю себе быть с тобой мягким, то ты перестанешь быть такой. Ты начнёшь сомневаться. Оглядываться на меня в поисках одобрения. И тогда мы умрём.

Она смотрела на меня, и я видел, как в её глазах борется буря. Злость на меня, обида на Айзу, гордость, которая не позволяла признать, что ей тоже нужна та самая мягкость, которую я дарил другой. Это был тот самый гремучий коктейль, который я так боялся увидеть в ней перед боем. Но сейчас мы не воевали. Сейчас мы говорили.

— Ты думаешь, я не хочу быть мягким? — продолжал я, чувствуя, что если не скажу всего сейчас, то не скажу никогда. — Думаешь, мне нравится быть бездушной машиной? Ты знаешь, кем я был до всего этого? А теперь я — Оператор боевого меха, который убивает, чтобы выжить. Я высасываю сознание из врагов и чувствую, как их последние мысли растворяются в моём контуре. И единственное, что не даёт мне превратиться в чудовище окончательно, — это вы. Ты. Вера. И даже Айза.

— Я не понимаю, — прошептала она, и в её глазах впервые за этот разговор мелькнуло что-то кроме злости. Что-то похожее на надежду.

— Ты спасла меня от одиночества, — сказал я, и слова давались мне очень тяжело. — Когда я попал в этот мир, у меня не было ничего. Ни союзников, ни цели, ни смысла. А потом появилась ты. Княжна Второго Круга, которая поверила безродному чужаку. Которая дралась со мной плечом к плечу. Ты стала причиной, по которой я до сих пор не превратился в такого же монстра, как Сабина.

При упоминании Жрицы её лицо исказилось, словно от боли. Воспоминание о моей встрече с Сабиной больно кольнуло ее.

— Не сравнивай меня с ней, — процедила она.

— Я и не сравниваю. Сабина хочет перекроить реальность под себя, превратить этот мир в свой храм, где она — божество, а все остальные — расходный материал для её вознесения. Ты же хочешь защитить то, что у нас есть.

— Тогда почему… — она запнулась, и я видел, как трудно ей даётся этот вопрос. — Почему ты с ней… был?

— Спал? — я усмехнулся, но веселья не было. — Потому что это был единственный способ вытащить хоть какую-то часть информации. Потому что слияние с ней дало мне силу, которой у меня не было. Силу, которая помогла нам. Силу, которая позволяет мне развиваться дальше. Потому что в тот момент это было правильное тактическое решение. Не ты ли сама говорила: в бою все средства хороши.

— Это был не бой, — она покачала головой. — Это была она. Ты был с ней. Добровольно.

— Для меня это всегда бой, Алиса. Даже когда мы не стреляем. Этот мир — поле боя, и каждый наш выбор — это сражение. С ней, с Охотниками, с Кругами, с собственными демонами. И я сделал тот выбор, который позволил нам выжить. Если бы я мог поступить иначе — я бы так и сделал. Но альтернативы не было.

Она замолчала. Ветер усилился, принося с собой холод, от которого не спасала даже броня. Я поднял её плащ с камня, встряхнул его и накинул ей на плечи. Она не отстранилась. Её пальцы машинально сжали край ткани, но взгляд оставался прикованным ко мне.

— Я не хочу быть просто опорой, — сказала она наконец, и её голос был очень тихим. — Я хочу быть… чем-то больше. Я не хочу, чтобы ты смотрел на меня как на батарейку. Я хочу, чтобы ты видел во мне… женщину.

— Ты и так не батарейка, — я осторожно положил руки ей на плечи, и она не сбросила их. — У нас с тобой связь. И она постоянно становится все сильнее и сильнее. Она не такая, как с другая. Она гораздо сильнее, более глубокая. Ты — моя защита. Моя… — я запнулся. Слова давались с трудом, язык не привык к таким признаниям. — Моя причина возвращаться.

Она подняла голову. Её глаза заблестели, но не от слёз, Алиса не позволяла себе плакать. Но в них стоял влажный блеск, который выдавал её с головой.

— Ты никогда не говорил этого, — прошептала она.

— Я не умею говорить такие вещи. Я не поэт и не романтик. Чувства, скажем так, это не моя специализация.

— Ты мужчина, — она слабо улыбнулась, и в этой улыбке было что-то, что сломало напряжение, висевшее, между нами, с самого пробуждения Айзы. — И еще иногда ты полный идиот.

— Это я кажется уже слышал, — я позволил себе улыбнуться в ответ.

Она рассмеялась, нервно, но искренне. И смех разрядил атмосферу лучше любых слов. Алиса подалась вперёд и ткнулась лбом мне в плечо. Я чувствовал её дыхание, её тепло, её пси-контур, который наконец-то перестал вибрировать в боевом режиме и начал входить в резонанс с моим — мягкий, доверительный, который позволял нам работать как единое целое.

Я почувствовал, как её пальцы сжались на моих плечах. Её контур, всё ещё вибрировавший после нашего разговора, вдруг начал меняться — напряжение уходило, сменяясь чем-то более глубоким и опасным.

Она подняла голову. В серых глазах горело что-то голодное, хищное.

— Значит, я твоя причина возвращаться, — произнесла она, и её голос прозвучал с хрипотцой. — Тогда, может, хватит болтать?

Я не успел ответить. Она схватила меня за рукав и дёрнула к себе. Её губы впились в мои жёстко. Дыхание сбилось и, казалось, она совсем обезумела.

— Алиса…

— Заткнись, — выдохнула она, отрываясь на секунду. — Ты уже всё сказал. Теперь моя очередь.

Она отдёрнула край моего плаща, провела ладонью по груди, и я почувствовал, как её пси-контур буквально обволакивает меня. Мой организм отозвался быстрее, чем я успел это осознать.

— Мы посреди пустоши, — заметил я, но голос предательски дрогнул.

— И что? — она уже не понимала, что делала.

— Или ты боишься?

— Я не боюсь.

Она схватила меня за руку и потащила в сторону «Властелина». В жилой отсек, где вдоль стен тянулись спартанские койки. По пути она на ходу сбросила плащ и принялась расстёгивать собственную броню, не заботясь о том, что мы ещё не дошли.

Я опомнился только у самой койки. Алиса толкнула меня, и я рухнул на жёсткий матрас. Она тут же оказалась сверху, прижимая меня своим телом, и её волосы щекотали мне лицо.

— Ты мой, Оператор, — прошептала она, склоняясь к моему уху. — И хватит делать вид, что тебе этого не хочется.

Дальше всё смешалось. Горячие прикосновения, сбитое дыхание, её тихие стоны, которые она пыталась подавить, но не могла. Её пси-контур сплетался с моим в такой тесный узел, что я переставал понимать, где заканчивается моя энергия и начинается её. Это было похоже на боевую синхронизацию — но гораздо интимнее. Каждое движение отдавалось в сознании яркой вспышкой.

Она была очень жадной. Она словно пыталась наверстать всё, чего так долго лишалась. И я отвечал ей тем же — потому что останавливаться не хотелось.

Когда всё закончилось, Алиса лежала, уткнувшись лицом мне в плечо. Её дыхание постепенно выравнивалось, а контур почти перестал вибрировать и теперь растекался мягко и спокойно.

— Теперь ты довольна, маленькая ведьма? — спросил я, проводя ладонью по её волосам.

Она приподнялась на локте и посмотрела на меня. В серых глазах плясали искорки, и на губах играла полуулыбка, которую я так редко видел.

— Более чем, — промурлыкала она. — И знаешь что?

— Что?

— Кажется, я больше не злюсь на твою Айзу. Можешь и дальше рассказывать ей всякую чепуху.

— Надо же, какой прогресс.

— Не обольщайся, — она фыркнула и легонько стукнула меня кулаком в грудь. — Просто теперь я точно знаю, кто здесь главная женщина.

Я усмехнулся и притянул её ближе. Впервые за долгое время в нашем отряде наступило что-то похожее на гармонию.

Где-то снаружи ветер всё так же завывал, а в каюте, было тепло и спокойно.

— Артур? — тихо позвала она через несколько минут.

— Ммм?

— Только попробуй теперь умереть. Я тебя лично из могилы достану и убью ещё раз.

— Вообще не сомневаюсь. А теперь спи. Завтра у нас тяжелый день.

Она вздохнула, прижалась крепче и почти сразу засопела — ровно, спокойно, и без тревоги. Впервые за долгое время её сон был сном женщины, которая наконец-то получила то, что хотела.

Я лежал, глядя в низкий потолок каюты, и чувствовал, как наша связь становится крепче.

Где-то в другом конце тихо переговаривались Вера и Айза. Кажется, эмпат почувствовала произошедшее — я ощутил лёгкий всплеск её контура, но он был скорее… одобряющим? Она как будто была рада за Алису и за меня.

Айза, судя по ровному мерцанию её контура, похоже, не заметила ничего. Что ж, узнает завтра.

Глава 4

Тишина продлилась не долго. И разорвал ее сигнал тревоги.

Сирена взвыла пронзительно, на полную мощность. Я отшатнулся от Алисы и активировал нейроинтерфейс. Тактическая карта развернулась перед глазами, заливая темноту алыми маркерами.

Четыре точки. Нет, пять. Пси-сигнатуры седьмого уровня. Они появились из ниоткуда — как будто вышли из-под земли. Дистанция — триста метров от нашего лагеря. Как они прошли так далеко незамеченными, было не понятно.

— Тревога! — заорал я в голосовом канале. — Всем боевая готовность! Противник в периметре!

Алиса уже бежала к своему креслу, на ходу застёгивая броню. Её движения были точными, выверенными, лишёнными той расслабленности, которую я видел недавно. Эмоции были отброшены, и сейчас она была не женщиной, а именно Первым рыцарем, который готов убивать.

— Кто это? — крикнула она на бегу.

— Лазутчики Святилища! Пять целей, седьмой уровень. Идут с юга!

— Сабина с ними?

— Нет! — я вгляделся в сигнатуры, анализируя частотные характеристики. — Её сигнатуру я бы почувствовал за десять километров. Это кто-то из её гвардии.

Благословенные. Элитные бойцы Жрицы, прошедшие ритуал усиления у алтарей Святилища. Не такие сильные, как Реакторы, но обученные, фанатичные и абсолютно бесстрашные. Если пятеро Благословенных подобрались так близко, значит, они к этому готовились. Изучали нас. Ждали момента, когда мы расслабимся.

— Командир! — рявкнул я, переключаясь на канал связи с вездеходами. — Поднимай людей! Огонь на поражение, как только увидите цели!

— Есть!

Первые выстрелы сразу же разорвали тишину. Автоматические турели вездеходов открыли огонь — очереди трассеров расчертили темноту, высвечивая фигуры, которые двигались слишком быстро для обычных людей. Я видел их через сенсоры «Властелина»: пять теней, скользящих между камнями, уклоняющихся от пуль неестественной плавностью, которую мог дать только высокий пси-индекс. Они не бежали, а буквально текли, как ртуть, используя каждую ямку на местности, каждую тень, каждый камень.

— Алиса, Вера, Айза, синхронизация!

— Все готовы, — голос Веры был ровным и спокойным.

Первый Благословенный прорвал периметр. Я видел его, высокий мужчина в чёрном церемониальном доспехе с символикой Святилища, с клинком, который поблескивал синим светом, таким же как и алтари Сабины. Он двигался зигзагами, уходя от огня, и его лицо, скрытое шлемом, было обращено к вездеходам. Он выбирал цель. И выбрал.

Я чувствовал, как адреналин захлёстывает сознание. Все запущено, нейроинтерфейс активирован, оружейные системы вышли на боевой режим. Алиса уже сидела в кресле, и её пальцы летали над сенсорами, концентрируясь на скоплении целей.

— Не стреляй! — крикнул я. — Они слишком близко к нашим!

— Я вижу!

Благословенный ударил. Его клинок рассёк броню ближайшего вездехода, как консервную банку. Клинок, усиленный энергией, прошёл сквозь композитную броню, словно та была сделана из бумаги. Взрыв — топливные элементы сдетонировали, и двое бойцов вылетели наружу, объятые пламенем. Я слышал их крики в эфире — короткие, захлебнувшиеся. Крики людей, которые поняли, что умрут, за секунду до смерти.

— Командир, отводи людей! Отходите к меху!

— Не могу! Они блокируют проход!

Второй Благословенный появился слева. Третий — справа. Четвёртый и пятый заходили с тыла, отрезая пути к отступлению. Они брали нас в клещи, и делали это очень грамотно, профессионально. Не бандиты, а солдаты, которые прошли сотни боёв и умели работать так же слаженно, как и мы.

«Амадеус!»

«Слушаю, Оператор». Голос Архитектора звучал спокойно, он никогда не паниковал, даже в самых безнадёжных ситуациях. То ли древний код не предусматривал такой функции, то ли за тысячи лет он просто разучился бояться.

«Чем нам можно ударить по таким целям?»

«Предлагаю протокол „Хирург“ Но он израсходует значительный резерв энергии. И по поводу Айзы. Девочка ещё нестабильна, перегрузка может повредить её контур».

«У нас нет других вариантов. Если мы не остановим их сейчас, они перебьют всех бойцов и доберутся до нас. Давай!»

«Принято. Активирую протокол. Держитесь».

«Властелин» взревел. Двигатели вышли на полную мощность, и я почувствовал, как энергия, упорядоченная, древняя — хлынула в системы меха, заполняя каждую цепь. Протокол «Хирург» был экспериментальной разработкой. Он позволял проводить точечные удары с хирургической точностью, игнорируя союзников в зоне поражения. Но цена была высока — он требовал огромных затрат энергии и мог выжечь контуры того, кто эту энергию давал.

«Властелин» завибрировал и выстрелил. Манипулятор выпустил импульс, который ударил узким, сфокусированным лучом. Благословенный, который заносил клинок над вторым вездеходом, даже не успел обернуться. Луч прошёл через его грудную клетку, прожигая и броню, и плоть, и кости. Его пси-контур схлопнулся, как мыльный пузырь, — яркая вспышка на тактическом дисплее, и тишина. Тело рухнуло на землю — дымящееся, и даже не дёргающееся в агонии, с идеально круглым отверстием в груди.

— Отлично, один есть, — выдохнула Алиса.

— Не расслабляемся. Четверо еще осталось.

Я развернул «Властелина», подставляя броню под удар. Один из Благословенных прыгнул вверх, целясь в сочленение ноги меха. Я видел его траекторию, рассчитанную с математической точностью: он знал, куда бить, знал уязвимые места «Властелина».

Я дёрнулся, уводя меха в сторону, и манипулятор «Властелина» перехватил его в воздухе, как человек ловит назойливое насекомое.

Хруст. Кровь. Сдавленный вскрик, который тут же оборвался.

Я сжал манипулятор. Благословенный лопнул, как перезрелый помидор. Его пси-контур выплеснулся наружу — волна энергии, достаточно мощная, чтобы контузить незащищённого человека. И я, не думая, втянул её в себя. Та способность, которую не зная, дала мне Сабина. Я высасывал его сознание, его энергию, его жизнь — всё, что он имел. Это было отвратительно, но необходимо.

Его последние мысли ворвались в мой разум короткой вспышкой: вера в Жрицу, ненависть к еретикам, образ Сабины, склонившейся над алтарём, и вдруг лицо женщины, не связанное со Святилищем. Видимо кто-то, кого он любил до того, как стал Благословенным. Воспоминание погасло так же быстро, как и появилось, растворившись в потоке поглощённой энергии.

— Два, — сказал я, чувствуя, как чужой контур сплетается с моим, усиливаясь.

— Артур, слева! — крикнула Алиса.

Я опоздал. Третий Благословенный — женщина, судя по комплекции, более лёгкая и быстрая, чем предыдущие, проскочила под ногами «Властелина» и ударила по колену. Её клинок, вспорол броню, и гидравлика брызнула в разные стороны.

Я активировал резервный контур и перебросил энергию на стабилизаторы, одновременно отводя часть нагрузки на себя. «Властелин» выровнялся, гидравлика заблокировала повреждённый участок, перераспределив давление на дублирующие системы. Благословенная, которая уже готовилась нанести второй удар замешкалась на долю секунды, увидев, что её атака не достигла цели.

Этого хватило.

Я развернул «Гнев» и выстрелил почти в упор.

Импульс разорвал женщину в клочья. Кровь, ошмётки плоти, осколки брони — всё это веером разлетелось по пустоши, забросав ошметками землю. На том месте, где она только что стояла, осталось только обугленное пятно и оплавленные фрагменты церемониального доспеха.

— Три! — выкрикнула Алиса, и в её голосе звучало мрачное удовлетворение. — Где остальные?

Я оглядел тактическую карту. Две сигнатуры отступали. Четвёртый Благословенный волок на себе пятого — видимо, раненого осколками после взрыва. Они уходили на юг, в сторону холмов, откуда и появились.

— Командир, добейте их!

— Да, господин!

Уцелевшие бойцы развернули уцелевшие вездеходы и открыли огонь по отступающим лазутчикам. Очереди трассеров прошивали темноту, но Благословенные двигались слишком быстро, слишком хаотично, чтобы их можно было достать прицельным огнём. Один из них споткнулся, получил очередь в спину — я видел, как несколько пуль пробили его броню, — но почему-то устоял на ногах и продолжил бежать. Второй — тот, что был крупнее, вероятно, командир группы, — развернулся на мгновение и швырнул что-то в сторону вездеходов.

— Ложись! — заорал я по всем каналам.

Взрыв раздался почти мгновенно. Волна пси-энергии прокатилась по лагерю, сбивая с ног бойцов, глуша сенсоры, разрывая связь. Мои нейроинтерфейсы на секунду погасли, и я ослеп — тактическая карта исчезла, сенсоры замолчали, каналы связи заполнил белый шум. Только упорядоченная структура контура Айзы не дала мне отключиться полностью — она, погасила самые сильные колебания ментального удара.

Когда все вернулось, Благословенных уже не было. Только три трупа на спекшейся земле, и горящий остов вездехода, следствие применения пси-оружия.

— Командир, докладывайте! — рявкнул я, пытаясь восстановить картинку через резервные сенсоры.

— У нас потери… — голос командира был унылым. Контузия после ментального удара — обычное дело при близком контакте с пси-гранатой. — Четверо убитых. Трое раненых, из них один тяжело. Вездеход уничтожен полностью. Турели вышли из строя.

— Раненых к Вере. Убитых собрать, похороним позже. Командир, ты сам цел?

— Контужен, — он помедлил. — Но жив. Голова гудит, как после попойки с грибным самогоном.

— Хорошо. Выставить усиленную охрану по периметру. Удвоить посты. Если эти ублюдки вернутся, я хочу знать о них за километр. И пусть кто-нибудь проверит сенсорные глушилки, как они умудрились незаметно пройти периметр. Такого не должно повториться.

— Так точно. Разрешите выполнять?

— Выполняйте.

Я откинулся в кресле. Руки дрожали от выброса адреналина, который до сих пор гулял по крови. Пси-контур звенел, как натянутая струна, — я только что поглотил сознание человека. И это было… легко. Слишком легко. Способность, которую дала мне Сабина, росла с каждым применением, и если раньше это требовало концентрации, усилия, и определенного напряжения, то теперь все происходило будто бы автоматически. Как будто мой контур уже не мог существовать без подпитки чужой энергией.

— Артур, — Алиса смотрела на меня. Её лицо было бледным, но в глазах стальная решимость, которую я так ценил в ней. — Ты как?

— Нормально. Проверь системы. И проведи диагностику гидравлики коленного сустава — эта стерва едва не лишила нас мобильности.

— Я не об этом, — она отстегнула ремни безопасности и повернулась ко мне полностью. — Ты высосал его сознание.

— Я знаю.

— Это было… по-другому. Ты сделал это быстрее. Как будто просто… вдохнул. И всё.

Я посмотрел на свои руки. Но внутри, где-то глубоко было осознание того, кем я становлюсь.

— Сабина говорила, что эта способность будет расти, — сказал я, не отрывая взгляда от своих ладоней. — Что каждый раз будет легче. Что однажды я перестану замечать, как высасываю чужие жизни.

— И тебя это не пугает?

Я поднял глаза.

— Пугает, Алиса. Очень пугает. Но сейчас это спасло наши жизни. Если бы я не впитал его, у нас бы могло просто не хватить энергии. Так что да, мне это не нравится. Но я буду использовать это снова и снова, пока это даёт нам преимущество и позволяет выживать.

Она понимающе кивнула. Лучше, чем кто-либо, она понимала, что в этом мире нет места моральным дилеммам. На первом месте только выживание. И те, кто готов на всё ради него.

— Я согласна с этим, — сказала она. — Преимущество на первом месте. Но все равно мне не по себе.

— Успокойся, я контролирую это. По крайней мере пока.

Она протянула руку и сжала мои пальцы. И в этом жесте было больше тепла, чем в любых словах.

— Тогда делай, раз оно нам помогает, — сказала она.

Она отпустила мою руку и вернулась к прицельным системам. Я развернул тактическую карту и посмотрел на юг. Туда, куда ушли Благословенные. Туда, где находилась Цитадель «Гефест». И туда, где, возможно, нас уже могла ждать Сабина.

— Они вернутся, — сказал я, скорее размышляя вслух, чем обращаясь к кому-то конкретному. — Это было очень похоже на разведку боем. Прощупывание обороны.

— Значит, в следующий раз мы убьём их больше, — Алиса пожала плечами. — Какая разница? Благословенные, Охотники, солдаты Кругов — всё умирают одинаково.

— Разница в том, — я повернулся к ней, — что Благословенные не действуют самостоятельно. Если здесь была их разведгруппа, значит, где-то рядом есть основные силы. И должен быть координатор. И я хочу знать, кто это и где эта сука прячется.

Я активировал канал связи с жилым отсеком.

— Вера, как там Айза?

— Стабильно, — голос эмпата звучал почти бодро. — Перегрузка, как я и говорила. Но её контур справляется. Она гораздо сильнее, чем мы думали. Я даже не могу представить, каков её истинный потенциал.

— Она в сознании?

— Да. Хочет поговорить с тобой.

— Сейчас буду.

Я переключил управление, «Властелин» мог поддерживать оборону и без моего непосредственного контроля, — и направился в жилой отсек. Алиса проводила меня взглядом, но ничего не сказала. Наш так называемый разговор, перетекший в связь, явно что-то изменил в ней, и снял тот барьер, который она возвела после пробуждения Айзы.

В жилом отсеке Айза полулежала на койке, укрытая плащом. Вера сидела рядом, держа её за руку, и её лицо было бледным от напряжения. Поддержание контура Айзы во время боя стоило ей почти всех сил.

— Ты хотела меня видеть, — сказал я, присаживаясь на край койки.

— Да, — Айза открыла глаза. В них всё ещё мерцал свет, который я видел в её сне, но теперь он был утомлённым. — Ты использовал протокол «Хирург».

— Пришлось. У нас не было выбора.

— Я знаю. Я чувствовала это. Это было… больно. Но правильно. Ты сделал правильный выбор, Оператор.

— Ты можешь просто называть меня Артуром, — сказал я. — Мы не на церемонии.

— Артур, — она попробовала имя на вкус. — Да, так лучше. Артур… я хотела сказать тебе. Те Благословенные — они не просто разведчики. Они искали меня.

— Что? — я подался вперёд. — Ты уверена?

— Я чувствовала их намерения, — она слабо улыбнулась. — Это часть моей функции. Меня создали не только как оружие. Я еще могу считывать эмоциональный фон, намерения, даже обрывки мыслей на большом расстоянии. Те Благословенные — они знали обо мне. Они пришли не за тобой и не за «Властелином». Они пришли за мной.

Вера и я обменялись взглядами. Это меняло всё. Если Сабина знала об Айзе и охотилась именно за ней, значит, Цитадель «Гефест» была не просто точкой на карте, а ловушкой. Или, наоборот, местом, где хранилось что-то, что Жрица хотела заполучить любой ценой.

— Что ещё ты почувствовала? — спросил я.

— Больше ничего, — она покачала головой, и её волосы разметались по подушке. — Они были… закрыты. Их вера в Жрицу работает как щит. Я не могу пробиться через него на таком расстоянии. Но я точно знаю, что они вернутся. И в следующий раз их будет больше.

— Это мы уже поняли, — я усмехнулся. — Но теперь мы хотя бы знаем, что они хотят. И это даёт нам преимущество.

— Какое? — Алиса появилась в дверном проёме жилого отсека. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на Айзу. Но теперь в её взгляде не было враждебности. Только профессиональный интерес. — Если они охотятся за ней, значит, будут бросать на нас всё новые силы. А у нас пока даже полного Созвездия нет.

— Это значит, — сказал я, поднимаясь, — что мы можем предугадать их действия. Если цель — Айза, они попытаются перехватить нас по дороге. Устроить засаду. И мы будем к этому готовы.

Она кивнула и скрылась в люке. Я проводил её взглядом и вернулся в кабину «Властелина». Двигатели гудели ровно, оружейные системы были перезаряжены, повреждённая гидравлика коленного сустава переведена на дублирующий контур.

— Всё готово, — доложила Алиса. — «Гнев» в норме. Броня цела. Манипуляторы работают. Можем выступать.

— Отлично, — я занял место в кресле Оператора и активировал нейроинтерфейс. Тактическая карта развернулась перед глазами.

— Командир, доложите обстановку.

— Выходим на маршрут, господин Инвертор. Помех нет. Сенсоры чисты.

— Принято. Держите связь. Если заметите движение — немедленно докладывайте.

— Так точно.

Я переключил канал на внутреннюю связь.

— Ну что, прогуляемся, Алиса?

— Прогуляемся, — она хищно усмехнулась. — Давно мы не устраивали танцы со смертью.

— Значит, самое время вспомнить.

Я активировал интерфейс, и «Властелин» шагнул навстречу новому дню, который уже начинал брезжить где-то за слоем багровых туч. Где-то там, впереди, нас ждала Цитадель, полная секретов. И где-то на юге, в Святилище, плела паутину Сабина, предвкушая нашу очередную встречу.

Я смотрел на багровое небо, которое начинало светлеть, и за слоем пыли поднималось невидимое солнце.

— Артур, — тихо позвала Алиса, отрывая меня от размышлений.

— Что?

— Спасибо тебе. За разговор. За то, что сказал правду.

— Я всегда говорю правду, — я пожал плечами. — Просто не всегда это делаю.

— Это я уже поняла, — она усмехнулась. — Но в этот раз ты сказал, и именно ту которую нужно было услышать мне.

— Значит, я исправляюсь и у меня прогресс, — я позволил себе лёгкую улыбку. — Может, я всё-таки становлюсь немного поэтом.

— Не обольщайся. Ты всё ещё полный идиот.

— Но уже с лирическими наклонностями.

Она фыркнула, и в кабине «Властелина» на мгновение стало теплее.

«Властелин» уверенно шагал, и эхо его шагов разносилось по пустоши, как боевой барабан.

Глава 5

После ночной атаки Благословенных, когда мы похоронили четверых наших, я принял решение отказаться от разделения сил. Хотя сначала мне эта идея казалась не плохой. Командир справедливо заметил, что с одним уцелевшим вездеходом и тремя тяжелоранеными они не смогут обеспечить достаточную огневую мощь. И если Охотник или вторая группа ударят по ним, то без поддержки «Властелина» потери станут невосполнимы. И я согласился с ним, и решил не разделять силы.

Двигатели меха работали на пределе. Айза восстанавливала свои силы урывками, между приступами дезориентации. После боевой синхронизации и перегрузки, её контур более-менее стабилизировался только к исходу второго дня. К утру третьего она уже могла ходить сама, но всё ещё вздрагивала от резких звуков и щурилась даже от тусклого света фильтров.

Пустошь сменилась холмистой местностью, усеянной остовами древних машин, что гнили здесь, наверное, со времён Архитекторов. Ржавое железо, спекшийся полуразложившийся пластик, и кости. Много костей, и некоторые явно нечеловеческие: вытянутые черепа, множественные суставы конечностей, странные гребни на позвоночниках. Наследие генетических экспериментов или свидетельство того, что в древней войне сражались не только люди.

Я почти не спал. Алиса пыталась меня заставить, но мозг никак не отключался. Я постоянно анализировал данные, отслеживал сигнатуры. И ждал. Потому что та ночная атака взбодрила меня неимоверно. И для себя я понял, что пока Созвездие не собрано полностью мы были уязвимы. Нас прощупали, оценили, и отступили.

Алиса за это время изменилась. После нашего разговора напряжение спало. Нет, она не стала мягче. Но теперь, когда она смотрела на Айзу, во взгляде больше не было той едкой ревности, что долгое время разъедала её.

На второй день я заметил, как Алиса молча положила дополнительный паёк рядом с койкой Айзы. На третий поправила плащ, сползший с плеча спящей девушки. Почти машинально, как я сам делал это в первые часы после пробуждения гибрида. Я ничего не сказал. Не хотелось спугнуть это хрупкое равновесие.

На третью ночь они вернулись.

Сигнал тревоги запищал у меня в ушах, сенсоры «Властелина» зафиксировали приближающиеся объекты, и сигнал пришел прямо в мой нейроинтерфейс. Я открыл глаза в ту же секунду, сбрасывая остатки сна. Рядом зашевелилась Алиса — она почувствовала изменение моего пси-контура.

— Что такое? Опять гости? — её голос был хриплым со сна.

— Шесть целей. На этот раз кто-то другой.

— Наёмники? — она села, на ходу застёгивая броню.

— Сейчас и узнаем.

Я активировал канал связи с командиром:

— Юго-восточный сектор. Шесть целей. Без сигнала тревоги — поднимай людей очень тихо. Окружаем и берём живыми. Мне нужен хотя бы один для допроса.

— Принято, господин Инвертор.

Бойцы зашевелились в темноте, тени, скользящие между вездеходом и руинами, занимающие позиции. Они уже почти профессионалы. После наших боёв они набирались опыта в геометрической прогрессии. И каждый уже стоил как минимум троих обычных солдат.

Я разбудил Веру и Айзу, их контуры почти мгновенно вплелись в мой. С каждым разом синхронизация у нас проходила все быстрее и легче. У Алисы пси-контур был как обычно спокоен, с момента нашей первой синхронизации она изменилась. Стала более жесткой что ли, но и одновременно с этим более ответственной. И из-за этого я закрывал глаза на ее вспышки ревности. Иногда конечно приходилось применять и другие методы, которые она очень любила, и возможно из-за этого тоже устраивала показные сцены, чтобы получить свое.

Ветер задувал пылью, скрипевшим на зубах. Где-то за холмами вспыхивали высотные разряды.

Я развернул тактическую карту. Шесть точек двигались медленно, используя местность как естественные укрытия. Тактика у них была профессиональной: двое заходят с флангов, двое в тылах, и двое по центру как основная группа. Но вроде это были не Благословенные — те двигались быстро и агрессивно, полагаясь на силу контура, а не на тактику.

Я решил в этот раз не использовать Властелина и обойтись своими силами. Поэтому обошёл их с фланга, используя руины какого-то древнего моста как укрытие. Алиса увязалась за мной, и прижалась к оплавленным опорам. Командир с тремя бойцами — слева, за грудой бетонных обломков. Мы зажали их в клещи, и я дал сигнал короткий импульс по нейроинтерфейсу, сигнал к атаке.

Светошумовая граната разорвала темноту. Нападавшие на секунду ослепли, их приборы усилили вспышку до болевого шока. Этого нам вполне хватило.

Я прыгнул первым. Пси-контур давал мне бонус скорости, сравнимый с Благословенными, — мир вокруг замедлился, и движения врагов стали тягучими, как в замедленном фильме. Мой кулак, усиленный энергией, впечатался в шлем ближайшей цели. Композит треснул, и человек рухнул как куль. Я успел разглядеть его снаряжение: чёрная броня без опознавательных знаков, сканер на запястье, и глушилка на поясе. Это было дорого. Очень дорого для обычных наёмников.

Алиса тем временем орудовала клинком. Два четких, правильных удара в подколенные сухожилия, и двое нападавших покатились по земле, зажимая рассечённые конечности. Она не убивала, а выполняла мой приказ с хирургической точностью и определенной долей цинизма.

Командир и его люди сработали чуть грубее, но эффективнее. Удары прикладами в корпус, и болевые захваты. Один из наёмников попытался вскинуть оружие, но ему вывернули руку до влажного хруста, и он взвыл, падая на колени.

Буквально тридцать секунд и все шесть тел лежали на земле. Пятеро ещё дышали. А тот, кому Алиса случайно рассекла бедренную артерию, тихо истекал кровью и похоже был уже не жилец.

— Обыскать, — скомандовал я. — Мне нужны их маячки, сканеры, всё, что может содержать информацию.

Бойцы перевернули пленных и сорвали с них шлемы. Я увидел грубые, обветренные лица, следы дешёвых имплантов на висках и скулах. Это точно не аристократы. Профессиональные наёмники видимо с Периферии. Но экипировка…

Я нагнулся над тем, что был в сознании. Его глаза, смотрели на меня со смесью страха и ненависти. Он точно знал, кто я такой.

Я закатал его рукав. Имплант совсем маленький, размером с ноготь, вживлённый в предплечье. Он пульсировал на частоте, которую похоже не брали наши сканеры.

— Хм, как мило, маячок Жрицы, — сказал я. — Активный. Она знает, где вы. И наверное уже знает, что вы провалились.

Наёмник сплюнул кровь на песок.

— Пошёл ты, Инвертор, — прохрипел он. — Жрица заплатила нам, даже если мы сейчас сдохнем. Деньги уже переведены семьям.

— Заплатила? — я усмехнулся. — За что именно, не расскажешь? Что она хотела?

— За девку. За ту, которую ты вытащил из Цитадели. — Он облизал разбитые губы. — Ну и по возможности за твоих остальных Реакторов. Она сказала, что тот, кто доставит их живыми, получит титул князя. И полное прощение.

— Или годовой доход младшего Рода? — закончил я за него.

Он моргнул, и по его лицу скользнула тень удивления.

— Откуда…

— У меня свои источники. — Я переглянулся с Алисой. Она стояла рядом, поигрывая клинком, и её лицо было каменным. Но я видел, как побелели костяшки пальцев на рукояти. — А теперь давай конкретнее. Сколько вас еще? Где ваша база? Кто вас координирует?

Наёмник молчал. Его челюсти сжались, и он отвернулся. Тогда я опустился на корточки и положил ладонь ему на лоб. Он дёрнулся, но командир уже держал его за плечи.

— Ты знаешь, кто я. Ты знаешь, что я сделал с Благословенными. Но с тобой будет по-другому. Ты мне нужен живым. Точнее не совсем ты, а твой мозг.

— Ты… ты не посмеешь. — Его голос дрогнул. — Это запрещено. Даже Круги не используют эту технику без санкции Императорского Двора.

— Мне плевать на Круги, — перебил я. — И на ваши запреты. И на Императорский Двор.

— Но Имперские Палачи…

— Я не Палач. Я Инвертор. И это значит, что для меня нет запретов, когда на кону стоят жизни моих людей.

И я активировал способность.

Техника, которую я разрабатывал ещё в своём мире в этой реальности обрела новую силу. Амадеус называл её «Печатью Инвертора: Изъятие Памяти». Я не просто высасывал энергию, я вытягивал информацию напрямую из мозга и нейронных связей.

Мои пальцы сжались на висках наёмника. И он закричал захлёбываясь, когда моя энергия проникла в его нервную систему. Его зрачки закатились, тело задрожало в эпилептическом припадке. Его пси-контур затрепетал, как мыльный пузырь. Я входил в его сознание слой за слоем. И каждый слой вливался в меня информацией из его памяти.

Первый слой. База наёмников где-то в предгорьях. Инструктаж, который проводил человек в чёрном с символикой Святилища. Аристократические черты, холодные глаза, тонкий шрам над левой бровью. Ок, я запомнил.

Второй слой. Задание. Захватить девушку-гибрида живой. Остальных Реакторов — по возможности. Оператора — уничтожить любой ценой. За мою голову назначена отдельная награда, втрое больше, чем за остальных. Сабина очень хотела, чтобы я умер. Но ещё больше она хотела, чтобы я умер медленно.

Третий слой. Награда. Сумма, за которую можно купить небольшую крепость на границе Второго Круга. Или место в Четвёртом Круге для всей семьи. Или полное прощение — как индульгенция, которую нельзя купить ни за какие деньги.

Четвёртый слой. Маячок передавал не только координаты. Он передавал всё, что видел и слышал наёмник. Сабина смотрела его глазами. Она знала о каждом его шаге с того момента, как группа вышла на охоту.

Пятый слой. Координация. Был кто-то ещё. Не Жрица. Кто-то ближе. Но никаких подробностей не было…

Я вытянул из него всё до последнего бита. А потом отпустил.

Наёмник просто упал. Его тело еще дёргалось в конвульсиях, но глаза — широко открытые, остекленевшие — больше ничего не выражали. Пустая оболочка. Овощ. Его мозг был девственно чист.

Ветер нагонял пепел, оседавший на лицах живых и мёртвых. Где-то вдалеке грохотали высотные грозы, и багровые всполохи освещали руины.

Я выпрямился и оглядел своих людей. Командир побледнел, его лицо стало серым, как пепел. Остальные бойцы отступили на шаг — инстинктивно, как от прокажённого. В их глазах плескался первобытный ужас перед силой, которая нарушала все известные им законы.

— Господин Инвертор… — голос командира был хриплым. — Это… Техника палачей Императорского Двора. Которую используют для казни предателей Короны. Откуда вы…

— Успокойся, я не палач, — перебил я, вытирая пальцы о край плаща. — И все что я делаю, необходимо для нашего общего выживания.

— Но это запрещено на всех территориях Кругов! Даже аристократы не имеют права применять «Изъятие» без личной санкции Императора. Это преступление против личности, равное убийству души. Если Круги узнают…

— Мне плевать, кто и что узнает.

Я обвёл взглядом бойцов. Каждого по очереди. Они отводили глаза — все, кроме командира. А один старый солдат смотрел на меня не так как остальные, и в его взгляде был не страх, а уважение.

— Ты видел, что бывает, когда я не успеваю, — сказал я, обращаясь к нему, но так, чтобы слышали все. — Если бы я колебался тогда или сейчас — нас бы уже не было в живых. Эта техника мое оружие. Такое же, как «Гнев», или как клинок Алисы. Такое же, как ваши автоматы. Если это кого-то не устраивает, можете уйти прямо сейчас. Я никого не держу.

Но никто не двинулся.

Командир выдержал мой взгляд. Его лицо постепенно обретало нормальный цвет. Он посмотрел на пустую оболочку, которая когда-то была наёмником, потом на меня — и медленно кивнул.

— Мы с вами, господин Инвертор, — сказал он. — Я уже видел достаточно в этом мире, чтобы понимать: иногда то, что запрещено законом, — единственное, что позволяет выжить.

— Тогда возвращаемся в лагерь. — Я повернулся к остальным пленным. — Этих — допросить обычными методами. Может, этот что-то не знал.

— А этот? — командир указал стволом на пустую оболочку.

— Заройте его. Он уже все равно труп.

Командир вытащил пистолет и приставил ствол к голове наёмника. Выстрел и тело дёрнулось в последний раз, а потом затихло.

Я развернулся и пошёл к «Властелину». Алиса догнала меня у входа. Её контур вибрировал от какого-то сложного, незнакомого мне чувства.

— Что такое? — спросил я, не оборачиваясь.

— Ты стал гораздо быстрее. Раньше тебе требовалась минута на концентрацию. Сейчас ты сделал это буквально за секунды. Просто коснулся — и всё.

— Трое суток без сна и постоянная синхронизация с Айзой дают свои результаты. Мой контур упорядочен. «Изъятие» больше не требует подготовки.

— Артур, меня это пугает.

— Все нормально, не парься.

— Но пугает не настолько, чтобы остановиться.

— Вот и хорошо. — Я остановился и повернулся к ней. — Алиса, я знаю, что ты думаешь. Что я становлюсь все более жестким. Возможно, это так. Но пока у нас есть враги, я буду использовать всё, что у меня есть. Включая даже это.

Она вздохнула, и её плечи опустились — тот самый жест, который я видел всё чаще после нашего разговора у скал.

— Ладно, — сказала она. — И что ты узнал?

— Много, сейчас поднимемся расскажу.

Я поднялся в кабину. Вера и Айза уже ждали нас. Эмпат почувствовала всплеск пси-энергии и сидела напряженная. Айза сидела в своём кресле, закутанная в плащ, и её голубые глаза смотрели на меня с тревогой. Она как будто знала, что я сделал. Возможно, почувствовала через связь.

— Сабина похоже все знает, — сказал я, разворачивая голографическую карту. — Знала с того самого момента, как наемники вышли на охоту. Маячки передавали ей абсолютно всё — то, что они видели, о чем говорили и даже эмоциональный фон. Она наблюдала за каждым их шагом.

— Проклятье, — выдохнула Алиса. — Значит, она знает и о Цитадели? И про Айзу?

— Да, она знает все. Наёмники получили задание захватить Айзу живой, это у них была приоритетная цель. А еще за захват вас и за мою смерть.

Вера побледнела. Её руки, лежавшие на коленях, сжались в кулаки.

— Так теперь за нами будут охотиться все кому не лень. Каждая банда на Периферии. Каждый наёмный отряд.

— Именно. — Я увеличил масштаб карты. — Сабина не хочет связываться с нами на прямую и рисковать. Она просто использует наёмников как расходный материал. Чтобы измотать нас, заставить потратить ресурсы до того, как мы доберёмся до «Гефеста».

— Почему она сама не придёт? — Алиса скрестила руки на груди. — Я просто не поверю, что она боится, с ее то силой, которая позволяет стирать с лица земли целые отряды, почему она посылает этих шавок?

— Потому что она боится, — ответила Айза.

Мы обернулись. Девушка выпрямилась в кресле, сбрасывая плащ с плеч. Её глаза светились, показывая признак активной работы контура.

— Жрица просто имитатор, — продолжила она. — Она нашла часть наследия Архитекторов и на его основе получила свои силы. Но от этого она не стала Архитектором. И она знает, кто такая я. Я была спроектирована до того, как они ушли. И если полностью синхронизировать мой контур с Оператором, он может оказаться в разы сильнее её собственного.

— Получается она не хочет рисковать прямым столкновением, пока не уверена в победе, — подытожил я. — Поэтому она будет изматывать нас атаками наёмников. И только когда мы ослабеем достаточно, она нанесёт удар лично.

— И что мы будем делать? — спросила Вера.

Я посмотрел на карту.

— Мы изменим маршрут и пойдём южнее, через край Мёртвых Топей. Это конечно гораздо дольше, но зато там электромагнитные аномалии, сенсоры врут, и видимость паршивая. Наёмникам будет гораздо сложнее нас выследить, а маячки будут давать сбои.

— Но туда ушел Охотник, — напомнила Алиса. — Та тварь, которую мы засекли перед атакой Благословенных. Он ушёл как раз в сторону Топей.

— Охотник да, это проблема. Но он один. А наёмников будут десятки, если не сотни.

Я развернул карту и указал на точку в пятидесяти километрах к юго-западу.

— Когда я вытягивал информацию, то почувствовал кое-что. Часть сигнала маячка уходила не только к Сабине. Был ещё один адресат. Ближе. Это может быть ретранслятор или командный пункт.

— Я тоже это почувствовала, — подала голос Вера. Она подошла ближе и указала на карту. — Когда ты допрашивал наёмника, я тоже ощутила сигнал. Он шёл вот сюда. — Её палец упёрся в предгорья древнего хребта. — Там кто-то есть. Несколько пси-сигнатур, слабых, но активных. Как будто…

— Командный пункт, — закончил я. — Амадеус, начинай активное сканирование этого сектора.

«Понял, начинаю». Голос Архитектора был сосредоточенным. После минутного молчания он выдал: «Подтверждаю данные. Подземный бункер. Старая постройка наблюдательный пост или склад. Несколько сигнатур четвёртого-пятого порядка. И одна седьмого — не Благословенный, но близко по мощности. Вероятно, координатор операций».

— Если мы уничтожим его, то ослепим Сабину на какое-то время, — сказал я. — Её маячки потеряют связь. Пока она перебросит кого-то еще, у нас будет небольшая фора, и мы сможем сделать все свои дела.

— Или попадём в ловушку, — заметила Алиса. — Если они знают, что мы здесь, почему не свалили?

— Потому что не ожидают, что мы пойдём в атаку. Они думают, что мы будем обороняться или сразу пойдем к Цитадели «Гефест». Нападение на их командный пункт, это последнее, чего они ждут.

— Хм… Очень дерзко, — она медленно кивнула, и в её глазах зажёгся боевой огонь.

— Дерзость — единственное, что у нас осталось. — Я вызвал командира. — Готовьте людей. Выступаем через час. Курс — на юго-запад. Сначала уничтожим командный пункт, потом все остальное.

— Так точно, господин Инвертор. — Он замялся. — Разрешите вопрос?

— Разрешаю.

— Та техника… «Изъятие». Бойцы напуганы. Не из-за запрета — большинство никогда не видели палачей. Из-за того, как это выглядело. Они боятся, что вы можете и их…

— Ах вот в чем дело. Они думают, что я и их всех убью? — закончил я.

Он не ответил.

— Скажи им правду: я делаю то, что необходимо для выживания группы. Я не пытаю и не казню ради удовольствия. И им точно боятся нечего. Я использую эту технику только тогда, когда других вариантов не остается.

Командир помолчал, потом ответил.

— Я все понял, — сказал он наконец. — Я передам бойцам. Но я могу сказать и от себя: я служил в трёх разных Кругах. Видел разных людей. Вы — первый, кто не врёт своим людям. И это, на мой взгляд, важнее любых техник.

Я активировал двигатели, чувствуя, как «Властелин» наполняется энергией. Гидравлика загудела, оружейные системы вышли в боевой режим.

— Слухи все равно поползут, — сказала Алиса. — Если вдруг кто-то расскажет, что ты используешь технику Императорского Двора, нас объявят врагами не только Святилища. Все Круги на нас ополчатся. Или того хуже, объявят охоту.

— Понимаю. Но это будет потом. Сначала мы должны дожить до этого «потом».

— А если не доживём?

— Тогда и переживать не стоит.

Она невесело усмехнулась.

— Фаталист.

— Скорее прагматик. Через час мы должны быть на марше. К утру, наверное, будем на месте.

— Артур, — тихо позвала Айза.

Она подошла неслышно и положила руку на подлокотник моего кресла, почти касаясь моей.

— Когда ты использовал «Изъятие»… я почувствовала это через связь Созвездия. Твой пси-контур на секунду стал каким-то холодным, что ли. Как… у Архитекторов. Ты точно контролируешь это?

Хороший вопрос. Контролировал ли я «Изъятие»? Или оно контролировало меня?

— Пока да, — ответил я наконец. — Пока.

— «Пока» — это не ответ, Артур. — Её голубые глаза смотрели серьёзно. — Архитекторы использовали «Изъятие» как инструмент для извлечения знаний из враждебных сущностей. Но они от него отказались. Они остановились, видимо что-то поняв, пока не стало слишком поздно. А Жрица не остановилась.

— Ты боишься, что я стану как она?

— Я боюсь, что ты перестанешь быть собой. Тем Артуром, который вытащил меня из капсулы. Если ты потеряешь это — ты потеряешь всё.

Я смотрел на неё, и где-то глубоко внутри, что-то дрогнуло.

— Я запомню твои слова, — сказал я. — Но сейчас у нас нет другого пути. Но я не забуду, кто я. Обещаю.

Она кивнула и вернулась на свое кресло, к Вере, которая уже дремала, привалившись к переборке.

Алиса, всё это время молчавшая, тихо сказала:

— Она права. Когда ты применяешь «Изъятие», твой контур меняется.

— Я знаю. Я чувствую это тоже, каждый раз. Но пока у нас есть враги, значит по-другому не получится. А вот когда врагов не останется…

— Тогда что? — спросила она.

— Тогда я остановлюсь. И попробую вспомнить, каково это — быть просто человеком.

Она ничего не ответила. Но я слышал, как она вздохнула.

«Властелин» зашагал по пустоши. Я вёл меха вперёд, в сердце войны, которую объявила нам Сабина.

И параллельно, где-то на краю сознания, пульсировало понимание: с каждым применением «Изъятия» я действительно меняюсь. С каждым вытянутым сознанием я теряю что-то важное. И однажды наступит момент, когда придётся выбирать — остановиться или…

Но пока этот момент ещё не наступил…

Глава 6

До командного пункта оставалось еще прилично, когда сенсоры засекли аномалию. Огромное скопление металла и активное движение сотен сигнатур, у самого горизонта.

Я остановил меха на гребне холма и усилил изображение. В багровом мареве, дрожащем над оплавленной равниной, постепенно проступали очертания гигантских кораблей, когда-то бороздивших небо. Их проржавевшие остовы лежали на боку, почти зарытые в землю, и соединялись переходами из рифлёного железа. Дым от сотен печей поднимался к красному небу, смешиваясь с вездесущим пеплом. Это был целый город, выросший из металлических руин.

— Вот это да… Что это за место? — спросила Алиса. Она стояла у дисплея, и поражалась масштабу сооружения.

— Хм… Похоже это поселение называется «Ржавый Узел», — ответил я прежде, чем успел осознать, откуда взялось это название. Амадеус уже подгрузил данные в мой интерфейс. — Поселение контрабандистов. Нейтральная территория. Здесь не было законов Кругов, и власти Святилища. Здесь ценились только сила и деньги.

— Выглядит как идеальное место для засады, — заметила Вера, кутаясь в плащ. Её глаза мягко светились, сканируя эмоциональный фон. — Там много страха. И ещё больше жадности.

— Так и есть. — Я развернул карту, и отметил точку поселения. — Но именно в таких местах можно найти полезную информацию, которой точно нет ни у одного аристократа.

— Мы же собирались ударить по командному пункту, — напомнила Алиса. — Нам нельзя задерживаться здесь.

— Или визит сюда наоборот нам поможет, — я указал на «Ржавый Узел».

Айза, сидевшая в своём кресле, тихо произнесла:

— Ты хочешь узнать что-нибудь про цитадель? — Это конечно разумно, — кивнула она. — Но опасно.

— Опасно практически всё, что мы делаем.

Я активировал канал связи с командиром. — Разбиваем временный лагерь здесь. Выставить охрану по периметру. В поселение идёт ограниченная группа. К «Властелину» никого не подпускать!

— Господин Инвертор, разрешите вопрос? — голос командира был напряжённым, как и всегда перед входом в зону потенциальной угрозы.

— Да, давай.

— В посёлок пойдёте без прикрытия? Там, говорят, на титулы не смотрят. Может, возьмете десяток бойцов?

— Спасибо за заботу командир, но нет, со мной пойдут Алиса, Вера, Айза. Этого достаточно. Твоя задача — охранять лагерь и раненых. Если кто-то сюда сунется, то сначала предупредительный, потом на поражение.

— Так точно.

Мы остановились примерно в километре от границы поселения. Ближе подходить было опасно местные нервничали, когда видели боевого меха. И раздражать их было крайне неразумно.

Спустившись на землю, проверили снаряжение и оглядели импровизированный лагерь. Алиса проверила снаряжение, Вера поправила капюшон, пряча лицо. Её глаза мягко светились, она не прекращала сканировать пространство. Рядом с ней Айза выглядела хрупкой девочкой, но я знал: в её теле сейчас дремлет мощь, способная стереть в порошок половину этого поселения, если она вдруг потеряет контроль. К счастью, после синхронизации и отдыха она научилась держать себя в руках. Почти.

— Отлично, выступаем! — сказал я, проверяя пистолет на поясе и нож. Никакой стрельбы без приказа. Мы здесь за информацией, а не за трофеями. Всем все ясно? И я остановил взгляд на Алисе.

— Да, всем, — сказала Алиса и потупила взгляд. — Какой у нас план, как будем получать информацию?

— В основном мирно, будем пытаться разговаривать. А дальше по ситуации.

Мы двинулись к поселению. Ветер нёс запахи горелого масла, самогона, и гниющих отходов. Чем ближе мы подходили, тем отчётливее становились звуки: лязг металла, крики торгашей, отдалённые выстрелы, видимо где-то шла очередная перестрелка. Здесь это было нормой.

Воротами служил пролом в борту очередного остова. Двое охранников в разномастной броне преградили путь. Один — здоровенный, с имплантированным протезом вместо левой руки, внутри которого что-то мерцало. Второй был щуплый, с бегающими глазами и явно нервный.

— Стоять. Кто такие? — протез качнулся в нашу сторону. — Чего надо?

— Путники мы, — спокойно сказал я. — Ищем информацию и того, кто ей торгует.

— Информацию? — здоровяк хмыкнул, оглядывая нашу группу. — Здесь почти все ей торгуют. Но вход пять сотен с носа. И оружие сдавайте.

— Нет, оружие мы не сдадим.

— Тогда плати вдвойне. Таковы правила.

Я усмехнулся и достал горсть имперских монет, реквизированных у Благословенных после ночной атаки. Охранник присвистнул, увидев блеск золота.

— Хм… Святилище? — его голос дрогнул, и он быстро огляделся, проверяя, не слышал ли кто. — Ты либо очень смелый, либо очень глупый, раз ходишь с такими деньгами и не боишься их показывать.

— Это мои трофеи. Берёшь?

Он заколебался. Монеты Святилища были ходовой валютой, и их принимали везде, от Кругов до самых дальних уголков Периферии. Но связываться с теми, кто добыл их в бою, хотелось не всем.

— Трофеи, значит, — протянул он. — И где же вы их раздобыли?

— А вот это уже не твоего ума дело, — ответил я ровным голосом. — Бери деньги или мы войдем по-другому.

Повисла пауза. Щуплый охранник нервно переступил с ноги на ногу. Здоровяк уставился на меня с новым выражением. Он явно прикидывал, нужно ли раскачивать конфликт или просто взять деньги.

— Ладно, не хотите не говорите. Но все равно, двойная плата, — напомнил он, но уже без прежней уверенности.

— Бери, — я бросил ему монеты. — Мы здесь не для стрельбы. Но если кто-то решит, что мы лёгкая добыча… — я сделал паузу и чуть ослабил контроль над Пси-контуром, позволяя ему проявиться ровно настолько, чтобы охранники почувствовали давление. — …то я не отвечаю за последствия.

Здоровяк побледнел. Давление Пси-контура — это то, что чувствовали даже люди без способностей.

— Проходите, — выдавил он, сгребая монеты. — Но, если начнёте буянить мы вас вышвырнем. У нас тут свои порядки. — Сказал он, сам не особо веря в сказанное.

— Отлично, договорились.

Мы прошли внутрь, и я почувствовал, как напряжение немного отступило.

«Ржавый Узел» изнутри был ещё более хаотичным, чем снаружи. Узкие улочки петляли между ржавыми переборками, заставленными лотками. Оружие, броня, консервы, импланты, контрабандные артефакты из Цитаделей, всё лежало на лотках вперемешку. Торговцы зазывали покупателей хриплыми голосами, и гул был похож на жужжание пчелиного роя. Люди здесь были разные: контрабандисты в промасленных комбинезонах, аристократы в поношенных, но дорогих плащах, беглые рабы с клеймом на лицах, наёмники, отдыхавшие между контрактами. И все были вооружены.

Алиса оглядывалась с профессиональным интересом, сканируя потенциальные угрозы. Её рука лежала на рукояти клинка, готовая в любой момент выдернуть его. Я видел, что она собрана и бдительности явно не теряла.

— Здесь пахнет заразой, — заметила она.

— Скорее это отчаяние, — негромко поправила Вера. Она шла рядом с Айзой, и её глаза мягко светились. — Слишком много боли и страха. Слишком много жадности. Как будто все эти люди пытаются заполнить свою пустоту деньгами, оружием — чем угодно.

— Философствуешь, Вера? — я обернулся к ней.

— Да нет, просто констатирую факт. — Она слабо улыбнулась. — Это место очень похоже на Святилище, но только без позолоты. Та же грязь, но здесь её хотя бы не прячут за молитвами.

Айза шла молча, но я чувствовал, как она сканировала пространство. И делала это иначе, чем Вера. Она сканировала структуру Пси-контуров вокруг. И то, что она видела, не вызывало у неё тревоги.

— Здесь нет никого сильнее пятого уровня, — тихо сказала она. — Но есть несколько интересных сигнатур. Вон там, она кивнула в сторону восточного сектора, кто-то носит имплант с защитой от ментального воздействия. А в центре, в баре, сидит человек с очень необычным контуром. Он почти слеп физически, но его пси-восприятие гораздо острее, чем даже у многих зрячих.

Мы двинулись к центру поселения. На центральной площади, которая представляла собой вытоптанную поляну между остовами и нагромождениями металла, кипела жизнь. У лавки менялы толпились видимо самые нищие представители поселения, они пытались сбыть какие-то безделушки в надежде получить хоть что-то за них. На импровизированной доске объявлений висели листки с заказами, в которых было все, от обычной контрабанды до заказных убийств. А у входа в бар «Гайка», судя по потрёпанной вывеске, главное заведение поселения, наёмники играли в кости и громко орали.

Я ещё раз проверил пси-сигнатуры: много людей с низким индексом, пара аристократов четвёртого-пятого уровня, но никого сильнее. Самая обычная публика. Никто из них не представлял угрозы, но я всё равно держал контур в боевом режиме.

Мы вошли в «Гайку». Внутри было темно, дымно и шумно. Тошнотворные запахи этого места смешивались в удушливый коктейль. Посетители проводили нас взглядами, но быстро потеряли к нам интерес, то ли почувствовали давление моего контура, то ли решили, что мы не стоим того, чтобы связываться. Я отметил, как несколько человек переглянулись и быстро вышли. Возможно, времени у нас совсем немного.

Слепого я узнал сразу. Он сидел в углу, за отдельным столиком, отгороженным от общего зала переборкой. Сгорбленный, почти лысый, с бельмами на глазах. Но когда он поднял голову на звук наших шагов, я увидел, что его глаза, как будто смотрят на нас с неприкрытым интересом. Он не видел нас, но определенно чувствовал.

Я сел на против старика. Алиса встала за спиной — так, чтобы видеть весь зал. Вера и Айза встали по бокам поглядывая на зал, чтобы я чувствовал их контуры.

— Меня зовут Артур Мазурян, а еще называют Инвертором, — сказал я без предисловий. — Я ищу информацию о Цитадели «Гефест». И готов хорошо заплатить за информацию.

— Деньги это конечно хорошо. — Старик усмехнулся, обнажив щербатые зубы. — А вот вопросы могут быть опасными. Но я так понимаю, что ответить мне все равно придется, господин Инвертор? — Слухи о тебе добрались даже до этой помойки. Я сначала думал, что это все просто байки, которыми наёмники пугают друг друга. Но сейчас чувствую, что слухи не врали.

— Не верь, слухи врут. Я гораздо хуже, чем говорят.

— Ладно, слухи слухами. Но в каждом есть зерно истины. — Он откинулся на спинку стула и сложил морщинистые руки на столе. — «Гефест»… Опасное место. Очень опасное. Ты уверен, что хочешь туда идти?

— Абсолютно.

— Тогда слушай внимательно, и постарайся запомнить, потому что повторять я не буду. «Гефест» — это кузница. По слухам, Архитекторы ковали там не просто оружие. Они разрабатывали имплантаты с Пси-контурами. И похоже, что это была последняя действующая лаборатория. А еще, по слухам, там кто-то есть. Никто, конечно, ничего не видел, но говорят, что этот кто-то может влиять своим пси-контуром даже через стены.

Он повернул голову в сторону Айзы, и я снова ощутил странное чувство, будто он её видит. — Да, господин Инвертор, я чувствую вашу спутницу. Очень мощный пси-контур, я прежде такого не встречал. Это видимо та девушка, за которой Жрица развернула целую охоту? Ты собрал очень интересную коллекцию.

Айза чуть вздрогнула, но промолчала.

— Как попасть в цитадель? — спросил я, пропуская комментарий мимо ушей.

— Нужен ключ. Определенный пси-контур, как у Архитектора или похожий. Точно никто не знает. Но пока ни у одного ничего не вышло. А особо усердные теперь гниют у входа. Так-что как туда попасть, не знает никто.

Я нахмурился. Амадеус молчал, видимо он анализировал информацию, перебирая данные в своём банке памяти.

— Что ещё? — спросил я.

— Прямой путь к «Гефесту» перекрыт. Там зона отчуждения: старые минные поля Архитекторов, активные до сих пор. Два года назад там подорвался караван — сорок человек, три меха, всё в пыль. Никто не выжил. И еще там бродит Охотник. С этой тварью нереально справится никому. Он просто находит и убивает. Много там людей полегло, и теперь уже больше никто не суется, кому шкура дорога.

— Мы уже слышали о нём, — сказала Алиса, не оборачиваясь.

— Слышать это одно, а вот встретить совсем другое. — Старик покачал головой. — Охотник — это страж Цитадели. Его создали Архитекторы для защиты «Гефеста», и он выполняет свою задачу уже сотни лет. Он чувствует любого, кто приближается к Цитадели, на расстоянии десятков километров. Он не отступает. Никогда. Если вы пойдёте туда напрямую, вам придётся либо убить его, либо пройти мимо так, чтобы он не заметил. Второе невозможно.

— Есть какой-нибудь способ пройти незамеченными?

— Есть. — Маркус помедлил, словно взвешивая, стоит ли делиться этой информацией. — Тектонические разломы. Они начинаются примерно в двадцати километрах к западу отсюда и тянутся до самых гор, к подножию «Гефеста». В разломах электромагнитные аномалии, которые глушат любые сенсоры, включая сенсоры Охотника. Если пойдёте там, он вас не заметит. Но путь опасен: пустоты, обвалы, подземные твари, которые выползают на поверхность только в темноте.

— Что еще за твари?

— Мутировавшие потомки тех, кого Архитекторы использовали как подопытных. Химеры. Они слепы, но очень хорошо чувствуют пси-энергию. И они весьма сильны.

— Это какое-то безумие, — негромко сказала Вера от входа. — Если на нас нападут в разломах, мы будем как слепые котята. Мы даже не поймем, откуда будет удар.

— Поэтому я и говорю, что это почти невозможно, — развёл руками старик. — Но другого пути нет. Либо разломы, либо минные поля и Охотник. Выбор за вами.

Я задумался. Разломы означали риск для всей группы, включая раненых бойцов. Но минные поля и Охотник — это гарантированные потери. И, скорее всего, фатальные.

— Сколько времени займёт путь через разломы?

— Двое суток. Может, трое. Зависит от того, сколько тварей вы встретите. И от того, насколько стабильны своды. После последних подземных толчков там многое обрушилось. Карты, которые у меня есть, скорее всего устарели.

— Карты? — я подался вперёд. — У тебя есть карты разломов?

— У меня много чего есть. — Старик усмехнулся. — Вопрос лишь в цене.

— Сколько?

— Десять тысяч имперских кредитов. Или эквивалент в золоте. Или… — он сделал паузу, и его незрячие глаза блеснули, — …услуга.

— Хм, и какая услуга? — Алиса скрестила руки на груди, и её голос стал жёстче. Она не любила, когда ей диктовали условия.

— В «Ржавом Узле» есть человек, который мне сильно мешает. Контрабандист по имени Грегор. Он перешёл дорогу моим информаторам, убил двоих, а третьего держит в заложниках где-то в подвалах под восточным сектором. Если ты решишь эту проблему, карты твои. Бесплатно.

— Убить его? — уточнил я.

— Как хочешь. Главное, чтобы он перестал мне мешать. Можешь просто припугнуть — если у тебя получится припугнуть человека, который мало чего боится.

Я переглянулся с Алисой. Она едва заметно кивнула.

— Допустим, мы согласны. Где его можно найти?

— Восточная окраина. Седьмой склад. Кроме него там много охраны. Имей это ввиду. Но скажу тебе по секрету, есть у него слабость: он панически боится огня. Когда-то его хорошенько поджарили в бою, и с тех пор он шарахается от любой искры.

— Я это запомню. — Я поднялся.

— Мне нравится ваш подход. Удачи, господин Инвертор. — Старик хмыкнул. — Только не задерживайся надолго в этом секторе. Шпионы Жрицы повсюду. И скорее всего она уже знает, что ты здесь.

Мы вышли из бара. Алиса догнала меня и пошла рядом, понизив голос:

— Ты действительно собираешься рисковать ради карт, когда у нас задача командный пункт, который нужно уничтожить, и погоня, которая дышит в затылок?

— Я собираюсь освободить заложника и нейтрализовать угрозу для старика, который обещал за это карты.

Алиса помолчала, обдумывая мои слова.

— Ладно, как скажешь, — выдавила из себя она. — Но всё равно это рискованно.

— Как в общем то и все, что мы делаем.

Восточная окраина «Ржавого Узла» была ещё более мрачной, чем центр. Здесь не было торговых рядов — только склады, ангары и подозрительные заведения без вывесок. Склад номер семь обнаружился в тупике между двумя ржавыми корпусами, где красный свет едва пробивался через нагромождения металла. Охрана сидела у входа. Двое играли в карты, ещё трое просто курили, лениво оглядывая примыкающие проулки.

Глава 7

Я обернулся к Айзе и кивая на охрану спросил:

— Сможешь вырубить их без лишнего шума? Я, конечно, могу и сам, но, если только по одному. А это скорее всего заметят остальные.

— Да. — Её глаза блеснули голубым, и я сразу почувствовал, как её контур начал разворачиваться. — Но тут нужна точность. Если я перестараюсь, их мозги могут… пострадать. Я просто ещё не до конца восстановилась после боевой синхронизации.

— Мне плевать на их мозги. Главное, чтобы заложник не пострадал. И нам будет нужен хотя бы один способный потом говорить.

— Я постараюсь.

Она прикрыла глаза. Её Пси-контур мягко развернулся, как кристаллическая решётка, вплетённая в мой собственный контур. Я чувствовал каждое её движение через связь Созвездия. Айза училась — после нескольких дней тренировок она стала лучше контролировать свою мощь, и дозировать воздействие.

Охранники сначала замерли. А потом один за другим сползли со стульев — без звука, без вскрика. Просто отключились, как лампочки, в которые перестал поступать ток. Карты разлетелись по земле, сигареты упали на землю.

— Готово, — выдохнула Айза, и я заметил маленькую капельку пота на её виске. — Они проспят часов шесть. Я ввела их в глубокую фазу сна. Но последний, — она указала на щуплого охранника у самой двери, — очнётся через час. Я ослабила воздействие на него специально.

— Хорошая работа, ты молодец. — Я повернулся к Алисе. — Дальше уже мы.