электронная
200
печатная A5
527
12+
Средневековые дворцы и поселения Улытау

Бесплатный фрагмент - Средневековые дворцы и поселения Улытау

Посвящается 800-летию образования Улуса Жошы

Объем:
214 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-0050-1601-0
электронная
от 200
печатная A5
от 527

СРЕДНЕВЕКОВЫЕ ДВОРЦЫ И ПОСЕЛЕНИЯ УЛЫТАУ

Посвящается 800-летию образования Улуса Жошы (Джучи)

Все права защищены. Ни одна часть книги не может быть опубликована без согласия автора.

Введение

«Во имя Аллаха милостивого, милосердного!

…Сказал пророк (да будет мир над ним): «Радость в сердце правоверного лучше, чем служение сакалайнов».

Смысл [этого] таков: если кто-либо порадует сердце мусульманина, то награда ему будет выше той награды, которая полагается за служение Богу всем чадам адамовым и джинам. Итак, сердца скольких тысяч людей возрадуются, когда в том, что я скажу, узнают то, чего они не знали! Уповаю на Всевышнего, что, — если то побоище и будет сочтено [мне] за грех, — то награда за это [благое дело — сочинение книги] превысит его. И еще, если кто-нибудь когда-нибудь, прочитав эту книгу, узнает то, что он [прежде] не знал, пусть прочитает по нашей душе Фатиху.»


Абу-л-Газы. «Родословная туркмен».


Эта работа является попыткой автора внести ясность в дискуссионные темы относительно изучаемых объектов. В этой книге мы надеемся открыть для читателя новые стороны отечественной истории, которые доселе не были известны, либо затаились в научных изданиях. Речь в книге пойдет о дворцах и поселениях, существовавших в средневековье в самом сердце нашей Родины — в Улытау!

Материальные ценности истории, дошедшие до нас, являются наследием предков, народов и государств, проживавших и функционировавших на нашей земле и при которых были созданы эти творения. Одними из таких уникальнейших достояний материальной культуры являются дворцы (сараи), городища и поселения средневековья, расположенные в Улытау.

Великие горы Улытау. (Фото автора).

Когда мы говорим об Улытау, то обозначаем всю низкогорную цепь Западной Сары-Арки, соединяющую три части горного скопления — Арганаты, Улытау и Кишитау. Улытау — это самый древний по возрасту в Казахстане горный массив, занимающий западную часть Карагандинской области. Основное горное тело состоит из голого и скалистого гранита, расчлененного ущельями, где, преимущественно весной, действуют водостоки. На склонах, богатых подземными хранилищами талой воды, встречаются березовые и тополиные рощи. Протяженность Улытау с севера на юг составляет примерно 200 км. Самая высокая точка — гора Аулиетау (Акмешит) (1131 м). Географически Улытау тянется от верховьев реки Терисаккан на севере до озера Теликоль на юге, от верховьев реки Улы Жыланшик на западе до среднего течения реки Сарысу на востоке.

Если географически Улытау ограничен в определенной горным массивом территории, то историко-политическое значение Великих гор распространяется на огромные пространства Евразии. Улытау определяет ту значимость политической власти, которую на эти просторы распространяли номады в средние века. Отсюда начинали свой путь сакские племенные объединения, заселившие Европу. Здесь пронеслись полчища гуннов, стремившихся найти своё место в степи, которая угасала вследствие Великой засухи. Улытау стал прибежищем для правителей Тюркских каганатов. Отсюда в украинские степи ушли кангаро-печенеги, притесняемые огузами. Улытау стал политическим центром Кимекского каганата, Кыпчакского ханства и, наконец, чингизидов. Здесь Шынгыс каан в 1223 году определил ставку самого большого Улуса Жошы.

Улытауский край Карагандинской области Республики Казахстан имеет особое место в исторической науке в свете изучения событий, происходивших на протяжении средних веков истории человечества. Улытау в устах историков славится богатой информационной и материальной кладовой времен кангаро-печенежского, огузо-кыпчакского, акординского и казахского периодов истории Великой степи. Это было местом, где консолидировалась степная власть, контролировавшая транзит товаров, которые везли торговцы по Сырдарье в Сибирь и обратно.

Научное и летописное изучение Улытау происходило на всем протяжении мировой историографии, начиная от Геродота и Страбона до археологических изысканий на современном этапе. Древнегреческие историки оставили ценные сведения о саках-исседонах, погребальные царские курганы которых красуются сегодня на западных отрогах Улытауских гор. В советской историографии исседоны известны под этнонимом «чудь». Об Улытауских огузах и кыпчаках писал Мухаммед аль-Идриси. О жизни и нравах Улытау, как орды или центра Улуса Жошы писали средневековые путешественники, миссионеры католицизма Вильгельм Рубрук, Плано Карпини и Марко Поло. О походах в казахскую степь отважного узбека Абдаллаха и эмира Темира писали шашские и самаркандские летописцы. С усилением московского государства и расширением империи Романовых в Улытау зачастили посольства и военные экспедиции, которые внимательно изучали географию, историю, традиции и быт местных жителей. Особенно при Петре I начался сбор археологического материала с «окраинных земель», в том числе и с Казахии. Этот процесс шёл на фоне грабительских раскопок «курганников», не имеющих никакого отношения к археологии и преследовавших единственную цель — нажиться золотыми артефактами. «Уже в январе 1716 года от М. П. Гагарина поступила коллекция золотых вещей: бляхи с изображением львов и других зверей. В декабре поступила ещё одна партия золотых предметов». (Руденко, 1962, с. 11).

Богатый материал об Улытау мы получаем из дневника капитана Н. П. Рычкова, написанного во время его путешествия в 1771 году. Сведения о памятниках долины реки Караторгай и гор Аргыканаты оставил А. Гейнс, статья которого была опубликована в 1898 году и посвящена результатам его экспедиции. Описания археологических объектов Улытау оставил инженер А. П. Шренк, а в дневнике П. К. Услора мы находим записи о курганах, расположенных в предгорьях Улытау и по течению реки Кенгир.

Историческая топография А. И. Левшина, записки М. Красовского, материалы Ш. Уалиханова являются бесценными источниками для исследователей Улытауского региона. Многотомный труд А. Маргулана, материалы об изысканиях К. Сатбаева, археологические сведения Ж. Смаилова стали базовым материалом в работе над книгой.

Но при этом, во время изучения средневековых летописей и других источников по теме раннего средневековья или чингизизма, мы часто наталкиваемся на весьма странное игнорирование упоминания Улытау в повествовании событий той эпохи советскими и современными исследователями. Да и многие средневековые летописцы, говоря о местонахождении отдельных исторических героев, ограничивались упоминанием огромного пространства под названием Кыпчак или Дешт-и Кыпчак. Подробного же местонахождения тех событий или исторического героя мы часто не находим.

Может быть для сторонних исследователей обход исторических фактов по Улытау является закономерностью, но для нас принципиально важным является определение для памятников региона достойного места как в отечественной, так и в мировой историографии. Освещение роли Улытау как политического центра огузских джабгу, кыпчакских ханов и беков, а также чингизидов, их роль в формировании степных государств и является главной целью данной работы.

Тем более, начиная с 1928 года трансформация историографии была прервана началом сталинской форматизации исторического сознания казахов. Религиозное воспитание стало вытесняться атеизмом, духовные и материальные ценности стали скрытыми атрибутами жизни, историческая наука стала послушной слугой большевистской идеологии и многие научные изыскания казахских историков, показывавших реальную картину истории Казахстана, были объявлены лженаучными трудами с «националистическим уклоном».

Главной целью сталинской историографии было формирование предпосылок для искоренения исторической памяти тюркских народов и генетического вычёркивания из самосознания былого величия кочевой цивилизации. Этот процесс происходил разносторонне, с применением методов насильственного насаждения классовой борьбы, преследованием «инакомыслящих националистов» и сгоном исследовательской среды в жёсткие рамки идеологического пресса.

Поколения 1930-40-х годов еще успели перенять хоть какие-то ценности от предыдущих носителей исторической информации, чудом оставшихся в живых после голодоморов 1920-х и 1930-х годов, а также массовых репрессий, проводимых на протяжении всего периода сталинской тирании. А вот поколение 1950—60 годов окончательно впитало советскую идеологию в призму духовного развития и, именно они в годы Независимости переживают болезненный процесс модернизации исторического сознания. И мы надеемся внести скромный вклад в процесс восполнения утраченной в период идеологического диктата логики отечественной историографии.

При работе над книгой было выбрано направление раскрытия полной картины о великолепных для степного ареала дворцах и городищах западной части бассейна реки Сарысу, которые выделялись на фоне нулевой урбанизированности степи, как атрибут власти, регулировавшей политические отношения в кочевых государствах.

Идея данной темы зародилась по завершению работы редакционного совета над книгой «Ұлытау. Ұлытау ауданы» энциклопедия, в составе которого автор этой книги написал более 500 статей на исторические, географические, автобиографические и этнографические темы.

Процесс сбора, редактирования и окончательного написания статей на исторические темы в энциклопедии, привел нас к выводу о том, что археологические данные об Улытауских дворцах огузо-печенежского и акординского периодов указывают и доказывают основополагающую и фундаментальную роль нашего региона в становлении и формировании государства Огузов, Кыпчакского ханства и Улуса Жошы (Улуг Улуса).

В то же время в энциклопедии невозможно полно и масштабно отобразить всю проблематику по отношению к тому или иному памятнику истории. Энциклопедический стиль написания книги преследует цель всестороннего освещения информации посредством накопления в сборнике коротких статей без подробного анализа тематики. Поэтому было принято решение написать целый монографический труд по теме археологических памятников средневековья.

Улытау, в призме исторического наследия Казахстана, по нашему мнению, должен рассматриваться в свете политического центра средневековых государств. Обособляя ставки-орды от других историко-археологических памятников Улытау в отдельную группу архитектурно-материальных ценностей, мы преследуем цель обозначить роль этих памятников, как основополагающую особенность в трактовке исторических процессов в регионе и их влияния на формирование и развитие средневековых кочевых государств Великой степи. Тем не менее, в этой книге мы не обошли стороной и другие памятники, которые по праву достойны упоминания в ряде объектов, играющих главную роль в нашем повествовании.

На основе этого вывода сложилась закономерная цель собрать в цепочку и осветить в книге все дворцы и поселения, с подробным описанием и подкреплением их историческими источниками. Поэтому и было принято окончательное решение начать работу по детальному изучению дворцов и поселений средневекового Улытау, с указанием их важности в формировании политической, экономической и социально-культурной жизни региона.

Источники по нашей теме разнообразны и, из-за недоступности некоторых классических средневековых трудов и отсутствия перевода на казахский или русский языки, мы положились на те факты, которые отражены в трудах видных деятелей времен имперской, советской и современной казахской историографии. Но общего недостатка документальных источников при работе над книгой мы не ощутили и, те труды, которые были на руках и в сети интернет, вполне убедительно раскрыли цель нашей темы.

Как писал Баубек Булкышев, «для того, чтобы писать, надо много прочитать». Основные идеи нашей книги сформировались на протяжении многих лет посредством изучения той литературы, список которой мы, согласно историографической традиции, приводим в конце. Ибо никакой исторический труд не сможет обойтись без сносок на работы ученых разных эпох. В работе над книгой мы возвратились на страницы этих трудов, чтобы вспомнить отдельные моменты и акцентировать сфокусированные темы в ссылках.

Во избежание недоразумений по вопросам трактовки контекста отдельных исследований, вырезки из различных трудов нами взяты в кавычки и выделены курсивом. К тому же, в большинстве случаев мы отказались от комментирования отчетов по итогам археологических работ А. Маргулана и Ж. Смаилова и посчитали целесообразным, выделив в курсив, дать полное описание этих работ в том виде, в котором эти записи преподносятся в их трудах.

Как отмечает Л. Н. Гумилев, «проблема избыточной информации занимало лучшие умы историков» еще за тысячи лет до нас. Огромное количество исторических фактов могут утомить читателя, поэтому мы посчитали целесообразным концентрировать его внимание на отдельной классификации исторических памятников отдельного региона, с применением большого количества сносок, чтобы не уходить далеко от темы и, в то же время, дать полную информацию по рассматриваемым моментам.

По нашему мнению, краеведение всегда играло ведущую роль при детальном изучении определенной темы, что всегда плодотворно сказывалось на исследовательских результатах. Это объясняется тем, что изучение локальной территории не разбрасывает нас по огромным степным пространствам, а конкретизирует исторический факт в призме ясного представления всех характерных особенностей изучаемого края. В то же время, такое направление исследования, ни в коем случае, нельзя воспринимать как местничество. Наоборот, подробное изучение каждого края огромной территории нашей страны отдельными краеведами будет вкладом в упорядочение единой историографии, сконструированной из подробных краеведческих изысканий. Это вдвойне актуально сегодня, когда в исследовательской среде происходит восполнение утраченных «пробелов» и «белых пятен» отечественной истории.

В процессе исследования мы придерживались принципа изучения истории строго в соответствии с достоверными документальными фактами, материальными свидетельствами, археологическими данными и средневековыми летописями. Опираясь на сведения о результатах археологических раскопок, необходимо учитывать, что найденные артефакты, также как и культурный слой, развалины стен и так далее, являются остаточными материалами исследования, а средневековые источники могут быть написаны летописцами, которые преследовали те или иные политико-пропагандистские цели, например, такие, как восхваление роли правителя, при дворе которого находился автор этой летописи.

Поэтому, предлагаемые нами факты имеют право на обсуждение и не являются окончательным вердиктом в свете изучения отдельно взятой проблемы. Но при этом нельзя забывать, что не соглашаясь с той или иной позицией, необходимо предоставить доказательства своего опровержения. Это к тому, что некоторые оппоненты просто не соглашаются по причине того, что не имеют достаточной информации и цепи логического мышления по теме.

В ходе повествования мы намеренно изменили транскрипцию отдельных казахских этнонимов, топонимики и фамилий ученых с учетом того, что в процессе русификации в советское время были допущены грамматические ошибки и искажения в транскрипции переведенных на русский язык казахских слов из-за непонимания их смысла. Тем самым, мы указываем на правописание этих терминов такими, какими они должны были упоминаться изначально без потери своего корневого смысла. Да, несомненно, в филологии есть такая вещь, как транскрипция, но мы решили нарушить это правило для полного понимания смысла отдельного термина или целого события. И наши исправления никак не претендуют на необходимость отныне писать именно в такой транскрипции. Например, термина «хан» в казахском языке не существовало до перевода слова «қаһан» на русский как «хан» или «каган». Такие ошибки в свое время были допущены и в этнониме «күнні» — «гунны», который позже был переведен как «ғұндар». Или «Сәтбаев» — «Сатпаев», «Арғықанаты» — «Арганаты» — «Арғанаты», который в последнее время отдельными «знатоками» стал переводиться еще и как «Арғын ата», что, конечно же, является глубочайшим заблуждением и мягкой формой неуклюжего трайбализма. Топоним «Бұланды» в русских картах был отмечен как «Буланты», а потом был переведён на казахский как «Бұланты».

Такой метод трактовки мы называем рекомендацией для будущих исследователей, так как восполнение исходной транскрипции сохраняет смысл термина, что может повлиять и на правильное объяснение темы. Например, когда по телевидению шли споры о причинах гибели экспедиции Дятлова на Урале, выступающие не могли объяснить смысла названия горы, которое на русском языке произносили как «Атартэн». Автор этих строк нашёл в интернете карту места гибели, где та самая гора была обозначена топонимом «От-ортен». Человек знающий казахский или любой другой язык тюркской языковой семьи сможет легко перевести это название. «От-ортен» буквально переводится как «Гори огнём». То есть при поиске причин этой трагедии, благодаря правильному переводу смысла топонима горы, возникает вопрос о времени возникновения этого названия, что может открыть завесу в этом вопросе.

Таким образом мы посчитали правильным вернуть исконную транскрипцию искажённым терминам. Но, в то же время, для полного понимания читателем сути, при первом упоминании термина, мы взяли в скобки предыдущую транскрипцию.

Для визуального осмотра изучаемых объектов была организована экспедиция, целью которой явилось обеспечение книги фото-материалами и уточнение или подтверждение географического местоположения памятников и их параметров, а также подробное описание местности расположения этих памятников.

Точки зрения отдельных исследователей, приведенные в книге, необходимо воспринимать лишь как детонатор для размышления по той или иной проблеме и не являются поводом для окончательного вывода по теме. Это касается и народных преданий шежире, на которые опираются исследователи различных периодов историографии и которые имеют существенную роль в сборе картины из мозаики исторических фактов. Несмотря на некоторые неточности, этимологические искажения и мифологичность, шежире имеют полное право быть примененными в трудах историков в качестве источников.

Необходимость освещения территориальных масштабов и политических значений городов, дворцов и укреплений, несомненно, вносит вклад в разоблачение мифа о повсеместном преобладании поголовного кочевого образа жизни степняков и об их непримиримой и постоянной борьбе с городской средой.

Мы же пытаемся доказать, что кочевничество, как образ жизни, являлось хозяйственной составляющей в экономической системе средневековых степных государств и немаловажную роль в их жизни играли металлургические поселения и крупные торговые центры, сосуществование которых было неизбежным фактором при политической гегемонии средневековых степняков.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 200
печатная A5
от 527