электронная
68
печатная A5
300
18+
Споведь

Бесплатный фрагмент - Споведь

Роман-эссе


5
Объем:
158 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4483-6698-7
электронная
от 68
печатная A5
от 300

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Часть первая. Воспоминания

1. Пролог

Говорят, первое детское воспоминание порождает развёртывание событий таким, а не иным образом, в твоей дальнейшей взрослой жизни.

Есть у меня одно такое, в котором безраздельно сплелись в клубок безграничное счастье и самая сильная боль — боль безвозвратной утраты того, что делало счастливой тогда, когда ещё не понимала, что радость находится внутри и не может зависеть от каких-то внешних вещей.

Что за воспоминание вызывает у меня такие полярные чувства?

Это был Он. Бегемотик. Которого отец подарил на второй в моей жизни день рождения. Надутый бегемот был таких больших размеров, что я едва могла взобраться на него верхом, и всё прыгала, прыгала… а комната полнилась заливистым детским смехом. Бегемотик казался (и теперь я помню его именно таким) синим, с голубыми пятнами. А на самом деле, утверждает мама, он был цвета белорусских болот и имел грязно-зелёную с карим — защитную — окраску. Так я убедилась в том, что дети двух лет на самом деле не различают зелёного цвета, принимая его за синий. Явление, которое ещё заявит о себе много лет спустя и сыграет со мной (хорошую ли?) шутку.

Однажды, не то завидуя моей детской радости, а если нет, то почему? — отец, беря с меня пример, взгромоздился на моего бегемотика и тот, не выдержав тяжести, лопнул. Нет слов, способных с точностью передать пережитое в тот миг отчаяние!

Боль потери сотрётся с годами, но память о ней останется. Память надолго завладеет моей сущностью, диктуя правила поведения, навязывая отношения с мужчинами, не способными доставить того неимоверного счастья обладания чем-то стоящим, которое пережила в детстве, но вместе с тем не могущими причинить и острой, разрывающей душу на части, боли.

Так будет продолжаться до тех пор, пока вышедшее из-под контроля колесо судьбы не столкнёт меня лицом к лицу с Её Величеством Любовью. Любви боль оказалась кратчайшим путём познания Бога. И я ни за что не променяла бы эту сладкую боль, синоним слова жизнь, на отупение небытия. Вот это — найти себя в себе, найти, не отпустить, ничего не упустить — цель исповеди.

2. Сны из прошлого

Важных детских воспоминаний больше, пожалуй, не припомню. А вот сны были.

Мне три года. Кошмары, бесконечные кошмары… Ад. Тот, из которого пришла в этот мир? Не сон — память?..

Четыре года. Снится сон. «Красивая взрослая женщина с необычной причёской, в старинном наряде, шагает по покоям — большим, холодным, мрачным, неуютным. Она — я, такая, какой была когда-то. Женщина отдаёт приказы, кому — не видно. Это касается младенцев, множества убитых (замороженных в кусках льда) младенцев. Погибших из-за её проступка? Или по приказу! Меня охватывает ужас, а ей — ничего, вроде, всё как надо, будто убийство детей — норма. На голове шевелятся волосы: „Как же не понимаешь, ты заплатишь за это!“ Я заплачу…»

Заплатила. Рассказ о том как — дальше.

Альтернативой тяжелым давящим сновидениям служили сны-встречи с Ангелом. Они нужны были мне тогда, видимо, чтобы не сошла с ума от ужаса. Наиболее запомнились три из них.

«Вышла прогуляться по деревне. Оказалась по-за школьным двором. Парк спилили, на его месте стоят пеньки. Учусь летать: становлюсь на пень, подпрыгиваю и… не получается. Огорчилась. Здесь подлетает Ангел, показывает, как надо. Вместе у нас все получается».

Вот сон, который свидетельствует, что Ангелы никакая не выдумка, не сказка, не миф. Свой Ангел есть у каждого из нас. Нужно только с годами не разучиться с ним сотрудничать.

Второй сон был такой.

«Мы летаем с Ангелом повсюду, познаём мир во время сна тела, когда оно не может служить препятствием для путешествия духа куда угодно. (К тому времени я вырастила прозрачные крылья у себя за спиной.) Неподалёку заметили блеск золотых куполов церкви. Зачарованные, полетели на мерцание. И вдруг — выстрел… один, второй, пулеметная очередь. Попали в плечо, ни то в моё, но рана появилась и у Ангела, ни то в его, а больно мне тоже. За что?..»

Ответ на вопрос придёт много позже. Но что более важно: Ангел и ты — одно, болеешь сам — болеет он.

Избегай себя загрязнить — словом, мыслью, дурным поступком. Так можешь остаться без охраны, без помощника, без советчика. Ангел несёт с собой свет, в темноте ему не выжить.

Подобная же связь существует между Тобой, женщиной и Им, мужчиной, которого любишь. Плохо на душе у него, а одиноко тебе. Не хочет приближаться к тебе, не желает открыть сердце навстречу — и ты чувствуешь барьер, препятствие. Сдался он, покорился, устал бороться с собой и любовью — и ты всем своим существом переживаешь состояние-стена-обвалилась. В такие моменты не знаю, что с ним, а твоя личность обретает целостность, зрение ясность, а сущность единство. Этакая общность на расстоянии, явление парадоксальное, но объективно существующее.

Возможно ли настроиться на одну волну с любым человеком? Да, и не только с человеком. Я могу быть сегодня резвым котёнком, понимать мир его пониманием, а завтра стать вековым дубом и воспринимать окружающее его восприятием. Могу знать всё, что происходит сейчас с любым попавшимся на глаза мужчиной или женщиной. Но… есть одно небольшое, да важное но: только переживание соприкосновения с тем, который твой, действительно любимый, единственный без всяких там «если бы» и «но», вызывает в душе чувство гармонии. Ты отдаёшь себе отчет, что только рядом с ним можешь быть собой. Понимаешь, что это значит? Исчезает необходимость лгать. Правда становится твоей сутью. При таком раскладе ты — воплощение истины. Бога.

И третий сон. Мне уже 12 лет. «Ангел снова пожаловал. Прекрасная лунная ночь. Светло, как днём. Хочется в поднебесье, полетать, и чтобы ветер в лицо. Полетали. Снова в комнате. Волшебная, удивительно красивая книга. Ангел принёс почитать мне её. Кому, как не ему, знать мою безудержную страсть к хорошим книгам. Но что это? Что за шутка?! Чужие, незнакомые буквы, знаки, местами пустые страницы…

— Что? Я должна их заполнить?! Как? Я не умею!

Сказал, поможет. Вышли на крыльцо, дохнуть свежим воздухом. В руках появился простой карандаш. Сижу на крыльце, Ангел за плечами, вместе заполняем пустые страницы словами родного языка. Не могу сказать, что это — перевод написанных на других языках текстов или своё их понимание, но меня не покидает мысль, что осуществляемая работа очень нужна людям, и нет ничего важнее её.

Чувствую усталость. С каждым написанным словом на мои плечи ложится всё большее бремя. То же происходит с каждым, у кого хватает сил брать на себя ответственность не за себя одного. Остановиться, однако, не могу, не имею права — скоро рассвет, работа должна быть закончена до восхода солнца. Успела».

Утром я хорошо помнила содержание сна, но не помнила ни слова из того, что было мной записано. Я не подозревала тогда, что поиск потерянного смысла жизни и вписывание его затем среди строк бесконечных эссе станет целью жизни. Это был сон-подсказка, сон-ответ на вопрос: для чего я живу? Ответ, понятый так поздно, через 21 год со дня видения сна и во время (или благодаря?) новой встрече с Ангелом, на этот раз и наяву. Я и сегодня не перестаю задавать себе вопрос: почему он, всегдашний спутник моих детских развлечений, оставил меня так надолго? Что я сделала не так? Где допустила промах, вовремя не устранила ошибку?..

3. Детство

Буквально пару слов о своём детстве. Говорить больше желания нет — так мало светлых воспоминаний оно о себе оставило. Сейчас пишу и думаю, что она представляла собой для меня, эта удивительная для многих пора. Серость, обыденность, однообразие — тяжелая давящая масса, из которой то и дело вырываются светлые пузырьки приятных впечатлений: всегда — время, проведённое у бабушки, на свободе, полной, пьянящей, обычно на летних каникулах, никогда — дома с родителями, в состоянии ощущения, или даже хуже, предчувствия непрерывного давления, в обстоятельствах неслышных уху и невидимых глазу посторонних людей споров, ссор, мелочных придирок, уничижительных взглядов, искривленных губ и насупленных бровей.

Страшная своей вычурностью вещь — нелюбовь. Чувствовать себя счастливой дома я могла разве что во время сосредоточенного углубления в содержание всех, что попадались на глаза, книг. Насколько полезно чтение запоем классиков (других книг в доме не держали, никто, кроме меня, их не читал, а для украшения интерьера классика подойдет как нельзя лучше, достаточно по цветам книги расставить), не могу сказать. Для меня чтение было самым настоящим бегством от действительности в мир фантазий — явление хорошее и плохое одновременно. Хорошее — потому что я бы не стала той, кто я есть, не имей в детстве потребности в бегах. Плохое, так как для того, чтобы вырваться из иллюзорного мира и научиться жить, чувствовать жизнь, попробовать её на вкус, потребуется множество усилий.

Что ещё заключено в слове «детство» лично для меня?

Детство… Время никогда не сдерживаемых, но всегда щедро раздаваемых матерью обещаний. Отсюда ещё с того времени сформировавшаяся привычка сквозь пальцы смотреть на пустые обещания, неважно кем даваемые, относясь с уважением только к делам. Своеобразная делёжка людей на две категории: людей слова и людей дела. Сама делаю всё возможное, чтобы относится к последним.

Детство. Бутерброды с варёной колбасой, хлеб с салом, варёный картофель, консервы, изредка суп. Всё впопыхах, на ходу, не понятно, ужин это был или так, перекус. Родители много работали тогда…

Детство. Школьная форма раз в два года, два платья на лето. Носить брюки отказывалась наотрез, мне было в них неуютно, неудобно. Одежда мало интересовала меня тогда, да и потом, лет до тридцати с лишним. Наверное, сказалась не привитая с детства привычка красиво одеваться.

Что интересно, первые в моей жизни брюки как-то «сами собой» появились вскоре после замужества. Ко времени развода юбок и платьев почти не осталось. Всего восемь лет понадобилось для того, чтобы я перестала чувствовать себя женщиной, полностью превратившись в главу семьи, в кормильца, невольно взяв на себя мужнин долг. Кому-то надо было его выполнять — ребёнка голодным не оставишь! Где-то в 33 года удалось себя переломить. Разумеется, без толчка со стороны не обошлось. Первое, что сделала, почувствовав себя женщиной, — купила одно платье, потом второе, третье… не знаю даже, сколько сегодня их висит в шкафу.

Совсем неожиданно обнаружилось, что женственность и материальная обеспеченность являются параллельно приобретаемыми качествами. С тех пор, как осознала себя женщиной, финансовые проблемы оставили меня, или я оставила их вместе с ушедшим в небытие браком с человеком, которому, вероятно, много чего задолжала в прошлой жизни, однако полностью расплатившись с ним пусто прожитыми годами в этой, я так и не научила его, как быть или хотя бы вести себя по-мужски. К сожалению. Полагаю, возникший диссонанс: я уже женщина, а он не-может-потому-что-не-хочет быть мужчиной, не в последнюю очередь поспособствовал быстрому расставанию.

После этого деньги начали приходить в мою жизнь сами, без лишних усилий. Невероятно, но женщине для того, чтобы стать обеспеченной, следует оставаться самой собой. Подражание мужской манере поведения почему-то не приносит желаемых результатов.

Вернёмся к детству. Неужели на самом деле всё было так плохо? Да нет, совсем наоборот, всё было как надо, так, как должно было быть. Не изведав цепей, не ощутить всю сладость свободы. Не столкнувшись с пустословием, не выработать привычку сдерживать обещания. Не развив с детских лет умения обходиться малым, не сформировать склонности к минимализму.

Продолжать перечень добрых качеств, воспитанных при помощи различных, чаще сложных, обстоятельств можно до бесконечности. Важно понять следующее: обвинять родителей, любых других людей в своих взрослых проблемах (которые — и это правильно — в большинстве своём берут корни из детства, и тем не менее) — последнее дело. Лучше подумайте, для чего вам были ниспосланы, более того, дарованы Богом неприятные происшествия, созданы неблагоприятные условия. Какие качества характера вы могли бы, должны были воспитать в себе при их помощи. Какую пользу принесло бы преодоление проблемной ситуации. Потому что беззаботное существование — худшее, что может быть дано человеку свыше, оно ничему не учит, читай: делает жизнь напрасной.

Копаться в прошлом с целью найти там виновных в своих бедах, переводить бумагу на описание своего нелегкого детства, чтобы вызвать жалость у читателя — непростительная глупость.

Проанализировать пережитое стоит ради того, чтобы выявить причины происходящего в настоящее время. И только.

4. Первый сексуальный опыт

Такой большой скачок — из ребёнка и в не женщину ещё, но уже в не девочку, делаю не потому, что за прошедшие годы больше ничего интересного не случилось — случилось. От описания своих детских воспоминаний меня сдерживает всегда удерживаемое в голове: зачем читателю знать всю мою жизнь до мелочей? Без надобности. Чем переводить время на непотребное чтиво, лучше взять с меня пример и сделать то, что я сделала накануне написания этих строк: в то время, когда была уверена, что меня никто не побеспокоит, прошла в никем незанятую комнату, зажгла несколько свечей и время, что они горели, посвятила воспоминаниям.

Скажите мне, почему мы помним не всю жизнь, а только её отдельные моменты? Перебрав наиболее яркие мгновения, начиная от дня рождения, я осознала, что глубоко в память врезались именно те события, в которые хотелось бы внести коррективы, будь такое возможно — слишком стыдно мне нынешней за свои прошлые слова и поступки. Раскаяние пришло само, накатило сперва зыбкой рябью, потом сильными волнами. Раскаяние цунами пронеслось по пережитому, оставив после себя непривычное ощущение лёгкости, успокоенности, чистоты и, главное, признательности. Не буду озвучивать происшествие подробнее, так как считаю, что воспоминания, способные помочь только мне, не стоят внимания читателя. А вот те, что могут принести пользу другим — научить, предупредить, да хотя бы заставить задуматься — их открыть вам готова.

Таким образом, мне 19 лет. Второй курс университета уже за плечами. Самое время заняться личной жизнью, точнее, её полным до сих пор отсутствием. Такое положение вещей не волновало меня нисколько. Но однажды мне, совсем тогда зелёной девушке, захотелось… Захотелось.

О том, где произошла потеря мною целомудрия, рассказывать не буду. Не расскажу и о том, как. Обойдёмся имевшим место во время и после события диалогом.

— Мне больно. Сейчас же перестань, иначе не выдержу — закричу.

— Не закричишь, — услышала в ответ.

Я тихо плакала, желая только одного: чтобы «это» скорее закончилось.

Закончилось. Через пару минут он произнёс:

— Ну, я уже пойду, поздно. Дома где-то там ждут, волнуются.

— Может, останешься? Хотя бы на полчаса…

— Нет. Чего доброго, усну.

— Я разбужу.

— Да нет, я пойду. И так поздно.

Он не поцеловал меня на прощание. Только сказал:

— Ну, бывай.

— Ты придёшь завтра?

— Не знаю.

Начал объяснять, почему не знает. Но я уже не слушала. Кровь стучала в висках, сердце неприятно сжималось от ощущения, что тобой только что воспользовались, как носовым платком, а потом выбросили, за ненадобностью. Было очень больно. Даже хуже, чем в момент, когда стала женщиной.

— Пока, — только и смогла из себя выдавить я и закрыла дверь.

Тихо поплелась в свою комнату…

И снова был вечер. Опять мы остались наедине. Он начал гладить мои руки…

— Уже поздно. Я пойду спать. А что, тебе разве домой не пора?

Мы холодно попрощались. Ещё некоторое время, когда изредка встречались, А. пытался со мной заговорить, но я просто не могла выдавить из себя больше, чем ледяное «привет» и краткое «да» или «нет».

Вот такая история моей первой «любви».

Мораль сей басни какова?

Не спешите тотчас же исполнить то, что вам вдруг захотелось. Истинность желаний проверяется не днями, не месяцами — годами. И если спустя два, три, пять, семь лет, невзирая на трудности, с которыми сопряжено ожидание, вы всё ещё хотите сказать Ему «люблю» — что ж, Бог вам в помощь.

Сколь многих разочарований можно было бы избежать, просто обождав.

5. Если бы можно было повернуть время вспять

Если бы можно было повернуть время вспять, с каким удовольствием я бы отказалась и от первого сексуального опыта, и от второго, и от третьего. Они не принесли мне ни радости, ни грусти. Ничему не научили и души не затронули. Это были пустые отношения не наполненных людей, отношения, которых никогда бы не случилось, если бы не это постоянное стремление быть как все, желание доказать другим, что ты не хуже их. А наличие парня было своеобразным сертификатом качества для девушки. Нам как-то не приходило тогда в голову, что «продукция» класса «Премиум» рекламе не подлежит, она в ней не нуждается.

Опыт номер четыре — единственный, который следовало бы оставить — на науку — заслуживает более пристального внимания.

Года за два до этого мать, обеспокоенная моей незаинтересованностью в приобретении статуса замужней женщины, посетила гадалку. Одно из предсказаний я помню до сих пор: «Своего четвёртого ваша дочь будет любить. Она будет гореть как в аду, но их пути разойдутся».

Сентябрь 1998 года.

Пятый курс университета. Аудитория. Сидим, разговариваем. Ждём преподавателя — новенький, в этом году только пришёл работать в университет. Открываются двери и под лёгкие звуки девичьего гомона входит он — Алексей В. Глаза лениво пробежались по лицу, фигуре: «Ничего, симпатичный». Да вот чудак, по-белорусски разговаривает. Но это его не портит. Наоборот, приятно выделяет из серой массы русскоязычного большинства.

Ноябрь 1998 года.

На занятиях по скульптуре — на его занятиях — рисовали эскиз подсвечника. Мой имел форму нашумевшего тогда «Титаника».

— Вы не сделаете его за два часа занятий, и даже за вечер, если захотите поработать после занятий, — заверил меня Алексей. — Нарисуйте другой эскиз.

— Сделаю. На что спорим?

Поспорили на бутылку шампанского, которую он должен мне по сей день. Ведь придя в мастерскую вечером, я сделала-таки керамический «Титаник» — символ наших будущих отношений, как и обещала, за два часа.

Подсвечник закончила, отношения начала… Что я могу сказать о них сейчас? Не много, совсем не много. Я помню, конечно же, помню наиболее яркие моменты наших с Алексеем встреч. Сколько их можно насчитать за три года — время, что длилась «любовь»? Опять я должна взять это слово в кавычки, хотя тогда думала, что чувствую что-то большое, настоящее, неповторимое, что-то из разряда «раз и навсегда». Первое свидание и лёгкий прощальный поцелуй, первая ночь, во время которой меня «любили» больше раз, чем за всю мою предыдущую жизнь, ещё несколько наиболее ярких не первых ночей, выделенных памятью среди множества других непривычными обстоятельствами, необычными деталями, не как обычно временем и местом, игрой не по правилам — чем-то отличительных ночей, неделю первого в моём опыте совместного с мужчиной проживания — горько-радостную, поездка в Минск и тихий вечер в кругу его друзей-художников.

Первое, первая, первый, впервые… Относитесь внимательно ко всему первому. Ведь именно оно оставляет свой неизгладимый след в памяти и остаётся там даже после того, как всё остальное потихоньку стирается.

В целом, наши с Алексеем отношения сейчас я бы могла описать одним двустишием. Три года жизни одним предложением…

«Я так тебя люблю,

И так люблю,

И этак…»

— И всё?! — скажет читатель. — А как же терпкий вкус любви, разлуки боль и яд измены? Где сладость встреч подчас свиданий? Вновь ревность… Где огонь? Потеря…

Сгорело в адском всё огне. Ничего. Пусто. Ни души в душе, не тронутой любовью, нет. Растало прошлое в тиши сегодня любящей души.

Кроме редких воспоминаний от прошлой (или минувшей, канувшей в Лету) страсти остался дневник, датированный 1999 годом и каким-то чудом сохранившийся на бумаге сон, что приснился в марте 2000, за полтора года до расставания.

Красивая книжка-дневничок, подаренная матерью с тем, чтобы подтолкнуть меня разобраться в себе. Ведь это в любви можно растаять, стать незаметным, не потеряв самое себя, а в страсти недолго и утонуть с головой.

6. Записи из дневника

Запись под эпиграфом: «Родина — это всё… Это — ощущение гордости прошлым и предчувствие великолепного будущего, которого мы никому не отдадим».

(К. Паустовский.)

Как я теперь его понимаю! Тогда не понимала. Так из-под моей руки появились строки, за которые сегодня не могу чувствовать ничего, кроме жгучего стыда, но у меня достаёт мужества, чтобы привести эту запись здесь, потому что как признать свои ошибки, если боятся даже произнести их вслух.

«Я люблю деревню, в которой родилась. С ней у меня связаны самые приятные воспоминания моего детства. Только этот маленький кусочек земли и может называться моей Родиной, а никак не вся Беларусь, так как у меня не возникает ни ощущения гордости прошлым, ни предчувствия великолепного будущего. И, будь у меня такая возможность, я бы без зазрения совести поменяла и гражданство, а при необходимости и религию, предчувствуя прекрасное будущее в какой-либо другой стране».

В то время я грезила заграницей. Начала учить сперва французский язык. Бросила. Взялась за итальянский. Усвоив его более-менее хорошо, получила возможность съездить в Италию. Сначала воспитательницей с группой белорусских детей, выезжающих на оздоровление за рубеж (единственное, за что стоит благодарить Чернобыль), потом переводчицей.

Как видим, мечты всегда сбываются в случае, если у вас достаточно трудолюбия, чтобы приложить необходимое количество усилий для их осуществления.

Мечта сбылась, принеся с собой понимание, что как бы не было хорошо там, жить я смогу только здесь. Oh! Nostalgie… Тоска по Родине вовсе не миф.

Вопрос составителя дневника: «Мои бабушки и дедушки. За что я их люблю?»

И мой ответ: «Не могу сказать определённо, что я к ним испытываю, поэтому не могу объяснить и причину своих чувств».

Честно. Сейчас могу объяснить. Я любила маминых родителей и равнодушно относилась к отцовским. И мне за это не стыдно. Такая избирательность объясняется взаимностью чувств. Человеку, да что там — любому живому существу — свойственно любить тех, кто любит их.

Вот вам, заброшенным собственными детьми родителям, и ответ на вопрос: «Почему мои дети не хотят досмотреть мою старость, я же для них…» Детей надо было любить, а не «же для них…». Для себя делали, в противном случае об этом никто бы не знал, кроме вас да их, ваших детей. Однако никогда не поздно начать писать на страницах судьбы с чистого листа.

«Мой любимый учитель».

Нашла на этой странице позабытое отчество Алексея — Олегович. И взаправду учитель, в науке страсти нежной.

«Мой идеал».

«Я принимаю людей такими, какие они есть. У меня нет идеала».

Мудро.

«Какое место в моей жизни занимает книга?»

«Огромное». Есть вещи, которые не меняются с годами.

«А он мне нравится. За что?»

«Не знаю. Иначе это уже не было бы любовью».

Так и есть. Любовь заканчивается там, где возникают разумные причины, объясняющие необходимость совместного проживания или времяпрепровождения мужчины и женщины.

Люблю, ибо абсурдно — только так.

Однако же в той бывшей моей влюблённости причины были. Да ослеплённая ею, я их не замечала. Теперь вижу: бегство от одиночества — результат внутренней не наполненности; поиски приключений, желание, чтобы жизнь бурлила и кипела — компенсация отсутствия огня в душе; паразитарное стремление быть с кем-то более реализованным, более…, более… С «менее» нечего взять в плане дальнейшего развития. Вот причины, позволяющие понять, что появление любви в твоей жизни в принципе невозможно до тех пор, пока ты не побеспокоишься, чтобы стать самодостаточным — тем, кому для пребывания в состоянии абсолютного счастья самого себя достаточно. А значит, необходимость искать счастье в другом нет, и ты можешь себя (белорусское) «па-да-ра-ваць» — дарить радость любимому — без причины.

«А он меня не замечает. Как быть?»

«Такого со мной ещё не случалось».

7. Старый сон

Ночь с 16 на 17 марта 2000 года. «Я с Алексеем В. в каком-то сооружении (полуподвальное помещение). (Полуподвальное помещении — полулегальные отношения. Я бы назвала их полусумеречными, если бы такое слово существовало, а так наши чувства привели не знаю, как его, а меня к пограничному состоянию.) Две комнаты не до конца разделены небольшой перегородкой. (Комнаты в моих снах всегда отражают внутренний мир человека. Две комнаты, разделённые перегородкой — это разум и чувства, сознание и интуиция. Разделены не до конца — значит, небольшая связь между ними существует, и тогда пока ещё есть шанс приобрести утраченную целостность.) С левой стороны — окна, вся стена состоит из окон. (Подспудно я всё понимаю, вижу ситуацию такой, какая она есть, но…) Начинаем целоваться. Хочется большего. Видим в это время идущих по улице людей, но они не догадываются посмотреть на нас. (Не догадываемся посмотреть на себя со стороны, не допускаем в голову таких мыслей.) Чувствую при этом сумасшедшую радость. (Рада до умопомрачения, или в результате умопомрачения не хочу замечать поглощающей меня бездны.) Вдруг в помещение заходит толпа людей, они считают это здание чем-то вроде галереи. (Я для него только одна из многих, один портрет из галереи подобных.) Они нас не видят. Мы продолжаем целоваться. Неожиданно замечают нас, поворачиваются, возмущаются. (И всё же замечаю…) Мы убегаем, дико хохоча. (И убегаю, бегу прочь от непрошеных мыслей.) Они начинают нас преследовать. Дверь заперта. Мы летим. Становимся духами, пролетаем под стеклянными дверьми-окном. Вылетели на улицу. Поднялись в воздух. Летим, счастливые, дальше. Погони нет. Прилетели в Могилёв. Решили лететь к скульптурной мастерской. Влетели в неё через тяжёлую оцинкованную дверь. Целуемся дальше. Слышим, подъехала полицейская машина (воронок), кого-то выпустили из неё. И тут трое мужчин направляются к мастерской (это тоже полуподвальное помещение). Мы озадачены: как они нас нашли, никто ведь не следил за нами?! Полицейские каким-то образом входят в дверь. Один главный и двое помощников. Начинается игра в догонялки. (От себя всё равно не убежать, не избежать самоуничижения и самобичевания.) Мы летаем, они ходят. В комнате оказалось много окон. Вдруг обнаруживаем, что их можно уничтожить бычками от сигарет (до этого мы курили). Бросили в них бычки — двоих помощников уже нет, третий нас преследует. Поймал меня за ногу. Курю. Пытаюсь попасть в него сигаретой. (Остатки разума тонут в сизом дыму вредной привычки — маленького шажка на пути к смерти.) Опять меня разбирает дикий смех — я сумасшедшая! (Безумие — то, до чего едва не довела меня эта дикая страсть.)»

Отдавая (белорусское «аддаючы») себя нелюбимому, пусть и пылко желаемому, ты АД даёшь ему. Понимаешь? А что даёшь, то и получаешь взамен. Сон свидетель.

Не отдавать себя нужно любимому, а дарить — дарить радость. Когда ты вынужден отдавать, ты будто бы отрываешь от себя, а дарят радость всегда от избытка, от полноты, от наполненности — в таком случае будешь благодарен уже за то, что есть кому сбыть излишек чувства.

8. Попытка номер пять, или уж замужем побыла

Замужество. Моим пятым неудачным опытом построения взаимоотношений с противоположным полом было замужество. Что это было такое? Зачем? За что? Для чего?..

Кто когда-либо жил с мужем-алкоголиком, знает, что я пережила.

Кто когда-либо жил с человеком, самоутверждающимся за счёт своего спутника жизни, меня поймёт.

Женщины, почти утратившие своё женское обличье из-за необходимости содержать семью по причине неспособности выполнять эту мужскую обязанность мужчиной, который рядом, знают, о чём я говорю.

Те, кто были вынуждены выйти замуж за нелюбимого, понимают, что я чувствовала.

А ответ на поставленные вопросы ещё прозвучит на страницах исповеди.

Если бы могла повернуть время вспять, вышла ли бы замуж опять за того же самого человека — А.Д. (какие меткие инициалы!)? Сердце кричит: «Нет! Ни за что!» А разум справедливо замечает: «Да. Каждому надлежит исполнить свой долг. Разве не этому тебя учили родители с малых лет?»

9. Расплата за прошлое или последствия непонимания настоящего?..

Любое дело начинается с принятия решения. В случае, если решение было правильным, сама жизнь будет способствовать осуществлению замысла.

Так, имея твёрдое намерение написать за выходные главу, которую имеете возможность читать сейчас, накануне вечером посмотрела телепередачу, где речь шла о женщине, в свои 27 лет имевшей зависимость от взглядов матери, мнения продюсера, о женщине, имеющей болезненную потребность доказывать другим, что она хорошая. В той женщине я узнала себя.

Мама, я хорошо учусь в школе, значит я хорошая для тебя? Окончила университет. Как и ты, работаю учительницей. Теперь я хорошая? Сдала на вторую категорию, потом на первую, получила ещё одну специальность, подтвердила первую учительскую категорию на новой должности — дефектолога; получила одну грамоту РОО — «за многолетний добросовестный труд», вторую — «за безупречный многолетний», третью, четвёртую… Хотя бы сейчас я хорошая?!

Неважно себя сегодня чувствую, совсем нету сил должным образом подготовиться к урокам. На больничный нельзя — меньше заплатят, мать будет недовольна, не подготовиться нельзя — что обо мне директор подумает? Всем угодила. Не посчиталась только с собой. И с детьми, так как на проведение занятий уже не осталось ни сил, ни желания.

ПОЧЕМУ ТАК? ОТКУДА это неудержимое желание непрерывно доказывать что-то непосредственно матери или её подсознательным заместителям (или, правильнее, заместительницам)?

С детства. С перевёрнутых с ног на голову отношений между матерью и отцом, между не до конца мужчиной и не достаточно женщиной. Эрих Фромм писал, что в природе женщины заложено любить своих детей безусловно — просто так, без причины, а природа отца обеспечивает личность стремлением выполнять как можно более тщательно всё, что делаешь, потому что мужчина любит своих детей за что-то.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 68
печатная A5
от 300