Бесплатный фрагмент - Сплетни

Данное произведение предназначено исключительно для читателей, достигших 18-летнего возраста. В книге содержатся откровенные сцены, ненормативная лексика, употребление алкогольных напитков и курение, а также затрагиваются темы физического насилия. Автор не пропагандирует и не одобряет подобное поведение, а напротив — показывает его негативные последствия и осуждает. Все события и персонажи являются вымышленными, любое совпадение с реальными людьми и фактами случайно.

Глава 1. Губернаторская дача

Город Энск. 2008 год.

Ветер шумно качал деревья в темноте, срывая листья силой. За этим особенно приятно было наблюдать, находясь в щедро отапливаемом каминном зале. Пол здесь был выложен светлым полированным мрамором, и в нём беспорядочно скакали туда-сюда блики от огня.

В комнате было трое.

Коммерсант Александр Григорьевич Васалов. Мэр Павел Рудольфович Бочкарев. И Амиран Иванович Арисханов. Который был, к слову, вовсе и не Иванович. Но так было проще к произношению.

В тусклом свете можно было различить их решительные, но скорее — бесчеловечные профили. Кто бы что ни говорил про выдумки, а бесчеловечность — такая штука, которую отмечаешь скрытым умом тотчас же, как только начинаешь иметь с этим дело.

Васалов сидел, нога на ногу, еле заметно покачивая ботинком. В отражении крокодиловой кожи бликовал огонь. Бликовал он и в циферблате часов градоначальника Бочкарева. И в линзах очков Амирана Ивановича. И в винтажном стекле графина с виски, который услужливым движением ослабевших от возраста рук опустила на стол перед господами экономка Граня. И тут же удалилась. В молчаливой полутьме можно было услышать дребезжание стёкол от ветра. Первым тишину прервал Александр Григорьевич:

— Грядут перемены. И, как водится, паны дерутся — у холопов чубы трещат. Ты, Павлуша, обосрался. А нам с Амираном Ивановичем теперь хвосты подчищать перед столицей. Они беспорядок ох как не любят. Я это место тебе зубами выгрызал. Чтобы нам всем было хорошо и без вопросов. А ты и полгода не продержался.

— Да не сам это я, Александр Григорьевич! Меня конкуренты подставили. Вы же знаете, как это бывает.

— Знаю. И так же я знаю, что не дать себя подставить — это стратегическая прозорливость. Хотя кому я говорю? Ты, Павлуша, и слов-то таких не знаешь.

— Кто там? Шафранчик? Пусть заходит.

Павлуша заметно занервничал. Стал потирать то нос, то подбородок. Хлопать по карманам мятого, испачканного в чём-то клетчатого пиджака. Как будто боялся потерять что-то ценное.

Через пару минут в комнату вошёл высокий худощавый мужчина средних лет в чёрной кожаной куртке. От него пахло дорогим селективным парфюмом и табаком. Левая рука висела плетью, а правой он поздоровался сначала с Васаловым, который при виде гостя даже встал. Затем с Амираном Ивановичем. И, равнодушно пройдя мимо мэра, сел в широкое кресло у дребезжащего окна.

— Юр, выпить хочешь?

— Не пью на работе.

— Какая работа, Юра?! Бог с тобой. Тут мы все давно семья.

— И в семье не без урода. — Юра указал глазами на раскрасневшегося мэра и продолжил. — Рудольфович, вот на кой хер ты жену отмудохал на глазах у всей почтенной вечеринки?

Градоначальник фыркнул, отвернулся и пробубнил куда-то в стену:

— В водку что-то подмешали, Юра. Никогда я на жену руку не поднимал. Вот те крест! И в мыслях не было.

— Вооот! Поэтому я не пью на работе. — назидательно произнёс Юрий. — Короче говоря, твою отставку обнародуют в пятницу. Официальная версия «по состоянию здоровья». Но все мы знаем, с какой скоростью распространяются слухи.

— Ты, Юра, главное скажи, кого к нам спустят-то? — чавкая виски из граненого бокала, уточнил Васалов.

— Не решили пока.

— Так уж и не решили, а отставка в пятницу?

— Раз не говорят, значит, не в нашу пользу дело. Амиран, чего молчишь? Тебе давно в политику пора. Попробуем?

Амиран Иванович задумчиво взглянул на собеседника и монотонно ответил:

— Публичность не люблю.

— Ты о себе только думаешь. А надо о деле думать.

— Подумаю. — равнодушно кивнул Амиран Иванович, давая, конечно, всем понять, что на эту тему он думать и не собирается.

— Ладно. Будут новости, сообщу. — Юра Шафранов поднялся с кресла и медленно пошел к выходу, цокая каблуками ботинок по мраморному полу так, что по их звуку можно было отсчитать точное расстояние до двери.

На прощание руки он никому не подал.

— И мне пора. — тихо произнёс Амиран Иванович. — Спасибо тебе, Паша, за гостеприимство. Вискарь хороший был. А вот разговор — не очень.

Простившись с Васаловым и сконфузившимся градоначальником, Арисханов по длинному тусклому коридору вышел к чёрному ходу Губернаторской дачи и закурил. Он был невысокого роста — может быть, под метр семьдесят пять. Но при этом приятного спортивного телосложения. Носил очки в золотой оправе. И пистолет. По паспорту ему недавно исполнилось 40. Но выглядел он несколько моложе этой цифры. Никогда не пил больше одного бокала чего бы там ни было. Имел четырёх детей от двух разных женщин. И в сети невозможно было найти ни единой его фотографии.

Амиран Иванович слыл серым кардиналом в бизнес-элитах города Энска. И с его мнением непременно считались все. И даже те, кому по рангу он должен был прислуживать. Ходили слухи, что в начале 90-х его имя наводило ужас на многих авторитетных людей.

Арисханов имел автомобиль более высокого класса, чем босс Шафран. Но никогда не показывал своего превосходства. Многие считали Арисханова странным. И, по правде говоря, он таким и был. А мы знаем, что всё непонятное внушает недоверие. Такова природа человеческой психики.

Вдруг в кармане пальто Амирана Ивановича завибрировал телефон.

— Да.

— Ты уже вышел? — послышался в трубке голос Шафрана.

— Да.

— Надо поговорить тет-а-тет.

— Подъеду в штаб.

— Не хочу, чтобы палили. Да и бабу бы… Встретимся в «Титанике». Минут через сорок?

Амиран Иванович взглянул на часы. Стрелки близились к полуночи.

— Идёт. — кивнул он в тишину и отключил звонок с подписью «Юра Ш.»

У чёрного входа его ждал бронированный внедорожник. Амиран Иванович сел на заднее сидение и сказал водителю ехать в «Титаник». Так назывался модный в те времена ночной клуб, здание которого досталось за долги бывшему сотруднику политбюро, а нынче не менее уважаемому человеку — бизнесмену Алексею Ефимовичу Синельникову. Который, в свою очередь, подарил его своему сыну — Ефиму Алексеевичу, чтобы тот «совсем дурака не валял». Ефим оказался не промах и хорошо волок в современных тенденциях. Подсмотрел успех столичного клуба «Айсберг». И, недолго думая, создал «Титаник» для сложной местной публики.

Такие люди, как Юра Шафран, могли проходить туда без досмотра и ваучера. А вот Амирана Ивановича Синельников недолюбливал, поэтому, чтобы попасть в клуб, Арисханову приходилось выполнять всю бюрократическую процедуру светской ночной жизни.

В «Титанике» по обыкновению было темно, дымно и многолюдно. Громко играла музыка. На высоких табуретах курили кальян. Стены были пропитаны виноградом и ананасом. Люди в белом ярко выделялись благодаря свечению ультрафиолетовых ламп. На лестнице у перил терлись худощавые девицы, ноги которых уходили куда-то в бесконечность. Амиран Иванович поднялся на второй этаж в вип-зону, где его уже ждал Шафран.

Юрий развалился на красном бархатном диване. Рядом на низком стеклянном столике валялась пластиковая банковская карта, часы и бокал с чем-то коричневым.

— Ты же не пьешь на работе, Юра? — чуть заметно улыбнулся Амиран Иванович. Он почти никогда не улыбался.

— Работа кончилась. Сейчас по-дружески будем советоваться. Садись. — Шафранов похлопал широкой костлявой ладонью по дивану, приглашая Арисханова присесть.

Тот снял пальто, бросил его на подлокотник соседнего кресла и опустился рядом с шефом.

— Амир, я при Васалове не стал говорить… Он давно уже мух не ловит. И пора бы ему на покой. А нам с тобой — местные элиты перекраивать. Мне предложили должность хорошую. Управленец из меня, сам знаешь, неплохой. Я за то, чтобы развивать и приумножать. А не себе в карманы запихивать. Порядок надо наводить. Искоренять отголоски 90-х. Династии барыг от кормушек убирать. Ты за меня? — Юра серьезно посмотрел в глаза Амирану Ивановичу.

— Я сам по себе, Юра. Но если надо будет — помогу. Скажи, это ты подставу с мэром разыграл?

— Проницательно. Как догадался?

— Пазл сложил.

— Выпьешь?

— Я уже у Васалова выпил.

— Ну как хочешь… А я выпью. — Шафранов начал оглядываться по сторонам, выискивая в толпе официанта, и продолжительно завис взглядом в одной точке. А потом махнул рукой тощему пацану в черном поло с фирменным значком клуба на воротничке: — Коньяка ещё принеси. И девочку вон ту позови!

Амиран Иванович тоже взглянул туда из любопытства. У перил терлись две профурсетки. Одна была одета и причесана строго по клубным канонам. Вторая же показалась Арисханову совсем ребёнком. Коротко стриженная, русая, в джинсах и белых кедах. Она заливисто хохотала, и звук её голоса летел сквозь дым и басы. Официант загадочно кивнул и подошёл к гладко причесанной. Все видели, как он шепнул ей что-то на ухо. Она обернулась и цепко вгляделась вглубь вип-зоны.

— Да не ту, придурок! — злобно процедил сквозь зубы Шафран, наблюдая за тем, как девица на шпильках, покачивая бедрами, поплыла в его сторону.

Амиран Иванович усмехнулся. И через полминуты услышал рядом приторно-девчачье:

— Привет!

— Подружку свою позови. С ней хочу поговорить! — перекрикивал музыку Юра.

Девица недовольно скривилась, пожав тонкими игрушечными плечами, и поплыла обратно к лестнице. Официант принёс два стакана коньяка, поставил их на стол и забрал пустые. А на обратном пути столкнулся с коротко стриженной девушкой в белых кедах. Она задела его плечом, извинилась и пошла дальше, даже не взглянув в сторону серьёзных мужчин.

— Эй! — громко крикнул ей Шафран. — Подойди!

Она застыла и недоверчиво покосилась на Амирана Ивановича. Тот смотрел на неё продолжительно и совершенно без интереса. Потом она перевела взгляд на Шафранова. Еле заметно покачала головой и пошла дальше.

— Твою мать! — выругался Юра и еще громче прорычал на всю вип-зону — Сюда! Иди!

Девушка снова обернулась. И на этот раз подошла.

— Здравствуйте. Что вам нужно?

— Со мной сегодня отсюда поедешь. — Шафран вальяжно закинул ногу на ногу.

— Отсюда я поеду домой. — вызывающе отрезала она.

— Сначала со мной поедешь. Потом домой. — жестко присёк Юра.

— Нет.

— А так? — мужчина вынул из кармана брюк плотную пачку денег, перетянутую тоненькой зеленой резинкой, и бросил ее на стол рядом с часами, банковской картой и пустыми стаканами.

— Никак. Всего хорошего. — девчонка развернулась и быстрым шагом пошла прочь.

— Это мы ещё посмотрим. — Шафранов быстрым движением засунул деньги обратно в карман.

— Сдалась тебе эта малолетка? Тут вон очередь из жаждущих. Приглядись. — кивнул Амиран Иванович в сторону танцпола в софитах.

— Эту хочу. А я что хочу, то получаю. — Юра пружиной вскочил со своего места и начал надевать на запястье часы.

— Ладно. Завоевывай. А я поехал домой. — Амиран Иванович тоже встал, чтобы надеть пальто.

— Маринке привет передавай. — кивнул Шафран и исчез в дымной толпе.

Амиран Иванович вышел на улицу. Встал поодаль от входа, у которого толпились оголтелые люди, желающие красиво отдохнуть. И открыл вторую за день пачку сигарет. Воздух был тёмным и холодным и будто рассеивал сигаретный дым. Арисханов глубоко затянулся. И подумал, наверняка, о том, что этот день уже плавно перетёк в следующий, а он ещё и не ложился…

Как вдруг услышал девчачий крик:

— Отпусти меня, урод!

Он обернулся. И заметил, как ту самую коротко стриженную в кедах заталкивает в внедорожник один из людей Шафрана. А сам Юра стоит рядом и удовлетворённо смотрит на это. Девчонка сопротивлялась амбалу из последних сил. Но в заданных условиях это оказалось абсолютно бесполезным. А публика просто наблюдала за происходящим, словно за футбольным матчем. И никто не рискнул даже пискнуть что-то против. Амиран Иванович затушил сигарету ботинком и подошёл к Шафранову.

— Юр, не борщишь? Она совсем ребёнок.

— Восемнадцать есть. Я узнал. Не переживай, брат. Это не твоего ума дело. — нервно ответил тот и силой захлопнул заднюю дверь внедорожника, откуда раздавались крики и всхлипы.

Фары ярко зажглись неоновым светом, ослепив любопытную толпу. Внедорожник резко дал задний ход и развернулся. Следом за ним развернулась и вторая машина — с охраной. Амиран Иванович проводил колонну взглядом и медленно пошёл к своему автомобилю.

Глава 2. Проблема

Амиран Иванович почти занёс ногу на элегантно подсвечивающийся золотом порог своего бронированного внедорожника, как вдруг услышал сзади требовательный женский голос:

— Вы его друг?! Так сделайте же что-нибудь!

Он нехотя обернулся и увидел перед собой ту самую причёсанную девицу, которая двадцатью минутами ранее была готова с сахарной улыбочкой продать себя Юре Шафрану ниже рыночной стоимости.

— Как тебя зовут? — спросил Арисханов.

— Настя. Настя Владимирова.

— А подругу твою?

— Катя.

— Что вообще может быть между вами общего? Ты была готова на всё по первому свистку, а твоя подруга устроила истерику на весь ночной клуб. Может быть, вы так мужиков на бабки разводите? А?

Амиран Иванович развернулся всем телом в сторону Насти Владимировой. И та трусливо попятилась на своих двадцатисантиметровых шпильках, хоть и была выше оппонента на голову.

— Никого мы не разводим. Просто цели разные. Но это не мешает нам дружить. Катька с детства правильная. Я — не очень. Но даже мне прозрачно, что то, что ваш друг сделал с ней — это ту мач!

— Ту — что? — переспросил Амиран Иванович.

— Ну слишком. Слишком жестоко. Он же её изнасилует. Вы должны что-то предпринять! Нет, вы обязаны! Она в дочери вам годится.

— Сколько лет твоей подруге?

— Двадцать три.

— Послушай, Настя Владимирова. Этот человек — мне не друг. Он мой коллега. В его личную жизнь я не лезу. Он трахает, кого хочет. Мне никакого дела до этого нет.

— Но она не хочет! Знаете, как всё было? Этот мордоворот лысый, его охранник, просто скрутил Катьку на лестнице, потащил на выход. Вы не считаете, что это, мягко говоря, не по-человечески? Да в вас есть хотя бы что-то человеческое?

Амиран Иванович возмущённо вздохнул. Он терпеть не мог все эти пафосные риторические вопросы. Поэтому молча достал из портмоне несколько пятитысячных купюр и сунул Насте Владимировой в руку.

— Отъебись. — чётко по слогам произнёс он, давая понять, что их разговор окончен навсегда.

Затем развернулся и сел в свой внедорожник. Кажется, это был лучший момент дня. Амиран Иванович заблокировал двери автомобиля. И даже задернул шторку на всякий случай, хотя стекла и так были наглухо тонированы. Потом устало откинул затылок на мягкий кожаный подголовник кресла и тихо приказал водителю:

— Денис, поехали.

Через пару секунд яркая вывеска ночного клуба «Титаник» перестала светить в окно и начала отдаляться. Машина мягко поплыла по улицам спящего города.

Дома Амирана Ивановича встретила жена в шёлковом халате до пола со страусиными перьями. Она стояла, прислонившись к дверному косяку, и утомлённо смотрела в темноту:

— Ты так поздно опять…

Арисханов молча прошёл мимо. И ему показалось, что жена пытается уловить от него запах другой женщины. Он застыл у шкафа с китайским сервизом и сказал:

— Работы много, Марина. Не нужно искать того, чего нет.

— А что есть, Амир?

— Проблемы есть. Мэра отправляют в отставку в пятницу. Шафран на его кресло метит.

— Ты должен радоваться. Вы же близки.

— Мы не настолько близки, чтобы радоваться.

— Я жду тебя в спальне. — Марина неуверенно взглянула на мужа из-под накрашенных ресниц. По её ровно очерченному лицу игриво скользил каштановый локон.

— Я лягу в гостевой. Надо выспаться. — будто бы пропустив предложение мимо ушей, ответил Амиран Иванович и стал подниматься по широкой лестнице на второй этаж.

Он тихо прошёл мимо спален детей. Дверь в комнату старшей была приоткрыта. Амиран Иванович заметил, как дочь усердно прихорашивается перед зеркалом.

— Ты чего не спишь? — спросил он.

Валентина вздрогнула:

— Папа?

— Куда собралась?

— В «Титаник» — неуверенно призналась она.

— Поздно же.

— Папа, а когда я, по-твоему, должна ходить в ночной клуб? В полдень?

— Валя, ты не расслышала, что я сказал? Остаёшься дома. Точка. — отрезал Амиран Иванович и отправился дальше по коридору в гостевую спальню.

У него перед глазами вновь стояла короткостриженая девчонка в белых кедах. И Юра Шафран, хищным взглядом раздевающий её. Арисханов попытался отделаться от этих мыслей горячим душем, потом томиком Фёдора Михайловича Достоевского, лежащим на прикроватной тумбочке. Но сработала лишь двойная порция снотворного. И тишина.

Следующее утро Амирана Ивановича началось, как и тысячи других — в половину девятого. И ничего не предвещало беды. Он умылся ледяной водой и спустился к завтраку. Внизу его ждал щедро сервированный стол и жена в новом халате. Марина мягко кивнула мужу. И её улыбка оказалась теплее свежеиспечённого пирога, который экономка тотчас же достала из духовки. От бисквита шёл горячий пар с ароматом миндаля и сладких яблок. Солнце светило в окно. Хозяин уселся во главу стола и потянулся за тарелкой, как вдруг тишину прервал звонок телефона «Витя. ЦЕНТРАЛЬНЫЙ РОВД».

Арисханов взял трубку и сухо ответил:

— Да.

— Амиран Иванович, здравствуйте. Проблема есть.

— Говори.

— Вы подъехать бы не смогли?.. К нам в отделение. — майор кашлянул.

— Суть проблемы?

— Тут девчонка объявилась. С утра. Вся в синяках. Заявление пишет на Юрия Васильевича. Говорит, он её, скажем так, изнасиловал. Вы же занимаетесь вопросами безопасности.

Сердце Амирана Ивановича с непривычки провалилось куда-то в желудок. Он и сам испугался такой реакции. Впрочем, на его месте сдрейфил бы любой, с кем внезапно произошло бы что-то, совершенно ему несвойственное.

— Жди. — требовательно ответил Арисханов майору. — И пока я еду, запиши-ка показания на камеру. Кассету мне отдашь. Понял?

— Понял, Амиран Иванович.

С того момента, как майор повесил трубку, в рот Арисханова не лезло больше ни кусочка. Внутреннее беспричинное беспокойство заполнило его доверху. Мужчина встал из-за стола и сказал:

— Надо ехать. Дела.

Присутствующие привычно проводили его молчаливым взглядом. А водитель уже ждал в машине. Амиран надел водолазку, протёр рукавом линзы очков, защёлкнул на запястье часы подороже и спустился на крыльцо.

Всю дорогу до центрального РОВД он решал какие-то текущие вопросы, чтобы отвлечься от сосущего изнутри чувства тревоги. И даже, заходя в кабинет майора, специально позвонил бухгалтеру по какому-то несущественному вопросу, чтобы только сразу не сталкиваться лоб в лоб с проблемой.

Проблема тем временем сидела на деревянном стуле у окна. И, едва дотрагиваясь пальцами, поглаживала пухлую разбитую губу. Видимо, раньше это была её любимая привычка. А теперь было невыносимо даже прикасаться к разорванной коже. Короткие волосы торчали во все стороны. Под ногтями засохла кровь. Порванный рукав футболки превратился в лохмотья. Ссадины и синяки рассыпались по её маленькому хрупкому телу. Она посмотрела на Амирана Ивановича так, как никто никогда не смел смотреть.

В этом взгляде читалось всё — стыд, обида, поруганность и какая-то неведомая внутренняя власть. Эта силища словно извергалась световым столпом из души девчонки. Да так, что кровь закипела в жилах у Амирана Ивановича. А сердце екнуло снова. Уже второй раз за день. Но виду он, конечно, не подал.

Девушка отвернулась в окно.

— Оставь нас, Вить. — тихо сказал Амиран Иванович и сел на место майора.

Тот снова кашлянул и деликатным щелчком закрыл за собой дверь снаружи.

— Рассказывай. — попросил Амиран Иванович безмятежным голосом.

— В подробностях? — цинично улыбнулась «проблема» краем разбитой губы.

— В подробностях. — кивнул Амиран Иванович.

— Меня отвезли в баню. Пару раз приложили лицом об кафель. Потом затащили в комнату отдыха. Повалили на деревянный стол. Порвали футболку. Сорвали джинсы… и нижнее бельё. Первый держал. Второй трахал. В одиночку он бы со мной не справился — у него парализована левая рука. Потом они поменялись. Потом поменялись ещё раз. У второго член был толще. Я кричала и звала на помощь. Но никто не пришёл. Они затолкали меня в парилку и закрыли на замок. Предварительно растопив баню. Я провела там полчаса. Достаточно подробно?

Каждое её слово било Амирана Ивановича в висок. Через минуту он понял, что растерянно тыкает пальцем на кнопку настольной лампы, включая и выключая её.

— Как ты выбралась? — выдавил из себя он.

— Какая-то женщина помогла… Когда они уехали. И я сняла побои.

— Сколько бы ты хотела…?

— По десять лет лишения свободы. Каждому! — Катерина сверкнула зелёными заплаканными глазами.

— Сказочница. — вздохнул Амиран Иванович, демонстрируя совершеннейшее спокойствие. — Денег сколько дать?

— Ты другу своему лучше дай. На адвокатов. Они ему понадобятся.

— Угрожаешь? А у самой поджилки трясутся. И пульс херачит под сто пятьдесят. Вон как вена ходит по шее. А всё почему? Потому что угрожалка не выросла. Через пять минут я выйду из кабинета. И если ты не озвучишь сумму до этого момента, то останешься без денег. Совсем. Отсчёт пошёл. — Амиран Иванович бодро забарабанил рукой в часах по столу.

Катерина плавно поднялась со стула. И первая направилась к выходу, притормозив у стола, за которым по-царски расселся Арисханов.

— Нервничаете здесь только вы. — уверенно прошептала она, вцепившись грязными пальцами на спинку стула. И пристально посмотрела прямо в линзы Амирану Ивановичу. А затем, ловко оттолкнувшись разбитыми костяшками от края мебели, вновь поковыляла к двери кабинета и распахнула её настежь.

— Майор! — крикнула она так, чтобы слышали все. — Заявление от Лучонок Катерины Андреевны у вас на столе. Не забудьте.

И исчезла за поворотом.

Амиран Иванович испытал странные чувства. Сначала он улыбнулся в кулак, чтобы никто не заметил. Потом устало протёр глаза. И в конце концов, злобно шарахнул ладонью по столу майора.

— Что делать будем? — спросил тот, заходя в кабинет.

— Кассету давай мне. Заявление до пятницы притормози. Перетри с травмпунктом. А мне надо с Юрой поговорить. С девки глаз не спускай. Приставь к ней кого-нибудь. И чтобы без глупостей.

— Понял.

Амиран Иванович пулей вылетел из здания Центрального РОВД. И, усаживаясь в внедорожник, снова заметил в подворотне свою «проблему». Она тряслась и нервно дрожала от всхлипов. В её руке мелькал какой-то дешёвый фанфурик со спиртом. Она смачивала им ссадины и заливала в себя из узкого горла. Амиран Иванович, глядя на это, почувствовал, как его сердце сжимается в тиски. Он застыл на месте, всматриваясь в её прекрасное, складное, нежное, но страшно изуродованное тело… И словно врос ногами в асфальт.

— Амиран Иванович, едем? — водитель опустил стекло и выглянул из-за руля.

Арисханов растерянно кивнул. И залез в салон автомобиля.

Глава 3. Вторник

В конце октября в Энске никогда не случалось гроз. Но в этот вторник всё произошло вопреки привычному укладу жизни. Как только Амиран Иванович отъехал от здания РОВД, по капоту озорным постукиванием заморосил мелкий дождь. Он усиливался. С нажимом. С грохотом. С каждой последующей каплей. И наконец обрушился на автомобиль с такой силой, что в окнах не было видно ничего, кроме воды.

Где-то отдалённо гремел гром. А Амиран Иванович при объективном наличии куда более серьёзных дум почему-то только и делал, что представлял, как глупая девчонка будет добираться до дома по такой погоде. Она была в одной лишь порванной футболке, с накинутым на плечи колючим шерстяным шарфом. Видимо, кто-то пожалел. А что скажут её родители? Или муж? А есть ли у неё вообще этот муж?

— Денис, тормози. — вдруг хрипло произнёс Амиран Иванович.

Они отъехали от главка всего на триста метров. Денис послушно включил поворотник и припарковался у высокого тротуара.

Арисханов сам не понял, зачем попросил водителя об этом. Ведь он не собирался выходить из машины и под проливным дождём волочиться за Катериной в ту подворотню. Почему он вообще испытывал чувство вины? Не он заталкивал девчонку в машину и не он увозил её из клуба. Не он насиловал и избивал её. Не он! А сейчас он просто выполняет свою работу. Решает проблему. Но почему всё это превращается в ощущение состава преступления? Может быть, потому что дочь Амирана Ивановича тоже собиралась вчера в «Титаник»? И могла бы оказаться на месте Кати? Юра Шафран, конечно, не посмел бы тронуть своих. Но на его месте мог бы быть любой другой Юра.

Арисханов достал телефон и набрал номер Шафранова. Шли гудки. И никто не собирался брать трубку. Видимо, Юра отсыпался после пьяного веселья. Тогда Амиран Иванович решил сам навестить его. Их усадьбы располагались неподалёку друг от друга и от губернаторской дачи.

— Поехали к Шафрану. — скомандовал Амиран Иванович.

И водитель тронулся с места.

Они проехали всего пару светофоров, как раздался телефонный звонок от Васалова.

— Слушаю. — ответил Амиран.

— Привет, дорогой. Новости есть. Я у Павлуши на даче. Заезжай.

— Ладно. — коротко ответил Арисханов и попросил Дениса повернуть на дачу.

Через 20 минут он шёл привычной тропой мимо голубых елей к парадному входу губернаторской дачи. За последние 15 лет это место повидало несколько разных мэров и даже не одного губернатора. Но фигуры Арисханова и Васалова были незыблемы.

Амиран зашёл в дом, поздоровался с экономкой Граней, которая работала тут, кажется, с советских времён. По-домашнему кинул пальто на вешалку и прошёл в совещательную комнату.

Там его ждали по обыкновению раскрасневшийся мэр Бочкарев и Александр Григорьевич Васалов. Который, несмотря на то что мэром никогда и не был, чувствовал себя полноценным хозяином дома и положения.

— Здравствуй! Здравствуй! — пожал он руку Амирану. — Ты в курсе, что Шафран метит на место Паши?

— Нет. — совершенно спокойно соврал Амиран Иванович.

— Так уж он тебе и не сказал? — Васалов хитро заглянул Арисханову в глаза.

— Не сказал. А ты откуда знаешь, что так?

— Птичка на хвостике принесла. — залебезил Васалов, отводя глаза в сторону.

— Ты птичка, что ли? — обратился Арисханов к мэру Павлуше.

— Слышал, как за обедом депутаты обсуждали. — пробубнил тот будто с набитым ртом.

— Серьёзный источник. — ухмыльнулся Амиран Иванович.

— Дыма без огня не бывает. Сам знаешь. — перебил его Васалов. — Амиран, давай серьёзно. Ты из Юры давно вырос. Да и мне, по правде говоря, больше ты импонируешь, чем он. Ты человек дела. А Шафран непредсказуемый. Есть ощущение, что он нас всех подвинуть хочет. Шашкой решил махать. Головы полетят…

— Твои предложения, Григорьич? — Амиран Иванович сел в кресло напротив него.

— Ты давно с Шафраном на короткой ноге. Наверняка имеешь компромат. — Васалов заискивающе посмотрел в лицо собеседнику.

— Компромат на каждого найдётся. При желании. — кивнул Амиран.

— Мне сейчас это как угрозу воспринимать? — Васалов наклонил голову.

— Нет, Александр Григорьевич. Как факт.

— Ясно, Амиран. Я в открытую играю. Я тебя предупредил. Дальше сам решай, с кем ты.

— Хорошо, Григорьич. Я понял. Будь здоров.

Амиран Иванович поднялся с кресла и протянул Васалову руку. Тот нехотя её пожал. Было заметно, что после этого разговора решительно всё изменилось в их отношениях.

Арисханов поспешно направился к выходу, захватив с вешалки пальто, и, усаживаясь в машину, скомандовал:

— К Шафрану поехали. Шустрее.

Шикарная вилла Юрия Шафранова располагалась прямо посреди осеннего леса. По площади она многократно превосходила и губернаторскую дачу, и уж тем более дом Амирана Ивановича Арисханова. Увидеть её можно было только, если точно знать, куда ехать. Даже несмотря на то, что буквально в нескольких метрах от леса начинался элитный посёлок.

Внедорожник плавно подъехал к КПП.

— Привет, Савелий! — поздоровался Арисханов с охранником. — Шафран дома?

Савелий кивнул, открыл ворота и пропустил машину. По территории шныряли какие-то рабочие. Таскали доски и вёдра. Опасливо расступаясь перед роскошным внедорожником.

Дверь в дом была распахнута настежь. И оттуда слышался нетрезвый голос хозяина:

— Кто там? Амираша, ты?

Амиран Иванович вышел из машины и заглянул внутрь. Юра с обнажённым торсом сидел за столом. Царапины от женских ногтей на груди и щеке подтверждали, что Катерина не врала. Прямо перед ним на столе стояла кружка из-под пива, в которую он наливал водку. И постукивал голой ступнёй по белоснежной плитке в такт играющему по телевизору музыкальному каналу.

— Отмечаешь чего? — спросил Амиран Иванович.

— А то! Своё будущее назначение.

— Всё уже на мази?

— У меня всегда на мази! — удовлетворённо кивнул Шафран и выпил.

— Проблема есть. — серьёзно произнёс Арисханов.

— Дай угадаю! Эта шлюшка накатала заяву?

Глаза Амирана Ивановича блеснули:

— Написала.

— Денег ей дай. И дело с концом.

— Не берёт. Принципиальная оказалась.

— Ну и на хрен пошли тогда. Она не принципиальная. Она цену набивает. Обобрать решила. Сука.

— Ты её изуродовал. Я видел, как она полуживая писала заяву. Так нельзя, Юра.

— Ты меня воспитывать приехал, Амиран?

— Это делу может навредить. А если кто узнает? Тебе не по статусу такие глупые выходки.

— Как узнает? Да хлопни её — и всё. Несчастный случай типа.

— Ты серьёзно? — Арисханов посмотрел на друга поверх очков.

— Это приказ. Сделаешь — доложишь. Иди. — Юра поспешно замахал рукой в сторону выхода, словно стряхивал со скатерти крошки.

— Я не буду этого делать. — категорично заявил Амиран.

— Тогда… Уволен! — громко крикнул Шафранов. И его голос полетел эхом по этажам.

Амиран Иванович почувствовал на лбу испарину. Давно он не ощущал ничего подобного. Тело загудело от возмущения. А внутренние органы потряхивало.

— Ты не можешь уволить того, кто на тебя не работает. — с завидным внешним спокойствием ответил Амиран. И молча развернулся к выходу. Равномерно постукивая каблуками ботинок.

Арисханов вернулся в машину и снял очки. Денис молча ждал указаний. Но вместо этого Амиран Иванович взял телефон и набрал номер майора Виталия.

— Слушаю. — ответил тот.

— Дай мне адрес этой… как её… дурной бабы. С заявлением.

— Лучонок?

— Да хрен её знает.

— Пишите. Академика Павлова, 5, квартира 20.

— Денис, топи на Академика Павлова, 5. — приказал Амиран Иванович, поправляя ворот пальто.

Это был обычный панельный девятиэтажный дом с разношёрстными лоджиями. Доводчик железной двери не работал. И она громко хлопала, когда кто-то входил. Амиран Иванович зашёл в подъезд и стал подниматься пешком на пятый этаж, морщась от мусоропроводного запаха.

На одной из ступенек валялась дохлая мышь. Арисханов от неожиданности застыл. Но перешагнул её. С детства он боялся всяких грызунов. На пятом этаже слышались грубые базарные голоса. Как оказалось через секунду — они раздавались не из квартиры 20, а из соседней. Арисханов подошёл к нужной двери и нажал на звонок. Он противненько затрещал за стеной. Послышались лёгкие шаги.

Дверь открылась.

И тут же закрылась.

— Эй! Открой! — зашипел Арисханов в замочную скважину.

Замок вновь щёлкнул. Дверь опять открылась. Но уже зафиксированная на металлическую цепочку.

— Убивать меня пришли?

Амиран Иванович вновь увидел, как короткостриженая улыбалась подбитым ртом. И у него засосало под ложечкой.

— Убивать тебя позже придут. — буднично ответил он. — А я пришёл спасать. Шмотки свои собирай и со мной поехали.

— Вы ебнутый? — девчонка игриво вскинула брови и улыбнулась.

— Ты хочешь проверить, правду ли я говорю? Можешь. Но жизнь я тебе тогда не гарантирую. — Арисханов засунул руки в карманы и отвернулся к соседней двери. Базарные разговоры моментально стихли.

— Да иди ты! — девчонка собралась захлопнуть дверь, но Амиран Иванович успел воткнуть в узкую щель нос своего дорогущего ботинка.

— Ты теперь не просто девка из подворотни. Ты — оружие против серьёзного человека. Собирайся, я тебе последний раз говорю. По дороге объясню. Обстоятельства поменялись.

— Ждите внизу. И ботинок свой уберите. — тихо ответила Катерина.

И захлопнула дверь прямо перед носом у Амирана Ивановича.

Глава 4. Валентина

Никто вот уже лет двадцать не смел просто взять и закрыть перед носом Амирана Ивановича дверь. Тем более какая-то короткостриженая щеголиха вдвое младше его самого. Он застыл и молча пялился в затёртую ключами замочную скважину. До тех пор, пока эхом по лестничной площадке не раздался телефонный звонок.

— Амиран Иванович, внизу люди Шафрана. В подъезд пока не заходили. Я перепарковался за трансформаторную будку. Не уверен, что не засекли. И вам сейчас лучше не выходить. — нервно тарахтел водитель.

— Твою мать! — выругался Арисханов и продолжил говорить уже как можно тише. — Денис, у тебя получится незаметно выехать со двора и ждать меня с другой стороны дома?

— Я попробую.

— Поедешь, как дам отмашку. А пока следи за входом в подъезд. Если мордовороты решат подняться — тут же звони. Понял?

— Добро, Амиран Иванович.

Арисханов отключился и снова надавил что есть силы на кнопку звонка. Тот заел пару раз и начал беспрерывно и отвратительно верещать. Но никто не открывал.

— Сука! — прошипел Амиран Иванович и метнулся к соседней кнопке. Начал нетерпеливо звонить туда.

Безрезультатно.

Тогда Арисханов со всей дури пиннул ногой дверь. В этот момент замки загрохотали. И в щёлке снова появилась «проблема».

— Прекратите! У меня соседка лежачая. Она при всём желании вам открыть не сможет!

— Быстро собрала свои пожитки и вышла! — Амиран опомнился, что кричит на весь лестничный пролёт, и, понизив голос, продолжил, упираясь губами чуть ли не в лоб Катерине. — Внизу… пока ещё внизу… нас ждут люди Шафрана. У тебя пара минут, чтобы смыться.

Глаза девчонки замерцали — то ли от ужаса, то ли от гнева. Она облизнула губы и прикусила зубами нижнюю.

— Нуууу?!! — прорычал Амиран Иванович.

На этот раз Катерина не стала захлопывать дверь, а оставила её болтаться на цепочке. Сквозь щель Арисханов видел, как девочка подбежала к окну, выглянула, затем схватила рюкзак, распахнула дверцы старого польского шифоньера и начала скидывать оттуда вещи прямо на пол.

Амирану Ивановичу хотелось курить. Он нервно протёр ладонью подбородок. Оглянулся назад. Сверху спускались какие-то подростки. Дёрнулся от дребезжания лифта. А через минуту Катерина сняла дверь с цепочки и выскользнула оттуда с рюкзаком на плече. И еле заметно толкнула дверь назад тонкими пальцами. Та беззвучно захлопнулась. Амиран Иванович закрыл девочку своим телом и позвонил Денису.

— Где они?

— Около подъезда стоят.

— Ладно. Жди указаний.

Арисханов взглянул на свою спутницу, наклонился и прошептал ей в маленькое аккуратное ушко:

— Ты дружишь с соседями с первого этажа?

— С теми, у которых окна выходят на улицу, а не во двор? — театрально прошептала Катерина в ответ, распахнув безумной красоты зелёные глаза.

Амиран Иванович удовлетворённо кивнул.

— У них решётки на окнах. Нам нужны соседи со второго этажа. Идём!

Арисханов почувствовал, как хрупкая холодная женская ладошка схватила его руку и потащила за собой по лестнице. Но тут позвонил Денис:

— Амиран Иванович! Двое в подъезд заходят. Один на шухере у машины. Аккуратнее!

Арисханов резко развернул Катерину к себе и дёрнул её вверх на шестой этаж. Они бросились к лифту. К счастью, двери открылись практически сразу. Амиран толкнул короткостриженую в кабину и хлопнул рукой по кнопке «8».

— Прокатимся! — на выдохе произнёс он.

Катерина прижалась спиной к засаленной стенке лифта и еле сдерживала себя, чтобы не зарыдать. Как только двери открылись на восьмом, Амиран Иванович тыкнул в кнопку с яркой цифрой «2», и лифт медленно со скрипом поехал вниз.

— Молись, чтобы они сейчас не вызвали его на пятый. — хрипло произнёс Арисханов своей спутнице.

Им было слышно, как в подъезде кто-то кричит басом и барабанит в двери. Девчонка боязливо вжала голову в плечи. Двери распахнулись на втором. Амиран Иванович пропустил Катю вперёд. Она метнулась направо и, не мешкая, начала звонить в железную дверь.

— Кто там? — спросил юный девичий голос.

— Юленька, открой. Это Катя Лучонок с 5-го этажа. — как можно спокойнее прощебетала короткостриженая.

— Здравствуйте! — девочка с удивлённым видом распахнула перед гостями дверь.

Катя втолкнула Арисханова, а следом запрыгнула в прихожую сама.

— Не бойся, малышка. Нам просто нужно уйти через окно. Этот дядя — мой друг. И ему угрожает опасность. За ним пришли нехорошие люди. Пожалуйста, ни за что не открывай никому, кроме мамы и папы? Поняла?

Девочка растерянно кивнула в знак согласия. И её круглые щёки испуганно запылали. А Лучонок уже тащила Амирана Ивановича на кухню. Она с невероятной лёгкостью оттолкнула в сторону деревянный обеденный стол, смахнула тонкие узорчатые занавески и открыла окно. Арисханов подвинул девушку и запрыгнул на подоконник первым.

Посмотрел вниз. Было высоковато. Но он набрал побольше воздуха и… Спрыгнул!

Каблуки ботинок громко цокнули по асфальту.

— Давай! — махнул он Катерине.

Но она сначала скинула свой рюкзак. А потом развернулась спиной к окну, подтаскивая на место стол. И наконец уселась на карниз, свесив ноги. Застопорилась. Её пальцы с такой силой впивались в подоконник, что стали белоснежными.

— Давай! Я поймаю! — прикрикнул Амиран.

Катя прикусила губу и обернулась:

— Закрой за нами окно и поправь штору как было! Спасибо, малышка! — тихо и дружелюбно произнесла она, чтобы не напугать ребёнка.

И прыгнула вниз.

Через секунду оказавшись рядом с Амираном Ивановичем. Зажмурившись от боли.

— Что? — спросил он, хватая её под локоть.

— Да отголоски ваших друзей. Всё тело ноет. — скривила она хорошенькое личико.

— Идти можешь?

Катя кивнула. Арисханов схватил её рюкзак с асфальта. Попутно доставая из кармана пальто телефон.

— Денис. Незаметно! Ты слышишь? Не-за-мет-но объезжай дом и лови нас у магазина «Энергия». Понял?

— Понял.

— Быстрее! — махнул Амиран головой Катерине.

— Сам за мной поспевай! — улыбнулась она уголком подбитой губы и рванула вперёд, как будто ничего и не болело.

Автомобиль ждал беглецов у ободранного фонарного столба. Арисханов подтолкнул девчонку в машину, следом кинул её рюкзак и запрыгнул в салон сам. И шумно выдохнул. Внедорожник плавно тронулся и исчез за поворотом. Лучонок молча отвернулась в окно. Амиран Иванович наконец нащупал в кармане сигареты, достал одну, нервно швырнул пачку на сиденье и затянулся. Он с интересом посматривал на Катерину. И уже мог внимательно разглядеть её в дневном свете.

Сердце билось бешено! Хотя внешне он выглядел спокойно. Она прикоснулась маленькими худыми пальцами к губам. Чуть поглаживая их. Наверное, думала обо всём этом. Под ногтями уже не было крови. Катя была одета в мешковатый голубой пуховик с высоким воротником, серые джинсы, белые кроссовки не по погоде. Растрёпанные, не совсем сухие волосы, сладко пахнущие шампунем, торчали в разные стороны. Амиран Иванович не мог оторвать взгляд от её хрупких худых коленей. Пока она сама не развернулась в его сторону всем телом и не спросила:

— А куда мы едем?

— На яхту. — небрежно бросил Арисханов.

— На какую яхту?! — округлила глаза она. — Сейчас же осень. Навигацию давно закрыли.

— Я везу тебя в то место, которое считаю безопасным. Кому придёт в голову искать тебя в конце октября на яхте?! — он вытащил вторую сигарету.

— Мы что? Будем болтаться в воде? У меня морская болезнь! — фыркнула Катерина.

— Нет. Яхта на зиму консервируется в сухом ангаре. Болтаться на воде мы не будем!

— И сколько мне жить на этой вашей яхте? — девчонка посмотрела на Арисханова с вызовом.

— Перекантуешься пару дней. Потом придумаю что-нибудь. У тебя есть дети, муж? — спросил Амиран Иванович почему-то затаив дыхание.

— У меня нет никого. Папа только в другом городе живёт. Но мы не общаемся. — она снова отвернулась в окно.

— Это ты говоришь в целях безопасности… Или?..

— Или. — резко перебила Амирана Катя и вдруг добавила. — А подруге моей может из-за этого всего попасть?

Амиран Иванович нахмурился. О подруге он и вовсе не подумал. Конечно, ей могло бы попасть. Но говорить сейчас об этом явно не стоило. И он промолчал, пожав плечами. Машина притормозила рядом с высоким стеклянным зданием.

— Вы яхту в офисе что ли храните? — хмыкнула Катя.

— Нет. Мы сейчас пересядем в другую машину. Это для безопасности. Мою могут отследить.

Арисханов сунул телефон в подстаканник и вылез из автомобиля. Катя спрыгнула следом.

— Выключи телефон. И пошли за мной. Быстро. В глаза никому не смотри. — сказал ей на ухо Арисханов.

Они нырнули в разъезжающиеся двери. Прошли по многолюдному холлу куда-то вглубь помещения. Амиран Иванович ловко шнырял по коридорам. А Катя бежала за ним, боясь потерять спасителя из виду. Вскоре они выскочили на улицу с запасного выхода. Воздух холодным потоком летел в их лица, отрезвляя. Амиран Иванович подскочил к чёрной Киа.

— Садись. — открыл он дверь перед Катериной.

— Благодарю. — она сделала реверанс.

Он обошёл машину и сел с другой стороны. Катя устроила рюкзак на коленях и нервно перебирала пальцами болтающийся брелок. Всю дорогу неумело пытаясь состряпать липовое спокойствие.

Они ехали молча. Машина свернула с трассы и поплелась по кочкам, минуты через три оказавшись на узкой, гладко асфальтированной дороге. И прибавила скорость. Вскоре в полях замаячили какие-то железные ангары. А они всё ехали и ехали мимо них, пока не спустились к протоке. Вдоль берега тоже стояли ангары. У одного из них они остановились.

— Пошли. — скомандовал Амиран Иванович, доставая из портмоне ключи.

Здесь пахло травой. Влажностью. И мокрыми листьями. Он открыл гремящие ворота, и они очутились в абсолютной темноте. Арисханов нащупал ладонью выключатель на стене. И щёлкнул.

Катерина прищурилась. Это был прилично отделанный тёплый ангар с системой вентиляции. А посредине стояла белоснежная яхта метров на 25.

Девчонка вытаращила глаза:

— И сколько это стоит?

— Это единственное, что тебя интересует? — улыбнулся Амиран Иванович.

— Это меня интересует, скажем так, больше остального… — задумчиво произнесла она, внимательно рассматривая корму.

— Около 8 миллионов долларов.

— Мммм. — кивнула Катя.

— Там внутри есть диван, можешь отдохнуть. Холодильник тоже есть. Продукты позже привезут. Идём. Я всё тебе покажу. — Амиран пропустил Катерину впереди себя по пандусу.

— Слушайте! — вдруг резко обернулась она. — Я тут с вами бегаю по всему городу, а так и не знаю ничего о вас. Ну кроме того, что вы для своего возраста неплохо прыгаете со второго этажа, курите вонючие терпкие сигареты и что ваша яхта стоит 8 миллионов долларов. — Катерина хитро улыбнулась и тут же поморщилась, потому что двигать лицом было больно.

— Для какого это «вашего» возраста, интересно? — Амиран помог Катерине залезть на борт.

— Ну сколько вам? 42? — наигранно прищурила она один глаз, уставившись в линзы Амирана Ивановича.

Ему стало неловко, что молодая прекрасная девушка так открыто рассматривает его лицо.

— Почти угадала. — кивнул он.

— Ну серьёзно, кто вы? — на этот раз в глазах Кати читалось беспокойство.

— Меня зовут Амиран Иванович Арисханов. Я бизнесмен.

— Мммм. А я думала, что бандит. — короткостриженая отвела глаза.

— Я защищаю тебя, потому что человек… ну… который применил к тебе физическое насилие, был не прав. И в последнее время он напрочь берега попутал. Не только с тобой.

— Ясно. — вздохнула Катерина.

— Что тебе ясно? — Амиран Иванович остановил её.

— Что я пешка в игре двух титанов. Я права?

Она произнесла это так буднично и с таким смирением, что Арисханов даже улыбнулся, но ничего не ответил.

— А кто такая Валентина? Жена? Вы в честь неё назвали 8 миллионов долларов? — вдруг спросила короткостриженая, снимая обувь перед входом в каюту. Видимо, обратила внимание на небольшую аккуратную надпись на корме яхты, когда они заходили.

— Дочь. — коротко ответил Амиран Иванович и распахнул дверь в каюту.

Включил свет.

Они оказались в небольшой современно обставленной комнате. С диваном. Телевизором. Столиком. И шкафом. Катерина присвистнула. И опустила рюкзак на пол у входа. Сняла куртку.

Амиран остолбенел. Верхняя одежда была надета на тоненький топ на крошечных, почти незаметных бретельках. Сквозь мягкую ткань, словно вишенки, выделялись соски. Она замёрзла. Руки были в синяках и мурашках. На шее царапины. Но чистейшая прозрачность кожи. Натянутые струной ключицы, тонкая шея… завораживали взгляд мужчины. И даже побои на её лице почему-то не выглядели для него безобразными.

В какой-то момент Арисханов одернул себя. Почувствовал, как она заметила его интерес. Скорее, это даже был не интерес. А сильнейший инстинкт. Защитить. И присвоить. И он запульсировал в мозгу Амирана Ивановича такой яркой и чёткой вспышкой, что его аж подкинуло. Он испугался. Потому что давно не испытывал ничего подобного.

— Ладно. Располагайся. Если холодно, я покажу тебе, как включается климат-контроль. Скоро Денис привезёт мыло там, еду. Что ещё тебе надо?

— Обезболивающее. Пусть обезболивающее привезёт… — она устало посмотрела на свои гематомы. — И вы меня тут оставите как заложницу без связи?

Катерина уселась с ногами на диван. А потом опомнилась, вздрогнула и виновато опустила ступни на пол.

— Новую сим-карту Денис тебе тоже привезёт. Телефон пока не включай.

— Договорились. Ну, пока, Мир? — девчонка посмотрела на него снизу вверх с дивана.

— Мир? — он удивлённо обернулся на неё. Так его ещё никто не называл.

— Ну ладно-ладно. Извините. Мир Иванович. — весело заиграла глазами она.

Амиран Иванович ничего не ответил. И более того, сделал суровое лицо.

— Пока. — строго сказал он.

И, выйдя из каюты, расплылся в улыбке. Он осознавал, что сейчас ему предстоит война. С серьёзным опытным противником. Что вот так, в одночасье, покой нарушился. И всё перевернулось с ног на голову. Он знал, как далеко может пойти Шафран. И что надо усилить охрану, досмотр, зарядить пистолет. Но единственным, что назойливо крутилось в голове, была Катерина. В этом развратном топике и с распахнутыми на всё лицо зелёными глазами…

Глава 5. День рождения

Амиран Иванович нырнул в машину и приказал ехать обратно в офис. Когда водитель начал плавно сдавать назад по влажной, засыпанной листьями земле, Арисханов с досадой обернулся в сторону ангара и почувствовал, что совершенно не хочет оставлять Катерину здесь одну.

— Дай телефон! — протянул он ладонь шофёру. — Нужно позвонить.

Непривычно устаревший кнопочный аппарат лёг в руку Амирана Ивановича холодным грузом. Он набрал по памяти номер Дениса. Шли долгие гудки. Наконец на том конце взяли трубку.

— Денис, привези ей помимо продуктов обезболивающее. И не оставляй одну, пока я решаю дела. И ещё… — Арисханов чуть замялся. — Напиши её новый номер на бумажке и положи в бардачок автомобиля.

Отключив звонок, он отыскал в кармане пальто сигареты и закурил в потолок, чуть опустив тонированное стекло. Амиран Иванович размышлял о том, что неплохо было бы прямо завтра с утра вывести в свет всю эту грязную историю с избиением жены мэра. Сплетни только бы подогрели публику перед тем, как громко опорфунится с ещё более мерзким преступлением гордо вошедший на трон вместо скандального Бочкарева — новоиспечённый городской глава Юра Шафран. И в этом случае с пьедестала его просто смоет двойной силой общественного осуждения.

Водитель подвёз Амирана Ивановича туда, откуда и забрал — к чёрному входу стеклянного офисного здания. Арисханов вытащил из кармана несколько свежих красных купюр и бросил их на затёртое плюшевое сиденье старенького автомобиля. И, молча захлопнув за собой дверь, знакомым путём отправился к внедорожнику.

Уже оттуда он связался с начальником службы безопасности и приказал усилить наблюдение за домом. Теперь предстояло позвонить Александру Григорьевичу Васалову, чтобы попросить о встрече без посторонних. Что Амиран Иванович и сделал.

— Приезжай на пирс. — коротко ответил тот.

Пирс был любимым местом прогулок Васалова с собаками. Одного лабрадора вёл на поводке сам хозяин. А двух других — его охрана. Увидев подъезжающую машину Амирана Ивановича, он приветливо махнул рукой и указал глазами на скамейку, спрятавшуюся неподалёку под кустом боярышника. Охранник постелил на неё накидку из овечьей шерсти, и только после этого Александр Григорьевич сел.

— Почки. — хрипло произнёс он, когда Амиран Иванович подошёл к приятелю вплотную и расположился справа, прикуривая очередную сигарету.

— Григорьич… — начал Арисханов. — В этой войне я за тебя.

Васалов кивнул:

— Почему так решил?

— Взвесил. И ещё. По твоему вопросу. У меня есть компромат на Шафрана. Но чтобы его выложить с максимальным успехом, придётся похоронить Павлушу.

— Что ты имеешь в виду под «похоронить»? — спокойно спросил Васалов, поглаживая по голове пса.

— Нужно пустить слухи о реальной причине отставки мэра. И чтобы это попало в новостные ленты завтра же.

— Какой в этом смысл? — заинтересовался Васалов.

— Вчера ночью Юра изнасиловал молодую девушку. Она написала заявление в полицию. Кассета с признательными показаниями уже у меня. Если мы анонсируем избиение жены мэра, а затем случайно всплывёт история с Шафраном, то люди и столица точно не захотят такого чиновника.

— Хитро. — улыбнулся Александр Григорьевич. — Действуй. Одобряю.

— Хорошо. Тогда я сейчас же дам команду связаться с телеканалами. Завтра будет шумно. Советую усилить охрану. Я это уже сделал. — Амиран Иванович затушил носом крокодилового ботинка сигарету и подал собеседнику руку. — Будьте здоровы!

— И тебе не хворать, Амиран Иваныч! — Васалов вытащил из кармана пальто холодную ладонь и дружелюбно ответил на рукопожатие Арисханова.

Амиран, удовлетворённый удачным разговором, отправился в машину, как вдруг Васалов окрикнул его:

— Кстати… А где та изнасилованная бедняжка?

Арисханов застыл на месте.

Ему вдруг показалось, что Васалов и Шафран действуют заодно. А он — наивно просчитался. Адреналин затрещал в висках и сбил дыхание.

— Не знаю. Не интересовался.

Васалов прищурился:

— Но ты, Иваныч, ведь тоже не лаптем щи хлебаешь… Не мог же ты просто так её отпустить?

— Не до этого было. Но если нужно — найду.

Александр Григорьевич кивнул и проводил приятеля пристальным взглядом до машины.

Внутри Амирана Ивановича всё кипело. Он открыл бардачок и достал оттуда пистолет. Положил его рядом с собой на переднее сиденье. Следом нащупал бумажку с номером Катерины. Задумчиво повертел её в руках. И сунул в карман брюк. Безрассудно было ехать сюда без охраны и водителя. Арисханов ругал себя за это. Ещё он был голоден. Да и выпил бы чего покрепче. Но нужно было оставаться в твёрдом уме. Он позвонил помощнику.

— Слушаю, Амиран Иванович. — ответил тот.

— Информацию по Бочкареву запускай в работу. Фото. Видео. Ну сам всё знаешь. И чтобы без утечек. Даже Шафрану.

— Понял.

— Я надеюсь. — Амиран Иванович устало протёр глаза. И вытащил из кармана смятую бумажку с номером Катерины. Положил её рядом с пистолетом. И поехал домой.

В имении было тихо. К обеду вышло солнце. И залило тёплым лимонным светом обеденный стол. Арисханов сидел, скрестив руки замком на тканевой салфетке. И смотрел куда-то в одну точку. Кажется, на комод. Но не видел его. В голове с бешеной скоростью проносились мысли про Юру.

Шафранов был крёстным отцом его младших дочерей. И вряд ли бы он стал давить через детей. Жена? Марину Юра уважал. Семья для Шафрана была святыней. Но пойти войной на Амирана Ивановича за предательство — другое дело. Предателей Юра не щадил. И что уж точно было не в пользу Арисханова — Юра знал все его уязвимые места. Кроме одного — Катерины.

Арисханов спохватился. Бумажка с её телефоном осталась лежать в машине. Он прямо в домашних тапочках спустился в подземный паркинг и залез в внедорожник.

Сел на пассажирское. Взял телефон. И написал смс:

«Как ты устроилась? МИР».

И тут же стёр.

Никогда в своей жизни Амиран Иванович не писал женщине первым. Лучше позвонить Денису. Тот ответит тотчас же.

— Слушаю, Амиран Иванович.

— Что там у вас? — спокойным голосом спросил Арисханов.

— Всё хорошо. Она выпила обезболивающее и спит. Я караулю у входа.

— Не пались особо.

— Понял.

Их разговор с Денисом перебил входящий звонок. Это был помощник.

— Амиран Иванович. Всё готово. Информация про мэра будет в утренних новостях.

— Спасибо. — ответил Арисханов. И не стал сообщать об этом Васалову.

Следующим утром Амиран Иванович проснулся с рассветом и с ужасной головной болью. И больше не смог сомкнуть глаз. Он разбудил водителя и сказал, что им нужно ехать на работу прямо сейчас.

Зайдя в офис, он первым делом выключил телевизор из розетки. Затем сел в кресло. И положил перед собой на стол телефон. Стал ждать.

Первым, кто позвонил ему по поводу громких новостей, был управляющий ликёро-водочного завода. Он спросил, в курсе ли вестей Амиран Иванович и что он думает по этому поводу. Потом был ещё ряд звонков от власть имущих различного ранга.

Когда стрелка перевалила за три часа дня, сам Александр Григорьевич Васалов набрал номер Арисханова.

— Чёткая работа, Амиран. — начал он. — Павлушу отстранят сегодня вечером. Юру назначат завтра утром. Готовь вторую часть «Марлезонского балета». Но будет лучше, если ты будешь делать это откуда-то издалека. На всякий случай.

— Договорились. — коротко ответил Амиран Иванович.

Он достал из портмоне кассету с показаниями короткостриженой девчонки, которую ему передал майор РОВД Виталик, и начал пересматривать. Но совершенно не слышал, о чём она говорила.

Он наблюдал за её красивым лицом. Как она отводит глаза, когда стыдно. Как давит в себе слёзы. Как крепко сжимает кулачок худыми пальцами. Амиран Иванович откинулся на спинку кресла. И сердце его забилось чаще.

Катерина медленно и верно сводила его с ума. Он понимал, что сила этого влечения отягощала все возможные варианты развития событий. Поскольку он не мог уже себя представить без этой встречи. Была ли это проклёвывающаяся с возрастом сентиментальность. Или первая по-настоящему страстная любовь — Амиран Иванович не понимал. А может быть — просто делал вид, что не понимал. Потому что всё и так было понятно без слов. Он влип по уши. Как мальчишка. От душевных дум Арисханова отвлёк звонок жены:

— Амир, привет.

— Привет, Марина. Что случилось?

— Я бы хотела обсудить с тобой завтрашний вечер…

— Это срочно?

— Ну не то… что бы…

— Тогда вечером поговорим. Ты видела последние новости?

— Видела. Ты думаешь, это Юра?

— Не знаю. Позже обсудим.

И Амиран Иванович отключился.

До поздней ночи Арисханов получал звонки от важных персон города по поводу скандальной отставки мэра. И половина из этих людей была уверена, что постарался именно Шафранов. Амиран Иванович не ожидал такого успеха. Что всё получится настолько филигранно! Что даже прожжённая элита будет не на Юриной стороне. От этой сладкой мысли у Амирана Ивановича сводило зубы.

Дело оставалось за малым. Он набрал номер майора РОВД:

— Виталя, извини, что поздно. Пошли парней в «Титаник». Нужно изъять все видеозаписи с камер наблюдения по девке и Шафрану. Копии отдашь мне.

— Обижаете, Амиран Иванович! Уже всё сделали. Куда киношку скинуть?

— На почту.

— Будет сделано.

Через пару минут в почтовый ящик Амирана Ивановича свалилось заветное письмо. Арисханов прицепил к нему фотографию заявления Катерины и снова позвонил своему помощнику:

— Сейчас я отправлю тебе фото и видео. Они должны появиться в новостях завтра утром.

— Не много ли потрясений за сутки, Амиран Иванович? — ухмыляясь, спросил тот.

— Переживём. — ответил Амиран и нажал кнопку «отправить».

Ехать домой Арисханову не хотелось. Хотелось к ней, на яхту. Он написал жене смс: «Ложись без меня. Много работы». Достал из серванта пару бутылок дорогого вина и, не скрывая счастья, спустился к машине.

Водитель ждал его.

— На Мерсе сегодня не едем. Вытащи из гаража что-нибудь неприметное. — шепнул ему Арисханов и вскоре усаживался в старенький фольксваген.

Он, как всегда, нащупал в кармане пальто сигареты. И вытащил одну двумя пальцами из пачки. Покрутил во рту. Вспомнил, что Катерине не нравится запах его курева. Опустил стекло и выплюнул папиросу на улицу.

Через полчаса машина подъехала к ангару. Амиран в знак приветствия кивнул сидевшему у входа Денису и зашёл в каюту. Принюхался.

— Ты что, курила мои сигареты? — громко спросил он.

— Угу. По вам соскучилась. — хитро улыбнулась Катя, даже не вздрогнув от неожиданности.

Она сидела с ногами на диване перед телевизором в его песочном пуловере.

— Кто научил тебя язвить?

— Жизнь.

Арисханов вздохнул:

— Другого ответа я и не ожидал. Как устроилась? Выглядишь лучше.

— Спасибо. Хорошо. А вы не очень.

— Что не очень?

— Выглядите. Кстати, что там за история с мэром? — Катя кивнула на бубнящий экран.

Амиран Иванович по-домашнему снял крокодиловые ботинки и пальто. В карманах которого торчало по бутылке дорогого красного вина.

— Ты полусухое любишь или полусладкое? Я и то, и то взял. — будто пропустив мимо ушей вопрос короткостриженой, произнёс Амиран Иванович.

— Я не люблю вино. — игриво поморщилась девчонка.

— А ну да. Ты спирт уважаешь. Я видел тебя с фанфуриком в подворотне вчера утром. — махнул рукой он, обсматривая полки в поисках штопора.

Катя застыла. У неё заблестели глаза. И она отвернулась от Арисханова в телевизор.

Амиран Иванович почувствовал себя гадко. Он и не думал её обижать. Ляпнул с дуру. Хотел казаться ей более раскованным.

— С мэром фееричная история получилась… — быстро перевёл тему он. — Его напоили на частной вечеринке, а он под газом совсем дурной становится. Один чинуша под шумок подкатил к его жене. А в дюпель пьяный мэр решил, она, скажем так, не против. Получили оба. Жена — с особым упоением.

Катя ничего не ответила.

Амиран Иванович откупорил бутылку полусладкого. Разлил по бокалам. И сел рядом с девушкой на диван.

— На, держи. — протянул он ей фужер.

Она задумчиво взяла и сказала:

— Очевидно, что кто-то подставил мэра. Это вы?

Арисханов расхохотался.

— Нет, не я. Но ты умнее, чем я думал.

— Значит, это ваш друг. В его стиле. — вздохнула Катя, сделав маленький глоток.

— Да, это Шафран. — удивился её смекалке Амиран Иванович.

— Почему вы называете его «Шафран»?

— Потому что погоняло у него такое. От фамилии Шафранов.

— Гандон он. А не Шафран. — злостно процедила сквозь зубы Катя.

— Юра своё получит. — тихо произнёс Амиран Иванович.

Катя сделала ещё глоток. И снова задумчиво погладила кончиками пальцев губы. Арисханов не мог отвести от неё взгляд. Настолько она была для него прекрасна. И чиста. Даже несмотря на то, что с ней сделали.

От вина она немного раскраснелась. Распахнула пуловер. А под ним был тот самый топ… Амиран застрял на нём взглядом.

Она заметила это:

— У вас сейчас глаза вытекут… — еле сдерживая улыбку, произнесла Катерина.

Теперь краснел Арисханов. Ещё ни одна женщина не заставала его настолько врасплох.

— Да я тут просто историю вспомнил… Про Юру. — снова перевёл тему он.

— Что ж. Расскажите.

Арисханов встал с дивана и налил себе и малышке ещё по бокалу.

— Знаешь, как мы с Шафраном познакомились? Я тогда Васалова крышевал. Слышала, наверное, Александр Григорьевич, «Пластгрупп», фармацевтические склады…

Короткостриженая кивнула.

— Так вот. — продолжил Амиран Иванович. — У Васалова свадьба была. Гуляли с размахом. Баня. Бассейн. Хенесси. А этот дурень там на побегушках был. Что-то типа официанта. Жених нажрался как свинья и начал тонуть в бассейне. Юра его спас. Васалов растрогался. И сказал пацана под опеку взять. Так что можно сказать, мы сами этого гандона и вырастили. — Арисханов осушил бокал залпом.

Катя учтиво кивнула. Арисханов налил себе ещё.

— Не думай, я обычно только два бокала пью. Но у меня праздник сегодня. — зачем-то оправдался он.

— Какой? — спросила Катерина и посмотрела на него из-под ресниц.

— Завтра узнаешь. — запнулся он и вдруг спросил, не ожидая от себя. — А что? У тебя даже парня нет?

Катя снова чуть покраснела.

— Нет у меня никакого парня. — пожала плечами она.

— У такой красивой… Как такое возможно?

— Мир Иванович, вы пейте тут. А я пойду воздухом подышу. — Катерина резко поднялась с дивана, запахнула пуловер и пошла в сторону выхода из каюты. Этот разговор был ей явно неприятен.

— Куда ты, там 5 градусов. Ты замёрзнешь. Пальто накинь… — Арисханов с грохотом обрушил дорогой хрусталь на стол. От алкоголя на голодный желудок кружилась голова. Он схватил своё пальто, валяющееся на пуфе рядом с окном, и неуклюже бросился за Катей, чтобы накинуть ей его на плечи.

Он прикоснулся к её тонким рукам через плотную шерстяную ткань. И чуть сжал их. В тишине было слышно, как бьётся её сердце. Словно глухим молотком. Он совсем потерял голову. Громко дышал ей в макушку. И нежно развернул к себе лицом.

Она вся пылала.

Амиран Иванович обнял её кукольное лицо ладонями. И притянул к своим губам.

Катерина не сопротивлялась. Хоть и трусилась всем телом.

— Ты сводишь меня с ума… — прошептал он, поглаживая её губы большим пальцем. — Никогда я ещё не встречал такой девчонки.

Катя прикрыла глаза. И не двигалась. Амиран бережной силой подтянул её к себе. Наслаждаясь их близостью. И начал страстно целовать.

Инстинкты глушили разум.

Он подхватил её под руки и потащил на диван. Уложил под себя, путаясь в её пуловере, в своём шерстяном пальто и в горячих поцелуях. Катерина оттолкнула его и перевернула на спину, устроившись сверху.

— Я хочу тебя… — прошептал Амиран Иванович словно в бреду.

— Вы ведь знаете, что от этого получаются дети? — она щекотно скользила своим подбородком по его лицу.

— Конечно, знаю. Я четыре раза так попал. Но это меня не остановит. — Амиран Иванович поймал горячими губами её маленький острый подбородок. А с него снова перескочил на губы. Пухлые, девичьи, не испорченные пластикой.

Член изнывал от нетерпения. Кажется, туда прилила кровь со всего организма. Он упирался в тесные брюки уже болел.

— У нас ничего не выйдет… — продолжала она заводить его.

— Это почему ещё? — он сильнее впивался в её бёдра пальцами.

Катерина заелозила по нему, изучая размеры… А потом взяла его руку и повела мужскими пальцами через ткань одежды по своей промежности и прошептала:

— Мне даже много будет два ваших пальца… Что уж говорить о…

Амиран громко и протяжно вздохнул.

— Ещё одна такая фраза, и я порву на тебе бельё. Придётся принимать мои размеры целиком и без компромиссов. — страстно прошептал он ей в губы, совершенно одурманенный.

Катерина закрыла глаза и сказала с лёгким придыханием ему в щёку:

— Мир, отвали. Я сплю с мужчинами только по любви. — она встала с него и отряхнулась.

Красивая телеведущая продолжила бубнить в телевизоре. А короткостриженая накинула пальто Амирана Ивановича на себя и вышла из каюты.

Арисханов остался лежать на диване совершенно уничтоженный. А через минуту вскочил. Выпил залпом из горла вина. На часах было уже начало первого. Он в одной рубашке вылетел из каюты. И громко крикнул Денису:

— Поехали. Отвезёшь меня домой.

— А… как же… — замялся водитель.

— Поехали! — повторил Амиран Иванович.

Даже не глядя в её сторону, он сел в машину и громко захлопнул дверь. И зачем-то отключил телефон.

До дома они с Денисом ехали в тишине. Подъезжая к усадьбе, Амиран Иванович заметил, что ворота почему-то открыты. У него екнуло в груди.

На КПП никого не было. А у крыльца стояла машина… Шафрана.

Арисханов вытащил из бардачка пистолет и залетел в дом.

За столом сидели Юра и Марина. Комнату украшала китайская ваза с роскошным букетом свежих белых роз.

— О! — воскликнул Шафран. — А вот и муж! А чего без цветов, Амираша? Я и то помню, что у твоей жены сегодня день рождения… А ты от моей шлюхи совсем рассудок потерял?

Глава 6. Затруднительное положение

Амиран Иванович со скрежетом отодвинул стул и сел напротив Юры. Марина непринужденно «держала лицо». За годы брака с Арисхановым она научилась делать это безупречно.

— А цветы будут утром. — ответил Амиран Иванович так спокойно, что по его виду и по тембру голоса невозможно было предположить иное. — И шлюх твоих я никогда не трогал.

— А! — кивнул Юра, расхохотавшись. — Ты не трогал. Ты просто нашу дружбу на одну из них променял.

— Ты обиделся? — сверкнув линзами очков в ярком свете хрустальной люстры, уточнил Амиран Иванович.

— Я давно уже не обижаюсь. Я просто обидчиков от себя отстраняю.

— Если отстраняешь, то зачем пожаловал? — теперь лицо держал уже Амиран.

— Маришу поздравить с днём рождения! Но пришлось от охранников твоих отбиваться. Ты прости меня, брат. Я там одного продырявил. Но жить будет.

Амирану Ивановичу очень хотелось закипеть и вышвырнуть этого бродячего пса, возомнившего себя породой, на улицу. Но он вспомнил поговорку Васалова: «Прав тот, у кого больше прав». А у Юры их как будто бы было больше.

Дерзкая фраза Шафрана завязла в воздухе. Даже маятник старинных напольных часов замедлил ход, чтобы не пропустить ни слова.

Амиран Иванович положил локти на стол, сцепил пальцы и пристально посмотрел на Шафрана поверх золотой оправы очков.

— А чего не убил? — тихо и внятно произнёс он. — Избавил бы меня от необходимости платить больничный.

Юра фыркнул, отхлебнув из бокала, который, судя по всему, налила ему Марина.

Это был коньяк.

Старый. Французский. Из личных запасов Амирана.

— Всегда ты был скуп, Амираша. Даже на эмоции. Ну скажи, как мужик — где она?

— Кто? — Амиран Иванович состряпал удивленный вид настолько правдоподобно, что Марина на секунду оторвала взгляд от узора на скатерти и посмотрела на мужа.

— Та цыпочка из «Титаника». Короткостриженая шлюшка, которая заяву на меня накатала. Ты увозил её из дома! Мои ребята видели!

— Видели? — Амиран поднял брови. — И почему же они только видели? А не забрали? Может, они у тебя только языком чесать мастера? Как ты?

Шафран отставил бокал с таким стуком, что стол жалобно вякнул.

— Ты намекаешь на мою руку? — он кивнул на свою левую, безвольно болтающуюся вдоль тела.

— Я намекаю на твою голову, Юра. Она у тебя давно варит не в ту сторону. Про какую цыпочку ты всем нам тут рассказываешь?

Игра была опасной. Амиран понимал, что Шафран не простит такой тон разговора, а уж тем более не купится на столь откровенное валяние дурака. Но выглядеть олухом в глазах жены не хотелось больше.

— Я тебе звонил. — сменил тактику Шафран. — Ты не брал трубку.

— Батарея села, — пожал плечами Арисханов. — Я был дома, с семьёй. Обсуждали день рождения Марины. Правда, любимая? — Амиран Иванович посмотрел на жену, пытаясь поймать её взгляд и передать ей хоть какой-то знак о необходимой поддержке.

Но Марина вновь упрямо уставилась в скатерть, её пальцы нервно теребили край салфетки из вологодского кружева. Не было сомнений — она понимала, что муж врёт. И что этот визит Шафрана — объявление войны. И что от её последующей фразы может зависеть слишком многое, если не всё.

— Да, — почти шёпотом, но чётко произнесла она. — Мы были вместе. Амир ещё оплошал и ненадёжно припрятал подарок. — женщина кивнула на изящные золотые часики на хрупком костлявом запястье.

Это была отчасти правда. Амиран подарил их ей пару дней назад, за завтраком, даже не вспомнив про день рождения. Просто увидел в бутике и купил. Как обычно.

Шафран перевёл взгляд с Марины на Амирана Ивановича.

— Ладно, — вдруг переменил тон он и отодвинулся от стола. — Поздравляю, Мариш. Желаю семейного счастья. И чтобы муж дома почаще бывал. А то, знаешь, кажется, он завёл себе новую игрушку. Очень дорогую. И очень опасную.

Юра встал, рабочей рукой одёрнул край кожаной куртки и, не прощаясь, направился к выходу. Его шаги гулко выбивали стук в парадном холле.

Амиран Иванович не двигался до тех пор, пока не услышал, как с грохотом захлопнулась входная дверь. Дом снова погрузился в тишину. Арисханов внимательно посмотрел на жену. Она сидела непривычно натянутая, какая-то вся прямая и неживая. Слёзы медленно текли по её щекам, не искривляя лица.

— Марина… — начал он.

— Не надо, — перебила она, не глядя на него. — Просто… иди. К этой своей… игрушке.

Амиран хотел было что-то сказать, оправдаться, солгать ещё раз, но слова не шли. Он видел — она знает. Знает всё. И не потому, что он неуклюже врал Шафрану, а потому что они с ней прожили вместе слишком долго.

Он тихо поднялся из-за стола и вышел из столовой. Проследовал по лестнице в свой кабинет и запер дверь на ключ.

Руки дрожали. Он подошёл к бару, налил в стопку виски, закинул в горло. Это не принесло утешения.

Тогда он достал из кармана брюк телефон. Включил его. Действительно, был пропущенный от Шафрана. В 19:49. Арисханов нервно смахнул этот вызов и набрал номер Дениса.

— Слушаю, Амиран Иванович! — раздался строгий голос из динамика.

— Возвращайся к ней на сухой док. — так они называли между собой железный ангар для яхты. — С неё глаз не спускать! Понял?

— Понял. Врачи уже здесь. Боец с КПП ранен.

— Я в курсе. — сквозь зубы процедил Амиран Иванович и бросил трубку.

Он подошёл к окну и отодвинул тяжёлую портьеру. Тьма поглотила привычные очертания роскошного сада. Где-то там, за десятки километров, в холодном ангаре, на белоснежной яхте, сидела глупая девчонка, за которую теперь предстояло сражаться не на жизнь, а на смерть. И не только с Шафраном. Но и, кажется, с самим собой.

Амиран Иванович присел на подоконник и устало снял очки. Прислонился горячим затылком к холодному стеклу. Комната тонула в бархатном полумраке. Лишь свет от настольной лампы выхватывал из тьмы массивный письменный стол, заваленный бумагами.

Амиран Иванович устало зажмурился. Он налил себе ещё стопку. И сделал уже не резкий, а медленный глоток. Виски нехотя провалился в желудок с жаром.

Старое антикварное кресло скрипнуло под весом мужского тела.

Он закрыл глаза.

И мир тут же переменился.

Амиран уже не чувствовал жёсткой холодной кожи мебели, а вместо неё ощущал упругую мягкость матраса. Не видел темноты кабинета, а только её лицо. И эти губы. Пухлые и невинные. Как спелые ягоды. Мягким изгибом приподнятые в уголках. Ни капли краски — только собственная, чуть влажная алая нежность. Он представлял, как прикасается к ним кончиком большого пальца — и они податливо прогибаются под этим жестом. Как она прикусывает его зубами… А потом… он приближается. И уже ощущает её губы кожей своих губ.

Громкий, прерывистый выдох вырвался из груди Амирана в прохладу кабинета. А с ним и алкогольный пар дорогого виски. В ушах заиграл её тихий и чистый голос:

— Мне и двух ваших пальцев будет много, что уж говорить о…

Фраза обрывалась, уходя в сокровенный, невысказанный смысл, и опьяняя похлеще тридцатилетнего скотча.

— Двух ваших пальцев…

Он сжал указательный и средний палец и уставился на них. И на свою ладонь — крепкую, с выпуклыми венами и твёрдыми выделяющимися суставами. Этой рукой он мог согнуть стальной прут или подписать многомиллионную сделку, или нажать на курок. А мог заставить её умоляюще стонать от желания, проникая в…

Эта мысль оказалась сладкой мукой. Он снова тяжело вздохнул, ощущая, как кровь бесстыже приливает в член. Хотелось чувствовать им эту девчонку. И даже не в порыве страсти. А так, как дышат.

Он представлял, как ведёт рукой по её ключицам, скользит к изгибу локтя. Её кожа наощупь была прохладной. Словно солнце в тени. Солнце, упруго натянутое на хрупкие позвонки.

Амиран видел, как её влажные мягкие губы плотно обхватывают его член. И скользят по стволу. Смакуя это в фантазиях, он потянул молнию на ширинке. И сжал твёрдый член правой рукой.

Несколько плотных, частых, резких, торопливых движений.

И всё было кончено.

Обильная сперма забрызгала одежду. Кресло. И даже ковёр.

Амиран нехотя открыл глаза. И отдышался. Вернулась тяжесть кресла. А призрак её губ растаял, оставив после себя лишь терпкий привкус виски и физическую пустоту в грудине.

Часы показывали три часа ночи. Совсем скоро выйдут новости с компроматом на Юру. И начнётся серьезная битва. А у Амирана Ивановича внутри, вместо привычной ледяной расчётливости, бушевало что-то горячее и пугающе живое.

Он снова посмотрел в телефон. И снова, как мальчишка, набрал смс.

«Готовься. Завтра будет жарко. МИР».

И на этот раз он нажал «отправить».

Тишину нарушил резкий звонок телефона. Амиран Иванович вздрогнул. На дисплее горело «Нач. Охраны».

— Что? — голос Арисханова прозвучал хрипло.

— Амиран Иванович, тревога. Только что поступила информация, что люди Шафрана выехали в сторону сухого дока. Минимум три машины. Вооружённые.

Трезвый душ прокатился по спине Амирана.

Юра не стал ждать утра. Он действовал на опережение, демонстрируя свою силу и полное отсутствие правил.

— Подними всех наших! — приказал Арисханов, — Броневики, снайперов. Едем туда. Перекройте все подъезды к доковской зоне. Никого не пускать. Стрелять на поражение при попытке прорыва.

— Понял.

Амиран бросил трубку и дёрнулся к сейфу с оружием. Схватил два пистолета. Сунул оба за пояс. И пулей вылетел из кабинета, попутно набирая номер Дениса.

Сонный голос водителя ответил:

— Алло.

— Ты с ней?

— Да.

— Денис, слушай внимательно. К вам едут гости. Не самые дружелюбные. Закройся в ангаре, приготовь оружие. Мы уже выехали, будем через полчаса. Держись до последнего. Её в обиду не давай! Ни при каком раскладе! Понял?

— Понял, шеф, — голос Дениса был спокоен, как всегда. — Не подведу.

Арисханов пролетел мимо жены, засовывая руки в пальто. Она не спала. Лежала, укрывшись серым плюшевым пледом, на диване в гостиной. И слышала всё. На секунду Амиран остановился и виновато взглянул ей прямо в глаза. А Марина обиженно отвернулась.

— К доку! Гони! — крикнул он водителю, срываясь с крыльца и запрыгивая в уже заведённый внедорожник. Машина рванула с места, проскальзывая на мокром асфальте.

Перед лицом Амирана Ивановича вновь возникла Катя.

Беззащитная.

Испуганная.

Но с тем самым внутренним вызовом. Который его и зацепил.

На секунду он представил, что будет, если Шафран её заберёт.

Пытки.

Унижения.

Жёсткий секс.

Насилие.

А затем — «несчастный случай».

Сердце Амирана Ивановича сжалось так сильно, что он чуть ли не застонал. Он не мог этого допустить! Не мог позволить!

Колонна из трёх чёрных внедорожников мчалась по пустынной дороге к докам. В одной из машин Юра Шафран курил сигару прямо в открытое окно.

Внезапно из-за поворота выскочил бронированный внедорожник. Он резко развернулся поперёк дороги, перекрывая её. Из динамика раздался усиленный мегафоном голос Амирана Ивановича:

— Юра! Дальше не проедешь. Разворачивайся и назад. Это последнее предупреждение.

Шафран высунулся в окно:

— Амираша! Сам привёз девочку? Благородно! — крикнул он. — А ну, пропустите главного!

— Главный тут я. — холодно парировал Арисханов. — И моё терпение лопнуло.

По сигналу Амирана из машин его охраны высыпали вооружённые люди, заняв позиции. Стволы автоматов были направлены на колонну Шафрана. Наступила напряжённая пауза, длившаяся вечность. Исход дела теперь зависел лишь от того, у кого окажутся крепче яйца.

Первым не выдержал Шафран.

— Тарань! — проревел он водителю.

Внедорожник рванул с места, направляясь прямо на машину Амирана. Одновременно люди Шафрана открыли огонь…

В ангаре Катя и Денис услышали перестрелку. Пули сливались в сплошной грохот.

— Наши подъехали! — обернулся к девчонке Денис.

— Дайте мне оружие, — сказала короткостриженая очень решительно.

— Чего? — Денис с удивлением посмотрел на неё.

— Я сказала, дайте мне оружие! Я не буду сидеть тут молча, как трусливая крыса, я могу себя защитить!

Не сводя с неё глаз, Денис достал из кобуры запасной пистолет и скользнул им по полу в её сторону.

— Палец на ствол, пока не целься, — коротко проинструктировал он.

Катя подняла тяжёлый холодный пистолет. Руки тряслись, но она сжала его обеими ладонями.

В этот момент одна из боковых калиток ангара, которую Денис не успел как следует забаррикадировать, с грохотом отлетела. В проёме возникла фигура в чёрной балаклаве. И подняла автомат.

Водитель среагировал быстрее. Короткая очередь — и человек грузно рухнул. Но за ним были другие.

— Назад, в каюту! — закричал Денис Кате, отстреливаясь.

Она суетливо отступила, споткнулась о порог и упала на палубу. Пистолет выскользнул из её маленьких рук и улетел под сходни.

Двое людей в балаклавах ворвались в ангар. Один из них направился к Денису. Второй устремился к Кате. Его взгляд был очень недобрым. Секунда — и он грубо схватил девчонку за волосы.

— Пошли, сука, хозяин ждёт…

Неожиданно для себя Катерина дёрнулась, что было силы, и впилась зубами в перчатку бандита. Тот взревел от боли и ударил её наотмашь. Но в следующее мгновение раздался оглушительный выстрел.

Человек в балаклаве замер и медленно осел на пол. А за ним стоял Амиран Иванович. Его пальто было в пыли, лицо — в царапинах, в руке дымился пистолет. Он шагнул к Кате и подхватил её под руки. Она вся трусилась от страха.

— Я тут… — невнятно и невпопад пробормотала она.

— Я вижу, — кивнул он, рассматривая её молодое прекрасное лицо.

Он крепко прижал её к себе, чувствуя нежный запах её волос и выпрыгивающее из груди сердце.

— Всё хорошо.

Глава 7. В лесной избушке

Амиран Иванович сказал Катерине, что «всё хорошо». Но это была колыбельная для успокоения маленькой девочки. Он знал абсолютно точно — всё очень плохо. Война, объявленная ночью в столовой семейного особняка, теперь велась на его территории, и первая кровь на бетоне сухого дока служила тому доказательством.

Короткостриженая стояла рядом с ним.

— Как ты? — буднично спросил Арисханов, будто ничего и не произошло.

— Жива, — она робко подняла на него растерянный взгляд. — Спасибо.

— Обращайся… — еле заметно улыбнулся Арисханов.

— А Де-нис? — прерывисто спросила Катя, не отрываясь от лица Амирана Ивановича.

Он обернулся на водителя, который, сгорбившись, сидел на трапе яхты и придерживал окровавленное левое плечо.

— Отделается шрамом. Будет девчонкам рассказать для впечатления. Ничего серьезного. Молодец! — размеренно произнёс Амиран Иванович. И в его голосе впервые за сутки прозвучала короткая, но искренняя нота благодарности.

Снаружи уже не было стрельбы. Раздавались лишь команды резкими мужскими голосами и хруст щебенки под колёсами бронированных внедорожников. Люди Арисханова зачищали территорию.

— Босс. — к нему подошёл один из бойцов, старший по смене. — Шафран ушёл. На подмоге у него оказались ещё две машины, которые прорвались через западный периметр. Раненых у нас много. Убитых… пока не считали.

— Ещё бы этот пидорас не ушёл… Живучий, скотина. — Амиран Иванович достал из кармана пальто сигарету, отошёл подальше от Катерины и закурил.

Он размышлял, что Юра был бы не собой, если бы привёл все силы в одно место. Это была разведка боем. А он, Амиран, клюнул, бросившись сломя голову на защиту девчонки. Идиот! Показал своё слабое место. А Шафран теперь ликует, что филигранно с первого удара попал в десятку

— Увезите Дениса в нашу клинику. Остальных — по машинам. Через пятнадцать минут здесь не должно быть никого, — скомандовал Арисханов ровным голосом. — И найдите её пистолет. Он где-то под сходнями.

Амиран Иванович обернулся к Кате, которая стояла неподалёку, укутавшись в его песочный кашемировый пуловер и свою голубую куртку с высоким воротником.

— Поехали. — кивнул он ей и выплюнул окурок на пыльную дорогу.

Амиран Иванович не повёл её к своим бронированным машинам. И даже не посадил в один из внедорожников охраны. Вместо этого, он, крепко держа короткостриженую за худощавое запястье, потащил её к глухой неприметной двери, выходившей на задворки ангара. Там, в тени, укрытый грязной полиэтиленовой плёнкой, стоял старенький серый микроавтобус с тонированными стёклами.

— Садись, — распахнул он перед ней дверь.

Катя замерла, глядя на убогую хибару на колёсах:

— Куда?

— Прости, кареты не нашлось.

— Я не об этом. Куда ты опять меня везешь, Мир? — её вопрос прозвучал устало.

— Туда, где тебя не найдут даже мои. Юра откуда-то знает про яхту. Знает про мой дом. Знает про все мои обычные адреса. Про заводы. Про офисы. Про гаражи. Про ангары и склады. Игра пошла по-крупному. Садись. Не беси меня. И так нервы шалят.

Он легонько втолкнул её внутрь, а сам устало плюхнулся на место водителя и завёл двигатель. Через несколько минут они выехали на пустынное ночное шоссе, оставив позади суету сухого дока. В салоне запахло её духами — какими-то дешёвыми, приторными.

— Спасибо, Мир… Ещё раз. — тихо сказала она, глядя в своё отражение в тёмном стекле.

Амиран молчал, сосредоточенно всматриваясь в дорогу.

Спасибо. Простое слово, от которого внутри у него всё переворачивалось. Его щедро благодарили за подписанные контракты, за дорогие подарки, за разрешённые проблемы. Но это «спасибо», произнесённое её искусанными, подбитыми, но такими сладкими и желанными губами, угодило в самое сердце.

— Не благодари. — буркнул он себе под нос, свернув на неприметную грунтовку, ведущую в лесной массив. — Ты попала в эту заварушку не по своей вине. Но это уже не имеет никакого значения. Теперь мы оба по уши в говне.

— Я не про это, — она посмотрела на его строгий профиль, освещённый призрачным тусклым светом старенькой приборной панели. — Спасибо, что приехал… Несмотря на то, что я грубо обошлась с тобой тогда… на яхте, когда ты… хотел… ну… меня.

— Забудь. — отрезал Амиран Иванович. И снова замолчал.

О чём она вообще? Да, приехал. Бросил всё: свой дом, свою жену, свой неприкосновенный статус. Ради чего? Ради пары губ и пары глаз. Ради узкой вагины?

Нет!

Тут что-то другое.

Микроавтобус остановился у старого двухэтажного дома, похожего на заброшенный советский санаторий. Амиран выключил фары.

— Об этом доме никто не знает, даже мои бойцы, — он вышел, обогнул машину и остановился с её стороны. — Здесь есть всё необходимое: свет, вода, генератор и тепловая пушка. Идем! — Амиран Иванович открыл дверь, пропуская девушку вперёд.

Внутри дом выглядел гораздо лучше, чем снаружи. Современная мебель. Покрытый лаком дощатый пол. И зачем-то керосиновая лампа. Амиран зажёг её, чтобы не включать свет, и задумчиво произнёс:

— Я должен вернуться в город, навести порядок.

Его телефон уже трещал от десятков пропущенных вызовов.

— Мир… — она сделала застенчивый шаг к нему. — Я хочу тебя… поблагодарить.

Он обернулся. И в этот момент девчонка непривычно подошла вплотную, встала на цыпочки и прикоснулась губами к его щеке. Легко, почти невесомо. Как ветер. Этот миг оказался прекраснее всех его самых смелых фантазий. Но он резко отпрянул. Его ладони тут же стали мокрыми.

— Не надо, — голос Арисханова прозвучал жёстко. — Не ломай себя. Пусть у тебя всё будет… Как ты там себе придумала? По любви?

— Мммм… Запомнил? Задело? — Катерина наигранно ухмыльнулась и нервно сомкнула руки на груди. — А что ты со мной тогда носишься-то? Какая тебе от этого польза?

— Ты актив. А свои активы я защищаю. — спокойно ответил он.

— Ааааа. — расхохоталась Катя. — Актив! В избушке. На курьих ножках!

— Я поехал. Никому не открывай. Поняла?

Амиран Иванович, не дождавшись её ответа, молча развернулся и вышел. Хлопнул тяжёлой дверью. Сел за руль. И ударил по нему так, что тот чуть не треснул пополам. Он проклинал себя, Шафрана, эту малолетку и вообще всё, что происходило сейчас в его жизни.

Экран телефона снова мигнул в темноте. На этот раз упало сообщение от Марины: «Вернёшься?» Арисханов ничего не ответил жене, грузно вздохнул и набрал номер Васалова.

— Григорьич, — сказал он, глядя на зарождающуюся зарю. — Шафран напал на меня. На моих людей. Он перешёл все красные линии.

На том конце трубки повисла пауза.

— Так компромат ещё не вышел. Он пронюхал? — наконец, вымолвил Васалов.

— Нет, он пошёл на принцип, потому что я тоже на него пошёл… Долго объяснять.

— Что будем делать?

— То, что должны были давно, — холодно ответил Арисханов и добавил. — Гандошить.

Утро застало город Энск в состоянии нервного срыва. Новости об истинной отставке градоначальника Бочкарева, поданные как «добровольное решение по состоянию здоровья», уже не казались главным событием недели, а скорее вообще — сахарным сиропчиком.

В девять утра, как по команде, во всех новостных лентах и популярных городских пабликах всплыла вторая бомба. Видео с камер «Титаника», на котором отчётливо было видно, как охранник вслед за Шафраном грубо тащит сопротивляющуюся Катю к машине. А следом — сканы её заявления в полицию, с острыми подробностями изнасилования. Имя Юрия Шафранова, ещё вчера звучащее в качестве главного претендента на кресло мэра, теперь гремело рядом со словами «насильник» и «преступник».

Амиран Иванович не стал возвращаться домой, а прямиком из лесной избушки поехал на работу. С самого утра находился в своём кабинете на верхнем этаже офисного здания. За эту ночь он не сомкнул глаз. Перед ним на столе лежали три телефона, и все они не замолкали ни на минуту.

— Амиран Иванович, звонок из прокуратуры. — доложил секретарь.

— Соединяй.

Голос в трубке был выверенным до миллиметра:

— Арисханов, что за цирк вы устроили? Что за разборки в стиле 90-х? Улики, перестрелки, слив в прессу… Вы понимаете, что это бросает тень на всё руководство региона?

— Я понимаю, что это предотвращает приход к власти преступника, Моя прямая обязанность, в первую очередь, безопасность города и стабильность бизнеса. Шафран — угроза и первому, и второму.

— Ваша личная война не должна затрагивать интересы…

— Это не личная война, — перебил прокурора Арисханов. — Это санитарная обработка. И я её проведу до конца. С вашей помощью или без.

— Учти, Амиран, если твоя санитарная, как ты выразился, обработка начнёт вонять на весь город, то тебя тоже забрызгает.

Арисханов положил трубку, даже не дослушав ответа. Его тактика была проста — создать такой уровень скандала, при котором любая поддержка Шафрана со стороны столичных кураторов станет политическим самоубийством.

Следом позвонил Васалов.

— Ну, Амиранчик, разворошил ты осиное гнездо. Юра в ярости. Мои люди сообщают, что он собирает всех, кто ему должен и всех, кого он может купить или запугать.

— Пусть собирает, — спокойно ответил Арисханов. — Тем легче будет найти всех одним махом. Как продвигается работа с депутатами?

— Шестерёнки крутятся. Большинство уже поняли, на какую лошадку надо ставить. Но Амиран… Будь осторожен. Обезумевший зверь опаснее расчётливого.

— Добро, Григорьич. Прорвёмся.

— Амиран Иванович. — в кабинет влетел один из его замов, поправляя взъерошенные волосы. — Начались поджоги. Горит склад на промзоне. Взрыв на ликёро-водочном. Боюсь, это ещё цветочки….

— Я понял. — отрезал Амиран. — Выйди.

— Но….

— Ты оглох? Свали! — перешёл на крик он. Дверь тут же захлопнулась с обратной стороны.

Амиран Иванович сел за стол и включил компьютер. Он открыл все доступные записи с камер видеонаблюдения в районе сухого дока. Нужно было опознать людей Шафрана, которые там были, найти зацепки, слабые места. Он просматривал каждый кадр, то и дело останавливая или увеличивая лица. Большинство из них были рядовыми бойцами, расходным материалом. Но вот… стоп. На одном из кадров он увидел крупного человека в кожаной потёртой куртке, который отдавал приказы, пока Юра орал в ярости. Лев Валеев, он же «Левый». Правая рука Шафрана. Его мозговой центр.

Валеев был опаснее своего хозяина. Он никогда не порол горячку на эмоциях. И если он был там, значит, атака на док была не спонтанной вспышкой гнева, а спланированной акцией. Они хотели не просто забрать Катю. Они хотели натравить самого Арисханова на открытое столкновение. И у них это получилось.

Мысль оказалась, как минимум, гадкой. Стратегия Шафрана работала идеально. Может быть, он уже знал и про компромат. А может, и вовсе заранее придумал, как выкрутиться… Бить надо не по кулаку. Бить надо по голове — по Валееву.

Амиран Иванович подошёл к одному из сейфов. Внутри, среди многочисленных денежных пачек и паспортов, лежал простой кнопочный телефон. Он достал его, вставил батарею. И набрал номер, который знал наизусть.

— Алло, — ответил бодрый, молодой голос.

— Это я, — сказал Арисханов, меняя тембр на более грубый, с лёгким акцентом. — Есть работа. Нужно найти человека. Зовут Лев Валеев. Узнать, где бывает, с кем спит, что ест. Фотографии, маршруты. Оплата — как всегда.

— Понял. Беру в работу.

Арисханов положил трубку, вынул батарею и убрал телефон обратно в сейф. В следующую минуту дверь в кабинет открылась без стука. Тихо вошла Марина. Даже заплыла. Как роскошная яхта. Она была в белоснежном шёлковом костюме. Который сливался с бледностью её ухоженного и уже немолодого лица. И в дорогой шубе в пол. Она бросила на стол свежий номер городской газеты. На первой полосе огромными буквами красовалось: «ВОЙНА ОЛИГАРХОВ: КТО СТОИТ ЗА СКАНДАЛОМ С ШАФРАНОМ?» Рядом — старое, но качественное фото Амирана Ивановича.

— Поздравляю, — сказала она резким тоном. — Теперь о тебе знает весь город. И о твоей этой… подопечной.

— Марина, только не сейчас. — устало произнёс Амиран.

— А когда? Когда тебя найдут в канаве с пулей в голове? Или когда люди Юры ворвутся в наш дом, как вчера в твой ангар? — её голос чуть сорвался и охрип. — Я звонила в школу. Я забрала детей. Ты понимаешь, что мне страшно за них? Страшно за себя? За тебя? Я не хочу получать вдовьи дивиденды! — она уже чуть не плакала.

Амиран молча уставился на неё. Он хотел что-то сказать. Но фактически — она была во всём права. Женщина подошла к бару и налила себе воды.

— Хочешь, я позвоню отцу? — произнесла она, глядя сквозь бокал.

Её отец, старый патриарх, мог одним звонком прекратить наступление, словно драку нерадивых школьников. Правда, впоследствии придавив обоих — и Амирана Ивановича, и Шафрана.

— Мы сами разберёмся, Марина! — недовольно бросил Амиран.

— Не надейся, что я решила сделать это ради тебя. Это исключительно ради детей. Я даю тебе три дня, чтобы вырулить ситуацию, но если за три дня ты не справишься, я буду вынуждена действовать самостоятельно. И ещё… чтобы ты знал. Если та девка станет причиной разлада в нашей семье, я сама лично приду к ней с пулей. Понял?

Марина посмотрела на мужа бескомпромиссно. В её глазах не было истерики. Лишь твёрдая решимость женщины, отчаянно защищающей свою территорию.

Он кивнул. Понял.

— В целях безопасности я отменила сегодняшний праздничный ужин. Но это не значит, что тебе можно не приходить домой!

Марина развернулась и вышла вон, оставив мужа одного. Теперь у него не оставалось выхода. Он должен был победить. Ради бизнеса. Ради жены и детей. И в конце концов, а, скорее всего, в первую очередь, ради своего «актива» в лесной избушке.

Амиран Иванович снова подошёл к сейфу, но уже к другому. Достал старый, не зарегистрированный ни на кого пистолет «Макаров». Проверил обойму. И убрал оружие в кобуру у поясницы.

Вечером, как и обещал, он приехал домой. Войдя в гостиную, услышал, как Марина о чём-то тихо, но эмоционально разговаривает с отцом. При виде Амирана Ивановича они замолчали.

— Добрый вечер. — сухо произнёс он и добавил уже нежнее. — С Днём Рождения, любимая.

Его губы холодно прикоснулись к нежной Марининой щеке.

— Спасибо. — дежурно улыбнулась она. — Ты будешь с нами ужинать?

— Только приведу себя в порядок и принесу из погреба коллекционное вино.

Амиран указал жестом на грязное после перестрелки пальто. Он так и не переоделся. Затем спустился в подвал особняка — помещение, которое официально числилось винотекой, но на деле было его личным командным пунктом.

На одном из экранов застыла спутниковая карта. Два маячка горели на ней неподвижными точками. Оранжевый — его особняк. Красный — тот самый дом в лесу.

Амиран Иванович сел в офисное кожаное кресло и запустил программу прослушки. Через несколько секунд в наушниках раздалось ровное, тихое дыхание. Катерина спала. Он слушал её минуту, другую, странно успокаиваясь под этот беззащитный едва различимый звук. Потом резко сдёрнул наушники. И бросил их на стол.

Он зашёл в соседнюю комнату. Схватил с полки первое попавшееся вино и через пару минут с безразличием обрушил бутылку на празднично накрытый стол.

Следом поднялся в спальню. Принял душ. Переоделся. И через силу спустился вниз. С чувством отвращения к ситуации и прожигающим грудь желанием слушать её дыхание снова…

Глава 8. Я хочу!

Во главе стола сидел тесть Амирана Ивановича — отец Михаил. По левую руку — его любимая дочь. А справа — зять, с которым приходилось мириться. Арисханова патриарх с самого начала недолюбливал.

Дети скучали, опустив глаза в тарелки, и молча тыкали вилкой в еду.

Марина с легкостью поддерживала бессмысленные разговоры. Но в каждом ее взгляде читался один единственный вопрос:

— Ты думаешь о ней, ведь так?

Амиран Иванович механически жевал свой любимый австралийский стейк с кровью и поддакивал всему, что обсуждали.

Мысленно он был там, в лесу, где звучало ее легкое ровное дыхание. Он чувствовал себя двоечником, которого заставили решать интегралы, в то время как все его друзья играли во дворе футбол.

— Пап, а правда, что у вас сегодня на складе был пожар? — внезапно спросила младшенькая.

Глаза Марины тут же метнули молнию.

— Правда, — без эмоций ответил Амиран. — Ничего страшного. Быстро потушили.

— По телевизору говорят, что это поджог. Что это война между тобой и дядей Юрой? Это тоже правда?

Марина звонко бросила нож на стол:

— Лера, сколько раз я тебе говорила, не смотри всякую ерунду!

— Мам, разве новости — это ерунда? — глаза малышки вопросительно распахнулись.

— Ужин окончен. Чай и бисквитный рулет принесут в гостиную. — ровным тоном закончила Марина.

Дети, не возражая, покорно вышли из-за стола. Амиран наблюдал, как исчезает за дверью силуэт старшей дочери, и внутри у него стремительно холодело.

— Мне нужно в кабинет. Дела.

— Конечно, — бросила ему вслед Марина. — У тебя всегда дела.

Он не стал отвечать ей, но обернулся к тестю:

— Хорошего вечера, отец Михаил.

— Храни тебя Господь. — задумчиво ответил тот, даже не глядя на зятя, и по привычке перекрестил пространство.

Спустившись в подвал, Амиран снова надел наушники. Тишина. Его сердце бешено заколотилось. Что, если они нашли ее? Что, если она поняла про жучок и выключила его? Он судорожно стал пролистывать запись, пока не услышал скрип двери, а затем — тихие всхлипывания.

Она плакала.

Сдержанно. Но плакала.

Этот звук терзал его душу еще хуже, чем крики раненых ребят на сухом доке.

Она управляла им. Этим могущественным, опасным мужчиной. Полностью подчинила его своей воле. Как подчиняют диких псов. Его рука трижды порывалась к телефону. Но он сдержался. Через силу. Амиран Иванович откинулся в кресле и закрыл глаза. Пытался вытеснить образ плачущей девчонки видением спящих детей.

Но куда там!

Перед ним так и стояла она — с огромными зелёными глазами в пол-лица, в этом чёртовом топике, предательски обрисовывающим ее маленькую упругую грудь, и снова эти губы, которые она поглаживала тонкими как карандаши пальцами.

Амиран, стоп!

Он закурил. Прямо в помещении. Сигара на этот раз отдавала горечью. Он закашлялся и выплюнул ее, даже не сделав трех затяжек.

В гостиной было тихо. Дети уже спали. Тесть уехал. Только Марина стояла у высокого окна с пустым бокалом из-под шампанского. И, казалось, ждала мужа.

— Почему не спишь? — спросил он, заходя в комнату.

— Не спится. — отрезала она, словно ножницами.

Они смотрели друг на друга через всю длину безупречно убранной гостиной, как два дуэлянта.

— Ладно. Я пойду. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи?! — она поставила фужер на стол так, что резкий звук итальянского стекла нарушил тишину. — Ты серьезно думаешь, что наши ночи способны быть спокойными, после всего, что ты устроил?!

— А что я устроил? — Амиран засунул руки в карманы и с вызовом посмотрел на жену.

— Действительно! Что же?! Теперь о нас говорят только лишь в контексте твоих грязных дел! От которых уже за версту несет мертвечиной. А теперь еще и этой убогой шалавой, которая веревки вьет из тебя.

— Лучше замолчи. — тихо прошипел Арисханов, чувствуя, как сжимаются кулаки.

— О ней замолчать? О той, что сделала из влиятельнейшего человека города послушного щенка на поводке?

Он шагнул к жене, загораживая собой свет от люстры.

— Я сказал — замолчи.

— А то что? — она выпрямилась, не отступая. — Ударишь? Как бьешь своих врагов? Ну, давай! Покажи детям, какой их отец на самом деле! Они уже услышали по телевизору, что ты бандит. Теперь пусть увидят это своими глазами!

Рука Амирана Ивановича дернулась сама по себе, но он железным усилием воли опустил ее. Стараясь ровно дышать. Марина резко развернулась и, шурша платьем, пошла наверх, в их общую спальню, которую он уже не считал своей. Ее уход выглядел красноречивее громкого хлопка дверью.

— Я даю тебе три дня… — крутились у него в голове ее утренние слова.

Три. Дня. И один из них уже безвозвратно исчез.

Он лег в гостевой комнате, как делал последние несколько дней. Но не смог заснуть. Каждый час спускался в подвал и слушал. Слушал, как она ровно дышит. И с силой выключал звук, чувствуя острое желание сорваться к ней.

На четвертый час Амиран не выдержал.

Это было импульсивно, глупо и опасно. Но он сел в очередную неприметную машину и поехал в лес, не предупредив никого из охраны. Он крутил руль почти вслепую. Шёл уже третий час ночи. Он подъехал к ее дому оглушительно, ломая в тишине колесами сухие ветки старых деревьев и причмокивая ими в грязи после очередного октябрьского дождя.

Света в доме не было. Умничка.

Он постучал и тихо произнес:

— Это я.

Свет так и не появился в окнах, но он ощущал ее сквозь бутафорскую деревянную дверь, которая на самом деле являлась железной.

— Это ты, Мир? — глухо послышалось изнутри.

— Я.

Щелкнул замок. Она стояла на пороге, закутанная в одеяло. Лицо бледное, глаза огромные, как и рисовал он в смелых воображениях пару часов назад.

— Мир? — ее голос чуть охрип. — Что-то случилось?

Он вошел внутрь, захлопнув дверь за собой и закрутив все замки.

— Ничего, — его голос тоже прозвучал хрипло. — Все в порядке.

Они стояли друг напротив друга в центре этой странной комнаты. Он — в своем безупречном дорогом пальто, а она — в одеяле.

— Ты бы хоть предупредил, что придешь. А то я уже приготовилась умирать, пока тебе открывала.. — прошептала она, улыбаясь.

Он не ответил. Он смотрел на нее. Смотрел на эти губы, которые преследовали его все эти дни. На эту хрупкость, которая оказалась такой порочной. Он видел, как она едва заметно подрагивает.

Арисханов сделал шаг. Еще один. Теперь их разделяли сантиметры. Он чувствовал от нее тепло. И узкое пространство между ними словно пульсировало.

— Амиран… то есть… Мир… — она снова произнесла его имя, но на этот раз как будто бы гадая, как уместнее.

Она растерялась.

И от этого у него перехватило дыхание.

Он медленно поднял руку. Коснулся пальцами ее щеки. Кожа была прохладной, нежной, с небольшой запекшейся царапиной у уха.

Она замерла, не дышала.

И тогда он наклонился. И поцеловал ее.

Снова.

Это было аккуратно и опасливо. Он словно давал ей шанс на маневр. Но Катя даже не сдвинулась с места.

Одеяло мягким шлепком упало на пол.

Ее зрачки блестели в темноте.

Она больше не дерзила ему. Ни словами, ни поведением. Ее будто бы поставили на паузу.

Сначала Катя робко закусила его нижнюю губу. А затем ее тонкие руки вцепились в складки его пальто, притягивая еще ближе. Вдруг! В момент! Она резко дернулась и шепотом, оправдываясь, произнесла:

— Губа еще не зажила… Нежнее, Мир.

Он отстранился. Как по команде. Его дыхание стало нервным и прерывистым.

— Катя, я понимаю, что я урод. Эти твари изнасиловали тебя. А я как будто бы был с ними заодно своим бездействием.

Она отвернулась и молчала. Амиран продолжил говорить:

— А сейчас я не могу с собой справиться. Лезу к тебе. Потому что ты — единственно важное, что крутится у меня в голове с утра до ночи. Ты ничего мне не должна. Вернее, ты даже должна меня ненавидеть. Скажи, это так?

— Нет, — покачала головой она.

— Я могу уйти, если ты хочешь? — серьезно спросил он.

— Нет я не хочу, чтобы ты уходил. — перебила Катя. И в ее голосе прозвучала та самая сталь, которую он когда-то угадал.

Амиран вздохнул. С облегчением. И снова поцеловал ее.

Он знал, что за этим последует. Знал, что это усложнит все до невозможности. Что это предательство по отношению к Марине и детям. Что это слабость, которую непременно используют против него. Но в этот момент, в этой заброшенной избушке на курьих ножках ему было плевать.

Он просто хотел ее.

Всем телом.

Хотел быть живым. Хотя бы вот так. Ненадолго.

Он не помнил, как они оказались в постели. Ее пальцы, наконец, выпустили пальто и обхватили его голову. Губы Амирана переместились на ее тонкую шею. Он закусил нежную кожу зубами. Катя глубоко вздохнула. Ее тело плотно прижалось к его. Будто нащупывая эрекцию.

— А-ми-ран… Мне хорошо…

Он медленно, будто давая время на «подумать», провел рукой по ее бедру, поднимая подол платья. Он чувствовал, как каждое его нервное окончание кричало о том, как ему хочется этого секса. И даже его расчетливый разум на этот раз не бил в набат.

Его рука замерла на ее животе.

— Скажи «стоп», Катя. — его голос прозвучал прямо у ее уха. — Одно слово, и это прекратится, если ты не хочешь.

Катерина открыла глаза. И внимательно посмотрела на него.

— Не останавливайся, — прошептала она. — Я хочу тебя.

Он сбросил с себя пальто, потом рубашку и всё остальное. Ее платье вновь заскользило вверх, обнажая стройные ноги, узкие бедра, тонкую талию. Она была прекрасна в этом скупом свете. Юная, хрупкая, отдающаяся ему с пугающим доверием.

— Покажи грудь. Хочу. — Амиран дышал возбуждено и тяжело рядом с ее лицом.

Катерина послушно опустила тонкие лямки лифа. И он увидел то, о чем так сильно мечтал. Две широко посаженные между собой девичьи груди с крошечными торчащими сосками. Он протяжно вздохнул. И захватил один зубами, чуть оттягивая. Его пальцы нашли очертания ее простенького дешевого белья. Амиран давно отвык от такого. Руки Катерины дрожали, расстегивая его ремень и пуговицы на брюках.

— Иди ко мне! — шептал он, подминая ее под себя сильнее. — Хочу всю! Сейчас…

Ее острые коленки вонзились в его ребра. Он вошел в нее медленно, давая привыкнуть к ощущениям. Она не обманывала. Он был для нее и в правду слишком велик. Она плотно обхватила его там, закинув ноги ему на плечи. Он целовал ее лицо, веки, шептал в шею какие-то глупости.

— Все хорошо? — его голос срывался от сбившегося дыхания.

— Да, Мир.

— Тебе не больно? Ничего не болит?

— Нет…

Напряжение тут же уступило место другому чувству. Ее тело расслабилось, приняв его целиком. Стоны стали тише, глубже и превратились в прерывистые вздохи. Ее ноги обвились вокруг его поясницы, вжимая его в себя, глубже, на всю длину. Катя шептала словно обезумевшая:

— Еще… хочу еще… Дай глубже… Амиран…

— Ты же боялась, что тебе будет много…

— Дай еще… умоляю…

— Тебе нравится, когда я вот так?

— Я уже… Амиран…

— Уже? От этой мысли я сам… сейчас… уже…

Он чувствовал, как она дернулась. И сжала его с невероятной силой. Он смотрел в ее глаза в этот момент. Видел в них свое отражение.

— Закрой… — прошептал он.

Катя послушно закрыла глаза. И в этот миг, глядя на ее беззащитное молодое личико, Амиран позволил себе отпустить все. С тихим, сдавленным стоном он кончил.

Всё стихло.

Амиран медленно, чтобы не вспугнуть удовольствие, вышел из нее и перевернулся на бок. Она прильнула к его груди, уткнувшись носом.

Амиран Иванович провел рукой по костлявой спине своей молодой любовницы, чувствуя под собой влажные простыни. Никто не говорил ни слова.

Он обнял ее крепче, слушая родное дыхание уже не в наушниках, а в миллиметре от себя. Он четко осознавал — все изменилось. Не только из-за секса. То, что произошло сейчас, было не изменой. А капитуляцией. Новому неконтролируемому чувству, которое теперь жило в нем открыто для всех.

Он рассматривал ее. Катя заснула и казалась ему еще моложе. Этому способствовали синяки под глазами, растрепанные волосы, детский изгиб щеки. А на шее красовался свежий, багровый след его засоса, перекрывающий ссадины. Он аккуратно прилег рядом, чтобы ее не разбудить.

Телефон, валявшийся на полу, осторожно завибрировал.

Марина.

Он проигнорировал звонок. Мысль о жене вызвала не вину, а раздражение.

Катя пошевелилась, ее пальцы бессознательно сжали его кожу. И она открыла глаза. Сначала растерянно, потом ее взгляд прояснился.

— Ты не ушел?… — удивленно прошептала она.

— Нет.

— И как нам теперь быть?

Ее вопросы всегда ставили его в тупик. Отныне он не мог просто прятать ее в лесу и платить за содержание. Амиран встал и начал молча одеваться, чувствуя ее взгляд на своей спине.

— Я пришлю людей. Они перевезут тебя в другое место.

— Зачем? Здесь нормально.

— Затем, что я был здесь, — он резко повернулся к ней. — Я проявил слабость. А в это время за мной могли следить.

Она кивнула:

— Как скажешь.

Он накинул кашемировое пальто и подошел к двери. Рука сама потянулась к замку, но он заставил себя обернуться. Она сидела на кровати и смотрела на него. Маленькая, испуганная, но не сломленная.

— Я… тебя… — он запнулся.

— Я знаю. — она тепло улыбнулась. — Я тоже.

Он вышел, хлопнув дверью. Сел в машину и завел двигатель. Уже светало. Машина рванула с места, поднимая тучи пыли. Амиран Иванович гнал по лесной дороге, пытаясь убежать от самого себя. Но он знал — это бесполезно. Она теперь была в нем. Как единственная его живая часть.

Ворота особняка бесшумно разъехались. Он загнал машину в гараж, но не вышел сразу. Сидел, прислушиваясь к тишине.

Едва он переступил порог прихожей, как почувствовал ее присутствие. Марина стояла у шкафа. Выглядела она плохо. Наверное, совсем не спала.

— Вернулся, — произнесла с усмешкой, глядя на него, как на заблудшего. Ее пальцы медленно гладили створку из дорогого дерева. — И как там твоя… отдушина?

— Нормально. — коротко бросил он, снимая пальто.

— Рада за нее, — ее голос стал дерзким — И за тебя. Но пока ты таскаешься по помойкам, Юра не дремлет. Пока ты тратишь силы на свою эту… отдушину, он готовится тебя уничтожить. И через два дня, если ты сам не прекратишь этот цирк и не отдашь её Шафрану, я уничтожу сама… И её. И тебя.

Она прошла мимо него, оставив за собой полосу выжженной земли. Марина была права! Каждое её слово было правдой. Он стал бессильным. Неосторожным. И эта слабость могла стоить жизни не только ему, но и той, что осталась в лесной избушке.

Глава 9. Старый новый дом

Час спустя, умытый и переодетый в чистое, Амиран Иванович сидел в своем кабинете, закинув ноги на подоконник и скрестив их в лодыжках. Окна были распахнуты настежь, несмотря на последний день октября. Сад утопал в густом молочно-белом тумане. Который, скорее, был похож даже не на туман, а на облака из иллюминатора самолета. По крайней мере, так можно было бы себе нафантазировать. Сигара, которую Амиран Иванович автоматически зажал между пальцев, так и не была прикурена. Он просто держал ее, как якорь, не позволяющий ему уплыть в это белое ничто.

Он пристально смотрел в пелену, а в ней всплывали образы. Умное, жесткое лицо Юры в те годы, когда они делили одну пайку на двоих. Холодный взгляд Марины. И Катя. С закрытыми от блаженства глазами этой ночью. Он вспоминал, как она вся заходилась в стонах под ним. Как ярко кончала. А потом засыпала, прижавшись к его боку. И сейчас будто бы снова это ощущал.

— Амиран Иванович, можно? — послышался вдруг голос одного из помощников начальника охраны.

Арисханов вздрогнул.

— А у меня есть варианты? — спросил он, неохотно опуская ноги на пол.

Тот немного смутился:

— Вот. Свежий отчет. Люди Шафрана не просто жгли наши склады. Они прочесывали районы, опрашивали бомжей и, представляете, даже платили за информацию! Искали нашу девушку…

— Нашу… Девушку… — задумчиво повторил за ним Амиран Иванович, пробегая цепким взглядом по строчкам.

Пожар на объекте номер три, номер пять, нападение на объект номер восемь…

— Вы совсем охуели? Я за что вам плачу?! За то, чтобы мои активы превращались в пепел? — Амиран Иванович ударил ладонью по гладкой поверхности стола.

— Людей не хватает, Амиран Иванович. Много раненых после сухого дока.

— Мозгов у вас не хватает. А не людей. Вон пошел! И чтобы с этой минуты ни одного поджога!

Раздался глухой шлепок. Амиран Иванович скинул папку с отчетом со стола на пол. И тут же его личный телефон, тот, что лежал в сейфе, завибрировал. Пришло сообщение с неизвестного номера. Текст был лаконичным: «Валеев. Клуб „Арго“. Через час. Один.»

Клуб «Арго» ютился в подвале старого советского дома. Допотопная вывеска давно потухла. Амиран припарковался в двух кварталах от места, прошел через задний двор, заваленный мусором, битым кирпичом и гнилыми оконными рамами, и бесшумно спустился по обледеневшей от утреннего дождя железной лестнице.

Дверь была не заперта. Он вошел внутрь.

Воняло дешевым табаком, перегаром и чем-то кислым, напоминающим моченые арбузы. В полумраке один за столом сидел Валеев. Перед ним расположились бутылка виски, рюмка и вскрытая банка шпрот. Он громко шмыгнул носом и почесал указательным пальцем шрам над бровью, который был похож на гусеницу.

— Хан, садись. Не бойся, я один. — кивком головы пригласил его Валеев на стул напротив.

— Я никогда не боялся, Левый! — Амиран отодвинул стул ногой, брезгая. — Особенно одиноких стариков, которые проводят утро пятницы в таких местах.

Валеев хрипло рассмеялся, обнажая желтые, неровные зубы. Отхлебнул из стопки и поморщился.

— Куда мне до тебя. У тебя вон целый гарем. Жена, которая тебя ненавидит. Дети, которые тебя боятся. И молоденькая фея, которая кровь тебе разгоняет. Красиво жить не запретишь!

— У меня нет времени на светские беседы.

— Ты прав, Хан. Время — это как раз то, чего у тебя осталось совсем немного.

— Угрожаешь? — Амиран Иванович закинул ногу на ногу.

— Я здесь не для того, чтобы угрожать. Я для того, чтобы кое-что предложить. — Лев посмотрел на собеседника мутными, но умными глазами.

— Что же? Капитуляцию?

— Информацию, Амиран. — Валеев отхлебнул из горла. — Юра слетел с катушек. Он теперь не бизнесмен, а мститель. И сольет всех, включая меня, чтобы тебя уничтожить. Его трясет, когда он про тебя слышит.

— Я в курсе. — спокойно ответил Арисханов.

— Нет, не в курсе! — Валеев наклонился вперед, и от него пахнуло перегаром. — Я знаю, где твоя Катя.

Амиран Иванович почувствовал, как мышцы на спине напряглись сами собой.

— Докажи?

Валеев фыркнул:

— Я тебе доказательства не обещал. Я обещал информацию.

— Хватит Ваньку валять, — тихо сказал Арисханов, наклонившись теперь ко Валееву. — Дрочить в толчке будешь. Меня дрочить не надо.

— Лаааадно. Будут тебе. Доказательства. — Валеев сунул руку под стол, пошарился в карманах и достал старенький побитый телефон, нажал пару раз на экран и крутанул его перед Амираном Ивановичем по столу.

— Хорошо спрятал, — хитро улыбнулся желтыми зубами Левый. — Ничего личного. Просто география.

Амиран Иванович увидел свежую фотографию. Того самого двухэтажного дома в лесу.

— Как узнал?

— Вчера вечером, пока ты наслаждался девочкой, — Лев многозначительно посмотрел на Амирана. — Я с людьми Шафрана прочесал частный сектор на Вороньих хуторах. И нашел старика-лесника, который пас коз недалеко от вашей блудной избушки. И старик, сука, оказался болтливым. За бутылку водки и пачку сахара он рассказал мне все, что видел. Про серый микроавтобус с заляпанными номерами. И про тебя с лесной феей.

Амиран не дрогнул.

— Юра уже знает?

— А ты как думаешь? — Валеев налил себе еще и предложил Амирану.

Тот отказал жестом.

— Он хочет раскатать тебя в щепки. И попутно и весь твой бизнес. А твоя малышка… — бандит сделал паузу и облизнул губы, смакуя момент. — Для него идеальный рычаг. Он не станет ее убивать. Сначала он ее похитит. И будет с тобой разговаривать ее голосом. Ты будешь слушать, как она плачет в трубку и зовет тебя на помощь. И отдашь ему все, включая землю, по которой ходишь. Но это только если я ему расскажу, где она…

Амиран встал, громко отодвинув стул.

— Где Шафран?

— Не знаю, — честно ответил Валеев, откидываясь на спинку стула. — Но знаю, где он будет завтра в полдень. На старом цементном заводе. Приедет принимать партию оружия. Один.

Амиран смотрел на него, пытаясь прочитать в мимике и взгляде ложь. Но увидел лишь усталую правду крысы, которая почуяла, что корабль тонет.

— Почему ты его сливаешь? Шафран ведь хорошо платил тебе.

— Дело не в деньгах. — Валеев махнул рукой, — Шафран уверен, что пишет новые правила. А я, браток, привык к старым. И к старым лицам.

— Это не аргумент. — перебил его Амиран.

— Согласен… — Лев тяжело вздохнул, — У меня младшая дочь, Юля. Лет… как Кате твоей. Шафран начал интересоваться ей. Намекал, что поможет найти Юльке непыльную работу. Мне это не понравилось. Все ведь знают, что он сделал с твоей феей.

Амиран кивнул. Всегда есть последняя капля. Для каждого своя. Он достал из внутреннего кармана черного кашемирового пальто толстый конверт, бросил его на стол. Тот мягко шлепнулся рядом с банкой шпрот.

— Это дочке. Но если ты врешь…

— Я знаю, — перебил его Валеев, быстро сунув конверт в свою потрепанную куртку. — Тогда ты найдешь меня быстрее, чем Шафран найдет твою фею. И нам будет о чем поговорить.

Амиран развернулся и пошел к выходу.

— Хан! — окликнул его Левый уже у самой двери.

Тот обернулся.

— Хочешь загадку? Что надо сделать, чтобы труп не нашли? Только не рассказывай мне, что прятать в склепе на кладбище, как Захар умудрился в 92-ом…

Амиран Иванович не проронил ни слова. Слушал молча.

— Ты когда Юру хоронить будешь, сверху ландыши краснокнижные посади. Их выкапывать нельзя. Это я на форуме юннатов прочитал. А ягодки — свидетелям в чай добавишь. И будь осторожен, Хан. Сейчас главный олень — это ты.

Валеев хрипло и заразительно рассмеялся, попутно отхаркиваясь.

Арисханов вышел на холодный утренний воздух. Туман начал рассеиваться, уступая место бледному октябрьскому солнцу.

Завтра в полдень.

На цементном заводе.

Он вернулся в свою неприметную «девятку». И набрал номер.

— Это я, — сказал он, когда на том конце взяли трубку. — Немедленно. Кодовое слово «Циклон». Поднять всех. Абсолютно всех. Резервные группы тоже. Завтра в полдень на точке «Бетон». Полная боевая готовность.

В голове уже выстраивался план засады из снайперов. Он превратит старый завод в каменный мешок для Шафрана. Но сначала нужно было закончить другое дело. Самое важное.

Амиран Иванович завел мотор и направился в сторону леса. К Кате. Он должен был забрать ее оттуда до того, как все начнется.

Через сорок минут «девятка» свернула на Вороньи хутора. Арисханов бросил машину в полукилометре от домика, за густыми зелеными зарослями молодого ельника. Двинулся пешком, бесшумно, как его когда-то учили. Ноги сами находили дорогу, обходя сухие ветки и шуршащую листву. Он подошел к двери, прислушался. Тишина.

Она открыла. На этот раз, совершенно не испугавшись. Она была в его старой футболке, которая была ей сильно велика, а от того делала тело еще хрупче.

— Собирайся, Катя. — отрезал Амиран.

Катерина уже не спрашивала, куда и зачем. Взяла свой потрепанный черный рюкзак, который, кажется, и не разбирался с того самого первого побега из дома. Амиран схватил любовницу за плечо, сильнее, чем планировал. И подтянул к себе. Он почувствовал тонкую кость под своими пальцами. И поцеловал. В засос. А потом прошептал в ухо:

— Только тихо. Ни слова! Поняла?!

И уже нежно коснулся губами ее бледной кожи с ссадинами.

Он вел Катю через лес к машине, не оборачиваясь. Каждый хруст ветки под ногами отдавался у обоих вспышкой адреналина. Через минуту «девятка» тронулась с места, развернулась на узкой поляне и понеслась обратно. Катя прижалась лбом к холодному стеклу, глядя на мелькающие стволы сосен.

Вскоре замаячил элитный поселок. За ним пустырь. Лес. И высокий забор. Амиран Иванович привез Катю туда, где бы ее точно никто искать не стал.

К себе домой.

Конечно, он не пригласил ее к парадному входу. Въехал через глухие ворота в гаражи. В полную тишину и стерильный свет люминесцентных ламп.

Он вышел из машины и открыл ей дверь. Катя не двигалась, смотря на него широко раскрытыми глазами.

— Идем! — его голос звонко прозвучал в замкнутом пространстве гаража.

— Где мы?

— Дома, — коротко бросил он, ведя ее к лифту. Не к тому, что вез в жилые покои, а к другому, маленькому и неприметному.

— Ты совсем рехнулся? — на этот раз Катя была в ужасе.

Лифт плавно поехал в подвал. Где находился его «командный центр». Когда двери разъехались, она замерла на пороге и увидела просторное помещение, заставленное мониторами. А еще кожаный диван, стол, комфортное кресло на колесиках. И бар.

— Здесь будешь жить. Пока я всё не решу. — объявил он, скидывая пальто на спинку кресла.

Катерина опасливо прошлась по комнате, скрестив руки на груди. Ее взгляд задержался на экранах. На одном из них мигала спутниковая карта с маячками. На другом застыли камеры особняка. Она увидела спальню. А в ней большую, роскошную кровать. И женщину в белом шелковом халате, которая сидела у туалетного столика и неподвижно смотрела в свое отражение.

Марина.

Катя резко отвела глаза.

— Ты сейчас серьезно?! Это твоя жена? Она знает, что я здесь?

— Нет. И не должна. Никто не должен.

— А что… Если сюда кто-то придет? Твои дети, например? Прислуга?!

— Дети в своей части дома с гувернанткой. Прислуга не спускается сюда. Это мое частное пространство.

Внезапно она вздрогнула, услышав сверху сдержанные, но четкие шаги.

— Забудь, что там есть кто-то, — сказал Амиран.

Он подошел к мини-бару, налил себе виски, безо льда, отхлебнул. Потом налил второй бокал и протянул ей.

— Выпей. Успокойся. И слушай меня.

Глава 10. Талисман Амирана

— Завтра будет сложный день, Катя. В полдень я встречаюсь с Юрой на цементном заводе. — заявил Амиран Иванович так, как будто бы просто говорил о погоде.

Катя подняла на него испуганные глаза. В ее зеленых зрачках, расширенных от темноты, заплясали крошечные отражения светящихся мониторов.

— Исход встречи пока непонятен, — добавил он, отхлебнув еще. — Шафран придет не один. И я — тоже.

Катя нервно сглотнула и поставила нетронутый бокал с крепким напитком на барную стойку.

— Ты остаешься здесь. Вон там душ. Чистые вещи найдешь в ванной. — он указал на небольшую дверь в глубине помещения.

— Какой душ, Мир?! Какие вещи?! — всплеснула руками Катя, и широкие рукава её футболки взметнулись, как крылья самолета. — А если ты не вернешься?

Арисханов снял очки, устало протер переносицу большим и указательным пальцем. В этот момент он почувствовал себя рохлей, на которую взгромоздили неприподъемную ношу.

— Если я не вернусь… Через сутки сюда придет Денис. Даст тебе деньги, паспорт на новое имя и отвезет, куда скажешь. И никогда, слышишь? Ни-ког-да никому не рассказывай о нашей связи. У тебя есть соцсети?

— Зачем тебе мои соцсети, Мир? Ты мне лайки собрался ставить на досуге? — дерзко бросила Катя и распахнула еще шире и без того огромные глаза.

— Я скажу безопасникам, чтобы удалили.

Он увидел, как задрожали ее тонкие пальцы, вцепившиеся в край стола.

— А у меня останется что-то от меня? От Кати? — с вызовом произнесла она. — Еще неделю назад я сидела дома и смотрела телек, а моей самой большой проблемой была несданная сессия. А теперь я в подвале дома женатого мужчины, эсбэшники которого сотрут мою жизнь в цифре и дадут мне новое имя?! Я больше не смогу быть собой! А кем я тогда буду? Только тем, кем ты разрешишь?

Глаза ее заблестели, но она не плакала. Он тихо подошел к ней.

— Таковы правила игры, в которую ты попала. Выход один — играть до конца.

— Я не хочу играть в твои игры! — вырвалось у нее. — Я устала! Я каждый день боюсь!

— Я знаю, — тихо, почти про себя, прошептал он. — Я тоже боюсь.

Это откровение прозвучало так неожиданно и так искренне, что Катя подняла на него удивленные глаза.

— Тогда… просто вернись. Просто… вернись живым, Мир! Прошу!

И Катя не выдержала. Слезы хлынули фонтаном. Она не рыдала. А тихо распадалась на части.

Амиран Иванович сделал шаг и взял ее лицо в ладони.

— Ты — мой талисман. И самая моя дорогая ставка. Я три дня не спал. Тушил пожары, хоронил людей, отбивался от стервятников. И знаешь, о чем я думал в перерывах между разборками? Не о счетах, не о стратегиях. Я думал о тебе. О том, как пахнут твои дурацкие духи и как ты сладко кончала подо мной там, в избушке. Скажешь, что это диагноз? Но я не собираюсь лечиться, Катя. Мой выбор — продолжать сходить с ума.

Арисханов отпустил ее лицо, и нехотя подошел к сейфу у стены, быстрыми движениями набрал код, достал оттуда небольшой черный ящик.

— Успокойся. Умойся. А потом… пойдем учиться стрелять. Теперь ты должна уметь защищать себя сама.

Тир находился в подвальном уровне особняка, за звукоизолирующей дверью. Амиран положил сундучок на стол, щелкнул застежками и вынул компактный пистолет с матовым покрытием.

— Это не игрушка, малышка. Это оружие. В данном случае — простое как молоток. Но тебе достаточно.

Катя смотрела на пистолет с недоверием.

— Я… я уже стреляла, — тихо сказала она.

— Чем? Глазами? — он снисходительно хмыкнул.

— Нет, в тире, — тихо сказала она. — На дне рождения подруги.

— Это не стрельба. Это паника из пневматики по банкам. Я научу тебя стрелять. Возьми.

Она опасливо взяла пистолет. Он был тяжелее, чем казался.

— Держи оружие двумя руками. Правую руку положи на рукоять. Левой обхвати правую, как будто держишь чашку с горячим чаем из сервиза своей бабушки.

Она попыталась повторить. Руки потели.

— Я не могу… Я боюсь его.

— И правильно делаешь. Запомни: пистолет — последний аргумент. Когда других нет. Развернись к мишени! — приказал он.

Она повернулась к белой бумажной мишени на другом конце тира.

— Ноги на ширине плеч. Колени согни. Корпус наклони чуть вперед. Не будь статуей, Катя. Будь пружиной. Расслабь плечи. Не подтягивай их к ушам. Прицелься. Вдох… выдох… и на паузе… плавный спуск. Не дергай.

Бедняжка не дышала.

— Я не могу…

— Можешь, — его голос прозвучал прямо у ее уха. — Ты сильнее, чем думаешь. Просто сделай это. Для себя.

Раздался гулкий выстрел. Катерина вскрикнула. Отдача резко дернула ее руки вверх. Гильза звонко отскочила от стены. На мишени, где-то в левом верхнем углу, засияла дыра.

— Чудовищно, — констатировал он, улыбаясь. — Но попала. Значит, справишься. Повтори.

Она выстрелила еще раз. И еще. И еще.

— Лучше, — сказал он, наблюдая, как очередная пуля попадает уже в край мишени.

Подошел к ней ближе. Нагнулся к губам.

— Я учу тебя защищаться, Катя. Не убивать. Поняла меня? Я хочу, чтобы ты выжила. Если что-то случится…

— Поняла, — тихо сказала она.

Амиран Иванович кивнул. Хотел отвернуться, дать команду, чтобы закончить урок. Но не смог. А осторожно вытащил у нее из рук пистолет, поставил на предохранитель и положил на тумбу.

— Кать… — он сделал вдох. — Я… если я завтра вернусь… Я никогда, слышишь, никогда не отдам тебя никому. Ни Шафрану, ни прошлому, ни даже самой себе на растерзание.

Она внимательно посмотрела на него, отряхивая руки. Арисханов выпрямился, махнул рукой в пустоту и сказал ей:

— Всё. Пошли.

Они вернулись в комнату с мониторами. В тишине еле слышно гудели сервера. Вдруг его личный телефон, лежавший на полированной гранитной поверхности барной стойки, завибрировал и начал упрямо ползать по камню с надписью: «Марина».

— Мир, — тихо позвала Катя, проводя нежными пальцами по его спине. — Бери.

Амиран Иванович медленно и с явной неохотой взял его в руку и большим пальцем отклонил вызов. Экран погас. Тишины стало еще больше. И тогда в одном из мониторов, в том самом, что транслировал камеру из спальни Арисхановых, раздался голос Марины, громкий и отчетливый, как будто она стояла в двух шагах от них.

— АМИР!

Они оба вздрогнули. Катя инстинктивно схватила его ладонь.

Марина не знала, что он здесь, под ногами. Она просто кричала в пустоту комнаты, злясь на его отсутствие. Но для них, в подвале, этот крик прозвучал как обвинение.

— АМИРАН, ТЫ ГДЕ? — ее голос был полон нетерпения и злости.

Потом Марина что-то с силой швырнула. Звон разбитого хрусталя донесся приглушенно из колонок, словно из другого измерения.

— Если что, не звони. Пиши. Я… вернусь. Скоро.

Он подошел к лифту, нажал кнопку. Двери беззвучно разъехались, обнажив кабину, освещенную призрачным синим светом. Арисханов вошел внутрь, не оглядываясь на Катю. Двери закрылись, скрыв его хмурое лицо. Следом он пересел в другой лифт и поднялся в холл. Марина стояла посреди прихожей в длинной накидке из итальянского кружева. Она не обернулась, когда услышала его шаги.

— Наконец-то соизволил появиться, — ее голос зазвучал спокойно и иронично. — Я уж думала, тебя убили!

— Пока нет… — начал он, остановившись в нескольких шагах от нее. — Марин, слушай…

— Не надо, Амиран, — она резко повернулась к нему. Ее лицо было бледным, но идеально собранным. — Ничего не говори. Я не хочу тебя слушать, не хочу знать, что ты собираешься делать. Тебе дан срок до завтра. На остальное мне уже плевать.

— Не плевать, — тихо перебил он. — Иначе ты бы себя так не вела.

Она горько усмехнулась.

— Ты прав. Мне не плевать. Мне не все равно, что будет с детьми, когда тебя найдут в канаве. Из-за какой-то… шлюхи!

Он не среагировал на оскорбление. Просто стоял и смотрел на нее.

— Она не шлюха, — спокойно ответил Амиран. — Это не про нее. Это про меня.

— О! Правда? — голос Марины суетливо задребезжал. — И чем же это про тебя, Амиран? Расскажи! Что за откровение на тебя нашло? Что ты, такой сильный и властный, вдруг оказался обычным бабником, который променял семью на дырку?

Амиран Иванович вытащил из пачки застрявшую сигарету и прикурил зажигалкой, валяющейся на трюмо рядом с подсвечником из прошлого столетия.

— Да, я выбор сделал. Выбрал ее. Потому что с ней… — он подбирал слова. — Я просто человек. И потому что она просто человек.

Он силой затушил сигарету в пепельнице. Марина посмотрела на него с недоумением:

— А я что? — прошептала она. — Не человек?

— Ты была идеальной женой, — сказал он. — И именно поэтому я не могу врать тебе дальше. Завтра я встречаюсь с Юрой на цементном заводе. Возможно, что завтра всё и закончится. А, возможно, что всё закончится только для меня. Если нет, то… Я уже сказал, что выбрал её. С тобой мы разводимся. Чтобы эта ситуация не тянула на дно ни тебя, ни детей.

Марина медленно покачала головой, и по ее идеально подведенным глазам покатились слезы. Она не пыталась их смахнуть.

— Ты серьезно?! Так ты нас спасаешь от падения на дно? Ваше ж благородие, Амиран Иванович! Кабель вы чертов! — она схватила зажигалку и с остервенением бросила в него, попав в запястье.

— Идем! — Арисханов и бровью не повел на ее выходку, а просто уверенно и вальяжно зашагал по коридорам своего особняка в кабинет. Он по-хозяйски распахнул дверь. Подошел к письменному столу и схватил оранжевую папку с документами.

— Здесь все. Доверенности на бизнес, который останется тебе и детям. Открытые счета. Все, что нужно. Вы будете обеспечены. Вне зависимости от того, что завтра случится.

Марина посмотрела на папку, как на гадюку.

— Комфортная жизнь в обмен на наше отсутствие в твоей? — кривая улыбка испортила ее красивое лицо.

— Да, — честно ответил он.

Она подошла к нему вплотную и с силой ударила по лицу. Звук был громким, сухим. Амиран Иванович даже не дрогнул.

— Да чёрта с два! — выдохнула она ему в лицо. — Я ненавижу тебя не за то, что ты трахаешь какую-то глупую малолетку. А за то, что ты сломал мою жизнь и прикрываешь это каким-то… Высокопарным бредом. Ты просто слабак, Амир. И эгоист. Никакого развода не будет. Проще тебе завтра сдохнуть.

Марину вынесло к дверям кабинета как бурю. И перед тем, как хлопнуть дверью, она буднично произнесла:

— Ты, наверное, забыл, что через час у нас ужин с Коневыми. Если не будешь готов в течение 20-ти минут, я звоню отцу!

Они выехали в ресторан «Тэтчер» ровно через 20 минут в сопровождении четырех автомобилей охраны, которые прикрывали бронированный внедорожник со всех сторон.

Амиран Иванович всей душой ненавидел эти бессмысленные жесты приличия, светское чванство, лебезящие диалоги. Этот день, возможно, был последним в его жизни. И он хотел провести его не в амперных залах, а в подвале своего дома в постели с девушкой, которую полюбил за пару дней так, как не любил никогда и никого в своей жизни. Но Марина ставила его на колени. Снова.

Он не хотел видеть противную лоснящуюся рожу Аркадия Конева. Не хотел эти тысячи вилок рядом с собой. И белоснежные салфетки, напоминающие саван. И Марину. Ее не хотел больше всего.

— Лицо попроще сделай! — фыркнула она, опираясь на руку охранника, который помогал ей подняться с сидения машины.

Было уже темно. Снег кружил лёгкой дымкой под яркой вывеской ресторана и ложился крошечными, еле заметными узорами на чёрное кашемировое пальто Амирана Ивановича. Он то и дело нащупывал в кармане брюк допотопный кнопочный телефон. Она ведь могла написать. В любую минуту.

Ресторан был в три этажа, но сервированным оказался лишь один стол — для Арисхановых. Белоснежные скатерти, хрустальные бокалы, вылитые будто из света, свежие бутоны роз поздней осенью. А по периметру — тихие, каменные лица охраны.

Марина сидела, сияющая, как лезвие лежащего справа от нее ножа. Она говорила с Ольгой Коневой о прошедшей неделе моды и смеялась ледяным серебристым смехом. Между ними, как призрак, витал Амиран. Он щедро отхлебывал бордо и был весь там, в подвале.

— Амир… Амиран? — вдруг отвлек его голос Марины. В ее глазах в момент вспыхнула ярость.

— Что? — спохватился он.

— Ты так и не ответил Аркадию!

Ольга Конева прикрыла рот салфеткой, будто подавилась.

— Ничего. У нас у всех бывают… напряженные дни. — Конев кивнул Амирану, будто заключая пакт о взаимном невмешательстве в грязь за кулисами большого бизнеса.

— Пожалуй. — ответил Арисханов.

— Вы выглядите уставшим, Амиран Иванович, — вежливо заметил Аркадий, доливая ему вина. — Все в порядке?

— Нет, Аркадий Петрович, — честно ответил он. — Не в порядке. Завтра очень важный день. Решающий.

И снова повисла тишина,. Даже неприлично-веселая Ольга присмирела.

— Ну что ж, — Конев поднял бокал, его лицо вновь обрело привычную маску делового оптимизма. — За удачное разрешение… важных вопросов. За то, чтобы завтрашний день остался просто днем в календаре.

Все чокнулись.

Амиран отпил, поставил бокал. Его телефон в кармане пиджака беззвучно завибрировал. Одно короткое сообщение. Не от Дениса, не от безопасников. Он знал, от кого оно, даже не глядя. Сердце ёкнуло, подняв тяжелую, горячую волну.

— Простите, — он отодвинул стул. — Мне нужно принять срочный звонок.

Он вышел в холодный мраморный холл. Достал телефон. Как вор.

На экране, без подписи, бежала одна лишь строка:

«Стреляла еще. Попала в десятку. Жду.»

Глава 11. Передышка

Амиран Иванович не мог скрыть счастья и прислонился лбом к холодному стеклу панорамного окна, чтобы остудиться. Это короткая наивная смс взвинтила его сердце до критических оборотов. Нужна была передышка.

Через несколько минут он вернулся за столик воодушевлённым. Шаг сделался лёгким, а в осанке появилась упругая, почти юношеская стать. Марина тут же уловила эту нехитрую перемену состояний и зацепила его взглядом.

Вспыхнула.

И тут же погасла.

Ведь показные страсти не укладывались в обстановку.

— Амиран, вы прямо повеселели! — слащаво защебетала Ольга Конева, наблюдая за тем, как Арисханов занимает своё место. — Хорошие новости?

— Скажем так, приятные, — непринуждённо ответил он и многозначительно посмотрел на жену.

Марина натянуто улыбнулась и вцепилась ноготочками в ножку изящного бокала:

— В таком случае, стоит выпить за приятные неожиданности, которые украшают нашу жизнь!

— За неожиданности! — подхватила Ольга Конева.

— За неожиданности! — повторил и чокнулся Аркадий Петрович.

Амиран допил свой бокал залпом, поглаживая рукой брюки, в кармане которых таился телефон с одним единственным сообщением. И если бы оно оценивалось на торгах, Амиран Иванович заплатил бы любую сумму, не раздумывая.

Через полчаса ужин завершился. Марина по-царски поднялась со своего стула:

— Нам пора. Было очень приятно видеть вас в добром здравии, — улыбнулась она Коневым и дежурно обняла Ольгу за плечи. Амиран Иванович пожал руку Аркадию Петровичу.

И пока супруги тихо переговаривались между собой, Марина подошла к мужу со спины и сказала:

— Уезжаем. Аркаша предлагал продолжить в клубе, но я сказала, что у тебя мигрень. Хотя, думаю, все всё и так поняли. Спасибо, что хотя бы не опозорил меня окончательно, переписываясь с этой шаболдой прямо под столом.

Амиран Иванович обернулся. Марина стояла, закутавшись в норковую пелерину.

Он вышел из ресторана первым, не надевая пальто. Колючий снег летел в лицо.

Водитель открыл Амирану Ивановичу дверь. Потом Марине. И нажал на педаль, мягко отрывая автомобиль от освещённого крыльца ресторана «Тэтчер».

Амиран задумчиво смотрел в тёмное окно, в котором мелькали расплывчатые огни города.

Первой нарушила молчание Марина, и её рука мягко легла на его колено:

— Амир, я видела твоё лицо. Ты сиял, как мальчишка, укравший у старшего товарища сигарету. Что она сказала тебе?

— Зачем тебе знать? — ровно спросил он.

— Просто любопытно. Ты ни на одну так не сиял. Ни на эту, как её, танцовщицу из подпольного клуба на Прибрежной. Ни на ту наивную художницу, чью выставку купил в прошлом декабре целиком…

Она замолчала.

Амиран повернул к ней взгляд.

Он не знал, что Марина знает всё.

Её профиль вырисовывался на фоне затонированного стекла с роскошью и недоступностью греческой статуи.

— Да-да, я в курсе. И про дюжину эскортниц по пол-единицы за ночь на прошлый Новый год в Дубае. И нет. Я не ревную, — продолжила она, изучая маникюр. — Ревность для бедных. Я просто оцениваю угрозу. Ты стал непредсказуемым. Это пугает. И я не блефовала про развод. Я тебе его не дам. Никогда! Забудь это слово вообще.

Она снова отвернулась и выдохнула, словно после забега.

— Развод, — с горькой усмешкой повторил Амиран. — Очень точное определение теперешней ситуации. Признайся, ты просто хочешь весь бизнес? А не только часть? Я правильно понимаю?

Глаза Марины стали чернее ночи:

— Ты ошибаешься, Амир! Я допускаю твои мимолётные увлечения… Это иногда даже полезно для нашего брака. Гуляй на здоровье! Утоляй аппетит. Но эта… — она мотнула головой в сторону, будто указывая на невидимую соперницу. — Хочет на моё место! Я этого не допущу. Ни за какие деньги!

— Она ничего не хочет. Я тебе уже сказал. Этого хочу я! — резко оборвал жену Амиран Иванович и тут же пожалел об этом.

В салоне стало холодно, будто выключили печку.

— Амир, я единственный человек, который был тебе верен все эти годы и желал только добра… И теперь у меня есть козырь. Против Юры. Очень серьёзный. Я пошла на опережение и уже поговорила с отцом… Но я… Дам его тебе только, если ты порвёшь с ней.

Амиран Иванович больше ничего не говорил. Машина мягко остановилась у их особняка. Охранник уже открывал дверь.

— Спокойной ночи, дорогой! — бросила Марина, выходя из машины. И не оглянулась.

Амиран не вышел следом, как обычно. Он сделал знак рукой, и бронированный автомобиль, будто огромная тёмная глыба, бесшумно отплыл от тротуара.

— Куда прикажете, Амиран Иванович? — спросил водитель, понимая, что Арисханов не собирается выходить из машины.

— Просто поезжай, — тихо ответил он, откидываясь на подголовник. — По городу.

Машина поплыла куда-то снова. А Амиран вынул из кармана телефон. Экран осветил его лицо в темноте салона.

Одно единственное сообщение.

Он открыл его, перечитал. Каждое слово было на вес золота.

«Стреляла ещё. Попала в десятку. Жду.»

Он открыл бар и достал оттуда миниатюру коньяка. Одним щелчком отвинтил крышку и швырнул её куда-то в салон. И понял. Что хочет ее снова. Сейчас.

— Поехали домой. Только через чёрный ход, — скомандовал он.

Вскоре Амиран Иванович заходил в свой лифт. Как в машину времени, которая забирала его от проблем.

Три.

Два.

Один.

Двери бесшумно разъехались.

Он шагнул в комнату.

Катя мгновенно вскочила с дивана, схватив со стола пистолет.

Он застыл на пороге. В помятых брюках, без пиджака. Галстук болтался. Он молча скользнул глазами по пистолету в её руке.

— Что, собираешься применить?

Катерина выдохнула и отложила оружие.

— Я уж думала, ты не придёшь, Мир.

Арисханов завалился на диван. Рядом с ней. От него пахло сигарами и коньяком.

— Ты была права, Катя… — улыбнулся он.

— В чём? — она улыбнулась в ответ.

— Ты попала в десятку. Но это не про мишень. Это про моё сердце.

— Мир Иванович, вы признаётесь мне в любви? — она убрала выбившийся волос за ухо и наклонилась прямо над его лицом.

Такая нежная. Хрупкая. Даже несмотря на ссадины.

— Признаюсь. Когда, если не сейчас? Завтра может и не наступить… Иди сюда!

Он затащил любовницу на колени. Она обвила его тело словно плющ. Арисханов с острым ощущением кипения крови прижался лицом к тёплой шее под её ухом. К тому месту, где бился пульс. Его губы коснулись нежной кожи. Сначала просто дыханием. А потом он засосал её губами.

Катя вздрогнула, её пальцы вцепились в дорогую ткань его рубашки.

— Ты боишься меня? — прошептал он губами по её телу.

— Нет, — ответила она тут же, голосом, севшим на октаву ниже. — Я ждала.

Его руки скользнули под её футболку. Там не было ничего. Даже трусиков.

Только она.

Горячая и живая.

Ладонь Амирана легла на её рёбра. Он почувствовал их хрупкий изгиб, и Катя ахнула, вжавшись в него сильнее.

— Марина предложила сделку, — сказал он вдруг, не отрываясь от её шеи.

Катя замерла на мгновение. Потом отвела назад голову, заставляя его посмотреть ей прямо в глаза.

— Какую? — спросила она.

— Козырь против Юры в обмен на наше расставание… Я сказал ей, что если завтра выживу, то уйду от неё. К тебе… — он прикусил её нижнюю губу в поцелуе.

— Ты выяснил, что за козырь против ублюдка? — Катя прижалась промежностью к его набухшей ширинке.

— Она не сказала. Только озвучила условия…

— А ты?

— Я? Я Ничего.

Он поцеловал её снова. Уже в губы. Страстно. С яростью. Кусая.

— Почему ты без белья? — перевел тему он.

— А зачем оно? Если… ты хочешь трогать?

Амиран резко перевернул Катю на спину, вжав её в диван.

И грубо раздвинул ее ноги.

— Помнишь про два пальца? — как обезумевший шептал он… — Проверим?

— Ты сбрендил? — ответила она ему в рот. — Твоя жена… наверху.

— Забудь. Никого нет наверху, — его голос прозвучал у неё где-то между ключиц. — Только ты. Всегда только ты…

Он бесцеремонно вошёл в неё рукой. Изучая каждый миллиметр… тёплый… влажный… Катя выгнула спину и откинула голову.

— Скажи ей, что она хочет услышать. Тебе нужен этот козырь! Ты должен закончить эту войну. Ведь ты — Мир!

Он вынул из нее влажные пальцы. Разомкнул ими Катины губы. И дал ей попробовать себя. На вкус.

— Хочешь?

— Да, Амиран…

— Как хочешь, говори?

— Хочу кричать как сука. От наслаждения.

Амиран зарычал.

— Сейчас получишь. Ноги шире раздвинь. И помолчи.

Он снова дал ей в рот свои пальцы. И вошёл.

Из-за пальцев во рту она не смогла вскрикнуть. Лишь обвила его ногами, впиваясь пятками в спину и сдвигая дорогую рубашку с плеч.

— Я тебя сейчас трахну. Ты моя. Вся. Только моя! — как в бреду шептал он. — Если хочешь, кричи.

— А если услышат?

— Пусть завидуют!…

Он провёл с ней несколько часов. Они тихо лежали в обнимку на узком кожаном диване после всего. И их обнажённые тела прилипали к его поверхности.

— Мир, иди. Тебе надо поспать! — уговаривала она его, рисуя узоры пальцем на его груди.

— Всё будет хорошо? — вдруг спросил он. Совершенно серьёзно. И совершенно беззащитно. Как будто она точно знала ответ.

— Да, Мир! Всё будет хорошо! — она коснулась губами его подбородка.

— Мы с тобой теперь до конца. Иначе никак, — он внимательно посмотрел в темноту. — И я должен тебя попросить…