Бесплатный фрагмент - Спецкор в ловушке тайн

…В нежных красках рассвета церквей купола

словно капли застывших столетий.

Здравствуй город надежды и город тепла —

самый сказочный город на свете.

/В. Рыбин. «Песня о Старой Руссе»/

Все персонажи и события романа являются вымышленными. Любое сходство с реальностью случайно. Санаторий «Старая Русса. Курорт» с галереей минеральных источников существует на самом деле, но события, показанные в романе, никогда не происходили в реальности.

*

Туча, которая поливала всю ночь напролет Северную долину и Московский вокзал, переместилась вслед за «Ласточкой», вернее даже опередила скоростной поезд. В Бологое, выйдя на длительной стоянке размять ноги, Вероника тут же получила увесистую холодную каплю за шиворот ветровки и поспешила под защиту козырька. Выйдя на платформу Старой Руссы, она услышала все тот же дробный перестук капель, увидела пузыри на лужах и плотно-серое небо. «Ну и лето в этом году… Из-за частых дождей воздух не греется, из ветровок не вылезаем. А в Старой Руссе обещали две недели хорошей погоды начиная с сегодняшнего дня, и вот пожалуйста — знакомая картина…»

По рукаву ее оливковой ветровки расплылась крупная дождевая капля, вторая плюхнулась на макушку.

Ника торопливо достала из сумки дождевой плащ-пончо, надежно укрывающий ее до колен и зафиксировала капюшон. Защитившись таким образом от непогоды, она закинула на плечо дорожную сумку и направилась к ярко-синему, в ретро-стиле, зданию вокзала. Внутри Ника привычно осмотрелась, ища глазами кофе-автомат или кофейню-бистро, но ни того, ни другого не увидела, а в маленьком кафе выстроилась такая плотная очередь, что стоять не было смысла.

Ника вышла в город. В Старой Руссе было заметно теплее, чем в Петербурге, чувствовалось, что она все-таки переместилась на 300 километров на юг. Ветровка сразу показалась лишней.

После семи часов в дороге Ника чувствовала себя так, будто проехала значительно больше, чем триста (и даже пятьсот, которые проезжал поезд, сделав большой крюк с заездом в Бологое) и была рада снова ощутить под ногами твердую землю, а не подрагивающий пол вагона.

Далеко позади остались метро, дождевики, мокрые зонты, вода, коварно затекающая в любую обувь — разве что сапоги рыбачьи полностью защитят! — водяная пыль, от которой не спасает никакой зонт или плащ — она проникает повсюду, летняя туристическая суета на Невском, вопли зазывал, усиленные динамиками… В редакции главнюк, наверное, кого-то вызвал на ковер; его зам, Алиса Голубева, привычно шипит на всех, кто попал в ее поле зрения, Саня молотит по клавишам, добивая лонгрид, который должен сдать ответсеку потому, что сроки уже поджимают, номер готовится, и горе корреспонденту, который просрочил намеченный на полосу материал! Все как обычно. Она же в отпуске, в Старой Руссе, где у нее путевка в одноименный санаторий со знаменитой «Питьевой галереей». Лет двести назад это называлось «Она поехала лечиться на воды».

Санаторий в Старой Руссе ей посоветовала тетя Тамара, которая ежегодно приезжала сюда из Ивангорода. «Чудесная вода, Верочка! Я каждый раз возвращаюсь обновленной, со свежими силами! И сам городок очаровательный. Ты знаешь, здесь любил отдыхать с семьей Федор Достоевский, а потом они купили в Старой Руссе дом для постоянного проживания. Сейчас в этом доме музей. И именно там Достоевский написал „Братьев Карамазовых“…»

Весной Ника выручила тетю Тому из скверной истории, полной тайн, недоговорок, обмана и коварства. А пострадали наряду с виновниками люди, случайно попавшие под маховик…

Апрельский отпуск, оставшиеся две недели, пришлось перенести на лето. Спецкор отдела журналистских расследований «Невского Телескопа» Вероника Орлова с головой ушла в новое расследование — до отдыха ли тут! Тем более когда речь шла о свободе и добром имени тети Тамары и ее мужа, дяди Калью.

Пока Ника ехала в такси, между тучами появились просветы. Потоки воды, льющейся с небес, начали иссякать. И вот уже промокший город освещен высоким летним солнцем, сияя так, словно украшен новогодней мишурой и лампочками.

Узкие улочки и старомодные приземистые дома, пышная зелень и изобилие цветов придавали городу идиллический пасторальный вид.

— Тут и музей Достоевского недалеко, и Усадьба рушанина, — сказал таксист, когда Ника расплатилась. Он вышел следом, чтобы достать из багажника сумку пассажирки. — А через дорогу в «Визави» хороший ресторанчик, если вам санаторная кухня прискучит.

— Спасибо, — улыбнулась Ника, — буду знать!

У ворот парка стояло два туристических автобуса, у проходной толкались заполошные люди с фотоаппаратами, телефонами и бутылками воды. Экскурсоводы, перекрикивая друг друга, объявляли в микрофон: «Не задерживаемся, не задерживаемся! У нас всего сорок минут!».

«Везет же мне: куда ни приеду, везде тут же оказываются туристы. На Койонсаари каждый день три часа по острову группы носились, в Ивангороде у крепости негде было шагнуть из-за автобусов… и тут снова-здорово. Кажется, даже если я прилечу на Плутон, рядом тут же приземлится туристический шаттл, и оттуда высыплет галдящая толпа туристов и экскурсовод с микрофоном!»

Ника недаром подумала о Плутоне — именно об освоении этой карликовой планеты на краю Солнечной системы писал циклы рассказов муж ее лучшей подруги Лили Дольской, модный писатель-фантаст Аристарх Кораблев.

Наконец-то группы протиснулись на территорию санаторного парка, и Ника тоже смогла войти.

На просторной аллее было неожиданно тихо, словно ограда, отделяющая санаторий от города, отсекала все звуки извне.

«Доехала нормально, — сообщила она мужу, остановившись, чтобы на пару минут сбросить с плеча 20-килограммовую сумку, — погода обнадеживает. Иду заселяться». «ОК», — лаконично ответил Виктор, еще не до конца остывший после их вчерашней размолвки. Началось с пустяка, а разругались капитально. Да и не в пустяке дело — конфликт назревал давно и вот, прорвался. Как некстати!

— Орлова, люкс премиум, — прочитала служащая. — Да, ваш номер уже готов. Сейчас мы вас оформим, располагайтесь и к врачу на осмотр. Он вам распишет процедуры, укажет источники в галерее. С завтрашнего дня и начнете курс.

По дороге в свой корпус Ника мурлыкала засевшую в голове песню, которая звучала из автомагнитолы в такси:

— … Ой, напрасно, тётя, вы лекарство пьете

И все смотрите в окно, ой, ой!

Не волнуйтесь, тётя, дядя на работе

А не с кем-нибудь в кино

Ой, напрасно, тётя, вы так слезы льёте

Муж ваш редкий семьянин

Так что не грустите и его простите

Ради ваших именин…

«Может, она потому так засела в голове, что созвучна моим мыслям, — подумала Вероника. — Я сейчас и есть та самая тетя у окна. И ведь понимаю, что это типичный семилетний кризис отношений, а все равно нервирует эта ситуевина: я вчера орала, как подорванная, Витя сегодня молчит, как рыба о лед!» — она поправила на плече ремень сумки и прибавила шаг.

Просторный уютный номер, отделанный в бело-голубых и бежевых тонах, смотрел окнами на живописный парк. Уютная мебель теплых оттенков, репродукции на стенах — Нике тут сразу понравилось. «Тут можно прекрасно отдохнуть», — подумала она.

Переобувшись в тапочки из набора для въезжающих, Ника посмотрела на себя в большое зеркало. Да, на свои годы она не выглядит. Подтянутая, спортивная, с легкой походкой и быстрыми пружинистыми движениями. Шатенка с элегантной стрижкой «пикси», яркими серыми глазами и свежим лицом. Голубые джинсы и светло-серая шелковая водолазка оттеняют свежий золотистый загар.

«Ты, как принцесса Каролина из фильма о серебряной пряже, — сказал ей как-то муж, — в смысле, настоящая. Она мне, кстати, в детстве больше всех сказочных героинь нравилась — больше всех этих Золушек, Белоснежек, Василис… Они какие-то слишком уж лакшери. Недосягаемый идеал, рахат-лукум в шоколаде. А она — своя девчонка, простая, понятная, близкая. В ней я вижу живого человека, а не красивую картинку в пышном платье. Как сестра или школьная подруга, с которой можно и голубей по крышам погонять, и на соседский забор за яблоками слазать. Вот и ты тоже — настоящая. Не хочешь никем казаться, ничего из себя не строишь, остаешься всегда собой…»

«Ну, кто меня вчера за язык дергал? А его?! И неизвестно, что будет дальше. Как знать, может, сейчас Морской как раз „с кем-нибудь в кино“. Ладно… Хватит отвлекаться! Надо разобрать сумку и идти к врачу. Кстати, надеюсь, я еще не опоздала на обед? Жаль, не заказала доппитание в поезде — кофе с печеньем в вагоне я выпила уже давно, и успела проголодаться!»

*

В столовой уже было мало людей — время обеда заканчивалось, и осталось уже мало блюд. Кормили здесь по системе «шведский стол». Служащая приветливо улыбнулась Нике:

— Вот, все, что осталось… Третья смена уже заканчивается. Вы, наверное, с дороги?

— Спасибо! Да, только что заехала, — ответила Ника, быстро высмотрев себе любимый грибной суп, «Цезарь» с цыпленком, жаркое из говядины и сырники с вареньем. «Вот и отлично, прекрасный обед!».

— Могла бы без комментариев указать подход к столу, — буркнула сидящая у окна девица, — прямо зашибись, как всем надо ее комменты слушать!

Ника посмотрела на нее. Конечно же блондинка с алой прядью в волосах и лицом, слишком правильным, чтобы считаться естественным. Наманикюренными пальчиками она выстукивала по экрану, воткнув в одно ухо наушник и капризно оттопырив губу. Перед ней стояли почти нетронутые «Греческий» салат и суп.

— Не вижу ничего плохого в том, что девушка сказала пару слов новой постоялице, — Ника поставила поднос на соседний столик и (сказывались гены бабушки, пережившей блокаду!) сдвинула брови при виде стынущих и заветривающихся перед соседкой продукты. Такое поведение было в моде у современных книжных героев: сделать заказ, рассеянно поковыряться в тарелке и оставить еду почти нетронутой, а то и выбросить, а иногда еще и презрительно фыркнуть: «Ах, готовить тут не умеют, я такое не ем!» — сейчас это считалось чуть ли не главным признаком возвышенной утонченной личности.

После рассказа бабушки Орловой о том, как она, в ту пору еще молодая женщина, переживала эти ужасные 900 дней в Ленинграде и до 1945-го года не знала о судьбе сына, эвакуированного с классом в тыл (к счастью, после войны мать и сын благополучно воссоединились, и через 37 лет Витя Орлов стал отцом Вероники), Ника презирала подобное кривляние. «Ах, человека волнуют более важные вопросы, он не жрет, как лошадь, ему не до того!». Как тут не вспомнить острого на язык Наума Гершвина, ее давнего друга, модного адвоката, с его перлами вроде: «Мы же интеллигентные люди, г…к!» и «Меня тоже колебёт вопрос об экзистенциальном у Камю… но, антш улдикт („Извините“ — пер. с идиш /прим. автора/), жрать тоже хочется!». Все это произносилось бархатным обволакивающим баритоном («сексуальным», как говорили очарованные Наумом дамы), вальяжно, в безупречной петербургской манере. В сочетании с импозантной внешностью Гершвина, его высокой статной фигурой, царственной осанкой, стильной проседью в густых черных волосах, элегантной одеждой и густым ароматом «Ангел Шлессер Ориентал» это производило умопомрачительный эффект; иногда не могли сдержать смех даже следователи и прокуроры, которых перед этим Гершвин, по его собственному выражению, «под лавку загнал» на суде.

Вот и Ника, едва вспомнив Наума и представив, как он это изрекает, чуть не засмеялась вслух. Хотя настроение после разговора с врачом у нее было не лучшим. «Уважаемая, а чего же вы хотели — в вашем-то возрасте и при вашем образе жизни? Нельзя вот так над своим организмом издеваться и думать, что он все снесет, ну разве что водички попьете, на ЛФК походите и дальше побежите. То тундра, то экватор, то полюса, то полеты, то перелеты — да он у вас в постоянном стрессе существует! Не девочка уже, надо не только о своих хотениях думать, но и о здоровье! И режим дня, наверное, не соблюдаете?..»

Он расписал Веронике процедуры: минеральные ванны, бассейн, физиотерапия, лечебная физкультура, указал, из каких источников и в каком количестве пить воду, и Ника вышла, слегка оглушенная отповедью. Да, она сама знает, сколько ей лет, но разве это такой уж ошеломляющий возраст, как говорит доктор, чтобы так на это упирать? И он что — сговорился с мамой, сестрой Викой и тетей Томой, твердящими наперебой, что Нике нужно ограничить количество сигарет и кофе, больше спать, правильно питаться и не хватать куски на бегу? Да и зачем носиться по всему миру — она ведь уже начальник отдела расследований, можно послать в дальнюю командировку более молодых сотрудников, а не мчаться самой — хоть в Сочи, хоть на Камчатку, хоть на Чукотку. Необходимость иной раз просидеть всю ночь у компьютера, добивая заключительную часть лонгрида об очередном проделанном расследовании, тоже заставляла маму и сестру укоризненно качать головами, как и авралы в выходные дни: «Ты же не успеваешь восстановиться!»…

Нику же всегда радовало, когда удавалось докопаться до истины, восстановить справедливость, кому-то помочь, кого-то вытащить из беды. А послушать родственников, так получается, что нет ничего важнее правильного питания и качественного сна, и нет ничего хуже «трудоголизма» и вредных привычек, к которым мама, сестра и тетя причисляли даже кофе. И муж туда же!.. «Блин, опять у него в телефоне эта автодура механическая щебечет!».

Стоило же вспомнить Наума — грозу всех следователей и прокуроров, с его меткими репликами, и сразу на душе легче стало. Даже аппетит вернулся! «И наше вам фиг вам!» — вспомнилось еще одно высказывание из «золотой коллекции Гершвина». И еще одно: «И пусть они хоть свои трусы без соли слопают!» — его же цитата. Ее Ника адресовала мужу. Пусть дуется сколько угодно, сам виноват! Она ему не прислуга и не сотрудник холдинга, чтобы ее «строить». Она ему и ответить может! «Знай наших, Витька-Святоша! На своих директоров на совете ори, а не на меня!»

— Девушка, вы зря смеетесь, я серьезно говорю, — вернул ее к реальности голос блондинки, — обслуга должна знать свое место, только тогда она будет хорошо работать, а если начать с ними брататься, они вообще будут через не то место работать и ни в грош вас не ставить. У меня и дома, и на работе каждый сверчок свой шесток знает и рот лишний раз не разевает. А начни я щебетать с домработницей…

«Дура спесивая, — подумала Ника, вижу, комплексов у тебя немерено, и ты изо всех сил всем вокруг доказываешь, какая ты сахарная леди, а простые люди для тебя — грязь под ногами… Интересно, комплексы и резьбу сорванную тут лечат? А извилины углубляют?»

— Мой муж со всеми запросто держится, — сказала она вслух, — и никому не придет в голову считать его лопухом или филонить у него на работе… Может вы даже о нем тоже слышали? Некто Виктор Морской…

С аппетитом доедая салат и придвинув к себе пиалу супа, Ника еле сдержала смех при виде ошеломленного лица блондинки. Желание снисходительно поучать новенькую правилам общения с «обслугой» у девушки пропало. «Как говорили в рекламе, иногда лучше жевать, чем говорить. Вот и следовала бы этому лайфхаку!»

Ника за четверть часа уплела обед, запила соком и завершила трапезу чашечкой эспрессо и, выйдя покурить, снова достала телефон. «Ну что, дядя все еще на работе?..»

— Абонент сейчас не может ответить… — завел самодовольный баритон.

— Отвали, кастрюлька, — буркнула Ника, сбросив вызов на полуслове. «Ладно, как знает. Пусть молчит дальше. А я буду отдыхать. Скажем, погуляю по санаторию, осмотрюсь. Вижу, тут много интересного есть… и даже пляж на берегу минерального озера! Может даже поплаваю с дороги… Найду, чем заняться. А ты, Витя, запомни: на сердитых воду возят!»

Дождевые тучи окончательно разошлись, и солнце ярко светило в идеально чистом небе. Надев солнцезащитные очки, Вероника неспешно зашагала к Муравьевскому фонтану.

*

Старая Русса прославилась своей уникальной солью, которой несколько веков единолично снабжала всю страну, а позднее — минеральными источниками на основе все той же соли. В санаторий круглый год из разных уголков страны съезжались люди с путевками от врачей или просто желающие укрепить здоровье, восстановить силы, а женщины — за красотой и молодостью. Никина тетя Тамара обожала Старую Руссу, проводила там отпуск каждый год, благодаря этому была бодра и полна сил и выглядела значительно моложе своих шестидесяти лет. А Ника решила пройти в санатории курс лечения потому, что ее уже давно беспокоило то, что они с Морским вместе уже много лет, а она почему-то ни разу не забеременела при том, что врачи на диспансеризации и личные врачи Виктора в один голос говорят: оба здоровы, никаких препятствий для рождения детей нет.

Тем более что она старше мужа на четыре года. И хотя мама с сестрой и тетя Тома дружно говорят, что эта разница совершенно незначительна, она все-таки существует. «Заодно и какие-нибудь антивозрастные процедуры тут пройду, чтобы не выглядеть рядом с Витей тетей-Мотей»…

Морской не устает твердить ей, что никакой другой женщины ему не нужно, что он ждал именно свою единственную избранницу не затем, чтобы размениваться на случайных, но временами Ника все-таки досадовала на то, что вокруг Морского вертится множество более молодых женщин. По своей работе Орлова знала, что «заносы налево» случаются даже с самыми примерными мужьями. Взять хоть того же дядю Калью, мужа тети Томы. Любящий муж и идеальный семьянин, он однажды тоже оступился… Весной, расследуя убийство в Ивангороде, Ника познакомилась с внебрачной дочерью Калью…

У фонтана толпились экскурсанты, спеша сделать фото или заснять «видосик», а экскурсовод торопила их: «Не задерживаемся, ускоряемся, нас уже ждут в галерее! Вы же еще захотите сувениры себе купить! Пять минут, и идем!»

«В галерее сейчас будет столпотворение, — констатировала Ника, — подожду, пока они уедут, а то и до источников не доберусь, затолкают. Интересно, сколько раз в день сюда приезжают экскурсии? Надо узнать у „старожилов“, и на это время может даже уходить в город. Почему-то на экскурсиях все ведут себя одинаково: суетятся, галдят, толкаются, а это как-то не вяжется с хрестоматийным описанием „лечения на водах“ — степенным умиротворяющим времяпрепровождением. Хотя в ту пору, когда классики писали „Княжну Мери“, „Дым“ или „Монт Ориоль“, еще не было экскурсионных автобусов, экскурсоводов с микрофонами и штативов для селфи!»

— Мне кажется, что идти сейчас в галерею не лучшая идея, — донеслось с соседней скамейки, на которой расположилась супружеская пара на вид чуть старше Вероники. Он — рослый, крупный, осанистый, с густой волной каштановых волос. Она — миниатюрная, русоволосая, большеглазая, в элегантных очках с диоптриями. Оба одеты дорого, добротно и со вкусом — типично «курортные» пастельные тона, стиль кэжуал. Мужчина смахивает на бизнесмена средней руки. Женщина — на учительницу. — Сейчас там будет многолюдно.

— Да уж, — хмыкнул мужчина, — это туристьё оккупирует все источники, начнут наливаться водой, как верблюды, набирать баклаги, штурмовать прилавки и магазинчики. Настоящее татаро-монгольское нашествие. Три раза по сорок минут кошмара в середине дня, вспышка безумия в нашем размеренном времяпрепровождении!

— Иначе мы бы тут заскучали, — мягко улыбнулась женщина. — Как герои позапрошлого века, страдающие от хандры.

— Как правило, хандрили от безделья, — ответил мужчина, — а мне, Катя, на это не хватает времени, — он достал телефон, бегло взглянул на экран и убрал гаджет. — Если бы эти твои Онегины, Печорины и Чацкие руководили строительной фирмой, они быстро вылечились бы от сплина. Да и думаю, что и в те времена какой-нибудь крестьянин, рабочий или мелкий чиновник, который должен был работать, обеспечивая семью, не маялся депрессией — на это у него просто не оставалось времени.

— Я тоже так думаю, Миша, — согласилась Катя, — и знаешь, несмотря даже на эти ежедневные шумные визиты туристических автобусов я здесь душой отдыхаю. Отрадно, что еще сохранились в нашем мире такие городки.

— Отдохнуть здесь хорошо, — согласился Миша, — но жить постоянно мне, наверное, наскучило бы. Может, я просто хронический урбанист, но не представляю, как бы я здесь жил круглый год. А Ванька, наверное, затосковал бы еще скорее…

— Мне кажется, он тоже с удовольствием проводит здесь время, — откликнулась жена, — мальчику хорошо на каникулах сменить обстановку, уехать из большого города, и не к бабушке в деревню, а вот в такое местечко, где каждый камень дышит историей. Помнишь, как мы в прошлом году отдыхали в «Драйв-Парке» на Ладоге?..

— Конечно помню, — улыбнулся муж. — Интересная была экскурсия в Стрелецкий острог! Ведущая зажигала — даже Ванька вынырнул из своего телефона и с интересом слушал эту боярыню. Это ведь уметь надо!

— Надо будет посмотреть Усадьбу рушанина, — сказала Катя. — Судя по буклетам, там интереснейшая реконструкция быта жителя Старой Руссы XII — XIII веков. Жилые помещения, баня, кузница, солеварня…

— Сходим, — ответил муж, — я уже вслед за тобой начинаю интересоваться всеми этими реконструкциями. Правда, не могу себе представить, как бы я жил в таких избушках, без ортопедических матрасов, климат-контроля и вай-фая.

— А я легко представляю, как люди жили в этих домах и усадьбах, — произнесла Катя, — как растапливали печи, собирались у стола, рукодельничали, парились в бане, ходили в церковь. И наверное, если бы мы жили в те времена, не зная о службе доставки, кофемашине и «умной» кухонной техники, мы бы комфортно себя чувствовали в этой среде. У тебя, наверное, была бы самая комфортабельная изба и самая качественная печь, — улыбнулась она мужу. — Ты и тогда был бы хорошим хозяином.

— А ты бы хорошо смотрелась в красном сарафане и кокошнике, — откликнулся Михаил. — Или замужние женщины носили кику?.. Кстати, насчет здешней воды нам не наврали: я уже чувствую себя значительно бодрее, голова перестала болеть, и даже изжога прошла и аппетит вернулся, — он посмотрел на жену. — А ты как себя чувствуешь со своим омолаживающим источником? На розовых единорожек в магазинах игрушек еще не заглядываешься?

Ника навострила уши. Так, а с этого места давайте подробнее!

— Не засматриваюсь, — засмеялась Катя, — но выглядеть стала лучше и снова чувствую себя тридцатилетней!

— Только не превышай норму, — попросил Миша, — а то превратишься в подростка, начнешь на роликах или сегвее носиться, и я за тобой не угонюсь со своим комком нервов, — он похлопал себя по наметившемуся брюшку.

— Ничего, — успокоила его Катя, — попьешь воды из соседнего источника, и снова станешь тонким и звонким, и без всякого сегвея забегаешь, как олимпийский чемпион.

«Так, спасибо за информацию. Надо будет узнать номера этих источников и приложиться к ним!»

— Да, должен сказать, первый юбилей нашей свадьбы мы празднуем недурно, — Михаил поднялся. — Пойдем, Катюша, прогуляемся по парку. Подождем, пока уедут туристы, а то они сейчас, судя по всему, прочно оккупировали галерею на ближайшие полчаса. Весело им будет, — усмехнулся он, — если кто-то от жадности перепьет водички для похудания! На халяву ведь и уксус хорошо пьется, а за последствия никто не поручится…

— Миша! — Катя не удержалась и хихикнула.

— Автобус часто будет останавливаться, — веселился муж.

— Ну зачем такие подробности?

— Возле Новой Ладоги на одной заправке я слышал, что кое-кто, едва увидев, как к станции подъезжает экскурсионный автобус, тут же запирает туалет и вешает табличку «Не работает», чтобы потом не убирать и не чинить руины Помпеи…

— Некоторым гражданам на самом деле не хватает культуры, — согласилась Катя, — или второпях не придают значения: забыли кнопочку нажать, бросили мимо урны, оборвали щеколду — что тут такого, пустяки, дело житейское, не свое же, казенное…

— Фу, Катя, зачем такие подробности? — подколол ее муж.

— И не думают, а каково будет следующим посетителям после этого «дела житейского»…

Смеясь, супруги удалились, а Ника решила купить буклет, где рассказывается об источниках галереи, чтобы добавить к своему списку те, о которых говорили Михаил и Екатерина. И ощутила укол зависти. Соседи говорили о первом юбилее супружеской жизни, десять лет, и у них такие прекрасные добрые отношения. А они с Морским знакомы уже семь лет, женаты — около четырех… и вот, пожалуйста — накануне Никиного отъезда чуть посуду друг у друга на голове не перебили. Спасло тарелки и чашки от скорбной участи только то, что Виктор принципиально не поднимает руку на женщин, как бы они себя ни вели, а Ника считает битье посуды идиотизмом: чашки не виноваты в проблемах своей хозяйки, их уничтожение ничего не решает, да и посуду жалко — не для того ее делали. Надо уважать чужой труд. Но наговорили они друг другу такого, что уши в трубочки сворачиваются, когда вспоминаешь. «И это при том, что у нас гостевой брак. 24/7 друг другу глаза не мозолим, задницами не толкаемся, я его каждое утро небритым и в трусах не вижу, он мои пижаму и тапки не созерцает, рутина не заела, новизна отношений не исчезла — и разругались, как ужаленные!»

Напевая «И наш раздор необъясним, мы оба мучаемся с ним», Ника встала со скамейки и зашагала по аллее. К галерее спешил еще один поток туристов, уже закончив фотосессию у фонтана, и Ника наконец-то сделала селфи и тут же запостила его в соцсетях: «Прекрасно провожу время на курорте, несмотря на то, что Морской губы надул! Смотри, как мне хорошо и не сгрызи от зависти офисный прибор; он мраморный, зубы заболят!»

Первый лайк пришел от сестры. Второй — от мамы. Татьяна Ивановна освоила интернет уже ближе к восьмидесяти годам и увлеченно пользовалась соцсетями, живо интересуясь новшествами. Третий лайк шлепнулся от Виктора. «Ага, читаешь мои новости! А в телефоне у тебя, значит, роботы бормочут, разговаривать не хочешь? Ладно, как хочешь!».

Так, Вейдер лайкнул, Наум, Тася, Лиля, Саня из ее отдела… Ого, даже Алиса Голубева, замредактора! «Да я в тренде!» — повеселела Ника.

*

Проводив глазами спешащую к выходу группу туристов, Ника подсчитала в уме: кажется, на сегодня это — последний поток. Если верить супругам Кате и Мише, которые, судя по всему, отдыхают здесь уже несколько дней, в середине дня приезжает одна за другой три экскурсии, а потом наступает тишина и умиротворение. Теперь можно и в галерею заглянуть.

Ника осмотрелась и сразу нашла указатель «К Питьевой галерее» и карту со значком «Вы здесь». Тут же красовался и куар-код с советом: «Наведи камеру, скачай приложение, пользуйся услугами бесплатного аудиогида по санаторию».

Ника подошла к карте, чтобы посмотреть, какие будут ориентиры на пути к галерее, когда за ее спиной кто-то деликатно кашлянул:

— Вы бы лучше приложение скачали, тогда по навигатору точно не собьетесь.

Ника обернулась. Парень лет двадцати, высокий, немного полноватый, с густыми, слегка взлохмаченными каштановыми волосами и в круглых очках, как у Гарри Поттера, стоял поодаль и водил пальцами по экрану телефона.

— Я по привычке намечаю вехи и иду по ним, так проще запоминать новые маршруты, — улыбнулась она.

— Так, наверное, интереснее, — понимающе кивнул парень. — Как в приключенческих романах, да? Вы сегодня приехали?

— Да. Первый день.

— А я — пятый. С родителями. Думал, одурею от скуки в глубинке, — парень взъерошил волосы пятерней, — но на самом деле тут нормально. Атмосферный такой городок.

— Значит, мне тут понравится, — кивнула Вероника.

— Я уверен! — заявил «Гарри».

— И на чем зиждется ваша уверенность? — беседа начала забавлять Орлову.

— Вы — человек больших скоростей, — «Поттер» загнул палец, — и различаете тру и фейк. Я такой же. И если мне здесь понравилось, то скорее всего вам тоже город зайдет.

— Человек больших скоростей, — повторила Ника, — так себя самокатчики называют. А я это ноу-хау терпеть не могу, особенно если они колбасятся по тротуарам, сшибая всех, кто не успел отскочить, залетают в парки или выкаблучиваются на набережных и пляжах…

— Самокатчики! — презрительно фыркнул вихрастый паренек. — Просто инфантилы, которые в детстве не наигрались в игрушки. Вот и наверстывают… Самокат — вовсе не двигатель прогресса, а его заменитель. Это все равно, что пить суррогат вместо кофе: вроде бы то же самое… а ни фига подобного. Настоящие люди больших скоростей на эту фигню не отвлекаются.

«Ого!» — подумала Ника.

— Извините, — смутился парнишка. — Я, наверное, вас совсем заговорил.

— Да нет, — покачала головой Ника. — Интересно было с вами пообщаться. А вы — неплохой психолог. Я действительно не люблю суррогаты.

— Вы угадали. Я как раз на психфаке учусь, перешел на последний курс в универе.

— Без работы не останетесь. Сейчас это востребованная профессия.

— Не все люди могут признать, что им нужна психологическая помощь, — заметил парень. — Лучше будут глушить проблемы заменителями, чем решать их. Второе ведь труднее…

Ника снова вынуждена была признать, что наблюдательный молодой человек попал в точку. Мало ли она видит тому примеров? Те же самокатчики — многие ставят свой самокат на первое место в своей жизни, привязанность к нему, уход за моторным любимцем, его апгрейды и прокачка, покупка лучших аксессуаров и средств ухода замещает им многое. Некоторые агрессивно защищают свои самокаты и право ездить на них где вздумается, некоторые даже способны на физическую расправу с теми, кто кажется им враждебно настроенным против средств индивидуальной мобильности. Кто-то пьет, кто-то принимает более сильнодействующие вещества, некоторые не вылезают из чатов, блогов, «видосиков» и сетевых игр и проигрыш в баттле считает чуть ли не вселенской трагедией. Несколько лет назад множество людей ловило покемонов и в поисках очередного Пикачу забредало в аварийный дом, на стройку или территорию режимного объекта, порта, воинской части. Женщины-шопоголики, мужчины — футбольные болельщики, самозабвенные рыболовы, владельцы собак, безмерно обожающие своих «хвостиков» и бесконтрольно балующие их — эти тоже способны возненавидеть каждого, кто попросил их, например, не пускать собаку на клумбу, убрать ее из магазинной тележки или не оставлять ее «визитные карточки» в неподходящих местах; им искренне кажется, что все вокруг вслед за ними тоже должны умиляться на «милого хвостика», что бы тот ни делал.

— Вы правы, — сказала она. — Людям, конечно, проще пользоваться заменителями, но проблем это не решает.

— Рад, что вы меня правильно поняли. Иван, — назвался парень.

— Вероника, — ответила Орлова.

— Вам идет это имя. Как у патрицианки в Древнем Риме… И все-таки скачайте карту на телефон, чтобы каждый раз не искать указатели. Вехи можно и на экране отмечать.

— Спасибо. Воспользуюсь.

Улыбнувшись друг другу, Ника и Иван разошлись. Парень шел, на ходу листая переписку на каком-то форуме, судя по строгому дизайну — не развлекательном, а научном, а Ника направилась к Питьевой галерее.

*

Указатели привели Веронику к приземистому одноэтажному зданию с широким крыльцом и остекленными витринами. Здесь расположились галерея с минеральными источниками и сувенирные магазины.

Войдя в широкие двери, Орлова ощутила прохладу; услышала звук журчащей воды, доносящийся откуда-то из глубины анфилады, и гулкую тишину — несмотря на обилие витрин и прилавков.

Мимо прошли две пожилые дамы, с аппетитом уплетая мороженое из вафельных стаканчиков. «Местные какой-то секрет знают, — сказала одна из них подруге, — я такого вкусного пломбира нигде не ела!». «Везде свои секреты есть, — ответила ей спутница, — вот, например, только в Туле можно поесть настоящих тульских пряников».

В некоторых киосках продавали бутылочки и пластиковые стаканы для минеральной воды (Ника улыбнулась, вспомнив, что герои классических произведений пили воду из специальных фарфоровых кружек с носиком). Витрины пестрели сувенирами, упаковками косметики и уходовых средств на основе все той же знаменитой рушанской соли, аппетитно пахло копченой рыбой и сладостями. Ника купила буклет с описанием источников галереи и быстро нашла номера тех, о которых говорили у фонтана Миша и Катя, а заодно приобрела и стаканчик. Пить воду из предписанных врачом источников она начнет завтра, а сегодня отведает воды для похудания и омоложения. Удачно, что все процедуры ей расписали на первую половину дня, до обеда. Значит, после этого она свободна и может всласть полюбоваться городом. Музей Достоевского, музей романа «Братья Карамазовы», Усадьба рушанина, соборы, храмы… Да и сам город интересен, со своим живописным одноэтажным сектором и старинными двух-, трехэтажными домами. Тут и лепнина, и резные наличники, и ставни, и балясины — ни один дом не копирует соседа, каждый неповторим. Нет унылой шеренги типовых построек, которые во многих городах вытесняют неповторимый ансамбль. Тюлевые занавески в окнах, алеющие герани, вальяжно восседающие на подоконниках упитанные кошки; в окна заглядывают упругие ветви деревьев, улицы утопают в цветах. И — тишина, благостная, спокойная, умиротворяющая. Ника уже мысленно видела кадры для своих рассказов о поездке в Дзене, где она часто публиковала истории своих многочисленных поездок, командировок, отпусков. Были в ее коллекции и северные города — Воркута, Инта, Печора… Поселки Воркутинского кольца — Воргашор, Северный и Заполярный тоже запечатлелись в Никином Дзене, и не в традиционном ключе «Ужасы Воркутинского кольца» и «Умирающие поселения», любимом многими блогерами, а тоже как самобытные и жизнелюбивые населенные пункты. На Северном Ника записывала интервью с модным продюсером Инессой Шеллер, снимающей на Кольце свой новый фильм — о жителях Заполярья. На Заполярном она освещала стройку санаторно-курортного кластера, задуманного Морским, чтобы дать последним уцелевшим поселкам Кольца новые перспективы и второе дыхание. Чистый свежий воздух тундры благотворно действовал на аллергиков; аллергия у горожан стала настоящим бичом сегодняшнего дня, а в тундре практически у всех проходила бесследно, и эффект держался несколько месяцев, и олигарх сделал на это ставку. На Воргашоре Ника с Виктором провели два дня, сняв там квартиру. Они осматривали улицы поселка, его музей с уникальными коллекциями — жизнь и быт коми и ненцев, советские и даже дореволюционные раритеты, реконструкция ненецкого чума и избы коми… Фотографировались у знаменитого «Уголька», памятника углю, беседовали с местными…

Ну, вот, опять она вспомнила мужа! Он-то, наверное, о ней и не думает; свалила — и ладно, а она…

«Трень!» — на ее селфи у входа в галерею прилетел первый комментарий. Рука с поднятым большим пальцем — «Супер!», от пользователя «Морской Витя». Он же первый лайкнул фото, опередив даже маму и Вику.

Ника лайкнула комментарий мужа в ответ, но отвечать не стала — если Виктор пока только эмодзи шлет, незачем ей впереди паровоза бежать… Все равно догонит и под зад поддаст.

«Детский сад, горшок в цветочек! — думала она, проходя к источникам, — взрослые люди, а как себя ведем: сначала поругались, как два гуся, а теперь ходим и дуемся друг на друга!»…

Войдя туда, откуда доносилось резонирующее в темном коридоре и лажном воздухе журчание, Ника пожалела, что не надела носки и не прихватила хотя бы самый легкий жакетик. В джинсах, майке и босоножках ей было прохладно у источников. Какой контраст с ласковым послеполуденным теплом снаружи!

Людей в помещении было немного — туристы уже уехали, а отдыхающие, очевидно, пили воду в первой половине дня. Немногочисленные припозднившиеся жильцы наполняли у краников в длинной стене стаканы, отходили, степенно потягивая воду, негромко переговаривались и либо направлялись к следующему источнику, либо удалялись.

Ника увидела на некоторых источниках отметку «Теплая вода» и удивилась: как это можно подогревать минеральную воду, текущую из подземных ключей? Или это природное явление? «Надо спросить у Алисы в Яндексе…»

Она налила себе стакан воды из источника для похудения. Мимо прошли парень с девушкой, обсуждая, как их «затренировали» на ЛФК. Кто-то ворчал, что из-за нашествия экскурсантов не успел выпить воду до обеда, как было предписано. Процокала на каблуках та самая надменная девица с алой прядью, которая пыталась за обедом учить Нику, как вести себя с «обслугой». Выражение лица снова недовольное, губа капризно оттопырена.

Разумеется, пластиковым стаканом она не пользовалась, а достала пижонский футляр Bottega Veneta с фляжкой и блестящим стаканчиком и стала набирать воду из омолаживающего источника.

Ника допила первую порцию воды и тут же налила себе в стаканчик минералки из «источника молодости». Эта вода ощутимо горчила, и Ника с трудом удерживалась от желания вылить ее. «Ладно… Красота требует жертв! Куплю себе мороженое в анфиладе, его как раз нахваливали…»

У соседнего источника остановились Миша и Катя, уже успевшие купить в анфиладе те самые фарфоровые кружки для минеральной воды, и Ника запоздало удивилась. По их словам, они приехали сюда с сыном Ваней. Они женаты десять лет, значит, сыну от силы лет десять. Но почему тогда он не ходит вместе с родителями? Сидит в номере, уткнувшись в телефон? Или гуляет самостоятельно, и родители не боятся, что ребенок упадет, покалечится, заблудится, выйдет за ворота и потеряется?.. Или мальчик родился задолго до того, как родители расписались, и сейчас уже самостоятелен? Супругам на вид лет 45—50, и они вполне могут иметь взрослого сына.

Ника вспомнила свою одноклассницу — в 43 года уже счастливую бабушку двух очаровательных внуков. Когда Лена, помогая дочери, выходит погулять с внуками — стройная, с длинными русыми волосами и свежим лицом, в джинсах и укороченной курточке, ее часто принимают за молодую мать. Однажды в парке с ней пытался завязать знакомство бегающий по аллеям спортсмен, парень лет 25. И когда она сказала, что вечером в клуб пойти не может потому, что будет купать внуков, он рассмеялся: «Да ладно тебе прикалываться!». Соня, Ленина дочь, иногда шутливо ревнует мать: «Когда мы с мамой куда-то выходим вместе, на нее обращают внимание едва ли не чаще, чем на меня!2.

Оле, дочери другой Никиной подруги, Таси, тоже уже 25 лет, в августе она выходит замуж… А Тасе, как Лене и Нике, 43 года.

«И мы с Витей до свадьбы три года просто встречались. По-разному в жизни бывает. Может, когда Катя и Миша поженились, их сын уже в школу ходил и сейчас — самостоятельный парень лет 18, и его уже за ручку водить и кричать „Куда пошел! Подошел! Встал рядом!“ уже не надо… Кстати, как они его называли в разговорах? Какое-то простое русское имя. Вася, Ваня, Вова… Не Витя, это точно… Ой, какая же горькая эта молодильная минералка! Но чего только для красоты не проглотишь! Наверное, природа специально так распорядилась, чтобы дамочки, желающие разгладить носогубку, лишнего не пили и в младенцев не превращались, как в одной южной легенде… ТАКОЙ воды много не выпьешь. А сейчас мне нужны мороженое — чтобы отбить горечь, чашка кофе, чтобы согреться… и сигарета! Но прежде всего — выйти отсюда в тепло!».

*

За ужином Вероника увидела в зале Мишу и Катю, а рядом с ними за столиком — Ивана. Теперь, когда они сидели рядом, Ника увидела, как похожи друг на друга Михаил и Иван — конечно же, это отец и сын. Оба высокие, крупные, с густыми каштановыми волосами и крупными чертами лица, вот только у сына более покатые плечи и уголки рта немного опущены вниз, а отец не носит очков.

Иван узнал Веронику и приветливо кивнул ей. Вслед за ним на журналистку посмотрели и родители — отец — с вежливым интересом, мать — доброжелательно.

Соседка Ники по столу снова едва ковыряла свой ужин, не отрываясь от телефона.

— Сплошные быстрые углеводы, — капризно протянула она, — как такое вообще можно есть перед сном? Я думала, это только в совдепе в санаториях старались обеспечить отдыхающим хороший привес к концу смены…

— Я считаю, что здесь прекрасный выбор, в том числе и диетических блюд, — ответила Ника, недоумевая, зачем соседка взяла со шведского стола то, что есть не хочет; наверняка ведь расковыряет и бросит нетронутым, и еду просто выбросят… Хорошо, если отдадут кому-нибудь малоимущему или на худой конец скормят кошкам. «Бабушка Орлова про таких ломак говорила: „Блокады на тебя нет!“, и теперь я готова повторить это за ней!». — А откуда вы знаете про совдеп?

Судя по виду губастой красотки, ей еще не исполнилось тридцати лет.

— Читала, — ответила девушка, — в блогах адептов хэлс-фуда есть много отсылок к истории санаторного питания в разные эпохи. Я бы на ужин съела брокколи или рукколу, интересно, где здесь можно найти точку, в которой их подают?

— Можете погуглить, — пожала плечами Ника, — я думаю, что в городе, популярном у туристов, предусмотрено все, в том числе и хэлс-фуд.

Про себя она порадовалась, что в санатории не предлагают брокколи, рукколу или спаржу потому, что в июне она проводила выходные у подруги Лили в Мариенбурге, и одновременно с ней прикатила университетская подруга Лили, Жанна, убежденная вегетарианка и фитоняшка. Она попросила разрешения у Лили взять на себя дежурство по кухне, чтобы подруги оценили всю прелесть здорового и низкокалорийного питания… Лиля и Ника втихомолку покупали пирожки с мясом в «Магните», и только хорошее воспитание мешало им напрямик отказаться от блюд из брокколи, рукколы, спаржи и шпината, которыми их щедро потчевала Жанночка. Она же первой уплетала свою стряпню с завидным аппетитом. Чтобы не обижать ее — подруга ведь старалась от всей души, искренне желая поразить воображение Лили и Ники — они ели ее кулинарное творчество и благодарили повариху. Мужчины оказались более прямолинейными. Кораблев, муж Лили, сослался на аллергию к брокколи и шпинату. Морской мужественно осилил порцию овощного рагу и оладьи из кабачков и сказал: «Хмм… Слишком роскошно для меня. Еще разбалуюсь, начну от жены каждый день такое требовать, и она меня чего доброго сковородкой прибьет!». Гершвин, выйдя с Никой и Лилей на перекур, откровенно брякнул: «После такого ужина хочется кричать „Беееее!“, скакать по лужайке, смотреть на новые ворота и бодать всех под задницу!». Получив от Орловой и Дольской увесистые тычки под ребра, адвокат спросил: «Дамы, если честно — вам самим ВОТ ЭТА еда нравится?!»

И вот Нике попалась еще одна любительница здорового питания вроде Жанны, только куда менее приятная особа.

— Вот еще кускус, — соседка развернула к Нике экран телефона, — пониженная калорийность, а как вкусно! Из него можно приготовить…

От слова «кускус» Нику передернуло — сразу вспомнилась весна 2020 года, зловеще опустевший и затихший Петербург, ретрансляторы, утробно завывающие со всех столбов «Оставайтесь дома!», патрули, пропуска, маски, пустые вагоны метро, а в газетах — скабрезные шутки о сексуальных экспериментах на самоизоляции, фото «собаки, с которой гуляла вся коммуналка» и рецепты блюд диетической кухни, с непременными фото девиц в фартуке, наколке и маске… и это был весь их туалет.

— У меня на него аллергия, — сказала она вслух, еле удерживаясь от желания трижды плюнуть через левое плечо: «Чур, чур, не к ночи будь помянут!». Даже их «Телескоп» снизил планку и докатился до подобных статеек, картинок и шуточек. Ника часто воевала с главным редактором за свои статьи, в которых отклонялась от общепринятой тональности и писала не о том, что и на изоляции можно недурно провести время и о том, что для некоторых людей вынужденная неволя обернулась радостью, а правду о том, что ей приходилось наблюдать и слышать по своей работе. «Меня в детстве за вранье наказывали! Пусть другие пишут под копирку и голых баб в масках постят, а я буду писать объективно о том, что наблюдаю сама!» — припечатала она однажды с таким выражением лица, что главред хоть и покривился, но больше не напирал на то, чтобы Орлова «сменила пластинку».

— Жаль, — сочувственно посмотрела на нее губастая девушка. — Суперпродукт: и нямочка, и лишнего веса нет!

«Ой-йо! Однако несмотря на все диетические рецепты в мае 2020-го после ковикулов на улицу выползло множество толстячков и толстушек. Я в джинсы влезала только благодаря тому, что редакция работала, и мы не задницы на диванах пультом от телека почесывали, а так же собирали материал, готовили статьи и в срок выдавали номер! Вот и рецепт получше хэлс фуда: движение, активность! И никто из редакции не заболел, Бог миловал…»

Ника сама удивилась острой реакции на слова соседки об азиатском гарнире и лишнем весе. Девушка ведь не хотела ее обидеть, просто ей не пришлась по вкусу санаторная кухня; о вкусах не спорят.

— Или вот еще можно подать к ужину…

Лениво ковыряясь в тарелке, блондинка рассказывала Веронике о некоем «бомбовском» десерте, содержащем всего 150 калорий. Ника вежливо слушала, изредка кивая: «Ясно, поняла», и пила чай с яблочной плюшкой. Но про себя решила, что перед сном зарулит на тренажерную площадку, чтобы сжечь несколько сотенок калорий…

Отодвинув почти нетронутый, только сильно раскуроченный ужин, блондинка встала и продефилировала к выходу, манерно постукивая каблучками. Когда она шла мимо столика Михаила и Екатерины, супруг скосил глаза на тонкую талию и длинные ноги красавицы. Узкие джинсы девушки имели низкую посадку, и при ходьбе казалось, что они сейчас свалятся. Ника чуть не хихикнула вслух. «И кто сказал, что приспущенные штаны и торчащие над ними трусы — это очень красиво? А она еще и татушку на спине набила, аккурат над попой, и, наверное, нарочно такие джинсы носит, чтобы все видели картинку… И на что этот Миша так засмотрелся?»

Ника допила чай и встала из-за стола. Да-а, вот и идеальный супруг Миша тоже при своей любимой Кате поглядывает на барышень в джинсах с низкой посадкой и фривольной татушкой на пояснице. И возле Виктора тоже все время вьются разнообразные девицы, бросая на молодого привлекательного олигарха многообещающие взгляды. А что, если муж кое-кому отвечает, потому и не звонит ей и пишет сверхлаконично? Он ведь на четыре года моложе Ники, и это аксиома. Да еще Ника поглощена работой, остра на язык и не имеет воспетой многими мужчинами «милой глупинки»… Что если Морской на словах восхищается ее самодостаточностью, а на самом деле поглядывает на «очаровательных дурашек», выставивших напоказ голый пупок или кружево стрингов над джинсами, едва прикрывающими «мадам Сижу»?

«Блин, — подумала Ника, обозлившись на себя, — жила же я до 36 лет до встречи с Морским, и нормально жила! И если он захочет превратиться в дурака из-за какой-нибудь куколки в приспущенных штанах, жизнь продолжается… и, если уж на то пошло — он не единственный мужчина в мире!»

Ника перешла на ритмичный спортивный шаг, чтобы выветрить из головы назойливые переживания и свернула в аллею к тренажерной площадке. Да, небольшая разминка ей не повредит!

*

На площадке она увидела две фигуры. Соседка с красной прядкой порхала по беговой дорожке. Рядом на шаговом тренажере разминался Михаил. Ника уже хотела зайти и выбрать себе тренажер, но тут девушка обратилась к Михаилу:

— Ну? И долго ты еще будешь перед ними приседать?!

— Карина, я тебе уже говорил…

— Я КАРА! Мог бы уже запомнить. Я твои аргументы запомнила, не повторяйся. И что? Ты его боишься?

— При чем тут «боюсь — не боюсь»? Тут другое…

— Кто зарабатывает и всех содержит, тот и главный! — припечатала Карина. — Пока Ванька за твой счет ест, учится и одевается, он не имеет права тебя «строить»! Почему ты идешь у него на поводу вместо того, чтобы поставить сынулю на место? Когда сам будет зарабатывать, пусть в своей семье и командует!

— Он не «строит» и не командует…

— Захотел — поссорил тебя с Ангелиной, — сварливо продолжала Карина, — захотел — подсунул тебе в жены Катьку, она его, видите ли, устроила в роли мамочки! И ты безропотно все принимаешь и слова против не скажешь!

— Кара…

— Да я знаю, что ты скажешь: бедный мальчик так тяжело перенес утрату, с шести лет рос без матери, ему так не хватало семейного тепла, такой нежный, такой ранимый, а нянька стала ему родным человеком, подобрала-обогрела-обобрала, а потом и ты увидел в ней близкую душу и вслед за Ванюшей понял, что тебе для счастья только она и нужна!

— Кара, послушай…

— Мне надоело, — Карина не повышала голоса, но в интонациях звучали скандальные нотки, — надоели эти встречи урывками, надоело прятаться, как школота, надоело, что мы, два взрослых человека, боимся, что пацан сопливый нас спалит и рассердится! Решай: или я, или Катька с Ванькой!

— Но зачем так рубить сплеча? Что тебя не устраивает? Я думал…

— Думал! — фыркнула девушка. — Удивляюсь, как ты фирмой своей руководишь, если дома тобой сынок твой отбитый вертит, как хочет? Даже в койке твоей распорядился по своему усмотрению!

— Карина!!! — Михаил соскочил с тренажера, в его голосе зазвенел металл. — Остановись, пока не наговорила лишнего!

— Ладно, — неожиданно покладисто сказала Карина, тоже сойдя с беговой дорожки, — не буду. Но, Миша, мне хочется ясности, определенности, — она обняла мужчину за плечи, — хочется быть счастливой. Я ведь тоже имею на это право…

— Имеешь, — Миша обнял ее в ответ. — Кара, я обещаю, что решу этот вопрос после санатория.

— Обещаешь? — капризно оттопырила губу Кара.

— Нет, клянусь, — Михаил приподнял ее за талию и поцеловал. — Если честно, меня самого эта семейная идиллия уже…, — он грубо выругался.

— Фу, что за выражансы! — звонко рассмеялась Кара, — неужели ваша Мэри Поппинс не научила тебя, что так говорить некультурно?

— Ладно тебе, — хмыкнул Миша, — пойдем?

— А как же твоя идиллия?

— Катерина наверняка смотрит после ужина свою «Культуру» и на внешние раздражители не реагирует. Если там крутят какой-нибудь балет или оперу из Золотого фонда, мимо нее может вся футбольная команда голяком промаршировать, она и бровью не поведет, а Ванька по обыкновению залип на каком-нибудь форуме психологов. Один я, как неприкаянный… Адын — савсэм адын, как в анекдоте.

— Бееееедненький, — протянула Карина, ластясь к нему и ероша пальчиками густые, с проседью, волосы Михаила, — пойдем ко мне, я тебе тааакой массажик сделаю…

— М-м-м, как заманчиво звучит! — Михаил поставил Карину на землю, и парочка, воркуя, удалилась к корпусам, а Ника в полном обалдении вышла на площадку и оседлала велотренажер. Вот тебе и идеальная семья, которой она завидовала, вот тебе и милые, приятные люди.

От Карины она ничего другого не ожидала потому, что хорошо знала этот типаж современных молодых женщин. Цепкие, ухватистые девицы — блогерши, светские львицы, инфлюенсерши, вращающиеся в сфере моды и красоты, соблюдающие свою выгоду холеные красотки. Диеты, маски, бьюти-процедуры, спортзал, счетчик калорий, модный стиль — все для поддержания безукоризненной внешней формы. Зато мораль у многих из них ослаблена, собственная выгода перевешивает все остальное. Вот и Карина нацелилась на Михаила — судя по всему успешного бизнесмена, подталкивает его к разводу, агрессивно выговаривает за то, что он «позволяет сопляку собой командовать», а как только любовник на нее прикрикнет, тут же начинает мурлыкать и ластиться.

Мысль о том, что подобные «Карочки» крутятся и вокруг ее мужа, подействовала на Веронику так, что она ожесточенно закрутила педали велотренажера со скоростью пропеллера. Что, если сейчас и Морскому какая-нибудь фифочка тоже «массажик делает, пока его мочалка воду пьет»?

Нику стало жаль Катю, любительницу классической литературы, истории и телеканала «Культура». Пока она после ужина отдыхает у экрана за любимым зрелищем, у нее может рухнуть семья. «Еще одна разрушенная иллюзия. Я думала, что вот прекрасная пара, на которую нам с Витей бы равняться, а и у них подводные камни есть!»

Из того, что она услышала, получалось, что интеллектуал Иван, будущий психолог — банальный семейный манипулятор, умело жонглировавший памятью о матери. Он разрушал отношения отца с «неподходящими» женщинами, зато когда счел свою няню Екатерину достойной заменить покойную мать, ловко подтолкнул ее и отца к женитьбе. Наверное, поэтому он и пошел потом изучать психологию — понравилось подчинять других своей воле, захотелось развить эти навыки. «Да уж. Вот тебе и симпатяга, похожий на Гарри Поттера!»

Ника знала одну такую семью. Дочь ее университетской подруги Лиды отчаянно противодействовала попыткам своей матери после раннего вдовства снова устроить личную жизнь. Она буквально выживала из дома всех маминых кавалеров. Девочка напропалую хамила матери и ее ухажерам, подстраивала им жестокие каверзы и в школе вела себя так, что мать регулярно вызывали к директору. При малейшей попытке проявить строгость она тут же в ответ превращалась в «бедного страдающего ребенка» и весь ее вид говорил: «Как вы можете быть так жестоки со мной?». Недавно 20-летняя Валя вышла замуж и уехала с мужем в Калининград. Мать, давно растерявшая ее усилиями всех бойфрендов, осталась одна. «Теперь жалею, что шла у Валентины на поводу, — сетовала Лида, — теперь у нее своя жизнь, своя семья, а я осталась неприкаянной!» «А зачем ты безропотно всех женихов выдворяла, стоило ей только ножкой топнуть? — спросила одна из подруг. — Валька рада была маму в единоличном пользовании иметь, пока нужна была!». «Ты бы хоть раз дала ей понять, что ты ей мать, а не рабыня, и обета безбрачия не давала, и вообще, это ты ее обеспечиваешь, а не наоборот, так что чуть больше уважения, барышня!», — добавила Тася. Ника промолчала. Она искренне сочувствовала Лиде, упустившей все шансы на повторный брак, но понимала, что упущенного уже не вернёшь и время вспять не повернешь. Счастливая Валечка забывала даже позвонить или отправить матери сообщение в мессенджере, а когда Лида сама пыталась ей позвонить, каждый раз оказывалось «не вовремя»: то Валя с мужем ужинали в ресторане, то гуляли по набережной в выходной день, то юная жена была занята приготовлением любимого мужем флека…

Похоже, Ванечка оказался из той же категории: «Я сам знаю, что лучше для окружающих; это то, что нравится МНЕ!»

Ника устало слезла с тренажера: «А что делала бы я, если бы это мой ребенок гнал прочь всех, с кем я пытаюсь встречаться, или навязывал мне жениха, которого сам счел подходящим, без учета моего мнения? Не знаю. Но точно не пошла бы на поводу. Манипулятору только уступи — он увидит, что методика работает и будет дальше по головам идти. А потерпев фиаско, может утратить интерес к кукольному театру!»

Она вернулась в корпус. «Усталая, но довольная», — затертое до банальности, но прилипчивое выражение. «Ладно, пусть сами в своей семье разбираются, а у меня своя семья есть, вот о чем надо подумать!» — решила она, стоя под горячим душем.

В самом деле, что ей до предприимчивого паренька и его уступчивого отца… и до того, что этот отец за спиной у домочадцев закрутил курортный роман? Она здесь на отдыхе, а значит, будет отдыхать и проходить процедуры. А Миша, Катя и Ваня разберутся сами…

Ложась спать, Ника привычно заглянула в телефон. С работы ей сообщили, что заключительная часть ее лонгрида о новом расследовании уже поставлена на разворот пятничного номера «Телескопа». Отчиталась Марина из командировки. Саня оправдывался, что не смог вовремя сдать материал о поездке в Лисий Нос по техническим причинам. Приглашения на маникюр, шугаринг, лимфодренажный массаж по акциям и скидкам. И почти затерявшееся среди этого потока информации письмецо от мужа — он решил выставлять свою кандидатуру на выборах губернатора своей области в следующем году, так что «скучать в следующие 12 месяцев не придется».

«ОК, я уверена, что ты победишь», — ответила Ника.

Тут же — краткое сообщение от одной из подпевал замредактора Голубевой — статья в интернет-издании о том, что над избирательной кампанией действующего губернатора Краснопехотской области Морского будет работать известный московский пиар- и политтехнолог Софья Стогова (с фотографией). Высокая, рыжеволосая, лет 30—35, затянутая в дорогой брючный костюм, с умело наложенным макияжем, энергичная и уверенная в себе Софья была хорошо знакома Нике, и ей не понравилось, что эта дамочка, по уровню морали очень похожая на губастую Карину, целый год будет работать в избирательном штабе Виктора.

«Ладно, буду держать руку на пульсе. Я «Культурой» не засматриваюсь и при виде «Лебединого озера» или «Травиаты» из реальности не выпадаю. А Голубева не в первый раз практикует такие штучки, — Ника забралась под одеяло, — вбросить человеку токсичную информацию, когда он расслаблен, отдыхает, доволен жизнью и не ждет удара. Зачем она это делает? Наверное, подпортить кому-то настроение кажется ей очень забавным. Только на меня эти приколы давно не действуют, — Ника выключила телефон и погасила ночник.

*

Спалось на новом месте отлично (а может это было воздействие чистого воздуха и умиротворяющей атмосферы Старой Руссы, не перегруженной транспортом и промышленными предприятиями). Когда прозвенел будильник в 07.30, Ника уже лежала в легкой полудреме, освеженная отдыхом и готовящаяся к новому дню.

Как хорошо иногда расслабиться, отрешиться от дел и забот, подальше от неспящего круглые сутки мегаполиса, набраться сил для новых дорог и свершений, послушать тишину! Вероника выключила будильник и поднялась с постели. Сквозь шторы светило солнце, которого она так давно не видела в Питере; июнь выдался дождливым. Телефон услужливо сообщил, что в Старой Руссе утром +22 и ясно. Ника достала из шкафа легкие джинсы и рубашку-поло. После завтрака до 11.00 у нее были процедуры, а вторая половина дня — свободна, и Ника с энтузиазмом предвкушала увлекательную прогулку по городу.

Она вышла из корпуса и бодро зашагала к санаторному ресторану, и вдруг за поворотом услышала женские голоса:

— Ты уверена? Это точно она?

— Невозможно ошибиться. Надо же, явилась!

— Хватило же наглости!..

— Может, она уже и не помнит…

Ника удивленно нахмурилась. Это о ком?..

— Вероника! Вот так сюрприз!

Стройная дама в бежевом льняном костюме, шляпе и больших солнцезащитных очках в оправе «летучая мышь», приветливо улыбаясь, догоняла ее со стороны административного корпуса. За ее спиной виднелись двое юношей — служащие санатория, нагруженные четырьмя внушительными чемоданами.

Голоса за поворотом испуганно оборвались; зашуршали, удаляясь, шаги.

— Здравствуйте, Римма! — Вероника узнала эту холеную госпожу. Владелица успешного бизнеса в Москве, бывшая пассия Наума. — И правда, удивительная встреча!

— Я бываю здесь почти каждый год. Здесь отличные минеральные источники и процедуры — хорошо помогают держаться в тонусе, — Чибисова буквально излучала приветливость и дружелюбие. — А вы здесь впервые, Вероника? От души рекомендую вам «Старую Руссу» — благодаря ей, я до сих пор обхожусь без пластики!

— Да, впервые, — ответила Ника. — Вчера приехала.

Она пожалела, что появление Риммы спугнуло женщин за углом, и они не успели ничего больше сказать. На самом интересном месте!..

— Взяли отпуск? Я наслышана о вашей весенней эпопее в Ивангороде, — Чибисова краем глаза покосилась на служащих, которые втаскивали ее чемоданы в первый корпус. — Поздравляю. За несколько дней вы распутали такое сложное дело!

— Ситуация не располагала к вальяжности; речь шла о моей семье, — ответила Вероника.

— Да, знаю. Долг и верность семье для вас превыше всего, и в этом мы солидарны… — Римма вздохнула, видимо вспомнив своего младшего сына Егора, которого потеряла несколько лет назад. Хотя парень сам оказался «кузнецом своего несчастья», мать все равно помнила, что есть в этом и доля ее вины. — И Наум такой же, и Виктор Ильич. Собрание анонимных трудоголиков, — усмехнулась бизнес-леди и легко вспорхнула по ступенькам «Рахманинова», корпуса, где остановилась и Ника. «Наверное, тоже в премиум заселяется. Не в „стандарте“ же или „блоке“ остановится такая шикарная дама!», — подумала Орлова. И запоздало вспомнила, как сама тащила свою тяжелую сумку от проходной до корпуса вместо того, чтобы попросить служащих донести багаж. «Думаю, постоялице премиума они бы не отказали! Никак не привыкну к тому, что я могу потребовать дополнительного сервиса, и мне не откажут…»

В зале она увидела Ивана, который, заставив поднос тарелками, бережно нес его к столу, за которым сидели Михаил и Катя. В «Старой Руссе» готовили диетично и вкусно, и отдыхающие с энтузиазмом наполняли свои тарелки со «шведского стола».

Миша и Катя обсуждали планы на день — Катя хотела осмотреть Воскресенский собор и музеи Достоевского и «Братьев Карамазовых». Миша уточнил: в один день, или в два-три?

— Тут на три дня и делить нечего, — улыбнулась жена, — городок маленький, как ты уже заметил, расстояния невелики, время экономится, и мы везде успеем после обеда. Вот что мне нравится: не теряешь время на проезд и больше успеваешь посмотреть…

Иван сел за стол и достал телефон, но, заметив идущую мимо Нику, поднял голову и приветливо поздоровался.

«Наверное, ему нравится здешняя кухня, — вспомнив их вчерашний разговор, подумала Ника, — никаких суррогатов, все свежее и натуральное…»

Она кивнула Ивану в ответ и занялась своим завтраком.

Римма появилась в зале в конце первой смены, успев сменить дорожный костюм на простое льняное платье. Ника позавидовала ей — Чибисовой уже перевалило за 50, она была на год старше Наума, но сохранила по-девичьи стройную и гибкую фигуру, легкую походку, а ее шея, локти и колени выглядели безупречно, не выдавая возраст. Римма могла себе позволить носить платья без рукавов и открывать коленки, и не выглядеть при этом смешно и нелепо.

Кивнув Нике, Римма проследовала к стойкам с едой, а Ника допила кофе и направилась на процедуры.

*

Минеральная ванна, грязевые процедуры, лечебная физкультура, бассейн… От планового нашествия экскурсантов — первая группа прибыла еще до обеда — Вероника спаслась на пляже у минерального озера. Пляж был опрятным, с деревянным настилом, шезлонгами и мостками. По счастью, туристов туда не водили — они посещали только Муравьевский фонтан и Питьевую галерею. По дороге на пляж Ника даже пожалела бедняг — день был жарким, и возможно, многие из экскурсантов не отказались бы освежиться. Погода вспомнила, что сейчас уже июль, а не апрель, и перестала заливать область холодными дождями и задувать северным ветром. Люди наконец-то радостно сбросили надоевшие куртки и свитера и обновили летние наряды, шляпы и солнечные очки.

Всласть наплававшись в прохладной, приятно шипящей и щекочущей пузырьками тело воде, Ника блаженно вытянулась в деревянном, прихотливо изогнутом шезлонге. Как же тут хорошо! И как давно уже она вот так не отдыхала — отбросив на время все дела, ни о чем не думая, а просто наслаждаясь покоем и прекрасной погодой… Прошлым летом на Койонсаари на турбазе произошло убийство, и Ника не смогла остаться в стороне, а погода была такой же, теплой и безоблачной. Решила весной проведать ивангородскую родню, и оказалась в эпицентре очередного расследования: погиб бизнесмен из Нарвы, с которым Виктор планировал заключить сделку о слиянии фирм, в преступлении заподозрили тетю Тому… Оказалось, что давно, до замужества, она была знакома с потерпевшим, и все улики указывали на нее. Только вмешательство Ники помогло отвести от Тамары Ивановны карающий меч Фемиды и вывести на чистую воду настоящего убийцу.

Телефон заорал так громко и неожиданно, что Ника от неожиданности едва не свалилась с шезлонга. «Муж», — высветилось на дисплее, и Ника усмехнулась, снова вспомнив песенку о «дяде на работе».

— Ника, привет, — раздался в трубке голос Виктора, — извини, вчера не звонил, замотался, как черт… Прикинь, эти, хм, чудилы на Заполярном, видать, забыли, что строят комплекс в тундре, а не в Сочи, и вздумали класть во дворе глянцевую плитку. Прикинь, каково было бы по ней ходить при первом же заморозке! Рядом пришлось бы корпус травматологии достраивать… или принимать только профессиональных конькобежцев и фигуристов! Ох, Ника, все надо самому контролировать, — протяжно вздохнул олигарх, — как твои дела?

— Нормально. В воде плескалась, в грязи валялась, пила горькую, — ответила Вероника. — Отжигаю тут на всю катушку.

Виктор ошарашенно помолчал, потом рассмеялся:

— Я не сразу понял твой прикол, прикинь, как ошалел! Они меня со своей глянцевой плиткой совсем из колеи выбили. В тундре! Глянцевую! придурки…

— Да уж, нестандартный подход к дизайну, — согласилась Ника.

Неловкая пауза.

— Я хотел извиниться, — сказал Морской, — Ника, я, наверное, наговорил тебе лишнего. Если для тебя так важна работа, это твой выбор, не надо себя ломать и пересиливать. Я ведь знал, когда женился, что для тебя значит твой отдел расследований, и не понимаю, что на меня нашло.

— Да ладно… Бывает. Я тоже хороша была.

Разговор давался им тяжело, то и дело буксуя, как тяжелый грузовик в распутицу, повисали неловкие паузы. Обоим неловко было вспоминать их ссору. Морской два часа прождал Нику в лобби «Коринтии», приехав в Петербург из Краснопехотского к жене. Ника же задержалась в редакции, чтобы урегулировать один острый момент в связи со статьей своего сотрудника. Совершенно забыв о назначенной в «Коринтии» встрече, из редакции измочаленная Ника поехала домой, встретила у парадной мужа… Разговор был нелегким, и в пылу гнева Виктор выпалил: «Другой бы тебе уже запретил эту чертову работу, а я всего лишь хочу, чтобы ты хотя бы звонила, если планы поменялись!». Ника тоже вспылила: «Жена — не собственность мужа, и запрещать мне ты ничего не имеешь права! Прислуге своей запрещай!» и добавила, что если есть еще сейчас такие мракобесы, которые до сих пор считают жену чем-то вроде домашней утвари, то пусть катятся со своими домостроевскими взглядами…! Слово за слово — и Виктор вылетел из Никиной квартиры, оглушительно шандарахнув дверью об косяк. Увидев, что оба лифта заняты, олигарх с воплем «Какие придурки катаются по ночам!!!» помчался с двенадцатого этажа пешком, а Ника крикнула ему вслед: «Штаны не потеряй на бегу!». Теперь же им обоим стыдно вспоминать эту перепалку. Зря они столько наговорили друг другу по такому ничтожному поводу!

— Проехали, наверное? — спросила она.

— Да, проехали, — откликнулся олигарх.

Снова помолчали. Солнце припекало, и Ника передвинула шезлонг в тень пляжного зонтика, чтобы не обгореть в первый же день. Дома у нее еще не было возможности позагорать, июнь выдался пасмурным и дождливым, и начинать солнечные ванны нужно было осторожно.

— У нас все дождь и дождь, — сказал Виктор, — а у вас как?

— У нас вчера немного дождило, потом развиднелось. Сейчас я загораю на пляже.

— Дождь покапал и прошел, солнце в целом свете, — процитировал Виктор. — Это очень хорошо и большим, и детям!

На пляже появилась Карина в купальнике с парео явно от элитного дизайнера, на солнце посмотрела недовольно и спряталась под зонтиком. Конечно же, она сразу достала телефон и уткнулась в него. «Хоть бы осмотрелась по сторонам, — подумала Ника, — в экран пялиться можно и в собственном, извините, туалете, а такой пейзаж можно увидеть только здесь!».

Пиликнул Никин телефон, пришло сообщение. Закончив разговор с мужем, Ника открыла мессенджер.

Некий абонент, подписавшийся бессмысленным набором букв и цифр, прислал ей фотографию. Время — две минуты назад. Место — ресторан «Аурум» в Краснопехотском. В главном зале за столиком у камина сидит пара. Мужчина что-то увлеченно говорит даме, а она с улыбкой слушает его, изящно поигрывая соломинкой для коктейлей.

Мужчина — молодой, худощавый, с темно-русыми волосами, стянутыми в тугой «хвост» на затылке, в серых джинсах и жилетке от «Бальмэйн» и белой шелковой водолазке «Фальконери». Дама — стройная, модельного вида, с роскошной копной ярко-рыжих кудрей, затянутая в изумрудного цвета костюм с короткой юбкой и туфлях на «шпильке».

Это были ее муж Виктор Морской, олигарх, владелец холдинга «Морской. Инкорпорейтед», и политтехнолог Софья Стогова, которая должна была работать с его избирательной кампанией на предстоящих губернаторский выборах. Значит, муж звонил ей с извинениями, обедая с этой цаплей. «Или даже завтракая, — царапнула Нику неприятная мысль. — Может, только что из-под одеяла вылез… И не факт, что один!».

Ника бросила телефон на шезлонг, достала из сумки сигареты, обмотала парео вокруг бедер и отошла к площадке для курения. Карина осуждающе зыркнула ей вслед из-под своего зонтика: фи, какой моветон, сейчас это не в тренде! — и снова защелкала ногтями по экрану.

Прикуривая, Ника увидела, как на пляж входит Римма Чибисова, успевшая переодеться после завтрака в элегантные бежевые шорты и рубашку-«поло», почти такую же, как носит Ника. Только Риммины рубашки явно стоят намного больше… Окинув взглядом пляж, Римма приподняла очки, встретившись взглядом с Кариной. Холеное лицо бизнес-леди дернулось, в глазах блеснула неприязнь, и Чибисова пошла искать себе шезлонг подальше от девушки.

*

— Ну, что — теперь сюда явилась? Кого топить собралась?

— Не понимаю, о чем вы говорите.

Резкие женские голоса донеслись снаружи, когда Вероника заперлась в кабинке для переодевания и стягивала с себя мокрый купальник.

— Не прикидывайся! Я знаю: стоит тебе где-то появиться, как тут же начинается наезд или антипиар какого-нибудь магазина или объекта сферы обслуживания! — никогда до сих пор Ника не слышала в голосе Чибисовой такой звенящей стальной ярости.

— Вам что — солнцем голову напекло? — это была Карина, Вероника сразу узнала ее манерный голосок. — В вашем возрасте не стоит так долго сидеть на солнце!

— Похоже, тебе больше нечем похвалиться, — Римма умела прекрасно владеть собой, — кроме возраста! Но это не твоя заслуга, что ты родилась на четверть века позже меня! А реальных заслуг у тебя нет. В отличие от меня. А ты — пшик, пустое место, красивая картинка, за которой — пустота!

— Только из уважения к вашему возрасту я в ответ не посылаю вас туда, где вы, наверное, уже давно живете, — пропела Карина. — Вы точно перегрелись. Я просто приехала отдохнуть на курорте. Вам что, молодость глаза колет?

— Кстати, во сколько тебе обходится твоя сияющая юность? — презрительно хмыкнула Римма. — И кто сделал тебе такие безобразные губы? Дочку морского царя из мультика копируешь?

— Не знаю, о каком мультике вы говорите! Я такой древностью не интересуюсь!

— Ты сама себе противоречишь. Если ты не знаешь, о каком мультфильме я говорю, то откуда знаешь, что он — «древность»?

Одеваясь, Ника недоумевала, что могло случиться, из-за чего такая уравновешенная и хладнокровная Римма могла разъяриться. Если бы яд в голосе мог убивать, Карина уже и трепыхаться перестала бы…

— Почему вообще вы мне хамите? Я к вам на «вы» обращаюсь, а вы мне «тыкаете». Я тоже человек, а не ваша прислуга и не девочка-дурочка, вот и разговаривайте со мной нормально, без хамства!

— Я тебя предупреждаю, — прошипела Римма, — хоть один вброс в адрес моего магазина здесь — и ты пожалеешь! Повторения истории с Гдовом не будет!

— Так вот вы о чем! — фальшиво хихикнула Карина. — Работать надо качественно, вот и жалоб не будет! И почему, кстати, вы справедливые претензии «вбросами» обзываете? Бесит, что пипл больше г… но не хавает, а требует за свои деньги качественного сервиса и хорошего товара? Вот об этом я и говорю: вы олдскул, застряли в своих 90-х, когда люди любому трэшу рады были и даже не знали, что у них есть права потребителя и эти права можно защищать, а за ваши заслуги благодарить надо тот диван, на который вы так удачно прилегли!

Римма презрительно фыркнула.

— Разводишь меня на скандал или драку для хайпа? — спросила она. — Не выйдет! Я хорошо знакома с подобными трюками. Я не «прилегла на диван», а вышла замуж. А тебя почему-то никто из тех, кого ты окучиваешь, в загс не зовет. Какому мужчине захочется, чтобы его супруге повсюду другие мужики подмигивали!

Молчание. Ника физически почувствовала, как накаляется атмосфера.

— Ничего у тебя своего нет, — продолжала Римма, — только и умеешь, что чужие заслуги грязью обмазывать. Притом даже не лечебной, а болотной. И работа у тебя — на смех курам: блогер-инфлюенсер!.. Сегодня ты сливки собираешь, а завтра вашу платформу за что-нибудь заблокируют, и останешься ты с носом… может даже с разбитым.

— Вы мне побоями угрожаете? — взвизгнула Карина.

— Я тебя предостерегаю. Думаешь, его жена не узнает, как вы тут развлекаетесь?

— Вам-то какое дело? Вы ей, что ли, расскажете?

— Не советую тебе влезать в их семью, — отчеканила Римма, — и бросаться грязью в сторону моих магазинов. После Гдова мы начеку, больше ты нас врасплох не застанешь!

— Ха-ха-ха! — откликнулась Карина.

— Как бы над тобой не посмеялись! — отчеканила в ответ Чибисова.

*

По дороге с пляжа Ника увидела в закутке у урны-пепельницы Римму с сигаретой «Петр Первый». Похоже, бизнес-леди стрельнула курево у первого встречного — дешевые сигареты плохо сочетались с ее имиджем элегантной и преуспевающей дамы. И вообще, Ника впервые видела Чибисову курящей. Римма вела здоровый образ жизни, следила за питанием и чуралась вредных привычек. На вечеринке, банкете или фуршете она позволяла себе лишь пару бокалов шампанского или хорошего вина, или маленькую рюмку коньяка, не более того.

Взглянув на лицо Риммы, Ника поняла, что та все еще взбешена после разговора с Кариной.

— Как вам это нравится? — процедила Римма, увидев Орлову. — Видели эту вульгарную особу с крашеной прядью?.. Узнали ее? Кара Прентис, блогерша, тусовщица, инфлюенсер, любительница всех богатых бездельниц, озабоченных лишь тем, где сделать маникюр и в каком ресторане самая диетичная еда. Кара Прентис… Подмосковного разлива!

— Впервые слышу о ней, — Ника тоже закурила.

— И много не потеряли… Все, кто занят делом, не интересуются писаниной этой амбициозной болтушки! В миру, кстати, — язвительно уточнила Римма, — ее зовут Карина Собакина. В столицу заявилась откуда-то с околицы Подмосковной области… Девушка Прасковья из Подмосковья, а что из себя строит! Ха!

— Я слышала ваш разговор на пляже… Была в кабинке.

— Знаю. Видела ваши ноги. Так вот, эта дочка Полиграфа Полиграфовича, как тут не вспомнить героя Булгакова, не гнушается поливать грязью бизнесменов, которые ей чем-то не угодили. В Гдове она разгромила один из моих магазинов лечебной косметики: негативные отзывы во все инстанции, жалобы покупателей, дружный хор ее подпевал. Стандартный набор претензий: проходы узкие, антисанитария, косметика просрочена, продавцы хамят… Я, конечно, выяснила, как обстоят дела на самом деле. Так вот, Собакина заявилась в магазин и хотела оплатить покупки картой, которую ей подарил бывший покровитель. Но мужчина, прекратив отношения с мадемуазель Собакиной, кредитку блокировал: с какой стати он будет оплачивать покупки посторонней женщины? Поняв, что ей нечем оплатить косметику, Карина устроила скандал, всех в магазине обхамила и в отместку занегативила магазин.

— В чем же виноват магазин, если это бывший любовник блокировал карту? — удивилась Вероника.

— Надо же было на ком-то сорвать злость от того, что очередная золотая рыбка соскочила с крючка, — пожала плечами Римма, гася окурок, — фу, ну и неприятная же привычка, просто не понимаю, как другие занимаются дымоглотством постоянно!.. А магазин просто под горячую руку подвернулся… Здесь она опять рыбалкой занимается, и в случае неудачи снова может на ком-то отыграться. Так вот, я ее предупредила: на моих магазинах она больше оттоптаться не сможет!

— Найдет, на ком, — хмуро сказала Ника.

— Совершенно аморальная особа… Ладно, Время обеда… Хотя, от таких встреч и аппетит пропасть может.

*

В Старой Руссе на самом деле больших расстояний не было, и после обеда Ника отправилась в центр города — в Воскресенский собор и к Водонапорной башне. У ворот санатория разгружался очередной экскурсионный автобус, и Орлова рада была уйти на время паломничества туристов.

Она шла по зеленой улице в тени раскидистых деревьев, любуясь разнообразием и красотой домов, в основном — двух- и трехэтажных, старинных, где крахмальные тюлевые занавески на окнах и алые герани не выглядели архаизмом.

За деревьями золотились купола собора — значит, уже недалеко, скоро она придет.

Ника по привычке шла быстрым шагом, на ходу мурлыкая песню: «Зачем, зачем по Невскому я шла, зачем, зачем я встретила тебя…", когда ее схватили за руку.

Высокая худощавая женщина лет 30—40, смуглолицая, с быстрыми черными глазами и буйной копной смоляных кудрей, прихваченных алым платком, в широкой пестрой юбке и цветастой шали поверх алой кофты, бренча монистами и браслетами, белозубо улыбалась журналистке:

— Ай, красивая, дай погадаю!

— Не надо, я наперед знаю, что вы скажете, — Ника высвободила руку и хотела идти дальше, но цыганка снова встала у нее на пути:

— Правду скажу, красивая: печаль у тебя на сердце, в семье раздор, но ты не переживай — все наладится, и с мужем помиритесь, и дитя у вас будет!

— Иногда методом тыка можно угадать с предсказанием, — хмыкнула Орлова, — разрешите пройти, пожалуйста.

— Еще вижу опасность, — проигнорировала ее слова цыганка и посмотрела мимо Ники так, словно увидела нечто за ее спиной. Ника оборачиваться не стала. Знала она эти шуточки: на секунду отвернешься, а прорицательница в пышной юбке уже улепетывает с твоим телефоном или кошельком. Пусть другую растяпу поищет! Хотя… Насчет мужа, раздора и желания родить ребенка она угадала верно.

— Опасность рядом ходит, — продолжала цыганка, — не тебе грозит, другим людям, но ты ведь мимо не пройдешь, не такая ты. Всегда чужие тайны раскапываешь, правды ищешь, справедливости. А для сволочей правда ох и горька, боятся они ее, как огня, на все готовы, лишь бы дела их черные наружу не вылезли. Коснешься чужих тайн, и тебе беда будет, — тревожно заключила она уже почти шепотом.

Ника озадаченно смотрела на нее. Ладно, положим, насчет семейных неладов и ребенка эта женщина сказала наудачу и случайно угадала. Но поиск правды и чужие тайны, которые охраняют любой ценой!.. Обычно цыганки на улицах вещают о завистницах на работе и неких недоброжелателях и их кознях — практически безошибочная ворожба. В каждом женском коллективе обязательно отыщется хотя бы одна токсичная особа, отравляющая жизнь всем, кого невзлюбила. Ну а насчет семейных неурядиц можно угадать по лицу. Может еще у цыганки острый слух, и она услышала, что напевает Ника, и предположила, что у клиентки проблемы в личной жизни. Но про поиск правды!!! «Может, она читает „Телескоп“ и узнала меня по фотографии? Или?..»

На всякий случай придерживая сумку, Вероника выудила купюру и протянула цыганке, но неожиданно смуглая женщина отстранила ее руку:

— Не за деньги гадаю. Жизнь сама платит. Помни, красивая, что я тебе сказала!

Она моментально скрылась, а Ника осталась стоять посреди улицы с купюрой в руке. Потом проверила сумку — «молния» закрыта, всё на месте. «Так, и что это было? Опасность, которая ходит рядом со мной и грозит кому-то другому? Чьи-то тайны, за которые могут убить? Неужели в санатории у кого-то все так плохо? Ведь я сейчас проживаю именно там, и „около меня“ — значит… Что же это значит?»

Убрав купюру в сумку, Вероника ускорила шаг и через пять минут уже вышла к Воскресенскому собору.

Там она решила подать записочки о здравии и упокоении и встала в очередь. Впереди оказались две дамы средних лет, деловито обсуждая свои записки: никого ли не забыли? Еще одна очередь тянулась к чудотворной иконе, которую привезли из отдаленной обители на время. Говорили, что она исцеляет болящих, оберегает детей от злого глаза, помогает страждущим обрести мир в душе и даже помогает бесплодным женщинам забеременеть… «Может, стоит подойти к ней? — подумала Ника. — Стоять долго придется, но я всегда думаю: если столько людей верит в ее силу… значит, она есть на самом деле!».

В собор вошла, шумно отдуваясь, молодая супружеская пара с годовалым ребенком на руках у отца. Все трое — упитанные, румяные, круглощекие.

— Зин, — мужчина указал взглядом на икону. — Давай, а?

— Да ну, стоя-ать, — женщина посмотрела на тянущийся до самых дверей «хвост» очереди и недовольно выпятила капризные губки, — и Санька реву да-аст…

— Пропустите с дитем вперед, — заволновалась одна из женщин, стоящих перед Никой.

Очередь охотно задвигалась, пропуская родителей с малышом вперед.

— Только кепочку, кепочку ему снимите, — захлопотала вторая дама, — он же мальчик!

«Надеюсь, они не зависнут у иконы на полчаса, — подумала Ника, — на радостях: ура, пропустили, подождут, можно не спешить… А Зина эта смахивает на повзрослевшую Зиночку из фильма „Завтра была война“… По-моему, ее придумали как контраст Искре и Вике… Целеустремленные, духовно богатые, самоотверженные девушки — и эта хорошенькая вертушка у зеркала, озабоченная только своей внешностью и флиртом…»

Тут Ника сообразила, отчего так взъерошилась. Голоса женщин показались ей знакомыми, но она не сразу вспомнила, где и когда их слышала. А теперь ее озарило. Аллея санатория сегодня утром! Именно они разговаривали за углом: «Надо же, приехала… Совести нет… Наверное, и не помнит…».

Ника присмотрелась к ним. Обеим лет по 50 или чуть больше. Одна — чуть полноватая блондинка с гладкими волосами до плеч и в продолговатых очках. Вторая — худощавая, с каштановыми кудрями. Обе — в длинных платьях и светлых летних жакетах; головы прикрыты платками. «Ой, я забыла о платке, — спохватилась Ника, достала из сумки шелковую косынку и повязала на голову. — Спасибо, что напомнили…»

— Святой воды купим, — сказала блондинка.

— Интересно, просфоры тут дают? — спросила ее подруга.

— Я еще сорокоуст добавила…

— Правильно, а то я позабыла… Вылетело из головы.

Дальше они вполголоса говорили о чем-то своем, а Ника гадала, кого они имели в виду утром. Ее, Катю, Римму, Карину… или еще какую-нибудь приехавшую недавно отдыхающую?

Отстояв очередь к иконе и поставив около нее свечу, Вероника вышла из собора. «Хочется верить в чудо, в помощь свыше…»

Некстати она вспомнила фотографию из «Аурума»: Виктор и Стогова мило беседуют за столиком… И сердитое высказывание врача: «В вашем возрасте, при вашем образе жизни… Чего же вы хотели?»

Ника дошла до Водонапорной башни, одной из главных достопримечательностей Старой Руссы и села на скамейку, отдыхая после долгого перехода. Опять нахлынуло чувство одиночества в толпе. Да, она одна, наедине со своими проблемами. Значит, надо справляться самой…

— Ты меня удивляешь, — донеслось с соседней скамейки и, обернувшись, Ника увидела «строителя» Мишу и Римму. Очевидно, Чибисова тоже собиралась в собор — в длинном льняном платье и бежевом летнем жакете, из сумки выглядывает белый платок «Гермес»…

— Вначале ты приняла в штыки брак с гувернанткой, считая, что я выбрал себе жену не из нашего круга, — продолжал Михаил, — и не жаждала привечать в своей гостиной «Мэри Поппинс», как ты ее называла, а теперь защищаешь ее!

— Да, не жаждала, — не стала отрицать Чибисова, — но в конце концов я поняла, что она упорядочила вашу жизнь, изгнала из нее сумбур и научила тебя нормально общаться с Ваней, а не только орать и ссориться, и в этом ее несомненная заслуга. Сейчас же я просто советую тебе проявить рассудительность и не попадаться в ловушки особы, которая крутит с тобой тренажеры…

— Ну и пусть крутит, — принужденно усмехнулся Михаил, — тебе-то что, Римма?

— Я хорошо знаю эту девицу, к сожалению, — тихо сказала Римма, — и знаю тебя. Почему-то ты никогда не умел устоять перед такими сексапилками, а она — классический образец твоего любимого женского типажа… Не надо, Миша, — она тронула мужчину за руку, — у тебя хорошая крепкая семья. И пусть твоя вторая жена и пришла из другого круга (я и сама замуж за Чибисова не из дворца вышла), но Екатерина стала тебе хорошей женой, она прекрасно ладит с твоим сыном, и Ваня уже перестал быть таким чертополохом, как раньше. Из-за этой синтетической дряни в приспущенных джинсах ты можешь потерять все, что имеешь!

— Даже так? — хмыкнул Миша.

— Она редкая дрянь. И это еще мягко сказано.

— Ты только фасад видишь, а на самом деле… — Михаил шумно вздохнул. — Да, мы с Катей выглядим как благополучная пара, а на самом деле… Я не могу отделаться от ощущения ниток на своих конечностях, за которые меня дергают, как марионетку, и мне это неприятно. Тебе тоже не понравилось бы такое ощущение, ты ведь не любишь, когда тобой манипулируют!

— Твоя здешняя обоже тоже профессиональная манипуляторша, — усмехнулась Римма и резко поднялась. — Твое дело, Миша. Но мой тебе совет — не делай из себя дурака из-за первой встречной красотки с надутыми губами! Несолидно!

Она удалилась в сторону собора, на ходу повязывая платок.

— Задолбали поучать! — Михаил достал бутылочку воды «Шишкин лес», сделал несколько жадных глотков и обвел взглядом окружающее пространство и воодушевился, увидев Нику. — Добрый день!

— Здравствуйте, — ответила Ника, озадаченная метаморфозой, произошедшей с соседом. Еще вчера так трогательно обожающий свою жену Михаил теперь вовсю крутил роман с губастой красоткой Кариной и в ответ на разумные предостережения бубнил: «Задолбали!». А Чибисова похоже не только гдовскую эпопею имеет в виду, называя Карину «редкой дрянью»…

— Как вам тут нравится? — Михаил надел солнечные очки. — Вы тут впервые?

— Да, — кивнула Ника.

— Я так и подумал: только вчера приехали в Старую Руссу, и тут же по историческому центру побежали, — улыбнулся мужчина. — Мы тоже впервые… Можно, я к вам пересяду? Солнце повернуло, прямо в лицо, а у вас дерево защищает.

— Да, конечно, — когда Миша уселся рядом, Ника ощутила мощный аромат парфюма. Похоже, Миша, наподобие Наума Гершвина, тоже не знает меры в употреблении туалетной воды и также предпочитает насыщенные ароматы с «восточным» букетом… Виктор же много лет пользуется «Крид Авентус», легким и прохладным парфюмом, и никогда не опрокидывает на себя полведра…

— Жена уже составила программу на все дни, — продолжал Миша, — достопримечательностей тут много, и Катя все хочет обойти. Культур-мультур: музеи, усадьбы, выставки, презентации, концерты-манцерты, театр…

— Я в этом плане без фанатизма: тоже хочется посмотреть город, но если куда-то не успею, не беда.

— Катерина же наоборот: быстрее, скорее, и туда надо, и сюда, — пожаловался Миша, — а я, знаете, в Москве руковожу строительной фирмой и весь день по городу мотаюсь: то в мэрию зовут, то в районную администрацию надо, то на одном объекте стена рухнула, то на другом рабочие чьи-то коммуникации рубанули и жильцы соседних домов уже жалобы строчат… За весь день, бывает, и пяти минут в кресле спокойно не посижу, обедаю на бегу.

— Да, понимаю. У моего мужа такой же жесткий график и видимся мы нечасто… — «Зато со Стоговой в ресторане любезничать у него время нашлось!».

— Вот скажите, на фига мне еще и в отпуске носиться, задрав штаны? — Михаил достал сигареты и закурил; Ника последовала его примеру. — Думал, наоборот расслаблюсь, поленюсь, тут пляж есть, минеральное озеро — еще не был. Мне бы искупнуться да в шезлонге на солнышке подремать, а то на работе бегаю, в отпуске бегаю, это что же получается?..

«Наверное, то же, что и у меня. Каждый раз, приезжая в отпуск, говорю себе: экстрима мне хватает на работе, сейчас я буду только отдыхать… и тут же влезаю в очередную историю. Права Мияко, наверное, у меня карма такая, вечно куда-то впутываться…»

— Ну а вы и не ходите, — сказала она вслух, — договоритесь с женой: пусть она смотрит достопримечательности, если хочет, а вы отдохнете на пляже у озера. Разве она вас не поймет, если вы скажете, что устали от суеты на работе? — «Устал!.. За Кариной в номера бегать у тебя силы есть! Бодрячком скачешь!».

— Скорее всего, она обидится, — вздохнул мужчина, — Катя ведь от всей души стремится приобщить нас с сыном к прекрасному и вечному искусству, истории, культуре… Она ведь все это любит и делится с нами самым любимым. Хочет, чтобы и мы прониклись и не поймет, как это — я хочу время проводить порознь, ведь мы вместе приехали… А Ванька будет в затруднении, чью сторону занять. С одной стороны, он не захочет обижать Катю отказом, а с другой — он бы нашел, чем заняться на каникулах вместо беганья по музеям.

Ника кивнула, подумав, что привыкла мыслить категориями своего гостевого брака: супругам вовсе не обязательно все время быть рядом и строить из себя сиамских близнецов. Например, муж любит рыбалку, а жена — театр. Вот пусть один идет с удочками на реку, а вторая — на премьеру спектакля. Никто никого не тащит за собой, не отменяет свои планы — и оба довольны. Но похоже, Катя рассуждает иначе…

*

Ника вспомнила эпизод из их с сестрой детства. В десять лет она обожала мультфильмы студии «Дисней». Вика — тоже. Только Веронике больше нравились «Чип и Дейл» и «Чудеса на виражах», а сестренка предпочитала «Винни-Пуха» и «Мишек Гамми», и обе сестры увлекались «Утиными историями». Однажды они, затаив дыхание, следили за очередной схваткой дядюшки Скруджа с коварной, но довольно бестолковой злодейкой Магикой, когда в детскую вошел папа и прямо перед носом у них переключил канал со словами: «Хватит муру всякую смотреть, вот вам лучше передача о Дине Дурбин, а то совсем отупеете со своими утками!».

Вика пару раз шмыгнула носом и покорно воззрилась на экран, а Вероника сердито надулась и смотрела в сторону, мысленно всячески изощряясь над псевдонимом юной артистки тридцатых годов.

Когда отец после окончания передачи спросил у девочек, понравилась ли им история Дурбин, Вика дипломатично сказала: «Да нормально», а Ника выпалила: «Главное, что тебе понравилось, а нам эта Дина и на фиг не нужна была!»

За такой ответ она была оставлена за ужином без сладкого и на неделю лишена карманных денег. Ника могла бы все это вернуть, извинившись перед отцом, но не стала этого делать, убежденная, что папа не должен был так поступать и тем более обзывать их любимые мультики «мурой».

Позже уже взрослая Ника, вспоминая об этом, сказала маме о том, почему не стала извиняться даже ради возвращения денег на мороженое и любимую жвачку «Турбо» с классными вкладышами — фото машин. Мама ответила: «Ведь папа не хотел вам плохого, он желал приобщить вас к искусству, открыть что-то новое. Это же интересно, как такая же обычная девочка стала мировой знаменитостью…» «Теперь я понимаю, что этого он и хотел, — ответила Ника, — но можно же было подойти к нам и сказать: „А давайте лучше сегодня посмотрим передачу о девочке-актрисе“, а не хлопать по кнопкам у нас перед носом и говорить, что мы „тупую муру“ смотрим. Насильно полюбить не заставишь…»

Да, человек, которого хотят «приобщить к лучшему» против его воли, может смириться перед превосходящей силой или ради мира в семье, или чтобы порадовать родственника или друга, но полюбить навязанное ему не даст природное сопротивление подавлению и принуждению и чувство унижения от того, что обесценили твои желания и интересы. И если, например, Вероника собиралась после работы в театр, оперу или на балет, а замотавшийся со своими делами бизнеса Виктор желал провести вечер дома, она шла одна или с подругами, не обижаясь на мужа: «Вечно тебя никуда не вытащишь! Подумаешь, устал он, деловая колбаса!».

Так же спокойно Вероника ездила в командировки, а Виктор — по делам своего холдинга, и для них ситуация, когда муж запрещает жене куда-либо ходить или женщина отслеживает каждый шаг супруга, смотрелась дико. «Женитьба — это не рабство, — рассуждали оба, — и крепостное право на Руси еще Александр Второй отменил. Два взрослых дееспособных человека не вправе что-либо друг другу запрещать, контролировать и принуждать. Если твоя вторая половина не изменяет тебе и не нарушает закон, то имеет право!».

Оба терпеть не могли анекдот о фермере, который, сосчитав до трех, застрелил спотыкающуюся лошадь, а когда жена ахнула: «Что ты делаешь?!», ответил «Раз!», и пара счастливо дожила до золотой свадьбы. Морской, услышав этот анекдот от своего школьного товарища, машиниста электрички из Краснопехотского, поморщился: «Не смешно. Ясно, что в этом браке счастлив был только подонок-муж, запугавший жену, а она полвека жила в страхе и боялась слово лишнее сказать, чтобы не услышать „Два“ и „Три“ даже если муж приходил домой на бровях, просаживал всю зарплату на свои хобби или забывал чужую помаду с воротника счистить!» «Я бы такого сама прибила, даже не считая до трех», — добавила Ника.

«Да… Зря мы так вызверились друг на друга из-за сорвавшегося свидания! Не знаю, как Витя, а мне неловко за то, что я наговорила…»

— Ваня очень привязан к Кате, — говорил Михаил, — она к нему сразу начала относиться по-человечески, не просто отрабатывала свое жалованье, а искренне хотела помочь, поддержать, понять ребенка. И Ваня, поняв, что она видит в нем человека, а не объект, сразу убрал колючки. До этого ершился так, что все няньки от него через два-три месяца сбегали. Более того, он решил, что Катя не только ему подходит, как новая мама, но и мне — как идеальная жена. Я вообще во второй раз жениться не собирался, так, для разрядки романчики крутил, иногда дамы у меня месяца три, четыре, полгода жили. Но когда Ванька решил поженить меня и Катерину, то напролом пошел. Все время подстраивал так, чтобы мы с Катей почаще общались, рассказывал, какая она хорошая, а моей тогдашней девушке устроил веселенькую жизнь, — Миша невесело хмыкнул, — то флакон с любимыми духами у нее упадет и разобьется, то собака помаду от «Живанши» съела, то к шубе жвачка оказалась прилеплена так, что и не отчистишь, кожушок почти за миллион испорчен безнадежно, хамил ей, а стоило мне на него прикрикнуть и пригрозить ремнем, грозился уйти из дома, и меня тогда в опеку затаскают, один раз даже реально в парке на скамейке с рюкзачком сидел, друга ждал с ключами от дачи… Когда у Ангелины разгрузочные дни были, и она одним салатом питалась, садился напротив и начинал донаты с шоколадом уписывать, демонстративно причмокивая и облизываясь, и делал невинный вид: «А что? Это же столовая, тут едят, вот я и ем!»

«Ай да Иван, ай да «Гарри Поттер», — Ника вспомнила обаятельно улыбающегося парня в круглых очках и с каштановыми вихрами. Он сказал, что у нее имя как у римской аристократки, и увлеченно рассуждал о том, как люди многое в своей жизни заменяют «суррогатами». Видимо, он уже тогда исповедовал такие убеждения и любовницу отца счел как раз таким «заменителем», а Катю — «настоящей»… Получается, тогда Ванечка был на редкость вредным мальчишкой. «И по сути навязал отцу свою няню в жены, не интересуясь желаниями Михаила и самой няни… Главное — ЕМУ хочется! Хотя, Миша и Катя вместе уже десять лет и выглядят благополучной парой…»

— Геля нервничала, срывалась, мы стали ссориться, — продолжал Миша, — ее можно понять, ей больше всех доставалось… Но и с сыном я не хотел перегибать палку — так можно и сломать парня, и как он дальше жить будет? Геля требовала отдать его в интернат, ставила ультиматум: или Ваня, или она. Однажды сорвалась, накричала на Катю. Ваня тогда толкнул ее, она его ударила в ответ… Это стало последней точкой, вернувшись с работы, я узнал, что Ангелина ушла. М-м-м… ну, дальше вы знаете. И в общем, не так уж и плохо все сложилось, — без особого воодушевления заключил Михаил.

«Однако говоришь ты это с таким видом, как будто тебе, цитируя все того же Гершвина, кот на колени навалил!» — подумала Вероника.

— Мир тесен, — сказала она вслух, — только что я видела, как вы разговаривали с Риммой Чибисовой. Я знакома с ней по работе лет пять. У нас еще есть парочка общих друзей…

— У меня тоже, — хмыкнул Михаил, — я учился в школе с ее младшим братом. У них в семье детей было человек семь или восемь, Римма — старшая, и единственная девочка. Помогала матери с младшими, пока отец зарабатывал где мог, чтобы обеспечить семью, иногда даже на родительские собрания ходила, если мать, допустим, с заболевшими малышами сидела. Римма старше Петьки лет на семь, нам такой взрослой казалась! И держала себя по-взрослому, уже тогда — прирожденный лидер, но советы всегда давала толковые, стоит прислушаться. Петька на правах братишки отмахивался: «Не нависай!», а я понимал: она действительно лучше знает. Я, конечно, до ее уровня не дотянул, — признал Михаил, — но бизнес у меня стабильный, доход дает, репутация хорошая, строим коттеджи, без работы не сидим… А вы как и когда с ней познакомились?

— В Выборге, в двадцатом году.

— А-а, слышал: там летом двадцатого громкое дело было, вроде убили врача, который кого-то плохо от барановируса лечил, и Римку обвиняли в убийстве…

— Не обвиняли, а только подозревали.

— Вы об этом знаете?

— Я это дело распутывала в рамках служебного расследования. И убили врача вовсе не за то, что он упустил больного — там все гораздо сложнее было…

— Ясно, — кивнул Михаил.

*

После ужина Ника устроилась по-турецки на широченной кровати в своем номере и умостила на коленях лэптоп, вбив в поисковик запрос о Каре Прентис, как величала себя в блогосфере Карина.

Блог Прентис заставил Нику поморщиться от обилия злой иронии, сарказма и колкостей, которые девушка в изобилии рассыпала во всех публикациях и обрушивала на неугодных. Те же, кто потрафил красотке с алой прядью или (вероятно) заплатил ей за пиар, удостаивались такой порции сиропа, что скулы слипались. Доставалось от Кары всем — магазинам, салонам красоты, досуговым центрам, точкам общепита, пляжам, гостиницам…

Высказывалась девица и насчет «бабок с петрушкой у метро», якобы оскорбляющих ее эстетические чувства. Она от души веселилась, живописуя, как «делала сигнальчик куда надо и, когда появлялись славные мальчики в форме, бабуськи сайгаками драпали со своими табуретиками и ящиками, ибо нефиг!». «Тьфу, с…а! — не выдержала Ника, — чтоб тебе самой в старости на табуретке складной у метро петрушкой торговать, и пусть тебя вот так же какая-нибудь фря полицией травит!»

Она отложила лэптоп и вышла из корпуса, захватив сигареты. «Да, хоть садись в столовой за другой стол… Карина теперь передо мной лебезит, узнав, что я — жена Морского, а мне теперь ее общество неприятно. Боюсь, что однажды нахлобучу на нее тарелку…»

Представив, как по надменной физиономии Прентис-Собакиной стекает суп или на волосах оседает салат, а на ушах висят спагетти, Ника чуть не прыснула вслух. «А заодно продемонстрирую женскую солидарность с Катей, от имени всех замужних женщин, у которых мужья заглядываются на таких щучек в приспущенных джинсиках!»

Вернувшись, Ника залезла в закрытую для стороннего пользователя базу работников СМИ, где можно было найти много информации, по разным причинам не попадающей в открытый доступ. «Римма была слишком взвинчена после стычки с Кариной. Если бы дело было только в том, что та занегативила один из ее магазинов, для Чибисовой это штатная ситуация, не из-за чего переживать. И принимать так близко к сердцу заскоки налево школьного друга младшего брата — тоже. Римма — деловая женщина, руководитель большого бизнеса, человек с закаленными нервами и безупречной выдержкой, а не хлопотливая квочка, которая готова кудахтать по любому поводу, и голосить, как деревенские тетушки из фильмов вроде „Любовь и голуби“, она не станет. Но она не на шутку обозлилась, встретив в Старой Руссе Прентис-Собакину, и это неспроста. Чует моя чуйка, снова цитирую Наума…»

Итак, Кара Прентис, блогер, инфлюенсер, коуч… «Да уж, профессии — не смеши мои коленки. Если она не делает запасов на будущее, то перспектива в старости тоже ходить с раскладной табуреткой к метро и предлагать петрушку для нее вполне реальна!».

«В миру» Прентис звалась Кариной Владиленовной Собакиной. 28 лет, место рождения — Орехово-Зуево, на самой окраине Подмосковья… «Да, прямо как в песне: девушка Прасковья из Подмосковья за занавескою…»

В семнадцать лет Карина Владиленовна приехала в Москву, благополучно провалила вступительные экзамены сначала в МГИМО, потом — в МГУ («Ого, куда замахнулась! Да не пустили…"), прошла курсы парикмахеров и несколько лет прилежно делала женщинам стрижки в небольшом салончике в Медведково и заочно обучалась в менее престижном вузе на факультете «Семейная психология» и прошла несколько онлайн-курсов рекламы и пиара. Устроившись со свежеиспеченным дипломом на частную практику, девушка без труда влилась в столичную тусовку, завела блог, обросла знакомствами с полезными людьми. Возможно, она лелеяла мечты о браке с одним из перспективных кавалеров, но мужчины, охотно проводящие время с бойкой красавицей, не спешили делать ей предложение. «Понятно, — подумала Ника, — сейчас вращаться в свете может каждый, кто смог пробиться, но жениться успешные люди предпочитают на ровне, новая аристократия формируется. Девушка со стороны дальше содержанки не продвинется…»

Собакина не растерялась. Она стала активно раскручивать свой блог, нарабатывая рейтинг и повышая монетизацию, и занялась изобличением «непорядков» в сфере обслуживания. Она обожала находить и обнародовать погрешности в разнообразных заведениях и освещать их: узкие проходы, не слишком чистая скатерть, недостаточно вежливый персонал, закончившиеся бахилы… И непременно публиковала результаты, когда инстанции, охраняющие права потребителей, на законодательном уровне реагировали на ее сигналы, и чем это заканчивалось для хозяев «попавших под раздачу» заведений. Непременно в блоге Прентис появлялись записи: «Ура! Справедливость восстановлена! Шила в мешке не утаишь. Если работаешь с людьми, работай как надо, а не сачкуй: люди хотят за свои деньги получать качественное обслуживание, а не «на, от… сь!». Не гнушалась Карина и сообщать о несанкционированной торговле, снимая стихийные базарчики и давясь хохотом, когда приезжали люди в форме и разгоняли торговцев.

Листая досье Собакиной, Ника наткнулась на фотографию Карины под руку с парнем лет двадцати в зале ночного клуба. Парень был кинематографическим красавцем — светловолосый, голубоглазый, загорелый, белозубо улыбающийся, одетый с той непринужденностью, которая сразу выдает премиум-стиль. Его с виду простые джинсы, футболка и косуха стоили как две чьих-то годовых зарплаты.

Ника его сразу узнала. Его фотографию носила в бумажнике Римма. «Сын. Егор, — сухо сказала она, когда Ника однажды скосила взгляд на снимок. — Напоминание о моей оплошности. Я так увлеклась собиранием сливок в своей фирме в ТУ весну, что забыла: у меня не только бизнес, но и семья, за которую я отвечаю в первую очередь…»

Егор Чибисов и Кара Прентис. Просто выгодная интрижка бойкой блогерши или очередная попытка заарканить богатого жениха? Сын Риммы Чибисовой идеально подходил Карине в мужья. Богат, не особенно сообразителен, в отношениях — скорее ведомый, чем ведущий. Римма сама признавала эти качества в своем сыне, говоря об этом сухо и отрывисто, с сухими глазами. «Это моя вина. Не смогла правильно воспитать. Разбаловала, упустила…»

Под фото стояла подпись: «Апрель 2020 года. Москва».

«Однако… Значит, когда подавляющая часть населения „оставаласьдома“ и читала скабрезные анекдоты о самоизоляции и давилась кускусом, кто-то развлекался в клубах. Да, я слышала: у нас тоже кое-кто работал подпольно. Значит, это с Кариной Егор веселился в карантинную весну?» — подумала журналистка.

*

Младший сын Чибисовой Егор, на редкость бесшабашный парень, игнорируя все предостережения, продолжал свою тусовочную активность даже весной 2020-го, когда Москву захлестнула пандемия, число заболевших новым вирусом ежедневно исчислялось сотнями и даже тысячами, но Егор и его товарищи смеялись над всеми предупреждениями: «Там, где мы тусим, с улицы никого не впустят! Вот пусть плебс и тухнет по домам и пукает на диванах, а мы не собираемся, дураков нет!». Кому-то подобная вольность сошла с рук, а младший Чибисов жестоко поплатился. Его образ жизни не способствовал укреплению иммунитета, злоупотребление всевозможными атрибутами «взрослой жизни», как ее понимал молодой человек, расшатали его здоровье, и его организм не смог сопротивляться инфекции…

«Это все она, эта деревенская выскочка! — заявила Римма, еле сдерживая слезы на пороге морга, беседуя с атаковавшим ее журналистом „желтой“ газеты, падким до подобных эмоциональных высказываний. — Если бы она не таскала Гошу по этим подпольным притонам, он не заразился бы! И ей как с гуся вода, отсидела карантин в обсерваторе и дальше выпорхнула, а моего сына больше нет…» Журналист потирал руки, предвкушая, как можно раскрутить эти слова убитой горем женщины до полноценного рейтингового скандала. Медиапространство в те месяцы не баловало аудиторию сенсациями, перебиваясь панегириками вынужденному домашнему заточению, статьями о кулинарии и статьях о «втором медовом месяце» и «нам так хорошо, что мы даже не хотим выходить», «мир без людей», «природа от нас отдохнет»… Это было повсюду и надоело даже самым невзыскательным читателям. «Хороший скандальчик, — думал парень, — а когда возобновятся съемки ток-шоу, можно свести в студии мать покойного и его подружку, может, дамочка эту телку за волосы перед камерами оттаскает, зрелище будет — бомба, у зрителей аж бутеры изо рта повыпадают, а то закисла аудитория, затосковала. А девица в ответ иск подаст за свои выдранные локоны, на этом еще полгодика похайповать можно»…

Но Римма быстро совладала с эмоциями. Железная воля руководительницы большого бизнеса помогла ей взять себя в руки, и Чибисова жестко дала редакции понять, что ей не хотелось бы видеть это «интервью» в общем доступе на каком бы то ни было ресурсе. «Я не давала согласия на съемку и запись моих слов, — сказала она. — Это называется „шакалить“, а с шакалами никто не церемонится. Надеюсь, вы меня поняли».

К словам Чибисовой предпочитали прислушиваться. Ее возможностей хватило бы, чтобы бесследно раздавить даже более серьезную платформу. Так что горькие слова, брошенные ею на пороге морга, остались в закрытой базе СМИ, куда посторонние пользователи интернета не проникали.

Теперь Ника поняла, почему Римма так гневно отреагировала на появление в «Старой Руссе» Карины. Чибисова помнила, чем закончился роман Егора с этой девушкой и считала ее косвенно виноватой в смерти сына. Тем более что резвившаяся вместе с Егором карантинной весной в нелегальных увеселительных заведениях Собакина отделалась лишь тремя неделями карантина в обсерваторе и даже не чихнула.

Теперь же Карина приезжает на курорт, весела, беззаботна, раскрутила свой блог, завела курортный роман и выискивает новый объект для разгрома на своей платформе. К тому же Карина держится вызывающе, нагло и словно в самом деле провоцирует Римму на бурную реакцию — все ради хайпа, ради громкого иска против владелицы солидной фирмы: «Ай, Моська! Знать, она сильна, коль лает на Слона!». Как тут не вспомнить басню Крылова!

Ника захлопнула крышку лэптопа и направилась в ванную комнату. Стоя под душем, она подумала, что понимает Римму. Ее догадка подтвердилась: Чибисова и в самом деле не из-за гдовского магазина так обозлилась при виде Собакиной. Да еще и Миша оказался школьным другом младшего брата Риммы… Конечно, бизнес-леди считала брак Михаила с няней Вани мезальянсом, но все-таки уважала брачные узы, и ей не понравилась интрижка Михаила на курорте за спиной у жены… Тем более с той самой Кариной, последней подругой Егора! А Мишу, оказывается, «достала» активность жены — Катя стремится на отдыхе обежать все достопримечательности и культурные мероприятия в Старой Руссе. Михаил же устал от беготни, спешки и суеты в Москве на работе и в отпуске надеялся расслабиться — с какой тоской он живописал Нике свои мечты о шезлонге на пляже и полном расслаблении!

«Фигово, когда возникает такое расхождение интересов, — думала Ника, забравшись в постель и погасив ночник, — одна фонтанирует энтузиазмом, жаждет поделиться своим восторгом от местных красот с ближними, а они, скрипя зубами, отбывают повинность и пытаются изображать интерес, хотя на самом деле никакого удовольствия от такого отдыха — беготни, задрав штаны, не получают. А тут еще и появляется Карина со своей алой прядью и татуировкой на копчике! Все-таки на редкость неприятная особа. Хочет хайпануть и параллельно обхаживает успешного предпринимателя, как рыбу на крючке подсекает! И о какой опасности меня предупреждала цыганка? Главное, что меня озадачивает — она отказалась от денег. Обычно они первым делом требуют „ручку позолотить“!»

*

после утренних процедур Вероника прошла в Питьевую галерею и как раз наливала первый стакан прописанной ей воды из теплого источника, когда рядом остановился Ваня с кружкой из экопластика. Поздоровавшись, он сказал:

— Хорошо, что вы успели в Галерею до приезда первой группы экскурсантов. Они так плотно оккупируют все источники, что отдыхающим до отбытия автобуса не пробиться. Пьют воду, как верблюды, пересекшие пустыню Сахару.

— Они верят, что станут моложе и стройнее, налившись минералкой до бровей, — усмехнулась Ника, — тем более что это для них как бы бесплатно.

Она с интересом смотрела на Ваню, пока он наполнял свою кружку. Если верить Михаилу, парень — довольно умелый манипулятор. Еще в детстве он ловко подчинил своей воле троих взрослых — отца, няню и любовницу отца Ангелину. Сколько ему тогда было лет — 11, 12? Ангелине он создал невыносимые условия, когда она жила в доме Михаила. Испорченные вещи, хамство, демонстративное поедание донатов с шоколадом, когда у «мачехи» был разгрузочный день… «А ты все-таки мелкий пакостник, Ваня, — подумала Ника, — и, наверное, скандал, который в конце концов устроила Лина, ты раздул намеренно, ради того, чтобы показать отцу его „невесту“ в самом невыгодном свете, подчеркнув достоинства Екатерины…»

— Самое интересное, что кое-кто утверждает, будто ему на самом деле помог одноразовый прием минеральной воды, — продолжал Ваня, когда они отошли с кружками к столику, пропуская других желающих подойти к источнику. — Кто-то рассказывает, что наутро сбросил два килограмма, кто-то помолодел…

Ника промолчала, неспешно потягивая теплую горькую воду, и горечь уже не казалась ей неприятной. «Ведь кофе я тоже пью без сахара, и мне только такой и нравится. И эта вода тоже имеет приятную горчинку!»

— Мы решили сюда ехать, когда одна из подруг Кати съездила в Старую Руссу на однодневную экскурсию, — продолжал Ваня, — и с восторгом рассказывала, как потом влезла в вечернее платье от Вествуд, о котором давно мечтала, и стала выглядеть моложе своей невестки. И Катя тут же решила, что мы поедем в этом году сюда — отцу нужно лечить желудок, а ей — посмотреть достопримечательности. Катя любит маленькие города с большой историей. Ну, а я… Просто сменить обстановку на каникулах. Брр, ну и горечь! — поморщился парень.

— Зато полезная, — ответила Ника, — одноразовый прием, конечно, мало что даст, тут скорее эффект плацебо сработает, а вот если пройти курс — результат будет очевиден.

— Все полезное невкусно, — резюмировал Иван, — зато всякий трэш так и просится, чтобы его съели или выпили. Хотя, — задумчиво сказал он, — разве так приятно курить? А многие люди вовсю дымят, и даже с удовольствием. Я же однажды попробовал с ребятами в универе и понял, что это — не мое.

— Моя сестра тоже сделала такой вывод в студенческие годы, — кивнула Ника. — Ей даже стало плохо, когда она попробовала сигареты.

— Я тогда такой пируэт выписал на крыльце! — развеселился Ваня. — Чуть не повалил декана. Долго пришлось доказывать, что я не пьян…

Они дружно рассмеялись.

Проходящая мимо со своей пижонской фляжкой «Боттего Винетто» и стаканчиком из набора Собакина покосилась на них свысока, потом — на их кружки из экопластмассы, и нацедила себе стаканчик «молодильной» воды. После того, что Ника о ней узнала, смотреть на эту высокомерную красотку было неприятно.

«Смотри, не перепей воды, — подумала журналистка, — а то будешь по аллеям в ползунках передвигаться, или просто надолго засядешь на „белом друге“ верхом, а это так негламурно!»

У Карины запищал телефон. Ругнувшись под нос, блогерша достала трубку.

— Ну?! И че, сами решить не можете? Я на отдыхе! Могу я отдохнуть, блин? Нет, нормально. нормально, говорю! Да тут одна овца возникает… Олдскул из 90-х! Да ничего, я ей потом устрою вырванные годы… Нет, просто затем, чтобы знала: базар надо фильтровать! Я говорю: базар… Да блин, задрал уже: «пропадаешь, пропадаешь»! Че вообще тут за связь?! Сто двадцать косарей за телефон, а он ни… не ловит!

— Девушка, может, без сильных эмоций обойдемся? — миролюбиво спросил проходящий мимо пожилой отдыхающий.

— А вы не слушайте! — рявкнула в ответ Собакина, сердито бросив телефон в сумочку.

— Но вас слышит вся галерея, — заметила служащая.

— Ну и че? Днем имею право! А вы вообще занимайтесь своими делами и не лезьте, пока вас не спрашивают!

— Право имеешь, а совести нет! — резко сказала вошедшая в галерею полная блондинка в очках, которую Ника накануне видела в соборе в очереди с требами. Кажется, эта женщина со своей подругой хотели заказать сорокоуст… И они же говорили о ком-то между собой накануне в аллее: «Приехала!.. Совести нет!»…

Взглянув на нее, Карина запнулась, вздрогнула и нервно заспешила к выходу из галереи, расплескав воду на свой короткий топик и очередные джинсы со сверхнизкой посадкой.

— Скатертью дорога, — заметил пожилой мужчина.

— Глаза у этой девицы непонятно где! — гневно прошипела, входя, Римма Чибисова. — Чуть не снесла на бегу!

Она поморщилась от боли, потирая ушибленное плечо, и отошла к источникам. Минеральную воду Римма набирала в стаканчик из комплекта с фляжкой, и, судя по виду стаканчика, ее набор намного превосходил в цене «Виннету» Собакиной. Пижонские аксессуары Карины по сравнению со стаканчиком Риммы выглядели, как вещица из короба на Удельном рынке «Все по сто рублей, при покупке десяти вещей одиннадцатая — бесплатно».

— Наверное, она не знает, что, если где-то слабый сигнал, то он слабый даже для телефонов за сто двадцать косарей, — ухмыльнулся Ваня, — плохо физику в школе учила!

— Дешевка! — буркнула Римма, и непонятно было, что она имеет в виду — телефон Собакиной, или саму Карину.

Она отошла, потягивая минералку, а Ника подумала, что, скорее всего, именно Чибисовой Карина грозилась «устроить вырванные годы». Это свою несостоявшуюся свекровь Карина считает «олдскулом из 90-х» и «овцой, которую нужно проучить за базар». Да, Римма хорошо отбрила нахальную девицу на пляже. Интересно, знает ли Карина, что хозяйка гдовского магазина — мать Егора, или уже даже не помнит свою очередную неудачную попытку выгодно выйти замуж?

— Да, вот так, — сказала Ника вслух и отошла за второй порцией воды из другого источника.

— Помните, я вам говорил о суррогатах? — спросил Ваня, когда она вернулась к столику. — Так вот, по-моему, эта девица — самый настоящий суррогат, даже физически. Вы заметили? Она же вся переделанная, подтянутая, перетянутая, прокачанная, перекачанная… Губищи, как пельмени!

— Ну, пока еще не пельмени, — Ника усмехнулась, вспомнив девушек, перестаравшихся с липофилингом, — но выглядят уже неестественно, от природы таких пухлых не бывает.

— На вас гораздо приятнее смотреть потому, что вы — настоящая, и не стремитесь быть на кого-то похожей, а остаетесь сами собой, — выпалил Ваня, набрал себе еще одну порцию воды и ушел, на ходу отхлебывая из кружки.

Ника вышла из галереи, и на ее телефон сразу шлепнулись сообщения, которые не проходили из-за слабого сигнала у источников. Уведомление о пропущенном звонке мужа и его же СМС: «Эй, абонент, почему ты не можешь ответить на мой звонок?».

Вспомнив его фото в «Аурум» за обедом с красоткой Стоговой, Вероника фыркнула. Ишь, вспомнил о жене! Интересно, как далеко зашли его отношения с этой рыжей кошкой…

«В галерее сигнал плохой», — ответила она.

«Понял. Я и забыл, что ты у нас на водах-с!» — и пара смайликов.

Мимо прошли Миша и Катя. По их лицам было видно, что между супругами происходит не самый приятный разговор. На идеальную пару они уже не смахивали.

— Я тебе уже сказал! — говорил Михаил. — Встретил тут дружбека из армии, посидели, пообщались… Что — нельзя?! Что ты волну гонишь?

— Я не гоню, Миша, а просто спросила, почему ты вчера так поздно вернулся…

— Ты спросила, я ответил! В чем проблема?!

— Ни в чем, это ты психуешь.

— Я не психую, а не люблю, когда меня пытаются на поводок посадить!

— Я не сажаю тебя на поводок, а только сказала, что ты мог бы позвонить и предупредить, что задерживаешься. А что за друг? Он тоже здесь отдыхает?

— Тебе-то зачем? Хочешь ответный визит нанести или совместный выход устроить в очередной музей или усадьбу?!

— Почему ты так реагируешь? — остановилась Катя. — И кстати, где вы сидели так допоздна?

— Ну, в город выходили, в бар зашли. Довольна?

— Пожалуйста, в другой раз хотя бы предупреждай.

— Ты меня с Ванькой не перепутала? — рассердился еще больше Михаил. — Да и он тебе уже не обязан о каждом чихе докладывать, взрослый мужик, скоро диплом получит! Так что кончай свои расспросы, хватит!

Он ускорил шаг, и жене пришлось почти бежать за ним к галерее. Ника покачала головой. Друг из армии! Как же! Похоже, снова ходил на «массажик» к Собакиной. «Ну и урод же ты, Миша!»

Снова вспомнилась встреча с цыганкой. Неужели бойкая гадалка на самом деле уловила, как накаляется обстановка в санатории из-за нахальной девицы с красной прядью?..

*

Возле Усадьбы рушанина, расположенной на тихой зеленой улице, находилось кафе в этническом стиле, и Вероника пожалела, что уже пообедала в санатории — интересно было бы заглянуть туда и отведать местную кухню. Хотя в окно было видно, что все столики заняты и к прилавку тянется очередь.

У Усадьбы стоял очередной автобус, поджидая замешкавшихся в сувенирной лавке экскурсантов, а те, кто уже отоварился, собрались около открытых дверей с пакетами и свертками, оживленно обсуждая покупки.

— Вероника Викторовна! Невероятно, как тесен мир!

Из кафе вышел высокий широкоплечий парень в черных джинсах и серой футболке, увешанный аппаратурой и с камерой гоу-про на груди. Он радостно улыбнулся Орловой.

Блогер Женя Малышев в медиапространстве величал себя Дартом Вейдером и в рабочее время носил костюм Лорда Ситхов из «Звездных войн». Он обожал эффектно появляться в клубах дыма под звуки «Марша Империи», и его команда всегда приносила на публичные мероприятия необходимую аппаратуру. Вейдер был миллионником, одним из самых популярных блогеров отечественного интернета. Он активно выступал за порядок и справедливость, боролся с произволом, беззаконием и нарушением этики и морали. Несколько лет блогер вел борьбу с засильем электросамокатов на городских улицах в пешеходных зонах и требовал запрета на движение СИМ по тротуарам и оборудования специальных выделенных дорожек для них повсеместно. И сейчас лед как будто тронулся, власти признали, что проблема есть и она серьезна, и начали принимать меры по защите пешеходов от лихих самокатчиков. Также Вейдер настаивал на том, что контактные фонтаны, так любимые детворой, лучше строить в парках у детских площадок, а не на городских площадях и не около памятников истории или культовых заведений, присутственных мест или учреждений культуры. «Центр города, здание суда, памятник героям войны, театр, церковь плохо сочетаются с купальней, мятыми одежками на скамейках, обтиранием и переодеванием „в сухенькое“ у всех на виду, — доказывал блогер, — всему свое место».