Бесплатный фрагмент - Специальные фантастические рассказы

Инопланетная зима

Зима в этом году удалась суровая. По всей нашей стране и за рубежом установились жестокие сорокаградусные морозы. Если в нашей России народ привык спасаться от морозов водкой, горячим чаем и одевал овчинные полушубки с валенками, а некоторые доставали из своих комодов и сундуков шапки-ушанки, то в Европе издавна не была известна такая методика борьбы с морозами, — и заморский народ просто замерзал в своих замках и коттеджах, которые были построены из простых, не толстых осиновых брусков и для прочности были оклеены бумажными обоями. К тому же у них отсутствовало всякое умение вязать очень теплые свитера и носки из овечьей и верблюжьей шерсти.

Дом, в котором я с котом Кузей проводил эту суровую зиму, был построен моим отцом и дедом, был теплым: — из шлакоблоков, и вдобавок он имел на первом этаже русскую баню. К тому же, он отапливался газом, а если становилось очень холодно, то я мог протопить баньку, там хорошо прогреться и если возникло желание, там и переночевать.

Но меня волновало поведение дикторов радио и телевидения. Они каждый день объявляли такую температуру, которая отличалась от моего уличного термометра в несколько раз. После того, как я смотрел на уличный термометр утром, на котором было минус сорок пять градусов, я слышал по радио, что в городе, на окраине которого я жил, было всего минус четырнадцать градусов мороза. Это, с моей точки зрения, было возмутительно — там, в городе, было просто холодное лето, а у нас, в деревне, стоял крепкий сибирский мороз. Это было неправильно, несправедливо, и я начинал ругаться — с самого утра и до вечера.

В один морозный день, когда на термометре было сорок пять градусов мороза, я решил съездить в город и проверить, как и почему в моем городе царит такая несправедливость…

Одевался я целых два часа — как космонавт, — перед выходом в открытый космос: сначала одел теплое исподнее, потом надел два свитера, меховые штаны, овчинный полушубок, заячью шапку-ушанку, валенки, а на руки меховые рукавицы. Закрыл дом и двинулся в путь-дорогу.

Автобус довез меня до трамвайного кольца и я пересел на трамвай. Еще в автобусе я обратил внимание, что пассажиры одеты не так уж тепло. Но когда пересел в трамвай, моя подозрительность перешла в уверенность — одежда горожан была предназначена не для суровой сибирской зимы, а скорей для очень холодной осени. Все пассажиры мерзли, но не так, как мне хотелось бы. Затем я решил не обращать на это внимание и выйти в центре — около метеостанции. Там я разберусь, почему в пределах одного города такая различная температура.

Выйдя из трамвая рядом с метеостанцией, я ахнул — на улице стояла летняя погода: — зеленела трава, в которой прыгали кузнечики, галдели веселые воробьи и вовсю жарило солнце. Я в своей меховой одежде выглядел неуместно — как космонавт, или рыцарь средневековья. Но дойти до метеостанции я просто был обязан.

Уже подходя к горке, на которой стоял дом с метеостанцией, я заметил необычную дверь, которой раньше не было. На ней были такие грозные надписи, что все прохожие обходили ее стороной. Годом раньше я ходил здесь постоянно, но этой металлической двери не было и в помине. Я тут же решил в нее зайти и остыть после летней жары.

Не обращая на грозные надписи, я дернул дверь, а когда она не поддалась, нашел рядом на стройке арматуру и принялся за тяжелое ремесло медвежатника. Дверь не была рассчитана на знакомство с ломом — такая толстая мне попалась арматура, и сдалась. Я зашел в ярко освещенный прохладный коридор и прошел до первой же комнаты, в которой сидел охранник. Он был не человек, — робот, и у него не хватило сил, чтобы меня остановить: — я ломом пробил его железную голову, и он тихо и мирно испустил дух.

Я задержался в этой комнате — там было так много мониторов, что я решил пересмотреть их все — до единого. Один монитор меня заинтересовал — на нем был изображен громадный пульт с огромным количеством разноцветных лампочек. Они подмигивали мне разными цветами и манили их немедленно нажать.

Это помещение с громадным монитором я нашел сразу — в нем сидело несколько каких-то гуманоидов и роботов — щелкали многочисленными переключателями и смотрели на карту города, на которой были изображены изолинии. Город этими изолиниями делился на ряд областей, — самая красная была в центре. Она сменялась на розовую, потом на зеленую, а пригороды были голубыми и темно синие. Это напоминало карту изолиний гамма поля, которых я навидался, когда работал в геофизике.

Я тихо закрыл дверь, поставил лом к стене и стал изучать рисунок изолиний. Скоро я все понял — на огромном мониторе был изображен наш город, а температура в нем отображалась цветом. Поскольку метеостанция была в самом центре, то она была ярко красная — здесь было лето. А на окраине были синие цвета — там была зима. В моем поселке как раз господствовал темно синий цвет — там было очень холодно. Ясно — инопланетяне с роботами своими необдуманными действиями поделили город на несколько зон, в каждом из которых была своя температура — от летнего зноя до зимней стужи.

Мне не понравилось все это, и я взялся за дело — решил восстановить справедливость. Все гуманоиды даже не успели встать, так как познакомились с моим ломом. Когда я вывел из строя всех гуманоидов и роботов, я зашел в остальные помещения и там тоже воздал своим ломом необходимую кару с кармой всем гуманоидам, которые там имели несчастье находиться.

А затем я вернулся к огромному пульту, скинул с себя тулуп и валенки и стал разбираться с многочисленными переключателями. Просидев часа два, я установил на всей территории города оптимальный температурный режим — минус пять градусов по Цельсию. Справедливость восторжествовала. Но не до конца. Мне надо было выяснить, кто выкопал этот бункер и посадил в него роботов и гуманоидов.

Сначала я решил выйти на улицу и проконтролировать свои действия — провести мониторинг, так сказать. Я одел валенки, набросил на плечи полушубок и вышел. Как оказалось, я сделал этот очень своевременно: — из горы, на которой стояла вышка метеостанции, расталкивая многочисленные валуны горных пород, поднимался огромный звездолет. Я еле отбежал от него на пару сотен метров и остался жив. Космический корабль провисел над метеостанцией несколько секунд, а потом просто исчез…

В городе же была мягкая, по мнению всех горожан, зима: — когда я поднял свою голову от коврика для мышки, то обнаружил на фоне окна величественную фигуру нашего главного геофизика. Он навис над моим монитором и спрашивал у меня, — по-моему, уже не в первый раз — «Построил ли ты, раб божий Сергей, карту изолиний гамма поля района наших работ?»

Я с недоумением посмотрел на монитор, на котором плясали разноцветные области гамма поля, проведенные по узким линиям изолиний, и тут же ответил: — «Построил, о владыка… Только мне надо еще нанести на план гамма поля радиоактивные аномалии…» Главный геофизик отошел, а я уставился на монитор и попытался понять — что это было? Сон или кошмар?

Потом решил, что это был сон и вытащил из-под коврика карту гамма поля. На ней был изображен план гамма поля нашего города. Повышенная радиоактивность на нем была закрашена ярко красным цветом — как раз в районе метеостанции. А синий цвет господствовал над сланцами, которые выходили у моего поселка, где я сейчас жил. «Надо же!» — подумал я, — какая высокая гамма активность у метеостанции — там же выходили основные горные породы, и там не должно быть повышенной радиоактивности…

Я с опаской посмотрел на главного геофизика, но обращаться к нему поостерегся — он был зол и очень расстроен июльским зноем на улице. А пока он пребывал в таком настроении, лучше его было не беспокоить. Я решил пока вынести на план гамма поля все радиоактивные аномалии, а потом оценить свой труд и пойти домой…

На улице было жарковато, но дул прохладный ветер. По улице сновали жители, одетые кто в чем — одни были в ватниках и валенках, другие в миниюбках, а третьи в осенних куртках.

«Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало», — подумал я и пошел домой: надо было как следует выспаться.

Забытая пропажа

Чего не бывает в жизни! Например, я часто забываю в продуктовых магазинах товары, за которые уже заплатил — пельмени, шоколадки, сахар, молоко, булочки и так далее. Придя домой, после посещения очередного магазина, я вспоминал, что забыл допустим, пельмени и стрелой мчался за забытыми продуктами. Иногда мне их удавалось отыскать и забрать, а иногда нет. Кроме того, я иногда забывал Кузю, когда вез его из квартиры домой, но все заканчивалось для меня и кота благополучно. Никто не посягал на Кузю — он в таких случаях имел такой грозный вид, что когда высовывался из сумки с пельменями, к нему не смели приближаться дети и даже собаки.

А сейчас у меня вдруг кончились вкусные и дешевые пряники, от которых я сходил с ума. Они продавались только в одном магазине, и для того, чтобы их купить, мне приходилось выходить на очень неудобной для меня остановке трамвая. Я терпел неделю, потом вторую, а потом не выдерживал — ехал в этот магазин, как это произошло сегодня.

Кроме всего прочего, мне надо было сделать целую кучу дел — заплатить налоги, сходить в библиотеку и в поликлинику. После выполнения всей этой кучи дел, я ехал домой — усталый и голодный. Раньше, когда у меня был Кузя, он варил для себя и меня очень вкусную уху и жарил рыбные котлеты, — так что я не сомневался в отсутствие дома обеда: — приходил домой на готовенькое. Но сейчас мне самому надо было варить завтрак, обед и ужин…