Бесплатный фрагмент - Сопричастность

АЛЕКСАНДР ГРИН

Зиночка смотрела в иллюминатор, и сердце её замирало от восторга. Самолёт плавно снижался. Вот они уже опустились ниже густой облачной пелены, похожей на белый туман, и взору её открылась земля — аккуратные, геометрически ровные поля, зелёные леса. А вот и оно — бесконечное синее море в обрамлении гор, и маленькие, словно игрушечные, домики приморского городка, утопающего в зелени.

На самолёте Зина летела впервые. Да она вообще никуда не ездила, если не считать автобусные экскурсии с классом по родному краю. Мама не хотела отпускать её одну, но Зиночка настояла. И соседка тётя Клава её очень даже поддержала, и мама в конце концов сдалась.

Именно тётя Клава дала Зиночке адрес гостиницы, где сама останавливалась пару раз. Она подробно рассказала, как добраться до неё от аэропорта, чтобы ни у кого ничего не спрашивать. А мама взяла с неё честное слово, что раз в три дня Зина будет звонить ей с переговорного пункта. Домашнего телефона у них не было, но был у тёти Клавы, которая жила с ними на одной площадке.

В нынешнем году Зиночка окончила медицинское училище, и у неё были большие планы на жизнь. Она уже подрабатывала в городской больнице: сначала санитаркой, а последний год — медицинской сестрой. Она прихватывала и ночные дежурства, чтобы скопить деньги на эту поездку к морю, о которой давно мечтала.

Этот год она ещё поработает в больнице на полторы ставки, чтобы встать на ноги, а на будущий год непременно будет поступать в медицинский институт. И обязательно поступит! Обязательно! Она очень хочет стать врачом, хорошим врачом, отличным! И Роза Моисеевна, заведующая отделением, не раз говорила ей: «Зина, вам нужно учиться дальше. Медицина — ваше призвание».

Она будет учиться и продолжать работать. Ей нравится работать в больнице, нравится запах лекарств, нравится лечить людей. И больные её любят. У неё лёгкая рука, она совсем не больно ставит уколы и в вену попадает легко и с первого раза. Да, она будет хорошим врачом и сделает всё, чтобы её мамочка пожила подольше.

Зина легко нашла гостиницу и заселилась без проблем. Утром она просыпалась рано, когда только начинали петь птицы, выходила на маленький балкон, зябко кутаясь в свой халатик, и там встречала рассвет. Начинался новый день, продолжалась её сказка.

Завтракала она в небольшом кафе на соседней улочке. Брала себе кашу или блинчики, обязательно бутерброд с сыром или маслом, кофе с молоком, а подкрепившись, отправлялась на прогулку.

Несколько раз Зиночка купалась в море, но плавать она не умела — в их небольшом городе не было даже речки, а лежать просто так на пляже ей было скучно. Поэтому она просто гуляла.

Она бродила по маленькому приморскому городу, по его улицам и тесным улочкам, заходила в маленькие уютные дворики, каталась на колесе обозрения в городском парке. Но более всего ей нравилось гулять по набережной.

В первые же дни она прошла всю длинную живописную набережную пешком, от начала и почти до самого конца. Южное солнце золотилось на морской глади, и время от времени Зина подходила к балюстраде и подолгу с восхищением смотрела на это великолепие.

На уличных лотках она с интересом рассматривала всевозможные сувениры, выбирая, что же купить в подарок маме и тёте Клаве, а что — девчонкам на работе. Буквально всё в этом городе приводило её в восторг. И ей хотелось поделиться этой радостью со своими близкими, привезти им частичку этого потрясающего южного края.

Душа её пела и, гуляя по городу или по этой роскошной набережной, она улыбалась незнакомым людям, и они так же улыбались ей в ответ. А когда она проходила мимо поста милиции, то мужчина в форме, увидев её, прикладывал руку к козырьку и отдавал ей честь. Зина смущалась, непременно желала милиционеру доброго утра и продолжала своё каждодневное путешествие.

Обедала она тут же на набережной, в любом из летних кафе, которые встречались ей на пути. А если была не так уж голодна, то вполне обходилась пирожками, которые покупала в уже знакомом павильоне, — один с капустой, другой с картошкой, запивала соком и шла дальше. И ещё каждый день она лакомилась изумительным южным мороженым, которое здесь продавали на каждом шагу. Как жаль, что это мороженое невозможно привезти домой, чтобы угостить им маму. Но Зина исправно, как и обещала, звонила матери раз в три дня.

На ужин она обычно покупала себе бутылку кефира, булочку и непременно — фрукты. Поздно вечером, отдохнув после длительной прогулки, Зиночка брала вазу с фруктами и выходила на балкон. Она сидела на стареньком стуле, наслаждалась вкусом спелых южных плодов, их чудесным ароматом и смотрела, как садится за горы солнце, как на город опускаются сумерки и начинается ночная жизнь, полная огней, шума, и веселья. В этом приморском городе было ощущение бесконечного праздника…

Гуляя по набережной, Зина каждый день проходила мимо пункта проката, не проявляя к нему интереса. Но однажды она увидела там замечательный дамский велосипед — без рамы и с сеточкой на заднем колесе. Точно такой же купила ей мама на день рождения, когда Зиночке исполнилось четырнадцать лет. И сеточка на колесе была как нельзя кстати — Зина не носила брюк, она предпочитала платья с модной широкой юбкой. Зиночка оплатила за два часа и с удовольствием села на велосипед.

Ах, какое блаженство катить на быстром велосипеде по утренней набережной! Именно в тот день она доехала до самого её конца. Пешком она никогда не доходила до этого места. Там, на высоком берегу, она обнаружила старую смотровую площадку, которая полукругом выдавалась к морю. Она была настолько старой, что мозаичный пол был частично разрушен, а из трещин пробивалась трава. Но зато отсюда открывался изумительный вид на бухту. Каменистые горы, которые мысом выдавались в море, опоясывали бухту справа. И море здесь было совсем другого — ярко-синего — цвета. Здесь было малолюдно, лишь редкие прохожие доходили до этого места, скрытого от ухоженной набережной густым кустарником.

С этого дня каждое утро, когда другие занимали места на пляже, она садилась на велосипед и катилась по набережной, подставляя лицо свежему ветру. А если прохожих было мало, Зиночка отпускала руль и крутила педали, широко раскинув руки, как когда-то в детстве. Она звонко смеялась и была абсолютно счастлива!

С полчаса она сидела на старой пустой площадке, любуясь морем, а затем ехала обратно, навстречу встающему солнцу и жаркому дню.

Как жаль, что заканчивается этот сказочный отпуск и завтра ей нужно возвращаться домой. Обратный билет уже лежал у неё в сумочке. Пока самолёт станет набирать высоту, она будет смотреть в иллюминатор на это бескрайнее синее море и этот чудесный приморский город. Будет смотреть, пока он не станет совсем крошечным и не растает под крылом самолёта. Будет смотреть, чтобы запомнить его навсегда. А сегодня она прощается с ним.

Зиночка не спеша прогуливалась по полюбившейся ей набережной, спускалась к морю, заходила по колено в тёплую воду. А вечер она решила провести на дальней смотровой площадке, чтобы ещё разок увидеть дивный закат в той красивой бухте.

…Здесь, как всегда, почти никого не было. Только влюблённая парочка стояла у парапета, да молодой человек в тёмных очках сидел на скамейке. Влюблённые, по-видимому, искали уединения, поэтому они вскоре ушли.

Парень в очках неподвижно сидел на скамейке, лицо его было обращено к морю. Правая его нога до колена была в гипсе, рядом на скамейке лежала трость. Очки были настолько тёмные, что глаз его совсем не было видно. Он сидел не шевелясь, и Зине даже показалось, что он слепой.

Вечерело. Солнце клонилось к закату. Вода из голубой становилась бирюзовой.

Неожиданно парень обратился к ней.

— Здесь очень красиво. Вы не находите?

У него был приятный голос. И улыбка тоже была приятная: открытая, располагающая.

Зина согласно кивнула.

— А вы здесь в первый раз?

— Нет, не в первый. Но в последний. Я завтра уезжаю.

— Так вы приезжая?

— Да. Я из Омской области.

— А я местный. Меня Кириллом зовут. А вас?

— А меня Зиной.

— Очень приятно, — парень дружелюбно улыбнулся.

Зине тоже было приятно.

— Скоро солнце начнёт садиться за горы, и всё будет меняться. Когда я смотрю на закат, у меня бывает такое ощущение, что это в последний раз. Вот опустится солнце за горы и больше не появится никогда. У вас не бывает такого чувства? — спросил Кирилл.

— Нет, не бывает. Я уверена, что завтра снова взойдёт солнце и начнётся новый день, — улыбнулась Зина.

Она задумалась.

— А вы знаете, у Грина есть такой рассказ «Пропавшее солнце». Один богатый человек ради забавы купил у нищей женщины новорождённого ребёнка. Мальчика несколько лет держали в помещении без окон, без солнечного света. Ребёнок не знал, что такое солнце, и даже слова такого никогда не слышал. А через несколько лет этот злодей вспомнил о ребёнке и вместе с такими же негодяями решил посмотреть, что будет с мальчиком, если показать ему мир таким, какой он есть на самом деле, но при этом сказать, что солнце сегодня светит последний день. Они даже заключили пари, что случится с мальчиком — умрёт он или сойдёт с ума.

— И что же стало? — заинтересовался молодой человек.

— Ребёнок был настолько потрясён увиденной картиной: синим небом, зелёными полями, далёкими снежными вершинами, полуденным раскалённым солнцем на небосводе, что упал в обморок. А когда он очнулся, то увидел, что солнце уже садится за горизонт и вокруг наступает темнота. Он уже осознал, что это раскалённое светило на синем небе — источник света и жизни на земле, и от вида заходящего солнца его охватил невероятный страх. Но постепенно мальчик успокоился. Он стоял один в саду и наблюдал, что жизнь вокруг продолжается: шумят листья, цветы источают свой аромат, перекликаются сонные птицы, возятся насекомые — в этом мире не было совершенно никакого беспокойства. Жизнь вокруг уверенно продолжалась. И мальчик понял, что его жестоко обманули, сказав, что солнце светит в последний раз. Значит, завтра оно появится снова и жизнь продолжится.

— Как, вы сказали, фамилия автора?

— Александр Грин. Вообще-то, настоящая его фамилия Гриневской. А Грин — это писательский псевдоним. Когда-то давно, когда мне исполнилось двенадцать лет, один мальчик, который каждое лето приезжал на нашу улицу к своей бабушке, подарил мне на день рождения два тома произведений Александра Грина — четвёртый и шестой. И написал: «Зиночке в день рождения от Руслана». С каким упоением я их читала! Да и возраст был такой, когда мир для себя ты открываешь через книги.

— Никогда не читал его книг.

— Да что вы! Произведения Грина, его рассказы, романы — это же целый мир! Мир романтики и удивительных приключений. А когда тебе двенадцать, то ты впитываешь всё как губка. На всю жизнь. Ну а фильм «Алые паруса», надеюсь, вы видели? Этот фильм смотрели все. Он снят тоже по произведению Грина. Я даже хотела скомплектовать полное собрание его сочинений.

— И как, удалось?

— Нет.

— Почему же?

— Так, — Зина пожала плечами. — Не случилось.

Не могла же она сказать, что после смерти отца у них с мамой совсем не было лишних денег.

— Вы так интересно рассказываете.

— Это не я. Это Грин интересно пишет. Его герои — интересные, мужественные люди. Он и злодеев ярко описывает. Но в его произведениях добро всегда побеждает зло.

— А вы верите в торжество добра над злом?

— Конечно! А разве можно жить иначе? — удивилась Зиночка.

Они помолчали.

Парень с любопытством смотрел на Зину.

— А ещё в те годы меня поразил его рассказ «Борьба со смертью», — продолжала Зина. — В нём описывается, как смертельно больной человек, превозмогая свой недуг, из последних сил поднимался с постели, одевался и шаг за шагом передвигался по своей комнате. От кровати — к столу. От стены — к стене. И он поборол свою болезнь. Утром он, к большому огорчению родственников, жаждущих наследства, проснулся здоровым. Я помню эту строку из книжки: «Взгляд его был стремителен и здоров». Да, именно так: «Стремителен и здоров».

— И мне было ужасно жаль, — вздохнула Зина, — что этот рассказ я прочитала слишком поздно — когда моего отца уже не стало. Мне казалось, что если бы я узнала об этом раньше, его можно было бы вылечить точно так же.

— А разве таким способом можно вылечить человека? — удивился парень.

— Конечно, этот рассказ — вымысел автора. Но ведь и от человека очень многое зависит. Сколько раз я слышала, когда в самых тяжёлых, почти безнадёжных случаях доктор говорит: «Мы сделали всё, что было в наших силах. Теперь всё зависит от человека. Надо, чтобы он сам хотел жить». И если у человека есть воля к жизни, то он обязательно выкарабкается. А ещё говорится, что врач не лечит, он лишь помогает больному выздороветь. Так что очень многое зависит от самого человека. И это касается не только здоровья.

— А вы врач?

— Ну что вы, — смутилась Зина, — я медицинская сестра. Но я непременно стану врачом. Обязательно стану!

— Наверное, ваш папа был очень хорошим человеком?

— Очень хорошим, — подтвердила Зина. — Мой папа всегда говорил, что главное — это правильно дышать: вдыхать счастье, а выдыхать добро.

Они снова помолчали.

Раскалённый диск уже садился за горы.

Кирилл посмотрел на часы.

— Похоже, мне пора. — Он неуклюже поднялся, повесил на плечо небольшую спортивную сумку, взял свой костыль.

Зина удивилась, что трость он держал не в той руке. Ведь на неё нужно опираться рукой, противоположной травмированной ноге. Ей казалось, что не только медики, но и каждый человек должен знать такие элементарные вещи.

Она тоже встала, ей давно уже было пора возвращаться в отель, но такой интересный разговор получился с этим обаятельным парнем, что не хотелось уходить. Она подхватила сумочку, и вместе они стали подниматься вверх, в сторону дороги.

Кирилл неловко опирался на костыль, было видно, что ещё не привык. Вдруг он споткнулся, уронил свою опору и, чтобы не потерять равновесие, ухватился за руку девушки. Зиночка быстро наклонилась, подняла трость и подала парню. Тот замешкался, не сразу принял её и смущённо отвёл взгляд.

— Может, вас проводить? — предложила Зиночка.

— Спасибо, это лишнее, — смутился Кирилл. — За мной сейчас друг заедет.

Они дошли до дороги, простились, и Зина направилась в город.

Она отошла к обочине, пропуская встречную машину. Автомобиль промчался мимо и резко затормозил. «Наверное, это за Кириллом», — подумала девушка, обернулась, но машина уже тронулась с места. Зиночка удивилась. Обычно человек в гипсе медленно усаживается в машину. Сначала он прислоняет к открытой дверце свои костыли, затем медленно усаживается на сиденье, стараясь не опираться на больную ногу, а потом укладывает в салоне костыли. Она сама наблюдала это много раз во дворе больницы. А тут как будто он запрыгнул в машину чуть ли не на ходу.

Но ей-то что? Зина взмахнула сумочкой и вприпрыжку направилась к набережной.

— Тётенька, а у вас сумка открыта, — заметила девочка, которая вместе с мамой шла ей навстречу.

И правда, её сумка была расстегнута. Только тут Зина почувствовала её непривычную лёгкость и удивилась. В сумке не оказалось кошелька. Она огляделась. Вернулась назад. Может, обронила, когда взмахнула сумочкой? Кошелька нигде не было. Да и не мог он выпасть незаметно и беззвучно. Зина остановилась. Ещё раз оглянулась. По спине пробежал холодок. Неужели? Да нет, не может быть. Такой обаятельный парень. Не может быть.

Но ей сразу вспомнилось и неправильное обращение парня с костылём, и его неуклюжее передвижение, и то, как он схватил её за руку, на которой висела сумка. Зина застыла на месте.

Боже мой, какая же она дура! Наивная провинциалка! Её так легко обвели вокруг пальца!

Немного придя в себя, она дошла до первой попавшейся скамейки, тяжело опустилась на неё. Что же делать? В кошельке были все её деньги. Звонить маме, чтобы та отправила ей перевод? Ни в коем случае! Она скорее умрёт, чем во всём признается маме.

Зиночка ещё раз проверила содержимое сумки. Хорошо, что билет на самолёт лежал в отдельном кармашке, а не в кошельке. Тут же лежало совсем немного денег — сдача за билет.

Зина прикинула: этих денег должно хватить, чтобы завтра добраться до аэропорта, а в родном городе доехать до дома. В номере у неё оставалось полбутылки молока и булочка. Значит, ей есть чем поужинать. А может, даже и позавтракать. До вечера она потерпит, а в самолёте их будут кормить.

Она ещё и ещё раз вспоминала сегодняшний вечер, интересный разговор с незнакомым парнем. Что ему, местному жителю, было делать на этой заброшенной площадке? Любоваться закатом, который он наблюдал, наверное, уже тысячу раз? Наверняка в этом безлюдном месте он поджидал лёгкую добычу. И дождался.

Ей было противно. Тошнота подкатывала к горлу.

Первой её мыслью было желание обратиться в милицию. Но что она может рассказать? Вот скажут ей: опишите преступника, назовите его особые приметы. А что она поведает? Про его большие тёмные очки, которые закрывали половину лица? Она даже цвет его глаз назвать не сможет. Или, быть может, рассказать им про его обаятельную улыбку? И уж конечно, она не запомнила марку машины и не обратила внимания на номер. Одним словом, предъявить ей было абсолютно нечего. Да и какой в этом был смысл? Завтра она уже улетает.

Какая же она дура! Наивная простушка! Тургеневская барышня!

Только сейчас она поняла, что этот «Кирилл», в сущности, ничего ведь о себе не рассказывал: кто он, где живёт, чем занимается. Это она выложила первому встречному всё как есть. А сколько раз мама наказывала ей, просила быть осторожной!

Это в её родном городе люди совсем другие — простые, бесхитростные, готовые всегда прийти на помощь. А здесь всё иначе… Несомненно, и травма его была липовой, наверное, точно так же, как и его имя.

Ну примут в милиции её заявление. А будут ли заниматься её случаем? Ведь сколько таких приезжих простаков попадается в сети местных аферистов! К тому же завтра вечером ей улетать.

Да и денег в её кошельке было не так уж много. Хорошо, что это случилось в самом конце отпуска, а не тогда, когда она только приехала. Но дело совсем не в деньгах. Ощущение было такое, что обокрали её душу. Проникли обманом и обокрали. Она снова почувствовала противную подступающую тошноту.

Зина бесконечно долго брела по набережной до своей гостиницы. И всё никак не могла дойти. Казалось, что она перебирает ногами на месте.

Было совсем темно, когда она проходила мимо освещённой милицейской будки. Знакомый милиционер внимательно посмотрел на неё, но она, опустив голову, прошла мимо. Ей было невыносимо стыдно. Стыдно, обидно и ужасно противно. Завтра, уже завтра она навсегда уедет из этого города и никогда не будет о нём вспоминать!

Наконец она дошла до гостиницы и, даже не поужинав, повалилась на кровать.

Ночью у неё открылась рвота. А поскольку еды в желудке не было, рвало одной желчью. Её полоскало до изнеможения. Только к утру рвота наконец прекратилась, и обессиленная Зина, свернувшись калачиком на кровати, сразу заснула. Сон её был беспокойный, она часто вздрагивала, просыпалась и тут же снова впадала в забытьё…

…Зинаида встала в очередь на регистрацию рейса. Сейчас она получит посадочный талон, пройдёт в накопитель и навсегда покинет этот город. Находясь в накопителе, она уже будет по другую сторону от этого непонятного ей мира и от этих людей. И в самолёте она даже не будет смотреть в иллюминатор, чтобы в последний раз полюбоваться этим городом.

Зина вспомнила прочитанную где-то фразу: «Мы все уезжаем навсегда. Вместо нас из путешествия всегда возвращается кто-то другой». И она — Зиночка, Зина Михалёва — наглядное тому подтверждение. Впрочем, Зиночки, этой наивной барышни больше нет. Она осталась во вчера.

— Это тебя Зиной зовут?

Перед ней стоял мальчишка лет двенадцати.

— Да, это я. — Зинаида недоверчиво смотрела на пацана.

— Тогда это тебе, — и он сунул в руки растерявшейся девушки пакет.

— Что это?

— Откроешь — узнаешь, — тоном взрослого произнёс пацан и, сунув руки в карманы штанов, вразвалочку пошёл к выходу.

В пакете лежал какой-то свёрток и обычный почтовый конверт.

В конверте Зина обнаружила деньги, её деньги. Она бросила его обратно в пакет. Развернув свёрток, Зина увидела книги — два новеньких тома Александра Грина: первый и второй. Зиночка открыла книгу и прочла надпись, сделанную от руки: «Надеюсь, когда-нибудь Вы сможете простить меня. Александр».

— Девушка, чемодан в багаж сдавать будете? — обратилась к ней регистратор в форме.

Зиночка захлопнула книгу, поставила чемодан на транспортёрную ленту, протянула билет и паспорт. Через пару минут она прошла в накопитель.

Александр стоял на втором этаже зала ожидания и, облокотившись на перила, наблюдал эту сцену. Он специально приехал в аэропорт пораньше и, стоя здесь, ждал Зину.

Никогда прежде он не встречал такой девушки.

Он видел, как она вошла с чемоданом, и вздрогнул от неожиданности — так изменилось её лицо за одну ночь. От лучезарной доверчивой девушки не осталось и следа. Это был совсем другой человек — взрослый, трезво смотрящий на жизнь. На осунувшемся бледном лице выделялись глаза, которые, казалось, стали ещё больше, ещё красивее. Её великолепные каштановые волосы, которые вчера густыми струями рассыпались по плечам, сегодня были стянуты в тугой узел.

Парень видел, как она получила пакет, как прочитала надпись в книге, как оглянулась вокруг, ища кого-то в толпе. Не нашла. Слава богу, что она не посмотрела наверх. Её взгляда он бы не смог выдержать.

Он заметил её горькую усмешку, когда она открыла книгу. Но вот её хрупкая фигурка уже скрылась за дверью накопителя. Навсегда. Больше он никогда не увидит эту девушку. Девушку из другого мира, где правят добро и справедливость, где дышат правильно.

Александр ещё немного постоял и пошёл к выходу. Никогда ещё он не чувствовал себя так скверно.

БАБУШКА ЛЕЯ

Совершенно случайно я узнала, что молодая женщина по имени Марина обратилась через соцсети ко всем знакомым с просьбой помочь её любимой бабушке. Ещё совсем недавно её девяностолетняя бабушка Лея Моисеевна была достаточно бодрым человеком, но после тяжело перенесённого ковида очень изменилась. В больнице её, слава богу, выходили, и она осталась жива. Но теперь она совершенно потеряла интерес к жизни, постоянно сокрушается, зачем она так долго живёт на этом свете.

Муж её давно умер, да и подруг уже не осталось — все ушли в мир иной. Раньше бабушка созванивалась с подругами, они писали друг другу письма. А теперь ей никто не звонит и не пишет. Её почтовый ящик давно пустой. Да и кто нынче пишет рукописные письма и отправляет их по почте? Все давно пользуются электронной почтой или сообщениями в мобильном телефоне.

В своём обращении Марина просила поддержать её бабушку и — если кому не сложно — написать ей письмо или открытку и отправить обычной почтой по указанному адресу.

Я поразилась тому, какой простой и красивый способ нашла внучка, чтобы порадовать свою бабушку. И рано утром я уже шагала на почту, чтобы отправить бабушке Лее письмо, которое написала ночью.

В своём послании я рассказывала, что неожиданно узнала о том, что в далёком сибирском городе живёт такая женщина — Лея Моисеевна, и очень этому обрадовалась. Довольно рано я потеряла своих родителей, и после их смерти этот уголок моей души много лет оставался пустым. И вот теперь, когда мне уже за шестьдесят, я вдруг узнала, что есть на свете Лея Моисеевна, которая, несмотря на мой зрелый возраст, годится мне в матери, и струны моей души заиграли новую нежную мелодию.

Я писала, что теперь часто думаю о ней: как там Лея Моисеевна, чем она в этот час занимается? Может быть, пьёт чай, а может, смотрит новости по телевизору или читает книгу?

Я просила её беречь себя, не болеть и жить долго. Заверяла, что она нам нужна, нужна мне, что последние дни, как узнала о ней, я живу в приподнятом настроении.

Я и правда была очень рада этому нечаянному заочному знакомству. Ещё неизвестно, для кого это знакомство было важнее — для далёкой бабушки Леи или для меня…

Не знаю, сколько людей откликнулось на просьбу Марины. Но я так живо себе представляла, как старая женщина получит эти послания и как прочитает она моё письмо, которое наверняка будет первым…

— Бабуль, тебе письмо, — сообщит ей внучка Марина, которая забежит в гости.

— Какое может быть письмо, откуда? — отмахнётся бабуля. — Ошиблись, должно быть, не в тот ящик бросили.

— Ошибки нет. Здесь правильный адрес написан и фамилия твоя указана.

Я воображаю, как брови старой женщины удивлённо ползут вверх. Она берёт конверт и вертит его в руках. Осматривается в поисках очков, обнаруживает их на комоде и не спеша водружает на глаза. Я почему-то уверена, что старая еврейская бабушка не станет надрывать конверт, а достанет из шкатулки ножницы, не спеша сядет на своё привычное место за круглым столом и только затем вскроет конверт. Достанет два листка бумаги в крупную клетку и начнёт читать моё письмо, специально написанное разборчивым почерком.

И по мере того, как она будет читать, её удивлённо приподнятая бровь вернётся в прежнее положение, а губы тронет улыбка. Дочитав письмо, она вновь посмотрит на обратный адрес, а затем растерянно на свою взрослую внучку.

А за вечерним чаем она будет вновь читать внучке это неожиданное послание. Внучка будет очень достоверно удивляться, переспрашивать: «Как-как там написано?» И бабуля будет заново перечитывать это место.

В этот вечер старушка сама пойдёт на кухню мыть чашки, будет охать и ахать и в сотый раз вопрошать: «Как, откуда узнали — и адрес, и фамилию? Что за чудеса!» И внучка, вытирая чистым полотенцем чайную посуду, будет согласно кивать, изображая неподдельное удивление.

А через пару-тройку дней, Восьмого марта, Марина вынет из почтового ящика ещё несколько писем и поздравительных открыток, адресованных Лее Моисеевне. Я уверена в этом.

Я хорошо представляю, как старая женщина, сидя за круглым столом, покрытым чистой скатертью, перебирает неожиданно свалившуюся на неё корреспонденцию. Она внимательно читает на конвертах и открытках информацию об отправителе: от почтового индекса до фамилии и инициалов. Затем раскладывает их на столе по только ей одной ведомому признаку — может, по регионам, а может, отдельно от мужчин и женщин, от взрослых и детей. А разложив послания, Лея Моисеевна начинает вскрывать конверты и читать письма и открытки. При этом она то удивлённо вскидывает брови, то согласно кивает. А потом будет долго перебирать в уме эти новые имена, их поздравления и пожелания. Она мысленно поблагодарит их всех, приславших частичку своей души.

Марина ни за что не признается бабушке, откуда вдруг взялись эти письма и открытки. Но умная бабушка, конечно, обо всём догадается. И они обе будут хранить эту тайну, одну на двоих, ни о чём не спрашивая друг друга.

Лея Моисеевна только лишь поинтересуется, как же ей быть с этими письмами.

— А давай мы ответим на них! — «нечаянно» предложит внучка. — Выбери письма, на которые ты хочешь ответить. Ты будешь диктовать, а я — записывать.

И по вечерам, когда внучка будет приходить с работы, на столе уже будут лежать приготовленные бабушкой тетрадные листы. После ужина Лея Моисеевна будет доставать из очередного конверта письмо и диктовать внучке обстоятельный ответ, который обдумает ещё днём. И каждое её послание далёкому адресату будет неизменно начинаться с еврейского приветствия: «Шалом алейхем, мой дорогой друг!»

Наутро Марина отнесёт письма на почту, и бабушка Лея будет ждать ответы на свои нежные послания. Ждать и продолжать жить, удивляясь тому, скольким людям, оказывается, она ещё нужна и интересна.

Живите долго, Лея Моисеевна!

ЗДРАВСТВУЙ, НИНКА!

Несколько лет назад в своём небольшом рассказе я написала про портрет девочки, который увидела в журнале во времена моего далёкого детства. Этот портрет тогда поразил меня нашим необычайным сходством: я была похожа на девочку, изображённую на картинке. Ну просто одно лицо! Я смотрела на портрет как на своё собственное отражение в зеркале. Такие же распущенные непослушные волосы, такая же пухлая нижняя губка. И даже кофточка похожа на ту, что была у меня в детстве. Но более всего меня изумило то, что девочку звали так же, как и меня. Портрет так и назывался — «Нинка».

Я выросла практически с полной уверенностью, что это был мой собственный портрет. Уж слишком явным было наше сходство! Кто и когда его написал, я не имела ни малейшего понятия. Ведь было мне в ту пору лет семь. Я даже не помнила названия журнала, в котором он был напечатан. Если бы я тогда рассказала об этом маме, она бы наверняка развеяла мою уверенность. Или наоборот подтвердила бы её и объяснила, откуда взялся «Нинкин» портрет. Но маме, как водится, я ничего не сказала и ни о чём у неё не спросила. Такой уж самостоятельной я была и не доставала маму по пустякам.

Прошло почти шестьдесят лет. Я вступила в пору, которую назову деликатно — пору осенней зрелости. Но я никогда не забывала истории, связанной с портретом, напечатанным в журнале. И сам портрет за столько лет не стёрся из моей памяти. Я отлично его помнила, и если бы где-нибудь увидела, то непременно узнала бы! Но он ни разу мне не встретился ни в одном издании.

Мне, конечно же, хотелось найти тот старый журнал или сам портрет, посмотреть на него теперь уже взрослыми глазами. Неужели в детстве я действительно была так сильно похожа на девочку с картинки? Или это всего лишь моя детская фантазия? Узнать, в конце концов, кто же написал этот портрет и имеет ли он отношение ко мне?

Когда появился интернет, я пыталась отыскать ту картинку, но безрезультатно. Ведь я не знала ни названия журнала, ни фамилии автора. Я набирала различные варианты поиска, но портрет девочки Нинки словно был заговорённым.

И вот недавно, когда не спалось ночью, я села за компьютер и по привычке набрала в поиске запрос, не особо надеясь на успех. Стала просматривать выпавшие картинки. И сразу узнала её: вот она, моя «Нинка»! Наконец-то я её нашла! Это была копия страницы из старого журнала «Работница». Я сидела перед монитором и боялась дышать, словно могла спугнуть это видение.

Осторожно, опасаясь нажать не на ту клавишу, я скопировала страницу, чтобы сохранить её на своём компьютере. Ну вот, слава богу, теперь у меня есть «Нинкин» портрет, и это сокровище никогда больше не потеряется! Я стала внимательно разглядывать рисунок.

И вновь, словно в зеркало, я смотрю на своё детское отражение. Вот они: мои волосы, мои губы, мой носик. И даже разрез глаз как у меня. Это несомненно была я, только много-много лет назад. Ну, здравствуй, Нинка! Как долго я тебя искала. Вот видишь, я уже успела постареть, а ты так и осталась маленькой девочкой.

Но кто же автор этой картины? Оказывается, её написала московская художница Ирина Шевандронова. Но где Кемерово и где Москва! Как, каким образом? Нашла информацию, что Ирина Шевандронова много ездила по стране, встречалась с людьми, любила рисовать детей. А хранится эта картина, где бы вы думали? Именно в Кузбассе — в новокузнецком художественном музее. Бог мой, да случайно ли это?

Кому же я могу отправить этот рисунок? Кто из ныне живущих, знающих меня с детства, пользуется интернетом и может подтвердить или опровергнуть наше сходство? Остался только друг моего детства Серёжка Щеглов, который старше меня на год и знает меня с малых лет.

Четыре часа утра… Я отправила по Ватсапу копию этой картинки Сергею (специально без надписи!) и легла спать.

Рано утром раздался звонок. Звонил Щеглов:

— Нинка, это ты, что ли, на картинке?

— А что, похожа?

— Да не просто похожа, а очень похожа!

…Я всё-таки нашла координаты художественного музея и позвонила в Новокузнецк. Мне посоветовали поговорить с Верой Александровной Бурлаковой — главным хранителем фондов музея. Историю создания картины Вера Александровна, к сожалению, не знает. Но рассказала, что картина была написана в 1964 году.

В том году мне исполнилось восемь, а девочка на картине значительно младше. Но ведь художница могла видеть Нинку и раньше, а потом написать её портрет по памяти. Да и случайные встречи часто происходят в жизни. А в детстве мы с мамой ездили на поезде в Ригу и делали пересадку в Москве.

Но как картина появилась в новокузнецком музее? Оказывается, она была представлена на выставке в Москве, где и была куплена представителем музея.

Вот, собственно, и всё, что мне удалось узнать. Практически ничего, что могло бы пролить свет на эту историю. Да это уже и не важно. Главное — я нашла эту картину. Наша встреча состоялась! Пусть даже через шестьдесят лет. И эта встреча так греет душу, как может греть только встреча со своим детством.

МНЕ НРАВЯТСЯ СОБАКИ

Гуляя по Ленинградскому проспекту в погожий майский день, я всей душой радовалась солнцу и близкому лету, как вдруг мой взгляд споткнулся о невероятно грустные глаза — возле магазина на привязи сидела собака и с тоской, не отрываясь, глядела на дверь. На вид это была обычная дворняга, но чистая, ухоженная и довольно красивого окраса — вперемешку белый, палевый и рыжий.