электронная
200
печатная A5
597
18+
Собрание сочинений

Бесплатный фрагмент - Собрание сочинений

Том седьмой

Объем:
474 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4498-6127-6
электронная
от 200
печатная A5
от 597

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Эхо абсолютного времени

Справка:

Звуковое эхо — отражённый звук.

Эхо замечают, если слышат также прямой звук от источника, когда в одной точке пространства можно несколько раз услышать звук из одного источника, пришедший по прямому пути и отражённый (возможно несколько раз) от окружающих предметов. Так как при отражении звуковая волна теряет энергию, то звуковая волна от более сильного источника звука сможет отразиться от поверхностей (например, стоящих друг напротив друга домов или стен) много раз, проходя через одну точку, что вызовет многократное эхо (такое эхо можно наблюдать от грома).

Эхо обусловлено тем, что волны могут отражаться твердыми поверхностями, это связано с динамической картиной разрежений и уплотнений воздуха вблизи отражающей поверхности. В случае, если источник звука расположен неподалеку от такой поверхности, повернутой к нему под прямым углом или под углом, близким к прямому, звуки, отразившись от такой поверхности, как волны отражаются от берега и возвращаются к источнику.

Благодаря эху, говорящий может вместе с другими звуками слышать свою собственную речь, как бы задержавшуюся на некоторое время. Если источник звука находится на достаточном расстоянии от отражающей поверхности, а кроме источника звука поблизости нет никаких дополнительных звуковых источников, то эхо становится наиболее отчетливым.

Эхо становится различимым на слух, если интервал между прямой и отражённой звуковой волной составляет 50—60 м\с, что соответствует 15—20 м, которые звуковая волна проходит от источника и обратно, при нормальных условиях.


Экспозиция:

Возможен ли портрет теории?

Портрет мировоззрения? А вместе с ним, портрет культуры, портрет эпохи?

Не изложение, не конспект, не простая история, не научно-популярный очерк, — а именно портрет?

Такой, чтобы в каком-то очень ёмком и впечатляющем образе были выражены существенные, характерные черты предмета изображения.

Писатель имеет ли право, не опасаясь придирок со стороны специалистов, руководствоваться, как любой человек искусства, прежде всего своим собственным субъективным ощущением, субъективным пониманием предмета и таким образом идти к объективности?

— — — — — — —

Запах, может отозваться эхом, возвращая нам память о событиях, связанных этим запахом. Вид природы или предмета — тоже самое, может напомнить нам время, когда мы эти предметы видели в прошлом. Событие, часто нам приводят воспоминания, что такие же, ну, почти такие же, были в прошлом. А также — звуки, так уж наш слух устроен и отдельные слова, и речи могут нам напомнить о прошедшем времени.

Если воздвигнуть памятник Ньютону, его теории, его мировоззрению, которое подвело некоторые итоги. Будет отмечен трудный и величественный участок пути, пройденный человеческой мыслью к концу семнадцатого века: когда было создано первое математическое изображение нашего мира, модель, ещё очень примитивная, очень неполная, однако — в грубом приближении — верная.

Этот памятник, не будучи изображением чего-либо видимого, был бы красив в своём единстве, в своей органической целостности, как некое явление природы, созданное природой самой, например, как океан или как Эверест… Или как звёздное небо!

Но ведь памятник и будет создан природой. Ибо человек (художник, скульптор) — та же природа. При посредстве человека возникло сооружение, которое неминуемо отразило в себе черты сознания создавшего. Эти черты были вместе с тем результатом истории человеческой мысли.

Если бы кенотаф Ньютона был осуществлён в камне, величественный и мрачный, то он возвышался бы как напоминание о равнодушных и незыблемых законах, управляющих вселенной.

Примерно: Где-то в бездонной, черной далёкости сверкает бриллиант Полярной звезды, и к нему на невидимой нити подвешен невидимый маятник, который отщёлкивает секунды, минуты и миллионолетия единого абсолютного времени… Из какого-то пункта полной неподвижности проведены невидимые координаты абсолютного же пространства…

Шары миров и шарищи галактик вращаются бесшумно и вечно по велению божественного часовщика. Никаких событий и никаких изменений: скорость света и само пространство не изменяется). Всё сделано от века (в вечную вечность назад) и на века (в вечную вечность вперёд).

И люди предстали бы пред этим зрелищем — потрясённые, благоговеющие, познавшие одновременно и силу разума, и собственную свою ничтожность в неизмеримо огромной и безжалостной вселенной.

— — — — — — — — — —

Законы механики, написанные по-латыни сэром Исааком Ньютоном: «Аксиомы или законы движения», были вывешены над кафедрами аудиторий университетов всего мира и составляли фундамент точных наук двух минувших столетий.

Конечно, если бы решиться украсить такой кенотаф, не следует оставлять статую Ньютона в одиночестве. Нет, во имя справедливости нужно было рядом поставить изображения ещё трёх людей.

Коперника, Галилея и Кеплера.

Коперника первого, кто решился освободить науку от главного предрассудка, мешавшего её развитию, — от мысли, что Земля есть подножие господа и человечество сотворено и предназначено Богом для осуществления божественных планов-начертаний…

Что ж! Да здравствует научная смелость, но и жизненная умелость дипломатического канонника, который работал на государственной духовной должности ровно столько, чтобы сохранить себе возможность и даже удобность для научных занятий! А разум, с его помощью, взобрался ещё на несколько ступеней выше.


Галилея, которого надо назвать подлинным и первым учёным, в современном смысле слова. Да здравствует его подхалимство по отношению к властителям. Когда он, например, назвал открытие первых планетных спутников именем своего начальства! Да здравствует его «предательство», его отречение, произнесённое им перед бандой хозяев, грозивших ему пытками и костром. Он был поставлен на колени, так что голова его была на уровне их ног, внизу. Дурачьё не видело, что она (голова учёного) возвышается над ними, как Солнце над тлями! Он произнес набор идиотских словес (детских заклятий) и этим «купил» себе возможность работать дальше. Ведь ему предстояло ещё написать свою механику, что имело значение для Науки не меньше, чем уже написанный «Звездный вестник». Разум должен был подняться ещё на несколько ступенек…


И, наконец, Кеплера, который почему-то, даже спустя двести лет ещё не вознесён на достойную его высоту. Да здравствуют гороскопы Иоганна Кеплера, который составлял их для властей и богачей и тем питался. А ведь именно он разыскал, нашарил те законы, по которым вращаются все планеты вокруг Солнца!

Многое из того, чем славен Ньютон, почти совпадает с открытиями Галилея и Кеплера. Надо было сделать только один шаг, чтобы «Ньютоново здание» науки было завершено. Но этот шаг был последний, и его совершил — Ньютон!


«Комбинат познания» — философия.

В изучении философии есть тройная выгода, как говорил один профессор.

Во-первых, — люди научаются «философствовать» — то есть мыслить. Это дается отнюдь не многим.

Во-вторых, — перед взором изучающего проходят картины мира, как понимало мир человечество на протяжении всей своей истории. А это доступно многим и не только из школьной программы.

В-третьих, — люди могут получить университетский диплом, учась на факультете философии. Это могут все.

Так профессор начинал свои лекции, он преподавал философию.

Конец.

Родина

Редкие люди знают родословную своей семьи. На самом деле никто не знает родословную нашей (моей) семьи. Она теряется, как тропинка ведущая в густой лес, теряется сразу за первыми же деревьями и высокой травой опушки (начала леса). Не знаю я, каков был мой прадед…

Я вижу свою страну, наполненную людьми, вижу народ, деревню, взирать пытаюсь в древние времена: что там было (?), — во всём, и в деревне и в людях записана моя родословная, одного из миллионов людей, не очень-то обласканных судьбой и не наделённых счастьем.

Слово «родина» звучит очень книжно для меня. Я чувствую неразрывную связь с живой Землёй предков, вижу и доброе, и злое, исчезнувшее в прошлых годах, что можно было и пожалеть, и любить. Но никогда я не чувствовал такой пылкой, трагической любви, как выразил некий петербургский поэт в своём возгласе: «Россия, нищая россия!» — и так далее. Всё это возвышенно-книжное!

Я же знал и видел свою Родину кровью своего сердца — как, говорят: это в крови…, при случае приверженности человека. Жестокие, трагические недостатки, пороки, которыми болел народ, я чувствовал в самом себе. Но, как, быть может, у многих людей, не утративших способности отдавать своё сердце любви, Родина (страна) была для меня тем самым миром, в котором я жил, двигался, воздухом которого дышал. Я не замечал этой среды (родины), как рыба не замечает воды, в которой живёт; я сам был Страной, человеком с печальной нерадостной судьбой…

Деревенскую жизнь. Мужиков, довелось мне узнать не по книжкам и описаниям. Лучшую пору моей жизни — детство — провёл я в деревне. И с этой драгоценною порою связано всё, что есть во мне лучшего (и дружба и взаимоподдержка, и верность словам и клятвам). Всё что окружало меня было наполнено особенным, деревенским, простым, добрым духом.

Из хлебосольного, богатого словом и песнями мира явилась моя Бабушка — деревенская редкая (теперь) женщина, до последнего дня своей жизни умевшая отдавать людям остатки своих сил. К добрым, чутким и великодушным людям принадлежал мой Дед. Дикой травой-муравой заросла его могила. Но сердце (моё) ещё крепко хранит далёкие воспоминания.

Мама моя и отец уже ушли — отдалились от деревни, они жили и прижились в городе. А я воспитывался в деревне до школьной поры. Но и в школьные годы каждое лето проводил у Бабушки. И именно деревню всегда считал своей Родиной.

Конец.

Петух клюнул в нос мальчика

Рассказ.

Ранним утром, выскочив на крыльцо, маленький мальчик аж прижмурился от желтого и яркого света солнечного круга, который поднялся над ближним лесом. Деревенский дом стоял на краю деревни среди густого леса. Сразу за огородами этот лес на многие километры тянулся на восток! И сразу за огородами высокие березки опушки переходили в высокий сосновый бор.

Во дворе, кудахча, важно похаживал петух, охраняя копошащихся у плетня курочек: они разрывали землю с негустой травкой, разыскивая червячков.

Мальчик протер прослезившиеся глаза и взглянул в солнечное утро с ясным голубым небом и легким шумом леса, доносившемся сбоку от двора.

За невысоким плетнем был садик и огородик с тремя грядками огурцов и двумя грядками помидоров. Грядки поливала бабушка. Плетень — этот, маленький заборчик во дворе, бабушка изготовила недавно вместе с мальчиком, и теперь он красиво выделялся, приятно радуя глаз. Мальчик вспомнил, как они вместе ходили на овраги, далеко за деревней, которые весной заливало водой. Летом овраги просыхали, оставляя небольшие бочажки-болотца с водой, по берегам которых росли многочисленные ивовые кусты: ивы-тальника. Бабушка нарубила ветки ивы, а мальчик складывал их в двухколесную большую тележку. Ветки, мальчик очищал от листьев и складывал только длинные прутки. Эти прутья они привозили во двор, где уже стоял каркас из столбиков и поперечных брусьев. Потом они, вместе с бабушкой просовывали прутья между брусьев, и строился плетень! Все это было забавно, ново и весело! Длинные концы прутьев торчали поначалу вверх, и ниже, и выше, как нестриженые волосы на голове мальчика, какие он видел в зеркале по утрам: взъерошенные. А когда бабушка их подрезала ровно — плетень стал выглядеть красиво.

С высокого крыльца (а в детстве все кажется большим: когда деревья были большими — фильм такой есть) весь двор был виден мальчику. И все казалось прекрасным и плетень, и бабушка с лейкой в садике; и курочки пестрые у плетня. И важный и красивый петух: желтый воротник, белые перья и цветные, красные и черные перья большого хвоста очень привлекли внимание мальчика. А главное, — большой и красный гребень на его голове колыхался очень интересно, когда, покудахтав, петух вскидывал свою голову! И мальчику захотелось посмотреть ближе на эту природную красоту, потрогать…. Он быстро спустился по трем широким ступенькам крыльца и весело подбежал к стайке курочек с петухом. Но тут неожиданность: петух не испугался, как сделали это курицы, врассыпную бросившиеся наутек. Петух, вдруг, громко заквохтал, закричал и подпрыгнул вверх. Он захлопал крыльями и налетел на мальчика, клюнув его прямо в кончик носа. Отлетев назад, петух и в очередной раз изготовился напасть, но мальчик побежал, и слезы брызнули из его глаз. Он громко заплакал и закричал своим тонким голосом: «Бабушка-а-а!». Из-за слез мальчик не видел направления куда бежал, и не смотрел под ноги. Он пробежал вдоль плетня к калитке в сад, у которой стояли грабли, оставленные бабушкой. Петух тоже кудахтал довольно громко, погнавшись вслед за мальчиком. И в этой суматохе мальчик наступил на грабли: палка от граблей ударила мальчика по голове сбоку, и мальчик упал в слезах и плаче взывая к бабушке. А бабушка уже бежала, бросив свою лейку между грядок. «Сашенька, Сашенька!..» — и видит картину: её Сашенька валяется на траве, на нем лежат грабли и на эти грабли взгромоздился петух, готовый клевать «поверженного врага». «Кыш-кыш, противный, что ты тут наделал!» — бабушка подняла Сашеньку, отряхнула ему рубашечку и стала успокаивать. А петух и не собирался отступать! — он немного отлетел в сторонку и уже изготавливался напасть и на бабушку. Но подняла бабушка упавшие грабли и пригрозила ими смелому петуху. Тут он, уже, наверное, испугавшись, бегом побежал в другой угол двора ко хлеву и сараю.

Так у Саши появилась царапина на носу и большая шишка сбоку лба.

Но утро солнечное, звавшее на улицу, вдруг, тоже помрачнело. Мальчику намазали нос зеленкой и заклеили ободранное место бумажкой. Шишка на лбу тоже была покрыта зеленкой и сверкала в окне, у которого сидел мальчик, глядя во двор, как бабушка ходит по своим делам — то в хлев, то в сарай, под навес. Бабушка ходила около тех же курочек, и петух крутился рядом с ней и даже не думал нападать на нее. «Почему он меня не любит» — думал мальчик, все еще побаиваясь этого «злобного зверя». За окном погода портилась, может, почувствовала обиду мальчика, которая заронилась в его душу. Он плакал недолго, после того как бабушка привела его домой. Но усевшись у окна, сурово надув губы, — он «обижался», и на весь мир эта обида распространялась.

Солнце, вдруг, скрылось за тучей, и тучи все больше и больше закрывали голубое небо. Они шли с Востока и вскоре принесли дождь. Во дворе все стало тусклым и темным, как вечером — трава выделялась темными пятнами, уже не казалась зеленой. Под быстро усиливающимся дождем пробежала и бабушка из хлева к крыльцу с ведром. Она подоила корову. А дождь зарядил так сильно, что за его струями, закрывшими пеленой весь вид за окном, не видно было огорода, потом, даже плетень можно было с трудом угадать за струями дождя: начался настоящий ливень! Мальчик даже чему-то обрадовался: «так и надо! Пусть! Так и надо!» — думал маленький мальчик, еще не понимая, кому и за что он мстит. Но он знал, что природа его услышала и отомстила за его обиду, — что он не погулял во дворе сегодня из-за случая с петухом, за то что ему было больно и обидно….

А природа, словно действительно в отместку кому-нибудь, зарядила продолжительным проливным дождем до самого вечера.

Когда мальчик с бабушкой попили чаю с печеньем перед сном, — на улице все еще шумели струи дождя. И когда мальчик уже укладывался спать, все еще шел дождь, шум его слышен был за окном, под которым стояла кровать мальчика. Под этот шелест дождевых струй мальчик и уснул. Проснулся мальчик тоже от шума воды за окном, — дождь не прекратился. Проливной ливень продолжался. Выглянув в окно, мальчик увидел, что по двору бежала вода — будто целая река текла по двору под ворота на улицу. Он быстро вскочил и перебежал к другому окну, выходящему на улицу: и там, он увидел потоки воды. Вода лилась огромной рекой по широкой улице от дома к дому, а струи ливневого дождя все добавляли и лили воду с небес! (Такой ливень продолжался три дня в 1967 году, но нигде в СМИ не упомянут, поэтому не могу сослаться, чтобы подтвердить факт). Три дня мальчик не мог выйти из дома, три дня лил дождь с Неба огромными потоками. Многие дома в селе затопило, — те, что стояли ближе к реке. Это ужасно. Невольно подумалось о Всемирном потопе, про потоп они с бабушкой читали в Библии. И бабушка говорила ему и читала, а мальчик переживал это событие истории, почти видимым образом, ощущал в душе, что всё так и было. Был Ной, которому Бог предупредил, и был ливень, и вода лилась с Небес.

По улице текла уже глубокая река, мальчик мог это видеть наглядно — вода лилась ото всюду, их двор был затоплен, и они сидели запертые в доме с бабушкой, как Ной в том Ковчеге….

Потом дождь кончился. Но впечатления от него остались в душе мальчика надолго. И уже никто не мог его разубедить, что Потопа не было. Что История Библейская — это миф! Вера Святому Писанию запала в подсознание мальчика в том раннем детстве! И в школе, как бы не учили они по биологии теорию Дарвина и эволюцию, мальчик знал и верил, что есть Бог и мир весь: и траву, и животных, и человека сотворил Бог!

Сама природа дала эту веру мальчику, своим совпадением событий.

Конец рассказа.


Дополнения от автора.

В 6 лет мальчик выучил наизусть молитву «Отче наш…», и под прочтение бабушки он знал все события истории из Священного писания. В школе его не приняли в «октябрята» даже, потому что он всегда молился и ходил с бабушкой в Церковь по воскресеньям…. Потом молитвы свои он скрывал от ребят, но его не приняли и в «пионеры» и был он в школе некоторым «изгоем». У него были другие интересы, читал он другие книжки — жития святых и прочие религиозные. Хотя учился в школе вроде неплохо, но Вера в Бога таилась в его душе…

Конец.

О Природе, и не только

Вступление.

Кажется, что человеку уже некуда развиваться. Но эволюция, открытая при Дарвине, не окончилась, а продолжается.

Возникает шестое чувство у человека. Оно не просто количественно добавляется к пяти остальным чувствам, — оно качественно обособлено и располагается над ними. Наше желание наслаждений улавливает материальную реальность через пять способов восприятия, соответствующих пяти органам чувств. Шестое чувство также включает в себя разнообразные виды восприятия, ощущения. Это есть переход от тьмы к свету: от чувства опустошенности и страха, от мук и страданий — к изобилию, уверенности, покою, вечному совершенству мира.

Особенно свойственно человеку возвращаться к древним своим чувствам, подсознательно сохранившимся, хотя и заглушенным развитием техники. Чувство природы врожденно нам, от грубого дикаря до самого образованного человека. Противоестественное воспитание, насильственные понятия, ложное направление, ложная жизнь — все это вместе стремится заглушить мощный голос природы и часто заглушает или дает искаженное развитие этому чувству.

Конечно, не найдется почти ни одного человека, который был бы совершенно равнодушен к так называемым красотам природы, то есть: к прекрасному местоположению, живописному далекому виду, великолепному восходу или закату солнца, к светлой месячной ночи. Но это еще не любовь к природе; это любовь к ландшафту, к декорациям, к призматическим преломлениям света.


Это могут любить люди самые черствые, сухие, в которых никогда не зарождалось или совсем заглохло поэтическое чувство: зато их любовь этим и заканчивается. Приведите их в таинственную прохладу дремучего леса, на равнину необозримой степи, покрытой тучной высокой травой; поставьте их в тихую летнюю ночь на берег реки, сверкающей в тишине ночного мрака, или на берег лесного сонного озера, обросшего камышами. Окружите их благовонием цветов и трав, прохладным дыханием вод и лесов, голосами ночных птиц и насекомых, всей жизнью природного творения: для них тут не будет красот, они ничего не поймут!!!

Цитата: «Встречаются такие люди в городских наших джунглях, среди пыли асфальта и бетона, которая им привычнее. Их любовь к природе внешняя, наглядная, они любят картинки, и то ненадолго; рассматривая картинки, они уже думают о своих пошлых делишках и спешат домой, в свой грязный омут, в пыльную, душную атмосферу города, на свои балконы, подышать вечерними испарениями мостовой, раскаленной дневным солнцем…».


Вот в этом описании видится отражение сегодняшнего времени. Однако, это написано было еще в 19-ом веке, аж в 1847 году. Надо же! Нисколько не изменилось время, или стало даже хуже, чем было тогда. Увеличилось население, разрослись города, природа потеряла былую привлекательность, загрязнена окончательно. Но все-таки есть еще романтики и в наше сложное время: это большой отряд рыболовов любителей, которые еще любят природу естественной привязанностью первобытного человека. Они пишут в газеты своих объединений рассказы о своих рыбацких похождениях, не менее талантливо, как и пионеры 19века Аксаков, Паустовский и другие. Так Аксаков в 1847 опубликовал «Записки об ужении рыбы», но они в большинстве своем совсем не о рыбной ловле повествовали, а приближали человека к настоящему чувству природы. Он даже писал подстраховку, чтобы не быть осужденным от рыбацкого сословия:

«Все это вместе решило меня сделать первый опыт на русском языке. Охотников до ужения много на Руси, особенно в деревнях, и я уверен, что найду в них сочувствие. Прошу только помнить, читая мою книжку, что она не трактат об ужении, не натуральная история рыб. Моя книжка ни больше ни меньше, как простые записки страстного охотника: иногда поверхностные, иногда односторонние и всегда неполные относительно к обширности обоих предметов, сейчас мною названных».


И Аксаков также говорит о цели с какой он написал свою книгу в том же духе: «они могли бы доставить более удовольствия при чтении, чем пользы в применении к делу».

И еще, наверное главная мысль:

«Печатаю их для рыбаков по склонности (то есть любителей), для „охотников“, для которых слова удочка и уженье (рыбалка) — слова магические, сильно действующие на душу», «Я считаю, что мои записки могут быть для них приятны и даже несколько полезны: в первом случае потому, что всякое сочувствие к нашим склонностям, всякий особый взгляд, особая сторона наслаждений — иногда уяснение какого-то темного чувства, не вполне прежде сознанного, — могут и должны быть приятны; во втором случае потому, что всякая опытность и наблюдение человека, страстно к чему-нибудь привязанного, могут быть полезны для людей, разделяющих его любовь к тому же предмету».


О нашем сложном мире (отступление).


Несмотря на все сложности нашего времени, человечество склоняется к тому, чтобы вернуться назад к старинным ощущениям, которые в подсознании отложились приятными воспоминаниями.

На первый взгляд кажется, что в настоящее время происходит возврат к религии, хотя вере предавались и раньше, до того как наука, промышленность и культура заняли соответствующие места в жизни человека. Вдруг, все стали верить в Бога. Однако в действительности речь идет о совершенно ином процессе. Всеобщая тяга к религии и массовое увлечение разного рода мистическими учениями и техниками проистекает не из искреннего внутреннего побуждения, а от безвыходности.

Человечество теряет надежду, что наука и технический прогресс улучшат его состояние и подсластят горечь жизни. Нынешнее приобщение к вере имеет целью повторно опробовать такой способ ухода от решения насущных проблем, переложить все на незримого Бога, на провидение. Ну кто из разумных верит искренне в Богов? Глупо думать, что, говоря халва-халва и жуя лимон, можно ощутить сладость во рту. Человечество знает, что все состоит из молекул и атомов, и выпив яд (цианистый калий) молитвою избежать смерти не удастся. Люди вновь убедятся — на сей раз окончательно и бесповоротно, — что в религии не отыщешь реальной пользы и действенного лекарства от нашего болезненного состояния. На самом деле религии отмирают, компрометируя себя бизнесом наживания денег за счет «верующих». Некоторым образом, религию подменяют теории и философские концепции, полагающие, что можно улучшить нашу жизнь, — совместив науку с религией: якобы от обрядов есть психологическая помощь. Нет сомнения, что и это предположение также окажется ошибочным.

Что происходит с нами на самом деле? Ведущие ученые и известные философы вынуждены признать, что положение дел в мире стало угрожающим. Согласно их концепциям, человечество утратило контроль и способность понимать Цель, куда оно направляется. Остались буквально считанные годы для того, чтобы скорректировать направление развития, прежде чем бездействие заведет нас на край глубокой бездны. В противном случае, катастрофа захватит все сферы человеческого существования, — включая экологию (загрязнится и будет отравлена вся окружающая среда, вода, земля и воздух), социум (половина населения живет в бедности и голодает), экономику (нефть и другие ископаемые закончатся), культуру (нет законов регулирующих вседозволенность), воспитание (оглупление за счет недостатка знаний в школе детям) и науку (фундаментальные исследования не финансируются). Ученые приходят к мысли, что без раскрытия сути генерации материи, наука не сможет двигаться вперед, и на остаточное развитие в текущем режиме они отводят лишь несколько лет.

По словам ученых, человечество стоит перед кризисом, аналогов которому еще не было в истории человечества.


Кризисы случались и прежде, фактически они сопровождали человечество всю жизнь. однако кризисы захватывали лишь определенные области и сферы бытия. 1Религия переживала и инквизицию, и охоту на ведьм и великие разделения, сектантство — до 50 конфессий только в одном христианстве. 2Культура видела периоды спада и разврата во времена Рима и во времена Средневековья. 3 Промышленность потрясалась своими революциями. 4Наука имела перевороты — от земли на трех китах…

Когда рушилась одна сфера, на ее руинах расцветала другая. Новая идеология приходила на смену старой, и мир вступал в очередной, обновленный период развития

Однако, на сегодняшний день все виды деятельности человека в этом мире исчерпали себя абсолютным образом.

Дело обстоит таким образом, что все процессы современности подходят к окончательному итогу человеческого формирования и развития, длившегося на протяжении тысячелетий. Эгоистическое начало возросло неимоверно — вплоть до самоуничтожения.


Природа (возвращение к теме).


Чувство природы врожденно нам от грубого дикаря до самого образованного человека. Но многие знания заслоняют и заглушают для современников зов природы. Нам оставлены примеры отношения правильного ко всему живому в лице племен, еще находящихся в прямом общении с природой.


Есть такие Бушмены, живущие в африканской саванне. Их отношение к природе избирательное настолько, что нам следует поучиться такому. Берут они столько сколько нужно на данный момент и не нарушают равновесия природного. Так же они относятся и друг к другу. «Все разнообразные охотники должны понимать друг друга: ибо охота, сближая их с природою, должна сближать между собою» — писал и Аксаков. И он воспевал природу наряду с воспеванием рыболовства.

Выдержки из «Записок…» Аксакова могут увлечь всякого любящего природу человека.


Охота пуще неволи.

«…уженье, как и другие охоты, бывает и простою склонностью и даже сильною страстью… Русская пословица говорит глубоко и верно, что охота пуще неволи. Но едва ли на какую-нибудь человеческую охоту так много и с таким презрением нападают, как на тихое, невинное уженье. Один называет его охотою празднолюбцев и лентяев; другой — забавою стариков и детей; третий — занятием слабоумных…. Так говорят не только люди, которые, по несчастью, родились и выросли безвыездно в городе, под влиянием искусственных понятий и направлений, никогда не живали в деревне, никогда не слыхивали о простых склонностях сельских жителей и почти не имеют никакого понятия об охотах. Нет, так говорят сами охотники — только до других родов охоты…».

«Но, бог с ними! Деревня (вот что важно), не подмосковная, далекая деревня, — в ней только можно чувствовать полную, не оскорбленную людьми жизнь природы.

Деревня, — мир, тишина, спокойствие! Безыскусственность жизни, простота отношений! Туда (надо) бежать от праздности, пустоты и недостатка интересов; туда же бежать от неугомонной, внешней деятельности, мелочных, своекорыстных хлопот, бесплодных, бесполезных, хотя и добросовестных мыслей, забот и попечений!»

Каково нынешнее «дворянство», так называемое, образовавшееся из «новых русских» путем незаконным? А эти слова Аксакова-дворянина могут сказать сейчас уже многие миллионеры от бизнеса. «История приходит на круги своя» — великие слова Великого Соломона премудрого.

«На зеленом, цветущем берегу, над темной глубью реки или озера, в тени кустов, под шатром исполинского осокоря или кудрявой ольхи, тихо трепещущей своими листьями в светлом зеркале воды, на котором колеблются или неподвижно лежат наплавки ваши, — улягутся мнимые страсти, утихнут мнимые бури, рассыплются самолюбивые мечты, разлетятся несбыточные надежды! Природа вступит в вечные свои права, вы услышите ее голос, заглушенный (было) на время суетней, хлопотней, смехом, криком и всею пошлостью человеческой речи! Вместе с благовонным, свободным, освежительным воздухом вдохнете вы в себя безмятежность мысли, кротость чувства, снисхождение к другим и даже к самому себе. Неприметно, мало-помалу, рассеется это недовольство собою, эта презрительная недоверчивость к собственным силам, твердости воли и чистоте помышлений — эта эпидемия нашего века, эта черная немочь души. Чуждая здоровой натуре русского человека, но заглядывающая и к нам за грехи наши…».

_____________________________

Вот ведь как сказал барин 19го века. И что мы имеем — то же самое нарастает у нас. Происходит возврат к прошлому, через 70 лет «плена вавилонского» и 20 лет попытки возродится.

Как когда-то критиковал Аркадий Райкин: Грузин выговаривал студенту, намазывая икру на хлеб, что в советское время было «дефицит»: «вот, ты говоришь, что все везде будет, (коммунизм будет), а хорошо ли это будет?» — и так далее.

Вот и мы спросим себя: «бары» появились, купцы, то бишь, бизнесмены, — но кто скажет хорошо ли это будет, когда вместе с ними появились и нищие и батраки, даже «бурлаки на Волге», как с картины художника, уже есть, и нищих и бездомных много…?

_____________________

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 200
печатная A5
от 597