Бесплатный фрагмент - Снегурочки. Закулисная история

Предисловие автора

Спектакль под названием «Расскажи, Снегурочка» был впервые сыгран на сцене челябинского театра «Многогранник» в декабре 2025 года. Режиссер-постановщик — Сергей Зырянов (он же выступил и соавтором идеи), в главных ролях — актрисы ведущих челябинских театров Анна Каймашникова и Алёна Свиришевская. Спектакль был очень тепло принят зрителями и по сей день остается в репертуаре «Многогранника».

Собственно драматургическое действо в спектакле перемежается музыкальными номерами, что делает историю яркой, зажигательной и трогательной. Выбор песенного репертуара оставлен на усмотрение режиссера. Моя часть работы — перед вами.

Пьеса

Действующие лица:

Виктория, опытная актриса средних лет.

Катерина, молодая актриса, дебютантка.

Место и время действия: гримёрная комната артистов после детского спектакля, канун Нового года.

1

Театральная гримерка. Фоном слышатся звуки аплодисментов зрительного зала, звучит веселая детская музыка.

Входят Вика и Катя. Обе в игровых костюмах, в которых только что отработали спектакль. Катя в роли Снегурочки, Вика — Бабы-Яги. У Кати букет цветов.

Вика (напевая). «По острым иглам яркого огня»… Антракт, маленькие негодяи, это было лучшее, что вы видели в своей жизни!

Катя. Перестань, такие чудесные детки, так принимали, так живо реагировали.

Вика. У тебя сейчас всё чудесно. Поверь мне, милая, пройдет совсем немного времени, и весь этот праздник слипнется у тебя… хм, в большой и вязкий комок театральных будней. Я знаю, о чем говорю.

Катя. А я все-таки попробую.

Вика. Попробуешь что?

Катя. Не превратиться… в тебя.

Вика. Ой-ой, какие мы нежные. (Напевает): «Я сама была тако-ою три-иста лет тому назад»… Ладно, забудь. Иди-ка лучше поцелую! С дебютом тебя, дорогуша!

Они обнимаются. Вика выставляет на стол бутылку и торт.

Вика. Элвис покинул здание! Давай, доставай там стаканы, блюдца, отметим начало твоего тернистого пути. Тебя кто-нибудь ждет сегодня?

Катя. Не знаю.

Вика. Вот это зря. Молодая, красивая, а на носу Новый год… У меня, например, сегодня очень плотный график: ужин при свечах, струнный квартет Вивальди… или что он там заказал.

Катя. Так ты спешишь?

Вика. Пока нет. Как я тебя одну оставлю! Давай-ка по первой, для аперитива.

Вика открывает бутылку, наполняет стаканы, поднимает свой.

Вика. Вот что я тебе скажу, дорогая. Наверно, это хорошо, что ты начинаешь свою карьеру с детей — все эти Снегурочки, Дюймовочки, зубные феи и прочая сказочная нечисть. Дети, они же… они в начале жизни должны видеть на сцене кого-то вроде тебя, чтобы не получить травму на всю жизнь. Мне вот не повезло в свое время… А ты молодец, далеко пойдешь. Главное, не застрянь. Но и не тешь себя иллюзиями, на Офелии ты тоже долго не задержишься. Ждут тебя в итоге роли злобных тёщ, а там и до бабушек рукой подать.

Катя. А у тебя все по кругу. Вернулась к тому, с чего начинала?

Вика. Я плохой пример для подражания. У меня с главным режиссером эстетические разногласия. Непослушная я, неудобная, Баба-Яга и есть. Эх, а как начинала, бог ты мой! Это же был просто праздник какой-то! Жаль, что ты не видела меня в мои лучшие годы.

Вика поет песню.

После:

Вика. Думаешь, я жалуюсь на судьбу? Ошибаешься. Я, может, и стерва, по мнению нашего главрежа, но и на себя смотрю трезво. Ну, более-менее… Чего, кстати, и тебе желаю.

Вика обнаруживает под столом мешок.

Вика. Ну что за вечный бардак?! Кто тут до нас работал? Степан? Всё сюда тащит, бестолочь!

Вытаскивает мешок, засовывает в него руку, вынимает листок бумаги, читает.

Вика. Хоспаде… «Дорогой дед»… Письмо? (Вчитывается). Ха, точно! Стёпа с корпоратива притащил. Ты глянь, письмо Деду Морозу от кого-то взрослого! У Степки прикол: он перед корпоративом дает задание гостям накатать письма, как когда-то в детстве, но уже с учетом нынешних потребностей, а потом они с начальством их публично за столом разбирают. В этот раз, видимо, не уложился в программу или перебрал, унес мешок с собой. Да, Степка может. Так… (читает) … «Дорогой Дед. В последний раз я писала тебе письмо лет тридцать назад, и писала какую-то ерунду: куклу просила, собаку, кошку или хомяка. Не помню. Когда именно перестала верить в твои чудеса, тоже не помню. Зачем я делаю это сейчас? Наверно, чтобы хоть ненадолго стать той девочкой, которой казалось, что мир — это домик Барби»… Ой, щас заплачу!

Вика передаёт письмо Кате.

Катя (дочитывает). «Барби теперь выросла, домик стал больше, но в нем все равно тесно, не хватает места для новых вещей. И цвета изменились. Никаких розовых тонов — муж категорически против, — стало больше серого, практичного, немаркого. И ничего особенного не прошу я у тебя теперь. Позволь сохранить то, что есть. Спасибо, Твоя Н., 38 лет»… Знаешь, Вик, а я тоже не помню, когда перестала верить, хотя времени прошло меньше, чем у этой Н…

Вика. Никто не помнит. Это как при засыпании: вот ты глядишь в потолок и считаешь своих баранов, с которыми когда-то… не важно… и вдруг — раз, и уже спишь. Мы все давно спим, дорогуша. И не заметили, как заснули.