Участник выставки ММКЯ 2023
18+
Случайная встреча

Объем: 222 бумажных стр.

Формат: epub, fb2, pdfRead, mobi

Подробнее

Часть 1. Глаза из самого синего льда

Жизнь Веро́ники Харисон изменилась в то мгновение, когда она встретила мужчину с глазами из самого синего льда. Он покажется ей похожим на айсберг — холодный, величественный и опаcный. Случайная, казалось бы, встреча разделит жизнь девушки на две части. Впустив в свою жизнь человека с ледяным взглядом, ей придётся испытать множество противоречивых чувств и в итоге сделать непростой выбор. Но она, конечно, об этом и не догадывается. До поры…

I. Они встретились случайно

Небо решило исторгнуть на голову мисс Харисон неиссякаемый поток воды. Так всегда и происходит, когда забываешь дома зонт, а затем засиживаешься у подруги, болтая о всякой ерунде. Веро́ника, одетая только в тонкие джинсы и футболку под серой тоненькой ветровкой, за одно мгновение вымокла до нитки и продрогла. А ещё она опаздывала домой на ужин. Её бабушка, леди Маргрет, терпеть не могла, когда кто-то опаздывал на ужин, эта трапеза была для неё священна. И теперь Вероника вызовет недовольство бабушки и кучу насмешек от кузины Синтии.

— Такси! — Вероника, завидя машину, спрыгнула с бордюра на проезжую часть, подняла руку и… Тут же за это поплатилась. Кэб, видимо с клиентом на борту, так сказать, вильнул вправо от ненормальной, выскочившей на дорогу из сплошной пелены дождя, зато следовавшая за ним темная машина, хоть водитель и резко дал по тормозам, всё-таки толкнула мисс Экстрим своим шикарным и несомненно бесценным бампером в ноги. Вскрикнув, девушка рухнула на асфальт. Пару секунд спустя, придя в себя, Вероника обнаружила, что сидит на дороге в грязи, из дыры зияет разбитая коленка, а из дурацкой серой сумки без замка а-ля авоська вылетели кошелёк, ежедневник и библиотечная книга, и последняя угодила в самую лужу. Ну конечно, кто бы сомневался! От досады на глаза навернулись слёзы. Теперь ещё и от библиотекарши выслушивать. Миссис Гибс ни за что не поверит в слёзную историю с машиной, а если и поверит, то скажет сама, мол, дура, виновата. И будет права.

Наверное, именно от расстройства она накинулась на подбежавшего к ней водителя, только успевшего спросить:

— Вы в порядке, мисс?

— В порядке? Конечно, я в порядке! Ведь мне в этой грязи самое место, а вам можно и не смотреть на дорогу, правда, мистер? — Вероника, не глядя на водителя, потянулась за книгой.

— Но вы же сами выскочили, как чёртик из табакерки, — возмутился тот.

— Ага, ну конечно, я виновата, — пробурчала себе под нос Вероника, прекрасно понимая, что да, она и никто другой. Отец всегда говорил: Поспешишь — людей насмешишь.

— Оставьте споры, Джереми, — раздался другой голос, спокойный, уверенный и властный. — Лучше помогите леди собрать её имущество. Мы просто обязаны доставить её по адресу, куда она так спешит.

Веронике в этом голосе послышалась насмешка.

Водитель поднял девушку за локоть и, быстро собрав её вещи в сумку, вручил ту Веронике. Девушка, прихрамывая, подошла к машине и нырнула в её кожаный салон. Водитель закрыл за ней дверь, сел за руль и автомобиль тронулся с места. У Вероники появилась возможность увидеть обладателя властного голоса. Им оказался молодой стройный мужчина лет двадцати пяти, с тёмными волосами, собранными в низкий хвост на затылке, тонкими и весьма аристократичными чертами лица и красиво очерченными губами. Одет он был в чёрный в тонкую полоску костюм-тройку.

«Неужели молодой парень может напялить подобные шмотки по доброй воле?» — мелькнула у Вероники неуместная мысль.

— Куда ехать, мисс? — спросил Джереми и Вероника назвала адрес.

Мужчина тоже беззастенчиво разглядывал Веронику, губы его растянулись в вежливой и не совсем приятной, по мнению юной леди, улыбке. А затем Вероника заглянула мужчине в глаза, и её словно сковал холод. Нет, ей и без того было холодно в мокрых вещах, но это был совсем другой холод, внутренний. Мужчина смотрел в её душу глазами из самого синего льда, и взгляд этот словно сковал Веронику ледяными кандалами.

— Вы, должно быть, замёрзли? — слова молодого человека вывели её из оцепенения. Голос его прозвучал участливо. — Возьмите плед, он позади вас. Так вы хоть немного согреетесь.

Вероника моргнула, прогоняя наваждение, и поёжилась. Молодой человек в костюме изогнул бровь, явно ожидая какой-нибудь реакции. Теперь, когда наваждение прошло, он смотрел на девушку совершенно обычными глазами без каких-либо спецэффектов, только цвет у них был необычайно яркий. Таких синих глаз Веронике ещё не приходилось встречать в своей жизни. Эти глаза по-настоящему завораживали.

Она не стала игнорировать предложение попутчика, и, поблагодарив его, взяла шерстяной плед в шотландскую клетку и, укутавшись в него, уставилась от греха подальше в тонированное окно автомобиля.

«Господи, примерещится же такое», — подумала девушка, однако прийти в себя и собрать мысли в кучу у неё получилось не сразу.

— Позвольте представиться, — мягкий голос владельца авто вернул её внимание, — Гарольд Хейл.

Мужчина слегка склонил голову и, представившись, внезапно взял её руку и поцеловал.

«Какой несовременный», — эта мысль оказалась неожиданно приятной, а действие молодого человека, оказавшегося настоящим джентльменом,

Гарольд Хейл

несколько смущающим непривыкшую к подобному поведению девушку, чьи щеки тут же украсил предательский нежный румянец.

— Вероника Харисон, — ответила она, смущённо улыбнувшись.

— А лорд Латимер вам приходится родственником? — осведомился мистер Хейл.

— Он мой дядя. А вы с ним знакомы? — ещё не хватало, чтобы новый знакомый обсуждал с дядей Генри её неосторожность и странное поведение.

— Немного, — ответил молодой человек весьма лаконично и вроде бы потерял к Веронике интерес. Вопросов и разговоров, по крайней мере, более не последовало.

Минут через пять показался фасад её дома, и автомобиль затормозил у самого крыльца. Вероника уже тянулась к ручке, чтобы открыть дверь машины и выйти на дождливую улицу, однако услышала: «Позвольте вас проводить, мисс Харисон», и увидела, что мистер Хейл уже выбирается из автомобиля. Он раскрыл большой черный зонт-трость и подал Веронике руку, помогая выйти из машины. Он проводил её до крыльца и держал над ней зонт, пока в ответ на звонок не открылась входная дверь.

— До свидания, мисс Харисон. Надеюсь на скорую встречу. — На мгновение Веронике показалось, что она заметила в глубине глаз мужчины ледяной отблеск. Однако теперь она видела только мягкую и приятную улыбку.

— До свиданья, мистер Хейл, — хрипло ответила она и влетела в холл дома, слишком поспешно захлопнув тяжёлую старинную входную дверь. Ей казалось, что эта самая скорая встреча не заставит долго ждать и ничего хорошего из этого не выйдет.

Гарольд

Он с интересом рассматривал внезапную пассажирку его автомобиля. Она была ему знакома. У Гарольда всегда была прекрасная память на лица. Девчонка лет двадцати, не более, не слишком дорогие вещи из магазинов масс-маркета, на голубых ранее, а теперь грязных и мокрых, джинсах зияла дыра, через которую виднелась окровавленная коленка. Девчонка поранилась, упав на дорогу. Студентка, судя по книге в её сумке, будущий историк, внешность довольно приятная, с правильными чертами, большие глаза, рот для такого лица крупноват, правда ничуть её не портит, а губы красиво очерчены. Неброская одежда, не подчёркивающая фигуру, глаза прячет за большими очками в тёмной пластмассовой оправе, кстати, без диоптрий, губы намазаны бесцветной гигиенической помадой. Макияж, так любимый девицами её лет, отсутствует. Густые и блестящие тёмно-рыжие волосы, за которыми явно осуществляется тщательный уход, собраны в небрежный хвост. Руки с дорогим, качественным и выполненным со вкусом маникюром судорожно сжимают ужасающую сумку стиля «криворукий хенд-мейд». Девушка либо очень уверена в себе, либо комплексует. Хотя, скорее всего, именно сегодня у неё плохой день. Гарольд усмехнулся про себя. Женщина никогда не станет ухаживать за собой наполовину. И вряд ли закомплексованная девица сделает себе татуировку на видном месте, тем более такую глупую и несодержательную, в виде буквы. Девушка назвала адрес, по которому её нужно было доставить, убедив Гарольда, что он не ошибся, и сразу пробудив в нём желание познакомиться. Ибо адрес принадлежал заклятому другу дядюшки Гарольда, Ричарда Хейла, весьма своенравному политику, из тех, у которых на всё есть своё мнение — лорду Генри Латимеру. Про себя Гарольд называл лорда Латимера так, как никогда бы не позволил сказать вслух, «заноза в заднице». И эту «занозу» давно пора было удалить.

Значит, сейчас в машине Хейла оказалась его племянница, дочь родной сестры, которая в своё время вышла замуж за неподходящего человека. Тот вроде бы несколько лет назад умер. Семья простила женщине мезальянс и приняла её с детьми, но отношение к ним в дальнейшем было соответствующее. Люди такого склада, как семейство Латимер, настолько гордились своим благородным происхождением, что гордость эта слишком тесно граничила с гордыней. Тот, кто пошёл против устоев семьи, связав себя узами брака с простолюдином, да к тому же не имеющим связей и положения в обществе, уже никогда не удостоился бы прежнего уважительного отношения от членов этого благородного клана. Странное пренебрежение в двадцать первом веке, однако подобными взглядами грешили многие семейства благородного происхождения.

В доме Латимеров все сущее крутилось вокруг дочери лорда Генри — Синтии, весьма пустой и избалованной девицы, в которой отец и мать души не чаяли, и даже бабушка, строгая и сдержанная леди Маргрет, позволяла себе слабость в отношении любимой внучки. Видимо, детям дочери и сотой доли внимания не доставалось. По крайней мере, светскую жизнь они не вели. Инициатива принять Хелен Харисон, после кончины её супруга оказавшуюся в весьма стеснённых обстоятельствах, без средств к существованию, обратно в семью исходила от старого лорда Латимера, ныне почившего. Можно сказать, это было его последней волей, не выполнить которую семейство себе позволить не могло. Однако отношение к бунтарке, пошедшей против воли семьи, и её детям последняя воля отца никак не изменила.

Должно быть, презрительное отношение переносить тяжело, однако придраться Харисонам было не к чему, всё необходимое эти дети получали — кров, пищу и хорошее образование. В глазах общества семейство Латимер выглядело идеальным.

Его собственная мать, души не чаявшая в младшем отпрыске и абсолютно равнодушная к самому Гарольду, тоже выглядела в глазах их окружения идеальной. Ведь у Гарольда всегда было всё самое лучшее. Всё, кроме материнской любви. Нет ничего удивительного, что теперь старший Хейл старался свести общение с матерью к минимуму, одновременно не оставляя бесконечных попыток заслужить её одобрение.

Решив отделаться от неприятных мыслей и немного развлечься, Гарольд применил к юной леди свой фирменный гипнотический взгляд, который в общем-то мало кто выдерживал. В детстве он так развлекался, сверля глазами младшего брата Артура. Малыш Арти словно цепенел и слушался старшего брата беспрекословно. Жаль, сейчас на него этот взгляд больше не действует.

Девчонка тоже словно остолбенела. Гарольд самодовольно отметил, что, похоже, произвел на девушку неизгладимое впечатление.

В это время автомобиль подъехал к дому Латимеров. Дождь всё ещё не закончился и, хотя юной леди, промокший до нитки, уже было в общем-то всё равно, мистер Хейл решил проявить галантность и проводить её до крыльца под зонтом.

— До свидания, мисс Харисон. Надеюсь на скорую встречу, — произнёс Гарольд, когда двери дома открылись. Внезапно ему показалось, что он заметил в прозрачной зелени её глаз смятение и испуг. Это его немало удивило, ведь сейчас он был предельно вежлив и искренен.

— До свидания, мистер Хейл, — голос мисс Харисон внезапно охрип и Гарольд не успел оглянуться, как тяжёлая входная дверь захлопнулась прямо перед его носом. Мужчина секунд пять посозерцал старинный орнамент, искусно вырезанный на дереве, затем усмехнулся и направился к своему автомобилю. Дела не ждут. А с мисс Харисон он разберётся позже.

II. Сон

Дверь Веронике открыла экономка, миссис Смитсон, и вид девушки поверг строгую женщину средних лет в шок.

— О Боже, мисс Харисон, что с вами произошло?

— Я побывала в неоднозначной ситуации, — усмехнулась Вероника, — такое со мной часто случается.

В прихожей появились мама и Мик, младший четырнадцатилетний брат Вероники.

— Вау, Ронни, ты что, грохнулась? — Микки даже присвистнул, оглядев сестру с ног до головы и оценив ущерб.

— Ну, — протянула юная мисс Харисон смущенно, — сегодня сила притяжения Земли меня поборола, и я неудачно приземлилась.

— Потому что у тебя обе ноги левые, — раздался звонкий, словно серебряный колокольчик, голос. Кузина Синтия. Никогда не промолчит. Веронику захлестнула волна безумного раздражения, как всегда, когда кузина возникала рядом с обидными замечаниями. Синтия обожала перетягивать одеяло на себя в любой ситуации, и в школе Вероника не раз от этого страдала.

— Надо срочно промыть рану и сменить одежду, — вступила в разговор миссис Харисон и схватила дочь за локоть, увлекая из прихожей в сторону лестницы, что вела на второй этаж, где располагались жилые комнаты.

— И поторопитесь, леди, — властный голос леди Маргрет настиг их уже у подножья спасительной лестницы. — Ты, Вероника, мало того, что явилась в непотребном виде, так ещё и опоздала, заставляя нашего гостя ждать.

Гостя? Вероника резко обернулась. Ну конечно. За спиной у кузины маячил высокий красивый блондин, Гордон Мелбри, молодой человек Синтии и тайная, безответная и безнадёжная любовь Вероники.

Пока мама обрабатывала раны Вероники, сама она думала о том, как ужасно все вышло. Гордон здесь, а она в таком виде, Синтия ни за что не упустит возможности язвить весь вечер по этому поводу. Из прострации девушку вывел голос брата:

— Ну и как ты умудрилась? — Мик стоял в дверях маминой спальни, сложив руки на груди, и широко улыбался. Братишка был настоящим оптимистом из тех, кто считает, что не делается, всё к лучшему. Вероника по-хорошему завидовала брату, испортить тому настроение было весьма затруднительно.

— Я пыталась остановить такси и вышла на дорогу, а там меня сбил частный автомобиль, — пояснила Вероника, и, увидев испуганно округлившиеся глаза мамы, поспешно добавила, — удар был не сильный совсем, я просто упала на дорогу и поранила коленку. Всё в порядке. А хозяин машины, такой милый человек, совсем не ругался и довез меня до дома.

— Тебе нужно быть осторожней, — сокрушенно покачала головой мама. Мик, подтверждая ее слова, так затряс головой, что Веронике показалось, что она, голова то есть, сейчас отвалится. Девушка смущенно потупила глаза.

— Ладно уж, — сказала мама, — пора спускаться, иначе нам несдобровать.

Ужин в целом прошел гораздо лучше, чем предполагала Вероника. Родственники не стали заострять внимание на произошедшем с ней. Впрочем, никто из них даже не удосужился справиться о её самочувствии. Как обычно, ведь Харисоны были в этом доме в лучшем случае невидимками, а в худшем, объектами постоянных замечаний и насмешек. Вот и сегодня леди Маргрет поворчала на Мика, за то, что он съехал по перилам. Гордону, однако, этот трюк пришелся по душе и он предложил мальчику повторить его, когда леди Маргрет не будет этого видеть. Синтия была так занята обсуждением предстоящего дня её рождения, что не обращала внимания на кузину, так что у той было время прокрутить в мозгах произошедшую с ней ситуацию. Сквозь пелену дождя промелькнули события сегодняшнего вечера, ее оплошность, шикарное нутро дорогого автомобиля и незнакомец. Впрочем, нет, он представился красивым именем, врезавшимся в память навеки. Гарольд Хейл. Он показался бы Веронике дружелюбным и даже симпатичным, однако тот его ледяной взгляд откровенно испугал её. Перед мисс Харисон мысленно всплыли глаза из самого синего льда, и изнутри её пробрал холод. Девушка невольно поежилась и прошептала: «Господи, примерещится же»

— Ты о чем? — спросил пробегавший мимо Мик.

— Ни о чем, — отмахнулась Вероника. Пора спать.

***

Вероника стоит на каменистой земле, некоторые участки которой, свободные от камней, потрескались видимо от долгой засухи. Кое-где из сухой почвы пробиваются чахлые растеньица, небольшие, запыленные и ощетинившиеся внушительных размеров колючками. Однако, чуть в отдалении растут высокие деревья. Стоит пройти буквально сто шагов и можно оказаться в тени соснового леса. Сначала деревья редкие, а затем всё гуще и гуще, и за горизонт уходит сплошная тёмно-зеленая пелена.

Лес сулит прохладу, но Веронике совсем не хочется там укрыться. Ведь несмотря на безжалостно палящее над её головой солнце, мисс Харисон пробирает жуткий холод, от которого хочется спрятаться под тёплым одеялом или в крепких объятиях возлюбленного, но она знает, что это невозможно. Холод внутри сковывает её, как это происходит порой тогда, когда в воздухе парит незримо чувство опасности, панического страха. Вероника опускает взгляд на свои руки, её ладони что-то старательно прячут. Что-то, от чего идет ровное успокаивающее тепло. Веронике жутко интересно, что же прячется в её ладонях, но ей кажется, что приоткрой она эту импровизированную ракушку, как драгоценность, хранящаяся в ней, тут же покроется инеем и тепло угаснет.

Где она? Как оказалась в этом непонятном месте?

Она пытается подумать, что ей делать дальше, как вдруг раздается резкий неприятный звук, похожий на звук сирены и…

…Вероника распахнула глаза и оглядела пространство вокруг себя. Что ж, знакомая комната, на прикроватной тумбочке светит забытый с вечера ночник, освещая лишь малую часть пространства и образуя в остальной, тёмной, части страшные непонятные тени, похожие на монстров, которых так боятся малыши. Рядом с ночником разрывался будильник, подарок Мика на день рождения. Юная леди поморщилась и выключила мучителя. Раньше Вероника частенько умудрялась проспать, напрочь игнорируя деликатные трели будильников на сотовом телефоне, а потом носилась по дому, как кошка, которой отдавили хвост, и сносила всё на своем пути. Младший братишка решил прекратить это безобразие и выбрал будильник с самым мерзким звуком на свете. Это помогло, ведь спать под этот звук было просто невозможно. О, как Вероника ненавидела этот мерзкий вой! Впрочем, сейчас она была ему даже благодарна, вой вырвал её из пут жуткого сна, от которого девушку до сих пор трясло. Вроде бы и ничего страшного во сне не было, но…

— Это только сон, — она тряхнула головой и встала с постели, направляясь в ванную комнату, — это всего лишь сон.

Но Веронике казалось, что своими попытками успокоиться она себя лишь обманывает.

За завтраком все обратили внимание на её состояние.

— Дорогая, всё в порядке? — обеспокоенно спросила мама.

— Да, всё в порядке, — девушка выдавила из себя подобие улыбки, — просто не выспалась.

— Наверняка насмотрелась на ночь фильмов эротического содержания, вот сон и не шёл, — хихикнула кузина Синтия.

— Эй, заткнись, — рявкнул Мик. Мальчик ненавидел, когда кто-то, а в особенности Синтия, задевал сестру.

— Что?! — Выпучив глаза, рявкнула в ответ Синтия.

— Что слышала, мегера. Не суди людей по себе, — невозмутимо заявил Мик, проигнорировав толчок матери и пинок старшей сестры.

Тётя Грета, мать Синтии, высокая тощая блондинка с отвратительным характером и заоблачным самомнением, тут же визгливо потребовала наказать Мика, она так разъярилась, что даже стукнула вилкой по драгоценному фарфору тарелки. Впрочем, и мама Вероники и Мика в долгу не осталась. Началась перебранка.

— Немедленно прекратите! — рявкнул во всю мощь лёгких дядя Генри, крупный мужчина с внушительной лысиной и зычным голосом. — Хелен, твои дети совершенно не воспитаны, они ужасно себя ведут, пользуясь отсутствием леди Маргрет. Что ж, останутся без десерта.

— О, ты как всегда справедлив, братец, — ехидно заметила мама, вставая из-за стола — дети, мне кажется, нам пора.

Вероника тоже поднялась из-за стола, бросив на Синтию испепеляющий взгляд, и выдернула со стула Мика, который не преминул показать оставшимся трапезничать родственникам язык.

— Прекрати, — одёрнула его сестра, — не стоит так себя вести.

— А почему это Синтии вечно всё сходит с рук? — возмутился братишка.

— Это неважно, — бросила Вероника, — важно то, что, когда мы так себя ведём, они лишь больше уверяются в том, что мы — невоспитанное отребье.

— А тебе не пофиг, что они думают? — удивился Мик.

Шесть лет назад, когда после смерти отца, их семья вынуждена была перебраться в родительский дом их матери, Вероника изо всех сил старалась угодить родственникам, с которыми до этого виделась лишь пару раз в жизни. Она старалась быть вежливой и аккуратной, выполнять все требования леди Маргрет и тёти Греты, не попадаться лишний раз на глаза дяде Генри и даже подружиться с Синтией. Но все усилия были тщетны, она и её братик всё равно оставались для этих надменных аристократов вторым сортом. Желание подчиняться и угождать этим самодовольным людям исчезло довольно быстро, но слышать гадости в свой адрес и в адрес её семьи Веронике было крайне неприятно по сей день.

— Ладно, ты прав, — вздохнула девушка, решив не вступать в спор.

***

Букву «Х» Вероника считала очень важной и знаковой для себя. Во-первых, её фамилия начиналась на эту букву, во-вторых на эту же букву начиналось имя её матери, в-третьих, трёх подруг Вероники звали Ханна, Хетти и Хлоя. Вероника даже сделала татуировку в виде красивой буквы «Х» на запястье пару лет назад, что вызвало бурю негодования со стороны бабушки и дяди, впрочем, они всегда были чем-то недовольны. Иногда Веронике казалось, что так жить очень тяжело, ведь процент позитива в жизни её родственников с каждым днём стремился к нулю.

Сейчас она сидела с Ханной и Хетти в их любимом маленьком кафе с забавным названием «Лакричный щенок». Они часто отправлялись сюда после занятий в университете, чтобы обсудить новости, да и просто посплетничать об учебе, однокурсниках и, конечно, о парнях. Сегодня, как и следовало ожидать, главным объектом обсуждения был случай, произошедший с Вероникой вчера. Ну и конечно, загадочный мужчина с красивым именем, который её подвез. Пожалуй, он-то интересовал подруг гораздо больше, чем здоровье Вероники, так что ей пришлось кратко рассказать о своем самочувствии и приступить к подробному описанию мистера Хейла. Правда, о его ледяном взгляде девушка предпочла промолчать. Зато она поделилась своим сном, который Ханна, ещё со школы увлекающаяся гороскопами и толкованием снов, тут же стала разбирать «по косточкам».

— Хм, засуха во сне — это не к добру, — задумчиво протянула Ханна, высокая блондинка с длинными волосами и чуть раскосыми, прозрачными как вода голубыми глазами. — Возможны неудачи, ссоры и даже распад семьи, но есть и другая трактовка. Если во сне ты видела себя стоящей на иссушенной земле, значит, наяву ты испытываешь недостаток в общении. То, что ты видела лес издали, значит, ты встретишь какие-то препятствия или совершишь действия, о которых будешь впоследствии жалеть. Впрочем, колючки ещё снятся к внезапной любви. Холод снится к разочарованию, возможно, ты разочаруешься в любви.

— Ох, замечательно. Утешила! — воскликнула Вероника.

— Да не слушай ты её. Ерунда какая-то. — Засмеялась Хетти, весёлая и шумная невысокая шатенка, обладательница излишне тощего тела и очень громкого голоса. — Иногда, веришь, такое приснится, что появляется повод задуматься «А в своём ли я уме?». Мне однажды приснилось, что я путешествую по Нилу в утлой лодчонке в обществе фиолетовой коровы. Как вам такое, а?

— Ничего не ерунда, — возмутилась Ханна, — все сны имеют определённое толкование.

— У каждого сна разное толкование, ты просто выбрала самые плохие, пессимистка, — парировала Хетти.

Вероника краем уха слушала перебранку подруг, ей вдруг начало казаться, что Ханна права. Все запахи и звуки окружающего мира исчезли, будто бы девушка оказалась в космосе, внутри снова начало зарождаться чувство холода.

— Ох, ну посмотри, что ты наделала, — громкий вопль Хетти вывел Веронику из оцепенения, окружающий мир снова наполнился содержанием. Она заметила, что сидящие за соседним столиком пожилые люди неодобрительно на них посмотрели. — Загрузила её этой чепухой, теперь Вероника, бедняжка, будет переживать.

— Ладно, всё со мной нормально, просто давайте сменим тему, — отмахнулась Вероника.

— М-м-м, а может быть, этот мистер Хейл и есть неожиданная любовь, — спросила Хетти.

— Боже упаси! — воскликнула мисс Харисон. — Да к тому же я вряд ли его увижу вновь. — Хотя в душе у неё не было сомнений, увидит обязательно.

Подруги многозначительно переглянулись и захихикали, а Вероника сделала возмущённое лицо и кинула в них скомканной салфеткой. Напряжение после произошедших событий наконец спало. Как всё-таки хорошо, что у неё есть подружки.

***

После встречи с Ханной и Хетти Вероника направилась на работу к матери. После переезда в Лондон Хелен устроилась медсестрой в больницу святого Варфоломея, Вероника частенько у неё бывала. Бартс нравился ей гораздо больше, чем больница в которой работали родители в Дербишире, это было место с богатейшей историей, и оно не могло не вызывать интереса у девушки. Правда, в последнее время из-за загруженности в учебе, Веронике не удавалось туда забегать. А сегодня выдался свободный денёк. Мама встретила её на входе и уже собиралась вернуться в свое отделение, как Вероника заметила Милли Фэйт, с которой она познакомилась, однажды заглянув в Бартс в конце рабочего дня. Милли тогда только устроилась на работу. Она занималась медицинскими исследованиями и писала докторскую диссертацию под руководством профессора Мэтью Коллинза, друга и однокурсника отца Вероники. Коллинз помог с трудоустройством её маме, которая теперь работала в его отделении, и очень хорошо относился к самой Веронике. Милли была тихой, скромной образованной девушкой и очень понравилась мисс Харисон в первую их встречу, они мило пообщались и пили вместе кофе, когда Вероника забегала в Бартс, а Милли была не слишком занята. И сейчас мисс Харисон была бы не против поболтать с приятной девушкой, которую считала подругой.

Но рядом с Милли шёл молодой человек, высокий и худой, с каштановой кудрявой шевелюрой до плеч, одетый по последней моде и очень дорого. Такой парень волей-неволей привлекал к себе внимание, настоящий красавчик. Он шёл чуть впереди, а Милли семенила сзади, охотно отвечая на брошенный через плечо вопрос. Молодой парень, несмотря на привлекательную внешность, Веронике не понравился, он показался ей надменным и этим напомнил противных родственников.

— Мама, а кто это с Милли Фэйт? — спросила девушка.

— Где? А, это Артур Хейл, весьма неприятный юноша, надо сказать. Они с Милли вроде друзья детства, а возможно, даже встречаются, я точно не знаю. Но он недавно тут появился и теперь таскается сюда время от времени. Мэтью сказал, что он изучает психологию и вроде пишет исследование. Однако, пока я не заметила за ним никакой деятельности, кроме подрывной, — на этих словах мама засмеялась.

— Что значит подрывная деятельность и почему неприятный? — спросила мисс Харисон.

— Ох, ты знаешь, он слегка заносчив, да к тому же, следит за окружающими, а потом рассказывает подробности при всех. Многим не нравится подобное поведение, а парень с умным видом записывает реакции в блокнотик с ангельским выражением лица, — Хелен нахмурилась. — Видишь ли, он совсем не думает, что говорит. На прошлой неделе он рассказал о похождениях доктора Стивенсона с нашей новой медсестрой Лиззи прямо при его жене. Миссис Стивенсон устроила тому грандиозный скандал, а сам доктор клялся, что добьется, чтобы Артура вышвырнули из Бартса. Правда, пока вышвырнули только глупышку Лиззи, а наш Арти снова здесь. Он — родственник какой-то шишки из правительства, так что прогнать его отсюда не так-то просто. Милли за ним хвостом ходит и каждый раз краснеет и извиняется, когда Артур выкидывает очередной финт.

— Да, занятно, — протянула мисс Харисон.

— Держись от него подальше, — велела дочери Хелен.

Интересно, этот Артур Хейл имеет какое-либо отношение к её вчерашнему знакомому. Фамилия такая же, хотя внешне совсем не похож. Она решила заглянуть к Милли, когда у той будет перерыв. Повод пообщаться и присмотреться к этому Артуру.

Подойдя к дверям ординаторской, Вероника сначала заглянула и увидела молодого человека, рассевшегося на небольшом диванчике и что-то строчащего в блокноте, а за другим столом Милли, которая делала записи в большом журнале.

— Милли, подай мне ручку, моя перестала писать, — капризным голосом велел парень.

«Эй, а волшебное слово» — возмутилась про себя Вероника. Милли же без разговоров тут же подскочила и принесла ему требуемое. Вероника решительно открыла дверь и зашла.

— Милли, привет, есть минутка?

— Конечно, Вероника, проходи. Знакомься, это Арти, мой друг детства. Он психолог и тут кое-что изучает для своего исследования.

— Я вас уже видел, вы приходили сюда к матери, — перебил Милли Артур Хейл. — Вы должно быть, часто сюда приходите, чувствуете себя очень уверенно, да к тому же завели друзей. Хотя вы не врач, а… — он резко вскочил с диванчика, подскочил к Веронике и вытащил что-то у той из кармана.

— Эй! — возмутилась девушка подобной бесцеремонности. Молодой человек вытащил её университетский пропуск.

— О, понятно, ты студентка исторического факультета Университетского колледжа Лондона. Госпиталь тебя поэтому и интересует, любишь места с историей, — он подмигнул ей, возвращая пропуск и добавил, — смотри не потеряй, он так опасно торчит у тебя из кармана, а ты явно растяпа. Сегодня обедала похоже шоколадным тортом, у тебя следы крема возле губ. А еще…

— Похоже, Милли, сейчас твой друг изучает меня, — перебила поток бестактной информации Вероника, быстро доставая салфетку, чтобы протереть губы. — Ох, спасибо, я впечатлена. Только знаете, Артур, я не страдаю отсутствием памяти и прекрасно помню, что ела и что делала, и в напоминаниях не нуждаюсь. Миллз, пойдем-ка попьем кофе.

— Но Арти еще здесь не закончил, — проблеяла мисс Фэйт.

— Ничего, он — большой мальчик, справится, а у тебя перерыв, — Вероника решительно схватила Милли за рукав и потянула к выходу.

— Как ты с ним общаешься? — спросила Вероника, как только девушки вышли из ординаторской.

— Ну, на самом деле он очень милый и добрый, я его с детства знаю, мы росли рядом, — промямлила Милли, явно стушевавшись. Наверняка, она не могла объяснить даже себе самой, не то, что другим, почему так заглядывает в рот Артуру. — Поверь, он может быть вежливым и тактичным, когда захочет.

— Да, наверное, только я не заметила. И к чему он начал выплескивать факты обо мне и лазать по моим карманам? Это было совершенно неуместно, тем более ты ещё и представить-то меня не успела толком. Да и тебя, Милдред, он не особенно-то уважает, говорит с тобой в приказном тоне и перебивает.

— Арти любит быть в центре внимания и поражать воображение людей. Он со всеми так делает, называет это дедукцией, а себя мнит Шерлоком Холмсом, — стала оправдывать его мисс Фэйт. — Это его любимый персонаж с детства. Мы даже вели маленькие расследования в детские годы, я была его доктором Ватсоном.

— Слушай, а у него есть брат? — неожиданно спросила Вероника.

— Да, Гарольд. Он у нас всегда изображал профессора Мориарти в наших играх. Мы его в детстве очень любили. Но сейчас у них с Арти испортились отношения, и я Гарольда уже сто лет не видела. А ты с ним знакома?

— Да, знакомая фамилия. Этот Гарольд — неплохой парень?

— Я с ним никогда не была особенно близка, в детстве он с нами играл, следил, как старший, он мне нравился. А потом мы с родителями переехали. С Артуром мы переписывались, он даже гостил у нас на каникулах. А вот Гарольда я не видела с детства, мне и сказать о нём нечего. Со слов Арти, он стал жутким занудой и клопом, да, он так и сказал «вонючим надоедливым клопом», — вздохнула Милдред.

— Да, похоже, непростые у них отношения, — сказала Вероника. — Ладно, бог с ними, лучше расскажи, как у тебя дела?

III. Струны её души

Настало самое суматошное утро семьи Латимер в году. А за ним последует суматошный день, когда никому из живущих в доме Латимеров не дадут покоя. А всё для того, чтобы вечер семнадцатого сентября в этом году стал самым потрясающим, самым великолепным, самым запоминающимся днём рождения кузины Синтии. Так в семье Латимер было каждый год, ведь наступающий день рождения их любимой дочери и внучки должен был быть на порядок круче прошлогоднего.

Вероника с трудом разлепила глаза и сразу же услышала шум голосов в коридоре недалеко от её комнаты.

— Хелен, как это ты уходишь на работу, ведь сегодня День Рождения Синтии! — тётя Грета как всегда говорила с мамой на повышенных тонах.

— Ну мою смену-то никто не отменял, — мама была предельно спокойна.

— Я думала, ты поможешь! — трагически возопила тётя Грета. — Ты могла бы поменяться сменами или взять выходной. Ведь к празднику требуется столько приготовлений. Я физически не успею всего одна.

Ох, ну конечно! Весь мир должен вертеться вокруг её доченьки, интересно, тучи над городом разогнать не надо? Вероника раздражённо откинула одеяло, выбралась из постели и побрела к двери.

— Индюк тоже думал. Грета, с какой стати кто-то будет меняться со мной ради дня рождения даже не моей дочери. Ради Вероники ещё подумали бы. Да и слуг в доме достаточно, — Вероника прямо почувствовала, как мама усмехается и уходит, а тётка остается с открытым в возмущении ртом стоять на месте. Всё-таки тётя Грета глупая, как курица. Вероника хихикнула, протягивая руку к дверной ручке, как вдруг дверь распахнулась, едва не впечатавшись в лоб хозяйки комнаты. Внутрь стремительно влетел Мик.

— С ума сошел? — возмутилась Вероника. Брат сконфуженно улыбнулся и прошептал «Извини». — Ты чего, Микки?

— Я прячусь от тёти Греты, иначе сейчас припашет, — ответил Мик также шёпотом.

— Она тебя и так припашет, — усмехнулась девушка.

— Нет, если я удачно спрячусь. А ты принесешь мне поесть, — брат хитро подмигнул Веронике. — Про тебя она всё равно не забудет, ты же её «любимица», а меня может и пронесёт, если не попадусь ей на глаза. Мне она не особенно доверяет.

Не сказать, что Грета Веронике особенно доверяла, просто в ней боролись два чувства. Тётка всегда ругала сделанную племянницей работу и выполненные поручения, но при этом не терпела, когда Вероника, по её мнению, бездельничала. Поэтому Грета всегда старалась занять племянницу по максимуму, будь то приготовление к праздникам, генеральная уборка или ремонт.

— Ладно, — как можно отказать этому хитрюге?

В воздухе по всему дому витал запах роз и фрезий. Это было любимое цветочное сочетание Синтии — фрезии и чайные розы. Конечно же, недостаточно любить просто определённые цветы, это обязательно должно быть сочетание. Вероника терпеть не могла фрезии, да и к розам относилась прохладно, а теперь по всему дому её подстерегали ненавистные причудливые композиции. Ведь этот день рождения должен запомниться всем на века. Странно, дни рождения Вероники и её брата никогда не были такими роскошными, но она помнила каждый, праздники же Синтии оставались в памяти размытым пятном.

В доме царило всеобщее помешательство, любой бы чувствовал себя не в своей тарелке. Экономка миссис Смитсон и дворецкий мистер Баррет сновали туда-сюда, подгоняемые нелепыми понуканиями тёти Греты, периодически находились поручения и для Вероники, которые сопровождались присказками вроде «Ничего не испорти, криворучка» или «Даже не знаю, стоит ли тебе это поручить, ты ведь так неуклюжа». Вероника огрызалась, но поручения выполняла, лучше в этот день ни с кем не связываться. К обеду ей хотелось забиться в какой-нибудь угол и сидеть там, не вылезая до вечера. Слава богу, в два часа дня пришла Ханна и девушка наконец получила свободу.

Ханна и тётя Грета ненавидели друг друга, и тётка не желала находиться в обществе «этой плебейки» ни минуты. Дело в том, что однажды, ещё в школе, Ханна осталась у них в доме на ужин, а тёте за трапезой приспичило поделиться увиденным странным сном. Ханна не преминула объяснить ей значения сна в самых чёрных красках, так что тётя потеряла сон на ближайшую неделю и даже пила успокоительное. А затем дядя Генри серьёзно повредил палец, играя в теннис, и тётя решила, что Ханна навлекла беду на дядю. С тех пор подруги Вероники и друзья Мика на ужин не оставались.

Время приёма близилось. Уже приехали полк официантов и музыканты, вот-вот должны были подъезжать первые гости. Ханну выпроводили, и Веронике пришлось готовиться к приему самой. Её сегодня ждал выход в потрясающем платье. Обычно никто не заботился о её одежде, и девушка носила демократичные бренды, однако на празднике Синтии нельзя было упасть в грязь лицом и ей выделялись деньги на покупку дизайнерского наряда. Как правило, тётя Грета сопровождала её за такой покупкой и выбирала сама, по мнению брата Вероники, чтобы та не смогла затмить на празднике именинницу. Однако в этот раз тётя была сильно занята (интересно, чем?) и Вероника смогла купить себе платье по вкусу. Это было платье французской длины силуэта new look, с пышными рукавами и с довольно соблазнительным декольте, изумрудного цвета, который очень шёл к рыжим волосам девушки. К платью прилагались чёрные классические лодочки. Конечно, в отличии от Синтии, личным парикмахером и визажистом её никто не обеспечил, однако красилась Вероника очень хорошо, почти профессионально. Пару лет назад она ходила за компанию с Хетти на курсы по макияжу и весьма в этом преуспела, а волосы она решила просто выпрямить и распустить, украсив специально купленной заколкой в виде лилии с зелёными кристаллами.

Отражение в зеркале Веронике понравилось. Выйдя из комнаты, она получила восторженные возгласы от Мика и мистера Баррета, а спускаясь по лестнице к гостям, поймала восхищённый взгляд человека, ради которого и старалась, Гордона Мелбри. К сожалению, Гордон мгновенно переключился на именинницу, которая спустилась вслед за ней. Она была в пышном нежно-голубом платье, из белокурых волос стилисты соорудили великолепную прическу. Стоило признать, что кузина Синтия как всегда была сказочно хороша. Это осознание Веронику весьма огорчило, ей всегда в глубине души хотелось, чтобы на неё смотрели так же как на Синтию, с нескрываемым восхищением. Особенно это касалось Гордона, который на неё обычно и вовсе не смотрел. Однако праздник начался, и требовалось изображать весёлость и приветливость перед гостями.

Празднование уже было в разгаре, когда Вероника заметила, что дядя Генри направился к дверям, очевидно, встречать припозднившихся гостей. Вероника отвлеклась было, а когда повернулась к дверям, в залу уже входили человек средних лет в элегантном костюме и с черной кудрявой шевелюрой, в которой лишь слегка проглядывала благородная седина, и высокий молодой мужчина, который был Веронике уже знаком. Гарольд Хейл.

Мисс Харисон охватило уже знакомое чувство неотвратимости происходящего. Она знала, что встретит ещё этого мужчину, не думала, правда, что так скоро. Вероника неосознанно стала приближаться к гостям.

Дядя Генри позвал Синтию, чтобы она встретила гостей, и те имели возможность поздравить её. Гарольд вручил ей огромный букет из чайных

Вероника Харисон

роз и фрезий, от которого кузина Вероники пришла в полный восторг, а второй мужчина, из представлений дяди Генри Вероника уловила, что его имя Ричард и они вместе работают в правительстве, передал подошедшему мистеру Баррету коробку с подарком. Интересно, что в ней? Дядя тем временем представил гостям тётю Грету, леди Маргрет и, заметив Веронику, подозвал её к их славной компании.

— А это моя племянница Вероника, — начал сладким голоском дядюшка.

— У которой обе ноги левые, — залихватским тоном закончила девушка.

Дядя опешил, а Ричард рассмеялся, отметив, что племянница-то с юмором. Но Вероника смотрела только на одного человека, чьи глаза напоминали льды Антарктиды. Гарольд Хейл улыбнулся премерзкой неискренней улыбкой, не открывающей зубов, и галантно поцеловал руку мисс Харисон.

— Вы очаровательны, не смотря на это обстоятельство, — сказал мужчина, и Вероника невольно заглянула в его глаза. Внезапно и звонкий голос кузины, и наигранный смех тёти, и музыка, все звуки ушли на второй план. Веронику словно швырнули в ледяную воду, будто она провалилась в прорубь, точнее две проруби, и вода накрыла её с головой, не давая возможности вздохнуть, сковывая движения, чтобы несчастная жертва не имела возможности вырваться из ледяных лап.

— Эй, Ронни, ты чего? — голос брата вывел девушку из оцепенения. Яркий свет и громкие звуки обрушились на неё океанической волной, смывая жуткое ощущение, которое она испытала минуту назад.

— Ох, Вероника у нас немного странная, — кузина Синтия сопроводила свою едкую фразу звонким серебряным смехом. Никогда не промолчит. Впрочем, вступать в полемику Вероника не стала, в этом случае на фоне происходящего с кузиной трудно было не согласиться.

Гарольд

Подобные праздники его никогда не вдохновляли. Много шума, уйма потраченного времени, толпы незнакомых или условно знакомых людей вокруг. Это всё вызывало у Гарольда лишь раздражение. Впрочем, он тут такой не один.

Среди гостей мелькнули тёмно-рыжие волосы и изумрудная ткань вечернего платья. Вероника Харисон, девушка, на которую стоило обратить внимание. Сегодня она была прекрасна, ничего общего с той непонятной девчонкой, которую он подвозил. В ней было столько грации, столько элегантности, что трудно было отвести глаза. И совсем не было похоже на правду её заявление про обе ноги левые. Интересно, кто из милых родственников вложил в голову девушки, что она неуклюжее нечто? Скорее всего, тётушка с кузиной постарались.

Мисс Харисон пропала из виду, видимо вышла из залы. Гарольд внезапно подумал о её неадекватной реакции на него, он словно загипнотизировал юную леди, как только она на него взглянула. Подобное уже происходило, у дверей этого дома. Реакция была похожа на ту, когда он применил к ней знаменитый гипнотический взгляд Хейла. Однако сделал он это лишь однажды, в машине ради развлечения. Он так поступал со всеми новыми знакомыми, интересно было наблюдать за их реакциями. Арти тоже любил наблюдать за реакциями людей на свои действия, только вот в отличие от Гарольда не умел выбирать подходящее время для экспериментов и вовремя останавливаться.

Сбоку донёсся заливистый смех виновницы торжества. Вот на ком бы стоило испытать его фирменный взгляд. Однако Синтия Латимер в глаза нового знакомого смотреть не спешила, эта девчонка разглядывала и оценивала наряды и аксессуары окружающих её людей и так составляла своё мнение о них. Лица мисс Латимер не интересовали, ну конечно, кроме её собственного. Он был уверен, девица обожала вертеться перед зеркалом и, как многие нарциссы, проводила немало времени, разглядывая саму себя.

Гарольд повернул голову и увидел мисс Синтию в объятиях мистера Мелбри. Гордон Мелбри был из той породы лицемеров, которые способны очаровать своим природным обаянием и безупречным поведением любого при первой встрече, однако в дальнейшем их весьма просто было раскрыть и продолжать обманывать они могли лишь таких глупышек, как Синтия Латимер или её мамаша. Впрочем, к этой категории можно отнести и женщин, подобных леди Маргрет, которые думают, что лучше всех разбираются в людях и свою ошибку вряд ли признают. Тем неприятней осознавать, что в плен его чар попала и мисс Харисон, которая, Гарольд в этом ни секунды не сомневался, достаточно умна, чтобы раскусить этого повесу. Гордон был пустым, неприспособленным думать и принимать серьёзные решения юношей, от которого не будет пользы ни на какой работе. Гарольд хорошо знал его отца, и лорд Мелбри был очень влиятельным политиком и хорошим бизнесменом, имел в определенных кругах вес и репутацию человека несгибаемого и способного решить любую проблему благодаря обширным связям. Сынок ему и в подмётки не годится.

— Скучаешь? — с улыбкой спросил подошедший дядя Ричи. Гарольд улыбнулся:

— Анализирую.

Дядя рассмеялся:

— В твоём возрасте положено волочиться за юбками, не трать время зря, соблазни хорошенькую барышню. Эх, где мои двадцать пять? Я бы… У-ух! — и Ричи изобразил рукой в воздухе какую-то неописуемую фигуру, которая видимо наглядно показывала, как он бы себя вёл, будь ему двадцать пять.

Дядя Ричард славился в их семье неуместными шутками и поддёвками. Гарольд картинно закатил глаза и усмехнулся, что-то Ричи разошелся сегодня.

Снова мелькнуло в толпе платье мисс Харисон. Наверняка, в конце вечера планируются грандиозные фейерверки.

***

Вероника устала от шума и праздничной суеты в зале и, взяв бокал шампанского, решила выйти на террасу подышать свежим воздухом. У массивных перил, увитых розами и фрезиями, стоял высокий человек. Вероника сразу безошибочно определила, кто это и уже повернулась, чтобы как можно тише покинуть террасу, когда её настиг знакомый голос:

— Мисс Харисон, не уходите.

Вероника обернулась и увидела, что Гарольд Хейл по-прежнему стоит, глядя вдаль.

«Как он узнал, что это я?» — подумала девушка.

— По походке. И запаху ваших духов, — ответил на невысказанный вопрос мистер Хейл. С ума сойти, он что, мысли умеет читать? Хотя с него станется.

— Тут воняет фрезиями за версту, а вы мои духи различили? — усмехнулась мисс Харисон, подходя к нему. Она оперлась на перила, без сожаления сминая цветочную композицию, и пристроила рядом бокал.

— У меня острое обоняние, — Гарольд улыбнулся, — а вы не любите фрезии.

Ну и тип, он даже не спрашивает, он утверждает, будто книгу читает её мысли. У Вероники по спине побежали мурашки.

— Ненавижу, — ответила она.

— Потому что ваша кузина их любит, — этот Гарольд опять утверждал, а не спрашивал.

— И поэтому тоже, — согласилась мисс Харисон, какой смысл юлить, только дурой себя выставить.

Дальше они оба молча смотрели вдаль, в небе сиял серебром диск луны. Вероника любила смотреть на ночное небо и сейчас улетела мыслями далеко- далеко в прошлое. Отец любил смотреть на небо в телескоп, это было его хобби. Он много знал об астрономии, планетах, звёздах, и рассказывал Веронике и Мику необыкновенные истории о небесных телах. Мистер Хейл ей не мешал, она забыла уже о том, что он рядом, когда услышала его голос:

— Необыкновенное зрелище, луна так и притягивает взгляд, не находите?

От неожиданности Вероника дернулась и сбила с перил бокал с шампанским.

— Чёрт, — она и мистер Хейл наблюдали, как бокал, ударившись о камень дорожки, разлетается на мелкие хрустальные осколки, которые вспыхивают в свете фонарей, как маленькие частички звёзды. Звёздная пыль. — Вы меня напугали.

— Простите, я хотел лишь вернуть вас в реальность. — Ответил Гарольд, и было видно, что он ни капли не смущён. — Вы минут десять уже смотрели на луну.

— Правда? Ну, тут главное не завыть, — засмеялась Вероника. Мистер Хейл тоже засмеялся и сказал:

— Не расстраивайтесь из-за бокала, мисс Харисон. На этом празднике жизни не один десяток фужеров постигнет та же участь.

— Это точно, — улыбнулась Вероника. — Мистер Хейл, я хотела спросить, а Артур Хейл ваш родственник?

— Уже успели познакомиться с моим братцем, — усмехнулся Гарольд, и Веронике показалось, что в этой ухмылке промелькнула грусть. Она вдруг пожалела, что спросила.

— Да, моя мама работает в больнице святого Варфоломея, и я там бываю иногда, там с ним и познакомилась.

— Видимо, он произвёл на вас впечатление, — усмехнулся Гарольд.

— О, неизгладимое, — рассмеялась Вероника. — А одного из врачей его изыскания чуть не довели до развода.

— Ну это вряд ли можно назвать смешным, — заметил Гарольд Хейл. — Артур с детства не умел следить за языком, и его никогда не заботила уместность его высказываний. Издержки воспитания, мой младший брат слегка избалован.

«Слегка — это мягко сказано», — подумала мисс Харисон, а вслух строго сказала:

— Так доктору Стивенсону и надо. Не будет дурить головы юным медсёстрам под носом у жены.

— Да, о понятии «частная жизнь» Арти вспоминает только тогда, когда это касается его самого, — хмыкнул мистер Хейл.

В этот момент на террасу сунулся Мик.

— Эй, пойдёмте. Сейчас будет что-то интересное. Так тётя Грета сказала, она велела всех звать. — Выпалив это на одном дыхании, Мик рванул обратно.

Гарольд посмотрел на Веронику, приподняв бровь, а она в свою очередь заметила:

— Похоже, мистер Хейл, наши братья вежливостью не отличаются.

Молодой человек усмехнулся и предложил Веронике опереться на его локоть и проследовать в залу.

Гарольд

Когда они с мисс Харисон вошли в праздничную залу, музыканты начали играть вальс, все гости расположились по кругу, освободив пространство в центре. Под звуки вальса Гордон Мелбри пригласил юную мисс Латимер на танец. Пара закружилась по залу, надо отметить, танцевали они прекрасно. Щёки юной леди пылали, с губ не сходила очаровательная улыбка, можно было предположить, что все молодые юноши в этот момент влюбились в виновницу торжества и отчаянно завидовали Гордону, филигранно исполняющему все па танца. В зале не осталось равнодушных к происходящему, все умилялись «чудесной паре», «юным прекрасным влюблённым», такие эпитеты доносились до ушей Гарольда. Все, кроме, пожалуй, его самого и мисс Харисон.

Юная леди стояла, прямая, как натянутая струна на скрипке музыканта, и хоть выражение лица её оставалось бесстрастным, пламенеющий румянец на бледном лице и застывшие в глазах слёзы выдавали девушку с головой. Гарольд ясно понял, что она завидует. Мисс Харисон в эту минуту отчаянно мечтала оказаться на месте сестры, рядом с прекрасным принцем, которым был для неё Гордон Мелбри.

«Неужели она считает себя хуже этой пустышки Синтии?» — промелькнула мысль в голове у Гарольда. А вслед за ней появилась другая, совершенно безрассудная, и тем более заманчивая.

— Вы умеете танцевать бальные танцы? — поинтересовался он у мисс Харисон.

— Что? — до неё не сразу дошла суть вопроса. — А, да, я брала уроки бальных танцев.

— А как насчёт танго?

— Танго мне особенно удавался, — ответила юная мисс слегка раздраженно.

— Мне тоже, — хищно улыбнулся Гарольд.

Тем временем вальс закончился, гости вокруг аплодировали и выкрикивали восторженные высказывания. Гарольд тем временем попросил музыкантов сыграть мелодию танго. Затем подошёл к мисс Харисон и пригласил на танец.

— Вы с ума сошли? — в смятении прошептала юная леди.

— Доверьтесь мне, — одними губами проговорил Гарольд и решительно повёл девушку в центр залы.

Сначала она смущалась, движения были четкими, но скованными. А потом… Он словно играл на виолончели, извлекая из нежного и чувственного инструмента великолепную мелодию. Она беспрекословно подчинялась его рукам, она была полностью в его власти, шла туда куда он вёл, делала то, что он приказывал ей на языке танца. И вот внезапно она превратилась в горящий факел. Они были так близко, что он чувствовал её собственный запах сквозь аромат духов, яркий, чувственный и… опасный. И он вспыхнул вслед за ней. Теперь в центре залы сжигали друг друга два факела, излучая не тепло и свет, а жгучую всепоглощающую страсть. Она вдруг вырвалась из его власти, попыталась заставить подчиняться ей, но он снова вернул её в свой пылающий, обжигающий страстный мир, снова сломил сопротивление, теперь раз и навсегда. Каким-то иррациональным чувством он осознал, что музыка вот-вот закончится и заставил её прогнуться назад, заглянув ей в глаза чётко на последней ноте. Ведь в танце главное поставить красивую точку.

***

Музыка оборвалась внезапно, по крайней мере, так показалось Веронике. Неожиданный партнёр заставил её прогнуться буквально за секунду до

этого и теперь нависал над ней, заслоняя свет огромной люстры, освещающей залу. «Не смотри ему в глаза, только не смотри ему в глаза» — встревожено шептал внутренний голос, но она не послушалась, просто не смогла подчиниться голосу разума и взглянула. В глубине глаз, за ледяной синевой пылало адово пламя. Жаркое, всепоглощающее и опасное. «Ай да мистер Хейл» — подумала Вероника, возвращая тело в вертикальное положение. Она оглянулась вокруг, гости секунду стояли, замерев, как соляной столб, а потом разразились аплодисментами, пожалуй, более сильными, чем те, что были для Гордона и кузины Синтии. На губах её партнёра играла самодовольная улыбка. Вероника заметила, что сама она тоже улыбается весьма самодовольно, она бросила взгляд на Синтию, та стояла, открыв рот, совсем как делала обычно тётя Грета, а на лице Гордона читался неподдельный восторг.

К ним с мистером Хейлом подошли мама и брат.

— Круто! Это был сплошной секс, как в кино, — восторженно выпалил Мик. Вероника вспыхнула, а Гарольд Хейл усмехнулся в очередной раз своей надменной ухмылкой.

— Мик, думай, что говоришь, — одернула его мама. — Это было великолепно.

Когда все желающие выказали им своё восхищение, Вероника решила поблагодарить партнёра за прекрасный, хоть и неожиданный танец.

— Спасибо, мистер Хейл.

Он наклонился к её уху и прошептал:

— После того, что между нами произошло, думаю, нам стоит перейти на ты. Попробуй ещё раз, Вероника.

— Спасибо тебе, Гарольд, — тихо, но решительно произнесла девушка.

***

Этой ночью ей вряд ли удастся уснуть. Вероника проворачивала в голове события сегодняшнего вечера. Сумасбродный поступок человека, который, казалось бы, в принципе не способен на сумасбродство.

О, этот танец. Боже, она никогда ещё не испытывала подобного. Недовольство кузины Синтии тем, что кто-то на её празднике стал центром внимания, принесло невероятное удовлетворение. Для кузины подобное словно

Танго

щелчок по носу, на который та уже давно напрашивалась. А восхищение во взгляде Гордона, как это ни странно, не принесло ничего. Ей впервые было все равно на то, что он подумал. Неужели адов огонь в глазах её партнёра выжег это казавшееся неискоренимым чувство. Наверное, её это должно беспокоить, но нет, это совсем не задевает струны её души. Может быть потому, что на этих струнах играет уже другой?

Вероника не заметила, как заснула.

И вот она снова стоит на каменистой потрескавшейся от жара земле. Вдали снова виднеется угрюмый сосновый бор, в который ей совсем не хочется, но может быть она должна пойти? Веронику пробирает уже знакомый холод и страх. Почему этот сон повторился, так не должно быть, так не бывает. Она должна что-то сделать, уйти отсюда прочь.

А что же за её спиной? Может быть, там есть дорога? Почему ей так страшно повернуть голову и посмотреть назад? Переборов страх, Вероника медленно оборачивается и вскрикивает от ужаса. Она стоит на самом краю обрыва, дно которого покрыто острыми камнями. И оттуда тоже идёт леденящий душу холод. О, Боже!

Девушка закрывает глаза и делает шаг от края обрыва, ещё сильнее сжав драгоценность в своих ладонях. Внезапно раздаются громовые раскаты, сотрясающие небо над её головой, хотя оно такое же ясное, как и раньше. Вероника пытается вглядеться в небо и… просыпается.

В дверь её комнаты кто-то колотит со всей силы. Затем раздался голос Мика:

— Эй, Ронни, открой. Пора вставать. Ты проснулась?

Вероника выбралась из постели, подошла к двери и резко её распахнула. Жаль, не получится грозно нависнуть над Миком, они с братом почти одного роста, Мик даже чуть выше.

— Проснулась! — рявкнула она. — И что это за обращение, «Эй»? Вчера «эй», сегодня опять. Тебя манерам не учили? Так обращаться не красиво.

— Ты чего такая злюка? Вот больше не буду тебя будить, опаздывай на завтрак, пожалуйста, — обиделся братишка.

— Прости, — смутилась девушка, — я не хотела говорить так резко. Я просто не выспалась, а ты же знаешь, если я не выспалась, то я рычу как дикий медведь. Я сейчас спущусь. Пять минут.

Завтрак проходил в хмурой обстановке. Домочадцы не разговаривали между собой, а как только Вероника вошла в столовую, и Синтия, и тётя Грета бросили на неё испепеляющие взгляды. Ох, если бы взглядом можно было убить, в комнате сейчас бы находился её хладный девичий труп. Или, что вероятнее, кучка пепла. Вероника тихо хихикнула.

— Тебе смешно, да? — крикнула на неё кузина Синтия. — Испортила мой праздник и довольна?

Вероника от неожиданности замерла возле своего стула. Вот тебе и доброе утро. Видно, Синтию, да и всю семейку, её танец задел не на шутку.

— Скажи ей, мама! — продолжила она капризным голосом.

— Вероника, тебе совсем не стыдно? — начала как всегда истерично тётушка. — Это был очень важный день рождения, двадцать один год, совершеннолетие. Вступление во взрослую жизнь. Синтия и Гордон целый месяц готовили свой танец, а ты!

— Это была не моя идея, — начала по привычке оправдываться Вероника, — мистер Хейл спросил, умею ли я танцевать танго и затем пригласил меня, вот и всё. В чём моя вина?

— А почему это он ТЕБЯ пригласил? — капризным тоном спросила Синтия.

— Да откуда я знаю. Наверное, потому, что больше ни с кем не был знаком. Он ведь половину вечера проторчал в кабинете дяди Генри.

— Если спонтанный танец моей дочери оказался лучше, чем танец Синтии, проблема явно не в ней. Вряд ли она тайно тренировалась месяц с этим молодым человеком, чтобы испортить вечер кузине, — заметила мама.

— Лучше танцевать надо было, — ехидно заметил Мик.

— Что? Да ты вообще помалкивай, малявка, — заорала Синтия, а тётя продолжила:

— Хелен, ты вечно защищаешь своих детей, что бы они ни вытворяли.

— Удивительно, правда? — усмехнулась мама.

— Лучше бы ты занялась их воспитанием, — властно сказала бабушка.

А тётя тем временем докопались до дяди Генри:

— Этот молодой человек всегда выкидывает на приёмах такие фортели?

— Нет, наоборот, он обычно настоящий сухарь, в голове только работа, в общем, карьерист, который с удовольствием пойдёт по головам. Он думает, что самый умный и не забывает показывать при случае своё превосходство окружающим, а за его вежливостью прячется волчий оскал, он просто…

— Хватит его оскорблять! — рявкнула Вероника и, швырнув салфетку, выскочила из-за стола.

Завтрак не задался, поэтому мисс Харисон решила проветриться и, выйдя на улицу, сразу же позвонила Ханне и Хетти и пригласила их в кафе. Пока шла до места встречи с подругами, слегка остыла, и задала себе вопрос: «Почему я так взорвалась из-за слов дяди Генри? Почему это так меня задело?» Дядя уж всяко лучше знал Гарольда Хейла и, возможно, говорил о нём правду. Да Веронике и самой очевидно, что тот не ангел. Но…

В общем, девушка и сама не могла объяснить себе своё поведение и решила это пока с подругами не обсуждать.

IV. Артур

Гарольд

Гарольд зашёл в кабинет к дяде Ричи, тот позвал его с целью обсудить кое-что важное. Но, увидев дядино улыбающееся лицо, молодой человек догадался, о какой такой важности тот собрался поговорить. И не ошибся.

— Ох и отжёг ты вчера, племянничек, — засмеялся дядя, его физиономия сияла ярче, чем начищенный до блеска мамочкин медный светильник. — Удивил! Вот уж от кого не ожидал эпатажа, так это от тебя.

Гарольд был его любимым племянником, Ричи хорошо его знал и несомненно гордился. И молодой человек отвечал дяде тем же. Тот с детства говорил Гарольду, что парень, обладающий незаурядным умом, далеко пойдет, и молодой человек, не раздумывая, пошел по его стопам. Теперь у них получилась неплохая коалиция, против которой мало кто мог устоять. Единственное, что беспокоило Ричи, это равнодушие племянника к женскому полу. Сам-то дядюшка был весьма охоч до любовных приключений, а уж молодому парню сам бог велел скакать по койкам с девицами, но тот больше интересовался работой и в общении с дамами был вежлив, но сух. А тут такое событие, как же!

— Ну, что это было, Гарри? — молодой человек поморщился от не нравящегося ему обращения, а добрый дядюшка от избытка эмоций так хлопнул его по спине, что едва не вышиб дух. — Неужели ты решил приударить за племянницей нашего дорогого и бесконечно уважаемого лорда Латимера? Она хороша, ничего не скажешь, у моего любимого племянника всё-таки есть вкус. Ну признавайся, понравилась или решил проверить, правдиво ли высказывание мисс Харисон о её ногах, которые обе левые? Видел бы ты лица лорда и его жёнушки, — дядя подмигнул Гарольду и оглушительно расхохотался.

— Да всё я видел, — усмехнулся молодой человек.

Гарольд и сам не знал, что это было, он не мог объяснить рационально свой вчерашний поступок. Весь вечер и полночи он мог думать только о Веронике, его душу раздирали на сотни кусков непонятные, доселе не испытываемые им ощущения. Если бы Гарольд не посвящал всё своё время сначала учёбе, а потом работе, решив закрыть душу от всех нормальных человеческих слабостей, возможно он бы знал, что всё то, что с ним сейчас происходит есть признак зарождающегося чувства, которое люди называют любовью. Но Гарольд такими вещами не заморачивался и от любовной лихорадки ни разу не страдал. Все его отношения с девушками были основаны на чётком и бесстрастном расчёте.

А дядюшку распирало. Вчера ему пришлось уйти раньше, и возвращались с праздника они с Гарольдом не вместе, так что обсудить событие сразу он не мог. То-то дёрнул племянника, не успел тот переступить порог учреждения. В общем, дядя ждал ответа, а племянник не знал, что сказать.

От необходимости отвечать его спас телефонный звонок. Гарольд достал телефон и перед тем, как ответить, взглянул на дисплей. Арти, ну конечно, кто бы сомневался.

***

После встречи с Ханной и Хэтти Вероника договорилась встретиться с Хлоей, третьей своей подругой. Хлоя была художницей и рисовала, по мнению Вероники, замечательные пейзажи. Поэтому девушка попросила подругу за умеренную плату написать картину с изображением маминого любимого парка к дню её рождения. Сегодня утром Вероника должна была забрать картину до отъезда подруги, та собиралась на неделю к родным в Шотландию.

С Хлоей она познакомилась два года назад. Просто гуляла в парке и увидела девушку с мольбертом. Набросок картины ей очень понравился, и Вероника решила подойти и выразить восхищение талантом незнакомой художницы. Обычно она была достаточно сдержана и не лезла к незнакомым людям со своими эмоциями, но в тот день сама судьба видимо толкала мисс Харисон в спину. Подошла, высказала своё восхищение довольно бурной тирадой, и у них завязался разговор. Хлоя чрезвычайно понравилась Веронике и внешне, и манерой общения. Она была высокой, худой, с изящными запястьями и длинными пальцами, перепачканными в красках. Иссиня-чёрные волосы, подстриженные под чёткое геометрическое каре и голубые как небо в ясный весенний день глаза, чудесное сочетание. В голосе Хлои порой слышались стальные нотки. Говорила художница всегда чётко, чеканя слова, порой могла выразиться достаточно резко, без присущей богеме жеманности и лености в голосе. Веронике буквально спустя час стало казаться, что они знакомы несколько лет. Видимо Хлое тоже так показалось, ведь именно от художницы поступило предложение продолжить общение. С тех пор они довольно часто общались, Вероника даже познакомила Хлою со своими двумя подругами. Ханна и Хетти сначала отнеслись к Хлое настороженно, но затем приняли её в их тесный круг.

Хлоя жила в неблагополучном районе, снимала там недорого небольшую квартирку, что служила ей и домом, и студией. Семья художницы была совсем небогатой, к тому же учёба, к которой Хлоя относилась очень серьёзно, отнимала достаточно большое количество времени, так что с постоянной работой было напряжённо, а подработки вряд ли компенсировали бы оплату более достойного пристанища. Сама квартирка, впрочем, была милой и удобной, но существенными минусами были удаленность от учебного заведения и буквально кишащий наркоманами и хулиганами район. Недалеко от жилья девушки, как выяснилось, находился наркопритон, так что Хлое приходилось постоянно носить с собой газовый баллончик, и пару раз он её уже выручал.

Вероника шла за подругой, опасливо озираясь по сторонам. Девушка испытывала какое-то смутное беспокойство.

— Да не бойся, — фыркнула Хлоя, видя опасения подруги, — все наркоманы ещё спят.

Слава богу, они уже на крыльце и Хлоя открывала дверь. Вероника успокоилась, только оказавшись в тесной прихожей и захлопнув дверь.

— Давай, не тормози, Ронни, — крикнула Хлоя, которая уже прошла через жилую комнату в студию, — принимай работу.

Работа была прекрасна. Вероника быстро прошла в студию, где Хлоя церемонно сдернула с полотна белую простыню, и словно оказалась в таком знакомом парке, где они с мамой часто совершали по вечерам променад, так живы были краски. Казалось на деревьях листики колышутся от лёгкого дуновения ветра, а с неба глядит, подмигивая, уже клонящееся к закату солнце. Всё-таки Хлоя по-настоящему талантлива.

— Это великолепно, — выдохнула девушка.

— Ну другой реакции я не и ожидала, — самодовольно произнесла подруга, — ладно, пойдём пить чай, я ещё не завтракала, а потом запакуем твоё сокровище, и я тебя провожу до автобуса.

Они прошли на маленькую кухоньку, где Хлоя немедленно занялась чаем, а Веронику лукавый дёрнул поглядеть в окно. Сначала на улице, впрочем, ничего не происходило, пока взгляд девушки не упал на высокого молодого человека, прилично, модно и дорого одетого, который брёл по улице странной походкой и озирался по сторонам. Выглядел он тут чужеродно и как-то ненормально. Вероника присмотрелась. Кудрявая каштановая шевелюра, смутно знакомый профиль. Юноша повернулся лицом к окну, и Вероника узнала его. Артур Хейл, противный тип из Бартса, брат Гарольда.

— О, нарик выполз, — прокомментировала Хлоя, тоже обратившая внимание на юношу.

— Прилично одет вроде, явно небедный, вот чего этим мажорам не хватает? — задала художница риторический вопрос. Но Веронике уже было не до вопросов. Юноша опасно покачнулся в сторону проезжей части и чуть не угодил под колеса приезжавшего мимо мальчишки на мотороллере. Она сорвалась с места и рванула на улицу.

— Ты куда? — кинулась за ней Хлоя. — Не подходи к нему, он же под кайфом!

Вероника не слушала, она выскочила на крыльцо и крикнула отдаляющемуся парню:

— Артур, постой!

Тот завертел головой, медленно стал поворачиваться на голос. Вероника оказалась с Артуром Хейлом лицом к лицу, когда тот завершил разворот. И в этот момент она увидела сходство между братьями, которые до этого казались ей совершенно непохожими друг на друга. На Веронику смотрели такие же холодные синие глаза. Она замерла, оцепенев, и вдруг, Артур одной рукой схватил девушку за предплечье, а другой вцепился в лицо и с силой притянул к себе, внимательно вглядываясь и не произнося не слова. Он, конечно, вряд ли узнал в ней девушку, осадившую его в Бартсе, вообще загадка, что он видит сейчас этими пугающими блестящими глазами с огромными зрачками. Вероника зажмурилась, с ужасом ожидая действий Артура.

Однако хватка парня вдруг ослабла, а затем девушку и вовсе отпустили. Мисс Харисон открыла глаза и увидела перед собой вместо Артура Хлою с разделочной доской в руке. А сам виновник суматохи валялся на тротуаре без сознания. Сложив два и два, Вероника поняла, что подруга, защищая её, огрела наркомана доской по башке.

— Поубивала бы этих сволочей, — резко охрипшим голосом рявкнула подруга. И, уже обращаясь к Веронике:

— Ты в порядке? Мне показалось, этот идиот хотел тебя задушить. Нафига ты вообще к нему кинулась?

— Это мой знакомый, — тихо сказала Вероника.

— Обалдеть, ну у тебя и знакомые, Харисон. Ладно бы у меня такие завелись, — возмутилась художница.

— Нужно ему помочь, — прервала поток возмущений Вероника, — вызвать скорую, давай затащим его к тебе в квартиру.

— Ещё чего! — заорала Хлоя.

— Хочешь, чтобы кто-то вызвал полицию? У него родственники — высокопоставленные правительственные чиновники. И неизвестно, как преподнесёт полиция им эту информацию. Он здесь сейчас помрёт, а скажут, что мы его убили.

Слова про чиновников и полицию на Хлою подействовали. Она деловито взяла Артура за руки, а Вероника за ноги и потащили. Боже, каким же он оказался тяжёлым!

В квартирке Хлоя бросилась звонить в скорую помощь, а мисс Харисон пошарила по карманам парня в поисках телефона. Нужно ведь сообщить родным. Телефон обнаружился в кармане пиджака почти сразу, и заглянув в телефонную книгу, девушка быстро отыскала нужный контакт — Гарольд. Мисс Харисон выдохнула и нажала на вызов.

Ответили почти сразу, на том конце раздался голос, от звуков которого Вероника оцепенела:

— Ну и во что ты опять влип с утра пораньше, братец?

— Гарольд, это Вероника, Харисон, — на том конце провода повисло удивлённое молчание, а затем голос озадачено спросил:

— Вероника? Что случилось?

— Ваш… твоему брату стало плохо, кажется, он принял наркотики, мы вызвали скорую помощь, — ответила она.

На том конце раздалось тихое «Господи» и мистер Хейл сказал:

— Говори адрес, я сейчас приеду.

Он приехал очень быстро, вместе со скорой. Влетел в дом и сразу кинулся к брату, бесцеремонно отпихнув врача. В глазах молодого человека читалась сильная тревога. Но вопреки ожиданиям мисс Харисон, Гарольд не кинулся обнимать или трясти бессознательного брата, как обычно делают родные в подобных ситуациях. Гарольд стал быстро шарить у брата по карманам. После довольно продолжительных поисков он извлёк знакомый Веронике небольшой блокнотик и быстро начал листать. Поиски неизвестно чего заняли несколько секунд, а затем мистер Хейл резким движением неровно вырвал из блокнотика лист и сунул доктору:

— Это то, что он принял.

Врач кивнул и, заглянув в бумажку, принялся за свою работу.

— Он ещё головой ударился, — громко сказала Вероника и добавила, — когда падал.

Гарольд аккуратно взял её за локоток и отвёл в сторону, Хлоя тоже подошла к ним и встала, сложив руки на груди. Она совсем не была испуганной, скорее очень напряжённой.

— Рассказывайте, — велел мистер Хейл.

Вероника начала рассказ, старательно отводя взгляд от его глаз. Когда она дошла до момента встречи с Артуром лицом к лицу, Гарольд учтиво спросил:

— А по голове вы его зачем огрели, леди?

Вероника обомлела, Хлоя тоже удивилась, но рассудив, что лучшая защита — это нападение, рявкнула:

— Он хотел задушить Веронику, — и, видя ошарашенное лицо Гарольда, ехидно заявила:

— Присматривать надо за своим избалованным ненормальным родственничком.

— Он хотел тебя задушить? — понуро спросил Гарольд, напрочь проигнорировав грубость Хлои.

— Не знаю, он меня схватил. Вот, — Вероника предъявила молодому человеку предплечье с проявляющимися синяками, — и за лицо.

— Мне жаль, — произнес тот.

В этот момент доктор окликнул его и сказал, что они везут пациента в больницу. Гарольд, естественно, выразил желание поехать и направился к двери.

— Я с тобой, — внезапно крикнула Вероника, — можно?

Мистер Хейл удивлённо посмотрел на неё, но кивнул.

— А картина, — осенило Хлою. Она быстро сбегала в студию и притащила полотно, завернутое всё в ту же белую простыню.

Уже в машине Гарольд спросил, что это за картина.

— Это подарок маме на день рождения. Хлоя — художница. Я тебе потом покажу, если захочешь, — ответила Вероника.

***

Они сидели в больничном коридоре уже полчаса, Артура увезли, и Гарольд заметно нервничал. Бедняга. Он так привык, видимо, всё контролировать, что сейчас находиться в беспомощном неведении для него было настоящей мукой. Он сидел прямой как палка, сцепив руки в замок. Веронике стало жаль несчастного молодого мужчину, с таким братом «весёлая» жизнь ему была обеспечена.

— Это ведь не первый раз? — спросила Вероника, тронув его руку.

От этого простого жеста, выражающего участие, молодой человек вздрогнул и поморщился:

— Нет, не первый. И даже не второй.

— Нужно его лечить, Гарольд. Нельзя пускать это на самотёк.

— Лечат наркоманов, а Арти… Он не наркоман, — бросил резко Гарольд Хейл.

Мисс Харисон хмыкнула. Ну конечно, все родственники сначала так говорят, а потом за голову хватаются, да поздно. Видно, что Гарольд любит брата, но он производит впечатление разумного человека, не может же любовь так глаза застить. Сейчас он задвинет, какой его Арти хороший мальчик, просто он запутался или что-нибудь про несчастную любовь. Но мистер Хейл сказал совсем другое.

Гарольд

От её участливого жеста, а затем понимающего хмыканья ему стало неприятно. И внезапно захотелось ей все объяснить, чтобы она не считала Артура законченным торчком.

— Он не наркоман в общепринятом смысле. Артур не просто ловит кайф, он принимает препараты осознанно, в целях эксперимента. Пытается расширить возможности своей памяти с помощью различных методик, усиленных психотропными веществами.

— Гарольд, какие возможности памяти? — возмутилась девушка. — Он тебе чушь какую-то наплёл, чтобы оправдать свою пагубную привычку, а ты веришь.

— Это не чушь, — молодой человек усмехнулся, — я сам пользуюсь методом локусов.

— Чем? — не поняла Вероника.

— Методом локусов. Они же дворец памяти, чертоги разума, метод мест, пространственная мнемоника. Это такая методика упорядочения информации, хранящейся в мозге. Я тебе потом объясню, могу научить, у тебя должно получиться. Очень удобно.

— Спасибо, — ответила девушка.

— Артура с детства увлекает эта методика. Это я показал ему её, когда брату было восемь. У него была такая каша в голове. Он совершенно не запоминал информацию и не мог концентрироваться на одном деле дольше десяти минут. Родителям как обычно было наплевать на замечания учителей, они не видели проблему, не желали её видеть. Ведь Арти для них был самым лучшим, абсолютно безупречным ребёнком. Я сам на тот момент занимался развитием мнемонической памяти уже около трёх лет.

— Интересные у тебя в детстве были увлечения, — заметила девушка.

— Не то слово, — согласился Гарольд. — Мне методику показал дядя Ричи, ты его видела со мной на празднике у своей кузины.

Вероника кивнула, показывая, что помнит его дядю.

— Так вот. Я взялся заниматься с братом и это дало невероятные плоды. Методика так понравилась Артуру, что он стал охотно ею пользоваться и скоро превратился в совершенно другого человека. Уже во время учёбы в университете, где Артур изучает психологию, он задался целью написать глобальное исследование по этой методике. Исследований таких немало, но братец пошёл дальше. Он решил изучить возможности мозга при применении метода локусов с параллельным использованием различных стимуляторов. Сначала это были отдельные препараты, потом коктейли из них. А поскольку никаких подопытных ему не положено, Артур использует в качестве подопытного себя.

Вероника картинно хлопнула себя по лбу, ясно выражая своё отношение к таким исследованиям. Гарольд был с ней полностью солидарен.

— Ты сказал, что используешь эту методику. Ты тоже принимаешь наркотики? — после довольно долгого молчания задумчиво глядя на него, спросила юная мисс Харисон.

— Нет, я возможностями своей памяти и так вполне доволен, это Артур любит экспериментировать, — ответил он. — Хотя, когда я прознал про его эксперименты, он и мне предложил поучаствовать. Видит Бог, я едва удержался тогда, чтобы не прибить его. Арти хочется достичь одного ему понятного величия, однако способы он выбирает весьма опасные. Он то учёный, то играет в детектива, расследуя разные дела по газетам и происшествия у знакомых. Вот сейчас опять чего-то там расследует, мамочка наша доложила. Просила проследить, я ж ему нянька пожизненная.

— Да уж, — сочувственно произнесла она и снова надолго замолчала, видимо удовлетворив любопытство.

А он украдкой, краем глаза её рассматривал. Сегодня она была одета просто — джинсы, бежевая футболка с надписями, серые ботиночки на шнурках. Волосы собраны в пучок. Неожиданно он поймал себя на мысли, что мисс Харисон прекрасна не только и не столько внешне, в ней есть стержень, внутренняя сила и порода. Это все не разглядеть с первого взгляда, но уж если разглядел, эту женщину уже не забыть.

— А что за листок? — он встрепенулся от её неожиданного вопроса. — Который ты нашёл в блокноте у брата и дал врачу.

Гарольд достал листок из кармана брюк и подал мисс Харисон. Он подобрал его со стола в доме Хлои, куда листок бросил врач и на всякий случай сунул в карман. Она развернула бумажку, вгляделась в написанные каждое в отдельной строке наименования. Эти названия явно ей ничего не говорили.

— Я не могу, к сожалению, контролировать братца круглыми сутками, а прислушиваться к кому-то он не привык. Поэтому пришлось изобретать компромиссы, — пояснил Хейл. — Мы договорились сначала, что, когда Арти в очередной раз приспичет заняться своими экспериментами, он поставит меня в известность, и я буду контролировать процесс. Однако это сработало пару раз, а потом я, видишь ли, стал мешать и лезть не в своё дело. Он перестал меня предупреждать. И однажды я нашел его при смерти. Его тогда еле откачали, потому что не знали, что он напринимал. С тех пор мне пришлось пойти ещё на один компромисс. Арти должен был записывать всё, что принял, в свой блокнот, а тот постоянно держать при себе. На квартире за ним следит домработница. Я ежедневно отслеживаю его местоположение по мобильному, если Артур оказывается в подозрительных местах, срочно еду туда. Сегодня вот не успел уследить.

— Это же просто ужасно, Гарольд. Это кошмар, а не жизнь. Здесь четыре наименования, — ужаснулись мисс Харисон, — он что, это всё сразу принял?

Он кивнул и сказал с горечью:

— Если бы ты знала, как мне надоело искать его по притонам, иногда по несколько суток. Боже, я его порой в таких местах находил! И скрывать всё это от родителей, они очень огорчатся, и от дяди Ричи, чтоб им не разболтал.

Не далее, как сегодня утром ему пришлось снова врать дяде, выдумывая какую-то чушь. Слава богу, любвеобильный Ричи решил, что племянник спешит на свидание. Какое тут свидание, по Гарольду уже сумасшедший дом плачет с такой весёлой жизнью.

­ — Так жить невозможно, — проговорила Вероника, — сколько это ещё будет продолжаться?

— Не знаю. Однажды это в любом случае закончится. Или Арти закончит своё исследование, или оно ему наскучит. Я очень на это надеюсь. Хотя есть ещё один вариант, — горько усмехнулся молодой мужчина. — Однажды я опоздаю, и он умрёт. Господи, я до безумия боюсь однажды просто опоздать. Мне в страшных снах снится этот миг. Я пытался говорить с ним, угрожать, игнорировать. Ничего не помогает. Лечить, кстати, тоже пытался. Но у него нет зависимости, и его быстро выписывают. А хуже всего, что он считает меня своим врагом.

— Почему? — прошептала Вероника.

— Мы слишком разные, Вероника, — ответил он, — у нас с ним три с половиной года разницы, а чувствуется словно пропасть. Я всегда казался старше и рассудительнее своих сверстников, Арти же был и остаётся вечным ребёнком. Ему бы к Питеру Пэну в сказочный Неверленд. Да это всё неважно, важно, что ему на меня наплевать. А мне на него нет, к сожалению.

— Мне так жаль, — проговорила Вероника сочувственно.

Гарольд сам удивился своему порыву, зачем стал рассказывать Веронике о своих проблемах. Он никогда не выпрашивал сочувствия, оно ему не было нужно. Обдумать это не удалось. Пришёл врач, сообщил, что с Артуром всё будет в порядке и его можно посетить. В это мгновение Гарольд и думать забыл обо всём, кроме брата, он испытал огромное облегчение. В очередной раз.

Когда он вышел из палаты брата, оказалось, что мисс Харисон ушла по-английски.

***

Вероника вышла из такси у дома, и сразу же услышала своё имя. Чуть в отдалении от входа стоял Гордон Мелбри, как всегда невероятно красивый.

«Странно, почему в дом не заходит?» — мелькнула у девушки удивлённая мысль.

Она подошла к Гордону, поманившему её, и поздоровалась. Однако тот вместо приветствия схватил её за руки и затараторил:

— Это было великолепно! Твой вчерашний танец, потрясающий экспромт, это ведь была импровизация? — Вероника растерянно кивнула, слегка занервничав от такого напора. — Я… Я и не думал, что ты можешь быть такой.

— Какой? — заинтересовалась мисс Харисон.

— Чувственной, завораживающей, словно античная богиня, — с придыханием произнес Мелбри. — И почему я раньше не замечал, как ты прекрасна?

— Гордон, что ты хочешь? — перебила его хвалебный монолог Вероника. Последний раз, когда Гордон делал ей комплимент, оказалось, что ему необходима её помощь в подготовке сюрприза кузине Синтии на день святого Валентина. Вероника тогда согласилась, конечно, не хотела терять возможность провести хоть полдня в обществе любимого человека, пусть ему и было на неё плевать. Но потом прорыдала всю ночь от обиды и безысходности. Больше такого не хотелось. Особенно после сегодняшнего трудного и сумасшедшего дня. Но Гордон её удивил.

— Я хочу быть с тобой, Вероника, — проникновенно произнес парень её мечты, — стань моей девушкой.

— Что? — к этому её жизнь не готовила. Вероника стояла столбом и с трудом смогла осознать смысл слов, которых так ждала, о которых мечтала и которые сочиняла ночами перед сном. И вот услышала, а душе ничего, кроме глухого раздражения и недоумения. — А как же Синтия?

Гордон дёрнул плечом, приобнял Веронику и тихо прошептал ей в самое ухо:

— Ах, забудь о ней. Она так скучна и предсказуема. Ей не сравниться с тобой, в ней нет того огня, что есть в тебе, моя дорогая Вероника. Я с ней порву без сожаления, только скажи мне одно слово, «Да».

В душе мисс Харисон внезапно поднялась волна злобы, она вывернулась из его объятий и сказала:

— Вот ты как запел. А ещё вчера клялся Синтии в любви при свидетелях, помнишь, мой дорогой Гордон? — Слова звучали так едко, что Гордон замер и только и мог, что хлопать своими роскошными ресницами. А Вероника вспоминала вчерашний его тост, после которого на душе у неё страшно скребли кошки.

— Вероника, перестань, что с тобой? Я ведь знаю, что ты в меня давно влюблена. Не злись, это все было до того, как я увидел тебя новую, неизвестную мне.

— Поздно, Гордон. Я была в тебя влюблена, а сейчас я говорю тебе: «Нет». — Вероника вдруг ясно осознала, что шоры, что застилали ей глаза все эти годы, словно скаковой лошади, спали и перед девушкой предстал настоящий Гордон, а не придуманный прекрасный рыцарь из так любимых ею исторических романов. И к этому Гордону Вероника была равнодушна.

Тот удивлённо посмотрел на девушку и, усмехнувшись, сказал:

— Неужели он зацепил тебя, этот Хейл? Но, Вероника, ты не знаешь его. Нет в моём окружении человека более неприятного. Он карьерист, непробиваемый, как вековой дуб и такой же равнодушный. Его не интересует ничего, кроме карьеры. Я уверен, ты его тоже мало интересуешь. О, он презирает таких, как мы, умеющих жить, дышать полной грудью и наслаждаться этим. Ему-то это недоступно, — Гордон зло затараторил, всё больше распаляясь и выплевывая одно за другим низкие, недостойные слова в сторону предполагаемого соперника. — Он так гордится своим незаурядным умом, считает себя уникальным, а на самом деле, да кто он такой?

Уже второй раз за день кто-то в её присутствии поливал Гарольда Хейла грязью, и, Вероника была уверена, что спроси она ещё несколько человек, знакомых с ним, их мнение об этом странном человеке, услышала бы то же самое. Да что уж там, ещё несколько дней назад она сама дала бы ему далёкую от приятной характеристику. Однако сегодня она узнала то, чего все эти люди не знают и не могут знать, то, что она и сама узнала по чистой случайности.

Сегодня ей открылся настоящий Гарольд Хейл: живой, чувствующий, беззаветно любящий. Она так боялась заглянуть ему в глаза, а когда всё-таки их взглядам пришлось встретиться, в них не было не капли льда, это были глаза обычного живого человека. Быть может, он оттаял, а может Вероника всё про лёд придумала?

— Хватит, Гордон, — устало сказала она, — я поняла твою мысль. Спасибо тебе за предупреждение, я, пожалуй, пойду.

И направилась к двери, оставив человека, которого так долго любила, в полном недоумении и расстроенных чувствах.

— Вероника, подожди, — с жаром крикнул он, но девушка, даже не обернувшись, скрылась за дверью.

V. Случайности не случайны

Вероника, Ханна и Хетти сидели после занятий в своём любимом кафе и девушка рассказала подругам в подробностях о своём вчерашнем дне.

— Я тебя не понимаю, — воскликнула Хетти после того, как Вероника завершила рассказ, — ты столько времени грезила об этом Гордоне, а как он предложил тебе встречаться, прогнала его. Что с тобой, подруга?

— Я не знаю сама, — задумчиво проговорила мисс Харисон, — просто вдруг поняла, что он мне совсем не нужен.

— А кто нужен? — заинтересовалась Хетти, даже подалась вперёд, словно боясь пропустить заветное признание.

— Никто, — ответила Вероника, — просто Гордон Мелбри — не герой моего романа.

— А мистер Хейл? — лукаво спросила Хетти.

— Он здесь при чем? — Вероника картинно вскинула бровь.

— Ох, кто-то лукавит, — засмеялась подруга.

— Отстань от неё, Хет, — неожиданно вступилась Ханна, — Ронни и так вон всю ночь не спала, переваривала происходящее, и пришла к определенным выводам. А тебе, Ронни, я так скажу, всегда считала, что твой Гордон — то ещё говно.

— Мило, — хихикнула Хетти.

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Бесплатный фрагмент закончился.

Купите книгу, чтобы продолжить чтение.