Бесплатный фрагмент - Следы зла

Следы зла

После очередного майского дождя земля на старом сельском кладбище была вязкой, как тесто. Спасали прущие сорняки. Примятая трава практически служила настилом, помогая живым пробираться вдоль рядов с мертвыми. Молодая пара осторожно бродила среди могил, покосившихся крестов и искала табличку с нужной фамилией. Это было непросто — на многих буквы уже стерлись. Да что буквы. Могильные плиты развалились, а ограды покрылись ржавчиной — вечная проблема полузабытых погостов средней полосы.

— Эх, не нужно было сюда вечером приезжать. Уже плохо видно, — нервничал парень, явно не любитель посещения подобных мест.

— Ну мы же пообещали. Мать просила проведать могилу бабушки. Сам же первый кричал, какое это благое дело, — напомнила ему девушка. — Времени мы больше не нашли из-за вечеринок. Верно, Жорик? А завтра утром у нас поезд.

— Да, обещал. Потому что хотел понравиться твоей матери, — парень снес ногой стоявший на пути высокий крепкий стебель сорняка. — И на вечеринках были только ради тебя. Ради твоей известности в столичных тусовках… Э-эх, не думал, что можно надолго зависнуть на таком небольшом кладбище. А все из-за того, что здесь много деревьев и могилы по территории разбросаны — часть тут, часть там. Светусик, может, разделимся — быстрее дело пойдет.

— Разделиться — самая глупая идея, о которой знаю по фильмам. Нетушки, надо держаться вместе. Ничего, почти все обошли — значит, скоро найдем и скоро уедем.

Из-за налетевшего холодного ветра парень накинул капюшон модной куртки с черными шестерками по всему красному полю.

— Смотрю на могилы и думаю, а как бы меня проводили в последний путь? Вижу себя в почтенном возрасте, вокруг собралась большая семья — дети, внуки, может, и правнуки. А ты, рыдая, сказала бы: «Не волнуйся и жди, скоро я буду с тобой».

— Ну ты вообще дурак, Жорик! — покачала головой подруга. — Нашел, о чем поговорить, и главное — где!

— Это я специально, чтобы напомнить, где мы сейчас находимся… Светусик, может, поедем, а? Думаю, даже смерти такое кладбище не нужно. Видела сгоревшую церковь? Наверное, здесь уже никого не отпевают, — продолжал нудеть Жорик. — Ну давай уедем и скажем, что все нормально с могилой. Кто проверит? Темень — ничего же не видно. Э-эх, надо было хоть из машины фонарь взять…

— Да блин, как же ты достал! — рыкнула замерзшая подруга, застегивая кофту под горло и тоже накидывая капюшон куртки на голову. — Впрочем, чего мне еще было ожидать от мужика с жиденькими усенками. Смотри, не растеряй их вместе с своим достоинством.

— Чего ты цепляешься? Нормальные усы… — парень на секунду умолк, глаза его полезли вверх. — Вот черт, мне показалось, или рядом с нами могила движется?

Светусик остановилась, достала прихваченную с собой бутылку воды, сделала глоток и после очередного испуганного возгласа крикнула на спутника: — Да провались ты уже со своим нытьем!

Девушка хотела топнуть ногой, но не почувствовав земли, полетела вниз и попутно сильно ударилась головой о что-то деревянное. Перед тем, как потерять сознание, она услышала сверху душераздирающий вопль.

* * *

Последний звонок в новой школе не вызывал ни праздничного настроения, ни желания по-особенному подготовиться к нему. В отличие от других выпускниц, Марина не стала искать фартук советской школьницы — атрибут прощальной линейки. Достаточно обычной школьной рубашки и брюк с кроссовками. Простой наряд на все случаи жизни дополнит небольшая сумочка со смартфоном. Чего выделываться? Да и было бы перед кем — после недавнего переезда в город все равно мало кого тут знает. Да, это нормальный вариант, убедила себя девушка. Тем более сегодня обещали потепление после очередной аномально холодной майской ночи.

Родители рано утром уехали на похороны Анюты — любимой бабушки и лучшей подруги. На столе остывал накрытый тарелкой наскоро приготовленный завтрак и лежали деньги с запиской от мамы: «Продержишься несколько дней без нас? Думаю, да. Уже взрослая — справишься. Мы постараемся побыстрее приехать. Только прошу, не влезай ни в какие истории. Про твою брошь помню, мы передадим. Целую, мама».

Большинство подростков были бы безумно рады немного пожить одни. Чтобы без контроля, чтобы полная самостоятельность. Но здесь не тот случай — слишком грустные обстоятельства. И оставаться в доме, где не стало Миши — первого и единственного в городе друга — то еще испытание. Хотя ровесника с верхнего этажа знала недолго, но, кажется, его можно было бы назвать, наверное, самым близким человеком, ну, из городских. Нет, конечно, Анюта намного ближе — с ней запросто обсуждались любые секреты. С Мишей вряд ли бы так получилось. Тогда что получается, он был просто хорошим знакомым? Видимо, да.

Марина скучала настолько сильно, что вопрос, сможет ли она найти еще такого парня, звучал даже в ее снах. Как, например, под это утро. Приснилась Анюта на сельской автобусной остановке возле давно закрытой почты и фельдшерского пункта, стену которого пробила трава.

— Ты, Мара, меньше думай об этом, — улыбалась Анюта, высматривая маршрутку на дороге. — Это эффект чайника. Будешь стоять возле него и ждать — не закипит. Как только перестаешь за ним следить — вода уже выплескивается. Поняла? Да для такой красавицы с черными глазками и такой шикарной кудрявой гривой женихи-то всегда найдутся. Просто сейчас не время — тебя ждут другие дела.

— Может, ты и права, — стало грустно Марине. — Вот ты всегда, Анюта, права, как же это иногда бесит.

— Милая, ты со словами-то будь поосторожнее, — тихо, но строго сказала бабушка.

Поднимая придорожную пыль на грунтовке, к остановке подкатила маршрутка. Дверь открылась, и в нее, откуда не возьмись, повалил народ, словно в час пик. Где они до этого прятались, непонятно. Возможно, скрывались в тени деревьев от яркого света, хотя солнца не было видно.

— Короче, Анюта, я тебя поняла. И все же сколько мне придется ждать? Ну, ты ведь все-все знаешь, — Марина обняла свою лучшую подругу, с надеждой заглядывая ей в глаза.

— Не подлизывайся, не скажу. Да и ехать пора — меня отпустили ненадолго, — выбираясь из объятий, бабушка отступила к маршрутке, в которую продолжал заходить нескончаемый поток людей.

— Кто отпустил, откуда? Хочешь, я поеду с тобой, и ты мне по дороге все расскажешь?

— Нет, милая, в этой маршрутке уже нет места. Ты как-нибудь в другой раз поедешь.

— Мы еще встретимся?

— Если захочешь…

Из глубокого сна выдернул громкий стук в дверь. Кто-то при этом поворачивал ручку. Старинные настенные часы пробили пять утра. Марина подумала, что могли вернуться родители. Но у них вообще-то есть ключ, с чего бы им стучать. Она прислушалась — больше никаких звуков.

Что там за гаденыши в подъезде — не дали поговорить с Анютой! Какой же отчетливый сон. Словно наяву увиделась с бабушкой. Правда, во что она была одета, запомнить не удалось. Но родное лицо, немного лукавый взгляд — все до сих пор стоит перед глазами. Как жаль, что при жизни не успела подарить ей брошку — серебряный листик с черным агатом — лучшим оберегом от зла. И красиво, и полезно… Было бы полезно.

Набравшись смелости, Марина открыла замок и выглянула в коридор. На полу валялись куски грязи, внешнюю ручку двери тоже измазали. Воняло чем-то пропавшим. Наверное, одноклассники теперь так решили буллить ее из-за Миши. Оригиналы, блин, — интеллект как у дошкольников: раз новенькая приехала из села — значит, закидаем землей. Противно и глупо.

И причем здесь она? Только потому, что последняя видела Мишу до падения? Вот не лез бы один на крышу смотреть на дурацкое полнолуние — глядишь, обошлось бы. Конечно, сильно напрягли его странные эсэмэски, да следователь убедил, что произошел рядовой несчастный случай без всяких таинственных вмешательств. Так что отстаньте все — дайте самой прийти в себя.

Отправляясь на линейку, словно на эшафот, Марина до кучи нарвалась в лифте на неприятный разговор с соседом, который приходил недавно на новоселье. Мужчина в зеленой бейсбольной кепке с уродливым длинным козырьком поцокал языком и неодобрительно покачал головой:

— Ну разве так можно! Ох, не понимаю я нынешнюю молодежь, совсем не понимаю.

— Вы это мне? — заранее ощетинилась как ежик Марина.

— Да нет, это я так, риторически. Никакого порядка в доме не стало и покоя, — истерично закатил глаза сосед.

— А вот и нет, вижу, меня в чем-то обвиняете, — девушка пошла в атаку: родители были из сельских — простые, всегда учили выяснять все «здесь и сейчас».

Зеленый козырек опустился — сосед пару секунд обдумывал ответ на неожиданный выпад такой боевой девчонки.

— Знаешь, после того, как ты сюда переехала… то есть, когда твоя семья переехала, уже два человека скончались в подъезде. Это не только меня беспокоит. А что дальше будет? — с этим вопросом он вышел из остановившегося лифта и, не оборачиваясь, подкинул в довесок: — Всю дверь квартиры убитой Ираиды Карловны измазали грязью. Не стыдно?

Ладони сами собой сжались в яростные кулачки. Обида пронзила с трудом выстроенное защитное поле, за которым пряталась испуганная девочка, никому не сообщившая об ужасном видении мертвой старухи у себя за окном. И вообще, гибель тети Иды была несчастным случаем. Та хитростью заманила ее в квартиру и не выпускала — пришлось оттолкнуть. Она сама неудачно упала на угол стола, споткнувшись о свой разбросанный кругом хлам. Но вряд ли это нужно объяснять соседу. Как учила мудрая Анюта, будешь оправдываться — проиграешь в любой спорной ситуации.

Музыка, раздававшаяся из колонок возле центрального входа в школу, должна была, по идее, создавать праздничное настроение. Ритмы на высоких децибелах, наоборот, только усиливали нахлынувшую тревогу. Еще раздражала толпа, в которой мечущиеся ученики и их родители фотографировались и пытались перекричать музыку. С каждым шагом все больше хотелось вернуться домой.

Найдя свой класс сплошь в лентах выпускников, Марина остановилась чуть поодаль, чувствуя себя чужой, и тут же поймала на себе насмешливые и презрительные взгляды одноклассниц, пришедших, как и ожидалось, в белых школьных фартуках.

— Добрецова, не стой в стороне, присоединяйся к нам, — позвала ее классная. — Внимание всем, линейка сейчас начнется, не расходимся!

— Еще минута есть, может, сделаем пару общих фоток? — предложил один из мальчиков, важно поправляя галстук и, вероятно, свой первый в жизни костюм.

Класс одобрительно загудел и тут же сгруппировался возле учителя. Вставшую сбоку Марину вытолкнули из кадра. Это была Лара Берг — авторитет женской части класса. Она даже демонстративно показала средний палец. Из-за крутого нрава ее, рослую и сильную, в школе побаивались не только девчонки, но и пацаны. К тому же водилась с местными хулиганами. Говорят, пару лет назад положила глаз на Мишу и никому из потенциальных соперниц не давала шанса с ним познакомиться. А вот с Мариной произошла досадная осечка.

Прозвенел долгожданный последний звонок — событие, которое не каждый выпускник сразу осознает. Хотя это сигнал, подтверждающий, что треть жизни под присмотром взрослых осталась позади, совместные занятия закончились, а после экзаменов можно разойтись и спокойно забыть друг про друга, особенно если отношения были так себе. Марина с облегчением радостно выдохнула на фоне одноклассниц, вытиравших глаза платочками. Классная неодобрительно глянула в ее сторону. Стоявшая рядом с ней Берг зло прищурилась. Это было не к добру.

Директор объявила окончание линейки — и музыка резко прекратилась. Площадь быстро опустела, о празднике напоминали только несколько воздушных шаров, привязанных возле входа в школу.

— Так, каждый из вас помнит, когда первый экзамен? Вот и хорошо. Надеюсь, все придут вовремя, — классная поймала взглядом Марину, за спиной которой с нехорошей ухмылкой стояла Берг. — А пока можете отдохнуть, погулять, только, смотрите мне, спокойно и без всяких вредных там привычек.

— Что, Добрецова, думала легко отвяжешься? — громко прошептали в ухо Марине.

Две выдрессированные за школьные годы подруги Берг с напускным весельем подхватили упиравшуюся Марину под руки и потащили в школу.

— Не беспокойтесь, у нас просто свои дела. Все нормально, — Лара остановила классную, которая хотела вмешаться в происходящее.

При входе в школу компания со смехом крикнула крупногабаритной и неповоротливой охраннице:

— Мы торопимся. Нам срочно надо в туалет.

Когда Марину приложили лицом о кафель на полу санитарной комнаты, Берг провела каблуком по ее рубашке и с ненавистью крикнула:

— Это кринж! Ты видела, чтобы кто-нибудь еще так пришел? Ты опозорила наш класс! Все нормальные люди надели форму, ленты… Че? Че ты там бухтишь?..

— Нормальные люди, говорю, никого силком не затаскивают в туалет и не удерживают на полу, — возмущенно пыхтела внизу Марина.

— Слышь, село, ты еще за Михаила ответишь! Приперлась и стала уводить наших пацанов. Да ты знаешь, Добрецова, что всех парней мы поделили с начальных классов. Ты сильно опоздала. А за то, что сделала, будешь извиняться на смартфон и землю есть. Поняла?!

— Не совсем. Где ты, тупая, землю здесь видишь? — зло усмехнулась Добрецова.

— А, верно, — прошипела сквозь зубы Берг и приподняла за кудри голову Марины. — Это ты, тварь, правильно заметила. Ничего, сейчас все исправим. Тащите ее скорее на улицу! — скомандовала она подручным. — Мы проголодались — пора обедать.

В пустом школьном коридоре встретился выпускник из параллельного класса Митрофан Князев. Слушая музыку в модных беспроводных наушниках, он игриво подмигнул девчонкам. Марина стала вырываться, с мольбой поглядывая на парня в надежде на его помощь.

— Эй, Князь, приветики! — остановила его Лара. — Поможешь нам проучить эту тварь? А я тебе новый крутой планшет за полцены подгоню. Серьезно. Идет?

— Правда, за полцены? Это та самая новая модель, про которую говорила?.. Не гонишь? — засомневался Князь, но увидев в ответ состроенную обиду, мотнул головой. — Ладно, если все по чесноку. Смотри, при свидетелях пообещала.

Проходя мимо охранницы, Князев с силой прижал к себе Марину и взасос ее поцеловал, предотвращая любые крики о помощи. Со стороны они выглядели как влюбленная парочка. Пожилая женщина в униформе осуждающе кашлянула и открыла им турникет. Следом, хихикая, вышли три выпускницы в школьных фартуках и на высоких каблуках.

На пришкольном участке Лара выбрала подходящее для экзекуции место и включила смартфон. Начав записывать видео, скомандовала:

— На колени! Ставьте на колени — ей так удобнее будет извиняться. Князь, ну-ка дай-ка земли.

— Посуше или пожирнее? — загоготал Митрофан.

— Угораешь? Будто хочешь ей блюдо поднести. Да ты прямо джентльмен, — залилась смехом Лара. — Дай посуше — она на диете.

Князев отпустил жертву и стал набирать в ладони комки грязи. В этот момент Марина с силой оттолкнула обеих подруг Берг, и те, не удержавшись на каблуках, полетели на землю, визжа и чертыхаясь. Добрецова со всех ног бросилась бежать, быстро отрываясь от мучителей.

Здесь никто не знал про ее спортивные достижения в сельской школе. Она легко, как кошка, перемахнула через школьный забор и птицей помчалась по улице. «Хорошо, что надела кроссовки, а не туфли, — мелькнуло в голове. — Анюта, вот ты всегда права — первая мысль самая верная».

Ветки и обломки деревьев, не убранных после недавнего урагана, для нее не были серьезными препятствиями, как для преследователей, топот которых становился все глуше и глуше. «Да куда же все люди запропастились! То не протолкнешься, то как специально вообще ни души», — злилась Марина.

Через молодую листву деревьев сверкнул купол местного храма. Впереди показался забор церковной территории. Можно использовать как вариант для спасения. Раздумывать некогда. И Марина влетела в калитку, расталкивая попрошаек, занимавших перед входом свои «рабочие» места.

Кто-то крепко схватил за руку девушку, отчего она споткнулась и могла бы растянуться на дорожке, если бы ее вовремя не подхватили. С видом затравленного зверька Добрецова обернулась и поймала на себе заботливый взгляд. Ее удерживал юноша с льняными волосами и светло-голубыми глазами. Угрозы не чувствовалось — наоборот, он резко контрастировал с общей городской надменностью и безразличием.

— Извини, здесь не место для пробежек. С тобой все в порядке? — отпустил ее парень.

— Думаю, теперь да, — успокоилась Марина, почувствовав, что наконец нашла защиту.

Берг и компания не решились зайти на территорию, словно их что-то не пускало. Через чугунный церковный забор с густыми зарослями из сирени они сумели высмотреть, как местный работник с груженой тачкой ведет Марину к храму, и разрядили в их сторону целую обойму оскорблений. Больше всех старалась не удовлетворенная местью Лара.

— Что, Добрецова, в монашки решила податься? Давай-давай, будешь нарасхват — давно там не было молоденьких. Первый попавшийся сейчас заведет тебя в нужный кабинет, не знаю, как он у них называется, и исповедует по полной программе. Такая дочь — горе родителям.

— Твои друзья? — спросил Марину парень с льняными волосами. — Судя по тревоге на лице, нет… Подожди-ка меня, — хитро подмигнул он.

Он открыл находившийся в тачке большой ящик с инструментами, достал массивный топор для заготовки дров и направился к компании, оравшей непристойности.

— Я, конечно, пока учусь владеть им, — показал он на колун, — но, думаю, сейчас самое время потренироваться.

— Слышь, кто ты там — церковный уборщик или сторож, да ты просто пранкуешь, вали-ка отсюда, — задиристо сказал Князев, но выступать вперед не стал.

Во время погони у него на новой туфле отвалился каблук — острая толстая ветка на дороге впилась и оторвала напрочь. Князь не меньше Лары злился на сбежавшую Добрецову. Однако побаивался парня в синих спортивных штанах и зеленой ветровке: от него исходила реальная угроза.

— Да, ты угадал, я здесь сторож. И да, я не собираюсь шутить, — перебросил тот из руки в руку топор. — Вы оскорбили мои чувства верующего. Это очень серьезно. В суде будет смягчающим обстоятельством.

Он сделал глубокий вдох и с грозным криком побежал к калитке. Сначала нищих сдуло со своих «рабочих» мест, затем в разные стороны разбежалась и компания Берг. Парень немного подождал возле калитки, пока выпускные ленты скроются из виду и, положив топор на плечо, неспешным шагом вернулся к храму.

Девушки на месте не оказалось. Подсказкой стала хлопнувшая внутри дверь. Юноша в два счета преодолел ступеньки и влетел в церковный притвор. Белая блузка в тот момент уже проскользнула в основную часть храма.

— Эй, погоди, ты что себе позволяешь? Тебе же нельзя сюда входить без платка, — громко зашептал парень, потащив Марину за руку обратно из зала, по которому от иконы к иконе перемещались немногочисленные прихожане.

— Зачем мне платок, тут разве холодно? — стала упираться девушка. — Если что, мне мой мозг голову согревает.

— Чего? Какой мозг? Я тебе говорю, сюда нельзя женщинам без платка, идем отсюда.

— Но я-то не женщина, а девушка. А мужчинам с топором, видимо, можно, да?

— Так это же я тебя спасал, дуреха. Вот и за тобой с топором побежал, — смутился парень, поняв, как это глупо прозвучало со стороны, и покраснел.

— Ты говоришь прямо как маньяк, — подловила его девушка, с удовольствием заметив, что юноша зарделся еще больше. — Так что отпусти и не мешай… Я вообще-то хотела свечку поставить за мое спасение, — последние слова Марина сказала примирительным тоном. — Я аккуратной буду, правда, — обратила она внимание на висящее рукописное объявление: «Уважаемые прихожане, не капайте свечами на пол». — Наверное, того, кто писал, сильно достали эти самые прихожане.

— Ты даже не представляешь, как тяжело оттирать воск… — не понял юноша насмешки.

— Сделай так, как она говорит, — отпусти, — раздался рядом почти командный мужской голос.

Высокий священник в черной рясе с наперсным крестом подошел поближе и, сцепив ладони на животе, в качестве приветствия слегка кивнул в сторону Марины.

— Про покрытую голову для женщин — это очень древнее правило, о котором говорил в свое время апостол Павел. Он же утверждал, что женщины должны молчать в церкви, но сегодня их за это никто не осуждает. Думаю, лучше зайти в храм без платка, чем вообще не зайти, — развел руками священник. — Итак, что вы, дети мои — цветы жизни, выясняете так громко, чем распугали прихожан? — благодушно оглядел он ребят.

Теперь настала очередь девушки смутиться — после такой речи хотелось срочно выбежать из церкви, хотя никто не прогонял. Возникла мысль, что она подводит своим видом этого священника, который сразу вызвал уважение. В его мягкости чувствовалась сила, которой можно легко управлять целыми толпами людей.

— Извините, батюшка, я сейчас уйду, — развернулась к выходу Марина и, заметив ящик для сбора денег, кинула в него тысячную купюру. — Вот — чтобы загладить вину. Хватит?

— Милая, хватит любой суммы — это же пожертвование, а не штраф. Пожалуйста, не уходи. Думаю, тебе нужна помощь, раз оказалась здесь, — остановил ее священник.

— Дядя Филимон, за ней гналась какая-то компания. Кажется, выпускники. Так на лентах было написано. Они тут возле церкви такое начали вытворять, ну я их… — затараторил парень, стараясь быстро все объяснить.

— А ты, Еля, вроде недавно переопылился и снова взялся за старое, — притормозил его батюшка. — Что, привыкли руки к топорам? — глянул он на инструмент. — Да-а, тебя еще окучивать и окучивать…

— Да хватит про это вспоминать, — взмолился юноша, искоса следя за реакцией девушки — в ней, кажется, проснулось любопытство. — И вообще, я — Феликс, Еля — для своих, — пояснил он для нее.

— Так тебя зовут Феликс? Какое интересное имя. Я — Марина. Марина Добрецова. Короче — Мара. Вот и познакомились. А это, значит, твой дядя? — с интересом она посмотрела на священника, который выжидал паузу, поглаживая бороду. — Отец Филимон, верно? Как круто!

— Я бы сказал, как любопытно! — продолжил отец Филимон. — Злобин — фамилия моего недоросля, над которым я взял шефство. И вот на тебе — Добрецова. Какая символичная встреча. Это точно неспроста.

Громкий звонок смартфона грубо перебил его. Звук шел из сумочки Марины и отражался от громадных икон на стенах. С них укоризненно смотрели святые, и девушка виновато улыбнулась. Достав гаджет, она воскликнула:

— Так, тихо, это мама!.. Алло, мама, у меня все нормально… Да, последний звонок прошел просто замечательно… Что сейчас делаю? С друзьями гуляю. Ты не волнуйся. Пока-пока.

— Да-а-а, — сердито протянул отец Филимон, — мне еще не затыкали рот в моей же церкви. Думаю, пора нам воздухом подышать: храм — все-таки место для молитв, а не разговоров. Конечно, похвально, что не хочешь беспокоить мать. Но сейчас выйдем, и ты подробно расскажешь, что у тебя стряслось. Хочу знать, каким образом меня это касается — я это просто чувствую.

Марина не стала возражать, отчего удивилась сама себе. В своем горьком рассказе она упомянула недавний переезд в неприветливый город, новую школу, где ее недружелюбно встретили, и соседа по подъезду Мишу, с которым училась вместе и с которым завязались отношения, — и, конечно, его нелепую гибель, после чего на нее обрушился обильный урожай обвинений. И теперь, видимо, ее будут гнобить, пока не распрощается со школой и не уедет отсюда.

Священник слушал внимательно, но без малейшей тени сочувствия. Как только девушка замолчала и стала ожидать какой-нибудь утешительной речи, отец Филимон на несколько секунд прикрыл глаза, затем, кашлянув для вступления, неожиданно выдал:

— Послушай внимательно, если отбросить трагедию с пареньком, родители которого, как я понял, даже не знали о ваших отношениях, все остальное по большей части — зеркальное отражение мира, который ты видишь или представляешь. Именно ты. Вот что я заметил. За тебя говорила гордость — подлая старуха, насаживающая людей на вилы, сделанные из собственного превосходства. Как про нее сказал преподобный Иоанн Кассиан, она не имеет терпения, чужда любви, дерзко наносит оскорбления, а терпеть их не может. Тут не симптомы лечить надо, как обычно все делают, повторяя ошибку бестолковой медицины, а устранять причину.

— В смысле, меня же еще и обвиняют, — возмутились Марина. — Что я тут делаю? Короче, надо было сразу уйти.

— Хочешь до конца узнать, что я скажу — терпи, красавица, — пронзил ее тяжелым взглядом отец Филимон, не смягчая тона. — Запомни, противопоставлять себя окружающим — не лучший вариант жизни в обществе, тем более когда хочешь влиться в новый коллектив.

— А что я? Я ведь ничего плохого им не сделала, никого не трогала…

— Да ты даже ленту выпускника не надела. Это можно засчитывать? То-то. Мотай на ус, молодежь, если считаешь себя добрым, попробуй увидеть и других такими же. Изменения точно произойдут. В моем детстве был мультик про Крошку Енота — он о том же. Правда, все запомнили из него только песню, а не главную мысль, к сожалению. От того, как будешь реагировать на все вокруг, таким и увидишь свой мир.

Чтобы сгладить возникшую напряженность, Феликс отщелкал пальцем на зубах начало песни из мультфильма. Он так точно попал в ноты, что девушка весело рассмеялась.

— А с твоей дурной привычкой, которая зубы портит, пора что-то делать, Еля, раз уж я за тебя отвечаю, — нахмурился отец Филимон. — И не надо поддерживать моего охламона, — повернулся он к девушке и вдруг задумался. — Знаешь, Мара, какой-то важной детали не хватает в твоем рассказе — у меня на это интуиция.

Марина недоуменно пожала плечами. Вроде все рассказала, даже больше, чем надо. Но батюшка — профи, это точно. Может легко раскрутить на разговор. Хотя сейчас ей нечего было добавить к сказанному.

— Эй, с какой стати я вдруг стал охламоном? — изобразил обиду Феликс. — Будьте любезны объяснить.

— «Эй» и «будьте любезны», молодой человек, вместе произносят только маргиналы, — нравоучительным тоном отчитал его дядя. — Хорошо, объясню, раз сам не догадался. Сколько ты ходишь в своих бессменных штанах и ветровке? Что, сам не помнишь? Я тебе выделил деньги на новую одежду, а ты что купил — наволочки. Потому что так захотелось. Ох, в детдоме вас точно не готовили к реальной жизни. Разве можно бездумно деньги транжирить?

— Подумаешь, всего лишь хотел заменить старые наволочки на твоих подушках. Тут на глаза попались прикольные, веселенькие, вот и не удержался. Сам говорил, что нужно хорошее настроение создавать.

— Ну что ж, теперь будем каждую ночь лежать возле Кремлевской стены головой в сторону мавзолея и хохотать. А ты продолжишь ходить во рванье. Что-то здесь не так, не правда ли? И где ты только умудрился найти этакие наволочки? Нельзя спускать деньги на все, что захотела твоя левая нога — это база экономики… Ладно, лекцию, пожалуй, продолжим в другой раз, — заметил отец Филимон с визгом затормозивший за чугунной оградой черный японский внедорожник.

— Какая-то очередная шишка приехала грехи замаливать, — Феликс с недовольным видом сплюнул на землю. — Неужели не противно выслушивать исповеди разных подонков?

Последовал мягкий подзатыльник от дяди, который на миг помрачнел, но тут же взял себя в руки.

— Порядочный человек не станет плевать в общественных местах, а на освященной земле — тем более… И еще, запомни, Еля, любой имеет право на исповедь. Не передо мной, а перед своим настоящим слушателем.

Из внедорожника прытко выскочил в джинсах и белой толстовке с отвисшим левым карманом невысокий, но широкоплечий водитель с короткими седыми волосами. Мужчина неуверенным шагом подошел к калитке, постучал, как в дверь, и пальчиком поманил к себе священника.

— Подойди-ка сюда, святой отец! Побыстрее! Что, не видишь, тебя человек ждет — можно побыстрее ластами шевелить?.. Ну, наконец-то дополз, падре, — мужчина уставился слегка стеклянным взором на подошедшего к нему вплотную служителя церкви. — Меня зовут Аркадий Гвоздь, а тебя как величать, монах?

— Иерей Филимон Платонов, можно просто — отец Филимон или батюшка. Что беспокоит, мил человек? Разве можно ездить в таком состоянии? — поморщился священник от стойкого перегара.

— Как хочу, так и езжу. И я тебе не мил человек. А беспокоиться скоро будет твое место, где спина заканчивает свое название. У меня связи, я таких людей знаю, что ой-ой-ой.

— Нельзя так. Пьянство все повергает в пучину законопреступления, если в ком и найдет добродетели. Дословно не помню, но, кажется, так говорил святой Иоанн Златоуст, — отец Филимон продолжал оставаться спокойным. — И еще, у меня тоже связи есть… на самом верху, если вы меня правильно понимаете.

— Не делайте мне нервы, падре, а то ведь могу и не выдержать, — Гвоздь многозначительно похлопал по выпирающему левому карману толстовки.

— Постойте, а вы случайно не из медиков? Напоминаете мне кардиохирурга с зачесанными назад волосами, который приезжал ночью ко мне в сельскую церковь.

— Да, это был Фельдштейн, мой партнер по бизнесу — я руковожу кардиоцентром. Значит, правильно приехал к тому, кто его последним видел. Говорят, после посещения твоей церкви только его машину нашли, а тело — нет. Куда делся и не связано ли исчезновение с пациенткой Смирновой, которой пересадили сердце?

— Он хотел проведать покойную Ираиду Карловну, так вроде ее звали, и вскоре отправился домой. Старушку определили на кладбище — лично заколачивал гроб, а что стало с вашим коллегой, никто не знает, — отец Филимон опустил подробности той ночи, когда вопреки всем существующим законам природы мертвую пришлось буквально удерживать в гробу.

— И что, ничего необычного не заметили?

— А как же, старушка была маленькой, гроб — большой, в нем и два трупа поместились бы.

— Ты с мозгами что ли поссорился? Я спрашиваю про необычное, сверхъестественное! — повысил голос Гвоздь.

— Сверхъестественным это вы занимаетесь, когда вытаскиваете человека с того света. Вы уверены, что именно он попадет в свое тело? — не выдержал отец Филимон. — Где вы взяли сердце для старушки, что теперь волнуетесь? — голос на секунду стал жестче. — Господи, просвети мое сердце, еже помрачи лукавое похотение.

— К твоему сведению, я реально спасаю людей, а не сказочки про это втираю. Наука далеко шагнула. Человек, как механизм, если его правильно починить, то может прослужить сто пятьдесят лет, а то и дольше.

— Вижу следы лукавого в пафосной речи. Чур меня, — перекрестился священник.

— Так, хватит болтать. Где ты ее зарыл, пастор, или как там тебя? Отвечай!

— Этого не знаю — не присутствовал. И не пастор я тебе. На родине надо бывать почаще.

— Ладно, монах, в других местах наведу справки, но ты далеко не уходи. Не нравишься ты мне, скользкий какой-то, всякие непонятные церковные прибаутки говоришь. Ладно, ну-ка щелкни меня на фоне своего прихода — в коллекцию отправлю.

Отец Филимон презрительно глянул на протянутый телефон.

— Давно замечаю, что на фоне церквей чаще любят фотографироваться либо атеисты, либо бывшие уголовники. По моим наблюдениям, в основном вторые.

Медицинский чиновник молча похлопал по плечу священника и неожиданно потянул на себя наперсный крест, но хлесткий удар по руке его немного протрезвил. Гвоздь бросил исподлобья презрительный взгляд на иерея.

— Есть такая поговорка: добро помнится долго, но зло — еще дольше. Так что жди меня. Я вернусь — и мы поговорим по душам.

— Аминь, — поставил точку отец Филимон.

Юркий Гвоздь быстро занял водительское место во внедорожнике. Иномарка газанула с места сразу на большой скорости, окончательно распугав местных попрошаек.

— Как говорила моя учительница по математике, хорошая, кстати, была женщина, все зло от маленьких. Ну, она в основном начальников имела в виду, — уточнил иерей, обратив внимание на рост Марины, и продекламировал стих:

Высокий чин бандитов привлекает,

И по-другому в жизни не бывает.

— Тоже учительница сказала? — спросил Феликс.

— Нет, это мое наблюдение, — усмехнулся дядя и разгладил бороду. — Однако события развиваются стремительно. Думаю, новый визит этого Аркадия не сулит ничего хорошего.

— А он про ту самую беспокойную старушку говорил, я правильно понял? — забеспокоился юноша.

— К сожалению, да. Упокой, Господи, ее душу.

В другое время Марину зацепило бы высказывание про рост, но сейчас пропустила мимо ушей. Ее сильно встревожило упоминание об Ираиде Карловне. Сразу вспомнились и пышущее ненавистью ко всему живому лицо, и противно дергающаяся крупная бородавка на правом веке. А еще она представила горящие как угли глаза демонического существа с личиной, напоминающей соседку — и мурашки побежали по коже.

— Слушайте, я знала эту самую Ираиду Карловну. Тетя Ида была моей соседкой с верхнего этажа.

— Ну вот и та самая важная деталь, которой не хватало в твоем рассказе, — отец Филимон многозначительно покачал головой. — Она как раз нас всех объединяет. Говорил же, Мара, неспроста ты здесь.

— Да, и у меня в голове сложилась неосознанная осознанность происходящего, — с важным видом произнесла девушка, и Феликс прыснул от смеха.

— А ты вместо того, чтобы смеяться, лучше бы проводил домой эту интересную девушку, — с укором сказал ему дядя. — Мало ли кто ее поджидает на пути… Все вас, молодых, учить надо.

* * *

Удачными выдались выходные для тракториста Макара Лепехина, который второй день гулял на именинах у родственника. И вряд ли кто-нибудь смог бы оторвать его от веселья, но закончились праздничные припасы, и надо было съездить в соседнее село. А трактор на ходу только у него.

Макар отправился по самому короткому пути — через погост. Очень не любил эту дорогу — место, связанное со смертью, пугало. Но пошел — желание быстрее вернуться за стол перевесило страхи.

Тишина и умиротворение царили на кладбище, а настроение было настолько хорошим, что Макар набрал побольше воздуха в грудь и от души крикнул во все луженое горло:

— Веселого вам покоя, покойнички! Чего такие скучные?

Крик сорвал ворон с высоких гнезд. С оглушительным карканьем птицы заметались над кладбищем, высматривая нарушителя тишины.

— Кыш, пернатые! — на всякий случай тот пригнул голову и закрыл ее руками. — Чего, дуры, раскаркались, я же вас не трогаю!

Вороны тоже решили, что боязливая людская особь не представляет опасности, и быстро разлетелись по своим зеленым «квартирам», исчезнув в широких кронах деревьев.

Снова воцарилась мертвая тишина. А через секунду из развороченной могилы сбоку сначала вырвался глухой стон, а затем душераздирающий женский крик. Опешивший от неожиданности тракторист аж присел. В голове проскочило: «Надо бежать отсюда». Но не было сил сдвинуться с места.

Глухой протяжный крик повторился. Он выходил… из-под земли. Нет, не смелость, а любопытство — один из самых главных двигателей людей — заставило Макара подойти к могиле и заглянуть в невесть как образовавшуюся расщелину в земле. Ничего не было видно. Тогда он достал телефон и включил фонарик — в его сторону тут же дернулась чья-то черная рука.

Через два часа на местном телевидении вышел новостной репортаж о счастливом спасении неизвестной девушки, странным образом провалившейся в могилу на сельском кладбище. По словам диктора, ее обнаружил тракторист Лепехин во время работ по благоустройству территории.

Камера сняла сильно взволнованного тракториста на фоне спасателей, которые разрывали могилу, вытаскивали девушку в почти бессознательном состоянии и поднимали гроб.

— Кошмар… Просто ужас… Мне сначала показалось, что мертвые полезли из могил. Но ведь такого не может быть, да? — лепетал Макар на микрофон корреспондента. — Нет, я сюда точно больше не приду.

В свете мигалок на экране появился сотрудник следственного отдела. Флегматичный майор заявил о возбуждении уголовного дела за оказание услуг ненадлежащего качества: могила зарыта абы как, похожий на мумию мужчина перевернут в гробу лицом вниз.

— Неизвестно, сколько часов провела девушка под землей. Ей просто крупно повезло. Во-первых, у нее была с собой вода. Она помогла ей продержаться. Во-вторых, услышать крик из могилы — один шанс на миллион. Уверяю, расследование выявит виновных, — заявил майор.

Сюжет закончился общей картинкой с экстренными службами, и на интершуме можно было расслышать, как майор по телефону посетовал на еще один «глухарь».

Уже дома Марина несколько раз прокрутила в голове события дня — все либо неприятное, либо незначительное, кроме встречи с мальчиком со светло-голубыми глазами и удивительным именем. Его дядя тоже очень интересный. Он как будто предчувствовал, что потребуется помощь: при выходе с территории храма их уже поджидала недружелюбно настроенная компания, которую, скорее всего, прислала Берг. Проверять намерения не стали: у одного сверкнул в руке нож. Быстро поняв расстановку сил, Марина махнула проезжавшему рядом такси.

Рассчитывавшая на легкую добычу, науськанная Ларой шайка с досадой наблюдала, как машина скрывается с глаз. В этой же группе находился и Митрофан Князев, который до сих пор не снял с себя ленту «Выпускник». Лезвие ножа блестело именно в его руке.

— Ну, пока, удачи! — выйдя из такси, мотнул льняными волосами Феликс. Он думал, что Мара быстро скроется в подъезде.

— Удачи желают только неудачникам. Ну вообще, простых правил не знаешь? — изобразила девушка недоумение, пытаясь хоть как-то зацепить юношу, чтобы тот не ушел сразу. — Извини, извини, не хотела тебя обидеть, — тут же сменила она тактику, заметив смущение в глазах Феликса. — Ты не из сельских будешь — так ловко с топором управляешься? Ой, погоди, поняла, эта тема тоже не для разговора. Ну, не хочешь про себя говорить, тогда расскажи про отца Филимона. Он действительно твой родной дядя?

Этим вопросом она случайно затронула нечто больное, чем поделиться юноше было не с кем, и разговор продлился до самого вечера. Феликс рассказал, как с гибелью родителей в аварии его беззаботное детство закончилось. А потом были долгие, ненавистные годы в детдоме. И появился человек, который рассказал, что ДТП устроено специально, а виноват некто по кличке Платон.

— Когда я вырос, его уже так ненавидел, что, представляешь, готов был убить. Тот дядька тоже подначивал и обещал айфон, если… зарублю Платонова, то есть отца Филимона.

— Так это он убил твоих родителей? — ахнула Марина.

— Как оказалось, нет. Меня использовал тот гад, который приезжал в детдом. Сам устроил автоподставу, а после хотел устранить свидетелей чужими руками, — Феликс нервно сцепил ладони в замок и силой сжал их, будто давя нараставшую ярость. — Дядя Филимон меня простил и даже к себе забрал. Вот и вся история, если кратко… Теперь твоя очередь.

— В смысле, ты о чем? — искренне удивилась Марина, считавшая, что во время беседы со священником и так рассказала достаточно.

— Ни о чем, а о ком, — поправил ее Феликс и уточнил: — О твоей соседке. Хотя в ее случае, наверное, можно сказать «о чем»: она же труп.

Вспоминать про Ираиду Карловну жуть как не хотелось, особенно на ночь глядя, но и пасовать перед юношей претила гордость. И Добрецова согласилась. Осмотревшись по сторонам, чтобы никого поблизости не было, она вполголоса рассказала, как зловредная старуха пожаловалась на нее, что на улице толкнула (хотя просто пыталась ее обойти) и оскорбила. Пригрозив полицией, заманила к себе в странную квартиру, где стоял запах гниющего заживо тела. Там же были ужасные видения при отключении света. Марина тогда почувствовала неладное и при попытке выбраться из западни уронила соседку. Та ударилась об угол стола и скончалась. Но потом ее лицо девушка видела в окне спальни. Может, показалось. Но запомнились страшные красные глаза. О них же писал сосед Миша перед гибелью. Следователь заверил, что ничего такого быть не могло, потому что не могло быть, и все это полный бред на фоне нервного срыва, надо забыть и жить дальше.

Пока Марина рассказывала, Феликс менялся в лице, становясь все мрачнее.

— Хочу тебя огорчить, я видел твою мертвую соседку в сельской церкви, и выглядела она вполне себе бодрой, даже вставала из гроба, — сказал Феликс, не обращая внимания на то, как побледнела Марина. — А эти красные глаза — настоящая жесть. Мы с дядей заколотили ее гроб и отправили на кладбище. Скажу, ночка выдалась еще та — возник пожар, который полностью спалил старую церковь. Я не могу объяснить, что видел, но думаю, Мара, еще ничего не закончилось. Иначе тот перец на внедорожнике сегодня не наезжал бы на дядю.

— Короче, если только ты это не придумал, чтобы меня напугать, я обязательно сообщу, как только увижу тетю Иду, — Мара в раздумьях развернулась и пошла к подъезду, махнув юноше рукой.

— Постой… Можно тебя спросить?.. Скорее, попросить.

— Что, никак не можешь со мной расстаться? — обернулась довольная Марина.

— С такой красавицей, конечно, — последовала ответная улыбка. — Слушай, дай денег, пожалуйста. Ну то есть, одолжи. Я куплю одежду, как просил дядя, а потом все верну, правда-правда.

Девушка на секунду застыла. Наверное, никакая другая просьба не смогла бы так обидеть, как эта. Так вот он как видит девушек — как денежный кошелек. А туда же — «красавица». Вот правду говорят про мужиков, что они бесчувственные козлы. Последнее едва не сорвалось с губ, но Мара чудом сдержалась.

— Смотри, я знаю, где тебя найти, — открыв сумочку, она достала две купюры и протянула Феликсу. — Надеюсь, хватит?

— Спасибо, красавица, конечно, хватит, — обрадовался юноша.

— Если покопаешься в своей голове, то вспомнишь, что у меня имя есть — Марина.

— Эй, ты что, обиделась?

— Не «Эй», а Марина.

Дверь подъезда девятиэтажки закрылась перед оставшимся в недоумении парнем.

На лестничной площадке возле квартиры продолжали лежать уже подсохшие куски грязи. Но теперь к ним добавился резкий запах гнили. Прикрыв ладонью нос, Марина случайно подняла глаза и не поверила увиденному: на потолке были свежие следы грязи. Берг в своей ненависти совсем, что ли, с катушек слетела? Ну сколько это может продолжаться!

Следы вели на верхний этаж. Проверять дальше Марина не стала — кто-то из соседей вышел из квартиры. На стену упала тень от человека в кепке с длинным козырьком. Нет, с этим персонажем общаться нет желания. И девушка по-быстрому, почти бесшумно юркнула к себе домой.

Настенные часы своим невыносимым боем прервали мысли, пробив девять вечера. Пора бы выкинуть их на свалку, да матери нравятся. И бабушка их очень любила, всегда почему-то говорила: «Это мой сторож».

За входной дверью послышалась какая-то возня. От резкого звонка в дверь в такой поздний час учащенно забилось сердце. Марина осторожно посмотрела в глазок и обомлела. Ей показалось, что за дверью стоит… Ираида Карловна. Лица не разглядеть, но черное платье соседки и знакомую серую кофту было трудно не узнать.

— Кто там? — спросила Марина.

— Это я, Мариночка. За тобой пришла. Ты меня убииила, теперь отдашь свою дууушу, — растягивая слова, зловеще произнес молодой женский голос за дверью.

— Судя по всему, тетя Ида, ты сбросила несколько десятков лет. И как же тебе удалось? — девушка изобразила простодушное удивление.

— Заткнись, тварь! Открывай — твоя зарплата пришла, то есть… расплата. Чего ржешь! — сорвался голос на кого-то, кто рядом загоготал, не сдержавшись.

Щелкнул выкидной нож — и перед дверным глазком появилось лезвие, измазанное в чем-то красном.

— Смотри, Добрецова, оно жаждет твоей крови! Капец тебе! — крикнула «соседка» и тут же отбежала от двери.

— Ах вы подонки, по чужим квартирам шастаете! Сейчас я вас сдам полиции! — вспугнул незваных гостей сосед с верхнего этажа. — Бегите-бегите, все равно на лифте догоню!.. А это еще что? Какие странные глаза…

Что-то металлическое лязгнуло — и соседа стало плохо слышно. После гулкого удара в подъезде все затихло. Не было ни шагов, ни криков. Марина сжала рот ладонью, стараясь не выдать своего дыхания, и лишь спустя минуту позволила себе выдохнуть.

Она прислонилась спиной к двери, прислушиваясь к тишине. Не иначе спектакль с переодеванием устроила Берг. Вот еще свалилась на голову артистка недоделанная. Где же она вещи старухи взяла? Если только не… Точно, квартира тети Иды опечатана, но не закрыта. Надо утром проверить. Еще интересно, кто же был рядом с этой ненормальной?

После насыщенного эмоциями дня глаза закрывались сами собой. Марина прилегла на кровать и моментально заснула. Во сне мелькали уродливые лица в толпе. Издалека ей приветливо помахал Феликс. Он куда-то шел с лопатой на плече, а ветер трепал его взлохмаченные льняные волосы. Юноша махнул головой вбок и сказал: «Тебе туда». И хотя он находился на приличном расстоянии, Марина его услышала.

В указанном направлении стояла церковь. Она казалась заброшенной из-за отсутствия людей. Марина зашла, чтобы поговорить со священником и удивилась: ступеньки вели не вверх, а вниз. Девушка спускалась долго, по ощущениям, прошла не менее семи этажей. Встретился знакомый мужчина, но вспомнить его не смогла. Он показал на какой-то лаз в кирпичной стене и сказал: «Дальше будет нелегко, может, придется ползти».

Марина бесстрашно забралась в нишу и сразу поняла, что голову здесь невозможно приподнять. Значит, действительно, нужно пробираться ползком. Кирпичная кладка быстро кончилась, и дальше начался просто подземный тоннель. Сколько продвигаться по нему, непонятно. Поддаваться панике нельзя — пропадешь. Когда пространство сузилось, а корни растений уже цеплялись за лицо, девушка стала задыхаться. И тут появился просвет — наконец-то выход!

Наверху, несмотря на яркий свет без видимого солнца, все было в каком-то розоватом мареве. Марина разглядела сельскую остановку. И лишь подумала, что ей надо бы туда — сразу там и оказалась.

— Ну вот зачем ты здесь? — услышала она очень знакомый ласковый голос.

Рядом стояла загадочно улыбавшаяся Анюта. Внучка бросилась ее обнимать. Ждавшие автобус люди неодобрительно закачали головами, правда, никто ни слова не сказал.

— Хочешь, пройдемся? — предложила бабушка. — Меня наша маршрутка по пути подберет.

Девушка в ответ еще раз обняла Анюту. И две закадычные подруги отправились по бескрайней грунтовой дороге, пролегавшей среди волнистых сиреневых полей. Под кроссовками девушки клубилась пыль, под которой явно что-то живое расползалось в разные стороны. Марина уже хотела спросить про это явление, но бабушка прижала палец к губам.

По ощущениям, они прошли километров десять, не меньше. Пейзаж не менялся, дома не появлялись. Солнце где-то было наверху, но не припекало. Свет падал так ровно, что предметы совсем не отбрасывали теней.

— Что же ты молчишь, ничего не спрашиваешь? — приостановилась Анюта.

— Да ты какая-то загадочная, даже не знаю, что можно спрашивать. Впрочем, это неважно. Короче, мне просто приятно быть с тобой, — Марина снова обняла свою подругу. — Когда мы еще так с тобой прогуляемся.

— Никогда, милая.

— Что?

— Это ответ на твой вопрос, — серьезно сказала бабушка. — Знаешь, как в сказке, можешь задать всего три. У тебя два осталось.

— Да, у меня есть вопросы, очень много вопросов. Но почему-то мне с тобой никак не удается поговорить. Погоди-ка… так ты же умерла, — внезапно вспомнила внучка, при этом ни капли не удивившись. — Вот что, Анюта, хочу знать, как это произошло.

— Как? По-глупому. И ведь ты к этому причастна. Хотя косвенно, — улыбка Анюты стала грустной. — Звонок от тебя раздался, когда я собиралась принимать ванну. Я знаю, если сразу не взять телефон — ты потом обижаешься. Кто-то голосом, похожим на твой, меня так оскорбил, так больно задел, что у меня резко поднялось давление и сердце запрыгало. Я и тогда догадывалась, что это не ты. Позже заметила, что номер незнакомый. Запомни, любое произнесенное матерное слово — вольное или невольное оскорбление Вселенной и нашей Владычицы. Мара, которую хорошо знаю, не могла так поступить. По телефону твоим голосом заявили, что больше не нужна, как было сказано, «моя поганая помощь» и послали купаться. «Ты — грязная и не сможешь отмыться. Вода всегда будет холодной», — этими словами меня как будто запрограммировали.

Уже сидя в ванне, бедная Анюта включила горячую воду. Она сначала была чуть теплой, а потом вообще превратилась в холодную. Открытый полностью кран ничего не изменил. Поднимавшийся пар не чувствовался. Тело при этом словно варилось заживо, и сердце не выдержало.

— Знаешь, милая, мозг можно обмануть, организм — нет, — смиренно сказала бабушка. — Все могло быть иначе, если бы твой сторож был у меня. Здесь точно не обошлось без того существа, о котором ты рассказывала. Думаю, тебе тоже угрожает опасность. Я дам знак твоим родителям, чтобы они к тебе поспешили.

— Что же мне делать, Анюта?

— Ты уже сама знаешь, милая. А теперь возвращайся тем же путем.

Поднялся сильный ветер, и Марина вмиг оказалась возле подземного тоннеля. Обратно, по ощущениям, ползти пришлось меньше. Карауливший выход мужчина помог выбраться из ниши в стене и непонятно почему сказал: «Ты меня прости, я был неправ». Затем надвинул на глаза бейсбольную кепку с длинным козырьком и растворился в темноте.

Осталось несколько ступенек наверх. Подняться по ним оказалось тяжелее всего: дыхание перехватило, ноги стали как ватные. Ну вот и дверь. Марина толкнула ее — и проснулась.

Протирая глаза, она одновременно сделала несколько глубоких вдохов, словно все еще не хватало воздуха. Ну и сон — как по заказу, снова бабушка. Неожиданно. Интересно, о чем же она хотела предупредить? Даже после смерти все тайны, тайны. И про какого сторожа говорила? Уж не про Феликса ли? Возможно. Ну конечно, она сверху теперь наблюдает, поэтому видела, как ее спас Феликс. «Милая Анюта, как же тебя не хватает, — с грустью и нежностью подумала Марина. — Хочу, чтобы ты была жива, и было все как прежде».

Так, как бы отвлечься от этих мыслей. Например, составить быстрый план на день. Первый пункт — консультация перед экзаменом. Стоит ли идти, ведь там наверняка будет злобная Берг? Господи, как же она достала! Еще священник со своим советом про улыбку. Знал бы он, что здесь все настолько запущено, что такое лечение приведет к взрыву желчи с брызгами. Хотя… кое-что можно придумать. Второй пункт — зайти в церковь: пусть отец Филимон объяснит два сна подряд про бабушку. Заодно можно увидеть… короче, сказать привет Феликсу. Еще как бы между делами не забыть положить деньги на телефон.

Она взбила подушку — на улице тьма-тьмущая, надо спать. Важные вопросы подождут до утра. Как любила повторять Анюта, утро вечера мудренее. Сказочная присказка, а ведь работает как часы. Кстати, сколько там уже натикало на дурацких семейных курантах?

Подозрительный шорох в коридоре насторожил. Марина стала прислушиваться к звукам. Щелкнула крышка мусорного ведра — наверное, сама отскочила. Тихо звякнула посуда на столе. Слегка дернулись шторы, и в тот момент постучали по ручке входной двери. А потом — бу-бух. Девушка вздрогнула от сильного удара. Как сейчас захотелось, чтобы родители были дома и разобрались со всем этим.

Выждав несколько минут, Марина пошла проверить, стоит ли кто-нибудь за дверью. Может, случайно кто-то шарахнул — мебель поднимал на верхний этаж. Все можно легко объяснить, и она зря беспокоится. Если бы не одно «но». Кому придет в голову таскать мебель среди ночи.

Девушка глянула в глазок и увидела… тетю Иду в черном платье, ее мерзкую большую бородавку, остекленевшие мертвые глаза и жуткую неестественную улыбку. Проскочила мысль: может, это снова Берг дуркует.

— Эй, Лара, зря устраиваешь маскарад, я тебя в прошлый раз узнала и сейчас. Проваливай, ненормальная, дай людям поспать.

В дверь снова с силой шарахнули чем-то тяжелым, при этом тетя Ида не двинулась с места и только противно скрежетала зубами и громко шипела:

— Мариночка, это же ты, паскудница, меня убила. Смирись, впусти меня и прими свою судьбу.

Жуткое зловоние проникло в квартиру из коридора. Пришлось рукавом пижамы прикрыть нос. Какой бы гадкой ни была Берг, но создавать специфический запах гниющего трупа — даже для нее слишком. И тут Марине стало не по себе: а что, если это действительно мертвая соседка, которая невероятным образом вернулась с кладбища. «Господи, наверное, Ты не расслышал, я же просила оживить другого человека! Что делать? Что делать?» — лихорадочно соображала она, зажмуриваясь.

Марина сжала в кулаке нательный крестик, надеясь на чудесную защиту. Но поняла, что ни одной молитвы не знает. Отступая от двери на цыпочках, она услышала, будто кто-то скребет пол в квартире. В темноте разглядела три темных пятна, которые стремительно приближались к ногам. Вскоре отчетливо стали видны противные морды крыс. Забыв про осторожность, девушка вскрикнула и включила свет — огромные грызуны исчезли прямо возле тапочек. Куда делись — непонятно.

— Я слышу тебя! Я чувствую, чувствую твой страх! — злорадно завывала покойница на лестничной клетке. — Я доберусь до тебя! Никто не спасет!

Марина молчала, отказываясь верить в происходящее. Она слушала, вжавшись в стенку, и не шевелилась. А ведь эта тварь права — никто не придет спасать. Да и кому звонить? Спасателям, полиции? Даже если уговорить их приехать, то они, скорее всего, никого не застанут. Этот ужас предназначен только для нее. Тут происходит что-то неестественное, необъяснимое. Вот Анюта с Мишей ее бы поняли, но их нет. Господи, как важно, чтобы рядом были люди, которые верят тебе просто потому, что верят тебе. Остаются только родители. Мама, папа, где же вы, когда так нужны! Согласна слушать ваши километровые советы и нотации. Только приезжайте. Плевать, что поздно, сейчас позвоню… О, вроде бы стало тихо. Может, все же старуха привиделась, как те самые крысы, может, это тоже всего лишь был сон?

Немного успокоившись, Марина пошла на кухню и налила из графина воды — пересохло в горле. Потянулась рука убрать в холодильник оставленные с вечера продукты на столе. Да ладно, пускай остаются — до утра уже недолго. Сейчас надо спать, а то мерещится невесть что.

Она выключила свет и пошла ложиться. За спиной послышались звуки, похожие на треск сухой листвы под ногами осенью. Девушка резко обернулась — в лунном свете, падающем на стол, шевелились какие-то гады: что-то черное выползло из булки, пирожное облепили какие-то насекомые с крыльями, макароны в тарелке превратились в клубок из толстых червей, моментально сгнившую колбасу обвила черная многоножка. Остальные продукты были в плесени и выглядели высохшими. Вонь начала растекаться по квартире.

В тот же момент сначала в одном, потом в другом окне сверкнули два красных огонька. Они притягивали и заставляли подойти поближе, появилось острое желание рассмотреть, что это такое. Марина как завороженная пошла к этим красным уголькам и ничего не могла с собой поделать. Все ближе, ближе. И вот уже за закрытым окном хорошо видна ужасная физиономия с демонической улыбкой. Причем подозрительно знакомая. Погодите, да это же… Берг. Та самая злобная Берг, которая устроила ей травлю в школе. Что она тут делает, как такое возможно? В голове же настойчиво звучало требование: «Впусти меня!» Еще секунда — и створка окна откроется против воли. «Кошмар! Помогите кто-нибудь! Мама!» — внутри себя во весь голос отчаянно кричала Марина, понимая, что никто не услышит и не поможет.

Но существо не дождалось. Оно в ужасе дернулось за окном и стремительно заскользило вниз по стене дома, когда настенные часы звонко пробили три раза. Голову отпустило, перестали звучать приказы извне, девушка обессиленно опустилась на колени и зарыдала.

Интересно, что вспугнуло тварь? Неужели часы? «Словно сторож, они следили за порядком и помогли в последний момент», — мимоходом возникло сравнение, но тут Марину осенило: ну конечно, как можно было забыть, что бабушка называла эти часы сторожем. Видать, твари тоже не нравится их ненавистный бой. Вот что странно, на этот раз звук был приятным и, если так можно сказать, дающим надежду, что ли. И как хорошо, что окна были закрытыми — новое правило появилось само собой после истории с Мишей.

В своих размышлениях и дреме Марина просидела под окном, пока не рассвело. Больше она не выключала свет — самое быстродействующее средство от испуга и видений.

* * *

Несмотря на позднее время, следователь немедленно примчался в больницу после звонка дежурного врача: девушка с кладбища пришла в себя. Дело было странное и запутанное. Провалиться в могилу и застрять под землей — такое не каждый день происходит и уж тем более случайно. Обнаруженный в гробу мужчина оказался преступником, который давно был в розыске. Судя по одежде и позе, его к погребению точно не готовили. Высохший, как мумия, труп тоже вызывал вопросы, ведь могила относительно свежая.

Накинув на плечи белый халат, майор зашел в указанную палату и удивился:

— Почему не одиночная? И как прикажете мне при всех вести допрос… извините, опрос?

— А вы не беспокойтесь — пациентки уже спят, — с ходу ответил врач и тут же пожалел о сказанном, поймав взгляд майора. — Да-да, понял, сейчас всех выведем.

Пока медсестры тормошили заспанных женщин и просили выйти из палаты, следователь присел на кровать спасенной девушки, которая испуганно смотрела в одну точку на потолке.

— Светлана Ляпина, верно? Мы знаем, кто вы: в куртке нашли посадочный талон на поезд. Итак, можете ответить на пару вопросов?.. Ага, киваете — значит, можете. Что вы делали на кладбище прошлой ночью?

— Выполняла просьбу матери — искала могилу бабушки, — отрешенно ответила Светлана, продолжая изучать потолок. — Сразу скажу: не нашла.

— Как в могиле оказались, нет, спрошу иначе: как провалились под землю, помните? — следователь пристально посмотрел на нее. — Понимаю, это трудно. Ну, объясните, как можете, пожалуйста.

— Меня как будто втянуло в землю. Это было так стремительно, что я ничего не поняла, зато успела удариться…

— Полагаю, о гроб. Так, а самостоятельно не пробовали выбраться?

— Знаете, пространства хватало только на то, чтобы рукой достать воду. Спасало еще, что надо мной осталось отверстие в земле. А этот недомужчина сбежал как последний трус: заорал и уехал на каршеринге без меня! — Ляпина яростно засопела носом.

— Как раз хотел спросить, кто был с вами?

— А-а, Жорик, — брезгливо пошевелила пальцами Светлана. — Мой недоделанный жених.

— Судя по всему, отношения у вас так себе, — усмехнулся следователь. — Это не мое дело, но интересно, зачем вы с ним тогда связались?

— Знаете, какая у него фамилия — Святославский, — мечтательно произнесла девушка и многозначительно глянула на майора. — Вижу, не понимаете. Да я с такой фамилией потом кого-угодно себе найду, все дороги будут открыты.

— Боюсь, ваш план может не сработать. Вашего Жорика, то есть его тела, мы не обнаружили. А взятая в каршеринг машина стояла возле кладбища, ее никто…

— Не нашли тела? Вы сказали, тела?

— Понимаете, наши эксперты нашли рядом с могилой следы крови, много крови. Хотя есть шанс, но я бы не надеялся. Извините, что так прямо… Кто-то третий был с вами в ту ночь? Мне кажется, вы чего-то не договариваете.

— Да я уверяю, больше никого не было… О-о, я поняла, еще немного — и вы меня запишете в подозреваемые. Потом предложите чистосердечное признание. Вам лишь бы дело быстрее закрыть, а не разбираться, что на самом деле произошло. Как и везде — быстрый результат, а не качество. А я, напомню, несколько часов под землей пробыла, чуть не сдохла. Больше ничего не скажу, — Ляпина отвернулась к стене.

— Так и запишем, что отказались помогать следствию, — майор встал, поняв, что разговор окончен.

— Мне за это что-нибудь грозит?

— Поверьте, в этой жизни каждому что-нибудь грозит, — хмуро сказал следователь и вышел из палаты, не попрощавшись.

Бросая косые взгляды на Ляпину, пациентки заняли свои койки и вернулись в прерванные сны. А Светлана продолжила вспоминать события ужасной ночи. Кажется, что-то темное все же выскочило тогда из воронки, образовавшейся под ногами, и она полетела вниз, занимая освободившееся место. Потом крик, темень в глазах и долгая отключка.

Неожиданный стук в больничное окно прервал мысли. За стеклом появилось движение: какая-то фигура сползала сверху. Немигающие красные глаза просканировали палату и остановились на Светлане. Знакомое выражение лица. Кажется, это был… Кто? Жорик? Откуда? Скорее всего, почудилось. Да, так и есть — веки потяжелели. Еще мгновение — и девушка провалилась в глубокий сон.

Утром было нечего есть. Нет, еда стояла на столе, но после ночного кошмара, к ней даже не хотелось притрагиваться. Содержимое из всех тарелок полетело в ведро. Марине казалось, что колдовское наваждение каким-то образом испортило продукты, и теперь они заразны и опасны. Слово «магия» даже в мыслях использовать не хотелось. Оно больше не вызывало подросткового восторга, а ассоциировалось исключительно со злом и угрозой.

По пути к мусоропроводу пришлось ступать осторожно — грязи стало больше. В одном месте отпечатался след от ботинка со сломанным каблуком. Воздух был пропитан стойким запахом гнили. «И зачем родители поменяли хороший сельский дом на этот коммунальный свинарник», — скривилась Марина: переезд в город разочаровывал все сильнее.

На двери лифта висел тетрадный лист с надписью: «Не работает». Может, шутка? Небось, снова проделки Берг. От нее все что угодно можно ждать. Палец нервно нажал на кнопку вызова. Она действительно не сработала: ровного технического гудения не раздалось, двери не разъехались в стороны.

— В смысле? — Марина еще раз вхолостую нажала на кнопку. — Ну, класс! Просто отлично!

На глаза попались еще следы: обладатель «аварийной» обуви спускался откуда-то сверху. Любопытство привело к опечатанной полицией злосчастной квартире Ираиды Карловны. Кто-то точно побывал внутри. Что ж, хотя бы стало понятно, как вещи соседки оказались на Берг. Вряд ли Лара сама заходила внутрь — скорее, подослала кого-нибудь, это в ее духе.

Черной земли на верхнем этаже оказалось куда больше. Вот почему вчера бесился сосед в зеленой бейсбольной кепке. Кстати, пора уходить, а то вдруг выйдет сейчас — так и под раздачу можно попасть ненароком.

Возле подъезда царила настоящая суета. Все говорило о том, что в доме произошло ЧП. Туда-сюда сновали коммунальщики с лицами побитых щенков, бодрые розовощекие спасатели с диковинными инструментами, медики из реанимобиля и недоспавшие жильцы. По-хозяйски наблюдали за этим движением какие-то проверяющие. И как всегда, самыми осведомленными оказались соседки с первого этажа.

— Горе-то какое, Мариночка, у нас сосед погиб. Не помню, как звали, все ходил в кепочке с таким длинным козырьком, — скороговоркой сообщила одна из них.

— Вошел в лифт — и сгинул, страшно-то как, — влезла другая. — Как хорошо, что я внизу живу и не пользуюсь этой страстью. А вот вы все как будете подниматься на свой верх, ой-ой-ой?.. Знаешь, Мариночка, мы тут собираем на похороны — кто столько может…

— Ага, я маме скажу. Окей? — побыстрее отошла от них Марина, пораженная новостью о падении лифта вместе с ворчливым соседом

Час от часу не легче. Чего только не произошло, стоило родителям уехать. Неприятности, кажется, только и ждут, когда предки хотя бы на время исчезнут, чтобы потом со всей силой обрушиться на тебя. И кто-то невидимый проверяет, справишься или сдашься. А от результатов зависит нечто важное в жизни, но пока скрытое.

— Вроде дому немного лет, канаты почти новые. Как они могли оборваться? — недоумевали выходившие из подъезда ремонтники. — Эй, ты видел, их будто разорвали.

Эти слова встревожили не на шутку. Вспомнились и крики погибшего соседа, и глухой удар, вероятно, от упавшего лифта, и заглядывающее в окно существо. Ночной кошмар больше не казался плодом воображения, хотя Марина до последнего пыталась себя в этом убедить. Как же глупо было думать, что хуже буллинга ничего быть не может. Действительно, проблемы не ходят по одиночке, но решать их надо по очереди — так Анюта говорила. И главное: не накручивать себя, пока что-нибудь еще не произошло.

В школе Добрецова с замиранием сердца открыла дверь в кабинет, где должна начаться консультация перед экзаменом, и с улыбкой прошла к доске.

— Смотрите-ка, а новенькая умеет улыбаться… А что у нее там? — загудел класс, с интересом поглядывая на запечатанную картонную коробку без надписей.

Классной руководительнице тоже стало любопытно. Она скрестила перед собой руки и стала наблюдать за происходящим, но на всякий случай выразительно показала Добрецовой на свои наручные часы. Марина понимающе кивнула.

— Привет, народ, — оглядела она класс, нацеливший на нее смартфоны, ожидая конфуза от новенькой. — Знаю, что опоздала, но хочу исправиться и сделать то, что должна была сделать раньше, как только пришла сюда. Короче, я с вами не познакомилась как следует. Итак, всем привет, меня зовут Марина, Марина Добрецова, вот. Я буду рада в этом классе закончить школу. Понимаю, сейчас все в напряжении перед экзаменами. Думаю, чтобы немного расслабиться, не помешает мороженое, — она раскрыла коробку, наполненную шоколадным эскимо.

По классу прокатился гул восхищения. Весело переглядываясь, ребята сперва осторожно, а затем все активнее стали разбирать угощение. Одно эскимо Марина с просительной улыбкой протянула классной.

— Ай-яй-яй, очень похоже на подкуп. Но в твоем случае для знакомства с классом сойдет, — строгое лицо учительницы смягчилось. — Садись, Добрецова.

Сюрприз, приготовленный Мариной, оказался уместным в этот солнечный майский день. Он подарил всем несколько беззаботных минут, а заодно незаметно сгладил напряжение в отношении с новенькой. Это раздражало только одного человека. Нервно кусая губы, Лара Берг вскочила со своего места и зло крикнула:

— Какие же вы все жалкие и стремные! Завтра я вас за жвачку куплю, кучка продажных уродов!

Лара схватила свой рюкзак и понеслась к выходу, демонстративно сбрасывая чужие вещи с парт. Но на пороге приостановилась, чтобы презрительно глянуть на своих подружек, опустивших головы. Еще некоторое время крики и ругань были слышны из коридора. Как только они стихли, учительница объявила:

— Если показательные выступления закончились, то, пожалуй, перейдем к обязательной программе. Открываем тетради…

В отличие от других, Марину сейчас больше волновал не экзамен, а ночная чертовщина. Нужна была консультация не по русскому и литературе, а совсем другого рода. И дать ее после бабушки, которой не стало, мог только один человек — отец Филимон. Но на пути к нему в школьном коридоре выросло препятствие в лице Митрофана Князева.