электронная
Бесплатно
печатная A5
331
16+
Скульптор жизни

Бесплатный фрагмент - Скульптор жизни

Том II


4.7
Объем:
194 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4496-9600-7
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 331
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно:

Посвящается

Марине Николаевне Соловьёвой

Часть первая

Глава I

Тяжёлый день двигался к своей кульминации. Заседание Государственной Думы, призванное определить новый состав топ–менеджеров Федерального Банка, началось, и кандидаты на должность председателя и рядовых членов Совета Директоров более часа распинались перед 432 свежими и полными сил слугами народа. Эдуард Баникин умиротворённо ожидал своей очереди. С балкона на него смотрела Елизавета Николаевна Орлова — руководитель Управления кадровой политики Администрации Президента, — которая и пролоббировала кандидатуру Эдуарда в Помощники председателя Банка по международному сотрудничеству. Опыт в этой сфере у 37–летнего Эдуарда был, а дружба с человеком, управляющим назначением всех государственных служащих федерального уровня, должна была сыграть окончательную роль в судьбе.

— Эдуард Михайлович Баникин является президентским кандидатом на должность Помощника председателя Банка по международному сотрудничеству, попросим его выступить, — пригласил Эдуарда к трибуне спикер.

Под покровительственным взглядом Орловой Эдуард прошел к трибуне.

— Уважаемые депутаты, дорогие друзья, добрый день! В первую очередь хочется поблагодарить Президента, предложившего мою кандидатуру на должность Помощника председателя Федерального Банка России по международному сотрудничеству. В случае положительного решения этого вопроса я готов сделать всё для вывода отечественных банков на новый, международный уровень… Как вам, наверное, известно, у меня есть опыт работы в этой области — я четыре года возглавлял департамент Банка по международным связям. За этот срок мне удалось ознакомиться с особенностями работы с иностранными партнёрами и в целом приобрести значительный опыт.

Напомню вам, что Президент в своём первом послании… В этих же стенах, кстати… Президент говорил о необходимости повышения конкурентоспособности российских банков на современном мировом рынке. Пути решения этой цели есть, и они были представлены мною на итоговом заседании Федерального Банка три месяца назад, ещё в качестве начальника департамента… Также хочется отметить готовность ряда иностранных частных и государственных банков сотрудничать с нашими, в том числе и в инвестиционной политике.

Думаю, я устрою всех на этой должности… К тому же я единственный кандидат, — Эдуард на последних словах едва заметно усмехнулся.

— Спасибо, Эдуард Михайлович… Коллеги, у кого–нибудь какие–нибудь вопросы возникли? — обратился спикер.

В центре зала загорелся сигнальный огонёк.

— Виктор Андреевич, пожалуйста, — кивнул спикер.

— Спасибо… Эдуард Михайлович, у меня к вам чисто символический вопрос, раз уж вы единственный кандидат… Но всё же скажите, вас не смущает ваш возраст и считаете ли вы, что сможете справиться с исполнением задач, которые были поставлены Президентом на эти шесть лет? Спасибо.

— Виктор Андреевич, — с лёгкой улыбкой, уже совершенно спокойно, отвечал Эдуард, — за последнее время в федеральной структуре власти стало появляться много людей до сорока лет, возможно, это связано с кадровой политикой Администрации, — Эдуард покосился в сторону Орловой, — но я не вижу проблем в молодости… Тем более мировой рынок сейчас на 34% контролируется как раз тридцатилетними, так что мне будет проще ориентироваться в изменениях… А в моём профессионализме у вас будет возможность убедиться! Ещё я не обременён проблемами 35–летних мужчин — семьёй.

— Коллеги, мы завершили наши слушания, — после окончания ответа Эдуарда начал спикер, — и теперь должны проголосовать по всем 7 вопросам… Комиссией Протокола Думы было принято решение голосовать за каждого отдельно… Начнём!

***

— Поздравляю, — сказала Елизавета Николаевна, встретив Эдуарда после завершения голосования, — Хотя я в них не сомневалась.

— А я даже немного волновался.

— Единственное что меня смутило, это твои слова об «обременённости 35–летних мужчин семьями». Это может привлечь много внимания в СМИ.

— На это я и рассчитываю, Елизавета Николаевна, — заигрывающим шёпотом проговорил Эдуард, — Сейчас они настолько глупы…

— Это уже политика… Мудро, мудро, — улыбнулась Орлова. — Надо поговорить о твоём новом пути… И устроить встречу с Президентом.

— Сегодня?

— Ха–ха! Ты же понимаешь, что это так не делается? Где–нибудь через восемь дней.

— Прекрасно.

— Но с тобой мы вполне можем проехаться до Кремля.

— Ну раз вы предлагаете.

***

— Сейчас не те времена. Президент хоть и совершенно новый, однако, я всё та же, какой была 6 лет тому назад. Но жизнь всё равно меняется. Новые правила внешней политики, новые требования к внутренней… Большое влияние оппозиции и СМИ свободны гораздо больше, чем даже в 2023 году.

— Двадцать лет назад власть была интереснее…

— Это да. Теперь верхушка меняется каждые шесть лет, но аппарат всё равно остаётся неизменным… Я, к примеру, незаменима, а вот ты на этой должности до следующего президента. В этом проблема нашей страны — мы не можем установить баланс. У нас либо застой, либо неразумная демократия с полной изменяемостью высшей публичной власти, при этом каждые шесть лет! Какого–то промежутка найти не могут, а что из двух зол меньшее ещё трудно ответить. А бесконечные контрреформы 30–ых годов до сих пор выжимают из нас все соки в надежде на исправление ситуации по их завершению.

— Контрреформы правильны, Елизавета Николаевна. Из–за них постепенно повышается качество жизни, и происходит переход в сбалансированный экономический капитализм. Думаю, лет через 8 мы догоним Европу в плане социальной устойчивости…

— А так ли эта устойчивость важна? И существует ли, в принципе? — спросила увлечённо Орлова.

— Но миграционный кризис она пережила…

— Трудно сказать, кому стало проще…

— С моей финансовой точки зрения, кризис послужил укреплению доллара, ибо всё финансирование грандиозных махинаций шло через банки Америки… Неслучайно именно конфликты стали отправными точками для развития цивилизации…

— Складненько, но не совсем ново… Постоянно слышу это на работе.

— Я всё–таки финансист, — сверкнули глаза Эдуарда, с обожанием посмотревшего на Орлову.

— Мы приехали… Была рада поболтать, до встречи.

Глава II

Эдуард Михайлович был вполне незаурядным человеком… Отсутствие страха публичных выступлений, но не очень большая разговорчивость. Аналитический склад ума и относительное остроумие. Желание быть значимым и популярным в узком кругу лиц, избегая большую толпу. Требование уважения к своей персоне. Эгоизм и желание повеселиться. Примерно такими качествами обладал Эдуард к 37 года. Его взгляды нельзя назвать возвышенными — жил он в своё удовольствие, однако, достигал своих, порой материальных, целей, стараясь не переступать через людей. Он уже имел квартиру в одном из высотных зданий столицы, квартирку на Патриарших (семейная реликвия), дом в северной столице и ещё один где–то в Европе — всё, к слову, заработано честной инвестиционной деятельностью (правда, как менеджер Федерального Банка, Эдуард знал много финансовых подробностей, позволявших делать очень выгодные инвестиции). В развлечениях себе тоже отказывать не приходилось, но, как выражался сам Эдуард: «К старости я всё больше нахожу радости в работе». И ведь есть из–за чего! Эдуард — прирождённый банкир.

Ещё в школьные годы он стремился пускаться во всевозможные авантюры, с помощью которых становился уважаем среди сверстников и, к тому же, немного приумножал свой маленький капиталец. Уже в тринадцатилетнем возрасте он с удовольствием давал деньги в долг, не особо заботясь об этической стороне вопроса… Таким образом Эдуард повысил своё финансовое положение в три раза и продолжал бы действовать по накатанной дорожке, но… Случился маленький конфликт, о котором Эдуард пожелал не вспоминать никогда, но который повлиял на всё дальнейшее развитие способностей Баникина. Деньги в долг оказались вещью незаконной (а Эдуард большего всего уважал юридическую сторону любого вопроса) и перестали быть способом обогащения. Пришлось искать иной путь для получения богатств, и Эдуард с удовольствием нашёл его…

Восьмиклассник не мог создать преступную группировку или стать отцом «школьной мафии», но порой в жизни случаются абсурдные ситуации, совершенно нелепые и наивные. Всё же… Вы знаете о школьных столовых? Конечно, ведь это, пожалуй, одно из немногих мест в школе, откуда не хочется уходить. Связи с едой тут нет (она не всегда вызывает положительные эмоции), но согласитесь, что даже самый любимый урок будет не таким желанным в тёплой и светлой школьной столовой (для полного счастья нужна компания друзей, их отсутствие становится серьёзной проблемой всего пребывания в школе).

Что любят в столовой? Чаще обожают свежую выпечку. В школе Эдуарда такая выпечка появлялась в ограниченных количествах. Эдуард создал «акционерное общество» из семи учеников своей школы, вложивших всего 500 рублей и получавших по 12% от будущей прибыли. Как только выставлялись подносы, специальные люди скупали все булочки. Толпы голодных школьников сердились, злились и в результате перекупали еду по чуть завышенной цене. Через месяц подобных махинаций было получено 100 тысяч прибыли, разделённой между акционерами…

Увы! Школьная жизнь, представьте, публичная штука, «акционерное общество» национализировали, а у Эдуарда произошла милая беседа с директором, в ходе которой искусно была проведена воспитательная работа с применением символических угроз о том, как легко всё повернуть против него, и блефа по поводу строгой ответственности. Эдуард выслушал выговор с покорным видом, извлёк из него нужные итоги, но в душе остался уверен в полной своей невиновности (как было де–юре).

Так Эдуард окончательно убедился в необходимости не переступать закон ни при каких условиях. При этом он не остановил своё высмеивание пороков окружающих — ведь этого закон не запрещал.

Закончил школу Эдуард, что называется, нормально, но и этого хватило для поступления в Экономический Институт Москвы, где Эдуард трудился не покладая рук, окончив бакалавриат с красным дипломом по специальности финансы и кредит, но, не горя желанием идти в армию, продолжил обучение в магистратуре этого же института, правда по направлению международной политологии.

В магистратуре Эдуард ограничивал себя немного меньше, поэтому, чтобы сводить концы с концами, занимался журналистской деятельностью — писал статьи о банковской сфере, экономической ситуации и прочей малопонятной обывателям (да часто и редактору) лабуде. Эдуард стал снимать небольшую двухкомнатную квартиру, которую обустроил скромно, но со вкусом, благо он у него был. И вот однажды случилось событие, изменившее жизнь обычного студента двадцати трёх лет навсегда…

Один банк с треском обанкротился, оставив более 16 миллиардов долгов. Событие, привлёкшее внимание всего гражданского общества. Событие, которое нельзя было не осветить. Эдуард, зная работавших в том банке знакомых однокурсников, справился с поставленной задачей прекрасно… Но набрёл на маленькую противозаконную схему по переводу денег в офшорные зоны через тот банк… Из–за этого статья Эдуарда не увидела света.

Однако Эдуард Михайлович, кроме работы, ещё и обучался в солидном институте, а с ректором, и вообще со всей администрацией, водил дружеские отношения… И, совершенно случайно, на одном из плановых мероприятий вуза, Эдуарду посчастливилось познакомиться с федеральным чиновником из министерства юстиции — Орловой Елизаветой Николаевной. Молодой человек заинтересовал государственного служащего, и они мило беседовали на протяжении всего мероприятия, оставив друг о друге приятное впечатление (Эдуарду хотелось верить именно в это). Ректор, несказанно обрадованный такому стечению обстоятельств, охарактеризовал Эдуарда чиновнику, как подающего надежды финансиста, талантливого политического аналитика и неплохого издающегося журналиста… Елизавета Николаевна обратила особое внимание на последний пункт. Молодой, талантливый, подающий надежды почувствовал необыкновенную необходимость удовлетворить любопытство дамы, а для первого впечатления избрал ту самую неизданную статью о коррупционных схемах в обанкротившемся банке…

Результат: Эдуард, получив диплом магистра политологии, устроился на работу в отдел банковских коммерческих операций Федерального Банка; госпожа Орлова стремительно перескочила четыре ступени карьерной лестницы; между Баникиным и Орловой установилась светлая дружба и взаимная поддержка во всех начинаниях (вряд ли характеру Эдуарда требовалось больше).

Так, обычная коррупционная схема, обанкротившийся банк и журналистское расследование странным образом повлияли на жизнь двух совершенно разных людей…

Но дружба продолжалась, а жизнь развивалась. Изменения в стране ни малейшим образом не коснулись уже руководителя одного из отделов Федерального Банка Эдуарда Михайловича Баникина, и немного покачали положение Орловой, заставив её уйти из правительственного аппарата и перейти в Администрацию Президента, в которой она и обосновалась.

Карьера же Эдуарда Михайловича успешно развивалась. За десять лет тяжёлой, самоотверженной, искренней работы на Федеральный Банк гражданин Баникин перерос в господина Баникина с некоторым состоянием (нажитым честным путём) и кое–какой целью в жизни. Он получал награды, премии, бесценный опыт и поездки за границу за бюджетные деньги.

***

В общении с любыми людьми Эдуард Михайлович всегда вёл себя смело, напористо и свободно. С чувством абсолютного превосходства над своим собеседником. И, даже если это было не так, Эдуард подсознательно убеждал себя в обратном.

Случалось, что на совещаниях по вопросам кредитования скандинавской компании один из многочисленных рядовых сотрудников отдела, возглавляемого Эдуардом, высказывал здравую мысль, делая это с весьма похоронным видом и сильно волнуясь. Эдуард спокойно обращался: «Станислав, вы подсказываете мне мудрую идею… Думаю, примерно таким образом мы и поступим… Обдумайте более полно свои слова и приходите ко мне через три дня, обсудим». Если через три дня был нерабочий день, на встречу это не влияло — Эдуард встречался в неформальной обстановке, выслушивая подготовленный проект, и уже через неделю представлял его своему руководству, упоминая имя талантливого сотрудника и получая преданность подчинённых.

Иногда какой–нибудь действительно талантливый банкир, с острым умом и трезвым рассудком, слишком рьяно и уверенно защищал своё мнение по определённому вопросу. Эдуард, не переносящий намёков на конкуренцию с собой, прерывал речь оратора на первом спорном моменте или невольной паузе: «Виктор, вы говорите об этих 12 процентах как о данности, однако, по умолчанию они у нас не появятся — их нужно откуда–то взять. Об этом я подумаю на выходных, а на следующем совещании выскажусь по вашему вопросу. Там и решим». Пыл банкира немного спадал, и он с трепетом ждал вердикта руководства. Если перспектива была, то Эдуард представлял проект своему начальству, не говоря об истинном создателе, а с последним делал вид, что ничего быть и не должно. Если перспективы не было — Эдуард прямо говорил об этом сотруднику на совещании, но предлагал ему подумать над чем–то стоящим, направлял его энергию в нужное русло.

Лояльность подчинённых — есть.

С равными себе менеджерами Эдуард общался располагающи и дружески. Шутил, смеялся, хлопал по плечу, улыбался, обедал, удивлял своими знаниями и выручал в трудные моменты. Когда же дело доходило до профессиональной деятельности, Эдуард действовал сухо и как того требовали интересы Банка.

С начальством Эдуард вел себя на равных, впрочем, зная меру. Он советовал, предлагал, говорил, убеждал, агитировал в пользу руководства, но не позволял общаться с собой по формуле «начальник–подчинённый». Это объяснялось его связями со многими Банковскими руководителями и федеральными чиновниками. Хоть последнее и не находило уважения среди банковских служащих (сам Эдуард трепетно относился к этому), но всё же давало Эдуарду уверенность в послезавтрашнем дне.

Основой же всего благополучия стала простая дружба с Орловой. Дружба, которой Эдуард очень дорожил и, об отсутствии развития которой на ранних стадиях, сильно переживал. Но всё сложилось просто великолепно. И Эдуард Михайлович Баникин стал членом Совета директоров Федерального Банка…

Глава III

Время неумолимо бежит вперёд. Такое мы слышим часто, а иногда просто вспоминаем это утверждение, в моменты осознания безнадёжности собственного существования. Поразмыслив над этими словами минут десять, мы продолжаем жить точно так же.

Эдуард Михайлович за два дня освоился на новом рабочем месте. Тридцать четвёртый этаж башни «Bank–hall», кабинет номер 123, в постмодернистском стиле. Кабинет разделялся на четыре зоны: приёмная, зал совещаний и переговоров, рабочая комната и помещение для отдыха с разными вещами, способными развлечь финансиста.

Вид из окон тридцать четвёртого этажа открывался превосходный — все нужные здания просматривались с нужной лёгкостью.

***

Первое совещание всегда волнительно, особенно если на нём решается судьба одной из крупнейших экономик мира. Возможно, именно поэтому все пришли заранее, а начали, соответственно, минута в минуту.

Председатель Федерального Банка, Евгения Романовна Лисова, своим тихим, немного грубым голосом, произвела все формальные действия и перешла к важным темам.

— Через две недели состоится ежегодный Евразийский Банковский Форум в Женеве. Я встречалась с Президентом и говорила с ним про форум… Он ожидает от него очень многого и просит нас тщательно подготовиться к нему… Во–первых, кто будет возглавлять нашу делегацию?

— Думаю, это очевидно… — прозвучало из разных мест.

— Я так не считаю, — отреагировала Евгения Романовна. — Мой новый помощник по международному сотрудничеству напрашивается сам собой, однако, человек он новый и может растеряться… Без обид, Эдуард Михайлович… Директор Департамента контроля ценных бумаг подойдёт лучше — он уже 7 лет в должности.

— А кого мы посылали в прошлый раз?

— Помощника по международному сотрудничеству… Но сейчас это не очень желательно и…

— Евгения Романовна, — заговорил Эдуард, — Думаю, не стоит нарушать традиции… Я имею представление о многих вещах, к тому же вы знаете, что я возглавлял Департамент международного сотрудничества, поэтому все споры напрасны, а выбор должен стать очевидным… А ещё я был в Женеве пять месяцев назад…

— Мы подумаем, — сухо ответила Евгения Романовна.

— Думать нечего, Евгения Романовна! Коллеги, кто за то, чтобы я представлял экономику России на ЕБФ? Давайте решаем этот момент, а у меня ещё доклад о Национальном Банке Вьетнама…

— Эдуард Михайлович…

— Мы за вас, — перебили предостерегающее обращение директора Департамента контроля ценных бумаг четыре голоса из разных мест.

— Отлично! Давайте голосовать…

— Хорошо, Эдуард Михайлович, — подсчитав согласных, сказала Лисова, — На форум отправляетесь вы… Теперь, коллеги, выслушаем доклады и решим вопрос с…

Баникин, улыбаясь директору Департамента контроля ценных бумаг, проследовал к трибуне с победоносным видом, обрадованный своей первой маленькой победой в новом коллективе даже больше, чем оплачиваемой поездкой в Швейцарию.

***

Евразийский Банковский Форум — огромный полигон мировой экономики… На нём нет частных лиц, есть только государства. Распространившийся за XIX–XX вв. капитализм, из–за которого корпорации взяли слишком много власти, стал реальной проблемой для политических элит, вынужденных пользоваться деньгами «спонсоров», но не восторгавшихся этим фактом.

Доллар процветал, Азиатская экономика не совсем…

Евразийский Банковский Форум был призван оздоровить экономическую ситуацию на материке и достигнуть целей государств по сдерживанию рыночной экономики.

Что там хотели сделать в этом году, Баникин очень сильно желал узнать…

Глава IV

Обещанная Орловой встреча с президентом была устроена быстрее в связи с новым заданием Баникина. Свеженький президент, к удобству повествования, не придерживался никаких политических направлений, а был простым социалистом, старающимся во всём слушать избирателей и делать всё для них. Своеобразная американская мечта нашла своё воплощение в нём. Его всегда благостное расположение духа и тихая, местами скромная, манера речи создавали впечатления толерантного мэра курортного города на Лазурном берегу. О его достижениях говорить было рано, ибо новые лица во главе государств должны отработать минимум срок для формирования каких–либо выводов. Но всё же, Иван Иванович Иванов был достаточно популярным в народе. Верхушка власти относилась к нему осторожно. Она не знала его, как управленца, а знала только как парламентария. Всё же Иванов не проводил кадровых изменений и даже наоборот, оставил всё как есть, доверив малейшие изменения знающим людям… Среди знающих была Орлова.

Всё же президента сложно было назвать человеком–тряпкой. Он генерировал хорошие, здравые идеи, которые сильная команда превращала в гениальные изменения, но, вполне вероятно, Иванов испытывал неудовлетворяемые амбиции, которые могли бы превратить его, лет через десять, в настоящего диктатора.

***

Эдуард Михайлович сидел в просторном Кремлёвском зале в ожидании аудиенции. Мимо сновали люди в деловых костюмах, и в целом жизнь казалась настоящей и реальной.

Из кабинета президента выглянула Лисова, кивком сообщив Эдуарду о начале разговора.

Баникин впервые в своей жизни переступил порог кабинета Президента России, если бы Эдуард не провёл двадцать минут в размышлениях об эпохальности предстоящего события, это чувство прошло бы незамеченным. Но волнение, которое испытывал Эдуард в этот момент было вызвано именно размышлениями…

Когда–то, Баникин сидел в приёмной Орловой, смотря на отсутствующее выражение лица секретаря, и переживая о каждом своём предстоящем движении… Тогда от этого зависело душевное равновесие… Любой взмах головы, показавшийся Эдуарду признаком утомления, мог уничтожить восторженное, пожалуй, рабски восторженное, сознание молодого человека… Он сильно переживал и буквально перестал дышать в момент закрытия за собой двери в кабинет, только произнося внутри наивную, но искреннюю мольбу к Богу… Молитва была услышана и первые, обращённые к вошедшему Эдуарду, тёплые слова Елизаветы Николаевны в тот день определили сознание молодого человека на всю жизнь…

Если тогда, 19 декабря, Эдуард чувствовал всё значение события, то сегодняшний визит к президенту носил чисто символическую эпохальность. К тому же, на этот момент Эдуард был более чем состоявшимся банкиром, которому есть что терять, но процесс потери мог оказаться слишком длинным и трудным…

Эдуард вошёл в кабинет Иванова. На столе у дивана стояли четыре чашки, какие–то фрукты, пирожные и чайничек. Президент сидел на диване, лицом к двери, в кресле сбоку сидела Орлова, не обратившая никакого внимания на вошедшего Эдуарда и продолжавшая о чём–то говорить с президентом.

Евгения Романовна, обойдя столик, села на диван рядом с Иваном Ивановичем. Никто не обратил внимания. Эдуард меланхолически усмехнулся:

— Добрый день, Елизавета Николаевна, здравствуйте, господин Президент, — обратился Баникин, отрывая чиновников от безусловно важного разговора.

— Эдуард Михайлович? Рад познакомиться, наслышан… Садитесь, садитесь! Мы что–то увлеклись, — тихим голосом говорил Иванов. — Мы говорили о Банковском Форуме… Евгения Романовна сообщила о вашем желании представлять нашу страну… У нас возникли споры, признаться, об этом… Но… Елизавета Николаевна убедила меня в вашем профессионализме, — Орлова едва заметно улыбнулась, но Эдуард не пропустил этого. — Нам с вами нужно поговорить наедине… У меня большие планы… Дамы, приятно было пообщаться… Пока я вас не смею задерживать… Спасибо…

***

— Эдуард Михайлович, вы, разумеется, знаете… — начал Иванов после ухода Орловой и Лисовой. — Хотя, думаю, с вами можно говорить прямо… Ведь так?

— Конечно, Иван Иванович, — понимающе кивнул Эдуард.

— На этом форуме будет решаться судьба некоторых корпораций… Некоторые европейские страны, через глав правительств, глав внешнеполитических ведомств… Собственно, президентов… Договорились обвалить определённые американские корпорации… Я этим, признаться, не слишком интересовался… Всё проделал министр иностранных дел… Однако он убедил меня в выгоде участия в этом… заговоре… Надеюсь, вы понимаете, что это гостайна?! — вспомнил он.

— Разумеется, — располагающе сказал Баникин, успокаивая Иванова, но, очевидно, вызвал обратный эффект.

— Подпишите вот эти бумаги… Они о неразглашении… — подозрительно приказал Иванов.

Через несколько минут чтения документов и их торжественного подписания в окружении чашек, Иванов, прочитав и проверив несколько раз подпись, продолжил:

— Короче… Эдуард Михайлович, вы должны съездить на форум и сделать всё, что вам скажут… Как мне сказал министр… Ваша задача состоит только в том, чтобы согласится с утверждениями и предложениями наших коллег… Но не больше, чем на сорок миллиардов долларов… Вы поняли?

— Есть несколько вопросов, Иван Иванович…

— Я вам всё сказал! Просто выполните инструкции… В крайнем случае, связывайтесь с МИДом… Там вас проинструктируют… На банковских заседаниях, кстати, говорите только о решениях форума, рассмотренных в официальной повестке дня! Ясно?

— Да, Иван Иванович… — смирился Эдуард.

— До встречи… Не подведите… И помните — тайна!

«Иванов — вспыльчивый и непостоянный, плохой президент. Односрочники скучны и бездарны… Нам нужны долго–правящие руководители…» — думал Эдуард, выйдя из кабинета.

***

Эдуард спокойно шёл к выходу из резиденции, прогоняя в голове мысли о предстоящей поездке в Швейцарию. Что из этого могло получиться, он не знал, главное — это убедится в собственной безопасности. Надо бы связаться с юристом…

Проходя последний пост кремлёвской охраны, Баникин заметил спускавшуюся из резиденции Орлову. В голове промелькнула мысль: «Надо подождать». Сердце забилось, выражение до сих пор задумчивого лица ожило.

— О, Эдуард, — пройдя ускоренную процедуру регистрации, обратилась с улыбкой Елизавета Николаевна. — Ты уже всё?

— Да, Елизавета Николаевна. Ещё раз здравствуйте! Мы с президентом всё обсудили, совсем скоро я отправлюсь в Женеву.

— Ну, молодец. Ты сейчас куда?

— А вы?

— В Администрацию.

— Может прокатимся?

— Пожалуйста, — пожала плечами Орлова, пригласив Эдуарда в машину, к которой они успели подойти.

После обязательных галантных действ, которые, впрочем, Эдуард выполнил с удовольствием, можно было вернуться к разговору.

— Как твои дела? Обжился на новом месте? — посмотрела Орлова на Эдуарда своими красивыми глазами.

— Очень хорошо, — заворожённо произнёс Эдуард, — Вид приятный, сотрудники тоже ничего, работы, почему–то, меньше, ответственности, почему–то, больше.

— Про ответственность правильно сказал… Лисова тебя из–за чего–то съесть готова. Крайне против твоей поездки в Женеву.

— Корпоративные трудности… Я не из её команды, — рассуждал Эдуард, делая Орловой понятные намёки. — Евгения Романовна тоже человек новый, всего два года назад первое назначение… Вот ей и нужны везде свои люди, а ставленники администрации своими не считаются, увы.

— Она даже на меня сегодня с претензиями полезла, говорила, достаточно грубо, что Банк нуждается в опытных представителях, а не молодняке…

— Надеюсь, вы меня защитили? — нежно улыбаясь, спросил Эдуард, понимая, что Орлова, играющая очень большую роль в Администрации (и являясь серым кардиналом всех кадровых решений любого уровня в России), не могла оставить выпады Лисовой неотомщёнными.

— Я, вообще–то, была у президента совсем по другому вопросу… Мы обсуждали новых губернаторов… Однако, поверь мне, я дала повод Лисовой ненавидеть тебя ещё больше.

— Думаю, здесь разумнее благодарить, — задумчиво, но весело произнёс Баникин.

— Ха–ха! Не стоит… Давай ты мне лучше расскажешь о своём разговоре.

Эдуард помолчал некоторое время, собираясь с мыслями:

— Знаете, я скажу только два слова… Государственная тайна!

— Ясно, — откинулась в кресло Орлова, — Иного я от форума и не ожидала… Каким тебе показался Иванов?

— Мне кажется, что он только предвестник чего–то более значимого… Он не способен переделать нашу жизнь, но стабильность при нём будет. И мы восстановимся, хоть и сделаем это постепенно.

— А потом? — спросила Орлова, но Эдуард понял, что она думает о другом.

— Потом, возможно, выберут какого–нибудь живого, наглого, уверенного в себе человека, который перевернёт не только систему власти, но и всё общество…

— Такой уже был, но его не оценили… Нет! Сейчас не те времена, инициатива от власти не может исходить, слишком многое мы пережили. Лет двадцать назад это бы ещё прокатило и сейчас могло бы существовать новое общество… Но мы упустили шанс, теперь меняться должны люди, по собственной воле…

— Может быть, но я не буду в этом участвовать. Мне достаточно того, что у меня сейчас есть: крыши над головой, много крыш; вкусная еда; умные знакомые; интересная работа; круг общения; развивающий досуг.

— Семьи у тебя нет… — проронила Орлова. — И почему только?

— Сам не знаю, — тихо произнёс Эдуард. — Не думал я об этом, а стоит ли вообще? Может да, может нет…

— Хотя бы генофонд свой оставил…

— А кто знает? — совершенно задумчиво спросил Баникин, то ли продолжая размышления о семейной жизни, то ли говоря про генофонд… — Стоп! Мне это тема не нравится! Я человек несемейный! Своё счастье я увижу, когда стану председателем Федерального Банка и установлю собственную финансовую монополию в стране…

— Вот это да! — рассмеялась Орлова. — Вот это планы!

— А вы могли бы стать президентом… — заговорщицки прошептал Баникин.

— Тут вот не надо, — остановила его Елизавета Николаевна. — Я на своём месте. У меня много власти и относительно мало ответственности. Если бы, чисто теоретически, я стала президентом, то ответственность у меня возросла, а вот власть уменьшилась. Меня всё устраивает. Всё…

— Конечно, — кивнул Эдуард, хотя ему хотелось добавить: «Вы королева», но он удержался.

— Мы приехали. Мне нужно много разного сделать, а тебе удачи на форуме, думаю, будут сюрпризы. До встречи.

— Спасибо, Елизавета Николаевна, до свидания.

***

И вновь Эдуарда замучила паранойя в отношениях с Орловой, каждое своё слово он считал лишним и неоправданным, а дружба с Орловой казалась разрушенной, впрочем, это были душевные переживания, ни к чему не ведущие.

Глава V

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 331
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно: