Бесплатный фрагмент - Сказочный остров

Сказочный остров

ГЛАВА 1

Если вы когда-нибудь просыпались с полным ртом водорослей и стойким ощущением, что вчерашний корпоратив закончился падением в аквариум с морепродуктами, то вы меня поймете.

Я с трудом разлепила один глаз. В него тут же попал песок. В голове гудел набат, воспоминания о вчерашнем, да и о позавчерашнем дне стерлись подчистую, оставив лишь мутные воспоминания и чей-то крик: «Дашка, держи кокошник!». Какой кокошник? Я — главный бухгалтер в фирме «Милый прикид», или Машка так диадему назвала?

Я приподнялась на локтях. Вокруг расстилался живописный берег, шумело море, а в воздухе почему-то воняло жареными семечками. Слева раздалось отчетливое и басовитое: «Ко-ко-ко!».

Я медленно повернула голову. На берегу, переминаясь с ноги на ногу — причем ноги были покрыты желтой пупырчатой чешуей, оканчивались внушительными когтями и по толщине напоминали опоры ЛЭП, — стоял самый настоящий двухэтажный отель. Деревянный, с резными балкончиками, мансардой и обнадеживающей вывеской «Grand Resort Buyan 3 (всё включено)».

Отель присел, почесал резным наличником за ухом — то есть за водосточной трубой — и замер, выжидательно глядя на меня панорамными окнами первого этажа.

— Ну, здравствуй, белая горячка, — философски заметила я, отряхивая юбку-карандаш, которая после ночевки на пляже выглядела как жеваная гармошка.

Раз уж галлюцинации начались, нужно идти с ними на контакт, желательно — к стойке регистрации. Я решительно зашагала к этому пернатому памятнику архитектуры. Дверь скрипнула, впуская меня внутрь.

За дубовой стойкой, на которой спал огромный черный кот, восседала классическая пенсионерка с седым пучком волос. Она меланхолично вязала толстый, колючий на вид носок из серой шерсти. На меня, потенциальную постоялицу, она даже не взглянула.

— Эм… Доброе утро? Ранний заезд оформляете? — вежливо начала я, вспоминая все свои навыки общения с вахтершами.

Старуха молча отложила спицы. Засунула морщинистую руку в необъятный карман своего фартука и, не глядя на меня, выудила оттуда три предмета. Она протянула их мне, положив прямо на стойку ресепшена рядом с хвостом кота. Я недоверчиво скосила глаза. Мне предлагались:

1. Ключ с номерком «333».

2. Массивная медная пуговица с изображением якоря.

3. Металлическая пилочка для ногтей, подозрительно напоминающая строительный рашпиль.

— Это на всякий случай, сама разберешься, — скрипучим, как несмазанная дверная петля, голосом произнесла бабка-администратор.

— И где тут номер 333, этажей то всего два?

— На чердаке.

— А что, обычные номера все заняты?

— Так сезон курортный.

Я машинально сгребла этот «набор выживальщицы» в свою сумочку, которая чудом осталась болтаться у меня на плече. В голове вертелась тысяча вопросов. Где я? Как отсюда выбраться? Почему моя гостиница страдает птичьим гриппом? Но интуиция, воспитанная годами чтения детективов, подсказывала: спросишь очевидное — получишь по лбу клюкой.

Поэтому я задала самый насущный женский вопрос, который волновал меня с момента пробуждения на песке:

— Слушайте, бабуль… — я доверительно облокотилась на стойку. — А в моем номере туалетная комната есть?

Старуха замерла. Ее губы дрогнули. Затем она открыла рот и зашлась мелким, сухим смехом, от которого двухэтажный отель тоже затрясся, жалобно звякнул ключами на стенде и пару раз квохтнул.

— Ну и ладно, в луже посмотрюсь, сервис тут, конечно, ни к черту, — проворчала я.

Я толкнула скрипучую входную дверь и вышла наружу. Отель услужливо подпихнул меня под зад гигантским куриным коленом, придавая ускорение прямо с крыльца.

— Эй, окорочка убрал! Я жалобу в Роспотребнадзор напишу! — возмутилась я, чудом удержавшись на ногах и поправляя помятую юбку.

Впереди разросся сказочный сад. Над верхушками яблонь с живительными плодами пролетело что-то подозрительно похожее на Змея Горыныча размером с упитанного бройлера из Чернобыля, с тремя клювами, а из кустов доносились звуки, словно кто-то фальшиво играл на гуслях песню Ирины Аллегровой «Угонщица».

— Что ж, остров Буян, судя по всему. Курортная зона, — вздохнула я, вспоминая школьную программу и покрепче перехватывая сумочку с ключом, пуговицей и рашпилем. — Держись, Буян. Главный бухгалтер Дарья Васильевых выходит на тропу. И не дай бог я тут сломаю ноготь или не найду приличный кофе!

И, стараясь не увязать каблуками во влажном мху, я решительно зашагала в чащу навстречу приключениям.

ГЛАВА 2

Я вышагивала по саду с навязчивой мыслью: нужно срочно что-нибудь съесть. Желательно — не магическое и без скрытых проклятий, а то мало ли во что превращусь. Отрастить хвост или пятачок в мои планы не входило. «Вот тебе и сказочка, — мрачно размышляла я, продираясь сквозь живописные заросли. — Ни тебе приличного бизнес-ланча, ни курьера с доставкой».

И тут в нос ударил божественный аромат. Пахло… Свежей выпечкой, корицей, ванилью, домашней сдобой. Слюнки потекли так стремительно, что возникла реальная угроза захлебнуться. Я ускорила шаг и выскочила на полянку. В самом центре возвышалась настоящая кирпичная Печь. Из трубы весело валил дымок, а на выбеленном боку красовалась кривоватая надпись: « спросить Печника».

— М-м-м… — плотоядно протянула я, подходя ближе. — Здравствуйте, уважаемый… э-э… почем нынче булочки?

Печник внутри агрегата недовольно скрипнул заслонкой: — Ага, новенькая. Чё надо? Не видишь, я работаю? — голос из недр печи напоминал ворчание старого советского холодильника. — Я… э-э… — я снова облизала губы. — У вас там, кажется, что-то очень вкусное готовится?

— Ишь, догадалась! — Печник фыркнул, и из трубы вылетело облачко дыма. — Булочки с маком. С корицей. Пирожки с капустой. Да всё есть! Только не про твою честь.

— Это еще почему?! — возмутилась моя внутренняя главбухша. — Я платежеспособна! У меня… — я лихорадочно порылась в сумочке, — вот! Пуговица медная. Почти винтаж. Или… — я выудила пилочку, — универсальный инструмент для маникюра и педикюра в одном флаконе!

Печник закашлялся (или это был смех? С нечистью никогда не угадаешь). — Не-не-не, милочка. Мне твои побрякушки даром не сдались. А вот… — он приоткрыл дверцу, выпустив такую волну аромата, что у меня подкосились ноги, — молодильное яблочко мне бы пригодилось.

— Зачем вам яблоко? — искренне изумилась я. — Вы же нечисть!

— А у меня радикулит, артрит! И… — голос Печника дрогнул, — простатит! А молодильные яблочки ох как помогают! Съешь одно — и как новенький! Я скептически посмотрела на него.

— Ладно, — вздохнула я и развернулась в сторону сада.

— Принесешь яблочко — получишь булочку! А не принесешь… — он зловеще лязгнул печной дверцей, выплюнув сноп искр, — останешься без обеда.

Я побрела в указанном направлении. В животе призывно урчало, рот снова наполнился слюной при воспоминании о корице. Через пять минут тропинка вывела меня на полянку, посреди которой стояла раскидистая яблоня.

— Здравствуйте, — вежливо начала я. — Можно у вас яблочко попросить?

Яблоня вздрогнула. Ее кора сморщилась, став похожей на лицо крайне оскорбленной старушки.

— Опять?! — прошелестела она тонким голоском. — Все ко мне ходят за яблочками! А полить никто не догадается! Все только и знают: «Дай яблочко! Дай яблочко!»

Я тяжело вздохнула. Вот тебе и сказочный остров. Сплошные претензии, требования и нехватка кадров.

— Послушайте, — сказала я, стараясь применять тон для общения с налоговыми инспекторами. — Я понимаю, вам тяжело. Но мне жизненно необходимо одно яблоко. У Печника радикулит, понимаете? Артрит. И… — я тактично понизила голос, — простатит.

Яблоня фыркнула. — А мне-то что за печаль? У меня корни сохнут! Земля месяц дождя не видала! Посмотри, трещины на коре какие! Я тут вялюсь, как вобла на солнцепеке, а вам только яблочки подавай! Я огляделась. Земля под деревом и впрямь напоминала такыр в пустыне. Рядом сиротливо валялось ржавое ведерко, а чуть поодаль весело журчал ручеек. «Ну что ж, — философски подумала я. — Из главных бухгалтеров в подсобные рабочие. Карьерный рост налицо».

— Ладно, — смирилась я. — Сейчас я вас полью.

— Поторопись только! Ишь, какие все современные пошли, неторопливые, ничего не умеют… Не то что раньше, — сварливо буркнула яблоня, но в ее скрипучем голосе промелькнула надежда.

— А где все-то? — поинтересовалась я, подбирая ведро.

— Так знамо где! Все в Москву на заработки подались. Я подошла к ручью. Вода оказалась чистой и ледяной. Набрав полное ведро, я вернулась и аккуратно вылила воду под корни. Пересохшая земля с жадным шипением впитала влагу. — Ой… — блаженно прошелестела яблоня. — Как хорошо… А еще можно? Я вздохнула и пошла за второй порцией. Потом за третьей. Пока ходила к ручью, решила заодно обеспечить клиенту полный сервис: нашла крепкую палку с отростком и принялась рыхлить землю у корней.

— Осторожнее! — тут же взвизгнула яблоня. — Корни не повреди!

— Извините, — огрызнулась я, утирая пот. — Я вам не агроном, я бухгалтер!

— Оно и видно!

Через полчаса я стояла, опираясь на палку, как на посох, и тяжело дышала. Зато яблоня выглядела как после спа-салона: листья посвежели, ветви гордо распрямились.

— Ну что, — подытожила я. Дерево качнуло ветвями, и крупное, румяное яблоко упало прямо мне в ладони.

— На, держи, — сказала яблоня уже совсем ласково. — Ты первая, позаботилась. Дай бог тебе жениха хорошего.

— Мне бы лучше дорогу домой кто подсказал, где тут у вас самолеты до Москвы вы говорите?

Но яблоня только пожала веточками в ответ.

Яблоко было роскошным: спелым, с красным бочком, и невероятно ароматным.

— Спасибо! — обрадовалась я и, не теряя ни секунды, понеслась обратно к Печи.

***

Печник, услышав мои шаги, заметно оживился.

— Ну что, принесла? Давай сюда! Я протянула свой трофей.

— Так… — недовольно фыркнул Печник. — А чего только одно?

— Вы же сами просили одно!

— Я просил одно?! — возмутился он так, что из трубы посыпалась сажа. — Пошли дуру за водк… тьфу, за яблоком, она одно и принесет! Ой, дура-а-а!

Я остановилась и внимательно посмотрела на Печь. На её закопченный, недовольный фасад. И тут внутри меня что-то щелкнуло.

— Знаете что, уважаемый, — произнесла я. — Идите-ка вы… в трубу. Вместе со своим радикулитом, артритом и простатитом. Я принесла яблоко, как договаривались. А вы теперь условия на ходу меняете. Это так не работает.

— Да как ты смеешь со мной так разговаривать?! — взревел Печник.

— Договор расторгнут, — отрезала я и, недолго думая, смачно откусила от яблока. Оно оказалось… Боже, каким же оно оказалось! Невероятно сладким, сочным, с пикантной кислинкой. Я проглотила первый кусок и тут же почувствовала, как по уставшему телу разливается горячая волна энергии. Усталость как рукой сняло.

— Эй! — истошно завопила Печь. — Это моё яблоко!

— Акт приема-передачи не подписан, теперь оно мое, — ответила я, откусывая второй кусок. — А вам, кстати, бесплатный совет: не жадничайте. Хотя… — я догрызла яблоко до основания и швырнула огрызок в кусты (его тут же подхватила трехглавая курица), — с вашим-то характером вряд ли кто-то вообще захочет вам помогать.

Печник затрясся от ярости. Я и сам могу советы раздавать:

— Скатертью дорожка, счетоводка недоделанная!

— И вам хорошего дня! — не оборачиваясь, крикнула я и помахала рукой.

Печник оскорбленно фыркнул и с грохотом захлопнул заслонку. Из трубы обиженно повалил густой черный дым. Я развернулась на каблуках и зашагала прочь, чувствуя себя просто превосходно. Живот больше не урчал, а настроение взлетело до небес.

«Ну что ж, — думала я, роясь в сумочке на ходу и доставая телефон. — Жаль, сеть не ловит, а то бы Маруське позвонила, рассказала последние новости местного нетворкинга». Возвращаться в отель не хотелось. Извилистая тропинка вывела меня к озеру. На берегу сидел… хотя нет, скорее, вальяжно лежал, растянувшись на солнышке, Водяной. На нем была залихватская соломенная шляпа, в руке удочка, а рядом торчала табличка: «Не беспокоить. Ловлю кайф».

Заметив меня, он лениво приподнял шляпу: — О, новенькая! Подходи, не стесняйся. Только рыбу не спугни. Я перевела взгляд с него на озеро. Потом на удочку, на крючке которой болталась вовсе не рыба, а пузатая бутылка с запиской внутри.

— А что это у вас там в бутылке?

— Даже сам не знаю. То ли карта, где корабль с сокровищами затонул, то ли проклятие от старшего братца Нептуна. Может ты сама глянешь?

— Я… — начала было я, но тут мой желудок, вспомнив, что одним яблоком сыт не будешь, выдал громоподобную руладу.

Водяной понимающе усмехнулся: — Ясно. Голодная. Я бы тебе посоветовал заглянуть в кафе «Каракатица». Там сегодня акция: «Жареная пиранья» — вторая порция бесплатно, если первую доешь до конца. Я содрогнулась. Что за кафе с сомнительным неймингом. Но делать нечего — есть-то хочется. Да и пираньей меня не напугаешь: у нас в налоговой такие кадры сидят, что местным хищникам у них еще учиться и учиться. А я, как-никак, до сих пор живая.

— Спасибо за совет, — кивнула я и решительно направилась в ту сторону, куда махнул Водяной.

В спину мне прилетел еще один: — И эй! Коктейль «Болотная жижа» не заказывай! С него так развозит, что себя потом не вспомнишь!

Я отмахнулась, прибавляя шаг. Впереди маячила тропка, сомнительные коктейли и, очень на это надеюсь, хоть что-то съедобное. Но теперь я усвоила главное правило: на острове Буяне ничего не дается просто так.

ГЛАВА 3

Неоновая вывеска кафе «Каракатица» призывно мигала или искрила, кто бы знал.

За единственным относительно чистым столиком, мрачно уставившись в бокал с чем-то мутно-зеленым, сидел мужчина. Нормальный такой мужчина. В джинсах, модной футболке и без чешуи.

Ахнув про себя от радости, что встретила представителя своего биологического вида (а не очередного пенсионера с радикулитом из печи), я подошла сбоку, облокотилась на стол и выдала свою самую обворожительную улыбку:

— Эй, красавчик, не угостишь девушку напитком?

Мужчина медленно поднял на меня глаза с выражением вселенской скорби. Усмехнулся одним уголком губ, сунул руку в карман джинсов и кинул бармену — подозрительно зеленому типу — пуговку с якорем. Точно такую же, как выдала мне бабка на ресепшене.

— Повтори, — бросил он бармену и придвинул бокал ко мне.

Ага, значит, пуговка — это местная валюта! В уме тут же щелкнул калькулятор, пересчитывая мой скудный капитал.

— Оказывается, тут люди есть, — я плюхнулась на стул напротив, брезгливо оглядывая помещение. — А я-то думала, только нечисть недобитая да Баба-Яга на ресепшене. А как звать-то тебя, добрый молодец?

— Иваном, — отозвался он.

— Дурак, что ли? Или Царевич? — хмыкнула я.

— Точно дурак и есть, — он горько усмехнулся. — Был бы умным, брачный контракт бы нормально составил. А ты тут что забыла? И как вообще сюда попала?

— Думаю, так же, как и ты, — я осторожно понюхала варево в бокале. Пахло сельдереем. — Упала, очнулась — гипс… то есть, остров Буян. А вообще, я не помню.

— Я через турагентство «Сказка» прибыл, — Иван задумчиво ковырял вилкой в пустой тарелке. — Жена путевочку подарила. Говорит: «Отдохни, Ванечка, на природе, эксклюзивный тур». Так решила от меня избавиться, чтобы бизнес к рукам прибрать. А тебя кто заказал?

— То есть как — заказал?! — я поперхнулась воздухом. — Никто меня не заказывал! Я главный бухгалтер, да меня налоговая боится!

— Все так говорят, — философски заметил Ваня. — Тут за кафешкой Колодец Забвения есть. Воды из него испей — и вспомнишь всё. Правда, предупреждаю сразу: после таких воспоминаний обычно хочется либо повеситься на ближайшей березе, либо утопиться. Знаешь ли, когда близкие люди вот так предают, жить как-то не тянет.

***

Прежде чем топиться, я решила поесть. Акционная жареная пиранья оказалась на удивление костлявой, но вкусной. Я сгрызла две порции с такой скоростью и яростью, что местный повар уважительно хмыкнул.

Запив всё это дело «Болотной жижей», я поняла, что Водяной был прав. Коктейль оказался той еще дрянью, но эффект давал мгновенный. Математически мое состояние можно было описать формулой:

координация равна нулю.

Ноги моментально превратились в переваренные макаронины.

— Пошли к твоему колодцу, — заплетающимся языком скомандовала я, пытаясь встать.

Иван, как истинный джентльмен (или товарищ по несчастью), подхватил меня под руку. Мы вывалились на задний двор кафе, где среди ползучих кустов прятался замшелый каменный колодец с ведром на цепи.

Я зачерпнула воды. Отпила.

И тут меня накрыло. Мозги словно пропустили через шредер, а потом склеили обратно, но уже в правильном порядке.

***

Перед глазами всплыл наш корпоратив. Моя подчиненная, Алла Ивонина из расчётного отдела, с которой мы вместе пили мартини и обсуждали новые туфли финдиректора… Эта мымра давно пускала слюни на мое кресло! А еще — на моего любовника, по совместительству нашего гендиректора Эдуарда.

Она весь вечер подливала мне и Машке что-то в бокал.

Моя закадычная подруга, наша кадровичка, хихикая, напялила на меня бутафорский кокошник, усадила в какую-то деревянную бадью (Боже, это же была ступа!), села рядом, и мы… полетели?! Предварительно Машка отправила Эдику сообщение с моего телефона: «Мы устали, мы улетаем в отпуск в сказку! Чмоки!».

Я схватилась за голову, которая тут же отозвалась радостным похмельным звоном.

— Стоп! — заорала я на весь сказочный лес. — Так Машка-то тут при чём?!

Иван сочувственно похлопал меня по спине.

— Она просто под руку попала и мешалась всё время под ногами, — предположил он.

Я замерла. Пазл сошелся. Она же весь вечер рядом со мной крутилась!

— Су-у-уки-и-и! — взвыла я, пугая пролетающую мимо стаю трехглавых бройлеров. — Вернусь — всех уволю! Без выходного пособия! Нашлю налоговую, пожарную инспекцию и санэпидемстанцию! Я им такой аудит устрою, они у меня баланс в Магадане сводить будут!

Слезы обиды, смешанные с «Болотной жижей», брызнули из глаз. Я уткнулась носом в пропахшую морем футболку Ивана и разрыдалась, размазывая по нему сопли и слюни.

— Вань… — всхлипнула я, цепляясь за него мертвой хваткой. — Вань, помоги мне подругу найти! Эту дуру-кадровичку с кокошником! Она же без меня тут пропадет!

Иван тяжело вздохнул, погладил меня по растрепанным волосам и обреченно произнес:

— Ладно, Даша. Пошли искать твою кадровичку. Только чур, если встретим Змея Горыныча, ты помалкиваешь, я сам с ним разберусь!

— Вот это мужик! — икнула я и согласно кивнула.

ГЛАВА 4

Мы с Иваном брели по извилистой тропинке, всё дальше удаляясь от гостеприимной «Каракатицы». Сказочный лес выглядел так, словно сошел с картинки в детской книжке, художник которой перед работой перебрал с абсентом.

Деревья причудливо извивались, их ветви напоминали узловатые пальцы с артритом, а мох на стволах светился подозрительным неоново-зеленым светом. Где-то в вышине кто-то периодически ухал, а в кустах кто-то зловеще чавкал. Но меня волновало другое.

Я чесалась. Причем везде и сразу.

— Да что ж за напасть! Меня кто-то кусает! — в очередной раз пожаловалась я, исполняя сложный акробатический этюд в попытке почесать между лопатками.

— А почему меня не кусают? — спросил Иван, с легкой усмешкой косясь на мои танцы святого Витта.

— Потому что ты невкусный! — мстительно огрызнулась я. — Жесткий, циничный, весь проспиртованный «Болотной жижей». А я женщина сочная, на нервных стрессах настоянная, деликатес! Или, может, тебе просто помыться пора, потому как они тобой брезгуют закусывать?

Иван удивленно приподнял бровь:

— Это мне-то? А сама-то когда ванну принимала?

— И где я, по-твоему, должна мыться? — я всплеснула руками, едва не выронив сумочку. — Ты где-то тут баньку видел? Или, может, джакузи под папоротником спрятано?

— Так в номере же есть, — пожал плечами Иван, как будто это было само собой разумеющимся.

— Каком номере?! Старуха на ресепшене ясно дала понять, что у меня номер без туалетной комнаты! Сказала: «На чердаке нет удобств!»

— Погоди, — Иван остановился. — А в каком ты номере?

— В триста тридцать третьем! — гордо заявила я.

— Такого номера нет в отеле, — безапелляционно возразил он. — Отель двухэтажный. Там физически не может быть третьей сотни.

— Есть! — я упрямо полезла в свою необъятную сумочку, решив предъявить вещественное доказательство. — Я тебе сейчас покажу, Фома неверующий!

Пока я с остервенением рылась в недрах сумки, выуживая на свет божий помаду, пилочку-рашпиль и связку ключей от офиса, над моей головой кто-то тихонечко и очень мерзко хихикнул.

Мы с Ваней синхронно подняли головы.

Из дупла старого, покрытого лишайником дуба высунулся тщедушный старичок. Одет он был в безразмерную холщовую рубаху, нос напоминал перезревшую сливу, а на узловатом, грязном пальце он виртуозно, как заправский баскетболист, крутил… мой ключ!

— Ах ты мелкий карманник! — возмутилась я. — Вот кто, оказывается, мой ключ стырил! А ну верни!

Старичок перестал хихикать и ловким щелчком отправил ключ прямо мне в руки. Я поймала его на лету и осеклась. На деревянной бирке вместо гордых троек красовались цифры 201.

— Это не мой номер! — возмутилась я.

— Твой, твой, — проскрипел дух, болтая волосатыми ножками, свешенными из дупла. — Как есть твой.

— И он… с ванной комнатой? — с надеждой спросила я.

— Конечно! — искренне удивился старичок. — С ванной, унитазом и даже мылом с ароматом земляники.

Иван щелкнул пальцами:

— Слушай, Даш, может, твоя Маша уже там тебя ждет? А мы тут зря по лесу буреломы месим и ноги ломаем. Пошли обратно!

— Погоди, — отмахнулась я от Ивана и прищурилась, глядя на обитателя дупла. — А ты вообще кто такой будешь?

— Я-то? — старичок приосанился. — Я — Шмыг! Местный дух-шутник. Это я отвечаю за то, чтобы у вас пропадали вторые носки, ключи от квартиры перед выходом и пульт от телевизора! Моя работа, между прочим, требует ювелирной точности.

— Очень приятно, Шмыг, — процедила я. — А теперь главный вопрос: где у вас тут аэропорт? Я уже наотдыхалась. Сыта по горло вашими пираньями, печками с простатитом и квестами. Домой хочется.

Шмыг запрокинул голову и расхохотался так, что с дуба посыпались желуди.

— Аэропорт?! Ой, уморила! Так отсюда пути нет, милая! Сюда только попасть можно. Обратно — никак. Билеты в один конец!

— Бермудский треугольник какой-то, — мрачно буркнул Иван, засовывая руки в карманы джинсов.

— Как это нет?! — возмутилась я, уперев руки в бока. — Яблоня мне русским языком сказала, что ваши все в Москву на заработки переехали! Значит, транспорт ходит!

— Так то ж наши! — назидательно поднял палец Шмыг. — Они — существа волшебные, у них транспорт личный. Яга, вон, ступой управляет, у нее права категории «С». Аладдин на ковре-самолете летает, Змей Горыныч вообще сам себе лоукостер. А вы чем полетите? На метле? Так у вас и этого нет.

— И что делать? — упавшим голосом спросила я.

— Волшебство осваивайте! — подмигнул дух. — Вот освоите магию, тогда и вылететь сможете. Ты, девка бойкая, иди в ученицы к Бабе-Яге напросись. Она как раз стажерку ищет, а то у нее текучка кадров страшная.

— Делать мне больше нечего! — фыркнула я. — Главбух с десятилетним стажем пойдет к ведьме в подмастерья! Щаз!

— А мне что делать? — поинтересовался Иван, с интересом наблюдая за нашей перепалкой.

Шмыг смерил его оценивающим взглядом:

— А ты как был Иванушкой-дурачком, так им и остался. Но дуракам, как известно, везет! Вот женишься на ученице Яги, так она, глядишь, тебя с собой в ступу пассажиром и возьмет. По семейному тарифу.

— Нет уж! — отрезала я. — Я сюда с Машкой прилетела, с Машкой и улечу!

Еще немного поспорив со Шмыгом о состоянии местной инфраструктуры, мы развернулись и пошли в обратный путь. Ноги гудели, спина чесалась, но в душе теплилась слабая надежда: а вдруг Машка и правда сидит сейчас в 201-м номере, пьет чай из мини-бара и ждет меня?

Хотя, зная Машку, она скорее уже организовала профсоюз из местных русалок.

ГЛАВА 5

Идем мы, значит, в сторону отеля. План был прост и элегантен: проверить, не ждет ли нас там моя драгоценная Маруся, ну и помыться, конечно. А то день выдался какой-то бесконечный. Столько всего на мою бедную голову свалилось, что впору было просить у Эдика надбавку за вредность. Хотя, стоп, Эдик же предатель. Значит, выпишу себе премию из его личных фондов, как только выберусь.

Идем, перешагиваем через корни. Иван шагает следом. Оставлять меня одну он не решился. То ли сам боялся в этом сумасшедшем лесу заблудиться, то ли просто понял, что без циничного главбуха его шансы на выживание стремятся к нулю.

Вдруг вдалеке послышалось заунывное, пробивающее на скупую женскую слезу:

— Виновата ли я-а-а, виновата-а-а ли я-а-а, что люблю-ю-ю…

Я замерла. Голос был до боли знакомый. Именно в такой тональности мы обычно завывали в караоке после успешной сдачи годового баланса.

— Ваня, за мной! — скомандовала я, резко меняя курс и продираясь сквозь колючий кустарник.

Мы вышли к странной реке, впадающей прямо в море. Вода в ней была густая, а все русло поросло длинной, изумрудно-зеленой травой. Трава эта плавно колыхалась под водой, манила к себе, завораживала… Рука сама так и потянулась потрогать эти шелковистые, блестящие стебельки.

— Давай, давай, трогай! — раздался ехидный голос прямо над ухом.

Оказывается, Шмыг увязался за нами, устроившись на ветке ближайшей плакучей ивы.

— Иди, потрогай! Все проблемы махом позабудешь! И жить на нашем острове легче станет, и про бухгалтерию свою забудешь, и про Эдика своего коварного!

Я как ошпаренная отдернула руку и спрятала ее за спину.

— Это еще что за ботаническое оружие массового поражения?

— Забудь-трава, — хмыкнул дух. — Мощнейший природный анестетик для совести и памяти.

Мы торопливо зашагали через горбатый деревянный мостик на другой берег. А там… На поваленном бревне сидела моя Маруся. Растрепанная, в сбившемся набок кокошнике, с потекшей тушью. Она остервенело дербанила струны какого-то допотопного деревянного инструмента и выла песню, глядя прямо сквозь нас стеклянными, абсолютно пустыми глазами.

— Машка! — я бросилась к ней. — Маруся, это же я, Дашка! Твоя лучшая подруга!

Ноль реакции. Машка взяла аккорд, от которого у меня заложило уши, и затянула второй куплет про то, как она «его целовала».

— Что это с ней? — в ужасе спросила я Шмыга, который уже бесцеремонно перебрался на плечо Ивану.

— Так, видать, траву задела, когда умыться хотела, — философски заметил дух, ковыряя мизинцем в ухе. — Вот и позабыла всё. И вас, и себя, и работу.

— А поет-то чего так истошно?

— А это она Садковы гусли-самогуды нашла. Садко тут недавно гастролировал, да ковидом от туристов заразился. Осложнение на память пошло — вот он инструмент на берегу и посеял. А гусли эти — штука коварная. Кто их в руки возьмет, тот играть и петь будет до скончания веков! Инструмент сам человеком управляет. Отпустить их сил человеческих не хватит.

— Вот уроды сказочные! — возмутилась я. — Подругу мне испортили! И как теперь гусли отбирать, если их трогать нельзя? Мы же с ней тут трио организуем, если я попытаюсь их вырвать!

Тут Иван, который до этого молча и с легким ужасом наблюдал за фольклорным концертом, тяжело вздохнул. Видимо, мужская логика, не обремененная верой в тонкие магические материи, нашла самый прямой путь.

Он спокойно подошел к Машке, примерился и от души пнул по гуслям своим тяжелым ботинком.

БДЗЫНЬ!

Гусли с жалобным воем, перебирая всеми рвущимися струнами в воздухе, улетели в густые заросли травы. Машка моргнула. Ее пальцы все еще по привычке судорожно перебирали невидимые струны, а рот остался приоткрытым на ноте «ля».

— Так, — Иван невозмутимо отряхнул штанину. — Грубая физическая сила работает даже в сказках. Теперь вопрос номер два: как ей память возвращать будем?

Мы обступили хлопающую глазами кадровичку. Я лихорадочно соображала. Вода из Колодца Забвения (который, как мы выяснили опытным путем, работал парадоксально и возвращал память) была далеко. Нужно было действовать подручными средствами.

Я, подошла к Машке вплотную, набрала побольше воздуха в грудь и гаркнула ей прямо в ухо тоном, не терпящим возражений:

— Мария Сергеевна, к нам трудовая инспекция с проверкой пришла! А у вас график отпусков не утвержден, и с нормативными актами половина коллектива не ознакомлены под роспись! Штраф организации — ПОЛМИЛЛИОНА!

Машка вздрогнула так, словно через нее пропустили разряд тока. Кокошник окончательно съехал ей на нос. Глаза безумно забегали, сфокусировались на мне, наполнились паникой, а затем — ясным узнаванием.

— Дашка?.. — прохрипела она сорванным от пения голосом, поправляя кокошник дрожащими руками. — Какая инспекция? Мы же… мы же на корпоративе были… Аллочка… ступа… Ой, мамочки, Даша, нас же подставили! Эта гадюка расчетная нас в один конец оформила!

— Заработала, — удовлетворенно констатировал Иван, скрестив руки на груди.

— Еще как! — выдохнула я, кидаясь обнимать подругу. — Жива, курица моя! Ну всё, держись, остров Буян. Теперь нас двое, мы злые, немытые, и мы умеем писать жалобы в прокуратуру!

Шмыг на плече Ивана восхищенно присвистнул:

— Сильна магия бухгалтерская… Никакая забудь-трава против нее не тянет!

ГЛАВА 6

Обратный путь до отеля «Grand Resort Buyan 3» мы проделали в гробовом молчании, прерываемом лишь моим кряхтением и Машкиными всхлипываниями по поводу безвременно ушедшего френча.

Иван стоически вышагивал впереди, прорубая нам путь сквозь бурелом и периодически стряхивая с плеч светящихся гусениц.

Добравшись до нашего пристанища, мы молча разошлись. Иван, пробормотав что-то про «надо выжать носки», скрылся в недрах коридора, а мы с Марусей ввалились в заветный номер 201.

Номер оказался на удивление приличным: эдакий славянский лофт. Стены из оцилиндрованного бревна, плазменный телевизор (правда, вместо экрана там стояло серебряное блюдо с наливным яблочком на подставке), две шикарные кровати, накрытые лоскутными одеялами, и, главное, — туалетная комната!

Ноги гудели и отваливались. Я рухнула на кровать, с наслаждением скидывая туфли, а Машка с кряхтением опустилась на соседнюю, напоминающую гигантскую перину. Она достала с полки крема и заживляющие мази и принялась густо смазывать мозоли. Пальцы ее покраснели и напоминали венские сосиски — гусли-самогуды не пощадили нежную кожу, привыкшую стучать по клавиатуре.

— Всё, — мрачно материлась Маруся, дуя на пузыри на указательном пальце. — Никаких больше караоке! Никогда в жизни! Пошлю всех лесом! Напелась, блин, на три жизни вперед!

Пока мы по очереди отмокали в деревянной лохани, которая тут заменяла ванну (вода, кстати, подавалась горячая, с ароматом пихты), мы пытались устроить мозговой штурм на тему побега.

Только я, замотанная в безразмерное льняное полотенце, плюхнулась на кровать, как дверь открылась без стука. На пороге стояла наша старая знакомая — бабка с ресепшена. Только теперь она сняла свой фартук, распустила седой пучок, и стало окончательно ясно: перед нами классическая, каноничная Баба-яга, разве что без костяной ноги, зато с бейджем «Старший администратор Ядвига» на груди.

— Ну что, девоньки? — скрипуче поинтересовалась она, по-хозяйски проходя в комнату. — Отмылись? Готовы идти ко мне в ученицы? А то мне бухгалтер и HR позарез нужны.

Я возмущенно поправила полотенце на груди и включила режим «главбух в гневе».

— Знаешь что, уважаемая Ядвига! Ты бы, старая, по русскому обычаю нас сначала накормила, напоила, а потом уже байки травила и вакансии предлагала! У меня с самого утра во рту маковой росинки не было, только яблоко молодильное да пиранья акционная!

— А я вообще песнями сыта по горло! — поддакнула из ванной Машка, появляясь в дверном проеме в облаке пара и с тюрбаном на голове. — У меня от ваших гуслей обезвоживание организма!

Бабка ничуть не обиделась. Наоборот, в ее глазах мелькнуло уважение.

— Ну да, слыхала я, как ты там «Угонщицу» завывала, — усмехнулась Яга, обнажив железный зуб. — Голосистая. Ладно, ваша взяла.

Она засунула два пальца в рот и выдала такой залихватский разбойничий свист, что блюдечко-телевизор жалобно звякнуло. Буквально через минуту дверь приоткрылась, и в номер протиснулось нечто.

— Да это же Грум.

— Какой еще Грум? Леший я, — возмутилось существо.

В узловатых руках-ветках он виртуозно балансировал огромным деревянным подносом, от которого исходили такие божественные ароматы жареного мяса, печеной картошки и свежего хлеба, что у меня моментально свело желудок от счастья.

Грум, т. е. Леший, водрузил поднос на стол, отвесил неуклюжий поклон, рассыпав по ковру пару сухих листьев, и испарился в коридоре.

Мы с Машкой, забыв про манеры и диеты, набросились на еду, как стая саранчи на кукурузное поле. Яга тем временем вальяжно уселась в единственное плетеное кресло в гостиной зоне, закинула ногу на ногу и, дождавшись, пока мы немного утолим первый голод, начала свой рассказ.

— Значит так, красавишны. Из Буяна просто так не улетишь. Рейсов нет, ковры-самолеты отменили еще при царе Горохе. Но шанс есть. У нашего острова есть Сердце.

Я замерла с недоеденным куском курятины в руке. Машка перестала жевать соленый огурец.

— Сердце? — переспросила я.

— Хуже, — мрачно констатировала бабка. — Географически оно находится ровно посередине острова. Место гиблое, нехоженое. Там стоит Камень Алатырь. На том камне — Гнездо. А в гнезде…

— Яйцо? — брякнула Машка, вспомнив сказку про Кощея. — А в яйце игла, на конце иглы…

— Да тьфу на тебя, темнота кадровая! — отмахнулась Яга. — Какая игла? Это у Кощея тяга к матрешкам! А у нас там — Яйцо Жизни. Компас пространственный.

— Кто это яйцо в руки возьмет, да желание искреннее загадает, перед тем портал и откроется, — торжественно закончила Яга. — Хоть в Москву, хоть на Мальдивы. Куда пожелаете.

Мы с Машкой переглянулись. В глазах моей подруги читалось явное желание немедленно бежать за яйцом ради Мальдив. Я же, как человек с аналитическим складом ума, сразу почуяла подвох.

— Звучит как-то слишком просто, — прищурилась я, откладывая куриную ножку. — В чем подвох, бабуля? Гнездо охраняет дракон? Яйцо заминировано? Или налог на выход из портала составляет 90%?

Баба-яга хищно улыбнулась, и я поняла, что спокойный отдых в отеле «всё включено» нам точно не светит.

— Если вы прикоснетесь, всё в нашем мире изменится, а если разобьете яйцо, то и остров исчезнет.

Последние слова Яги прозвучали как приговор от налоговой.

Бабка ушла, оставив нас переваривать информацию вместе с печеной картошкой. Делать было нечего. Мы вытащили Ивана из его номера (он как раз пытался высушить кроссовки над магическим светильником), ввели в курс дела и стройной колонной выдвинулись в эпицентр местных аномалий — искать Камень Алатырь.

Лес становился всё гуще, тропинка — всё извилистее, а комары все больше напоминали вампиров.

Иван шел впереди, яростно рубя ветки найденной палкой, и вдруг выдал гениальную в своей простоте мысль:

— Слушайте, а давайте мы это яйцо просто грохнем? Всмятку! Остров исчезнет, турагентство «Сказка» обанкротится, и больше ни одну живую душу сюда жены и конкуренты не сошлют! Решим проблему радикально!

Мы с Машкой остановились как вкопанные.

— Вань, ты в своем уме? — возмутилась я, отмахиваясь от светящейся мошки. — Ты типичный мужик: чуть что непонятно — сразу ломать! А местные как же? Бабка Яга, Леший этот с подносом, Шмыг в дупле? Они ж тут прописаны! У них тут экосистема, может, даже ипотека на дупло! Мы не имеем права заниматься геноцидом сказочного населения из-за одной стервы!

— Дашка права, — поддержала меня Маруся, поправляя кокошник, который она так и не смогла снять. — Мы просто откроем портал и вернемся. Только чур, давайте не в Москву! Там слякоть сейчас. Я голосую за Мальдивы! Белый песочек, океан, коктейли…

Я скептически посмотрела на подругу.

— Марусь, ты дура или притворяешься? Ты понимаешь, что Мальдивы будут сказочные? Ты местный мальдивский фольклор вообще гуглила перед тем, как мечтать?

— А что там? — побледнела кадровичка. — Русалки в бикини?

— Хуже! — злорадно просветила я ее. — Там у них в легендах обитает морской демон Раннамаари. Вылезает из океана этакая кракозябра и требует себе в жертву молодых женщин! И хотя по параметру «невинность» мы с тобой уже не пройдем, я боюсь, что с голодухи этот Раннамаари и опытными специалистами с высшим образованием не побрезгует! Так что из огня да в полымя — нет уж, спасибо. Летим в Москву!

— Погодите, — нахмурился Иван, опираясь на свою палку. — А как портал-то открывать? Старуха сказала, надо добавить один из тех предметов, что она тебе на ресепшене выдала. И всё? Так просто? И мы могли сразу домой свалить, не кормя местных комаров? Сомневаюсь я. Должен быть подвох.

— А может… — Машка нервно закусила губу. — Может, если у них тут, на острове, что-то изменится из-за нас, то и наша реальность дома тоже поменяется? Эффект бабочки и всё такое?

Я истерически хохотнула.

— Маш, наша реальность уже изменилась! Аллочка прямо сейчас сидит в моем кресле, пьет мой кофе и крутит роман с моим Эдиком! Куда уж хуже-то?

При упоминании Эдика Иван как-то странно на меня посмотрел. Взгляд был долгий, оценивающий, с легким прищуром и той самой мужской искрой, мол такая же как все.

Я моментально ощетинилась.

— Ой, вот только не смотри на меня так, Иван-царевич недоделанный! — я уперла руки в бока. — Ты на что вообще рассчитываешь? Ты женат! Так что давай договоримся на берегу: ты сначала вернись, с женой официально разведись, бизнес свой подели (если она его еще не продала, пока ты тут по лесам шастаешь), а потом уже ко мне свои яйца подкатывай! Тем более мы сейчас за другим Яйцом идем!

Иван поперхнулся воздухом, покраснел до корней волос и пробормотал что-то нечленораздельное, резко отвернувшись к кустам. Машка хихикнула в кулак.

— Так делать-то что будем? — не выдержала кадровичка, прерывая неловкую паузу. — Яйцо мы не разбиваем, к демонам на Мальдивы не летим. Какой план?

— План утвержден, — отрезала я, решительно расстегивая молнию на своей сумочке. — Идем к Алатырь-камню.

Я порылась в недрах сумки, отодвинула помаду, связку ключей и с триумфом достала ту самую металлическую пилочку для ногтей, подозрительно напоминающую строительный рашпиль.

— И если этот портал не откроется по-хорошему, — зловеще произнесла я, похлопывая рашпилем по ладони, — я его вскрою. Вперед! Нас ждет Москва!

ГЛАВА 7

Я уже занесла руку над гнездом, мысленно формулируя желание по открытию портала, как вдруг тишину разорвал истошный вопль:

— СТО-О-ОП!!!

Маруся заорала так, что у меня чуть инфаркт не случился, а где-то в лесу со страху заикал волк.

— Не надо! — кадровичка схватила меня за руку. — Не губи сказку, Даш! Вдруг она кому-то нужна? Может, тут у Лешего семья, маленький Грум подрастает, а мы сейчас всё разрушим!

Я моргнула, отдергивая руку от яйца.

— И что ты предлагаешь?

— Пойдем к Бабе-Яге, — шмыгнула носом Машка. — По-человечески попросим ступу в аренду и переместимся домой так же, как и прилетели.

Мы обменялись понимающими взглядами и синхронно кивнули. И только Иван нехотя поперся за нами следом, яростно пиная шишки и бурча себе под нос:

— Сентиментальные бабы… Одна, видать, репертуар Аллегровой не допела! Вторая в яблоневом саду недопахала! Героини, блин, сказочные!

Обратная дорога почему-то показалась подозрительно приятной. Проходя мимо Печи, мы увидели, как заслонка отъехала в сторону, и из недр высунулся подозрительно улыбающийся Печник. Он молча протянул нам три пышущих жаром пирожка с капустой. Мы с Машкой, ничего не понимая, пробормотали «спасибо» и пошли дальше, уплетая выпечку за обе щеки. С набитым ртом особо не поскандалишь, да и углеводы отлично успокаивают нервную систему.

А когда мы шли мимо яблоневого сада, моя знакомая яблонька приветливо зашелестела и скинула нам прямо в руки по румяному, молодильному яблочку. Сил прибавилось вдвойне, а в душе расцвело приятное осознание: мы всё сделали правильно.

***

Дойдя до отеля, мы втроем вторглись в холл. Яга преспокойно сидела за стойкой и меланхолично довязывала свой колючий серый носок. На ее губах играла загадочная улыбка Джоконды.

— Мы тут посовещались, — начала Маруся тоном профессионального переговорщика, — и решили не портить вам тут сказочную экосистему. Пришли просить одолжить у вас ступу.

— Ну и ладно, — Яга отложила спицы, кряхтя поднялась и потянулась. — И слава богу. Яйцо-то то Змея Горыныча было. Высиживает он его. Если бы вы его хоть пальцем тронули, он бы вас спалил к чертовой матери и пепел по ветру развеял. А так — я смотрю, вы испытание прошли. Будет вам ступа.

Я закипела быстрее, чем новенький электрический чайник.

— То есть… — процедила я, надвигаясь на стойку. — О том, что мы прошли испытание, знал весь остров?!

— Ну да, — невозмутимо кивнула карга. — И Печник вас пирогами порадовал, и яблонька плодами. А что такого?

— Да ты нас, старая вешалка, на верную смерть послала!!! — взъярился Иван, сжимая кулаки.

— Ой, посмотри-ка на него, — хмыкнула Яга. — А я смотрю, ты не дурак совсем! А то пока гостил, всё больше дураком прикидывался. Видать, поумнел на свежем воздухе.

— Всё, стоп! Брейк! — вмешалась Машка, вставая между нами. — Сказка хорошо закончилась. Мы живы, здоровы, без ожогов третьей степени, и сейчас летим домой!

— Полетите, полетите, — примирительно сказала бабка, выуживая из-под стойки три пары толстых шерстяных носков. — Вот, держите. Связала вам.

— Это еще зачем? — подозрительно насторожился Иван, беря подарок.

— А чтобы о Буяне в повседневной жизни не забывали. Да добрым словом нас поминали, — Яга вдруг погрустнела. — В реальности-то вас еще не такие испытания ждут. Там пострашнее Горыныча монстры водятся.

***

Бабка проводила нас на берег моря, усадила в роскошную трехместную ступу (видимо, бизнес-класс), прочитала какое-то заклинание и махнула клюкой.

В животе ухнуло, в ушах засвистело, и ровно через пять минут мы с грохотом приземлились прямо посреди Красной площади.

Гости столицы нервно шарахались, а вот москвичи, привыкшие ко всему, даже не обратили внимания. Машка была в сбившемся кокошнике, я — с рашпилем наперевес, Иван — злой и лохматый с носками подмышкой. Народ, видимо, решил, что мы косплеим персонажей из новой видеоигры или проводим промоакцию.

Быстро попрощавшись и пообещав созвониться, мы нырнули в спасительное метро. Маруся поехала на свою Тимирязевскую, Иван двинул в Медведково, а я потащилась к себе в Сокольники.

Добравшись до родной двери, я полезла в сумку за ключами. Рылась минуту, вторую, вытряхнула всё содержимое на коврик…

— Твою ж дивизию! — простонала я, прислонившись лбом к холодному металлу. — Я же их на корпоративе Эдику отдала, мы же с ним на выходных съезжаться планировали!

И как домой попасть? Эдик, скорее всего, на работе. Не ехать же обратно в офис в таком виде! Под руку попалась та самая пилочка-рашпиль.

— Вот растяпа, — ругнулась я. — Я же ее Яге не сдала. Инвентарь умыкнула.

Сама не понимая, что творю, в полном отчаянии я поднесла пилочку к замочной скважине. И тут произошло чудо: кусок металла вдруг изогнулся, щелкнул и превратился в идеальную копию моего ключа!

— Ни фига себе сервис, — прошептала я, поворачивая ключ.

Дверь тихо скрипнула. Я шагнула в прихожую и тут же замерла. Из ванной доносился шум воды и пение.

Я на цыпочках подошла к спальне. Дверь ванной распахнулась, и на пороге появилась… Аллочка из расчетного отдела. Замотанная в мое любимое махровое полотенце!

— Ой! Она вернулась! — пискнула эта крашеная мышь, увидев меня, и с диким визгом ломанулась обратно в ванную, щелкнув задвижкой.

Я ворвалась в спальню. На моей кровати лихорадочно натягивая брюки, прыгал Эдик.

— Ах вы суки!!! — завопила я так, что, кажется, в ванной у Аллочки лопнули перепонки. — В моей квартире?! На моем белье?!

— Дашенька, солнышко, я всё объясню! — блеял гендиректор, путаясь в штанинах и прыгая на одной ноге. — Это не то, что ты думаешь! Аллочка сказала, что ты меня бросила! Что ты укатила в отпуск в Турцию со своим новым ха-ха-халем!

— Я тебе сейчас устрою Турцию! Я тебе такой аудит устрою, ты у меня баланс в тюремной библиотеке сводить будешь! — орала я, схватив с тумбочки вазу и швырнув ее в стену рядом с головой предателя. — Вон отсюда! Оба!

Через пять минут Эдик был спущен с лестницы, а Аллочка, всхлипывая, выбежала следом, кутаясь в свое пальто, накинутое прямо поверх моего полотенца.

***

Следующие три часа я провела в состоянии аффекта. Я залила «Доместосом» всё, до чего смогла дотянуться. Я отмывала стены, полы и потолок, стирала белье на 90 градусах, терла мебель так, словно хотела протереть дыру к соседям справа. Я представляла, как эти двое тут ходили, как всё трогали…

Закончив парково-хозяйственный день, я без сил сползла по стеночке на кухне, налила себе валерьянки, набрала Марусин номер и разрыдалась в трубку в голос.

— Ма-а-аш… — захлебываясь слезами и соплями, выла я. — Они в моей кровати-и-и! На моем матрасе-е-е!

— Ну тихо, тихо, Дашенька, — успокаивающе ворковала в трубку кадровичка. — Всё к этому шло. Эдик всегда был козлом, мы же знали. Зато теперь у тебя квартира чистая. Да и вообще, у тебя теперь Иван есть! Вон какими глазами он на тебя в лесу смотрел!

— Нету у меня никого-о-о! — продолжала рыдать я, размазывая слезы по щекам. — Я одинокая, брошенная бухгалтерша!

В этот момент в дверь позвонили.

Я, всхлипывая и вытирая нос рукавом халата, поплелась в коридор. Распахнула дверь.

На пороге стоял Иван. Помытый, причесанный и с огромным букетом белых роз в руках.

— Привет, — он неловко улыбнулся. — Пустишь?

— Проходи, — я шмыгнула носом, пропуская его внутрь и забирая цветы.

— Слушай, — он прошел на кухню и сел на табуретку. — Пока я там на Буяне отдыхал, жена на развод подала.

— И бизнес отжала? — я нервно усмехнулась, вытирая последние слезы.

— Не успела, — он радостно рассмеялся. — Я слишком быстро вернулся. Она даже документы нотариусу не донесла. Сюрприз был — врагу не пожелаешь!

Я посмотрела на него. На его смеющиеся глаза, на эти дурацкие ямочки на щеках… И вдруг поняла, что всё действительно закончилось хорошо. Я шагнула к нему, и мы крепко обнялись. От него пахло нормальным мужским парфюмом, а не «Болотной жижей».

— Ладно, — выдохнула я, утыкаясь ему в плечо. — Надо бы наш отпуск и возвращение отметить. Сейчас я только Марусе перезвоню, пусть приезжает, у меня мартини в холодильнике завалялся.

Иван вздрогнул, крепче обнял меня за плечи и с неподдельным ужасом в голосе попросил:

— Даш… Зови. Только умоляю, пусть она больше не поет. Моя психика второго концерта не выдержит!

Эпилог

Прошло полгода.

Жизнь в Москве текла своим чередом, но для нас троих она заиграла совершенно новыми красками. Удивительно, как поездка в один конец на сказочный остров прочищает чакры и расставляет жизненные приоритеты!

Начнем с кармы. Она, как известно, дама пунктуальная, особенно если ей немножечко помочь.

После нашего с Марусей фееричного ухода фирма Эдика продержалась ровно до годового отчета. Без моего чуткого руководства и Марусиного кадрового гения Аллочка умудрилась завалить годовой баланс, перепутать расчетные счета и навлечь на контору такую налоговую проверку, что Эдик поседел за одну ночь. В итоге контору он экстренно продал за копейки, а Аллочка сбежала от него к инструктору по йоге.

Мы же с Марусей не пропали. Иван, чей бизнес после неудавшегося рейдерского захвата бывшей жены пошел в гору, выступил нашим инвестором. Теперь у нас с кадровичкой свое консалтинговое агентство «Буян-Консалт». Клиентов отбоя нет, балансы сходятся копеечка в копеечку, а текучка кадров у наших клиентов равна нулю.

Что касается магии… Оказалось, она не растворилась в московском смоге.

Подарок Бабы-Яги — те самые колючие серые носки — оказались артефактом невероятной мощности. Стоило Ивану подхватить типичную мужскую простуду со смертельной температурой 37.7, как я натягивала на него эти носки. Эффект был потрясающим: через пять минут жар спадал, насморк исчезал, правда, Иван потом еще сутки слегка пах сосновой смолой и почему-то хотел съесть пирожок с капустой. Но это сущие мелочи!

Мой же волшебный рашпиль-ключ занял почетное место в сумочке. Как выяснилось опытным путем, он открывал вообще любые замки. Забыли ключи от офиса? Рашпиль! Заклинило дверцу в архив? Рашпиль! Один раз я им даже случайно открыла сейф конкурентов, но, как порядочный главбух, просто посмотрела их черную бухгалтерию, мысленно поржала и закрыла обратно.

Мы с Иваном съехались. Мой ортопедический матрас, прошедший двойную химчистку, был признан годным для дальнейшей эксплуатации, а сам Ваня оказался мужчиной мечты: готовил потрясающие стейки, не разбрасывал носки (особенно волшебные) и умел слушать мои жалобы на налоговую без закатывания глаз.

…Был вечер пятницы. Мы втроем отмечали успешное закрытие года в уютном ресторанчике. На столе стояли устрицы, стыло ледяное шампанское.

Машка, раскрасневшаяся, счастливая и с новым, безупречным френчем, вдруг мечтательно посмотрела на небольшую сцену в углу зала, где переливался огнями автомат караоке.

— Ой, девочки… и мальчики, — протянула она, приподнимаясь со стула. — Там микрофон свободный. А душа так и просит праздника! Может, я это… «Угонщицу»?

Иван поперхнулся устрицей. Его лицо мгновенно приобрело цвет свежего асфальта. Он вцепился в подлокотники стула так, словно готовился к катапультированию.

Я молниеносно перехватила Машкину руку.

— Маруся, — елейным голосом профессионального переговорщика произнесла я. — А помнишь гусли?

Машка замерла. В ее глазах промелькнул первобытный ужас, рука сама собой опустилась, а пальцы рефлекторно спрятались в кулак.

— Думаешь там микрофон заколдован… — сглотнула она, медленно садясь обратно. — Ты права. Давай лучше выпьем.

Иван шумно выдохнул, вытер испарину со лба и поднял бокал с шампанским.

— За главбухов! — торжественно произнес он, с обожанием глядя на меня. — Единственных людей в мире, чья магия круче, чем у Бабы-Яги!

Мы чокнулись. И в этот момент на мой телефон пришло уведомление. Курьерская доставка. Я открыла сообщение и замерла.

«Вам доставлена корзина. Отправитель: ИП Ядвига Буяновна. Комментарий: Яблочки свежего урожая. P.S. Если надумаете вернуться — вакансии в избушке еще открыты!»

Я рассмеялась, прочитала вслух сообщение и прижалась к плечу Ивана. Жизнь определенно удалась. И сказка — тоже.

Соседка

ГЛАВА 1

«Опять уставились, что им всем надо», — подумал Геннадий, заходя в лифт. «Всегда смотрят. Всегда ждут чего-то.»

Лифт пах чужими парфюмами.

Он прижался к стенке, стараясь занять как можно меньше места. Вошла соседка с собачкой с третьего этажа.

— О, Гена! Как работа? — голос звонкий, пронзительный.

— Не Гена. Геннадий. Две «н». Целых две, — выдавил он, глядя на светящиеся цифры. Второй. Третий. Четвертый. Пятый. Шестой.

Дверь открылась. Он выскочил, не прощаясь. За спиной услышал: — Странный какой…

Коридор. Дверь. Ключ. Щелчок замка — звук безопасности.

***

Квартира встретила его тишиной. Геннадий прислонился спиной к двери, закрыл глаза.

«Дыши. Просто дыши. Четыре секунды вдох. Семь — задержка. Восемь — выдох.»

Не помогало. В груди что-то сжималось, будто невидимая рука схватила сердце.

«Почему им всем надо говорить? Я их не знаю. Они меня не знают. Даже имя нормально произнести не могут.»

«Пора готовить».

Он скинул куртку, аккуратно повесил. Ботинки снял, поставил криво. Вернулся, поправил.

Кухня. Холодильник открылся с шипением. Баклажаны. Два. Фиолетовые, холодные.

«Почему именно фиолетовый? Кто решил, что баклажаны должны быть фиолетовыми? А если бы они были оранжевыми? Или в полоску?»

Нож в руке дрожал. Сначала сильно, потом едва заметно. Геннадий сжал рукоять так, что костяшки побелели.

«Соберись. Ты контролируешь нож, а не он тебя.»

Лезвие опустилось. Раз — тонкий срез. Два. Три. Кружочки ложились неровно, криво. Он сгреб их в мусорку, начал заново.

«Идеально. Должно быть идеально. Иначе… иначе что?»

Соль. Посыпал щедро, слишком щедро. «Пусть плачут.»

Пока баклажаны отдавали горечь, он взял помидоры черри.

«Двадцать четыре. Всегда двадцать четыре. Почему? Так надо.»

Разрезал первый. Семена вытекли на доску.

«Как маленькие желтые глаза. Смотрят.»

— Отстаньте! — выкрикнул он в пустоту.

Тишина ответила ему эхом. Геннадий засмеялся — сухо, беззвучно. «Разговариваешь сам с собой. Классика.»

Яйца. Шесть. Он разбил первое — желток порвался, растекся.

«Неидеально. Все неидеально сегодня.»

— Пофиг, — прошептал он.

Сковорода. Масло. Нагрев. Баклажаны зашипели, затанцевали на раскаленной поверхности. Дым поднялся к потолку. Геннадий вдыхал запах, как наркотик.

Добавил помидоры. Звук изменился — стал влажным, сочным.

«Как будто что-то живое жарится.»

Именно тогда он услышал.

Тук.

Не стук. Не удар. Просто… тук. Как будто кто-то постучал одним пальцем. Вежливо. Нерешительно.

Геннадий замер.