электронная
198
печатная A5
605
16+
Секта Ушельцев

Бесплатный фрагмент - Секта Ушельцев

Основано на реальных сновидениях

Объем:
486 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-0050-1290-6
электронная
от 198
печатная A5
от 605

Вступление

Бездействие порождает страх.
Действие порождает уверенность

Интересные книги я лично делю на две категории. Книги, которые проглатываются в один момент, читаются запоем и очень быстро заканчиваются и книги, которые читаешь по страничке, а то и по половинке странички в день. И не потому, что они скучные или нет времени на чтение. А потому, что в прочитанных строках неимоверно много информации, которую надо осмыслить, переварить и усвоить. И хочется ещё раз десять перечитать очередную пару-тройку предложений и утвердиться во мнении, что понял прочитанное, нежели просто листать книгу дальше.

Книг второй категории немного. Из последних, прочитанных мной, к таковым, пожалуй, можно отнести незаконченный роман Леонида Андреева «Дневник Сатаны» и «Круг чтения» Льва Толстого. Правда, вторая книга как раз и писалась Львом Николаевичем таким образом, чтобы её читали кусочками. А вот Леонид Андреев оказался настолько глубоким мыслителем, что я наслаждался каждой строчкой его главного творения. И теперь мечтаю когда-нибудь взять на себя смелость, и закончить его неоконченный роман. Но, это если хватит не только смелости, но ещё сил и времени. Пока с этим всё обстоит не лучшим образом, так что не буду загадывать.

К чему я всё это. Ах, да. На мой, сугубо авторский взгляд, предлагаемая книга получилась именно такой, относящейся ко второй категории. По крайней мере, мне кажется, что если прочитать её быстро, то вряд ли можно будет уловить суть, скрытую за описываемыми событиями, обывательской злостью на власть и не всегда удачными шутками, рассчитанными на полное понимание, которого в природе не бывает. Ну, разве что очень редко и абсолютно индивидуально.

Так что не огорчайтесь, если книга покажется вам какой-то непонятной. Просто мы разные и восприятие Мироздания у нас не совсем совпадает. Это нормально. Таковым читателям приношу заранее извинения за потраченное на чтение время. И в качестве компенсации даю дельный совет — читайте Вербера, Брауна или отечественного автора Вадима Панова.

Гарантирую, если вы купили мою книгу, клюнув исключительно на её название, то эти писатели Вам, несомненно, понравятся.

Глава I

Помните, современной системе, под названием «государство», не нужны умные, здоровые люди. Ей нужно стадо. Продолжайте пить алкоголь, курить, колоться и ни в коем случае не выключайте телевизор! Пусть работает, хотя бы как фон.

Готовясь к побегу, я незаметно наблюдал за сотрудниками безопасности Храма. Изучал их невидимую работу достаточно долгое время, поняв до мелочей их общий стиль охраны объекта. И уже давно составил план побега.

Мне удалось покинуть Храм незамеченным. Собственно, за всё время пребывания в Храме, за мной никто никогда не следил. А учитывая то доверие Тарха и учителей, что я заслужил за время учёбы и, особенно во время наших совместных путешествий, можно было предположить, что я и вовсе на особом положении.

Путешествуя в поисках артефактов вместе с другими учениками, я не раз задумывался о том, чтобы потеряться и не возвращаться обратно. Но яркие приключения так глубоко погружали в происходящее с нами, что вспоминал о побеге уже лёжа в кровати на третьем этаже. А мой странный план так и оставался планом. Почему план странный? Причин несколько. Главная причина была в том, что никто насильно меня там не держал. Мне было неведомо: пытался ли кто-нибудь до меня сбежать из этого добровольного заключения или нет. Ведь находящиеся внутри Храма люди гуляли свободно, сами туда добровольно приходили в поисках знаний и теоретически могли в любой момент уйти. Прекрасные отношения со всеми учителями были у всех и всегда. Собственно, сам Храм был неким сосредоточением добра и спокойствия. И даже те споры, что рождались периодически во время обсуждения той или иной неоднозначной темы, были исполнены взаимного уважения со стороны спорщиков. Плюс ко всему, я принёс Храму немало пользы, доставив в музей артефактов несколько древних экземпляров, добытых в результате сложных и даже опасных экспедиций. И ничего чужого с собой не прихватил. Даже то, что мог посчитать своим, тоже оставил на добрую память. Но всё равно, убегал как вор, как заключённый из тюрьмы — тихо, боясь попасться на глаза охране или кому-нибудь из постояльцев. Очень странный план и объяснить его даже самому себе не получалось. Но, почему-то, я решил следовать именно ему, а не здравой логике, подсказывающей, что бояться мне нечего, и правильнее было бы просто вежливо попрощаться и спокойно уйти.

Будут ли мне мешать уйти, я не знал. Когда я начинал разговор о том, что хотел бы вернуться в мир тоталитарной лжи, воровской власти и жёсткого материализма, меня либо отговаривали, либо жалели, либо просто смеялись, так как думали, что это сарказм. Моё желание сбежать сильно удивило бы всех, кто живёт в Храме, хотя саму вероятность такого развития событий мы не раз обсуждали с учителями. Я не знал наверняка о том, что грозит мне в случае, если меня поймают при попытке бегства. Да и есть ли он, запрет на бегство? И будет ли кто-нибудь меня ловить? И если будет, то кто? Входит ли в функции охраны не только ограждение Обители от случайных или совсем не желательных гостей, или функция препятствия побегов тоже входит в их должностные инструкции? Об этом здесь никто не говорил по причине отсутствия у постояльцев Храма желания вернуться в суету материального мира из Обители Духовности. Люди, попавшие сюда, были не случайными жертвами секты, пойманными на улице опытными зазывалами. И я и все, с кем мне довелось общаться, сознательно приходили сюда в поисках теряющейся в материальном мире Души. Потеряв интерес к жизни в том обществе, которое травило те самые Души чёрствым материализмом, дешёвым подобием искусства и отсутствием возможности на осуществление интересов собственной личности. В надежде на исполнение самых заветных мечтаний Человека духовного — пройти в земном воплощении золотой Путь познания Мироздания. И пойти дальше, познавая всё больше и больше, стремясь к абсолютному Знанию Мироздания со всем его многообразием Миров.

Ах, да. Простите. Забыл представиться. Ратислав. Моё имя мало что скажет вам. Разве что мою национальную принадлежность и пол. Согласитесь, было бы странным, если бы человек с именем Ратислав, оказался девушкой-узбечкой или мальчиком-таджиком. Мне уже 57 лет. И да, я русский. И всегда гордился этим, подчёркивая именно свою национальность, а не принадлежность к государству. В моём понимании русский человек — это не просто национальность, это образ жизни. Трезвость, духовное, умственное и физическое развитие. Смекалка, направленная не на добычу денег, а на познание Мира, созидание, творчество. Этим русский человек отличается от «россиянина», который может бухать, распутствовать и воровать. У россиянина нет границ приличия, ибо нет корней. Есть только государство. А любому современному государству нужны не задающиеся сложными вопросами рабы. Поговорку-вопрос «если вы такие умные, почему вы такие бедные?», придумали очень плохие люди. Те, чья цель — подмена понятий и жизненных приоритетов общества.

Как справедливо заметил один очень умный человек, русские весьма редко применяют тактику радикального сопротивления властям. Национальная черта — ждать, когда власть нажрётся и лопнет. Мы — не индийцы. Те, в конце сороковых годов прошлого столетия, прониклись призывами Махатмы Ганди и просто перестали покупать английские товары. И могучая английская империя была задушена на территории своей же колонии бескровно. Стала беспомощной на территории Махатмы — босого старика, одетого в простыню на голое тело. Махатма ел ботву и не имел позорящих его счетов в банке. По факту имущества — то же, что и Диоген. Ни кола, ни двора. То, что импонирует всем и всегда. Даже жуликам. Ту самую поговорку «если вы такие умные, почему вы такие бедные?», придумало общество потребления. В духовном обществе её аналог звучит совсем иначе: «Чем Душа добрей, тем жизнь сложней». Желающий остаться в истории всеобщим любимцем обязан быть бедным. Вся власть Англии держалась на коммерции, а ее на территории Индии в один момент не стало. Великая сила тихого единодушия нищего народа. Бомбить Индию за такое неповиновение при живом Сталине англичане не посмели. Это теперь, при прозападных правителях современной России, НАТО-вцы бомбят, кого захотят. Свергают непокорные им режимы, как произошло с Каддафи. Убийцы ливийского лидера останутся в памяти только как убийцы Каддафи. Больше ничем они не запомнятся потомкам.

А наши Навальные и Грудинины на Махатму не тянут. Слишком много денег у них в чемоданах. Народ не может верить богатому вождю. В случае альтернативы между имуществом и народом — к гадалке не ходи, заведомо ясно, что выберет лжевождь. Он продаст с потрохами. Много свежих примеров. Сталин не умирает в памяти народа, потому что сам умер в штопаных носках. Богатый ненадежен. Бедному не за что страдать, кроме как за народ. Друзья Керенского 26-го февраля 1917-го считали, что империя незыблема. Через 2 дня царь был свергнут. Сработали чьи-то деньги. Волнения и 1905 го, и 1917 го — это деньги. Японские. Американские. Еврейские. Немецкие. Обошлось без вождей. Ах, Ленин… Что Ленин? Он был поднят на щит Сталиным, как бренд, как памятник, к которому нужно носить цветы. Не более того. Большинству людей имя Ленина в 1917-1920-ых годах ничего не говорило. Троцкий был гораздо популярнее. Деньги создают переворот, а затем и указывают вектор движения. Троцкий приехал с деньгами. Во много раз большими деньгами, чем у Ленина. Не деньги — не было бы Яковлева, Горбачева, Ельцина, Чубайса и всех тех, кого нельзя теперь ругать, кроме как сидя на кухне перед телевизором. Желательно в одиночку, чтобы свои же сожители не стуканули за тридцать серебряников. Покупаются «эффективные менеджеры» и они тщательно отрабатывают каждую копейку, вложенную в них. Кто ужинает, тот и танцует девушку. Махатма был последним оппонентом тех Тёмных тварей, которые ныне всех купили.

Вывод: пока не появится русский Махатма Ганди, остается ждать, когда ненасытная власть съест столько, что лопнет сама.

И, да, называясь русским и подчёркивая важность для меня этого понятия, я сильно рискую. В нынешнем, 2025 году, уже три года как запрещено прилюдно подчёркивать своё происхождение, особенно национальность. Часть 5 статьи 282 УК России запрещает это под страхом смертной казни, которую, вопреки когда-то принятым Россией международным договорённостям, вернули специально для тех, кто, по мнению власти, разжигает межнациональную рознь. Просто идентифицируя себя по национальному признаку. Нельзя! Национальное самосознание опасно для власти. Теперь называть себя можно только «россиянином». Плакаты с этим словом, буквально заполонили улицы больших городов и фасады административных зданий в городах поменьше.

История, о которой я решил написать, началась весной 2024 года, когда я, будучи относительно счастливым человеком, решил в корне изменить свою жизнь. Сбежать от своей, относительно не самой плохой, действительности в неизвестность. Бросив всё, что связывало с материальным миром, я ушёл искать знания о Душе, не особо рассчитывая на успех. Да, такое ещё бывает в нынешний век поголовного уничтожения Душ в угоду питающимся гаввахом монстрам, стоящим у власти во всех крупных государствах современного мира.

Первые строки этой книги написаны в марте 2025-го, когда, убегая из такого желанного места, обратно, в сторону забытого уже прошлого, я решил накидать тезисы и описать самые яркие моменты своего пребывания в Храме. Но, так получилось, что вернулся в самое настоящее прошлое и дописываю эту же самую книгу в 2019-м. Но, обо всём по порядку.

До того, как попасть в Храм, я два года жил в городе Новороссийске, хотя родился в Москве. Но не в той Москве, где теперь люди бегают по улицам с выпученными глазами, где не слышно русской речи, а стоит многоголосый непонятный гвалт из уст съехавшихся отовсюду бездельников. Современную Москву, точнее то, что с ней стало, более уместно назвать «Москвабадом». Город, в котором я родился, был другим. Родился я в столице СССР в 1967 году, в семье самых что ни на есть коренных москвичей. И не без оснований гордился этим. «Надо же как повезло, — думал я сидя за школьной партой, — родился в самой лучшей стране СССР и в самом лучшем её городе-столице — Москве! А мог бы родиться негром в Африке!».

Это уже потом, после развала великой страны, всякая журналистская мерзопакость, называющая себя до сих пор «свободной прессой», притом, что умеет делать только одно — угождать своему вороватому хозяину и выполнять его заказы, приучила народ называть тот период жизни нашей страны брезгливо — «совком». Отказавшись от своего прошлого и от деяний своих отцов, страна стала падать в пропасть. Отвалившиеся республики радовались какой-то независимости, хотя по факту ничего, кроме экономических проблем, не приобрели. Оставшаяся от шестой части суши СССР Россия, влезла по уши в кредиты и займы, которые не брала даже после страшнейшей войны 1941—45 годов. Теперь она сидит на надёжном финансовом крючке у мировой банковской системы, как и большинство государств. И власти России, выполняют все указания своих новых иноземных хозяев. Москва, усилиями многолетнего мэра Лужкова, открыла двери для беженцев изо всех республик бывшего СССР. За время своего правления Москвой, он окружил себя целыми аулами иноземцев, которыми было проще управлять, чем умными, образованными и свободными в своих поступках москвичами. Те, в свою очередь, перевезли в Москву всех своих родственников и знакомых, а потом и все соседние аулы. Теперь Москва перестала быть тихим и мирным городом, где все друг друга знают. А стала сливной канавой для отбросов со всего постсоветского пространства, галдящих на разных языках, создавая иллюзию большого базара.

Тогда, в моём детстве и юности, в 70-х, 80-х и 90-х годах XX Века, даже тех, кто получил квартиры в Москве в качестве подарка за воинские подвиги в Великой отечественной войне 1941—45 годов, мы, коренные москвичи, легко отличали в толпе и называли презрительным словом «лимитчики». Строго говоря, «лимитой» назывались те, кто получал право жить в Москве по т.н. «лимиту», предоставленному различным производственным предприятиям. Но мы распространяли этот термин на всех «понаехавших». Сейчас уже сложно себе такое представить, но в те далёкие уже годы, в Москве было полным полно производственных предприятий, выпускающих различную и очень даже востребованную продукцию. Сейчас остатки этих производственных помещений служат либо складами, либо торговыми центрами. Власть, установившаяся на территории России после развала СССР, не способна была ни на что, кроме как разворовывать всё, что наработано за годы СССР. И сдавать в аренду под магазины целые заводы и фабрики. Производства больше нет. Не только в Москве, но и во всей России. Почти нет. Мы теперь только сырьевой придаток для т.н. «развитых» стран и рынок сбыта для тех товаров, которые они не могут продать на своих внутренних рынках. Так бывает, когда власть в стране получают иноземцы. Им плевать на народ, которым они правят. Их единственная цель — успеть наворовать побольше, пока люди не поняли, кто ими правит и не выгнали всю эту гоп-компанию поганой метлой. Главаря всей этой воровской шайки вот уже более шести лет нельзя поминать всуе. Просто произнеся его имя можно оказаться так далеко, что никто и никогда уже тебя не увидит. Одно время его фамилия практически стала нарицательной в народе и приобрела смысл «вор». И вот, когда после очередных подтасованных выборов Президента, грамотно проведённых его холуями, он остался у кормушки ещё на один срок, вышел указ о недопущении произнесения должности и фамилии Его Самого в любом контексте, кроме цитирования официальных правительственных текстов, постановлений и указов. Сейчас в 2025-ом, когда тот шестилетний срок официально закончился, новые выборы решили не проводить. Тот, Кого нельзя называть, стал пожизненным Правителем России, точнее того, что от неё теперь осталось. Ведь ещё каких-то пять лет тому назад, до подписания новых территориальных договорённостей с Японией, Китаем и США, все земли от Урала до Камчатки включительно были нашими, российскими. Теперь Камчатка и острова в Тихом океане принадлежат Японии, восточные и северные материковые берега — Соединённым Штатам, а вся остальная Сибирь — Китаю.

К моменту описываемых событий те остатки русского народа, что некогда составляли костяк империи, уже поняли всю пагубность власти. Но поздно. Опоздали с прозрением. Власть успела заменить коренное население всех крупных городов мигрантами из средней Азии. Теперь в Москве в любом вагоне поезда можно было легко узнать случайно затесавшегося коренного москвича. Он был там максимум один, скромно стоящий в уголке и читающий книгу с отрешённым видом. Остальные пассажиры галдели на разных языках, пытаясь перекричать друг друга. Скалились в сторону белых девушек, которых с каждым годом становилось в общественном транспорте всё меньше и меньше, так как ездить в метро давно уже стало небезопасно. Сами москвичи разъехались в те места России, где ещё слышна была на улицах русская речь. Я, к примеру, удрал в Старый Оскол Белгородской области, где прожил шесть счастливых лет. А после перебрался в Новороссийск. Именно там, весной 2024 года, началась та история, которую я хотел бы Вам рассказать.

Новороссийск, март 2024 года.

Общаясь в Новороссийске с людьми, я неоднократно слышал о некоем месте, куда могут попасть только избранные, где люди обретают счастье. Правда в чём именно заключается то самое счастье, толком никто не знал. Ну, хотя бы потому, что никто из собеседников лично там не был и по слухам, никто из ушедших туда, обратно не возвращался. Слухи ходили разные. Я мало уделял внимания таким рассказам, понимая, что слухи могут быть пустыми или настолько искажёнными, что не стоит забивать ими голову. Но, вовсе не думать об этом таинственном месте, тоже было невозможно. Во-первых, потому, что среди рассказов об этом, то ли Дворце, то ли Санатории, то ли волшебной поляне в лесу, часто звучало слово Душа. Главное слово в списке моих жизненных интересов. Во-вторых, люди, с которыми меня сталкивала судьба, чаще всего были не пустобрёхами и переносчиками пустых сплетен и новостей, а людьми живыми и интересными. И разговоры наши, как правило, носили характер научной или, с точки зрения официальных учёных, антинаучной беседы. Антинаучной потому, что официальная наука приучила нас к плоскому восприятию всего, что нас окружает. Многомерное мышление вытравлено ею из людей и всё, что не укладывается в плоскую модель сознания, отрицается, как не имеющее право на существование. Плоский безобразный алфавит, вместо азбуки, где каждая буквица имела образное значение, а то и несколько. Плоские математические примеры: «два умножить на два», вместо объемного «дважды два». Все эти, казалось бы, мелочи, сделали нас двухмерными. Плоскими. Восприятие объёмных образов притупилось и стало атавизмом.

Жизнь сталкивала меня с людьми интересными, имеющими собственное мнение, не искажённое телевизором. И темы для разговоров, как правило, были гораздо глубже, чем обсуждение женских бюстов или результатов футбольных матчей. Даже не смотря на то, что со многими своими собеседниками я общался впервые, случайно сцепившись языками на берегу моря или на автомойке, в ожидании чистой машины. Я быстро схожусь с людьми, если чувствую что наши Души не враждебны друг другу. Даже не так. Мне легко общаться с людьми, у которых есть та самая Душа. В наше время это настоящее сокровище, редкое и тщательно скрываемое от общества теми немногими, у кого она осталась. Но среди моих собеседников процент таковых был огромным. И это не удивительно. Каждый из нас притягивает к себе тех, к кому стремиться его Душа. Взаимный магнит. Он работает вне зависимости от нашего желания. А вот уже от нас с вами зависит, как распоряжаться этой силой притяжения. Пользоваться результатами или как чопорный англичанин стоять и смотреть в сторону. Потому, что нас друг другу не представили. Душу нужно слушать и слушать и поступать соответственно её желаниям и устремлениям. А чопорность оставим полудиким островитянам.

В марте на море хорошо. Лёгкие, в отличие от осенних ураганов, ветра приносят со стороны моря забытые за время зимней спячки запахи свободы. Свободного плавания, свободного полёта, свободы от бытовых проблем. Запахи доступные лишь свободному человеку, на время отпуска позабывшему о работе, о суете городов, о политических пристрастиях и религиозных обрядах. Обо всём, кроме самого моря, куда он стремился целый год и теперь наслаждается каждой секундой своей свободы от быта. Но в марте таких счастливчиков на курортах почти нет. А сам запах моря напоминает местному населению о скором наплыве отдыхающих местным жителям. Само море ещё не затягивает нырнуть и поплыть — холодновато. Хотя и зимой находятся отважные индивидуумы, в прошлой жизни, явно бывшие настоящими моржами. Но и зимой море не отталкивает холодными ветрами. А скорее манит прогуляться по набережной. Помечтать о чём-то бесконечно прекрасном.

Это моя вторая весна в Новороссийске. И вот уже второй год я вижу её. Высокая, стройная девушка, в широкополой шляпе, гуляет по набережной каждый день. Гуляет подолгу. Никуда не торопясь и особо не глядя по сторонам. Лишь иногда поднимая глаза к небесам, она как бы парит на небольшой высоте вдоль берега моря. И всегда в полном одиночестве. Окна моей новороссийской квартиры выходят на новую набережную, очень удобную для прогулок. И всегда, когда я вечером смотрю на море из окна квартиры, я вижу её силуэт. Как раз с марта и до самых сильных октябрьских ветров.

Вот и сейчас она снова попалась на глаза. У меня в доме гость, с которым я за компанию вышел на балкон. Он покурить, а я продолжить наш разговор о династии Шереметьевых и их участии в смуте. Но, увидев прекрасную незнакомку, тема из истории уничтожения княжеской власти на Руси, перестала быть интересной. Я назвал её прекрасной незнакомкой, хотя никогда не видел её лица. Отсюда до набережной не так уж и близко, чтобы разглядеть черты. А глазеть на дам в бинокль я не приучен. Моветон, знаете ли. Но мне, почему-то казалось, что столь элегантная шляпа и платье, немного стелящееся по каменным плитам набережной, не может быть нарядом некрасивого внешне человека. По крайней мере, хотелось мне именно так представлять эту девушку, чтобы титул «прекрасной незнакомки» был ей в самую пору. Я понятия не имел, сколько ей лет и кто она. И как-то само собой вырвался вопрос:

— Что за девушка там бродит каждый день?

Мой собеседник был коренным жителем Новороссийска и моим соседом. Звали его Романом. Он трудился школьным учителем истории и очень переживал, когда я доказывал ему, что всё, чему он учит детей, сплошная неправда. Его исторические знания меня мало интересовали, но как оппонент он был интересен. Однако, его знание города и остальных наших соседей, мне пригождалось чаще, чем его познания в истории государства российского. Вот и сейчас я надеялся на то, что девушку на набережной замечал не только я. Конечно, учитывая, что дом наш относительно новый, вид на набережную не всегда был в его распоряжении. Но про девушку, как оказалось, он знает больше моего.

— Это наша городская сумасшедшая. Бродит по набережной уже несколько лет подряд. Ни с кем не разговаривает. Были попытки у ребят с ней завести разговор, но она лишь молчала и шла себе дальше. Ни привета, ни ответа. Ни слова никому. Были те, кому она сильно понравилась. Подкатывали и с цветами и с конфетами. Один местный бизнесмен даже на своём «BMW» на набережную въехал, чтобы произвести впечатление. Цветами закидал и в любви признавался, пока его полиция не увела в свою машину и увезла в участок, а «BMW» на штраф-стоянку. А она знай себе — смотрит в сторону моря и молчит. Даже ему ничего не ответила, лишь улыбалась в сторону моря.

— А почему сумасшедшая?

— Тебе мало того, что я сказал? Будет нормальный человек молчать всегда? И гулять вот так молча днями напролёт? Если бы хоть с кем-то заговорила. А то ведь совсем одна и молчит.

— Может быть немая?

— Нет. Интересовались люди кто такая, да где живёт. Нашли соседей. Те говорят, что здоровается, значит не немая. И в магазин сама ходит, там говорит. А ещё говорят, что когда ремонт ей в квартире работяги делали — так орала на них, что все этажи слышали. Особенно когда её рояль весь поцарапали, поднимая наверх.

— Ну вот, видишь. Общается когда надо, музыкой занимается, значит не сумасшедшая.

— А кто тогда? Вот, поди, и сам попробуй поговорить. И всё поймёшь. Не все у девки дома.

— А лет ей сколько, ну примерно?

— На вид немногим больше двадцати, а там кто знает? Я с ней близко не знакомился и даже не подходил. Мне такие сложные варианты не интересны. Я люблю девок простых, понятных.

— Интересная особа. Надо будет познакомиться.

— Запасись терпением. Сложно знакомится со столбом. Сигарета у моего соседа закончилась, и мы вернулись в квартиру, где нас ждала вторая часть спора об ополчении Минина и Пожарского и таких разных московских и костромских Шереметьевых, пытавшихся, но так серьёзно и не повлиявших на раздел сфер влияний во время смуты. Но мысль познакомится с прекрасной, в чём уже не было никаких сомнений, незнакомкой, настолько засела в моей голове, что я так и не рассказал своему учёному собеседнику об установленных мною фактах подтасовки официальной истории практически во всём, что касалось прихода к власти бояр Романовых. А уж до того, что позже произошла замена всей правящей верхушки на иноземцев, носящих ту же фамилию не по праву рождения, а лишь по документам, мы тем паче не дошли. В этот момент, слишком далеко были мои мысли от смутных времён. Хотя, на сегодняшний момент та смута многим кажется не самым плохим временем для русского человека на своей собственной земле. Так плохо живётся сейчас в этом страшном государстве, что и смута выглядит предпочтительно, вместе с продажными боярами, да поляками в московском Кремле.

Я не стал откладывать в долгий ящик идею познакомиться и, как только сосед покинул порог моего дома, стал собираться. Конечно же, я надел свой любимый костюм от «Манзетти», в котором давненько не щеголял. Бабочку и жилетку надевать не стал. Лишнее. Надел только сам костюм. И, конечно, свою любимую чёрную шелковую рубашку. Она была единственной вещью из одежды, которую я приобрёл в Новороссийске. Не смог устоять. Люблю настоящий индийский шелк. В отличии от китайского, он мягче и легче. И так приятно касается тела, что чувствуешь себя совсем иначе, чем в любой другой одежде. Кажется, что взмахнёшь руками и взлетишь. Такая лёгкость от подобных вещей.

Тропа, выложенная декоративным камнем от моего дома до моря, приходила почти в самый центр широченной части новой набережной. Когда я подходил к месту, где ручеек моей тропинки вливался в реку набережной, незнакомка миновала этот перекрёсток и шла дальше в сторону южной окраины города, вправо от меня. Я не стал догонять её, а пошёл налево, как истинный ловелас. Также не торопясь, не отвлекаясь на осмотр редких прохожих и лишь изредка поглядывая на море. Встреча не должна быть навязчивой с моей стороны, это я уже понял из рассказов соседа. Дойдя до спуска к старой набережной, я развернулся и пошёл навстречу этой загадочной особе. Она, к тому времени, тоже шла в мою сторону. Волнения не было, я был в форме и полной боевой готовности. К тому же опыт покорения дамских сердец не утрачивается с годами, а лишь обрастает свежими решениями после анализа прошлых побед и особенно после редких поражений.

Между нами оставались не более семи-восьми метров, когда она, наконец-то, подняла свои глаза на меня. Блеснувший взгляд дал мне понять, что всё не зря. Собственно я никогда не сомневался в своей способности правильно подходить к дамам. С этим у меня никогда не было проблем. Отсюда и множество бракосочетаний и куча детей по всему свету. Но всё это было в далёком прошлом. С момента расставания с последней супругой, я потерял интерес к завоеванию женских сердец. Ну, мне так казалось, что потерял. На время, как показала жизнь и сегодняшний вечер.

Не сближаясь, я поклонился лёгким кивком головы, дама опустила на секунду глаза, отвечая, таким образом, на поклон, дабы не показаться невежливой. Большего я и не ждал. Замедлив шаг до почти полной остановки, я жестом левой руки указал на парапет, как бы предлагая даме постоять и посмотреть на закат, до которого оставалось не более получаса. Незнакомка не сразу, но всё-таки повиновалась, но смотрела при этом исключительно в сторону моря, не выдавая особого интереса к моей персоне и не показывая особой жажды общения. Как бы подчёркивая всем своим видом — ничего кроме заката не будет. Ага, конечно. Пошла бы ты стоять у парапета с тем бизнесменом на «BMW» или с местными гопниками, подумал я. А вслух небрежно спросил:

Что привело Вас на эту набережную?

— Я просто гуляю. А вас?

— Вы.

— Вот как? — в вопросе прозвучало разочарование. Я понял, что слишком рано выкладываю карты из рукавов. Одна ошибка могла стоить всей партии, но дама была в хорошем настроении. Повезло.

Поскольку я не стал развивать тему, неприятную собеседнице, а просто на время замолчал, даме пришлось отвечать на прозвучавший ранее вопрос.

— Меня сюда приводит море.

— И часто приводит?

— Почти каждый день.

— Не скучно?

— Нет, отнюдь. Здесь прекрасно и каждый день по-разному.

— Да, море не бывает скучным. Казалось бы, оно всегда здесь, на месте. Но всегда такое разное. Иногда успокаивает, иногда бодрит. А чаще всего заставляет мечтать.

— Меня оно отвлекает от суеты. И, да, позволяет думать о своём, не связанном с современным обществом, бытом, людьми.

— Не любите людей?

— Как сказать… Наверное, да, не люблю. Слишком много глупости вокруг. Бездуховности, меркантильности, вранья. Море — совсем другое дело. Им можно любоваться как самым искренним другом. Оно всегда показывает своё настроение. По нему видно, радо оно людям или готово поглотить всех, кто отважится дотронуться до его вод. Но оно прекрасно даже в своём гневе! Море не страшное. Оно завораживающе прекрасно.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 198
печатная A5
от 605