Бесплатный фрагмент - Сказки для детей

Сказка о настоящей царевне

В одном дремучем лесу жила-была семья дровосека: мать, отец и два сына. Жили они в старой хижине: на новый дом не хватало брёвен. Семья еле-еле сводила концы с концами, несмотря на то, что дровосек с раннего утра и до позднего вечера рубил лес.

И вот однажды, зимним утром, когда только-только забрезжил дымкой рассвет, дровосек достал с полки кусок хлеба, взял острый топор, надел валенки, застегнул тулуп, натянул шапку-ушанку и вышел на крыльцо.

И вдруг увидел у самого крыльца детскую люльку. В люльке, закутанный в тёплое одеяло, тихо лежал младенец.

— Мать, иди сюда, — позвал дровосек жену. — Смотри: нам подбросили малыша.

— Ой, горе-то какое, — запричитала жена дровосека. — Чем же мы ребёнка кормить будем?! На нас самих хлеба не хватает.

Женщина горько заплакала, а младенец в люльке, услышав женский голос, загугукал.

— Наверное, кушать хочет, — сказал дровосек. — Ступай, жена, подои корову, накорми ребёнка. А меня работа заждалась…

Жена дровосека вытерла слёзы и унесла ребёнка в избу.

В лесу дровосек стучал топором и думу горькую думал. В семье ещё один рот прибавился, а впереди зима лютая, снежная. Что делать? Как быть? Чем детей кормить? В хлеву корова тощая. Лес на городской рынок не отвезти: старая кляча намедни сдохла. В погребе картошки аккурат на два месяца…

Так размышлял дровосек до самого тёмного вечера и стал уже домой собираться. Только перекинул топор через плечо, как перед ним, выскочив из дупла только что поваленного дерева, появился гном.

— Тьфу, напугал ты меня! Будто привидение из-под земли вынырнул!

Гном в ответ только хитро улыбнулся.

— Ты ребёнка к моему дому принес? — строго спросил дровосек у гнома.

— Я.

— Разве, спасая тебя от неминуемой смерти, мог я подумать, что ты так меня отблагодаришь! — закричал дровосек.

— Не кричи… И не размахивай так топором — белок пугаешь, — гном насупился, шляпку по самые брови натянул, к дровосеку спиной развернулся.

— Ах, я белок пугаю! А когда по простоте душевной я тебя, горемыку, из болота тянул и не думал, на кого жена с детьми останутся, кто мне тогда говорил: «Тяни, мил человек, тяни, я тебе счастье дам»? Это твоё счастье, гном-обманщик?!

— Что счастье, а что несчастье, никто не ведает до поры до времени, — сказал в ответ гном и был таков.

Вернулся дровосек домой, а там ждала его радостная жена. Только он валенки у порога скинул, жена принялась торопливо рассказывать:

— Корова наша сегодня столько молока дала, что хватило и на кашу, и на сметану, и на закваску к сыру. Чудеса, да и только! А ближе к вечеру конь ко двору прибился — красивый, не то что наша прежняя кляча. Детишки коня сразу полюбили, сами в сарай отвели. А младенец девочкой оказался. Дочь есть у нас теперь, отец. Назовём-ка её Алёнкой…

С той поры прошло ровно шестнадцать лет. Дровосек и его жена состарились. В лес с топорами теперь их сыновья ходили: отец расхворался, а у них вдвоем работа быстро спорилась. По хозяйству Алёнка оставалась, а мать старенькая в помощницах у неё по дому была.

Прежде мать девочку берегла, от тяжкого груда огораживала да всё царевной своей звала. И не знала девочка, что подкидыш она, и не догадывалась о том — росла в любви и ласке. Как время пришло, основная забота о доме на её плечи легла, но девушка не унывала, ведь другой жизни она не видела и о другой доле не мечтала.

И всё бы хорошо, да вот только тревожится сердце её за больного отца. С каждым днём ему становится всё хуже и хуже. Хворь лютая совсем его одолела — душил его кашель. Вот-вот помрёт старик.

И вот накануне Рождества приснился Алёнке удивительный сон. Будто идёт она по лесной тропе, землянику собирает. Вдруг видит: впереди дворец старинный, с куполами золотыми да башенками хрустальными. Откуда взялся в лесу дворец красивый? Из-под земли вырос, что ли?

Открыла девушка крепкие дворцовые ворота и прошла в хоромы царские, в палаты белокаменные. Красота кругом — глаз не отвести. И картины на стенах висят — портреты людей богатых в невиданных роскошных одеждах. И так хорошо портреты написаны, что люди на них — как живые.

Долго бродила Алёнка по дворцу, из залы в залу переходила, картины разглядывала, пока не увидела на стене резную раму, в которой был чистый белый холст. Словно художник хотел, да не успел чей-то портрет написать. Или написал, да забыл повесить.

Пока Алёнка, удивляясь, пустой холст разглядывала, на нём стали вдруг какие-то слова проявляться. А Алёнка грамотная была: матушка её писать да читать выучила. Принялась она читать, да только письмена очень уж неразборчивы были, будто кем-то на скорую руку оставлены. С трудом сумела прочитать девушка только отдельные слова: «Есть в дремучем лесу трава редкая, волшебная… Трава спрятана надёжно — сыскать её нелегко… Только отвар из этой травы поможет отцу твоему…»

И тут Алёнка проснулась. И сразу же к матери кинулась.

— Матушка, — позвала она, — проснись, матушка! Мне сон привиделся. В том сне было сказано, как батюшку от хвори спасти. Думаю, вещий сон приснился мне к Рождеству.

— Что же приснилось тебе, царевна моя?

— В лес я должна пойти, там траву волшебную найти. А как найду траву, сварю из неё отвар да напою тем отваром отца. И поправится батюшка.

— В лес я тебя не пущу, — ответила ей матушка. — Ты посмотри, сколько снега намело. Утонешь в сугробах, замёрзнешь в лесу. Вот сойдёт снег, тогда чудесную травку и поищешь.

— Помрёт батюшка до весны… — грустно сказала Алёнка.

— Не пущу тебя в лес, и не просись! — прикрикнула матушка. А для пущей убедительности валенки Алёнкины спрятала к себе под подушку. — Ступай на печь, доченька, погрей бока, — сказал старушка дочери. — Что ты на ноги вскочила ни свет ни заря? Петухи в сарае — и те ещё не проснулись.

— Хорошо, матушка, — согласилась Алёнка и на печь залезла.

А с печи она следила за матерью, ждала, пока та уснёт. А как только услыхала, что матушка сопит да кряхтит во сне, осторожно с печи слезла, аккуратно из-под подушки валенки вытащила, отцовский волчий тулуп на себя надела да из дома вышла.

На дворе — темень непроглядная, в лесу снега намело по колени, но разглядела Алёнка меж сугробов тропинку узкую. «Наверное, зверь какой-то тропинку протоптал», — подумала Алёнка и пошла по ней. Идёт Алёнка лесом, звёзды путь ей с неба освещают: зимой ночь из лесу не торопится уходить.

Справа ухнула сова, слева треснула ветка, деревья вдали лесными дỳхами показались, но не испугалась Алёнка, в обратный путь не повернула, а всё дальше в лес пробиралась — верила, что в снежном дремучем лесу траву нужную для батюшки найдёт.

Вот уже ночь отступила, зимнее солнце на небо взобралось, а травы всё не видать, один снег кругом лежит. Вот и коварный мороз в валенки пробрался, а руки Алёнкины давно уже окоченели. «Права была матушка, — подумала Алёнка, — не найти мне травы зимой».

И решила она обратно домой вернуться. Да не тут-то было. Исчезла тропа узкая. Нет её, словно и не было никогда. Кругом лишь деревья могучие да кустарники густые. Поняла Алёнка, что заблудилась в лесу. Села под ёлку и горько заплакала.

Капали слёзы горючие прямо на снег, и от слёз образовалась в снегу маленькая проталинка, а из проталинки зелёная травка к солнышку потянулась. Увидела это Алёнка, обрадовалась очень — догадалась, что волшебная эта трава. Сорвала её, в глубокий карман тулупа спрятала, поднялась и пошла куда глаза глядят.

Долго шла Алёнка, а родной дом всё не показывался, замёрзла девушка совсем, присела у сугроба — да и уснула.

И приснился Алёнке другой чудный сон: будто нашли её в снегу гномы, положили на санки и повезли в своё царство. А царство гномов от глаз людских под землёй надёжно спрятано. Никто в него ещё опасть не мог, потому что под землю без слов волшебных ни за что не пройти.

Гномы у дупла какого-то дерева слова заветные сказали, и сразу появилась перед ними дорога, ведущая прямо под землю.

Под землёй, в царстве гномов, тоже снег лежал, только был он не такой, как на земле, не белый, а золотой. Вот везут гномы сани с Алёнкой по золотому снегу и между собой такой разговор ведут:

— Нельзя было ей сон показывать, чуть не погубили мы Алёнку, — сказал один гном.

— Кто же знал, что она весны не дождётся да в зимний лес отправится? — откликнулся другой гном.

— Это ты виноват! — встрял в разговор третий и толкнул самого большого гнома в плечо.

— Почему я?! — возмутился самый большой гном. — Как что-то ужасное на земле случается, так сразу я виноват. А кто шестнадцать лет назад царевну спас? Можно сказать, из рук самой колдуньи выхватил!

— Да, это правда, ты тогда храбрецом себя показал, — согласился первый гном.

Покряхтел большой гном, вытер пот со лба. Тяжело было гномам Алёнку на санях везти. Решили они передохнуть. На золотой снег присели и разговор продолжили:

— Я царевну так надёжно упрятал тогда, в такой хорошей семье, — начал хвастать большой гном.

Но его перебили два других гнома. Они хором закричали:

— Ты лучше писать научился бы! Из-за тебя царевна в лесу чуть не замёрзла! Послание он ей, видите ли, оставил. Твоё послание — курам на смех!

От шума очнулась Алёнка, открыла глаза и поняла, что не спит она вовсе, а в сказочную Страну Гномов попала. Только из разговоров гномов не поняла ничего. О какой колдунье они говорили? И о какой царевне? Она — дочь дровосека, и ей надо домой. Дома матушка волнуется, братцы, наверное, уже весь лес исходили в поисках сестры, а батюшка от кашля задыхается — ему трава волшебная срочно нужна. Как вспомнила Алёнка про батюшку больного, так с саней быстро на ноги вскочила и сказала гномам:

— Спасибо, гномы, что спасли меня, а теперь мне домой пора.

— Конечно, пора, — хором закричали гномы в ответ. — Время пришло. Шестнадцать лет тебе уже исполнилось, значит, с колдуньей справишься, царство своё расколдуешь, царя с царицей из заточения на волю выпустишь.

— Вы меня перепутали с кем-то, — возразила девушка гномам. — Я — дочь дровосека, Алёнка, и родители мои вовсе не в заточении, но горюют очень: не послушалась я матушку, пошла в лес без разрешения да заблудилась.

— Все так, да не так, — ответили гномы. — Сейчас мы перед тобой Книгу Судеб раскроем, и ты прошлое увидишь. А как увидишь — так сама все поймешь.

Раскрыли гномы перед Алёнкой Книгу Судеб, и разглядела она словно сквозь туман прошлое…

За семью морями, за семью лесами было одно красивое царство-государство. Такое красивое и счастливое, что злая колдунья позавидовала чужому счастью и решила стереть царство с лица земли. Только вот сил у неё на это не хватило или опыта колдовского, кто знает. Она задувала царство ветрами, разрывала его ураганами, заметала снегами, а оно стоит себе да стоит. Рассвирепела тогда колдунья и зло страшнее страшного задумала.

При помощи колдовской силы проникла она во дворец — пробралась тёмной ночью, когда спали во дворце крепким сном царь, царица, их придворные и стража. Стража, конечно, не должна была спать, но в государстве том отродясь не водилось разбойников, поэтому стража тоже уснула.

Ходит колдунья медленно по спящему дворцу и спокойно зло творит, слова страшные говорит:

«Онемей навсегда, счастливое царство! Вам, царь да царица, приготовила я темницу особую, откуда не выйди, не выбраться. Станете вы портретами в палатах своих белокаменных, а чтобы не скучно вам было, превращу в портреты и придворных ваших, и дочь вашу единственную. Ха-ха-ха!»

Но тут увидела колдунья, что нет царевны во дворце! Исчезла она. Схватилась колдунья за космы свои седые да закричала криком вороньим. Не полное колдовство получилось у неё! А про неполное колдовство во всех волшебных книгах давно написано, что обратимо оно, что можно снять злые чары. А колдунья-то старалась, плевалась ядовитой слюной налево да направо!..

Поняла колдунья, что осталась с носом. Не найти ей никогда царевну! А это значит, что когда девочке исполнится шестнадцать лет, сможет она колдовство с царства снять при помощи специальной волшебной травы.

«Да-да, есть нужная трава на свете. Но всё равно по-моему выйдет! — решила колдунья. — Вот я сейчас травушку волшебную так спрячу, такое заклятие на неё наложу, что никто её сыскать не сможет, даже гномы, ни то что царевна!»

И спрятала колдунья траву в самом дремучем лесу, закопала её глубоко под землю…

— А ты нашла траву! — сказали гномы хором и закрыли Книгу Судеб. И прошлое исчезло.

— Так я — царевна? — спросила грустно Алёнка.

— Царевна, самая настоящая! — радостно ответили гномы.

— И вы, гномы, меня от колдуньи спасли?

— Спасли! И в семье дровосека спрятали.

— Значит, моя матушка и не матушка мне вовсе? — ужаснулась Алёнка.

— Нет, не матушка, — ответили гномы.

Села тогда Алёнка на золотой снег и горько расплакалась.

Расстроились гномы. Ничего понять не могут. Отчего царевна плачет? Её дворец белокаменный ждёт, палаты золотые, придворные ласковые, царь с царицей любящие, а она — плачет! Что тут плакать?! Нужно царство своё скорее расколдовывать, да жить в нём поживать, вовек горя не знать.

— Я домой хочу, — сквозь слёзы сказала Алёнка гномам. — У меня батюшка больной, вот-вот помрёт. Если я травы не принесу, не доживёт он до весны.

— А как же заколдованное царство? — спросили удивленные гномы у заплаканной царевны.

— Гномики, пожалуйста, — взмолилась Алёнка, — расколдуйте царство сами. — Вот вам трава волшебная!

Алёнка достала из кармана пучок травы, разделила его на две равные половинки и одну протянула гномам.

— А как же царь с царицей? — спросили гномы у царевны. — Что мы им-то скажем, когда колдовство исчезнет?

— Скажите царю с царицей, что я к ним в гости приду. А теперь мне торопиться следует: заждались меня дома.

Проснулась Алёнка на чистом белом снегу в дремучем лесу. Кругом деревья могучие, кустарники густые, на ветке дерева сова ухает, под елкой белка орешки собирает. Вспомнила Алёнка про сон свой странный, про гномов, про снег золотой да про траву волшебную. Руку в карман опустила — проверила, на месте ли лекарство для батюшки. Травка лежала на дне кармана, только Алёнке показалось, что будто её меньше вдруг стало. «Это ничего, — решила девушка, — травка волшебная, сильная, поможет всё равно».

Только подумала так Алёнка, как перед глазами её тропинка показалась — та самая, что в дремучий лес её завела. Обрадовалась девушка, в обратный путь отправилась. И не расслышала, как позади неё гномы шушукались:

— Жаль, хорошая царевна из Алёнки вышла бы, настоящая, — проговорил один.

— И что же мы всё-таки царю да царице скажем? — спросил озабоченно другой.

— Ой, что-нибудь придумаем, ведь не впервой, — решил большой гном и надвинул шляпу по самые уши.

А когда гномы шапки свои волшебные по самые уши натягивают, это значит, что они что-то важное задумали…

За семью морями, за семью лесами в красивом царстве-государстве проснулись поутру царь, царица, придворные, стража и младенец в люльке.

Царица потянулась на кровати и сказала:

— Ах, как долго я спала, словно с вечера до утра много лет прошло!

А царь ответил царице:

— Мне приснился этой ночью сон удивительный. Заточила будто меня злая колдунья в портрет да на стену его повесила.

— И чего только во сне не бывает, — задумчиво произнесла царица, медленно встала с пуховой перины и подошла к люльке. А там младенец лежит, ручками игрушки красивые перебирает.

— Ой, — воскликнула испуганно царица, — царевна-то за ночь исхудала как!

— Мамки, няньки, — закричал встревоженно царь, — несите скорей парного молока, царевну кормить пора!

Тем временем за пологом царской кровати беззвучно захихикали невидимые гномы. Опять их проделка удалась и незамеченной осталась. И ведь какая проделка: и в счастливом царстве-государстве мир и покой, и Алёнка рада была батюшку излечить, а царевной быть разве что для семьи дровосеков.

И в Книге Судеб новая строчка вполне удачно вписалась — пусть даже и немного неразборчивым почерком…

Волшебный трамвай

Не так давно, всего сто лет тому назад, жил-был на земле хороший мальчик. Звали его Федя. Жил он трудно и бедно. А ночью, когда старый бревенчатый дом, окунувшись в тихие сны, замирал, Федя мечтал. Под яркими звёздами многое забывалось. То, что в семье не хватало еды. Что пять братьев, малыши и старшие, играли на зимней заснеженной улице по очереди. Потому что тёплые валенки были одни. И хорошо, что очень большого размера: каждый надеть мог.

В мечтах Феде рисовались захватывающие истории. С великими царями-правителями, злыми колдунами… Иногда мальчику казалось, что сказочная жизнь интересней, чем человеческая. Чем его жизнь. Ах, если бы самому попасть в волшебную историю!

Шли годы. Федя рос. И вот уже исполнилось ему семнадцать лет. Конечно, для кого-то семнадцать лет — это немного, но только не для Феди.

Федя уже давно работал на заводе токарем. Окончив семь классов, он ушёл из школы: нужно было кормить двух младших братьев, а мама к тому времени совсем разболелась.

В день своего рождения, ранним утром, Федя получил от братьев и мамы удивительный подарок — красочную книжку с волшебными сказками. Улыбнувшись чудному подарку (ведь он уже не маленький!), раскрыв первую страницу книги, Федя обнаружил на ней нарисованного дракона. Огромное чудище пугало огнедышащей пастью…

Погладив дракона мизинцем, вспомнив свои детские фантазии — яркие и красочные, гонящие прочь тоску и отчаянье, — Федя засобирался на работу. Вечером, после трудового дня, он обязательно прочитает удивительную историю, полную невероятных приключений, случившихся не с ним.

На своей трамвайной остановке Федя сел в обычный старенький трамвай. Но как только он протянул билет контролёру, случилось нечто странное.

— Федя, а желание ты загадал? — спросила вдруг женщина-контролёр.

— Какое желание? — удивился Федя.

— Каждый, кто в день рождения садится в волшебный трамвай, должен загадывать желание и только потом протягивать мне билет, по-другому нельзя, — строго пояснила женщина.

«Ладно, — подумал Федя. — Дай-ка загадаю я, чтобы попасть в непрочитанную сказку, оставшуюся в новой толстой книжке, а там — будь, что будет!» — и протянул контролёру билет.

Как только он это сделал — тотчас попал в сказочный лес!

Вокруг Феди выросли могучие сосны, крепкие ели и колючие кустарники. Над головой раскинулось высокое чистое небо. А сам Федя оказался не в своей простой одежде, а в дорогих царских одеяниях.

Рядом с ним приземлилась птица неслыханной величины, которая легко могла коснуться огромным крылом макушки корабельной сосны! Раньше Федя такой странной птицы никогда не встречал.

Неожиданно большая птица заговорила человеческим голосом:

— Не мешкай, ступай за мной! Я выведу тебя на лесную опушку. Без меня заблудишься в сказочном лесу.

Федя от удивления рот раскрыл и спросил у птицы:

— Кто ты, птица? И где я нахожусь?

— Ты что, ничего не помнишь? — удивилась та. — Меня зовут Филин. А тебя похитила местная ведьма. Но коль ты ничего не помнишь, то слушай всё по порядку.

И стала птица рассказывать.

Жил ты, Федя, далеко от здешних волшебных мест! Правил ты, Федя, большим и могучим государством. Скипетр крепко держал в руке. Корону важно на голове носил. Но как-то раз завернул в твои тёплые края купец-путешественник, объехавший всю землю и повидавший многое. И подарил он тебе хрустальную музыкальную шкатулку, но не простую. Стоило открыть крышку голубой шкатулки, как из потайного дна, обитого синим бархатом, вырастала неприступная каменная башня. А из круглого окошка башни выглядывала нарядная царевна. Кругом начинала разноситься сладкая, печальная музыка. Под тихую мелодию девушка принималась петь грустную песню и плакала. Но внезапно музыка обрывалась, не закончившись. Царевна умолкала, и шкатулка захлопывалась.

Преподнеся подарок, странный купец предупредил:

— Слушая грустную песню царевны, не утирай её слез!

Произнёс слова — и исчез, словно никогда его и не было во дворце. А был это — сам колдун.

— Вспомнил! Я всё вспомнил! — удивлённо воскликнул царевич Федя. — Так всё и было! Музыка из шкатулки лилась обворожительная! А царевна, поющая грустную песню, своими слезами разрывала мне сердце…

Приняв от заморского купца странный подарок, я заболел. Не ел и не пил три дня. А на четвёртый день не сдержался — утёр слезы царевны. И засобирался в дальнюю дорогу, в волшебный лес.

— Вот, ты всё и вспомнил! — обрадовался Филин.

Пока сказка сказывалась, Филин и Федя вышли на лесную полянку. На полянке стояла деревянная изба, и её окна мерцали странным светом. Заглянул Федя в окошко и увидел небесную звёздочку, засидевшуюся до светла в гостях у старухи-ведьмы. Прильнув ухом к стене дома, услышал он, как горько сетует ведьма:

— Ах, звёздочка, сбежал царевич от меня, только я его и видела. Рассказала мне моя крошка — чёрная кошка, что какая-то ужасная птица большим клювом разорвала крепкие верёвки, закинула на спину спящего царевича и улетела с ним прочь. Как теперь быть? Ведь ничего плохого я не замышляла! Мечтала лишь о том, чтобы эта волшебная история прелестно закончилась. Захотелось мне, чтобы юноша отпил заговорённой водицы из кадушки — да расколдовал прекрасную царевну! Она, бедняжка, устала томиться в скучной башне, в которую её заточил ужасный колдун.

Услышав это, Федя задумался. И стал внимательно всматриваться в убранство избы. У печи, в чёрном углу, стояли в ряд мётлы для ближних полётов. И ступа — для дальних перелетов. Посреди комнаты расположился деревянный стол. Простая хозяйская утварь: ложки, поварёшки, горшочки с сухой заговорённой травкой — на полочки взобрались. И тут он увидел неприметную кадушку, стоявшую у кривой ножки скамьи.

Быстро вбежал Федя в избу и набрал полный рот волшебной водицы. Но вместе с водой попались ему жабы и ужи. Ужи во рту ворочаются, жабы квакают, только выплюнуть их царевич не смеет. Бережёт волшебство!

Два дня бежал Федя по густому лесу. В пути царское платье изорвал, сапоги истоптал. А на третий день лес стал реже. И увидел Федя высокую башню, утонувшую по каменный пояс в густой траве.

Башню сторожил огромный дракон. Такой большой, что три его головы, не помещаясь на земле, по очереди поднимались к облакам. Дракон не заметил, как подкрался к нему царевич. А Федя, не мешкая, выплюнул на чудище заговорённую воду, и тот сделался маленьким! Как букашка.

Тогда Федя взялся из виноградной лозы верёвку плести. По крепкой верёвке можно в окошко неприступной башни забраться.

Не зная сна и отдыха, работал Федя три дня и три ночи, а завершив дело, увидел он в небе сизого голубя. И крикнул ему:

— Милый голубь, ты спешишь к своей голубке, надеясь на скорую встречу. А моя суженая томится в этой высокой башне и горько плачет. Если ты возьмёшь в клюв конец верёвки и закинешь его в окошко, то окажешь мне немалую услугу! Царевна подвяжет верёвку, а я поднимусь по ней к облакам, заберусь в башню и спасу свою любимую.

Голубь решил помочь царевичу и сделал всё так, как тот просил. Забрался Федя в башню через окошко и увидел горюющую царевну. Она была прелесть как хороша! Коса длинная, губы алые, глаза синие! Солнышко ясное, а не царевна! Крепко обнял Федя милую девушку и спустился с ней на землю.

Царевна рассказала Феде, что в башню её заточил страшный колдун. Случилось это много лет тому назад. Однако всемогущий колдун остановил время вокруг башни. От такой беды царевна все весёлые песни позабыла, только грустные помнила.

Ступив на землю, царевич сказал: «Нужно найти дом Филина! Он поможет выбраться нам из сказки».

Услышали это рыжие белки и важно запищали: «Если вы ищете дом старого волшебника, всемогущего мага по имени Филин, идите за нами. Мы вам правильный путь подскажем».

И Федя с царевной пошли следом за белками. Вскоре подошли они к дому, дверь которого сама распахнулась перед ними. А в комнате они увидели две живых картины.

На одной картине увидели они простую человеческую жизнь: люди ходили по магазинам, ездили в трамваях. А на другой картине была яркая сказка: от начала и до конца.

К картинам вели две дороги. Каким путём пойдёшь, в том мире и окажешься. На минутку Федя задумался.

— Выбери жизнь, — тихо шепнула царевна. — А в ней найди меня!

— Ваш билетик! Где ваш билетик? — рядом стояла женщина-контролёр.

Несколько раз моргнув, прогнав от себя удивительный сон, Федя протянул контролёру билет. Трамвай, качнувшись, остановился. За его пыльными окнами громко и протяжно загудели заводские трубы, известив мир о том, что утро рабочего дня началось.

Бодро соскочив с подножки трамвая, Федя направился в сторону родного завода. Над головой ярко светило солнце и звонко пели птицы. Радостно и легко было на душе у Феди. Он шёл, с улыбкой вглядываясь в лица прохожих. С надеждой, что скоро обязательно найдёт свою царевну!

(конец).

Приключения мышонка

Каждый может стать мышкой,

но не всякому суждено родиться кошкой.

Странный день начался буднично. Проснулся Сережа поздно, в школе давно прозвенел звонок на первый урок, а мама с папой уже успели сделать важные дела на работе. Сережа никуда не спешил, а сочинял, как убедительнее обмануть родителей: вечером он обязательно расскажет им, что его вызывали в классе к доске, и он успешно справился с заданием. Также он придумывал, как обхитрить учителей. На следующий день придется им объяснить, почему не пришел в школу. Была причина! Дома он неутомимо собирал тряпкой воду с пола, потому что безответственные соседи, живущие наверху, заливали их квартиру целый день, вот и пропустил уроки.

Сережа лениво потянулся. На улице — свежая осень. Время, свободное от забот. Можно бегать, играть и ничегошеньки не делать!

Небрежно одевшись, Сережа выскочил во двор. Дворник дядя Миша мел опавшую листву. Дворник собрал огромную гору сухих листьев. Довольный дядя Миша смотрел на свой труд, и казалось ему, что пред ним красно-желтая гора.

С громким криком влетел мальчик в гущу листвы. Быстро разбросал листья и сбежал.

«Хулиган! Нет на тебя управы!» Кричал дворник.

Вприпрыжку побежал Сережа по пустым улицам. Никто не шел ему навстречу. Малыши были в детских садах, старшие дети — в школах, а их родители — на работе.

Бегать по пустым улицам города мальчику вскоре наскучило. Вот бы найти новую забаву! Сережа огляделся, но никого кроме рыжего кота Василия не приметил. Кот шел важно. «Мур», — поравнявшись с Сережей, кот задрал хвост трубой.

Василия в этом районе все знали, многие подкармливали. В благодарность кот со всеми здоровался: «Мур-мяу!..»

У кота Василия не было хозяина. Так получилось, что еще котенком он попал на улицу, где и вырос. Кот не пропал, а научился добывать себе пропитание. Именно улица и подсказала коту, что с людьми нужно обходиться вежливо. Не распускать когтей, не кусаться, играть с их детьми. За кошачью ласку хозяйки наливали для Василия в блюдце молочка. Кот был вхож в любой двор: смело пролезал сквозь дыры в заборах, зная, что люди его не прогонят, а сторожевые собаки не облают. Словом, кот был своим.

Вот только мальчика Сережу он не любил. Коты чувствуют людей. С добрыми спешат дружить, а злых обходят стороной.

В тот день отчего-то кот Василий с дороги не свернул. Увидев издалека мальчишку, он подошел и вежливо с ним поздоровался: «Мур-мур», — мол, кто старое помянет…

Сережа коту обрадовался. Какой удачный день! Изловчился, поймал кота и быстро привязал к его хвосту карандаш. Как же испугался Василий!

Осень — переменчивое время года. Еще совсем недавно ярко светило солнышко, заливая лучами город, — и неожиданно набежали тучи. Грянул гром. Крупные капли дождя упали на землю. Некоторые из них были размером с теннисный мячик. А одна капля оказалась такой большой, что своим весом прижала Сережу к сырой траве.

В это самое время лапа ужасного зверя потянулась к мальчику. Мгновение и — прихлопнет. Сережа задрожал. Мокрая шерсть на нем встала дыбом. Шерсть?! Сережа с изумлением обнаружил на себе серую шерсть, а вместо рук и ног у него оказались лапки — тоненькие, хилые.

Ужасный зверь напротив насупился и широко раскрыл бездонную пасть. Вот-вот схватит и съест добычу!..

— Быстрей! Быстрей! Пи-пи!.. — запищал кто-то рядом с Сережей. Кто-то на таких же тоненьких лапках. — Что ты мешкаешь! Бежим скорей! Пи-пи!..

Незнакомец подтолкнул Сережу вперед, а сам, рискуя жизнью, встал между ним и зверем! Лязгнули в воздухе зубы огромного животного.

Сережа побежал.

Как же тяжело и непривычно было бежать на лапках! Лапы скользили по влажной траве, разъезжались в стороны.

Необходимо было набрать скорость. Острые зубы огромного зверя могли вот-вот настигнуть тонкий серый хвостик…

Нескоро лютый зверь отстал. Сережа оглянулся. На него издалека, хмурясь и облизываясь, смотрел кот Василий! Вид рассерженного кота как будто говорил, что они еще встретятся.

— Враг взял передышку! Пи-пи, — радостно пищал рядом новый друг Сережи. — Ура-ура! Редко кто остается в живых после встречи с опытным котом!

Сережа во все глаза уставился на своего нового знакомого — маленького мокрого мышонка.

А тот, фыркнув, спросил строго:

— Ты что, простыть хочешь? — и отряхнулся. С его мокрой шубки в разные стороны разлетелись капли.

— Нет…

— Тогда осуши шерсть, — рассудительно и дружелюбно сказал маленький мышонок и улыбнулся. — Как тебя зовут, счастливчик?

Сережа — когда он еще был мальчиком — и не предполагал, что мыши умеют улыбаться. Мальчик о многом не знал, когда был человеком. Сделавшись мышонком, быстро понял, что такое опасность и радость спасения.

— Как мы его, этого кота, да?! Так как же тебя зовут? — маленький мышонок явно хотел подружиться.

— Не знаю, — ответил бывший человек, бывший плохой ученик третьего класса и бывший непослушный сын хороших родителей.

— О! Да ты от страха имя потерял, — маленький мышонок сострадательно похлопал его тоненькой лапкой по плечу. — Мы найдем твое имя, не переживай. Ты не первый, кто теряет имя, познакомившись с котом. Главное, что ты живой!

Обе мышки засмеялись. Мыши выбрались из лап кота! Впереди был новый день и — целая жизнь!

— А дом у тебя есть? Просторная норка? Мама, папа, сестры, братишки, бабушки, дедушки, прабабушки, прадедушки? — новый друг расспрашивал участливо и с интересом, но не из праздного любопытства. Хотя малышу по имени Радость было всего несколько недель отроду, он понимал, что у того, у кого нет имени, чаще всего нет и родителей. Да что там родителей — даже бабушки нет.

— Увы, они все умерли, — мышонок без имени горько вздохнул. Бывший мальчик Сережа не лгал. Находясь в шкуре мышки, он действительно так думал. Забывая человеческую жизнь, он вспоминал судьбу мышиную. Родился мышонок в многодетной и счастливой семье, но в один ужасный день всю его родню съела рыжая лисица, только самый младший нечаянно спасся, спрятавшись в дальнем углу норки. Это случилось совсем недавно.

— Печально, — сочувственно произнес мышонок Радость. — Пойдем, я познакомлю тебя со своими. — Маленький мышонок подтолкнул случайного знакомого к дверям норки.

Двери распахнулись. Навстречу двум мышатам вышла большая мышь — хозяйка дома. Мама-мышь была крупной и важной особой. Добрая для друзей, злая для врагов, для которых у нее имелись острые зубы.

— Наша радость! Мой маленький мышонок! Я так переживала! — обрадовавшись, запищала мама-мышь.

Мышь звали Пиласка. Мышь крепко прижала мышонка к себе.

— Малыш, с тобой новый друг? — спросила мама, совсем, впрочем, не удивившись этому обстоятельству. Словно ее сын каждый день приводил в теплую норку по мышонку. Это было не так — всего парочку раз. К счастью, не всегда с кем-то случалась беда. — Проходите в дом, малыши. Не топчитесь у порога. Обсушитесь у очага.

Добрая и заботливая мама нашла для мышат пушистые пледы и разогрела для них душистый чай. Вскоре к огню вышло и все большое семейство. Гость познакомился с папой своего друга — важным господином по имени Пихрабрый. С сестрами, которых оказалось так много, что всех девчачьих имен мышонок и не упомнил. Да что там гость — в доме все путали имена девочек, даже мама. Познакомился он и с братишками нового друга: Пистаршим и Писредним. С дедушкой — старым, мудрым и добрым Пиглавным. С бабушкой — приветливой и тихой мышью Пимягкой.

— Как тебя зовут, малыш? — спросила бабушка, прижав гостя к своей теплой шубке.

— Не знаю, — мордочка мышонка была унылой.

— Ну, ты не переживай. Не волнуйся. Ничего страшно в этом нет. — Бабушка тяжело вздохнула. Старая мышь посочувствовала горю ребенка.

Пришло время обеда. У входа в столовую мыши устроили возню. Сереже было смешно и забавно кувыркаться среди мышат!

Взрослые мыши с трудом растащили детей в разные стороны.

Мыши чинно расселись за большим столом. Чего только не было на обеде у мышат! И пшеничные крошки, и зерна гречихи, и даже арбузные корки. Вся еда выгладила так аппетитно, что у гостя потекли слюнки. Мама это приметила и сразу предложила голодному мышонку самую большую хлебную корку.

За столом каждый хотел поведать, как прошел день. Братья пищали о вороне, которая жила на соседней крыше. Ворона была бдительная и сильная. Трудно было уводить горбушку хлеба у нее из-под носа.

Сестры вспомнили о мельнике и мельничихе. Живут те на большой мельнице. В их закромах много пшеницы! Мышатам на сто лет вперед хватило бы.

Папа и дедушка переглянулись. Папа и дедушка все время думали про мельницу. Было бы здорово снарядить туда экспедицию. Когда придет зима, лишняя еда в доме не помешает.

Дошла очередь и до малыша. Мышонок Радость подробно и очень красочно описал погоню кровожадного кота за мышатами.

При этом мышонок ни словом не обмолвился о том, что спас друга от неминуемой гибели. Мама погладила сына по голове. Мама догадалась, что произошло.

Время близилось к ночи. Мыши начали зевать. Гость засобирался на улицу. Теплого дома у мышонка не было.

— Я поду. Мне пора. — Сказал бывший человек.

— Нечего тебе делать ночью на улице. — Сказала бабушка. — В темноте всех подстерегает опасность.

— Оставайся у нас. — Предложила мама. — Заночуй, дружок, в детской. У тебя будет своя кроватка.

Сердечная мама не отпустила малыша на улицу. Она быстро смастерила для него постель из пяти травинок. В душистой траве малыш без имени натянул на нос одеяло из лопуха.

Лопух был душистый и мягкий.

В гостеприимном доме было хорошо. Тепло и уютно.

— Мышонок Радость, ты спишь? — тихо позвал бывший мальчик.

— Почти да, — тут же отозвался маленький мышонок.

— Спасибо тебе, друг. Ты спас меня от неминуемой смерти. Я никогда этого не забуду. — Гость протянул лапку другу.

Из темноты потянулась другая лапка. Это было самое крепкое пожатие лапок на свете.

— Скоро ты обязательно вспомнишь имя. Пока я стану звать тебя Пидобрый.

— Хорошо, — ответил мышонок Пидобрый и крепко уснул.

Так у сироты мышонка появилось имя — Пидобрый. Как известно, имя накладывает на мышь неизгладимый отпечаток. Мышонок сделался невероятно добрым. Об этом стоит рассказать подробнее. Но чуточку позже.

Утром мышиная семья окружила гостя. Мама сказала:

— Мы посовещались и решили. Тебе лучше остаться у нас до весны.

— Переживешь зиму с нами, поживешь в нашей норке. — Сказал дедушка.

— Обещают жуткие холода. — Сказала бабушка.

— По весне, когда сойдет снег, построишь для себя домик. — Сказал папа. — К тому времени ты станешь взрослым и сможешь жить самостоятельно.

— А пока ты маленький, тебе нужна забота семьи. — Мама Пиласка прижала мышонка Пидоброго к себе.

Так началась жизнь мышонка Пидоброго в большой семье, которая жила в тесной норке, где места хватало всем.

                                           * * *

Целыми днями мыши занимались делами. Папа Пихрабрый с сыновьями готовили запасы к зиме. Приносили в нору корм: овес, пшено, гречиху, пшеницу. Чтобы зимой, когда их дом занесет снегом, в нем было все, что нужно.

Мама неутомимо трудилась по хозяйству. Маленькие девочки-мышата помогали ей во всем.

А дедушка! Дедушка разрабатывал стратегический план захвата мельницы, которая располагалась за ручьем, на пригорке. Дедушка с утра до вечера рисовал чертежи и схемы, продумывал детали и вынашивал идеи. На нем лежала колоссальная ответственность — ни один волосок не должен был упасть ни с одной мышки в ходе наступательных действий. Жадный мельник — достойный противник. В своем доме он вырастил кровожадных котов — попробуй, отними у них пропитание.

Дедушка вздыхал. План наступления нужно было подготовить к середине ноября. В это время года речка покрывается тонкой корочкой льда. По хрупкому льду можно быстрей добраться до имения мельника.

Разрабатывать план дедушке помогала бабушка. Штопая детские носочки, бабушка то и дело произносила: «Ты самый умный мышь на свете». Этого было достаточно, чтобы дедушка не пропустил ни одной важной детали плана наступления, а также отступления.

Все были заняты, даже мышки Радость и Пидобрый. Мыши рыли новый тоннель, ведущий к кроту. Старый тоннель после проливных дождей осел и провалился.

Пожилой крот жил по соседству с мышиной норкой. До него — несколько шажков, если полем. Все лето, пока колосилась пшеница, малышня бегала к соседу кроту верхней дорогой, но, когда люди собрали урожай, а на поле остались лишь гнилушки, выходить под открытое небо сделалось опасно. Любая птица могла подстеречь мышонка, схватить его и съесть!

Радость и Пидобрый старались. Еще немного и можно будет опять ходить к кроту в гости. В доме у крота были фильмоскоп и подзорная труба. Как появился у крота фильмоскоп — это тайна. Где он выкопал подзорную трубу — это секрет. Только нет лучшей забавы, чем холодным зимнем вечером смотреть сказки на большом белом экране. И нет ничего интересней, чем в хорошую погоду разглядывать в подзорную трубу небо.

Мышонок Пидобрый не был знаком с дружелюбным кротом, но спешил с ним встретиться.

Шли дни. Мышонок Пидобрый привык к новой семье. Ему в ней нравилось всё. Вечерами дружные мыши собиралась за круглым столом. В минуты семейного ужина мыши торопились рассказать, как прошел день.

                                           * * *

На улице похолодало. Замерзли лужи. Стебли сухой пшеницы, оставшиеся на полях, покрылись инеем.

Малыши почти закончили копать туннель.

Дедушка Пиглавный подготовил план наступления на мельницу, а также стратегию отступления.

Папа Пихрабрый с сыновьями нанесли в дом много-много зерен чечевицы и пшена.

Бабушка Пимягкая заштопала все носки.

Мама с девочками не начинала новых дел. Мама изо дня в день исправно исполняла одну и ту же работу, но все в доме знали, что мама — самая главная, даже главней дедушки Пиглавного. И когда мама твердо сказала, что малыши — Пидобрый, Радость и девочки — на мельницу не пойдут, потому что это опасно, никто не посмел ей возразить.

Но что началось в спальне малышей!..

— Пи-пи… Так нечестно, — громко пищала мышка-малышка. — Дедушка придумал очень безопасный план!

— Да-да! Хороший план! — подхватила другая сестрица. — Дедушка знает, как обхитрить котов.

— Дедушка вычислил, как нам не угодить в мышеловки. — Сказал мышонок Пидобрый.

— Дедушка слишком легко пошел на попятную! Он даже не стал спорить с мамой! — возмутился мышонок по имени Радость.

— Спать. Всем спать, — строго пискнул старший брат. — Мама права, дети должны остаться дома. На мельнице слишком опасно.

Мышонок Пидобрый задул свечу. Мышонок Радость натянул пижаму. Мышки-сестрички поворчали, поворочались и уснули.

Глубокой ночью мышонка Пидоброго разбудил друг.

— У меня есть план, — шепотом сказал он.

— Что ты придумал?

— Подставляй ухо, расскажу.

Малыши прошептались до зари и уже под утро, довольные, уснули.

                                           * * *

В другом крыле норы было суетно. Взрослые мыши собирались «в гости» к мельнику. Мыши тепло оделись. В ход пошли вязаные шапки, ватные тулупы и высокие валенки.

Мыши захватили с собой огромные рюкзаки.

Дом у мельника был богатый, закрома полны пшеницей. Неподъемные мешки с зерном хранились в амбаре, один на другом. Стоит мышке прогрызть хоть один мешок, посыплется из него столько зерна, что большой семье еды до весны с избытком хватит.

На улице было совсем промозгло.

— Вот и хорошо, — сказал папа и выше приподнял ворот. — Значит лед крепкий.

— Мы и по хрупкому льду прошли бы, — отозвались братья и плотнее надвинули на ушки шапки.

— Туда без груза — да, — дедушка туже подпоясался. — А обратно, с тяжелыми рюкзаками за спиной, — кто знает. Спасибо погоде, она на нашей стороне — ветер в спину. Теперь тихо: никто не должен услышать нас.

Мыши выстроились цепочкой и тронулись по льду.

Лед был настолько крепкий, что даже не трещал под лапками. Мыши ступали по нему смело, не боясь провалиться в воду. Шли они долго. Это издалека речушка казалась почти ручейком. Издалека всегда все кажется мелким и незначительным. На самом деле путь для мышей был долгим.

Когда серая дымка полностью растворилась в рассвете, мыши добрались до мельницы.

Дом мельника стоял на возвышенности. Добротный, крепкий дом. Со всех сторон он был обнесен высоким забором. За забором находились мельница, курятник, свинарник, собачья будка и хлев для коровы. Мельник был зажиточным.

Люди его уважали, а вот мыши не любили. И было за что, прямо скажем! Ведь мельник устраивал охоту на мышей. Чего только не придумывал этот коварный человек, чтобы извести всех мышей в округе…

На что только не шли мыши, чтобы добыть у мельника зерно! Многие из них погибли в походе за золотой пшеницей. Лишь некоторые, самые храбрые и ловкие, вернулись домой победителями.

Однако у дедушки был план. С хорошим планом можно обхитрить мельника, не попасть в мышеловки, усыпить бдительность котов и вернуться назад с зерном.

---

                                             * * *

Дети проснулись, когда солнце стояло в зените. Мыши не поверили своим глазам! Они проспали!

Исправить дело можно, ринувшись к дому мельника через открытое поле. Затея была слишком опасной. Широкое поле хорошо просматривается с высоты птичьего полета. Пернатые в холодное время года голодные, а в светлое время суток им легче охотиться.

Если мыши пойдут перебежками, станут прятаться под корягами и замерзшими стеблями пшеницы, а потом внимательно осматриваться, если они будут очень острожными, то… Радость и Пидобрый переглянулись.

Быстро накинули теплые курточки и выбежали из норы.

Вообще-то они собирались добраться до дома мельника окружным, безопасным путем. Старательно прорывая туннель к кроту, дети сделали еще несколько лазов, соорудив парочку подземных дорог. Одна из дорог вела к амбару мельника.

Однако малыши проспали, и время было упущено. По подземной дороге мыши и к ночи не доберутся до мельницы.

Осеннее солнце светило тускло. Собирались тучи. Вот-вот выпадет нег.

По примороженной земле открытого поля мышки бежали так быстро, что скоро запыхались. У одной огромной коряги они остановились: следовало перевести дух и осмотреться.

Вдруг… Мышонок Пидобрый сник. Он узнал нору. Тоненькие лапки мышонка Пидоброго ослабли.

— Мой дом, — тихо пискнул мышонок.

За огромной корягой виднелась разрушенная до основания нора. Некогда нарядные крепкие двери, ведущие в дом, съехали набок, висели на одной искореженной петле. Пидобрый горько расплакался.

Нет ничего ужасней, чем видеть свой разрушенный дом.

— Поднимайся. — Сказал мышонок Радость.

— Не могу. Я остался без сил. — Ответил мышонок Пидобрый.

— Здесь оставаться небезопасно, — Друг ободряюще похлопал Пидоброго по плечу. — Мы на открытой местности, нам надо бежать.

Мышонок Пидобрый лил слезы по прошлому. Его перестало волновать настоящее. И он совсем не желал думать о будущем. Все планы казались ему пустыми и мелкими, когда он заглядывал внутрь разрушенной норы.

В хмуром небе появилась большая птица. О, как обрадовалась птица мышам! Добывать пропитание поздней осенью очень трудно. В холод мыши все больше прячутся по норам. Какое везение, что есть на свете глупыши! Малыши были как на ладони. Одного-то птица точно схватит! Птица выбрала цель и стрелой ринулась на мышонка Радость.

Мыши увидели птицу. Мышам оставалось одно — спастись за покосившейся дверью. Дверь была тяжелая, а мышки маленькими. Мыши подпирали ее вдвоем изо всех сил, но дверь не поддавалась, вход в нору был завален, не пролезть, не протиснуться.

Птица приближалась — уже был слышен взмах ее крыльев, как быстро она рассекает ими воздух.

«Что я скажу маме Пиласке?..» — мигом пронеслось в голове у мышонка Пидоброго.

Мышонок поднатужился из последних сил, рывком приподнял дверь и ловко пропихнул в нору друга, тот и опомниться не успел.

Мышонок Радость был в безопасности, а Пидобрый — по другую сторону дверей. Над его почти прозрачными ушками лязгал черный клюв голодной птицы.

«Друг вернется домой! Мама его обнимет», — в предсмертный час мышонок Пидобрый почувствовал себя таким счастливым, как никогда раньше.

— Беги! Не мешкай! — тревожно раздалось из норы. — Увидимся в амбаре мельника. Я верю в тебя, ты спасешься!

Друг еще что-то кричал… Кричал и кричал, а мышонок Пидобрый — бежал и бежал. Мышонок несся даже стремительней, чем летела птица! Не было страха в его груди. Легко скакали лапки по замерзшей земле.

Показалась мельница. Мышонок набрал скорость, стремительно заскочил на пригорок, прошмыгнул между досками в заборе и заскочил в курятник. Да-да, в курятник. До амбара было не успеть, курятник оказался ближе. У разъяренной птицы размах крыльев широкий, у мышонка не оставалось выбора.

В курятнике было тепло и сытно. Сколько зерна валялось прямо на полу! Мышонок Пидобрый накинулся на еду. Наевшись и зарывшись в солому, мышонок неожиданно для себя уснул.

На улице пошел первый снег.

Петух и куры опешили, когда к ним в дом влетел незнакомец. Но связываться со странным пришельцем не стали, а стали с любопытством рассматривать маленькое, но смелое существо. Куры и прежде видели мышей, но раньше они им казались трусливыми, тянущими еду исподтишка, а этот!..

Когда мышонок уснул, петух и куры обступили его со всех сторон.

— Он такой маленький, ко-ко-ко.

— И такой смелый, ко-ко-ко.

— Кукареку! Раскудахтались тут. Тише вы, пусть поспит. Видать, день для смелого мышонка выдался трудный.

                                           * * *

На мельнице происходило нечто невероятное. По амбару безбоязненно разгуливали мыши. Неспешно складывали еду в рюкзаки и разговаривали между собой.

— Ай, да дедушка! Ай, да умница! Ай, да голова! — восхищался папа дедушкой.

В разработке плана операции было важно правильно выбрать день для наступления. Дедушка справился с задачей.

— Я долго думал и нашел день! — Дедушка пребывал в отличном расположении духа. Операция по захвату амбара прошла успешно. Мыши, не замеченные котами и людьми, без потерь перебежали через двор и проскользнули в амбар, где их ждало долгожданное вознаграждение — золотая пшеница.

Да, дедушка выбрал идеальный день: к мельнику в гости приехали дети с внуками. Люди веселились, суетились. Мельничиха пекла хлеб и пирожки. Мельник качал на ногах белобрысого мальчишку.

Кошки были с людьми заодно.

Кошки с котятами, урча, путались у людей под ногами.

Что за удачный день! Никому нет дела до мышей.

— У мельника чудесный внук. Чубчик беленький. Ножки крепенькие. — Сказал мышиный дед. — Мельник не может на внучка нарадоваться.

— Откуда ты знаешь, что мельник качает белобрысого мальчишку, — папа с удивлением посмотрел на дедушку. — Ты ходил без меня в его дом? Ты рисковал жизнью?

Дед стал рассказывать:

— Мельница не давала мне покоя. Я стал бывать в здешних местах. Подбирался ближе и ближе. Проникнув в дом мельника, я узнал, что в конце ноября к мельнику приедут дети с внуками. Мельник будет занят. Так и случилось.

— Мы собрали много зерна. — Сказал мышиный папа.

— Пора отправляться в обратный путь. — Сказал мышиный дед.

Закинув за спины рюкзаки, полные отборного зерна, мыши подошли к тайному лазу, который давным-давно существовал в задней стене амбара. И тут вдруг! Как из-под земли возник мышонок Радость.

— Внучок, ты откуда? — Удивился Пиглавный.

Мышонок Радость стал сбивчиво оправдываться:

— Без разрешения мы ушли из дома. Мы хотели вам помочь.

— А где твой друг, сынок? — спросил папа.

— Огромная птица стрелой ринулась на нас. Мой друг пропихнул меня в норку, а сам не успел. С тех пор я его не видел.

— Его съела птица? — ахнул папа.

— Стойте! — воскликнул дедушка. — Наш мышонок не пропал. Мышонок нашел возможность уйти от беды.

— Почему ты так думаешь? — спросил папа у дедушки.

— Наш мышонок верит в себя! Ш-ш-ш. Я знаю, где он. Малыш заскочил в курятник. Нечего его оплакивать.

В курятнике жил петух Гардон! Серьезный и смелый петух. Он носит высокие шпоры, а на голове у него горделивый хохолок.

Гордон обладал чувством собственного достоинства. Петух достиг больших успехов!

С тех пор, как Гордон поселился в курятнике, там царит абсолютный порядок. Мельничиха не может на петуха нарадоваться. Кормит его отборным зерном. Ни одна мышь не тащит из курятника корм — все боятся петуха.

Тут расшатанная половица приподнялась, и в проеме показалась мордочка мышонка Пидоброго. Вскоре и сам мышонок выбрался на свет. Следом за собой он что-то тащил. Поклажа никак не хотела пролезать через узкое отверстие.

— Мой друг! — Просиял мышонок Радость.

— Пидобрый! Пидобрый! — хором запищали мыши. — Ты живой! Что там у тебя?! — Все принялись помогать мышонку Пидоброму тянуть мешок.

— Зерно? — Папа принюхался.

— Подарок от Гордона.

— От Гордона? — удивился папа.

— Петух Гордон сказал, что я — смелый и заслуживаю награду. — Похвастался мышонок.

— Я так и знал. — Сказал дедушка и горячо обнял малыша.

Мыши были счастливы. К ним вернулся Пидобрый.

Дедушка начал торопиться.

— Не будем подвергать себя риску. — Сказал дедушка.

Дедушка знал, что ровно в семь вечера мельник обходит свои владения. С ним и кот Барсик. Кот Барсик зорко следит, чтобы ни одна мышь не проскользнула мимо.

Мыши, довольные и счастливые, покинули амбар. Вовремя успели! В амбар влетел Барсик. Однако ему осталось — только облизнуться…

                                           * * *

Мышиная норка находилась за высокими камышами. Дом был так удачно построен, что издалека он не просматривался. Со всех сторон мыши огородили его невероятными препятствиями: битым кирпичом, ворохом старых газет. Путешественники, выбравшись из туннеля, который построили мыши Радость и Пидобрый, почти приблизившись к дому, но не сразу учуяли неладное.

Только, когда они увидели распахнутые настежь двери, чего раньше не случалось, они забеспокоились.

Внутри норки никого не было.

— Мама Пиласка!

— Бабушка Пимягкая!

— Девочки! Где вы?..

Никто не отозвался.

Мыши зажгли свечи. Странная картина предстала перед ними: в столовой нарядно накрыт стол, на кухне дымится жаром пирог, все вещи на местах, а в доме — ни души.

— Обойдем окрестность. Прочешем местность. Нам следует разойтись в разные стороны, Нельзя терять ни минуты. Разбежались! — Скомандовал дедушка.

Все дальше и дальше мыши отходили от дома.

Мыши Пидобрый и Радость были вместе. Дружба — это важно. Особенно, когда есть проблемы.

— Я очень переживаю. — Сказал мышонок Радость.

— Я знаю, где они! — Сказал мышонок Пидобрый. — Девочки ушли на речку кататься на коньках.

— С ними произошла беда! — Испугался мышонок Радость.

Они не ошиблись. На реке случилось несчастье…

А все начиналось так хорошо… Утром ударил крепкий мороз, реку сковало льдом. Девочки достали из кладовки коньки. Почему бы не вспомнить, как приятно на них скользить.

Без спроса дети отправились на лед. Дети решили, что они уже вполне самостоятельные.

Раньше дети уходили на речку лишь с согласия родителей.

Днем мороз постепенно отступил и лед начал таять. Маленькие мышата по-прежнему весело скользили на коньках по поверхности реки.

Вжих — в одну сторону, вжих — в другую. Мышки и не поняли, когда под ними начал проседать лед.

Играясь, мышки пищали звонко и не услышали характерное потрескивание. А лед им намекал!

Лед таял медленно, постепенно, коварно. Вот еще он был крепким и надежным, без труда выдерживал мышат, но быстро дал трещину, разросшуюся на глазах. Две мышки оказались на льдине. Со всех сторон их окружила холодная вода.

Неожиданно поднялся ветер, льдину стало относить все дальше в сторону. Ах, если на улице станет еще теплей, льдину с мышками-малышками унесет по реке в открытое море.

— Мама! Бабушка! Беда! — старшие девочки, запыхавшись, ворвались в дом, не закрыв за собой дверь. Ветер с улицы задул свечи.

Мама и бабушка весь день готовились к возвращению из похода посланцев за пропитанием. Бабушка в столовой накрывала стол. Бабушка с любовью нарядила стол белой скатертью.

Мама выпекала пирог. Когда он зарумянился и покрылся корочкой, она вынула его из духовки.

— Беда! Сестры на льдине.

Бабушка, мама и девочки — все быстро побежали к реке. Еще издалека они услышали: «Помогите. Нам страшно!..»

Стоит ли сейчас говорить, что выходить на первый лед опасно? Нужно об этом рассказать! На первом льду нельзя собираться группами. На большие расстояния ходить по такому льду запрещено.

Льдину все дальше и дальше относило от берега. Все меньше и меньше оставалось надежды у мамы и бабушки.

Мыши Пидобрый и Радость вышли к реке.

— Нужно отыскать очень длинную палку! Нужно просчитать самое короткое расстояние от крепкого льда до льдины! — Не мешкая и не тратя сил на пустые разговоры, скомандовал мышонок Пидобрый.

Бабушка и мама бросились искать длинную палку. А мышонок Пидобрый помчался вычислять самое короткое расстояние.

Вскоре он прокричал:

— Отсюда до льдины — рукой подать! Несите палку!

— Держи хороший сук, брат! — сказал мышонок Радость.

Мальчики перекинули сук на льдину, девочки зацепились лапками за него. Мальчики с силой потянули ветку. Льдина хрустнула, но выдержала, и поплыла медленно к берегу.

Девочки спаслись! Мама заплакала. Тут к ней подбежал папа, и дедушка, и старшие дети. Стали маму успокаивать. Бабушка прижала к своей теплой шубке спасшихся мышат. Те быстро согрелись.

В тот памятный вечер, полный невероятных злоключений, когда все остались живыми и здоровыми, мыши вернулись в теплую норку. Мыши, как никогда обрадовались своему дому: нарядному столу, праздничному пирогу, теплому камину, душистому чаю и даже стареньким занавескам на окнах!..

— Как хорошо возвращаться домой, — грея лапки у камина после сытного ужина, рассуждал дедушка.

— Я связала новый шерстяной плед. — Сказала бабушка.

— Нужно всегда поддерживать огонь в очаге. — Сказал папа. — Мелкие щепки сухие. Легко разгораются.

— Давайте моего друга назовем Пиотважный. — Вдруг сказал мышонок Радость.

Мама Пиласка широко улыбнулась и сказала:

— Кто добрый, тот всегда отважный. Не нужно мышонку Пидоброму менять имя.

Так Пидобрый остался Пидобрым.

А за окном снова изменилась погода. Резко похолодало. Приморозило. Пошел крупный снег.

— В такую погоду хорошо ходить в гости к кроту! — сказал Пистарший.

Сосед — старый крот на белом экране показывал сказки. Мышь любил сказки.

                                           * * *

Малыш Пидобрый давно мечтал познакомиться с дядюшкой-кротом, но случай не представлялся, пока мышиную нору не завалило высоким снегом.

В гости к кроту собирались всем дружным семейством. Раз в году, в канун Нового года семья мышей в полном составе навещала доброго соседа. Загодя мама с бабушкой и все остальные мышки готовили для дядюшки-крота подарки.

И в этот раз мышки очень старались.

Бабушка из мятой крапивы связала для крота уютные носки. Наденет старый крот носочки — и перестанут болеть его лапки.

Мама из сухого камыша сплела добротное одеяло. Укроется крот в лютый мороз толстым одеялом — станет ему жарко.

Папа с сыновьями смастерили для крота беговые лыжи. Крот не был любителем свежего воздуха, но лыжи всегда пригодятся. Пусть в чулане постоят.

Дедушка придумал для крота очень полезный подарок. Путешествуя по дому мельника, Пиглавный изучал в нем разные непонятные предметы. Назначение некоторых из них так и осталось для дедушки тайной, которую он не разгадал и по сегодняшний день. Но вот для чего человеку нужна удочка, дедушка Пиглавный знал. Чтобы разобраться в этом вопросе, пришлось Пиглавному с мельником на рыбалку ходить, жизнью рисковать, потому что мельник с собой на запруду любимого кота брал. Ловит мельник рыбку, кот тихо лежит. Клюнет рыбка, у кота восторг: «Мур-мяу-мур!..» Очень любил Барсик свежую рыбку, а мельник его баловал. Все лето дедушка в высоких камышах просидел, с мельника глаз не спуская.

Собираясь в гости, дедушка смастерил удочку! Забросит крот из-под земли наружу удочку — свежая букашечка ему на обед. Ах, какой полезный получился подарок у дедушки для соседа-крота!

Ребятишки же для любимого дядюшки-крота нарезали из бумаги новогодних украшений. Накануне мышаткам повезло: кто-то выбросил на улицу обрезки цветной бумаги. Ой, как мышатки обрадовались находке!

У всего мышиного семейства для крота нашлись отличные подарки, только Пидобрый никак не мог придумать своего. Мышонок хотел, чтобы его подарок получился полезным.

«Подарю- ка я дядюшке-кроту каску!» — решил Пидобрый. Яркую красную каску, почти новенькую, без единой царапинки, он не так давно нашел на ближайшей стройке, где возводился высотный дом. Для мышки человеческий головной убор оказался великоватым, зато в каске можно качаться, как в люльке.

Наступил день, когда мыши, каждый со своим подарком, отправились в гости к кроту. По всему туннелю ярко горели свечи — это предусмотрительный крот постарался, чтобы соседям было удобней идти. У дверей дядюшки-крота мыши приосанились. Первыми у дверей встали девочки, им не терпелось поздравить дядюшку крота.

Как же обрадовался крот великолепным снежинкам: синим, красным, желтым! И носочкам, и одеялу, и удочке, и лыжам! Подарок же от Пидоброго он назвал креслом-качалкой и расположил его в центре комнаты, между столом и диваном, как раз под уютным синим торшером. Когда взрослые и детишки поздравили дядюшку-крота с наступающим Новым годом, все расселись на мягком диване перед широким экраном.

Крот не смог каждому мышонку в отдельности сделать подарок, ведь мышиное семейство было большое, но он решил показать гостям хорошую сказку. Крот достал фильмоскоп.

— Эта странная история приключилась зимой.

Крот настроил фильмоскоп, и началась история в картинках. На широком экране появилось изображение: цветные дома. Над домами замерли белые снежинки.

— В одном далеком от нас городе жил-был мальчик, злой и коварный ребенок, — принялся читать сказку старый крот. — Вы можете подумать, что таких детей не бывает. Что все малыши хорошие и добрые. Увы…

Одна картинка быстро сменила другую — настоящая зима предстала перед зрителями: толстый слой снега покрыл крыши домов, высокие сугробы выросли на тротуарах города. Хлопот у людей прибавилось: кто с лопатой вышел снег расчищать, кто за трактор сел, чтобы вывезти сугробы за город.

Детишки обрадовались снежной зиме. Играли в снежки, катались на санках.

— Только мальчик Сережа ничему не радовался и с ребятами не играл, — с грустью в голосе читал старый крот текст под картинками. — Одним морозным, но очень солнечным днем затеяли ребята снеговика лепить. Когда закончили, надели на голову снеговика ведро.

— А зачем снеговику ведро? — Задал вопрос Пистарший.

— Ведро — это шапка. Чтобы знал снеговик, что его не просто так лепили, а с любовью, — ответил крот. — Люди сделали снеговику глаза из черных угольков. Нос из морковки. Нарисовали рот.

С большого экрана широко улыбался добрый снежный человек.

— Пришла ночь. Дети разошлись по домам. На улице остались снеговик и… Сережа, который весь день прятался от детей. Мальчик поежился — на улице сделалось сыро. Озираясь по сторонам — вдруг мимо прошагает запоздалый прохожий и одернет его? — Сережа подкрался к снеговику. Снеговик получился большой, ведь его лепили дружно всем двором. Сережа подпрыгнул. С первой попытки удачно выдернул морковку. Вместо носа у снеговика теперь была дыра. Сережа рассмеялся. Снеговик заплакал крупными слезами. От горьких слез образовалась под ним проталинка…

Старый крот прокрутил пленку дальше. Мальчик Сережа сбил со снеговика ведро. А потом нарисовал снеговику чудовищный оскал, вместо улыбающегося рта! И тогда страшный снеговик перестал плакать. Он зло взглянул на Сережу и больно ударил его по плечу тяжелой снежной лапой.

Жители города давно разошлись по домам. Холодными вечерами никто не выходил на улицу, все грелись у самоваров. Поэтому взрослые и не догадывались, что по пустым улицам города мечется мальчик Сережа, а его преследует снеговик — вот-вот настигнет.

«Я больше не буду!» — громко кричал Сережа, ели унося ноги.

                                           * * *

— Мама! Мама! Я больше не буду! Спаси меня, мама!

В детскую комнату быстро вошла мама.

Мама тепло прижала сына к себе.

— Я буду хорошим. Только избавь меня от снеговика.

— Сынок, тебе приснился плохой сон. Нет никакого снеговика. За окном осень.

— Твои руки мягкие, как лапки у мышки Пиласки. Мама, я был мышонком, веришь?

Сержа быстро оделся, обулся и вприпрыжку сбежал по крутой лестнице во двор.

— Ты куда, малыш?

— Нужно помочь дворнику дяде Мише подмести двор.

Дворник старательно сметал опавшую листву. От резкого дуновения ветра листья разлетались в разные стороны.

— Что за погода… — серчал дворник.

— Дядя Миша! Разрешите, я вам помогу.

Да-да, утром нового дня Сережа был сам на себя не похож. Он стал вежливым и трудолюбивым. Что произошло с мальчиком? Почему он так изменился?

Мама решила, что Сережу исправил сон.

Только семья мышей точно знала, что произошло. Мальчик нашел свое имя.

Звёзды на месте

Мама выключила свет. Дима привстал. Без света он быстро уснет. А спать ему нельзя никак! Во сне его ждет очень страшный великан. Зовут великана Бука. Кто дал смешное имя этому страшилищу, Дима не знал. Он только слышал, как к нему обращались: «Бука, подай зайку!», «Бука, принеси голову цыпленка!». «Сейчас. Я мигом!» — отвечал Бука.

От таких разговоров у Димы кружилась голова. В хижину, где обитал Бука и еще кто-то, который был, по мнению мальчика страшней самого Буки — голос его то басил, то хрипел, — входить совсем не хотелось. Если бы Дима мог, если бы не подводили ноги, сбежал бы от Буки на край света. Только на «ватных» ногах Дима не мог сдвинуться с места. Так и стоял он у окон хижины.

Несчастный маленький мальчик, обдуваемый со всех сторон злыми ветрами, ни на секундочку не мог покинуть свой пост. В мире, где жили великаны, всегда была одна и та же хмурая погода. Хижина великанов стояла где-то на севере. В мире великанов не было звёзд. Только огромная жёлтая луна. Круглая, словно мамин блин, она с большим сочувствием смотрела на кроху.

«Нет. Спать не буду!» Дима спрыгнул с кровати, заходил по комнате. Скрипнули половицы. «Мама услышит!» — мальчик испугался и присел на стул. На самый краешек, чтобы было неудобно. Чтобы не уснуть.

Перед ним лежали цветные карандаши и альбом. «Я немножечко порисую, — решил Дима. — Не усну же я с карандашом в руке!» Было ему всего четыре, но он умел рисовать, лепить и собирать буквы в слоги.

В окно ярко светили звёзды. Летом звёзды всегда крупней, чем зимой. Звезды большие. Даже огромные! Лето — лучшее время для звёзд, чтобы подглядывать за людьми. Звезды висят прямо над крышами. «Интересно, о чем думают звёзды?» Малыш зевнул. Веки предательски сомкнулись. Карандаш скатился на пол…

«Бз-бз-бз». Стучали лопасти пропеллера вентилятора. В город пришла жара. Мама говорила, что она невыносима. В Димину комнату мама на ночь заносила вентилятор. К двум–трем часам ночи в дом проникала долгожданная прохлада.

«Бз-бз-бз». — Услышал мальчик.

— Кто здесь? — спросил Дима.

— Это я, — ответил ему детский голос.

«Бз-бз».

Кругом было сумрачно. В окнах хижины, где жили великаны, зажглись огни.

— А что ты делаешь? — Спросил Дима у голоса.

— Играю, — весело ответил голос.

— Один? — Дима не очень удивился. Он часто играл один. Ему не было скучно. Кругом находился цветной и разнообразный мир! В чудесном мире поселились машинки и лопатки, кубики и строительная каска. В гости приходили лошадка и зайка, лисица и собачка. А ещё огромный плюшевый слон; он был в сто раз больше Димы. На слоне можно было кататься.

Больше всего на свете Дима любил строить! Из кубиков он возводил такие дома! Если бы кубики не рассыпались по комнате, то крыши домов упирались бы в столешницу стола. Вот только башенного крана у Димы не было. Без башенного крана строить тяжело. Приходилось рисковать: забираться на стопку из книг. Но они часто рассыпались. И строитель скатывался на пол вместе с ними. Один раз Дима сильно ободрал коленку. «Ты ранен, — испугалась мама. — К доктору! Нужно исключить перелом!»

Так Дима попал в поликлинику. В белом длинном коридоре находилось много детей. Все они были с шишками, исцарапанными носами и «разбитыми» коленками. В поликлинике стоял ужасный галдеж, даже чайки у моря шумят тише. Поэтому поликлиника Диме не понравилась. И когда хмурый врач сказал: «Ничего страшного», мама и Дима спешно отправились домой…

— Что ты здесь делаешь? — спросил детский голос из сумерек.

— Тс-с-с! Слежу за великанами. — Ответил Дима незнакомцу.

— А где они? — полюбопытствовал голос. Тот, кому он принадлежал, был сильно удивлен и хотел увидеть хоть одного великана!

— Там. — Дима махнул рукой в сторону хижины.

— Где это «там»? — переспросил голос.

Перед Димой предстал мальчик — щуплый, с рыжей чёлкой. Он был старше Димы, может даже на целый год. Или всего на несколько месяцев. Улыбаясь, мальчик задорно поинтересовался:

— С чего ты взял, что в доме великаны?

— Я видел их тени. Они такие! — Дима развел руки в стороны. — А ты их не боишься?

Мальчик на вопрос не ответил. То ли незнакомца не очень волновало то, чем интересовался Дима. То ли он не очень верил в существование великанов. Мальчик из местных был одет в теплую кофту. В руках он сжимал игрушку-пропеллер. Ветер дул — лопасти крутились. «Бз-бз».

— А как тебя зовут? — Задал вопрос незнакомец.

— Меня зовут Дима.

— А почему ты в пижаме? — Спросил он.

— Потому что сплю.

— Спишь!? — Неслыханно удивился мальчик. — А глаза, почему открыты!? — Каверзный вопрос незнакомца застал Диму врасплох. — Все спят с закрытыми глазами!

Дима кивнул. Действительно! Люди, кошки, собаки, попугайчики, — все спят с закрытыми глазами.

В доме жили две кошки — Муся и Нюся, любимая собачка Джина, и два волнистых попугайчика — Угрюмчик и Смеюшка. Дима точно знал, что они спят, закрыв глаза. Только дедушка мог уснуть, не смыкая век. Дедушка был очень старенький. Такой старенький, что его веки плохо работали. Так говорил папа. На выходные он приезжал к Диме, маме, Мусе, Нюсе, Джине, Угрюмчику, Смеюшке.

Раньше все жили вместе. И папа, и дедушка, и мама, и Муся, и Нюся, и Джина, и Угрюмчик, и Смеюшка. Потом что-то стряслось. По всей видимости, между мамой и папой произошло недоразумение. Дима не знал, что именно случилось. Но папа и дедушка переехали в маленький домик. Стоял он на берегу моря. Когда была жива бабушка, она там проживала с дедушкой. Дом у моря чем-то походил на хижину под луной.

— Почему глаза открыты, если ты спишь? — настаивал незнакомец.

«Как сказать мальчику из сумерек, что он — это сон? — задумался Дима. — А если мальчик обидится?» Дима не хотел, чтобы было так. Мальчик с игрушкой ему очень понравился! Мальчик улыбался во весь рот. Дима приметил, что во рту у него не было двух зубов. Навряд ли мальчик их выбил, стукнувшись о качели. Скорее всего, зубы выпали.

— Выпали. — Подтвердил незнакомец. — Теперь я шепелявлю. Дедушка говорит, что это ненадолго. Что у меня вырастут новые зубы. Но, когда я буду стареньким, как он, они опять выпадут.

— Ты живешь с дедушкой! — догадался Дима.

— А с кем же еще? — удивился мальчик.

Так Дима понял, что у мальчика нет мамы и папы. Нет Муси и Нюси. Нет Джины. Нет даже Угрюмчика и Смеюшки.

— Как тебя зовут? — спросил Дима у нового друга.

Друг! Дима всегда мечтал о друге!

Рядом, через дом, жил не очень приветливый мальчик по имени Кирилл. Через два дома — девочка по имени Алла. Кирилл, встречаясь с Димой, отворачивался, а Алла показывала язык. Дима совсем не собирался с ними дружить. Даже играть с Аллой и Кириллом не хотелось. Случалось так, что они — Дима, Алла и Кирилл, в одно время приходили на детскую площадку. На детской площадке были качели. Дима любил детскую площадку из-за качелей. А кто-то её любил из-за песочницы. То были малыши с лопаткам. Дети могли до позднего вечера не вылезать из песочницы. Строили подземные города, гаражи для машинок. Прокладывали железные дороги. Когда много песка и есть полный коробок спичек, железную дорогу можно проложить вдоль и поперёк песочницы. Если песочные жители песочных городов, конечно же, не против.

Когда Алла и Кирилл появлялись на детской площадке, Дима сразу предлагал маме вернуться домой. Мама понимающе кивала. И они уходили. Маме тоже не нравился Кирилл. Он прогонял других детей с качелей. Ещё разрушал подземные города. Маме чуточку нравилась Алла. Девочка была потешная. Умела носить шляпки и панамки. Мама не считала большой бедой, что Алла всем показывала язык. Всем! Вот, если бы только Диме, то Алла тоже бы не нравилась маме.

— Бука. Меня зовут Бука. — Сказал незнакомый мальчик. И широко улыбнулся.

— Тебя зовут, как того великана! — удивился Дима и указал на хижину.

Окна хижины не были зашторены, и Дима увидел, как один из великанов пересёк комнату. Он прошел из одного угла в другой. Наверное, в углах стояли ценные предметы, и они понадобились одному из великанов. Мальчик по имени Бука громко расхохотался.

Окно дома открылось. И Дима услышал: «Бука! Пора домой! Бука, где голова зайца!»

— Ты — тот самый Бука? — поразился Дима. — Ты живешь в этом доме?

Дима не стал называть хижину «хижиной». Дима знал, что так делать нельзя. Бука кивнул.

— Мне пора, — сказал Бука. — Дедушка волнуется.

— Почему?

Дима всегда удивлялся, когда волновались взрослые. «Не выходи за калитку!» Особенно часто волновалась мама.

За калиткой было интересно. За ней кипела жизнь. Сновали мимо прохожие. Мчались куда-то велосипедисты. Если бы Дима побежал за одним велосипедистом, то узнал, куда ему было нужно. А ему точно куда-то было нужно. Потому что мчался он на большой скорости. Вдруг, велосипедист ехал кого-то спасать? Маленького котёнка, забравшегося на высокое дерево. Тогда Дима и велосипедист спасали бы котёнка вместе.

— Дедушка думает, что я могу пропасть. — Ответил Бука.

— Пропасть!? — не поверил Дима. — Мальчик не может просто пропасть!

— Хм! — по-взрослому хмыкнул Бука. — Пропали же звёзды. С тех пор дедушка стал сам ни свой.

— А были звёзды? — Дима задрал голову. На чужом небе не появилось ни одной звезды.

Бука вздохнул.

— Жаль, что звёзды исчезли.

Буке нравилось вечерами разглядывать широкое небо в блестящую крапинку. На ступеньки дома присаживался дед. Обнимал Буку. Рассказывал о звездных тайнах. Дедушка много знал о звёздах.

— Плохо без звёзд. — Признался Бука.

— Тебе здесь скучно? — спросил Дима.

— Что ты!? — удивился Бука. — Я играю с ветром. Бегаю за черепахами. Разговариваю с ракушками.

Дима улыбнулся. Прошлым летом он тоже разговаривал с ракушками. У моря их было не сосчитать сколько. При шторме на берег выносило много разных ракушек — маленьких и больших. Море часто шалило. Папа считал, что морю делалось тоскливо, от этого оно устраивало догонялки. Шумные волны набегали одна на другую.

Большие ракушки всегда недовольно ворчали. Дедушка утверждал, что это от старости. Что все старики ворчат. Так они привлекают к себе внимание. Дедушка знал, о чём говорил.

Маленькие ракушки — мелкие, те любили тишину. Папа придерживался мнения, что им просто нечего сказать. Когда ракушки наберутся опыта и подрастут, тогда они зашипят, рассказывая истории.

— Ваш дом у моря? — предположил Дима.

Моря не было видно. Его не было даже слышно!

— Рядом. Нужно спуститься с холма и пробежаться дорогой из песка. — Объяснил Бука. Он так хорошо объяснил, что Дима сразу понял, как добраться до моря.

В окно дома вылезла косматая голова.

— Бука! — голос дедушки был грозен. — Бука! Немедленно домой! Где же ты, проказник!?

Мальчики смотрели друг на друга. Расставаться не хотелось.

— В следующий раз приходи раньше. — Предложил Бука. — Засветло.

— Конечно! — обрадовался Дима.

Если сразу уснуть, то, скорее всего, в другой мир можно попасть, когда ещё светло. Тогда он и Бука, не боясь споткнуться в темноте о камни, смогут спуститься к морю, чтобы поговорить с ракушками. Или устроить догонялки с ветром. Кто кого опередит — еще неизвестно! Ветер, хоть и силён, но мальчишки умеют быстро бегать.

— Весело будет. — Пообещал Бука и сделал шаг в сторону хижины.

— Постой! — остановил его Дима. — Где голова зайца?

— В ящике, — ответил Бука. — Там, где все головы. Плюшевые головы мы храним отдельно от лапок. Так удобней. Просто дедушка постоянно забывает. Он уже старенький. Моему дедушке много-много лет.

— Чем вы занимаетесь?

Диме страшно интересно было узнать, что происходит в хижине. А раньше было просто страшно.

— Да так. Обычными делами, — ответил Бука. — Мы шьём игрушки. Вернее, дедушка их мастерит. А я ему помогаю.

— Игрушки… — потянул Дима. — Вы их продаёте?

Когда-то бабушка плела корзинки. Потом она продавала их на рынке. А иногда у бабушки не было сил шагать в посёлок, и корзинок в доме скапливалось так много, что они заполняли собой все комнаты. В доме были две комнатки и один чердак. Когда Дима был совсем маленький, он часто задавался вопросом, почему чердак один, а комнат — две. Дима считал, что у каждой комнаты должен быть свой чердак. Тогда ему не приходилось бы делить чердак с Мусей, Нюсей и Джиной. А только с Мусей и Нюсей. Или только с Джиной. Потому что Муся, Нюся и Джина не любили спать вместе. Меж собой они постоянно спорили!

— У нас много покупателей! — похвастался Бука.

— Где они? — спросил Дима. Поблизости не было ни одного покупателя.

— Приходят, когда я сплю.

— Ты их никогда не видел?!

— Мне о них рассказывает дедушка. — Бука кивнул в сторону взлохмаченной головы. Дедушка по-прежнему выглядывал Буку. Щурясь, пытался обнаружить в сумерках синюю кофту и желтую кепку.

— Покупатели приходят ночью. Пока я сплю, они разбирают все игрушки.

Так и было. Покупатели: мамы, папы, дедушки и бабушки приходили ночью. Стучась в дверь хижины, произносили пароль. Тогда дедушка Буки им открывал. Мамы, папы, дедушки и бабушки, знали, что в хижине живет большой специалист по игрушкам. Игрушки от настоящего мастера всегда становились надежными друзьями их детей. Ночью взрослые разбирали игрушки. Наутро в хижине не оставалось ни одной! И все начиналось заново. Дедушка выпиливал, кроил и шил.

Дедушка Буки работал без выходных. Он думал, что если отложит важное дело хоть на один день, то в другом мире какой-то ребёнок: славный мальчик, или чудесная девочка, сильно огорчатся, не получив свою игрушку.

Конечно, им подарят какую-то другую. Будет она обычная. Такая игрушка никогда не сможет утешить славного мальчика или чудесную девочку. Так думал дедушка Буки.

Дедушка Буки знал, что маленькие дети много плачут. Им больно, обидно и страшно, как и взрослым людям.

Бука хотел, чтобы у деда был выходной. Во-первых, Бука не верил в другой мир. Ведь он никогда не видел покупателей. Во-вторых, в выходной, он и дедушка смогут гулять жёлтым берегом, собирая белые ракушки.

— Ты точно придешь? — еще раз, на всякий случай, спросил Бука.

Буке нужен был товарищ! Ничего, что Дима немного другой, не такой, как сам Бука. Через Диму не просматривались деревья.

Через Буку и дедушку иногда проглядывались предметы. Так случалось тогда, когда Бука и его дедушка грустили. Потому, они старались никогда не грустить. Дедушка и Бука всегда находили для себя приятные занятия!

— Обязательно вернусь, — сказал Дима.

«Бука! Бука! — взволнованно вскричал дедушка. — Я иду искать!»

«Бз-бз». Бука побежал в сторону дома. Ветер подхватил лопасти игрушки. «Бз-бз».

В мире людей занялся рассвет.

«Гав-гав». В комнату влетела Джина.

В дверях стояла мама. Она широко улыбалась. В руках держала новую игрушку. Голова зайца оказалась на своем месте. Там, где и положено было быть голове. Наверное, дедушка Буки успел ее пришить к телу зайца до полуночи.

— Мама, ты ходила в хижину под луной? — сонно спросил Дима.

— Прости меня, сынок. — Мама присела на краешек кровати. — Я больше не буду выключать свет.

— Что ты, мама! Со светом я не усну! — испугался Дима.

На постель запрыгнула Джина. Она никогда не церемонилась. Джина любила скакать и прыгать даже по родительской кровати. Потому ночью её запирали на кухне. Ведь Джина могла скакать и прыгать даже ночью.

В дверях стояли Муся и Нюся. Кошки тоже любили прыгать. Но делали это, важничая, с оглядкой на Диму или маму, или папу. Мусе и Нюсе нужно было внимание. А без зрителей, они могли целыми днями дремать на диване. Муся и Нюся были взрослые кошки. Поселились в доме еще до того, как Диму нашли в капусте.

К новому члену семьи кошки долго принюхивались. Нескоро смирились они с тем, что мама любит Диму так же, как их. А может, даже чуточку больше. Муся и Нюся были ревнивые кошки.

Джина была молода! Хороша собой. И абсолютно не ревнива. Джина любила всех! Особенно Диму. Ведь это Дима забрал её из приюта, указав пальцем на клетку со щенком. Тогда Дима еще не умел говорить.

Джина скакала. Нюся и Муся горделиво восседали. А мама ушла готовить завтрак для Димы, Джины, Нюси и Муси и для волнистых попугайчиков. А раньше мама готовила завтрак ещё и для папы с дедушкой.

Время от времени, а оно наступало каждые пять минут, мама заглядывала в детскую. Ночью мама нашла Диму на полу. Выключила вентилятор. Перенесла сына в кровать.

«Скучает по отцу». Думала мама днём…

С тех пор, как папа и дедушка уехали, Дима стал бояться спать. Прогоняя сон, ходил по комнате. А днём, забираясь под стол, сидел там тихо. Всё, что теперь происходило с сыном, очень тревожило маму.

Новым утром Дима был весел! «Что сейчас делает Бука?» Думал Дима. Ещё он размышлял над тем, куда делись их звёзды. Провались в нору? В нору может провалиться кто угодно. Даже Джина! Разве звёзды от такого несчастья застрахованы? «Если звёзды провалились, их можно вытащить!»

— Мама, кто придумал звёзды? — спросил Дима, уплетая кашу. На завтрак мама сварила вкусную манную кашу. Полила ее малиновым сиропом. Такую кашу очень любили Дима и Джина. Собака всегда доедала за Димой кашу. А Нюся и Муся кашу не любили. Впрочем, они никогда не ели объедки. Они были брезгливые кошки.

— Волшебник, — не задумываясь, ответила мама.

— Какой он?

— С фантазией, — предположила мама.

Днём мама и Дима ходили за покупками. Раньше много товаров привозил на машине папа. Теперь маме приходилось самой посещать зоомагазин и универсам. Чтобы мама не сильно уставала, Дима ее сопровождал. Как мужчина, он нес самые тяжелые пакеты! В них — корм для Нюси и Муси, консервы для Джины и зёрнышки для волнистых попугайчиков. А продукты, из которых мама приготовит суп и котлеты, мама несла сама.

Счастливым днем произошли важные события. Позвонил папа! Он сказал, что ушёл в отпуск и сможет забрать Диму к себе. Если мама захочет, он сможет забрать и её. И Джину. И Мусю с Нюсей. И волнистых попугайчиков. Места в доме у моря всем хватит. Но мама пока решила отдать только Диму. Пусть купается, загорает и ловит рыбу. «Я научу его запускать воздушного змея!» — пообещал папа маме. «Хорошо». — Согласилась мама и положила трубку на рычаг.

В целлофановом пакете, который им выдала кассирша на кассе, кроме картошки, фарша и муки, лежало много-много конфет и мороженое. «В дорогу». Сказала мама. Но Дима-то знал, что одно мороженое он съест дома! Прямо сейчас! Вот только дойдёт до калитки.

Джине тоже захотелось лизнуть пломбир. Пришлось половину мороженого отдать Джине. Дима всегда делился с Джиной. Даже пельменями. Конечно, если происки сына не видела мама, которая считала, что отдавать обед Джине — сущее безобразие.

— Я скоро уеду. — Весело произнёс Дима.

Свернув бумажку от мороженого, запихнул её в карман шорт. Войдя в дом, опустит обёртку в мусорное ведро. Если бумажку оставить на скамье, ветер, сдув её со скамьи, начнет перегонять с одного места на другое. Это может не понравиться маме. Мама любила, чтобы во дворе было чисто. Ни одной соринки!

«Гав!» — ответила Джина.

— Я уеду без тебя. — Не очень весело произнёс Дима. — Мама так решила, а не я. — Дима стал оправдываться перед Джиной. — Мама думает, что у папы будет много хлопот. Дима, не мешкая, стал перечислять, загибая пальцы, с кем у папы будут хлопоты:

— Старенький дедушка. Маленький я. Не до тебя, Джина.

«Гав!» — согласилась Джина.

— Эту ночь я еще сплю дома. — Дима округлил глаза. Последняя ночь в комнате под шум вентилятора… В доме у моря, уснув на чердаке, много ли шансов у Димы попасть в другой мир? В мир без звёзд!

Потерять нового друга Дима не хотел! Бука — лучший из мальчишек, которых он повстречал на своем пути. А он повидал многих мальчишек! В прошлом году Дима ходил в детский сад. «Необщительный у вас мальчик». Каждый вечер говорили воспитательницы, когда мама или папа забирали Диму из детского сада. Воспитательницы были разные. А говорили одно и то же. Вскоре маме и папе надоели воспитательницы, мама уволилась с работы, а Дима перестал ходить в детский сад.

«Чтобы не потеряться, нужно придумать пароль!» Догадался Дима. С правильным паролем Бука и Дима никогда не расстанутся. «Кто здесь?» — спросит Бука. «Это я!» — ответит Дима и назовет правильный пароль.

Целый день Дима искал слова, подходящие для настоящего пароля. Спрашивал у игрушек. Вдруг какая-то из них даст подсказку.

«Майна! Вира!» — Командовал Дима подсобными рабочими — зайцами и лисицами. Всё было бесполезно. Даже езда на самосвале, а он время от времени издавал странные звуки, жужжал и рычал, нисколько не приблизила к мальчика к цели. Правильный пароль не находился.

Зато вечером, когда мама открыла толстую книжку, чтобы выбрать новую сказку — не было случая, чтобы мама не читала сыну перед сном, Диму осенило! Вот же он — нужный пароль! «Звезды на месте!» — вскричал Дима. Действительно, звезды были на месте. Висели они над головами хмурых скитальцев.

«Аладдин». — Прочитала мама название новой сказки. Историю про разбойников и удачливого бедняка, слушали Дима, Джина, Нюся и Муся, а волнистых попугайчиков мама накрыла цветастым платком.

— Оставить свет? — прощаясь до утра, спросила мама.

— Не надо, — зевая, ответил Дима.

— Точно, сынок?

— Я так решил. — По-взрослому ответил Дима.

Мама часто советовалась с Димой. И радовалась, когда он самостоятельно принимал решения. «Мужчина несет ответственность за этот мир». — На что-то намекая, говорила мама.

Дима пока не очень разобрался в том, на что именно намекала мама. Ведь мир такой большой! А Дима совсем маленький…

«Бз-бз»…

— Кто здесь? — послышалось из-за деревьев, которые росли неподалеку от хижины. Широкие стволы. Густая крона. За деревьями можно было прятаться.

— Это я, Дима. — Сказал Дима тому, кто прятался.

Бука укрылся не совсем хорошо. Его выдавала жёлтая кепка и синий рукав курточки.

— Звезды на месте! — выкрикнул Дима в сторону Буки.

«Бз-бз». Лопасти игрушки, крутящиеся на ветру, приблизились к Диме.

— Ты вернулся! — обрадовался Бука.

— Как обещал! — подтвердил Дима.

В другом мире было светло. Дима уснул быстро, как и хотел. В соседний мир попал на заходе солнца. Старая хижина утопала в солнечных лучах. В радостном сиянии хижина выглядела сказочно.

— Что дедушка? — вежливо поинтересовался Дима.

— Дедушка сшил много игрушек. Покупатели будут довольны, — ответил Бука. — А у тебя какие новости?

— Завтра уезжаю к морю. Буду купаться и загорать. Папа обещал научить меня запускать воздушного змея.

— А я не купаюсь, — пожаловался Бука и пояснил: — Вода холодная.

И тут же предложил: «Айда к морю!» Два раза Диме не нужно было говорить.

Друзья пошли длинной дорогой. В пути не встретили ни одного прохожего. Дима догадался, что в крошечном мире живут только Бука и его дедушка. Что такое крошечный мир, он уже знал. Дом, в котором вырос его отец, находился далеко от поселка. Стоял обособленно. Ни людей. Ни зверей.

Дедушка Димы был рыбаком. В сарае хранились старые сети. Никто не посмел их выбросить. И Дима не посмеет, когда станет взрослым. Потому что об этом его попросил папа. «Сохрани их, сынок, — велел папа. — Это наши корни».

При желании дедушка и бабушка, состарившись, могли бы переехать в посёлок, поближе к людям. В новом посёлке были магазины и поликлиника. Но бабушка и дедушка и не мечтали об этом. Потом бабушки не стало. Дедушка перебрался к сыну, а окна старого дома заколотили досками. Заброшенным дом простоял целый год. А по весне папа и дедушка неожиданно въехали в старый дом.

— Мама и папа разводятся. — Вздохнул Дима.

— Как это? — не понял Бука.

— Не знаю. — Сознался Дима.

— Давай спросим у ракушек? — предложил Бука.

— Давай! — согласился Дима. — А я придумал пароль!

Бука знал, что такое пароль. Покупатели, приходящие ночью, стоя у закрытых дверей, произносили пароль. А если кто-то не знал пароля, бывало, что находился и такой покупатель, перед ним дедушка Буки не открывал дверь.

«Плохой человек — говорил про этакого покупателя Букин дедушка. — Я уже ничем не смогу ему помочь». Плохих людей было мало. Дедушка вздыхал редко.

— Зачем нам пароль!? — спросил Бука Диму.

— Чтобы никогда не расстаться, — объяснил тот. — Ты меня всегда узнаешь.

— Ну, ты и смешной! — восхитился Бука. — Чтобы я не узнал лучшего друга!?

— Я могу вырасти, — пояснил Дима. — У меня удлинятся руки и ноги. Голова станет большой.

Взявшись за живот, Бука расхохотался. Рассмеялся и Дима. Оба представили себе Диму с огромной головой, длиннющими руками и ногами.

— Великан! — захлебываясь от смеха, произнес Бука. — А что за пароль?

— Звезды на месте!

— Хороший пароль, — согласился Бука. Это был лучший из паролей, который он слышал. А слышал он два пароля.

Показалось море. Волны шипели и фыркали.

— Солнце скоро спрячется, — шепнул Бука.

— Солнце? — уточнился Дима. — А море?

— Не знаю, есть ли ночью море. Его не слышно.

В другом мире люди всегда знали, что море на месте. Его было слышно. Даже осенью и зимой. Море шумно разговаривало с миром, в котором жил Дима.

Хижина Буки и его дедушки находилась далеко от воды. Сбежав с зелёного холма, мальчики долго шли. Когда Дима подумал, что чужого моря ему не видать, показались белые гребешки. Море штормило. На берегу лежали большие ракушки.

— Выбери одну. — Посоветовал Бука. — И жди.

— Чего ждать? — на всякий случай спросил Дима.

— Ответ.

— Сам спрашивал?

— Да.

Бука мечтал о друге. Он был маленький. А маленьким мальчикам нужны товарищи для игр. Конечно, Буке интересно жилось с дедушкой. Только дедушка всегда был занят. Бука же находил много свободного времени. Вот бы разделить время с другом, таким же ребёнком, как и он сам! Однажды, стоя на берегу, выбрав самую подходящую ракушку, края которой отшлифовало море, Бука спросил: «Я встречу друга?». «Да». — Сразу ответила ракушка. «А когда?»

Ракушке можно было задать лишь один вопрос. Чтобы получить ответ на второй, должна была пройти ночь. А когда проходила ночь, то вопрос уже был не второй, а первый. Ракушки вели себя загадочно.

При других обстоятельствах ракушки любили поболтать. С удовольствием поддерживали любые беседы. Шипели о переменчивой погоде. Жаловали на чаек. Те, пренебрежительно относились к ракушкам, поддевали их лапками.

Рассказывали о величественных существах, живущих глубоко под водой.

Ракушки когда-то обитали на морском дне. Входили в королевскую свиту. И много чего повидали.

Бука жил на суше и знал немного. Повидал ещё меньше. Его мир был крошечный.

Ракушки встретили в нём замечательно слушателя! Лучшего слушателя во Вселенной! Затаив дыхание, маленький мальчик представлял себе воинственных особ, бьющихся за прилежащие территории и строящих подводные золотые дворцы.

Бука не сразу «раскусил» характер морских ракушек.

Ракушки проверяли человека. Убедившись, что человек надежный, доверяли ему сокровенные тайны.

Много времени прошло, прежде чем Бука понял: если присесть на камушек, плотно приложить ракушку к уху, вслушаться в шипение, можно услышать рассказы о морской жизни.

Бука ненадолго оставил Диму одного. Десять шагов — достаточный интервал, чтобы произнести вопрос и получить ответ. Десять шагов обратно уже ничего не могли изменить.

— Что? — осторожно поинтересовался Бука.

— Все хорошо. — Выдохнул Дима.

Солнце село. Море спряталось. Над головами появился жёлтый блин. Луна возникла внезапно, словно её включили. Так загорается лампочка в сумеречной комнате.

— Не успели поиграть! — сокрушался Бука, шагая лунной дорожкой.

— Пока дошли до пляжа, мы потратили много времени. А назад — нет! — удивился Дима.

Обратный путь не казался долгим.

— Чудно, — подтвердил Бука. Он никак не мог разгадать тайну жёлтой дороги. Добираясь до цели, он всегда уставал. В обратном же направлении быстро оказывался у дома.

— Странно здесь, — вздохнул Дима.

— У вас иначе?

— Я расскажу тебе о своей собаке.

Дима успел рассказать Буке о Джине. Потом окно дома распахнулось. «Бука! Ты где? — Из окна показалась взлохмаченная голова. — Бука! Куда подевался хвост зайца?» «Там, в коробке». — Выкрикнул Бука в темноту. «Домой. Немедленно!» — Потребовал дедушка Буки.

— Он строгий? — спросил Дима.

Бука расхохотался. Дима тоже. Дедушки не могут быть строгими! Не важно, в каком мире они находятся. Все дедушки любят своих внуков. Значит, прощают им проказы и лень.

— Уходишь спать? — Дима во все глаза смотрел на Буку.

Вот бы Бука жил на соседней улице! Но так сложилось, что Дима встретил его в необычном мире, из которого пропали звёзды.

— Скоро лягу, — сознался Бука.

В доме, где всего одна комнатка, он поест вкусный суп, поможет дедушке собрать нитки, обрезки тканей и куски поролона, поиграет с новыми игрушками, Бука всегда ими забавлялся, а потом приходили покупатели за товаром и забирали игрушки, посидит у догорающей свечи, залезет на печь и уснет крепким сном. Ему приснится шумное море. Или крикливые чайки. Или Дима и его собака Джина. Бука узнал, как громко лает Джина. Ведь Дима отлично это показал. Он даже встал на четвереньки, чтобы было более правдиво. Или Буке ничего не приснится. Когда сильно уставал, он не видел снов. «Ты спал, как убитый». — Наутро говорил дедушка. Впрочем, Бука всегда крепко спал. Иначе, хоть однажды встретил бы покупателя. Пусть самого маленького. Крошечного. С мизинец.

Дедушка говорил, что покупателей с мизинец не бывает. Ведь он продает игрушки людям. Мамам и папам. Дядям и тетям. Бабушкам и дедушкам. А они все с дедушкин рост.

— Я сейчас проснусь, — сказал Дима. — Вернусь завтра, Бука.

«Бз-бз». Бука понесся в сторону хижины. Дедушка приготовил рыбный суп. Запах рыбы доносился из открытого окна.

Какой хороший мир! Чудесное утро! Мама дома!

Дима вбежал на кухню. На него набросилась Джина. В его сторону мяукнули Нюся и Муся. Шумным хлопаньем крыльев его поприветствовали волнистые попугайчики.

— Мама! Мама! Ракушки — это телефонные трубки! — вскричал Дима в волнении. — Морские жители могут с нами разговаривать! Стоит поднести ракушку к уху, и мы слышим их!

Мама погладила Диму по голове.

— Как я сама не догадалась. — Сказала мама.

— А я догадался!

— Папа скоро приедет, — напомнила мама.

— Я вас люблю! — причмокнул Дима.

Вкусное-превкусное было какао. Только мама могла варить такое какао. Только она знала, из какой чашки утром любит пить его Дима.

— Я буду по тебе скучать, мама. — Сознался Дима. — И по Джине… — Джина вильнула коротким хвостом — И по Нюсе и Мусе — Муся и Нюся повели длинными усами. — И по вам… — Дима повернулся в сторону клетки с попугайчиками. Те были страшно заняты. Они чистили пёрышки.

— Лето пролетит быстро. — Вздохнула мама. — За лето ты подрастёшь, сынок.

— Я об этом тоже думал, мама! — Сказал Дима и рассказал маме про пароль. Маме пароль понравился. Мама даже предложила использовать его не только в другом мире. По её мнению, такой пароль пригодится на все случаи жизни.

После завтрака начались сборы. В походный рюкзак уместились краски, карандаши, альбомы, кубики, новый заяц — скорее всего мама его купила у дедушки Буки. Перед хорошей мамой дедушка Буки, наверняка, открыл дверь. В рюкзак влезла и любимая пижама для путешествий из мира в мир. Дима решил, что в пижаме, раз в ней он оказывался у хижины Буки, будет легко добраться до заветного места, когда он уснет на чердаке.

Другие вещи сложила мама. Огромную сумку, забитую доверху одеждой на любую погоду, она выставила в прихожую. К обеду приехал папа. Крепко обняв Диму, он долго не отпускал его от себя. Видно было, что папа скучал. По Диме. По Джине. По Нюсе и Мусе. По волнистым попугайчикам. Но больше всего он скучал по маме. Тихо поздоровавшись, мама и папа кивнули друг другу.

«Ничего, — подумал Дима, — ракушка пообещала, что всё сбудется. Нужно только подождать».

Дорога к другому дому была долгой, но не утомительной. Весело фырчала машина. Много интересного рассказал папа. Он поведал, как залатал дыры в сетях и поменял грузила. Теперь старые сети, словно новые. Только их нельзя забрасывать в море. Зато они хорошо украсили стену сарая. Поселившись в отчем доме, папа подправил сарай. Деревянная постройка снова не качается, не шатается и не продувается. У моря случались шквалистые ветра. Проныра ветер лез во все щели сарая. Теперь сарай — настоящая мастерская, где можно пилить, резать, ваять и стучать молотком. Дима с восхищением представлял себе, как он и папа стучат молотками. Дима всегда мечтал о такой жизни.

Когда машина, проехав полпути, свернула с главной дороги на просёлочную, папа рассказал о воздушном змее. Вначале они сделают маленького, обычного, бумажного змея с хвостом. Немного потренируются, запуская его. А потом! Создадут огромного змея из ткани!

— Чтобы запустить воздушного змея при слабом ветре, нужен друг. Я буду подбрасывать змея, а ты станешь быстро сматывать леер. — Весело произнес папа.

Дима был согласен на все! Лучшее лето впереди!

Показался дом. Издали Дима увидел дедушку на веранде. Тот сидел в кресле. Мальчику показалось, что он вглядывался вдаль.

Раньше, услышав звуки подъезжающей машины, дедушка и бабушка всегда отправлялись навстречу гостям. Им не терпелось увидеть Диму! И папу. И маму. И Джину.

— Уснул. — Вздохнул папа. — Ты с ним поосторожней, сынок.

— Как это?

— Не забирайся к нему на колени.

— Не буду, — согласился Дима. — Я уже большой.

— Это так, — согласился папа.

«Дедушка! Дедушка!» — кричал Дима, подходя к дому. «Внучок!» — дедушка открыл глаза.

— Дедушка, а я подружился с мальчиком! — радостно сообщил Дима важную новость.

— Правым ухом я плохо слышу, — предупредил дедушка. — Подойди, внучок, слева.

Дима присел на ступеньку с другой стороны…

— У меня новый друг.

— Это хорошо, — дедушка кивнул головой.

— В том мире исчезли звёзды…

— Если редко смотреть на звёзды, они исчезают. — Уверенно сообщил дедушка, ничуть не удивившись.

— Правда? — растерялся Дима.

— Точно. — Дедушка недовольно крякнул. — Я так редко смотрел на звёзды, внучок…

— В другом мире и со временем что-то не так. — Заговорщицки произнес Дима. — В другом мире испортилось время.

— У тебя испортилось время? — всполошился дедушка. Наверное, у дедушки и с левым ухом были проблемы. Дима вскочил со ступенек. Прилип к дедушке и заговорил ему прямо в лицо:

— Мы шли долго. А потом шли обратно. И бац — уже на месте. Как такое возможно?

— Когда мне было мало лет, дорога казалась бесконечной. — Хмыкнул дедушка. — Теперь я вижу, что коротким вышел путь.

— Это разве нормально? — удивился Дима.

— С тобой столько впечатлений, малыш! — Дедушка ласково посмотрел на внука. — Лучшее лето впереди.

— Точно. — Подтвердил Дима.

Первая ночь на чердаке. «Как она пройдет?» Дима волновался. «А если с чердака не получится попасть в мир Буки?» Встав на коленки и выглянув в крошечное оконце, Дима уставился на звёзды. Чтобы те не исчезли, мальчик не сводил с них глаз.

Из комнаты, где спал дедушка, послышался храп. Дедушка отправился спать рано. Часы только пробили восемь. «Дедушка теперь, как ребёнок». — Сообщил папа. Дима и сам заметил изменения в дедовом поведении. За столом дед капризничал. Раньше эта привилегия была только у Димы, но дед её отобрал. А капризничать вдвоем — значит обидеть папу.

«Лягу, когда вернется папа». Сообщил Дима звёздам.

И Диме, и звёздам было слышно, как папа ходил туда-сюда, скрипя половицами веранды. Когда рядом находилась мама, папа никогда не ходил туда-сюда. А только Джина. Она никак не могла найти себе место. Наверное, её кусали мошки и комары, которые залетали на веранду.

Папа хотел помириться с мамой. Папа считал, что нужно жить вместе! Дима тоже так думал. Папа вернулся в дом. Дима укрылся пледом.

«Бз-бз».

— Кто здесь?

— Звезды на месте!

— Тебя долго не было, Дима. — Из-за дерева показался Бука. В руках он крепко сжимал любимую игрушку. — Я думал, ты не придёшь.

— Я всегда буду приходить.

— Чем займемся?

— Станем смотреть на небо. — Предложил Дима.

Мальчики уставились на пустое небо. Посреди неба, раскачиваясь влево-вправо, повисла жёлтая луна.

— Скоро появятся звёзды. — Пообещал Дима.

— Откуда знаешь? — засомневался Бука.

— Дедушка сказал.

— А мой дедушка сказал, что звёзды отнесли в ремонт…

Дедушка Буки постоянно размышлял над тем, куда забрали звёзды. А когда звезды были, дедушка о них не думал и ни о чём не переживал. Мир изо дня в день пребывал без изменений. Правда, дедушка Буки вокруг дома высаживал цветы. Но можно ли садоводство считать переустройством мира?

Ещё дедушка Буки каждое утро, взяв метлу, очищал жёлтую извилистую дорогу от мусора. Если бы не было ветра, не было бы и мусора. Откуда взяться мусору без ветра? В мире, где жил Бука и его дедушка, всегда присутствовал ветер. Шаля, он нагонял сухие ветки и листву на дорогу. Дедушка Буки, расчищая её, собирал мусор в ведро. Сухими ветками и листвой можно было топить печь. В мире, где жил Бука и его дедушка, было прохладно. Солнце находилось так далеко, что не прогревало землю. Бука никогда не ходил в шортах и панамке.

Дедушка часто надевал на Буку курточку. Иногда под курточку поддевал и кофточку. Вот если бы солнце грело хорошо, то Бука купался бы в море. Но в холодном море не хотелось мочить даже ноги. Лишь ладошки. И то — иногда, вылавливая что-то из воды. Порой волны приносили на берег не только ракушки.

Дима и Бука, задрав головы, по-прежнему, глядели на небо.

— Когда звёзды отремонтируют, их вернут, — задумчиво произнес Бука.

— А если некому ремонтировать звёзды? — спросил Дима…

Папа с дедушкой уехали. Прошло некоторое время и все в доме стало разваливаться. «Нет мужских рук». Вздыхала мама, а ремонтников не вызывала. На что она надеялась, непонятно. Даже Дима знал, что газонокосилка сама не починится. И шланг от засора сам не прочистится. И дверца шкафа сама не встанет на место, так и будет болтаться на одной петле.

— Смотри! — сказал Бука и залез в карман курточки.

— Откуда? — удивился Дима, уставившись на компас.

— Из моря.

— Знаешь, что это?

— Нет, — сознался Бука.

Дима рассказал Буке всё, что знал о компасе. Он был немножко в курсе, что именно магнитные стрелки помогают морякам прокладывать путь через необъятное море.

Корпус компаса был красного цвета. В центре на острие иглы вертелась магнитная стрелка. Мальчики долго разглядывали прибор. Потом они опять уставились на небо. Каждый думал о своём. Бука предполагал, что звёзды, скорее всего, сами по себе. Что нет хозяина над звёздами. Коль нет хозяина, то некому их ремонтировать. Тогда напрасно дедушка думает, что звёзды вернут назад.

Прежде, чем исчезли звёзды, они стали плохо светить, это так. Вечером, когда звёзды впервые показались с земли размытыми точками, дедушка решил, что ветер с моря нагнал туман.

Дима, сидя подле лучшего друга, рассуждал, что с компасом удобно прокладывать новые маршруты, не боясь заблудиться. С компасом всегда можно вернуться к хижине, если уйти далеко от неё.

— Компас потеряли моряки! — Дима вскочил. Внезапная мысль пришла ему в голову. — Как же они там?! В море! Без компаса! И без звёзд!

— Дедушка сказал, что в нашем мире, кроме нас, больше никого нет. Ни одного человека. Только покупатели, которые приходят за игрушками. Приходят, забирают их и сразу исчезают. — Вздохнул Бука.

Бука очень сожалел, что в мире, кроме него и дедушки, не было людей. Бука хотел, чтобы в мире было много маленьких мальчиков. Бука отдал бы им все свои игрушки.

— А если твой дедушка ошибается? — спросил Дима.

— Мой дедушка никогда не ошибается! — твёрдо ответил Бука.

«Бука! Бука! — Шумно распахнулось окно. — Где ты, Бука!? Я приготовил суп!»

— Пора? — спросил Дима.

— Да…

«Бз-бз». Бука побежал к дому. Быстро завертелись лопасти вертушки.

                                           * * *

— Что у тебя в руке? — спросил дедушка у Буки и поднес компас к глазам. — Откуда?

— Волна принесла.

Вздохнув, дедушка устало присел на лавку. Тем вечером, когда за окном сильней обычного шумел ветер, а в печке яростно полыхал огонь, маленький мальчик услышал странную историю. Оказывается мир не всегда был таким. Прежде в мире обитали огромные железные птицы.

— В тех птицах была исполинская сила, — рассказывал Буке дедушка. — Они летали над головами с рёвом. А однажды одна птица упала. — Дедушка указал в сторону окна. — Рухнув на землю, она примяла много деревьев. Дым от неё пошёл такой, что чайки у моря раскашлялись…

Бука округлил глаза. Он никогда не слышал, чтобы чайки кашляли. А заглянув в глаза деда, он понял, что тот напустил страха. Специально, чтобы рассказ зазвучал интересней. Может и про железных птиц он чуток придумал. Дед был большой выдумщик!

— Ничего я не придумал! — дед тряхнул головой. — Когда дым немного рассеялся, я приблизился к развалившейся птице. Она раскололась надвое, словно грецкий орех.

— Вот это да! — присвистнул Бука.

— Да… — потянул дед. — То был странный день. В тот день я увидел тебя.

— Меня? — Опешил Бука.

— На тебе был надувной жилет и резиновая шапочка.

— Зачем?

— На тот случай, если бы ты упал в море, — ответил дед. — Но ты свалился прямо мне в руки. — Старик ласково взглянул на внука. — Принес я тебя в дом. Согрел. Покормил. Подсадил на печь. Отдал тебе игрушки, которые успел смастерить. Обняв игрушки, ты уснул. Несколько дней я ждал, когда за тобой придут. Нет. Ничего такого не случилось. — В дедовом голосе прозвучала радость. И Бука догадался, что дед не очень хотел, чтобы кто-то за ним пришёл.

— Лишь однажды, — дед перешел на шёпот, — у порога дома я нашел сундук. — Дед указал на сундук. Тот стоял в углу комнаты. Чтобы старая крышка сундука не раскрывалась невпопад, дед на неё поставил тяжёлый цветочный горшок. — В сундуке находилась тёплая одежда для маленького мальчика.

— А раненая железная птица!? Куда она подевалась? — спросил Бука.

— Куда-то… — ответил дед и пожал плечами. — Я тебе точно говорю: наши звёзды забрали в ремонт.

Дед умолк. Он не хотел рассказывать Буке, что в железной птице были и другие. Кто они, дед не знал. Все они чем-то походили на Буку. К каждому надувному жилету был прикреплён значок. На значке живого и невредимого мальчика дед прочитал «Бука». А другие значки он не стал рассматривать. Деду сделалось страшно. И он спешно, подхватив Буку, отправился с ним в хижину.

— А железные птицы? Где они?

Дед молчал.

Уставившись на огонь, дед Буки искал смысл жизни. Он смотрел на огонь так, словно, искры от пламени могли дать ответы на многие вопросы. Как он жил до появления Буки?.. Изо дня в день мастерил игрушки. Каждую ночь за ними приходили покупатели. Некоторых он отправлял прочь. Дед «сортировал» людей. Потом появился Бука. И хорошо, что было так. Без Буки деду было одиноко. Несмотря на то, что ночами в избушку заглядывали покупатели.

Когда у деда и покупателя было должное настроение, они подолгу разговаривали. Всё равно старик чувствовал себя потерянным во Вселенной.

— Железные птицы? — Очнулся дед. — Они больше не прилетали.

— А Дима думает, что компас потеряли моряки. — Вздохнул Бука.

— Кто такой Дима? — встрепенулся дедушка.

— Мальчик из другого мира.

Дед погладил Буку по голове.

— Ты — мой ключ, внучок…

— Какой ключ? — удивился Бука.

— Ключ к пониманию мироустройства Вселенной.

Ночью Буке снились моряки. Маленькие мальчики были в плавательных шапочках и надувных жилетах. Мальчики-моряки, ничего не страшась, отчаянно пересекали бурное море. Волны поднимались до небес. Мальчики-моряки, становясь на железные крылья, вытянув руки вперед, искали берег. Вот если бы у них был компас! Но мальчики-моряки потеряли его…

Дед Буки сидел на лавке. Подле него лежал компас. Поглядывая на него, он ждал первых покупателей. Шаги у дверей. «Майна. Вира». Раздался твёрдый мужской голос. Знакомый пароль! Дед открыл дверь. В дом прошел человечек с мизинец. На спине у него были белые крылья.

— Как он? — спросил крошечный человек.

— Уснул…

— Что нового? — Посетитель сел деду на плечо. Человечек с мизинец умел летать!

— Компас нашёл. С Димой встретился. — Доложил дед.

— Всё по плану, — выдохнул человек с мизинец.

— Когда звёзды вернёте? — Спросил дед у гостя.

— Когда отремонтируем…

— Без звёзд трудно. — Вздохнул дед. — Боюсь, что Бука пропадёт.

— Не пропадёт, — пообещал гость. — Мы следим за обстановкой.

— Мне без него никак, — объяснил дед. — Он — моя отрада. Мой смысл жизни.

— Знаем. — Ответил гость и, вспорхнув с дедова плеча, облетев комнатку, словно, проверяя, всё ли на месте, присел на лежанку печки.

— Подрос, — мягким голосом произнёс человек с мизинец.

— Два зуба выпали. — Подтвердил дед.

— Пора. — Забеспокоился человек с мизинец.

— Да. — Подтвердил дед. — Первый покупатель идёт, слышу его шаги. Трещат под крепкими башмаками иголки ели…

Дед широко улыбнулся. Вокруг дома было много иголок. И шишки. У дома росли не только ели, но и сосны. А чуть подальше от дома встречались берёзы и осины.

— Хорошо хрустят иголочки! — по-доброму причмокнул дед. — Не волнуется природа.

Скрипнула дверь. Человек с мизинец улетел. После себя он оставил цветной поролон, катушки с нитками, пуговицы, резиновые клювы и плюшевые лапки. Человек с мизинец был посыльным.

Вскоре в дверь постучались. Дед принюхался. Нет ли корысти в пришельце?

                                           * * *

— Папа, как правильно пользоваться компасом? — спросил Дима.

— Нужно положить компас на ладонь, а ладонь поднести к груди. Показания стрелки «N» прибора должно соответствовать нулю.

— Компас был в воде, — вздохнул Дима.

— Если влага попала внутрь прибора, компас не работает. — Твердо произнёс папа.

Шли они берегом. В руках у папы был змей с хвостом.

— А Бука и его дедушка думают, что моряков нет. — Сказал Дима.

— Им видней, — рассудительно ответил папа.

— А если они ошибаются? — разволновался Дима. — А моряки в море! Без компаса. Без звёзд.

— Почему без звёзд? — удивился папа.

— Пропали звёзды, — шепнул Дима.

— Звёзды не пропадают, — улыбнулся папа. — Вселенная устроена таким образом, что каждая звезда находится на своём месте.

Потом папа вспомнил, что звёзды умирают.

— Когда кто-то уходит, он освобождает место для другого. — Папа загляделся на ослепительно яркое солнце. Из папиных глаз потекли слёзы. Почему папа забыл, что нельзя смотреть на солнце!?

— Точно! — расхохотался Дима. — Теперь в моей комнате спит Джина!

— Побежали! — предложил папа.

— Да! — согласился Дима.

Ветер бил в спину. Воздушный змей взвился высоко. Крылами он достал до небес. Когда змей устал, а Дима и папа выдохлись, так как бежали долго и быстро, они присели на песок.

— Миров много? — спросил Дима.

— Это так.

— Сколько? — Дима решил уточнить.

— Никто не знает, — папа пожал плечами. — Говорят, сколько людей, столько и миров.

— Ух, ты! — восхитился Дима.

— Кто главный над мирами? — мальчик смотрел на море. Вода, шипя, выбрасывала на берег тину. Вокруг пахло морскими водорослями.

— Есть ли главный? — засомневался папа.

— Главный всегда есть. — Уверенно произнёс Дима. — Вы уехали — и сразу сломалась газонокосилка. Потом забился шланг. Шкафчик не работает. Дверца шатается.

— Ты считаешь, что я — главный в семье? — догадался папа.

— Потом мама. — Дима кивнул головой. — Она не вызвала ремонтника.

— Не вызвала мастера? — обрадовался папа.

— А звёзды могут отвернуться от человека?

— Да. — Кивнул папа. — Если человек плохой, звёзды не захотят на него смотреть.

— Бука и его дедушка очень хорошие. Дедушка Буки шьет игрушки. А Бука ему помогает. Вечерами дедушка Буки готовит суп. И выглядывает Буку через окно. Дедушка Буки всегда переживает за Буку. — Дима немного рассказал папе о новых знакомых из сна. — Над их головами больше нет звёзд…

Дима считал, что это плохо, когда нет звёзд. Так же плохо, когда рядом нет мамы. Или папы. А у Буки не было ни мамы, ни папы. Еще и звёзды исчезли.

— С их миром произошла странная история. — Предположил папа.

— Да. — Согласился Дима. — Мы можем им помочь?

— Мы влияем на другие миры. А другие миры влияют на нас. — Неуверенно предположил папа.

Дима опустил плечи.

— Что ты, дружок!? — Папа посмотрел Диме в глаза. Папа был так близко! Дима обнял папу. — Ты скучаешь по маме?

— Хорошо, когда мы все, — всхлипнул Дима.

— Это так. — Согласился папа. — Поверь, малыш, скоро всё наладится. — Папа поднялся. Отряхнул песок. Помог Диме встать. — Пора домой, сынок. Нужно проверить деда. И успеть засветло приготовить суп.

— Суп? — расхохотался Дима. — А ты умеешь?

— У меня есть поваренная книга.

Действительно, у папы была поваренная книга. Папа нашёл её на чердаке, когда убирался там к приезду сына. В книге выцвели листы. То, что давным-давно написали в ней, вполне можно было прочитать. Главное, книга была с картинками! Под каждым блюдом художник нарисовал нужные картинки — продукты, используемые при готовке. Даже соль художник не забыл изобразить. Соль находилась в белой посудине крошечного размера.

Автор книги знал, что папа когда-то найдет её на чердаке, потому очень постарался, последовательно объяснив, что нужно засыпать в кастрюлю при варке. Благодаря автору и желанию папы, суп получился вкусным.

— Пальчики оближешь! — сказал Дима, добравшись до дна тарелки.

— Славная кашка. — Подтвердил дед.

— Дедушка, мы если суп, — поправил его Дима.

— А я ел кашу! — стоял на своем дед.

— Не спорь с ним. — Попросил папа.

— А ты не спорь с женой! — прикрикнул дед. — Я со своей женой никогда не спорил.

Дима покосился на деда.

Хлопнув дверью, папа ушел на веранду.

— И ты не спорь с женой! — дед хмуро посмотрел на внука.

— У меня нет жены. — Улыбнулся Дима.

— Будет. — Уверенно произнес дедушка. — Всегда уступай женщинам, внучок. И делай всё по-своему. По-мужски.

— Как это? — удивился Дима.

— Это хитрая наука! — чуток прищурился дед. — Но я тебя научу, внучок. Я перед тобой раскрою все тайны! Лето впереди.

Летом чердак — лучшее место в доме, на чердаке свежо и прохладно. Раньше чердак был завален хламом. Чего только не было здесь! Но, когда Дима сказал, что он уже взрослый и хочет спать один, бабушка весь хлам унесла с чердака, оставив лишь старые книги. Не поднялась рука у бабушки отправить старые книги в топку. Она смахнула с них пыль и сложила стопкой. Папа, что-то ища на чердаке, перевернув стопку с книгами, обнаружил книгу кулинарных рецептов. Но он её не искал. Папе нужны были фотографии. Папа верил в то, что прошлое влияет на будущее. А настоящее влияет на прошлое.

Дима фотографии не искал. Они сами нашли его. Дима просто раскачивал фрамугу окна. Через замутнённое стекло плохо просматривались звёзды. А если вылезти головой на улицу, звёзды были, как на ладони. Яркие, огромные! Закрывая и открывая чердачное оконце, поверьте, Дима не баловался, а пытался разгадать тайну звёзд, тут-то фотографии и прилипли к пижаме, как намагниченные. Вернее, то была одна фотография, но разрезанная пополам. На одной части фотографии находился папа. Дима его сразу узнал! Несмотря на то, что папа был в школьной форме и совсем юный. На другой половинке фотографии, прижав к груди портфель, стояла мама. Много времени прошло, а мама ничуть не изменилась. Только перестала заплетать волосы в косички. И больше не носила школьную форму, а только строгие юбки, кофты и платья.

Дима знал, что мама и папа когда-то учились в одной школе, в одном классе. Потом жизнь разбросала их. Так утверждал папа. А мама рассказала Диме по секрету, что они перед школьным выпускным вечером страшно поругались и несколько лет не разговаривали друг с другом, несмотря на то, что ходили на лекции в один институт. Мама и папа специально вышагивали разными дорогами, чтобы не встречаться.

Две части одной фотографии Дима просунул под подушку. Утром он отдаст их папе, а теперь немножечко поспит на них. «На новом месте приснись жених невесте!» ­– произнес Дима, укладываясь. Место было, правда, не новое. Дима тысячу лет подряд ночевал на чердаке! И невеста была нужна не ему, а папе. Но если он за папу так скажет, то приедет мама. Диме бы хотелось.

«На новом месте приснится жених невесте». Часто говорила бабушка. Громко смеясь, она забиралась на печь. «С бабушкой деду жилось веселей». Думал Дима, засыпая…

«Бз-бз»…

— Ты где?

— Я тут.

— Это точно ты!?

— Звезды на месте!

Вначале из-за дерева показалась курточка. Потом жёлтая кепка. Затем выпрыгнул Бука.

— У-у-у. — Сказал Бука. — Я страшный зверь! У меня есть железные крылья!

— Боюсь тебя. Боюсь! — подыграл Дима другу.

Мальчики валялись на траве и громко хохотали. Ветер пристал к ним. Ветер хотел шалить вместе с ними. Он то пузырил штаны, то осыпал лица мальчишек жухлыми листьями и высохшей травой.

— Дедушка от меня что-то скрывает. — Вздохнул Бука.

— Взрослые не всю правду нам говорят. — Согласился Дима.

— Ночью приходят не только покупатели. — Доверительно сообщил Бука.

— А кто ещё?

— Человечек с мизинец!

Дедушка Буки утверждал, что человечков с мизинец не бывает. Есть покупатели — люди в дедов рост. Бука решил, что человечек с мизинец ему приснился. Но прошлой ночью незнакомец, шурша крыльями, уселся подле Буки. Человек с мизинец решил, что Бука спит.

Разглядывая незнакомца сквозь ресницы, — а Бука специально не открыл глаза, — он понял, что видит его наяву, а не во сне.

— У него есть крылья. — Продолжил Бука. — Маленькие и прозрачные. Он ими шумит, когда летает. — Бука показал Диме, какие крошечные у незнакомца крылья. — А голос у человечка, как у деда…

Ночью Бука слышал почти весь разговор между дедом и человечком с мизинец. Лежа на печке, Бука подумал, что в дом зашел покупатель. Бука так обрадовался, что решил свесить голову с печки, чтобы разглядеть его. Ведь прежде он никогда не видел покупателей. А дедушка утверждал, что иногда покупатели собирались в очередь, так их было много. Потом Бука понял, что тот, кто говорит с дедом, вовсе не покупатель. Ведь никакой покупатель не смог бы пообещать деду вернуть звёзды на место.

— Скоро отремонтируют наши звезды. — Сказал Бука, взглянув на пустое небо.

Небо было серым. Солнце светило тускло.

Когда менялось время суток и наступала ночь, появлялась луна. Ночная луна светила гораздо ярче дневного солнца. Иногда Буке казалось, что под луной можно загорать. Только дедушка не разрешал ему загорать под луной.

— Откуда знаешь? — удивился Дима.

— Человечек с мизинец пообещал. Ещё он сказал, что всё под контролем.

«Всё под контролем!» — говорил Дима маме, когда та заглядывала в детскую. Мама волновалась за Диму и Джину. Особенно, когда Джина бегала за Димой. Частенько, шумно играя с Джиной, Дима набивал шишки. В комнате были стол и стул. Нелегко было обойти их на скорости.

— Одно не пойму, — вздохнул Бука. — Почему он такой крошечный?

— Может, он прилетает издалека? — предположил Дима.

Бука вспомнил чаек. Он часто следил за ними, когда те улетали в море, чтобы поймать рыбу. Если чайки отлетали далеко, они становились точками.

Дима вспомнил бабушку. Та рассказывала Диме разные истории. Как-то бабушка сообщила, что в мир людей порой залетают ангелы. «Где они?» Соскочив с табурета, Дима заглянул в соседнюю комнату, чтобы увидеть хоть одного ангела. «Пока они добираются до этого мира, становятся невидимыми». Сказала бабушка. «Ангелы не существуют». Улыбнулся Дима. Мальчик тоже любил придумывать друзей, которых не было. «Я вижу тени их крыльев», — таинственно сообщила бабушка.

— Человечек прилетает из будущего. — Предположил Дима.

В выходные дни: по субботам, или в воскресенье, Диму водили в ближайший кинотеатр, чтобы посмотреть мультфильм или детское кино. Однажды показывали пришельцев из будущего. То были люди со странным поведением. Они могли летать над крышами; появляться и исчезать в булочной; мгновенно перемещать.

Сидя на траве, мальчишки согласились, что человечек с мизинец не всегда с мизинец. Где-то там, в будущем, он в дедов рост. Носит пальто и шляпу. Чистит зубы по утрам. А вечерами с серьёзным лицом читает газеты.

О взрослых людях Бука кое-что знал. Вначале он думал, что все взрослые придумывают игрушки. Потом дед объяснил, что люди, приходящие к ним из соседнего мира, занимаются разными делами, кто чем. К деду являлись всякие покупатели. И ткачи. И пекари. И врачи.

— Вчера я узнал, как появился в этом мире. — Сообщил Бука после того, как они договорились о том, что человечек с мизинец — пришелец из будущего.

Вопрос, откуда берутся дети, Диму сильно волновал! Как он появился на свет? Где бабушка с дедушкой нашли папу? Ни разу Дима не получил вразумительно ответа. А ведь Дима спрашивал настойчиво!

На фотографиях Дима видел пухлого младенца. «Это ты!» — радостно говорила мама.

Мама утверждала, что всех детей находят в капусте. Но Дима-то знал, что капуста не везде растет! В Африке капусты нет.

— Дед нашел меня в железной птице. — Заявил Бука.

Зашипело море. Раскричались чайки. Не умея правильно делить добычу, затеяли громкий спор.

— Море придвинулось, — предположил Бука.

— Прилив. — Догадался Дима. — Ты видел железную птицу? — На всякий случай Дима оглянулся. Неподалеку — хижина. У хижины — цветы. Слышно, как они шепчутся. Чуть дальше — деревья. Длинные тени от них легли на восток. А впереди, где-то там, если спуститься с холма, — море.

— Её забрали в ремонт. — Бука пожал плечами.

На самом деле Бука не знал, куда подевалась железная птица. И дед, наверняка, не знал. От деда многое скрывали. Не сильно печалясь об этом, дед изо дня в день придумывал правильные игрушки и воспитывал Буку. Дед считал, что не все тайны стоит разгадывать. Любой мир полон загадок и тайн. В погоне за тайнами можно не остановиться. Кто тогда будет следить за собственным миром, чтобы он становился лучше?

Дед высаживал цветы. Пропалывал грядки. Убирал тину с пляжа. В маленьком мире у деда всегда находились дела.

— Что случилось с железной птицей? — спросил Дима.

— Она упала и раскололась.

Бука махнул в сторону деревьев. Указал направление, куда упала железная птица. Сам Бука ничего не помнил. То ли Буке стерли память, то ли он ударился головой обо что-то.

Дедушка, рассказывая о железной птице, дал понять, что всё произошло недалеко от дома, там, где начиналась лесополоса.

В лесополосе деревья росли густо, стояли плотными рядами. Прижимаясь кронами, подпирали облака.

Тревожно затрещали кузнечики. Испуганно раскричались чайки.

— Я нашел испорченную фотографию. На ней мама и папа, — сказал Дима. — Когда её склею, мама и папа будут вместе. Я так думаю…

— Я тоже так думаю. — Поддержал Бука друга.

— Если компас работает, мы сможем далеко уйти, — предположил Дима. У него была надежда, что компас, побывав в воде, не испортился. — За деревьями может что-то быть. То, что мы пока не видим.

— Не получится, — вздохнул Бука. — Компас забрал дедушка.

— Навсегда? — разволновался Дима.

На самом деле, Бука сам его отдал, а дед потом не вернул прибор, сказав, что Бука получит назад ценность, когда немного подрастет.

— Вначале нужно стать большим. — Объяснил Бука другу.

За несколько дней знакомства Дима изменился — загорел и вытянулся. Бука же — нисколько.

— Ты растёшь медленно, а я быстро, — сокрушаясь, заметил Дима. — Когда ты немного подрастешь, я буду совсем взрослый.

— Не беда! Ты уменьшишься.

— Это навряд ли. — Засомневался Дима. — Покупатели не уменьшаются, когда приходят к вам. А я такой же, как они.

— Почему такой же?

Бука считал, что Дима особенный! Он никогда прежде не дружил с мальчиками. Но в то, что Дима лучше всех других мальчиков, с которыми Бука не дружил, он поверил сразу.

«Бука! Бука! Где когти льва!?» — В окно вылезла голова деда. «Там. В коробке» — прокричал Бука. Окно захлопнулось. Море расшумелось не на шутку. На мальчишечьи носы упали соленые капли.

— Точно тебе говорю. Оно придвинулось. — Бука утёр конопатый нос.

— Ваш мир шевелится. — Вглядываясь вдаль, разглядывая сумерки, Дима различил волнение воздуха. — Там воздух дребезжит.

«Бука! Бука! Домой!» — Грозно прокричал дед, снова выглянув в окно.

«Бз-бз»… Ветер заиграл лопастями игрушки. Бука помчался в сторону хижины.

Дима проснулся. Просунул руку под подушку. Две части одной фотографии оказались на месте. Испорченную фотографию нужно было показать папе.

— Я искал её, — сказал папа.

— А я нашел! — обрадовался Дима.

— Молодец, сынок. — Похвалил папа. — Сейчас мы ее отремонтируем.

Всё утро они вдвоём «собирали» фотографию. Нелёгкое это дело! Фотографию хотелось склеить так, чтобы никто не догадался, что она была порвана. Когда фотография приобрела надлежащий вид, папа нашел для неё старинную рамочку. По бокам рамочки ярко блестели камушки. Бабушка говорила, что это агаты.

В прежние времена в семьях фотографий было мало. Только по особым случаям приглашали в дом фотографа. Готовые фотографии хранили в изысканных рамочках, обрамляя кант драгоценными камушками. Иногда фотографии вешали на стену. Жизнь семьи можно было изучить, разглядывая стену.

Фотография в рамочке украсила обеденный стол. Чтобы стол стал совсем нарядный, Дима напротив фотографии разложил красивые ракушки.

— Хорошо так, папа?

— Отлично, сынок! — папа кивнул.

Дед кивнул тоже. Было непонятно: деду понравился принарядившийся стол или он кивнул просто так? Дед стал часто кивать невпопад.

Звуки подъезжающей машины всколыхнули тишину. Дед услышал их первым. Странно, ведь он почти ничего не слышал на одно ухо.

— Я не буду спать с Джиной, — пробурчал дед.

Дима и папа стремглав выскочили на улицу. У желтой машины стояла мама. Она была в белом платье.

— Невеста. — Шепнул Дима.

На переднем сидении, елозила Джина. Её лохматая голова то и дело утыкалась в лобовое стекло. Джина выглядывала Диму. Ей не терпелось пробежаться пляжем, чтобы размять лапы. На заднем сидении, отвернувшись от клетки с попугаями, сидели Муся и Нюся. Всем своим безразличием они выказывали полное равнодушие к птичкам. Все знали, и папа, и мама, и Дима, что равнодушие показное. Мама выпускала птичек полетать по комнате только тогда, когда запирала Мусю и Нюсю в другой комнате.

— Мама! Мама! — Дима прижался к маме. Дима был еще маленький мальчик. Потому, не смущаясь, обнимал мамины колени.

— Без вас плохо, — созналась мама, целуя белесую макушку сына. От жаркого южного солнца волосы его сильно выгорели. «Надень панамку». — Просил папа. Но Дима не любил панамки. Такие же панамки носила рыжая девчонка, которая кривляясь, показывала язык. Иногда язык был синий-пресиний. Бабушка Аллы часто пекла пирожки с черникой. Мама поправила на Диме футболку. Та «задралась», оголив живот.

— Вы — самые хорошие на свете. — Шепнула мама.

Папа услышал, что сказала мама. Но папа был взрослый. Потому не взялся прыгать вокруг мамы, как это сделали Джина и Дима.

В доме стало тесно. Такому обстоятельству неслыханно обрадовались все, кроме деда. Хмурясь, он предложил отпустить крикливых попугайчиков на волю.

— Они рано ложатся, поздно встают. — Сказала мама.

Мама совсем не хотела расставаться с попугайчиками. Папа тоже не хотел с ними расставаться. Но больше всего он не хотел расставаться с мамой.

— У тебя будет братик. — Заговорщицки произнесла мама, когда Дима и Джина, набегавшись, вернулись к ужину.

— Никого к себе не пущу! — громко забурчал дедушка. — Комната моя!

— Ты говорил, что он плохо слышит. — Мама обратилась к папе.

Папа расхохотался. Папа был счастлив. Он икрился, как ёлочная игрушка. На радостях папа приготовил много вкусных блюд, выбрав самые красивые картинки из поваренной книги. Еды было так много, что Джине предложили на ужин не только собачьи консервы, но и куриную грудку в грибном соусе. Объевшись, Джина завалилась дремать на веранде. В углу веранды у Джины было спальное место. Мама заблаговременно постелила для Джины на доски толстый матрас и подушку. Матрас мама вытащила из кладовки, а подушку привезла с собой из города. И игрушки для Джины тоже не забыла. У неё были личные мячики, косточки и резиновые круги. Ещё Джина отобрала у Димы плюшевого зайца. Пришлось маме захватить с собой и несколько игрушек для Димы. Мама из города везла так много вещей, что коробки и сумки, не уместившиеся в багажник, заняли место и в салоне машины. Дима сразу догадался, что у моря они пробудут долго.

— Все лето. — Подтвердила мама. — Нам нужен свежий воздух. — Мама обняла свой округлившийся живот.

Ничего не заподозрив, не заметив подвоха, Дима решил, что свежий воздух нужен Джине, Нюсе, Мусе, попугайчикам и ему. Но после ужина, получив от мамы сообщение о брате, Дима понял, что мама думает теперь не только о Джине, Нюсе, Мусе и попугайчиках.

Хорошо ли это? Сомневаясь во всём, Дима присел подле Джины. Нет ли в новостях угрозы?

Джина кряхтела. То ли от жары, то ли от обилия куриных хрящиков… За ужином Джина подъела за дедом и Димой. Шершавым языком облизала тарелки.

— Тебе повезло, Джина. На веранде прохладно. — Уверил Дима Джину. — Ветер дует с моря.

Собака, приподнявшись, принюхалась. С моря ли дует ветер? Или ещё откуда явился ветер перемен?

— Два мальчика в одном доме… — вздохнул Дима. — Будет ли мама любить меня так, как прежде? — Дима прижался к Джине. — А если мама отдаст другому мальчику все мои машинки?

В гараже у Димы было много машинок. Гараж находился под столом. Там уместились: самосвал с прицепом, грузовой автомобиль и красный пассажирский автобус.

Хлопнула дверь. На веранду вышли мама и папа. Держась за руки, они расположились в креслах.

Кресла стояли, прислонившись к деревянной стене дома. Если занять кресла днем, поверьте, многие хотели покачаться в них — и Муся, и Нюся, и дед — можно смотреть на море.

Вечером, когда кругом черно, море было лишь слышно.

Дима сразу забрался на колени к папе. Джина тоже захотела забраться на колени. Но поняв, что ничего не получится, на коленях не осталось места, тотчас заходила туда-сюда. Заскрипели половицы.

— Ночью пойдёт дождь. — Сказал папа. — Луна то показывается из-за туч, то прячется.

— Всех вас люблю. — Призналась мама. Поглаживая Джину, мама смотрела на папу. Мамины глаза лучились.

«Когда в сердце любовь, она никогда не проходит. Всё меняется вокруг, а любовь остается». Утверждала бабушка, если мама с папой ругались.

Бабушка очень волновалась за папу и маму. Еще она переживала за Диму. Меньше всего она тревожилась за деда. «Дед — кремень». Говорила бабушка о нём. Дед и вправду, был кремень. В свои восемьдесят лет он один выходил в море. Ничего не страшась, скрывался за горизонтом на маленьком судёнышке. Так он дразнил бабушку. Или еще кого? Дима не знал. Когда бабушки не стало, дед сник. Его перестало волновать море… Закрыв дом, он перебрался в город.

— Ладно. Пусть будет еще один мальчик, — вздохнув, согласился Дима. — Главное, что вы помирились.

Наступила тишина. Угомонилась Джина. Ровно задышал Дима.

— Уснул? — спросила мама у папы.

Папа кивнул.

— Он скучал без тебя. — Сказал папа. — И я скучал. Но я сильней, чем он…

Первые капли дождя упали на ступеньки дома. Быстро ступеньки сделались мокрыми.

— Я отремонтировал сарай. — Похвастался папа. — Завтра покажу.

— Сломалась газонокосилка, — пожаловалась мама. — Лужайка заросла.

«Гав. Гав!» Джина высунула голову под дождь.

«Ш-ш-ш!» Дружно на неё шикнули мама и папа.

Дождь стучал по крыше. На радостях он пел громко. «Бум-бум-бум».

Отбивая барабанную дробь, летний дождь обсуждал с морем, песком и звёздами последние новости: в мир придет новый человек.

Хорошо было слушать дождь на чердаке. Дождь был рядом.

Лежа на спине, Дима размышлял о крошечном мальчике, живущим в мамином животе. Ещё он думал о Буке и железной птице. Дима сразу догадался, что железная птица — это самолёт. Дима видел самолёты. И даже летал на них.

«Из какого мира явился Бука?» Пытался угадать Дима, прислушиваясь к каплям. Те звонко на что-то намекали.

Откуда берутся человеческие дети, Дима уже знал.

                                           * * *

В маленькой хижине было тепло и уютно. Дед хорошо растопил печь. На печке сушились постиранные детские вещи. Закончив все дела, дед присел подле внука.

— Почему я здесь? — спросил Бука.

Бука был рад находиться рядом с дедушкой! Бука любил его. Еще недавно Бука думал, что они с дедушкой всегда жили вдвоём. Бука спал на печке, а дедушка на лавке у печки. Оказывается, раньше, было иначе…

— В том мире идет война. — Сообщил дедушка.

— Что такое «война»?

— Когда вокруг всё рушится — это и есть война…

О войне он кое-что знал. Покупатели, которые приходили прежде, много рассказывали об этом. Во время войны покупателей день ото дня становилось все меньше. В войну взрослые редко дарили детям игрушки. Люди, стучавшиеся в дверь после полуночи, сильно печалились, что допустили войну, охватившую полмира.

— Война — это плохо. — Догадался Бука. Дедушка утёр слезы.

— Они хотели спрятать у меня своих детей. — Сказал дедушка. — Но это было невозможно.

— Почему?

— Кого-то провести с собой и оставить в моём доме никогда не получится. — Горько вздохнул дедушка. — У многих покупателей погибли дети. И они перестали приходить. На глазах у Буки дедушка вдруг сделался маленьким и щуплым старичком. Втянув голову в плечи, он опустил вдоль тела дряблые старческие руки.

— Ты всегда был здесь?

— Сколько себя помню. — Ответил дедушка. — Этот мир мой. — Дедушка выпрямил плечи. — Я сам его создал.

— Как это? — не поверил Бука.

— Силой мысли. Мой мир может быть очень большим! — глаза дедушки засветились. — С тех пор, как появился ты, он увеличился в несколько раз.

— Он растёт! — восхитился Бука.

— Да. — Дедушка просиял.

— А почему здесь нет других мальчиков?

— Ну-у-у. — Потянул дед. Бука еще так мал. Стоит ли ему говорить правду?

Их хотели спасти. Маленьких детей запихнули в железные птицы. Чужаки думали, что железные птицы — надежная защита.

Одна железная птица, упав, раскололась, как орех. Другие железные птицы, испугавшись, вернулись домой.

— Железные птицы улетели. — Сказал дед.

— Вернулись в мир людей? — уточнил Бука.

— Нет. — Дед отрицательно повел головой. — Миров много. Не только в мире людей происходят войны. И в других мирах тоже. А иногда миры воюют друг с другом.

— Они дерутся, как чайки, которые не могут поделить рыбу?

— Именно. — Ответил дед.

— А человечек с мизинец, кто он?

Бука должен был всё узнать о ночном посетителе. Почему гость с крыльями? Отчего такой маленький? Как у маленького человечка получается говорить сильным голосом!? Но дед, подсадив Буку на печь, сказал:

— Всё. На сегодня хватит. Спи.

Бука закрыл глаза. Зажмурившись, он представлял войну. Взрослые — страшные дяди, у них были длинные усы и пустые глаза, отбирали у маленьких детей игрушки. Маленькие дети громко плакали. А взрослые дяди задорно смеялись.

«Война — это плохо». Шептал Бука во сне.

«Зря я рассказал внуку о войне». Бубнил дед себе под нос, дожидаясь первых покупателей.

В мире людей давно воцарился мир. Люди научились радоваться! Пока случилось так, сменилось не одно поколение. Дети войны не умели быть счастливыми. Даже, когда они смеялись, их души плакали.

«Покой вашему дому». — Первый покупатель произнёс правильный пароль. Дед принюхался. Считав информацию — в его мир пожаловал добрый человек — открыл дверь. Первый покупатель загляделся на плюшевых зайцев, мишек, оленей, козочек и слонов. За день дед успел сшить много игрушек. Первый покупатель выбрал синего зайца с желтыми ушами. Первый покупатель, проснувшись в мире людей, позабудет, где он был. А днём, отправившись в ближайший детский мир, выберет игрушку для сына. Человек будет думать, что именно на фабрике игрушек пошили замечательных зайцев и других плюшевых зверей. И только дед Буки будет знать, что игрушки — его рук дело.

                                           * * *

«Бз-бз-бз»…

— Кто здесь? — спросил Бука.

— Звезды на месте. — Отозвался Дима.

— Тебя долго не было. — Упрекнул его друг.

— Хоронили дедушку. — Чуть слышно произнёс Дима.

Бука приобнял Диму. Он сделал это так, как дедушка обнимал его, когда Буке было скучно или страшно. Буке было страшно! Ему было страшно за всех маленьких детей, живущих в испорченных мирах.

— А мне снится война. — Признался Бука.

— Мне без дедушки плохо. — Всхлипнул Дима. — Дверь и окна заколотили досками. Дом остался. Мы уехали.

— Мой дедушка никогда не умрёт. — Предположил Бука.

— За деревьями что-то происходит! — Дима махнул в сторону лесополосы.

Бука оглянулся. Воздух вибрировал, как шторка от комаров на окне. Недавно дедушка нацепил на форточку марлевую сетку. При ветре она колыхалась.

— Мир растёт, — сообщил Бука. — Давай, посмотрим.

— Без компаса? — удивился Дима.

— Нечего бояться! — Бука запрыгал на одной ноге. Прежде Бука никогда не отходил от дома далеко. Он лишь спускался с пригорка к морю.

— Не ходи в лес. — Как-то предупредил дед.

— Почему? — удивился Бука. — Там кто-то живёт?

— Никого в лесу нет. — Дед утвердительно кивнул головой. — Сам проверял.

Несколько раз дед Буки обошел лес вдоль и поперек. Нашел семейство грибов и дикий кустарник.

— Заблудишься, ищи тебя потом…

С другом заблудиться невозможно! Весело бежать с другом!

Деревья остались за спиной. Преодолев лесополосу, Дима и Бука обнаружили ромашковую поляну. Среди ромашек можно дудеть на дудочке. На днях дед смастерил дудочку. Была она тонкая, с тремя крошечными отверстиями.

— Что там? — Дима уставился на кусты. Те «зашевелились»!

В мире, где нет войны, мальчикам нечего бояться. Ничего не страшась, Бука раздвинул колючие ветки.

Мальчишки ахнули. То, что они увидели, не укладывалось в головах. Много-много прозрачных пузырей поднимались к белым облакам. Собираясь в сложные геометрические конструкции, они выпускали тонкие блестящие нити. Пузыри никуда не улетали, словно, лететь им было некуда. Огромные пузыри — некоторые были в человеческий рост — кружились.

Если ухватиться за нить, можно подняться вверх, чтобы обозреть границы мира.

— Давай! — предложил Дима.

— Получится ли? — засомневался Бука.

С первого раза ничего не вышло.

А вот со второго — Дима и Бука удачно ухватились за нити. Оторвавшись ногами от земли, взмыли к облакам.

— Я вижу дом! — радостно вскричал Бука.

— Я вижу море! — подхватил Дима.

Внизу под ногами пузырился мир.

— Как в маминой кастрюле! — восхитился Дима.

— Как в дедовом котелке! — расхохотался Бука.

— Теперь мы знаем, как растет мир! — Радовались мальчишки.

Мимо пролетали чайки. Им не было дела до детей. Чайки спешили искупаться в море. Белая пена, шипя, подбрасывала вверх маленькую рыбку.

«Бука! Ты где?» — В окно высунулась голова деда. С высоты Дима хорошо разглядел седые косматые волосы и приплюснутый нос.

— Нужно ответить, — шепнул Бука. — Иначе, станет меня искать.

«Бука! Немедленно домой!» — Прокричал дед на весь мир.

«Сейчас! Еще минутку!» — Откликнулся Бука.

Солнце закатилось за горизонт. Появилась луна. А вместе с ней и звёзды.

Желтые точки отразились в воде.

— Наши звезды отремонтировали! — обрадовался Бука.

— Ты живешь в волшебном мире! — восхитился Дима.

Друзья, держась за блестящие нити, кружили над ромашковой поляной. Если разжать руки, можно свалиться в траву.

Как только мальчики выпустили из рук блестящие нити, все пузыри исчезли.

— Спрятались. — Предположил Бука.

— Завтра мы их поищем.

Под звёздным небом Дима и Бука быстро пробирались через лесополосу.

— Дед говорит, что я — ключ. — Сообщил Бука.

— Какой ключ? — удивился Дима.

— Не знаю. — Бука пожал плечами. — Еще он говорит, что не все тайны нужно разгадывать.

— Взрослые не любопытные. — Вздохнул Дима.

— Это так. — Согласился Бука. — Очень хочу узнать, что за горизонтом. Когда стану большим, возьму компас и уйду в море.

— Построишь корабль?

— Да. — Бука кивнул. — Нужно проверить, есть ли в море мальчики-моряки. Если они там, я отдам им компас.

— А я, когда вырасту, стану лечить зайцев, черепах, лягушек, мишек. — Сообщил Дима.

— Они болеют? — удивился Бука.

В его мире были черепахи. Маленькие черепашки ползали по песку. Иногда они уходили в воду, но быстро возвращались оттуда. В песке у черепашек был дом. Буке и в голову не могло прейти, что черепашки, сидя дома, болеют.

— У нас все болеют. — Сознался Дима.

— Ваш мир нужно лечить, — подумав, произнёс Бука.

«Бука! Бука!» — Дед уже вышел на порог дома. Под яркими звездами, а те светили, словно новые лампочки, Дима увидел, что у дедушки Буки очень длинные руки. Такими руками, не поднимаясь по лестнице, можно прямо с земли ремонтировать крышу.

Крыша в доме у моря была «худая». Её часто ремонтировали. «Худую крышу, сколько ни латай, толку нет». — Ворчала бабушка. «То ей подавай новую крышу. То новый дом». — Бубнил дед.

Через «худую» крышу дождь проникал на кухню. Бабушка, ругаясь, подставляла кастрюлю. Тогда дед сравнивал бабушку со старухой, которая гоняла старика к золотой рыбке, потому что той всего было мало.

Дима смахнул набежавшие слезы. Дима скучал по бабушке и деду.

А руки у дедушки Буки укоротились!

— Ты это видел!? — изумился Дима.

— Что? — не понял Бука.

— Руки у твоего деда то растут, то уменьшаются.

— А-а-а. — Потянул Бука. — Обычные дела. — Бука кивнул. — Когда дед ищет меня, его руки удлиняются. Он уже старенький, чтобы бегать за мной.

— Ничего себе! — присвистнул Дима.

С недавних пор Дима научился свистеть. Этому его научил дед. Иногда Дима свистел просто залихватски. Дед также успел научить Диму строгать древесину и правильно насаживать наживку на крючок.

Длинные руки появились внезапно! Ощупав детскую пижаму, отпустили Диму. Потянувшись к Буке, поймали его.

— Вот ты где! — строго сказал дед Буки.

Дед стоял у хижины. Его самого — голову, ноги и туловище — хорошо было видно под звёздами. Дед Буки крутил головой влево — вправо. Глаза высматривали Буку. А руки нашли его!

— Отпусти! — запищал Бука. — Щекотно!

«Немедленно домой!» — Сурово скомандовал дед — и ушёл в дом. Дверь он не закрыл.

Бука знал, когда он войдет в дом, дед её хорошо запрёт. На замок. На засов. На крючок. Чтобы после полуночи распахнуть её перед правильным покупателем — хорошим человеком.

— Мне пора. — Сказал Бука.

«Бз-бз». Закрутились лопасти вертушки. Заискрились под луной и звёздами красные боты малыша Буки. Быстро нёсся он в сторону хижины.

«Только пятки сверкают». Так говорила бабушка, когда Дима бегал по пляжу.

Исчезли последние искры от бот.

Дима проснулся.

— А я знаю, как растёт мир. — Сообщил Дима Джине. Та радостно вильнула хвостом. Как же Джина долго его ждала! Всю ночь и немного утром! Наконец друг, с которым можно играть и бегать, проснулся!

— Вначале появляются пузырьки. Потом они собираются в конструкции. Из конструкций что-то получается. Мир строится из пузырей. — Пока Дима умывался и завтракал, Джина внимательно слушала его. Потом она потащила Диму на улицу. Пора-пора взбодриться! Что-то откопать. Кого-то поймать. Чего-то сгрызть.

«Не выходите за калитку». Просила мама, собираясь в больницу. Вместе с мамой уехал и папа.

Новый день! Новое утро! Нюся и Муся валялись на жухлой траве. В мир людей пришла осень.

«Они вернутся с братиком»­. Прокричал Дима Нюсе, Мусе, Джине и новому дню. «Гав!» Обрадовалась Джина. Нюся и Муся отвернулись. Зажмурившись, заурчали.

«Если бы у меня были такие длинные руки, как у дедушки Буки, я бы ими сейчас проверил маму и папу. Как они там». Думал Дима.

                                           * * *

Бука засыпал деда вопросами: «Хорошо ли отремонтировали звёзды?; «Почему человечек с крыльями?»; «Отчего он маленький?»; «Если человечек с крыльями и Бука из одного мира, из-за чего они не похожи один на другого?»; «Как человечек с крыльями спит на крыльях!?»

Крылья у человечка были на спине. Иногда Буке под спину заваливалась игрушка, спать на игрушке было неудобно. Игрушка царапала спину. Приходилось просыпаться, чтобы вытаскивать её.

Дед варил кашу. Молочные пузыри скопились по краям чугунка. Молочные пузыри никуда не спешили.

У края мира, придуманного дедом Буки, пузыри собрались в сложные конструкции. Замерли в нерешительности. Настоящие волшебные пузыри, наделенные свободой воли, еще не решили, чем проявятся в мире: новым деревом, или блестящей лужей.

Мир деда и Буки был маленьким и рос медленно.

— Человечек с крыльями — самый главный? — спросил Бука.

— Он — посыльный. — Ответил дед.

— Кто такой посыльный?

— Тот, который приносит важную информацию. С ним можно передать сообщение в другой мир.

— Посыльный приходит ко всем?

— К тем, кто нуждается. — Ответил дед.

— Ты нуждался? — удивился Бука.

«Я пишу свои сказочки. Никому ненужные сказочки. Я прошу его о радости. Он посылает мне лишь горести». Тихо и заунывно запел дед. Бука во все глаза смотрел на деда. Дед пел впервые.

— Прежде я пел каждый вечер. Они услышали меня. — Дед встрепенулся. — Отправили посыльного…

Всё так и было. Пришел посыльный. Вернее, прилетел. Оглядев избу, заглянул в глаза хозяина дома. Ничего не сказав, исчез. Убравшись через окно, пропал.

Наутро появился лес и море. Вечером в избу через распахнутое окно снова влетел посыльный. Он доставил чертежи игрушек и войлок. Первые игрушки дел сплёл из войлока. Жизнь пошла веселей.

Игрушки выходили одна лучше другой. Посыльный направил к деду настоящих покупателей. Засыпая, люди из мира людей попадали к деду. Выбирая игрушки для детей, уходили прочь. Ни один из покупателей не задержался надолго. Лишь некоторые оставались поболтать.

— За нашим миром находятся другие миры. — Пояснил дед. — Тебя принесли из беспокойного мира.

— Он хуже, чем мир людей? — уточнял Бука.

— Не хуже. И не лучше, — горько вздохнул дед. — В мире людей тоже большой непорядок. Люди забыли, что они могут летать над землёй. Любить, не причиняя боль.

— Расскажи о том мире, дедушка, откуда я! — попросил Бука.

— Гармония мира нарушена. — Вздохнул дед. — Акулы стали большими. А люди с крыльями уменьшились. Раньше было наоборот, но случилось непоправимое. Мир изменился в худшую сторону. Когда акулы достигнут задуманного роста, человечки с крыльями исчезнут.

— Акулы — плохие? — просил Бука.

— У них огромные челюсти. Если их старые зубы выпадают, то вскоре вырастают новые. Новыми зубами акулы грызут всех подряд. — Дед пощупал свою челюсть.- У меня никогда не вырастут новые зубы.

— Ты не акула, — сказал Бука.

Когда-то дед пообещал, что у Буки вырастут новые зубы.

Играя в песке, Бука не заметил, как выпали два зуба и куда-то подевались. Без передних зубов Бука стал шепелявить.

— А я — акула?

— Ты последний из тех, у кого могут вырасти крылья.

— Когда!? — встрепенулся Бука.

— Когда-то. — Дед пожал плечами. — Люди с крыльями спрятали тебя здесь. В моём спокойном мире ты станешь большим и сильным. — Голос деда задрожал:

— Вернёшься в свой мир и победишь акул.

Бука зевнул. Поев кашу, ребёнок захотел спать. Убрав вещи с печки, дед постелил для Буки. Чтобы внуку спалось сладко, на детское одеяло дед положил крошку — игрушку. Пони с длинным хвостом.

— Когда стану взрослым, возьму компас и уйду в море, — сказал Бука, засыпая.

— Зачем? — удивился дед. Он почти слез с печки. Убедившись, что внуку удобно и тепло, спустил ноги на пол.

— Поищу мальчиков-моряков. — Сквозь сон пообещал Бука.

«Поищет мальчиков-моряков… — кряхтел дед, раскладывая на лавке игрушки для покупателей. — Ишь, чего надумал…».

Внизу на лавке, подбоченившись, стояли красные слоны и желтые жирафы. «Тук-тук». Постучались в дверь.

— Кто там? — спросил дед.

— Мир вашему дому. — Произнёс правильный пароль первый покупатель. Дед принюхался. Хороший ли человек явился? Убедившись, что всё так, удлинив руки, вытащил засов, открыл замок и отбросил крючок.

Человек прошел в избу.

— У меня родился сын. — Сказал человек и огляделся.

На столе горели свечи, а на печи спал ребёнок.

— Вы — лучший мастер игрушек.

Дед приосанился. Игрушки получались. Особенно хорошо выходили слоны с гипюровыми ушами.

— Я возьму двух слонов. — Сказал покупатель.

— Зачем двух? — удивился хозяин.

— У меня теперь два сына. — Радостно пояснил гость. — Два сына — два слона.

— Старшего, вероятно, зовут Димой? — спросил дед.

— Откуда вы знаете?

Как дед узнал об этом? Разве можно людям из соседнего мира говорить правду?

— Предположил.

За первым покупателем пришёл второй. За вторым — третий. А на рассвете явился посыльный. Человечек с мизинец стал ещё меньше. Шурша крыльями, он, как обычно, уселся на дедово плечо.

— Он хочет уйти в море. — Посетовал дед.

— Зачем?

— Чтобы в море найти мальчиков-моряков.

— Всех мальчиков-моряков съели акулы, — всхлипнул человек с мизинец. — И мы исчезаем. Наш мир сделался серым. Пропали краски. В нём нет чистого воздуха. Хорошо, что мы успели отремонтировать ваши звёзды.

— Они светят ярче, чем прежде! — С бравадой в голосе произнёс дед.

Дед не знал, как ещё утешить посыльного.

— Берегите его. — Попросил человек с мизинец. — Он последний из нас.

                                           * * *

Дима взрослел. Бука оставался таким же маленьким. Не затеряться в мирах им помогал пароль. «Кто здесь?» — Спрашивал Бука. «Звёзды на месте». — Отвечал Дима. Звёзды действительно были на месте. В двух мирах они светили ярко.

— Тебя долго не было. — Сокрушаясь, как-то произнёс Бука. — Ты давно не приходил.

— Я был занят. Дети. Работа. — Оправдываясь, произнес Дима.

Из-за дерева показалась синяя курточка и жёлтая кепка. «Бз-бз». От ветра закрутились лопасти игрушки.

— А ты это точно ты? — спросил Бука, снова спрятавшись. Такого большого Диму маленький Бука прежде не видел! Дима больше походил на дедушку, чем на Диму.

— Поиграем? — спросил Бука, выглянув на минуточку.

— Я забыл, как. — Признался Дима.

— Ты забыл, как!? — не поверил Бука. Выскочив из-за дерева, он стал внимательно изучать Диму. Седые волосы. Белёсые усы. Бесцветные глаза. Лицо в морщинках.

— А бегать ты сможешь?

Бука хотел пробежаться. Можно добежать до пляжа. Попрыгав там, вернуться назад жёлтой дорогой. Задрав голову, Бука с надеждой смотрел на Диму.

— Ну-у-у. — Замялся Дима. — В другом мире я хожу с палочкой.

— С тобой что-то случилось… — взгрустнул Бука.

В прошлый раз, когда Дима приходил, он ещё играл с ним. Не так, как раньше. А так, как с Букой играл дедушка.

— Я сильно сдал. Постарел. — Сознался Дима. Его плечи опустились. Голова накренилась на бок.

Буке показалось, что и сам Дима накренился. Стал ближе к земле. Бука «подпёр» Диму. Так дед Буки подпирал старую оградку. К старой оградке он подставлял молодой колышек. А что было за оградкой, Бука не знал. «Мал ещё». — Говорил дед и направлял Буку в противоположную сторону, подальше от старой оградки.

— Проблемы с детьми с внуками. — Вздохнул Дима.

— Плохо кушают?

Когда Бука плохо ел, дед сильно огорчался. «Если не будешь кушать, не вырастут крылья». — Говорил дед. А Бука очень хотел, чтобы крылья выросли. Поэтому, когда суп был пересолен, а каша не доварена, Буке приходилось всё съедать. Дед не очень старался, готовя еду. Бука на деда не обижался. На всё были причины. Дед сильно переживал. Произошли изменения. Посыльный больше не прилетал.

Дед остался без пуговиц. Посыльный всегда приносил много пуговиц! Дед их использовал, мастеря игрушки. Цветные пуговицы — это глаза мишек, зайцев и слонов. Собирая крепкие ягоды с кустов, подбирая ракушки с пляжа и камушки у дороги, старик придумал новые глаза для своих рукотворных зверюшек. Но ему очень нужны были пуговицы! Только дед понимал, что соседний мир опустел…

— Мои внуки, — крякнул Дима, опираясь на Буку, — они не чувствуют вкус жизни. Уткнулись в телефоны.

Когда Дима был маленький, он носился по пляжу — только пятки сверкали. Запускал с папой змея. Выходил с дедом в море.

Дима давно перестроил старый дом. Удлинил веранду. Пристроил несколько комнат к кухне. Перекрыл крышу. Теперь она не «худая». Вначале в новый дом не приезжали дети. Теперь внуки. В доме у моря Дима жил один.

— Что-то пошло не так. — Вздохнул Дима.

— А у меня выросли зубы. — Бука открыл рот. Дима увидел, что у Буки все зубы были на месте. — А крылья пока не выросли. — Бука закрутился на одной ножке. И Дима смог убедиться в том, что на спине у друга ничего нет.

— Дедушка говорит, что они обязательно появятся. Тогда я смогу летать.

— Ты станешь Ангелом?

Бука расхохотался. Его заливистый смех прокатился по маленькому миру. Рассмеялся и Дима.

— Пузыри на месте?

— Булькают. — Бука кивнул головой.

— А черепашки?

В прошлый раз, когда Дима встречался с Букой, вместе они построили просторный дом для черепашек, выкопав углубление в песке.

— Хочешь на них взглянуть?

— Потом. — Сказал Дима и приобнял друга.

— Ты прощаешься? — удивился Бука.

— Кто знает… — уклончиво ответил Дима.

«Бука! Бука! — В окне дома появилась лохматая голова деда. — Где лапки ягненка!?»

«В корзинке для овощей!» — Прокричал Бука в ответ.

— Хорошо здесь, — вздохнул Дима.

Смеркалось. Блеснули первые звёзды. Потом блеснули еще раз. Ещё и ещё…

— Звезды моргают. — Пояснил Бука.

— Азбука Морзе! — Вскричал Дима. — Бука, звезды что-то говорят! Они передают послание. Сообщение для тебя, Бука!

— Что? — Бука задёргал Диму за пижаму. — Что они говорят?

Если бы Дима знал…

— Я плохо вижу, — пожаловался он. — Всё сливается в одну точку…

                                           * * *

Дима, сидя на веранде и раскачавшись в кресле, уснул. Теперь он много спал. Мог заснуть в поликлинике на приеме у врача. В автобусе, который по жёлтой дороге медленно ехал в сторону посёлка. У телевизора. «Так и умру, — думал Дима. — Во сне».

Солнце коснулось воды. Небо разлилось красками. «Никто не пожаловал. — Вздохнул Дима. — Некому обнять старика в день рождения».

Песок поднялся в воздух. Заскрипели шины подъехавших машин. Загалдели внуки. Раскричались дети. Замахали руками их жёны. Вспорхнули чайки с перил веранды. Приподнявшись с кресла, Дима протер глаза. «Всё-таки приехали! Звёзды на месте!» — радостно выдохнул он.

За столом было тесно. На столе гордился собой вкусный торт. Второй ярус торта украшали цифры восемь и ноль. Цифры — свечи. Дети их зажгут. Дима задует. «Дед! Тебе восемьдесят! Восемьдесят!» — восторгался старший внук. Он никак не мог взять в толк, как это, когда восемьдесят!.. «Я задую!» — требовал младший внук.

Семья. Приехали. Распаковали вещи. Останутся на лето. Сбылись все желания. От счастья Дима зажмурился. И увидел!.. Пузыри! От них отходили блестящие нити. Если ухватиться за нить, можно оторваться от земли.

С первой попытки ничего не вышло. А вот со второй!

— Получилось! — обрадовался Дима.

— Получилось! — рядом порхал Бука. Его крошечные крылышки шуршали.

— Ты теперь Ангел?

— Ты снова мальчик! — Бука заглянул в глаза Димы. — Поиграем?

Дима кивнул.

— Скоро долетим до ромашковой поляны. — Пообещал Бука другу.

Над их головами, оставляя послание, замерцали звёзды. Дима летел и свистел. Он свистел просто залихватски.

Город кошек

В одном далёком городе жила-была маленькая семья: мама и девочка.

Жили они бедно, трудно и одиноко. С утра и до вечера мама работала, поэтому днём жизнь девочки протекала скучно: ни плюшевый мишка, ни лохматый заяц, ни сшитые мамой тряпичные куклы не веселили её.

Только вечером, когда мама возвращалась с работы, девочке бывало по-настоящему радостно. Ведь каждый вечер мама с девочкой ходили гулять в ближайший парк.

В городском парке царили шум, беготня и веселье. А ещё там жила неугомонная болтливая сорока. Как-то раз, близко-близко подлетев к людям, она затрещала:

— Тра-та-та, сегодня, когда солнце садилось за деревья, такое произошло!.. Тра-та-та, пролетая мимо ржавой трубы, я такое увидела!..

Мама улыбнулась и спросила сороку:

— Так что же ты увидела? Расскажи нам.

И сорока затрещала ещё быстрее:

— Тра-та-та, лечу я и вижу: стоит на пыльной дороге большой сундук. А рядом с ним сидит — Колдунья! Тра-та-та, и пыхтит она, как старый паровоз, — утомилась, мошенница, таща тяжёлый сундук в лес!

Сорока, изображая Колдунью, надулась, перья взъерошила, глаза вытаращила и запыхтела точь-в-точь, как паровоз.

Девочка звонко рассмеялась, а мама спросила:

— Интересно, а что в том сундуке?

— Тра-та-та, ох и любопытная ты! — кокетливо приосанилась сорока, но тут же затрещала ещё быстрее: — Золото в сундуке! О, как! Колдовские сокровища, украденные у Яги! Тра-та-та, завистливая Колдунья, жадная! Не житьё ей, когда у кого-то есть то, чего нет у неё!

Наговорившись, сорока взмахнула крыльями, поднялась с ветки и улетела в ближний лес — подглядывать и подслушивать за Колдуньей.

А мама с девочкой пошли домой. Солнце уже закатилось за деревья, парк опустел — наступало время вечерних сказок.

Уложив девочку в постель и накрыв её теплым одеялом, мама тихо сказала:

— Засыпай, котёнок мой, а я расскажу тебе новую историю…

И в этот поздний вечер позавидовала чужому счастью Колдунья. Глядя в колдовское зеркало, отражающее всё, что происходит в мире, она сморщилась от злости, когда увидела уютную комнатку, в которой мама рассказывала засыпавшей девочке добрую сказку.

— Ха, — недовольно хмыкнула она, жуя вялый одуванчик.

Не так давно Колдунья стала вегетарианкой. Отказавшись от свежих червячков, жаб и пиявок, она разнообразила колдовское меню листьями подорожника, корнями лопуха и одуванчиками.

— Живёт семья спокойно и радостно, — ворчала жадная до чужого счастья Колдунья. — Несмотря на бедность и одиночество, эти двое не отчаиваются! Не жалуются! Не хнычут!..

Колдунья не на шутку рассердилась. И уже собралась наколдовать какое-нибудь страшное злодейство, как кто-то постучал в дверь её лесного жилища.

— Чего надо? — грубо спросила Колдунья у неизвестного гостя.

А за закрытой дверью сидела на ветке дерева сорока. Ей так не терпелось хоть краешком глаза взглянуть на таинственные дела Колдуньи, что она решила под любым предлогом пробраться в её колдовское логово. И она жалобно-жалобно затрещала:

— Тра-та-та, я долго летела из города и очень устала. А теперь заблудилась в лесу. Впустите меня, пожалуйста! Покормите хлебушком. Напоите водицей.

Однако Колдунья была не только жадная, но и догадливая: трескотню неугомонной сороки узнала. К тому же она совершенно не переносила появления незваных гостей. Гости отвлекали её от важных и неотложных дел — например, от колдовства. Не открывая двери, Колдунья крикнула сороке:

— Лети прочь, пронырливая болтунья! Не то превращу тебя в жабу и — съем!

От злости Колдунья готова была нарушить свою диету.

Сорока испугалась и взлетела с ветки. Но так как была очень любопытна, не улетела совсем, а пристроилась на высоком суку соседнего дерева и прислушалась: вдруг как-нибудь да проболтается Колдунья о своих тёмных замыслах.

А Колдунья, сгорая от злости, не теряя времени приступила к любимому занятию. Жарко растопила печь, поставила на неё большой котёл и бросила в него золотую монету из украденного у Яги сундука. Раскрыла толстую книгу на нужной странице и взялась колдовать строго по рецепту.

Сорока, услышав страшные заклинания Колдуньи, стремглав полетела в город — предупредить маму девочки о грозящей беде. Но как ни торопилась сорока, а колдовство скорее донеслось до маленькой семьи…

На следующий день, вернувшись домой с работы, мама зашла в комнату девочки, зажгла свет и увидела на полу, рядом с диваном, маленького мяукающего котёнка.

Мама сразу поняла, что за беда случилась в доме, и горько заплакала. Но через некоторое время она утёрла слёзы и тихо произнесла: «Нельзя отчаиваться! Не помочь малышу слезами».

Мама ласково погладила своего котёнка по пушистой шёрстке. Накормила кошечку молочком. Поиграла с ней в прятки. Когда за окном совсем стемнело, уложила в постель, накрыв краешком одеяла. И рассказала вечернюю сказку. Внимательно выслушав новую историю, котёнок широко зевнул и сладко уснул, тесно прижавшись к маминому бочку.

«Если бы и я могла стать кошкой! Большой серой кошкой… — ночь напролёт думала мама, глядя на свернувшегося клубочком спящего котёнка. — Тогда мы с моей девочкой снова стали бы настоящей семьёй…»

Проснулся новый день. В распахнутое навстречу солнцу окно влетел яркий солнечный луч, наполнив комнату золотым сиянием, из которого вдруг появилась Волшебница.

Волшебница подошла к маме и сказала ласково:

— Я знаю, что случилось с твоей девочкой. Увы, расколдовать её не в моих силах. Крепкое колдовство вышло у Колдуньи… Но услышала я, что хотела бы стать кошкой и ты. Так ли это?

— Да.

Добрая Волшебница внимательно посмотрела на маму и продолжила:

— Я знаю город, в котором живут только кошки. В том городе есть всё, чтобы твой котёнок рос здоровым, весёлым и счастливым. Но войти в город может не всякий. Для этого нужно сделать три добрых дела. Три добрых дела! — сказала Волшебница и исчезла.

Мама открыла глаза и увидела рядом на кровати сонно мурлыкавшего маленького котёнка. «Сон… Мне приснился удивительный сон», — решила мама.

«Ага, отлично! Эта дурёха думает, что ей приснился сон», — рассмеялась Колдунья, глядя в колдовское зеркало. Она не забыла о маленькой семье и теперь, ведя за ней пристальное наблюдение, радовалась чужому горю.

В зеркале она видела, как мама собиралась на работу. Налив для котёнка молока в блюдце и оставив на полу моток ярких ниток для кошачьих игр, мама надела пальто и взяла в руку большую хозяйственную сумку.

«Почему хозяйственную сумку, а не дамскую сумочку? — тотчас заволновалась Колдунья. — Что я пропустила? Чего не углядела?»

Она выбежала за порог и оглянулась кругом. На ветке ближайшего дерева, тараща от любопытства глаза, сидела всезнающая неугомонная сорока. Колдунья как можно ласковее спросила её:

— Сорока, голубушка, не знаешь ли ты, почему мама той девочки уходит на работу с хозяйственной сумкой?

Конечно, сорока знала: как птица любознательная и ко всему неравнодушная, она старалась быть в курсе основных событий. Сорока уже собралась было рассказать Колдунье все подробности дела, но вдруг неожиданно даже для себя самой захлопнула свой болтливый клюв. Поняла она, что готовит Колдунья очередное злодейство для несчастной семьи. Да и давешнюю обиду не простила — не пустила её Колдунья в дом, прогнала!

— Тра-та-та, знать не знаю, ведать не ведаю, — протрещала она, взлетела с ветки и была такова.

А ведь всё объяснялось очень просто. По пятницам в большой сумке мама приносила продукты для старушки-соседки. Сегодня была именно пятница.

Колдунья погрозила кулаком вслед улетевшей сороке, захлопнула за собой дверь, подбежала к колдовскому зеркалу и уткнулась в него своим длинным носом.

Выйдя на улицу, мама увидела, что у маленькой берёзки, росшей у крыльца, сломана ветка. Какой-то мальчишка-хулиган совершил жестокий поступок, и теперь, моля о помощи, берёзка протягивала навстречу маме больную веточку.

Мама сняла с шеи тонкий шарфик, осторожно подвязала им веточку и погладила берёзку.

— Какой ужас! — страшным голосом закричала Колдунья. — Шарфик не пожалела! Шёлковый! Единственный!

На пешеходном переходе мама помогла перейти дорогу другой маме, катившей большую коляску и одной рукой державшей вырывавшегося малыша, а в другой руке нёсшей тяжёлую сумку.

— Кошмар! Караул! — затопала ногами Колдунья и заметалась по своему колдовскому жилищу.

За трудной работой мама и не заметила, как пролетел рабочий день. Перед тем как вернуться домой, она зашла в магазин, купила необходимые продукты и занесла их старушке-соседке.

В этот момент в жилище злой Колдуньи раздался страшный вопль: Колдунья в бессильной злобе рвала на себе волосы и угрожающе размахивала руками. Случайно она задела большой колдовской котёл, который, покачнувшись, упал и разбился на тысячи мельчайших осколков…

А мама, вернувшись домой и открыв дверь, увидела Волшебницу, которая, как казалось маме, приходила к ней во сне.

— Добро пожаловать в Город кошек! — ласково сказала Волшебница.

В следующее мгновение комната наполнилась сверкающим солнечным светом, в котором исчезли и Волшебница, и маленький котёнок, и большая серая кошка.

— Мама, какой же красивый этот волшебный город! — промяукал котёнок.

А мама-кошка ответила:

— Пойдём, я покажу тебе наш новый дом и познакомлю с новыми друзьями.

И они, мама и дочка, пошли широкой дорогой, ведущей к Городу кошек.

Город их ждал.

Старый дом

Часть 1. Старый дом

Покосившаяся дверь. Грязные окна. Разбитые ступеньки, проросшие колючим кустарником. Крыша, покрытая мхом. Дом давно собирались снести. По каким-то странным обстоятельствам, до старого дома ни у кого не дошли руки. Ни у папы, ни у мамы, ни у бабушки.

— Не играй у старого дома! — просила мама, когда Колю привозили к бабушке.

— Никогда не открывай дверь старого дома! — строго наказывала бабушка, когда Коля выходил гулять во двор.

Во дворе было много чего интересного! Дружок — прекрасный пёс. Верный, преданный, игривый. Ох, и ругала бабушка Дружка, когда тот с неудержимым лаем гонял подросших цыплят!