электронная
160
печатная A5
491
12+
Шнырлики — охотники за мечтой

Бесплатный фрагмент - Шнырлики — охотники за мечтой

Повесть-фэнтези

Объем:
276 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-0051-4848-3
электронная
от 160
печатная A5
от 491

О. А. Степченко и Н. В. Плахута

ВМЕСТО ВСТУПЛЕНИЯ

НЕМНОГО О ШНЫРЛИКАХ

Нормвилль настолько ничем не примечателен, что сперва может показаться, что и живут в нём ничем не примечательные люди. Возможно, для кого-то это и так. Но и в этом потерянном во времени городке с его вязаной спицами зеленью, покатыми крышами и свеженькими старушками у фонтанов иногда случаются странные вещи..

К слову сказать, по-соседству с непрозрачными жителями Нормвилля (то есть, с нами, людьми) живут волшебные прозрачные существа — ШНЫРЛИКИ. Правда-правда! Ведь ходит же за каждым из нас тень, и ничего, не надоедает. Также и невидимые человеческому глазу шнырлики шныряют туда-сюда по чердакам и мансардам; ждут-пождут, когда мы идеей какой-нибудь загоримся, желание заветное загадаем. Куда мы — туда и они…

Многие семьи шнырликов так и мыкаются по свету со всем своим скарбом, пока не найдут подходящий для проживания дом. Конечно, в таком доме обязательно должен быть большущий чердак: со скрипучими, заросшими паутиной, дверями, хлопающими (даже в безветренную погоду) ставнями; пахнущим средневековьем подполом и старинным кованым сундуком! Сундук этот по счастливой случайности может оказаться битком набитым неисчислимыми сокровищами, о которых и не догадываются нынешние хозяева дома! Но самое главное, в этом доме непременно должны быть такие маленькие, крикливые и смешливые отпрыски непрозрачных, то есть нас- ДЕТИ! Редко случается, когда шнырлик вселяется в дом, где ими ещё не обзавелись. Нет малышей, нет и изводящих родителей ЖЕЛАНИЙ: всех этих бесчисленных «ХОЧУ» и умопомрачительных «ДАЙ»! Ведь каждый уважающий себя шнырлик караулит любое мало-мальски значимое для человека ЖЕЛАНИЕ, а лучше МЕЧТУ, выпасая их как заправский охотник, добычу!

Там, где разливается ароматное облачно желаний. всегда будут виться прозрачные шнырлики…

Глава 1

ЛОВЦЫ за МЕЧТАМИ

На чердаке — мансарде с одним окном — много интересного хлама. Посередине возвышается кованый сундук. Из сундука выглядывают рождественская гирлянда и какой-то зверь с оторванной лапой. На стене висит велосипед с покорёженным колесом; к замутнённому зеркалу притулился старенький контрабас, футляр которого живёт своей жизнью в противоположном углу. На подоконнике стоит магнитофон — «мыльница», а рядом большая жёлтая, оставшаяся от Хеллоуина тыква.

Обитателям чердака, невидимым нашему глазу шнырликам нравится лёгкое запустение, запахи потрескавшейся древесины и сухих, словно бы древних трав.

Не боясь быть обнаруженными, эти прозрачные существа цепляются за что угодно, прикрепляются к самой скользкой стене! Сейчас они рядом с вами, а уже через мгновенье болтаются на люстре вниз головами.

Хозяева дома, Марк и Розалия Глэд, то ли ленивы, то ли просто не жалуют верхние этажи. Их старшая дочь Николь панически боится мышей, а Тим ещё слишком мал, чтобы его пускали наверх. Хотя, прозрачные и непрозрачные считают чердак своим, и я даже не представляю, что будет, если люди узнают о своих необычных соседях.

Был мрачный дождливый вечер: с качающимися деревьями, жалящим холодом ветром и клонящимися к земле ивами — обычный для любого нормвилльца.

— Папа Нуч, скажи, а откуда мы появились? — спросил, приподнимаясь на локте в кровати человечек, одетый в уютную плазменную пижамку. Кроваткой ему служила коробка из-под попкорна, одна из тех, какие оставляем мы, люди, в кинотеатрах. Тонкие прозрачные ручки человечка теребили одеяло — большой носовой платок.

— Все думают, что мы, шнырлики…, — начал Тянуч, — духи или привидения. — Тянуч был уже не молод, и в его синих разбросанных по плечам волосах блестели сединки. Он продолжил. — Да, так почему-то считают те, кто хоть однажды с нами встречался, хотя мы толком никого никогда не пугали. — Он немного помолчал, и словно оправдываясь, добавил. — Как-то не приходилось.

— Просто не наводилось, да? — полюбопытствовал Скрипыш.

— О, да! К тому же наводить страхи и ужасы нам, шнырликам, строго запрещено. И с кем нас только не сравнивают!

— С монст’рами, да? — с обидой обронил сын, глядя распахнутыми глазёнками на одутловатую фигуру отца.

Малыш не выговаривал букву «Р», поэтому его речь состояла из забавной смеси картавости и «гундосости».

— Так думают непрозрачные, люди, но это совсем не так, — возразил Тянуч. — К тому же мы, милый мой Скрипышок, были всегда, — не совсем уверенно выговорил он.

— Всегда? — переспросил Скрипыш. — Как ты и мама Крутёна?

— Ну да, да ну тебя, — смутился папаша Нуч. — А произошли мы от Мечты, от Большой Голубой Мечты!

— Как от мечты? — удивился Скрипыш.

— А вот так…, — многозначно ответил отец. -Ведь раньше нас называли мечтариками! А потом…, потом это слово почему-то забылось…

От радости Скрипыш подскочил на месте, правда, ударился головой о потолок — перегородку футляра от старого контрабаса, домика, в котором все они жили.

Ему совсем не было больно, зато было весело от того, что они, прозрачные мечтарики, были всегда! Были и будут, были и будут…. И он запел:


Шныряют шнырлики в липучей темноте,

Скитаясь вечно, словно п’р-ви-де…

Ни Я, ни ТЫ, ни ОН, ни даже ТЕ…

Не сп’росят у п’розрачных: «где вы, где?»

Кишмя кишащих не найдут нигде…


К слову сказать, папаша Тянуч (по-домашнему Нуч), мамаша Крутиция, (или просто Крутёна) и их дети, Скрипыш и Гудёна обожали свой домик-футляр, разделённый деревянными перегородками из книг на три этажа. На первом была небольшая кухнонька; на втором — детская Скрипыша и Гудёны; на внутренней полочке — коллекция скрипелок и гуделок детей; в углу — сачок Гудёны для сбора мечты, а на третьем «этаже» — спальня родителей шнырликов: с двуспальной кроватью из старых книг на ластиках-ножках.

Песенка быстро кончилась, но вопросы, переполнявшие всё существо Скрипыша, всё не кончались.

— А какие это «мечты», папа Нуч? — живо поинтересовался «почемучка».

— Мечты бывают простые, на каждый день, что ли…, — объяснил отец. Поправив одеялко, он ласково провёл огромной ладонью по жёлто-неоновым волосам сына.

— Такие, как «попить и поесть»? — озадаченно спросил малыш, усаживаясь на кроватке.

— Да, самые будничные, серенькие, обычные…. Это даже не мечты, а …желания. У наших соседей Глэдов остались только такие. Разве что малыш Тим, который всё ещё видит мечты. Раньше дети придумывали себе прекрасные сияющие миры, видели нас, мечтариков, играли с ними. — Тянуч призадумался. — А теперь… Кто-то в нас больше не верит, а кто-то думает, что ему всё только приснилось. Взрослея, дети скучнеют и обо всём забывают.

— Только не Тим, — горячо зашептал Скрипыш.

Четырёхлетнему Тиму и, правда, нравились добрые прыгучие человечки, а ещё он радовался радужно-переливчатым пузырям, тем, что иногда парили над землей. Внутри каждого из них было что-то спрятано, только он никак не мог разглядеть, что. Редкие шарики мечтаний появлись тогда, когда его папа был счастлив или когда он играл на своём контрабасе. При этом лицо Марка Глэда становилось задумчивым и словно подсвечивалось изнутри.

— Эти непрозрачные вечно чего-то хотят…, — рассеянно продолжил папаша Нуч.

— А чего хотят неп’рики? — снова спросил Скрипыш, а старший шнырлик почесал темечко:

— Сначала обычную пустышку; потом — первую игрушку; затем, — игрушку последнюю. Взрослые, конечно, тоже желают: первый автомобиль, десятый автомобиль…, — вздохнул Тянуч.

— И так всю жизнь?! — не сразу поверил сын.

— О, да, Скрипыш! Запросы взрослых куда значительней и затратней! Порой они просто не знают границ. Но это ничто по сравнению с настойчивым хотеньем малыша заполучить шоколадку, или чужого, пусть облезлого мишку! Ты же знаешь, что мечта о технике у нас, мечтариков не в почете. Мы ведь сами из плазмы… и у нас…

— …Есть свои штучки, — с гордостью подхватил Скрипыш.

— Да, поэтому на эти ценнейшие в мире людей желания мы почти не обращаем внимания. Даже самое смешное желание вроде чупа-чупса у нас в большей «цене»!

— Я слышал, как неп’розрачные дети п’росят иг’рушки! Всё п’росят и п’росят!

— Для неприков, для людей, все вещи — игрушки. И все они нужны и важны, но мечты о них такие тусклые и серые… обычные, понимаешь? — Тянуч подошёл к круглому чердачному окну. — На улице целыми днями льёт дождь. У нас в Нормвилле всегда так тускло и серо как, наверное, нигде!

— И поэтому наш го’род самый скучный го’род в ми’ре?! — округлил глаза Скрипыш. Казалось, из них в такт дождю вот-вот закапают слёзки.

— Это всё потому, что коллекторы банка О. О. О. «Энерджи Мечт»…

— А кто такие эти коллекторы? — снова перебил неугомонный Скрипыш.

— Хм…. Такие же шнырлики как мы, только они отбирают у нас мечты, — Тянуч поёжился. За окном по проводам электропроводки, как по тросам фуникулёра, «катились» шнырлики-горожане. Тем временем дождь усилился. От дома к дому, раскрыв плазменные зонты, деловито перебегали прозрачные коллекторы и их агенты.– Видишь, там, на проводах… — Тянуч указал в сторону улицы. Скрипыш привстал. По верху, размахивая руками с папками и портфелями, неслась, подпрыгивая, группа шнырликов в чёрных очках и плащах. От них, балансируя, как канатоходцы на проволоке, удирала прозрачная парочка.

Тянуч вскочил, засуетился и крикнул в темноту чердака: — Срочно перепрячьте шары! Гудёна!

— Снова прятать? — откликнулся бодрый девичий голос.

— Как эти паразиты нас допекли! — буркнул Тянуч, с кряхтеньем прилепляясь к потолочной балке.

Отец семейства вспомнил о том, как ещё совсем недавно они, прозрачные человечки, конструировали свои миры из мечтаний и желаний неприков. Так же, как дети неприков конструировали свои миры из пазлов и Лего. Звучит несерьёзно, но у Тянуча было всё для строительства: даже ров с воротами и рыцарь в настоящем забрале. Было… до тех пор, пока наглый коллектор не украл у него «флюгер» — одну из немногих мечталок мистера Глэда, а без «флюгера» замок рассыпался прямо на глазах.

Но грустные размышления Тянуча прервал голосок наблюдающего за улицей Скрипыша:

— Ой! Тот, в чё’рном плаще… толкнул шны’рлёнка, и он повис на п’роводах!

— Коллекторы — наши самые главные враги, и все их боятся, Скрипелкин, — серьёзно сказал Тянуч.

— Потому, что они де’рутся? — наивно предположил Скрипыш.

— Да, то есть, нет. Если вовремя не сдать им мечту….

— Мы посинеем? Или у нас липучесть понизится?

— И это тоже. Вот раньше…

— «Расскажи, как было «раньше! Я уже во как могу! — перебил отца сынок, прыгая из кроватки на стену. Но, не успев прилепиться, сразу же съехал на пол. — П’ротивная скользкая стенка!

— Ну же, не хлюпай носом! Поздно уже, вот тебя в сон и клонит. Лучше ложись, закрывай глазки и слушай.

Скрипыш высморкался, и послушно вернувшись в свою кроватку, зажмурился.

— Когда-то наш прозрачный народ жил в гармонии, — тихо начал Тянуч. — Ведь мы, мечтарики, рождаемся для мечты людей! Мы всегда собирали и хранили мечту! Мы оберегали её даже в самые тяжёлые дни. Понимаешь, в этом призвание всей нашей жизни! — на одухотворённом лице Тянуча заиграли радужные всполохи.

— Соби'рали, даже если неп’рики забывали о ней, ну, о мечте? — быстро-быстро заморгал Скрипыш.

— Особенно тогда… Ночью мы клали под им подушку чудесные шарики, и каждый чердак светился от заключённой в нём Мечты, — внезапно грушеобразное лицо Тянуча исказилось, словно от боли. — А теперь они светятся лишь от ламп да от мигания телевизоров. Мелькание одних и тех же программ в одном и том же ритме, — он тяжело вздохнул.

— Но ведь это ужасно скучно! — зевнул Скрипыш, взбивая игольную подушечку.

— Да, ведь в нашем городе почти ничего не происходит… Ничего, кроме стычек, драк или пустой траты времени. Но и драки в Нормвилле какие-то скучные. Вот и сейчас… Погляди-ка туда! — Скрипыш снова привстал и посмотрел в окно. Из подворотни выскочила банда шнырликов и стала отчаянно лупасить по рекламному монитору! — Похоже, у подростков сдали от скуки нервы. А всё реклама. Запомни, рекламщики — наши самые главные враги, — снова вздохнул Тянуч.

— Но ты сказал, что наши главные в’раги — коллекто’ры, — удивился Скрипыш.

— Врагов много не бывает, — невесело усмехнулся Тянуч.- И эти рекламщики, да что там рекламщики, целые рекламные корпорации отнимают у нас Мечту, вовсю торгуя ею. И вот она потускнела, посерела и обмельчала, как и наш мир. К счастью, ещё остались другие, радужные мечты.

— Маленький Тим мечтает вылечить своего иг’рушечного одноухого зайца. Это ведь не обычная мечталка, да? –оживился Скрипыш.

— Ты прав, сынок. Это очень добрая радужная мечта. Малыш думает, что его зайчик заболел и мечтает о новом ушке для него. Но…, но почему ты не спишь?

— Мама с сест’рой готовы скупить для него весь магазин! — не унимался шнырлик.

— А Тим только хочет, чтобы зайцу пришили новое ухо, — продолжил Тянуч, поправляя сыну подушечку. — Он, конечно, увидит своё желание не наяву, а во сне, но всё равно когда-нибудь вспомнит о нём.

Дом Глэдов снова погрузился во мрак и тишину. Тянуч было задремал, когда его разбудил голосок Скрипыша:

— Папа Нуч, скажи, а у нас всё совсем-совсем плохо?

— С чего ты это взял? — деланно удивился отец, однако отчего-то сразу поник. — Ну, если быть плазменно-честным, то мы, шнырлики, болеем, скучаем, оттого и мечты в Магической Супнице еле светятся.

— Ведь у наших хозяев Глэдов их почти не осталось, — тяжело выдохнул он.

— А чем мы можем помочь нашим неп’рикам? — тихо-хихо спросил Скрипыш, укладываясь поудобней, на что отец лишь растерянно пожал плечами.

Как только Скрипыш заснул, Тянуч снова окликнул дочку:

— Глянь, где там у нас была мечта «о заячьем ушке»?

— Тимкина радужка, что ли? — бодро откликнулась шнырлочка.

— Его, шалуна. Дай-ка мне её, Гудёнок, — ласково попросил он. — Надо же напоминать им о мечтах.

Маленький черноволосый мальчик досматривал третий сон, когда длинная чёрная тень возникла в окне первого этажа.

— А это, чтоб у твоего зайца отросло новое ушко, — шепнул Тянуч младшему Глэду, загибая краешек его одеяла, как только что это делал своему сыну. — Даже если ты уйдёшь гулять, твоя детская мечта всегда-всегда будет ждать тебя здесь.

И Тим увидел сквозь сон, как прозрачный человечек с волосами как у Мальвины положил ему под подушку радужно-переливчатый, похожий на мыльный пузырь, шарик. Внутри шарика сидел его выздоровевший зайчик — зайчик с двумя ушами.

Но вернёмся в не самое давнее прошлое…

Молодыми Крутёна и Тянуч были заправскими Ловцами. Тогда весь Нормвилль буквально светился от радужной мечты, и мечтарики полагали, что так будет всегда. Но времена изменились. По городу поползли странные слухи об эпидемии, или ещё невесть о чём. Однако все сходились в одном — непрозрачные совсем отбились от рук и практически перестали мечтать! И куда только подевался их азарт? Куда исчезли романтика, дух приключений, соревновательность, жажда успеха, в конце концов? Сначала в это никто не верил, но постепенно слухам нашлось подтверждение.

Был ясный и тёплый день, каких раньше было много в запасе у лета, когда казалось, что и вечер будет не хуже.

Этим вечером незваный гость и ввалился в окно чердака. Трясущийся от страха шнырлик перелетел на сундук, сходу засучив рукава рубашки.

— Ты что, синеешь? — расширил глаза Тянуч, разглядывая пятнышки, лужами и озерками расползающиеся по рукам приятеля.

— Да, Нучик, именно, я синею, — пробормотал Дурнеус, так звали гостя. — Мой хозяин-аптекарь по ходу мечтой обнищал. — Ходит целыми днями, слоняется, спит себе да жрёт свои порошки. — Дурни сплюнул сквозь зубы. — За две недели ни тебе Заявмы, ни Повторёнки, я уж не говорю о Воплощёнке! Ну, чё за непры?!

— Завираешь?! — усомнился Тянуч, а его крупные уши нервно задёргались.

— Не пристать мне к этому месту! — поклялся Дурни, прикладывая пятку ко лбу, как это принято у шнырликов.

— Может, всё не так уж и плохо? — спросила Крутёна, заваривая ему чай, но её мелодичный голос прозвучал печальней и неувереннее, чем всегда. — Если быть плазменно-честной, у меня тоже есть некоторые небольшие… проблемки. — Она отвела глаза.

— Что с тобой, Крутя? — заволновался Тянуч. — Ты устала, присядь, отдохни.

— Да нет, не устала. Просто мне стало труднее прыгать, понимаешь? — Крутиция загадочно взглянула на мужа.

— У нас будет маа-ааленький шнырлик? — наивно предположил супруг, со свадьбы грезивший о потомстве.

— Будет, Нучик, обязательно будет, но не сейчас, — улыбнулась Крутёна. Вот, смотри. — Она протянула Нучу «Большую Книгу Мечтариков» и прочла: «Признаки недомечтаний: уменьшение прыгучести вплоть до её полной потери, посинение сначала пятнами…».

— Милая, читай дальше! — заторопил Нуч.

— А мне прочитай про пятна! — потребовал Дурни.

— Про пятна уж сам читай, с ними и так всё ясно, — оборвала гостя Крутёна. — Так, на чём я остановилась? А…, вот: «но главное, потеря липучести».

— Тягучести или тянучести? — пояснил Нуч и густо так покраснел, но она, погружённая в чтение, ничего не заметила, а только водила пальцем по тексту.

— Липучести, я говорю о липучести, — громко повторила мечтарочка, и прочитала дальше: «…делающая любого Ловца профнепригодным, с последующим его выходом на пенсию без содержания».

— Кстати, как у тебя с липучестью? — поинтересовался Дурни у друга.

— С чем? Ах, с этим? Да всё в порядке, — торопливо ответил Нуч, изобразив жалкое подобие улыбки.- Даже слишком в порядке. Часами могу летучей мышью висеть. — Он прилепился к стене, повис вниз головой и стал закручиваться, как кобра, выжимающая сама себя. — Мы же с тобой Ловцы.

Миссис Глэд просила мистера Глэда закрывать чердачное окно на задвижку. Только это окно потом каким-то непостижимым образом распахивалось как бы само собой. Был поздний беззвёздный вечер. Деревья загадочно подмигивали светлячками. На улице моросил дождь, и порывы нестрашного ветра сменяли друг друга. Иными словами, стояла шикарная для Нормвилля погода. Наши шнырлики любили такие вечера и оставляли окно раскрытым, чтобы не пропустить долгожданный сигнал ловли.

Скрипыш сладко спал в своей коробке из-под попкорна, а Гудёна с фиолетово-розовыми волосами, стянутыми в тугой боковой хвост, несла вахту на потолочной балке.

Неожиданно с первого этажа донёсся гнусавый голос.

— ХОЧУ! ХОЧУ!

Шнырлочка прислушалась и, играя сачком как нун-чакой, подкрутила датчик энергий.

— Николь-кап’ризуля! — прыснул Скрипыш, резво выпрыгивая из постели. Даже сквозь сон он сразу узнал голос старшей дочери Глэдов.

— Чем больше капризов, тем круче улов! — обрадовалась Гудёна.

Она сделала Скрипышу охотничий камуфляж, застёгнула пуговицы на лямках его жёлтых штанишек. Карманы шнырлика распирали скрипелки и прочая всячина, а в помытых с утра ушах красовались плазменные «подслушники». И всё-таки он был ещё маловат для такой работы.

— Щас увидишь, как я голыми «руками возьму и выловлю её мечталки! — пообещал Скрипыш.

— Не сглазь, братишка! — притворно испугалась Гудёна. — Да ладно, там обычные хотелки, а то и вовсе никчёмные пустышки

— Смот’ри, не нака’ркай! — предупредил Скрипыш, но тут к чердачному окну серым дымком потянулись мутноватые шарики.

— Ко мне! Нет, ко мне! — наперебой закричали оба.

— ХОЧУ-ХОЧУ-ХОЧУ, — продолжало дразниться эхо.

Гудёна надела суперочки, настроила лузы. Скрипыш направил рюкзачный раструб навстречу шарикам.

— Чего, Николь? — этот резкий тембр мог принадлежать лишь Розалии Гдэд.

«Ну, где же вы, где? Она должна сказать, чего хочет, иначе ловле конец!» — подумала Гудёна, грациозно перелетая на край карниза. Там она прошлась колесом, не переставая махать сачком, как крылышками колибри. Вот уже в нём затрепетали бледные серые шарики, и шнырлочка бросила их в свой поясной кошелёк.

— Так не п’роз’рачно! Ты поймала, то есть, ты их сво’ровала! — Это были мои желанки! — моська Скрипыша изобразила жёстокое возмущение.

— Какая разница, кто их поймал? Пока это непонятное нечто, — повела плечами Гудёна, но Скрипыш уже надулся как шар. — Да возьми, ты, возьми, только не хнычь! — Девочка сунула свой трофей брату, подумав про Николь: «Хочет чего-то…, сама не знает чего». И вдруг они услыхали:

— Ты чего-то хотела? — это снова был голос миссис Глэд.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 160
печатная A5
от 491