
Дисклеймер
Все персонажи, события, места и организации, описанные в данной книге, являются плодом художественного воображения автора. Любое совпадение с реальными людьми (живыми или ушедшими), географическими объектами, историческими событиями или существующими произведениями — чисто случайно и не преследует цели оскорбить, опорочить или нанести ущерб кому-либо.
Автор не несёт ответственности за интерпретацию изложенных идей, использование имён или сюжетных ходов в иных контекстах. Данное произведение — фэнтези, и все его элементы следует воспринимать исключительно как вымысел.
Глава 1. Он уже не спит
Слава знал: если мама приходит во сне — жди беды.
Но в этот раз она не просто пришла. Она ждала.
Стояла среди древних руин — высокие колонны, покрытые мхом, обрушенные арки, каменные плиты, уходящие в землю. Лицо её было искажено печалью, будто само время выточило в нём скорбь. Она смотрела на него так, как смотрят на человека, которого уже потеряли. И в этом взгляде было что-то, чего Слава не видел раньше. Не страх. Не боль. Разочарование.
— Я предупреждала, — голос её звучал глухо, словно доносился сквозь толщу воды. — Не пробуждайте Печать Контроля. Это путь к погибели всего живого. Древнее зло уже шевелится во тьме, и лишь заклятие Книги Власти отделяет его от полного пробуждения. Умоляю, не дайте Тёмному Обществу пробудить силу Чёрных Драконов…
Слава резко распахнул глаза, хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то у горла, будто хотело сбежать первым, пока не поздно.
Он лежал в своей кровати в спальне факультета Высшей Магии. За окном серело — до рассвета оставалось не меньше часа. Рядом, за стенкой, тихо посапывал кто-то из соседей. Обычный звук. Успокаивающий. Но сейчас он казался чужим.
Слава сел, провёл рукой по лицу. Ладонь была мокрой от холодного пота.
Его родители — одни из лучших магов царства — пропали в экспедиции к Драконьим Землям, когда ему было семь. С тех пор его воспитывал крёстный, в обычной деревне, далеко от магии. Там он был чужим. Здесь, в Школе, — среди своих. Но сны о матери не отпускали. И каждый раз она пыталась его предупредить. Только сейчас — впервые — она не просто предупреждала.
Она боялась.
Слава посмотрел на тёмное окно и тихо прошептал:
— Мама… что ты пытаешься мне сказать?
Ответа не было.
Только ветер стукнул веткой по стеклу — резко, настойчиво.
Слава замер.
Ветка ударила снова. И ещё раз. В том же ритме. Как будто кто-то стучал пальцами по стеклу — терпеливо, размеренно. Как будто ждал ответа.
Слава медленно откинул одеяло. Ноги коснулись холодного камня. Он подошёл к окну, стараясь ступать бесшумно — сам не зная почему. За стеклом — только темнота и чёрные силуэты деревьев. Ветка больше не двигалась.
Но на подоконнике, с внутренней стороны, лежал маленький клочок пергамента. Сложенный вчетверо.
Он не оставлял его здесь. И никто из соседей не мог войти в его комнату незамеченным.
Слава развернул пергамент. Пальцы дрожали — совсем чуть-чуть.
Всего одна строка. Почерк ровный, почти каллиграфический — ни единой помарки, ни единого завитка не на месте. Как будто писавший был не человеком, а механизмом.
«Зло уже не спит. И ты следующая жертва».
Слава перечитал строку дважды. Потом ещё раз.
Он поднял голову и посмотрел в окно. За стеклом — темнота. Но ему показалось — всего на миг — что в этой темноте что-то шевельнулось. Не ветка. Не тень дерева. Что-то другое. Что-то, что смотрело прямо на него.
Слава отступил на шаг. Потом ещё на шаг. Пергамент в его руке был тёплым — как будто только что был в чужой ладони.
Он сжал его в кулаке. И в этот момент где-то глубоко под замком, в подземельях, куда не заходили даже наставники, что-то глухо зарокотало. Низко. Медленно. Как дыхание огромного существа, которое спало сотни лет и только сейчас повернулось во сне.
Слава замер. Прислушался. Тишина.
Он медленно выдохнул. И прошептал в темноту — не матери, не себе. Тому, кто оставил записку. Тому, кто ждал ответа.
— Кто ты?
Ответа не было. Только ветка снова стукнула по стеклу. Тот же ритм. Терпеливый. Размеренный.
Как будто кто-то улыбнулся в темноте.
Слава закрыл глаза. Но сон уже не шёл. И он знал: это только начало.
Тремя часами ранее. Коридор факультета Высшей Магии.
Дима ненавидел ждать.
Он сидел на подоконнике в общей гостиной Высшей Магии — той самой, где днём собирались все: и Слава с его вечными снами, и Эрик с его проклятой родословной, и Лиза, которая вечно таскала с собой запах драконов. Дима болтал ногой в воздухе и смотрел, как Егор возится с замком на старой двери, что вела на старую лестницу для слуг — магических существ, которые обслуживали замок.
— Долго ещё? — прошептал Дима.
— Тише, — Егор не обернулся. — Почти.
Они были из Высшей Магии. Оба. С первого курса — в свите Снежаны Веллар. Не по расчёту — по искренней преданности.
А теперь эта преданность начала трескаться.
— Она проводит с ними всё время, — продолжил Дима, не отрывая взгляда от двери. — С Эриком, с этой выскочкой Софией, с Лизой, которая вечно лезет к драконам, и со Славой, который вообще непонятно кто. А мы? Мы — просто фон.
— Может, она готовит их к чему-то, — предположил Егор, наконец справившись с замком. Дверь скрипнула и приоткрылась. — Политика. Игры. Ты же знаешь, она всегда что-то планирует.
— А может, она просто забыла, кто её настоящие союзники.
Егор обернулся и посмотрел на друга.
— И что ты предлагаешь? Пойти и сказать Эрику, чтобы он держался подальше? Ты знаешь, кто его отец. Ты знаешь, что будет, если мы перейдём ему дорогу.
Дима поморщился. Он знал. Все знали. Эрик Дракенхард — сын главы Тёмного Общества Чистой Крови. Одно неверное слово в его адрес — и можно исчезнуть. Не в буквальном смысле, конечно, но репутация, семья, будущее — всё могло сгореть. Дарквул не прощал обид.
— Я не предлагаю вредить Эрику, — сказал Дима, и в его голосе появилась та особенная, хитрая интонация, которую Егор знал с детства. — Я предлагаю вредить его репутации. И не напрямую. А через его друзей.
Егор отложил нож, которым строгал деревяшку — привычка, от которой его давно просили избавиться, но он не слушал.
— Говори.
Дима улыбнулся — быстро, хищно, как лиса, почуявшая добычу.
— Снежана хочет, чтобы Эрик был с ней. Но он выбрал Софию. И пока вокруг него эти… друзья, он не посмотрит на Снежану. А если друзья начнут сомневаться в нём? Если они узнают, кто он на самом деле? Если испугаются и отвернутся?
— Тогда он останется один, — медленно произнёс Егор, начиная понимать. — И потянется к тому, кто его примет. К Снежане.
— Именно, — Дима хлопнул в ладоши. — Но мы не можем просто рассказать им правду. Это слишком грубо. Слишком очевидно. Нужно, чтобы они сами дошли до этого. Постепенно. Через страх. Через знаки.
— Какие знаки?
Дима подошёл к столу и выдвинул ящик. Внутри, завёрнутый в тряпку, лежал небольшой предмет — тёмное перо с металлическим наконечником, покрытое тонкой вязью рун.
— Помнишь, я говорил, что видел в лавке на Нижней улице? — спросил он. — Перо-самописец. Пишет само, что скажешь. Почерк — идеальный, как у писца. Стоило почти все мои сбережения.
Егор подошёл ближе и взял перо. Оно было холодным и слегка вибрировало, будто внутри сидело что-то живое.
— И ты хочешь…
— Написать записку. Славе. Он самый впечатлительный. У него сны, пророчества, пропавшие родители. Он уже на взводе. Мы просто подбросим ему послание. Что-то жуткое. Туманное. Чтобы он испугался и рассказал остальным.
— А вторая записка? — Егор вернул перо. — Ты сказал, что нужно, чтобы они сами узнали, кто такой Эрик.
Дима кивнул и достал из ящика второй предмет — небольшой пузырёк с тёмной жидкостью.
— Это чернила из гриба-тенемрака. Продаются у алхимиков для шуток. Они проявляются на бумаге только через несколько дней. Сначала лист кажется чистым. А потом, когда чернила впитаются, проступает текст. Мы подложим второй лист — в комнату Лизы. И когда он проявится…
— Они подумают, что это знак, — закончил Егор. — Что кто-то предупреждает их об Эрике.
— И начнут бояться, — Дима улыбнулся. — А страх — лучший разрушитель дружбы.
Егор молчал. Он смотрел на пузырёк, потом на перо, потом на друга. Внутри у него что-то сжималось — не совесть, нет. Скорее, предчувствие. Слишком многое могло пойти не так.
— А если они поймут, что это подделка?
— Не поймут. Почерк идеальный. А пергамент… я подержу его над свечой перед тем, как подложить. Он будет тёплым. Как будто кто-то держал его в руках.
— Кто подложит?
— Я, — сказал Дима. — Ты будешь стучать. Под окнами Славы есть старый дуб. Ветка как раз достаёт до подоконника. Три удара, пауза, ещё три. Он подойдёт к окну — а там уже записка. Ты только представь, как этот придурок обосрётся! — Дима расхохотался, но как-то не весело, а скорее злобно.
Егор почесал затылок. План был простой, почти изящный. И в то же время — грязный. Но Снежана… Снежана стоила того.
— Ладно, — сказал он. — Когда?
— Сегодня ночью.
Первая записка легла на подоконник Славы в три часа ночи.
Дима пробрался в коридор Высшей Магии через старую лестницу для слуг — туда почти никто не ходил, а замки на дверях были простые, механические. Он знал, где комната Славы: третья дверь налево, рядом с нишей, где стояла статуя дракона. Егор ждал внизу, под окнами.
Дима приоткрыл дверь — она скрипнула, но Слава спал крепко, измученный кошмарами. Дима проскользнул внутрь, положил пергамент на подоконник, прикрыл створку и исчез.
Утром он видел, как Слава вышел из комнаты — бледный, с тёмными кругами под глазами. Видел, как он шёл в Большой Зал, то и дело оглядываясь. Видел, как сел за стол и уставился в тарелку, не притрагиваясь к еде.
Дима и Егор сидели за столом Высшей Магии — в дальнем конце, но всё же за одним столом с остальными. Они делали вид, что обсуждают предстоящие экзамены. Но оба следили.
— Сработало, — прошептал Дима, когда Слава вздрогнул от того, что Лиза коснулась его плеча. — Смотри, он дёргается.
— Тихо, — шикнул Егор. — Не светись.
Они дождались, пока Слава расскажет друзьям о записке. Дима не слышал слов, но видел, как вытянулись лица. Как София нахмурилась. Как Эрик сжал кулаки. Как Лиза прижала ладонь ко рту. И как Снежана — Снежана! — сидела с непроницаемым лицом, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.
«Отлично», — подумал Дима. — «Она заинтригована. Значит, игра стоит свеч».
А в это самое время, в дали от школы, на краю царства, на неприступной скале возвышался замок рода Дракенхард.
Моркан ненавидел этот замок.
Он ненавидел его холодные коридоры, ненавидел магический огонь в лампах, который мерцал так, будто сам был в депрессии. Но больше всего он ненавидел то, что должен был сказать Владыке.
Он остановился у дверей из чёрного дуба. Створки распахнулись сами — медленно, с тяжёлым скрипом.
В кресле у камина сидел Владыка Дарквул — глава Тёмного Общества Чистой Крови, отец Эрика.
— Входи, Моркан. Я ждал тебя.
— Владыка, — Моркан склонил голову. — Ваш приказ исполнен. Ваш сын проявил себя наилучшим образом. Он нашёл пятерых кандидатов в школе. Правда, чистота крови некоторых оставляет желать лучшего. Лиза, дочь нашей погибшей разведчицы Веллы, — полукровка. Мы примем её?
— Да. Её мать многое сделала для Общества.
— Ещё его избранница, София, из разорившегося дворянского рода. Но у неё фамильяр грозовой стихии — Громовая Лиса, первый класс опасности. В проверке она показала себя блестяще. И её брат Тимофей — талантливый старшекурсник, и его друг Максим не хуже.
Дарквул довольно улыбнулся:
— Вот это нам и нужно. Укротительница с таким сильным фамильяром…
— Именно так, господин. К тому же она невероятно умна. И они влюблены друг в друга. Это можно использовать: она пойдёт за наследником хоть на край земли.
— Довольно! — резко воскликнул Дарквул. — Она ему не пара. Но ты прав, мы можем её использовать. А пока — пусть поиграется.
Моркан едва заметно ухмыльнулся.
— Зато от Эрика без ума Снежана — высокородная, чистокровная. Она подходит Обществу как никто другой.
— Да, — тяжело уронил Дарквул. — Огорчает лишь одно: она и так почти член Общества, и это не заслуга моего сына. Но она — лучшая партия для него. Она станет его женой. Это решено. Осталось лишь поставить Эрика перед фактом.
Он помолчал, глядя в огонь.
— Кровь наследника добыта. Ритуал пробуждения Печати проведён. Теперь лишь дело времени, когда сила начнёт проявляться в полной мере.
— Что касается книг… — начал Моркан.
— Три из четырёх у нас. Но мы так и не завладели четвёртой. Без неё не отыскать путь к Книге Власти. А значит — не получить абсолютную власть над миром при помощи Чёрных Драконов Северных Пустошей.
Голос его зазвучал глухо и торжественно.
— Мы — истинные потомки Чёрных Драконов, Моркан. Это наше предназначение.
— Наши люди разыскивают книгу. Она скоро будет у вас.
Дарквул задумчиво кивнул.
— Ты прав. С каждым пробуждением Печати наш род становится сильнее. Кровь Чёрных Драконов останавливает проклятие — не даёт запретным заклятиям сломать нас. Мы сохраняем человеческий облик. Человеческий разум. И при этом пользуемся их магией. Не превращаясь в чудовищ. Не теряя себя.
Он поднялся и посмотрел прямо на Моркана.
— Но нынешнее пробуждение — последнее, которое мы можем себе позволить. Чем чаще Печать получает в жертву кровь наследников, тем сильнее становятся драконы, запечатанные в Северных Пустошах. Если они получат свободу раньше времени, нам придётся делить с ними власть. А я не для того строил всё это, чтобы делиться.
Он повысил голос, и пламя взметнулось выше.
— Мы не можем допустить их пробуждения до тех пор, пока не отыщем Книгу Власти. Только она позволит поработить весь мир. Но пока у нас нет последнего фрагмента карты. А он спрятан в Книге Боли. Замкнутый круг. Без Книги Боли — нет карты. Без карты — нет Книги Власти. Без Книги Власти — нет абсолютной власти.
Он опустился в кресло.
— Поэтому слушай мой приказ. Снаряжай экспедицию. Книга Боли должна быть где-то в окрестностях Школы Драконьей Магии. Эрик будет помогать с поисками — это его обязанность как наследника. Заодно проверим его новых союзников. Посмотрим, кто из них чего стоит на деле.
Он замолчал. Тишина стала густой.
— А кто попытается отвернуться от нас… — голос Дарквула упал до шёпота, — тому мы отвернём головы.
— Я понял, Владыка.
Моркан поклонился и вышел. Только в коридоре он позволил себе выдохнуть.
«Отвернём головы». Легко сказать. Сложнее — сделать. Особенно когда речь идёт о сыне.
Он знал Эрика с рождения. Знал, как мальчик учился ходить, как впервые взял в руки посох, как смотрел на отца — с восхищением, которого Дарквул так и не заметил. Моркан видел то, чего не видел Владыка: в Эрике не было той тьмы, что пожирала их род. И это делало его опаснее, чем любой враг.
Потому что рано или поздно Эрик поймёт, кто он на самом деле. И тогда Обществу придётся выбирать: убить наследника или потерять всё.
Моркан усмехнулся своим мыслям и пошёл прочь по тёмному коридору. Магический огонь в лампах за его спиной гас одна за другой — будто замок провожал его, затаив дыхание.
Но даже сквозь эту тишину он слышал. Где-то глубоко, под фундаментом, под камнями, которые помнили времена, когда магия была не инструментом, а стихией, — что-то шевельнулось.
Медленно. Тяжело. Огромное.
Моркан остановился. Прислушался. По спине пробежал холодок — не от сквозняка, а от чего-то древнего, что не знало пощады.
Он впервые за много лет почувствовал, что боится не Владыки. Не Общества. А того, что ждёт внизу.
Он ускорил шаг.
Но от себя не убежишь.
Спустя несколько дней после той ночи, когда Слава нашёл записку, жизнь в Школе вернулась в привычное русло. Каникулы закончились, коридоры снова наполнились голосами, а Большой Зал гудел, как растревоженный улей.
Лиза влетела первой — растрёпанная, с горящими глазами, с шрамом на запястье, который она тут же принялась чесать. За ней — Слава, задумчивый и тихий, с тенью усталости на лице. Он не спал этой ночью. И не только из-за сна.
София уже сидела за столом, листая блокнот. Снежана — чуть поодаль, с идеальной осанкой и лицом, которое ничего не выражало. Дима и Егор сидели в дальнем конце стола Высшей Магии, делая вид, что поглощены разговором о предстоящих экзаменах. Но оба то и дело бросали взгляды на Снежану. Она не смотрела в их сторону.
Эрик вошёл последним.
Ежегодная церемония распределения шла своим чередом — старая, как сами стены замка. Факультет Боевой Магии принял больше всего новичков. Алхимия и Изучение Магии — среднее число. А факультет Высшей Магии вновь ограничился горсткой избранных — тех, в чьих жилах текла драконья кровь.
За столом Высшей Магии пока сидели девять учеников.
Эрик — высокий, темноволосый, с лицом, которое редко выдаёт эмоции. Сын главы Тёмного Общества Чистой Крови. Он должен был сделать выбор между любовью и долгом, между светом и тьмой. И он ненавидит это. Но ещё сильнее он ненавидит то, что не может сказать «нет» родному отцу.
София — его избранница. Умная, милая девочка, которая всегда за правду и справедливость. Из разорившегося дворянского рода — но её сила не в титуле. Рядом с её ногами, свернувшись клубком, спала Громовая Лиса по имени Искра. Редчайший зверь первого класса опасности. Способный поглощать магию и делиться силой с хозяйкой.
Лиза — не просто милая растяпа, а будущий драконолог. Высокая, светловолосая, с вечно торчащими прядями и шрамами на руках — следами неудачных экспериментов с драконами. Её мать погибла при загадочных обстоятельствах. Лиза хочет проникнуть в Общество, чтобы узнать правду. И она пойдёт на всё, чтобы это сделать.
Слава — тихий, немногословный. Его родители пропали в экспедиции к Драконьим Землям, когда ему было семь. Он видит пророческие сны. И сегодняшний сон был особенно тревожным. Он знал это по тому, как сжалось что-то в груди.
Снежана — наследница древнего рода Веллар. Холодная, расчётливая, привыкшая всё держать под контролем. Она должна стать женой Эрика — так решил его отец. Но сама она не собирается быть пешкой в чужой игре. И она уже строила планы. Свои. Отдельные. Грандиозные.
Тимофей и Максим — эти весельчаки и шутники никому не дадут скучать.
А ещё Дима и Егор. Преданные Снежане с первого курса. Незаметные. Тихие. И всё более раздражённые тем, что их место рядом с ней занимают чужаки.
Директор завершил речь. Столы ожили. Магия замка наполнила их любыми блюдами которые пожелали ученики.
Лиза не выдержала первой.
— Я так рада всех вас видеть!
София улыбнулась. Эрик кивнул. Снежана лишь чуть приподняла бровь, не отрываясь от еды.
— Я осталась при школе работать! — продолжала Лиза. — Напросилась помогать в уходе за драконами. Вместе со Славой! Вы бы только знали, что там было… Слава, ну расскажи им про свой сон!
Слава вздрогнул и опустил взгляд в тарелку. Пальцы сжались вокруг кубка так, что костяшки побелели.
— Может, не надо?..
— Как это «не надо»? — возмутилась Лиза. — Ты же сам говорил, что тебе снятся пророческие сны! Это может быть важно. Для всех нас.
— Важно, — согласился Максим, который сидел чуть дальше и жевал булочку с таким видом, будто происходящее его не касалось. — Особенно если учесть, что в прошлый раз, когда Слава увидел сон, у нас обвалилась крыша в западном крыле. Я до сих пор помню, как оттуда вылетел перепуганный смотритель. Он был в одной рубашке и с метлой. До сих пор не знаю, что он там делал.
— Максим! — шикнула на него София.
— Что? Я просто говорю, что сны Славы — это как прогноз погоды. Только вместо дождя — неприятности.
Тимофей хмыкнул, но промолчал. Даже Снежана чуть скривила губы — то ли в улыбке, то ли в раздражении. Дима и Егор переглянулись. Дима едва заметно кивнул.
Слава вздохнул и заговорил. Он рассказал всё: о матери среди руин, о её предупреждении, о Печати Контроля, о Древнем Зле. О Книге Власти — единственной преграде между миром и гибелью. И о Чёрных Драконах, чью силу нельзя допустить до пробуждения.
Чем дольше он говорил, тем мрачнее становились лица друзей. К концу рассказа тишина стала такой плотной, что даже магический огонь в лампах будто сжался.
Потом Слава помолчал. И добавил — тихо, почти шёпотом:
— И ещё… я нашёл вот это.
Он достал из кармана сложенный вчетверо пергамент. Положил на стол. Развернул.
Всего одна строка. Почерк ровный, почти каллиграфический.
«Зло уже не спит. И ты следующая жертва».
Все были встревожены. Кроме двоих.
Эрик сидел неподвижно, лицо его оставалось непроницаемым. Но в груди что-то сжималось, как туго скрученная пружина.
Снежана разглядывала свои ногти с отсутствующим видом. Но когда Слава произнёс «Печать Контроля», её пальцы едва заметно дрогнули — и тут же замерли.
И тут Эрик поднял глаза и встретился взглядом с Софией. Она смотрела на него — и в её глазах уже не было удивления. Только печаль. И страх.
— Эрик… — голос её прозвучал глухо. — Это правда?
Он хотел отвести взгляд. Хотел отшутиться. Но не смог. Не перед ней.
— Да. Это правда.
Тишина стала звенящей.
— В постановочной битве с Запретным Обществом в прошлом году… меня слегка ранили. — Эрик криво усмехнулся. — Совсем чуть-чуть. Но этого хватило. Они получили мою кровь и провели ритуал пробуждения Печати Контроля.
Он помолчал.
— Я не знал.
Лиза прижала ладонь ко рту. Слава отвёл глаза.
— Ну, — протянул Максим, — могло быть хуже. По крайней мере, ты не превратился в дракона. Или не начал светиться по ночам. Хотя, если начнёшь — я первый скажу, что это было предсказуемо.
— Максим! — шикнули София и Лиза одновременно.
— Что? Я просто пытаюсь разрядить обстановку. Видите, все уже не так напряжены.
На самом деле все были напряжены. Но на долю секунды на лицах мелькнули улыбки. Даже Эрик чуть качнул головой — то ли осуждая, то ли благодаря.
София подалась вперёд. Она была бледна, но голос звучал ровно:
— И что это значит для тебя, Эрик? Ты почувствовал какие-то изменения?
— Я почувствовал, — сказал он наконец. — Магия стала… послушнее. Будто внутри появилась дверь, которой раньше не было. И она приоткрыта. Но что за ней — я пока не знаю. Это… сильнее, чем я ожидал. Намного сильнее.
— Дверь куда? — тихо спросила София.
Он не успел ответить.
Снежана поставила кубок на стол. Стук вышел резким, почти вызывающим. Она поднялась.
— Я пойду, — сказала она ровно. — Устала.
— Ты всегда уходишь, когда становится интересно, — заметил Максим, но под взглядом Снежаны тут же добавил: — Ладно, ладно. Молчу.
Эрик посмотрел на неё. Всего секунду. Снежана встретила его взгляд — спокойно, холодно, как всегда. Но на самом дне её глаз плескалось что-то другое. Что-то, что она прятала так же тщательно, как он прятал свои запретные книги.
Она знала.
Не о Книге Безумия. Не о ритуалах в лесу. Но она знала, что он сказал не всю правду.
Дима и Егор переглянулись. Дима едва заметно улыбнулся.
Стол погрузился в молчание.
— Она что-то знает, — сказала София тихо. Не вопрос — утверждение.
— Может быть, — ответил Эрик.
— Или просто хочет, чтобы мы думали, что она что-то знает, — предположил Тимофей. — Снежана любит играть. Иногда мне кажется, что она сама не помнит, где заканчивается игра и начинается настоящая она.
— Слишком много «она» в одном предложении, — заметил Максим. — Но я, кажется, понял.
— Ты не понял, — отрезала София.
— Понял. Просто не хочу расстраиваться.
Где-то далеко, в другом конце замка, скрипнула дверь. Тихая, почти неслышная.
Эрик поднял голову.
Но в зале никого не было. Только тени плясали на стенах. И одна из них — он мог поклясться — двигалась не так, как остальные.
Он моргнул.
Тень замерла.
Эрик медленно выдохнул. И в этом выдохе было не облегчение, а вопрос. Тот самый вопрос, который он не решался задать вслух.
Кто ты? И что ты знаешь обо мне, чего не знаю я?
Глава 2. Дракон не прощает страха
Всё произошедшее в Большом Зале породило бурные обсуждения среди друзей. Они не утихали до глубокой ночи и продолжились на следующий день по пути на первый урок. Коридоры Школы гудели от голосов, но их маленькая компания говорила вполголоса — привычка, выработанная за год тайн и опасностей.
— Я всю ночь не спала, — призналась Лиза, шагая рядом со Славой. — Думала про твой сон. Про Печать. Про то, что Древнее Зло — это не просто сказки из старых книг…
— Иногда сказки становятся явью, — тихо ответил Слава. — Мои родители это знали. И поплатились за это.
София шла чуть позади, погружённая в свои мысли. Она то и дело бросала короткие взгляды на Эрика, но молчала. После вчерашнего признания между ними повисла недосказанность, которую оба чувствовали, но ни один не решался заговорить первым. Эрик шагал рядом, прямой и молчаливый.
Первым уроком значилось приручение драконов. Наставник Мустафа — грузный, седобородый маг с обветренным лицом и зычным голосом, который мог перекричать даже ветер на вершине башни, — встречал учеников у входа в Драконий Двор. Оттуда уже доносились низкие гортанные звуки: драконы просыпались, хлопали кожистыми крыльями и грелись в лучах утреннего солнца.
— Сегодня, — прогремел наставник, обводя группу цепким взглядом, — вы впервые подниметесь в воздух на Зелёных Драконах. Кто не готов — может остаться на земле, но я не советую. Дракон чувствует страх. И не прощает его.
Лиза и Слава переглянулись и едва сдержали восторженный писк. Весь прошлый год они ухаживали за драконами, кормили, чистили чешую, разговаривали с ними шёпотом, когда никто не видел, — и вот наконец небо. Настоящее небо.
— Лиз, если меня дракон сбросит, забери мой дневник из тумбочки, — прошептал Слава с каменным лицом.
— Не говори ерунды! Ты лучший из всех, кого я знаю, в обращении с драконами! И вообще, мы с тобой это заслужили!
Эрик же смотрел на драконов иначе. Он разглядывал их не как чудо или друга, а как возможность. Глаза его хищно сузились, когда он представил, что может сделать с усилившейся после пробуждения Печати магией. Заклятия из Книги Контроля позволяли сливаться с разумом существа, видеть его глазами, чувствовать каждое движение крыла, каждую струю ветра, обтекающую чешую. Не управлять грубой силой, а стать единым целым. Это была высшая ступень магии контроля — и сегодня он мог испытать её в деле. Настоящее испытание, не на безмозглых тварях в лесу, а на могучем драконе.
— Эрик? — голос Софии вывел его из задумчивости. — О чём ты думаешь?
— О полёте, — ответил он и почти не соврал.
София чуть нахмурилась. В его голосе ей послышалась не та интонация: не предвкушение, а сосредоточенность, будто он уже мысленно примерял заклинание. Но она не стала давить. Не сейчас.
Она предвкушала новые знания. Она уже прочитала всё, что нашла в библиотеке о Зелёных Драконах: их повадки, особенности дыхания в полёте, способы ментальной связи, историю одомашнивания. Теперь ей не терпелось применить теорию на практике. В конце концов, понимать дракона умом не менее важно, чем чувствовать его сердцем.
И лишь Снежана не разделяла общего восторга. Она стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди, и смотрела на драконов с выражением лёгкой скуки, почти презрения. Подумаешь, зелёные. В поместье её семьи был собственный дракон — серебристо-зелёный Альтаир, гордость рода, и она летала на нём с детства. Её навыки были отточены до блеска, её посадка безупречна, её фигура в седле — совершенна. И сегодня она это продемонстрирует. Пусть Эрик увидит, кто по-настоящему достоин лететь рядом с наследником Дракенхардов. Снежана улыбнулась уголками губ. Смотри, Эрик. Смотри и влюбляйся.
Наставник Мустафа хлопнул в ладоши, и тяжёлые ворота Драконьего Двора распахнулись. Ученики вошли внутрь.
Час спустя они были в небе.
Эрик почувствовал это почти сразу, едва его Зелёный Дракон оторвался от земли. Магия Книги Контроля отозвалась внутри, словно натянутая струна, и он осторожно, боясь спугнуть, потянулся к разуму существа. Не приказывать. Не подавлять. Просто — войти в резонанс.
Дракон на секунду замер, будто почувствовал чужое присутствие в своей голове. Его крыло дёрнулось, и Эрика резко качнуло в седле. «Полегче», — мысленно попросил он, сам не зная, к кому обращается — к дракону или к своей магии.
И это случилось.
В один миг его сознание раздвоилось, расширилось, обрело крылья. Он чувствовал, как ветер скользит по чешуе, как работают мощные мышцы под седлом, как сердце дракона бьётся — сильно, ровно, с ритмом, похожим на барабанный бой. Он видел землю внизу — крошечные башни Школы, пятна лесов, извилистую ленту реки — и одновременно ощущал невероятную, пьянящую свободу. Дракон не боялся высоты. Дракон был высотой. И в этом единении не было ни борьбы воли, ни насилия — только гармония, глубокая и древняя, как сама магия.
Пальцы Эрика до побеления сжимали поводья, хотя ему уже не нужно было ими управлять. Его собственное тело вдруг показалось ему тяжёлым и неуклюжим, словно он забыл, как им пользоваться.
София, летевшая чуть правее, вдруг заметила, как на долю секунды взгляд Эрика стал пустым, отстранённым — будто он смотрел не на неё, а сквозь неё, глазами дракона. Её сердце ёкнуло. Она знала этот эффект: ментальная связь могла быть опасной, если маг терял границу между собой и существом.
«Только не это, — подумала она. — Только не сейчас».
Лиза и Слава кружили выше, и их смех разносился ветром. А где-то слева Снежана закладывала безупречный вираж, явно ожидая восхищённых взглядов.
Но Эрик не смотрел на неё. Он смотрел в небо, и в его груди росло странное чувство — смесь восторга и тревоги. Он понял этого дракона. И дракон, кажется, понял его. Что будет, когда такое же единение он испытает с магией, которая не предназначена для человека?
Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.