Бесплатный фрагмент - Серый дракон: игра времен

Мария Ксандер

Драконы:

Игра Времен

«Драконы Ксандер» — это фэнтези-сага о власти, любви, предательстве и выборе, где каждый шаг может привести как к спасению, так и к гибели целого мира.

Все книги саги «Драконы»:

1. Красный дракон

2. Потерянные

3. Серый дракон: игра времен

4. Торев: тайна Маньпупуньер

5. Синий дракон: Иная

6. Ладон

7. Сердце Красного Дракона

8. Выбор

9. Жемчужина моей любви

10. Время для Вей Линь

11. Огонь дракона

12. Дракон Света

ЧАСТЬ I. ВОЗВРАЩЕНИЕ

«Дорогой Петр Арсеньевич, теперь, когда мы пришли к некоему пониманию друг друга, позвольте мне напомнить, что Кристалл очень опасен. Поэтому есть лишь одно условие перед окончательной сделкой — вы должны сразу же разбить кристалл при получении. Таким образом, вы получите уникальные образцы и, к тому же, чрезвычайно ценные на рынке.

Следующая наша встреча произойдет в четверг на этой неделе. Кафе «Намедни», в час дня сего года. Приходите один. Столик будет за вами.

Искренне ваш, Некто».

Глава 1

Человек, сидящий за столиком, чертыхнулся. Это уже третье письмо! Непонятно. Непонятно и глупо. Он, Петр Арсеньевич Вальсон, известный и уважаемый человек, играет в какую-то странную игру. Мужчина нервно провел по своим седым волосам. Черт знает что! Он снова развернул скомканный лист и уставился на черные маленькие буквы:

«Дорогой Петр Арсеньевич, теперь…».

Неизвестность не пугала его. Напротив, начинала немного раздражать. В силу своей профессии Вальсон привык к тому, что некоторые его клиенты предпочитают оставаться неизвестными. Но никто еще не гонял его по городу и не оставлял столько таинственных записок. Вальсон выругался и в сотый раз подумал о том, стоит ли игра свеч. В конце концов, это лишь еще один клиент, без которого он вполне может просуществовать. А если к этому добавить еще и то, что на протяжении всего этого времени, он ни разу не видел предмет именуемый кристаллом Света, то картина и вовсе переставала быть радужной. Вальсон подозвал официанта и попросил чек. Пока он ждал нерасторопного молодого человека, ювелир задумался. Что он знал о кристалле? Как получилось, что он превратился в марионетку этого Некто? Вальсон припомнил, как все началось.

Две недели назад ювелир подходил к своему дому на А-ской набережной и торопливо оглядывался. Эта привычка осталась с детства и никак не желала уходить в его почтенные шестьдесят семь лет. Поднимаясь к себе, Вальсон обдумывал полученный накануне заказ. Кольцо. Оно должно быть создано для любимой женщины одного очень богатого заказчика и должно выражать благодарность и немыслимую любовь к его избраннице. Сложно, но интересно. Вальсона никогда не интересовали простые заказы. Он занимался лишь единичными вещами. Его талант быстро стал известен среди богатого круга, где почиталось за честь носить уникальные произведения искусства, сделанные самим Вальсоном. Подойдя к своей двери, ювелир заметил письмо, торчащее из-под половика. Мужчина оглянулся, но никого не заметив, быстро открыл дверь и, выхватив белоснежный конверт, исчез в своем логове. Очутившись в маленькой двухкомнатной квартире, Вальсон облегченно вздохнул и торопливо оглядел конверт. Ничего не написано. Ювелир открыл его и ему выпала записка, которую он не замедлил прочитать:

«Дорогой Петр Арсеньевич. Ваш талант поразил мое скудное воображение и заставил по-новому взглянуть на некоторые произошедшие со мной события. Позвольте мне оставаться для вас лишь автором этих строк, так как лишняя информация все равно будет лишней. У меня имеется одна вещь, которая, по моему мнению, должна стать вашей. Я выбрал вас из более чем сотни претендентов, и заслуга в этом принадлежит только вашему гению. Своими произведениями вы покорили и тронули мое застывшее сердце. Я хочу предложить вам кристалл Света. Не думаю, что вы знаете, что это такое, поэтому поделюсь некоторыми сведениями.

Вы, конечно, слышали о маджорите, являющегося редчайшей формой граната фиолетового цвета, названном так в честь Алана Маджорита, геофизика, исследовавшего процесс формирования гранатов под воздействием сверхвысокого давления. Вам, безусловно, известно и то, что маджориты образуются под ударным воздействием упавшего метеорита или под земной корой на глубине более 400 км. С 1970 года, когда был найден первый маджорит в Западной Австралии в метеорите Коорара, их регулярно находят в Мадагаскаре, России, США, Франции и Турции. Вам должно быть известно, что в мире есть малое количество крупных образцов, но в основном, все представлено тысячами мелких слюдообразных кристаллов, впоследствии подвергшихся огранке и проданных по цене 2400 долларов за карат. Самый дорогой на сегодняшний день фиолетовый гранат маджорит, весом 4,2 карат.

Смею вас уверить, что тот кристалл, про который я вам говорю, превышает все известные вам камни, не только размером, но и своей чистотой. Камень является уже ограненным. Огранка уникальна, сам образец весит около двух килограммов.

Иное название кристалла Света — камень Левиафана — носит из-за его своеобразной огранки в виде головы чудовищного морского змея Левиафана — огромные глаза, позволяющие видеть сквозь темную толщу воды, двойной ряд острейших зубов, сверкающих в огромной пасти, и длинная тонкая шея, которую венчает огромная вытянутая голова.

Я не знаю, верите ли вы в магию, но по преданию, этот Кристалл Света способен возвращать души из Межмирья, застрявших там до перехода Предела. Красивая и страшная легенда, но за обладание этим камнем многие отдали бы все, что они имеют, однако, я выбрал вас. Камень ваш, при условии, что вы выполните одно мое желание. Ничего крамольного, мой дорогой Петр Арсеньевич.

Поверьте, я буду счастлив избавиться от этого кристалла, но буду еще более счастлив, если вы избавите от него мир.

Следующая наша встреча произойдет во вторник на следующей неделе. Кафе «Годва», в два часа дня сего года. Приходите один. Столик будет за вами.

Искренне ваш, Некто».

Вальсон сначала подумал про розыгрыш, затем про бандитов, в довершении всего, про свою бывшую жену. Но к моменту приближения обозначенной даты все явственнее ощущал, как в нем оживают, казалось, забытые где-то в молодости, вспышки заинтересованности. Что плохого в том, что он сходит в кафе? В людное место, да еще и при свете дня? Он пошел. Действительно, его проводили за столик и услужливый официант тут положил перед ним запечатанный конверт:

— Вам просили отдать это сразу же, как вы придете. Что-нибудь закажите?

— Н-нет, нет спасибо… — ювелир торопливо раскрыл конверт.

Записка.

«Вы все-таки пришли, хотя я мало сомневался в этом. Я достаточно знаком с вашей жизнью, чтобы предполагать обратное. Но это был риск и вы его оправдали. Ценю это.

Следующая наша встреча произойдет в понедельник следующей недели. Кафе «Мориль», в полдень сего года. Приходите один. Столик будет за вами.

Искренне ваш, Некто».

Вот и все, что знал Вальсон. Придя домой, он бережно сложил очередную записку в сейф. Все его попытки выяснить, кто этот Некто, окончились полной неудачей. Никто ничего не видел и не слышал, распоряжения отдавались только по телефону, оплата заранее через интернет. Нет, никто не может дать ему сведения о владельцах кафе или сведения о реквизитах, с которых произведена плата. Запрещенная информация. Ювелир сел в свое кожаное кресло, сложил руки домиком и, тяжело вздохнув, задумался.

Глава 2

Лара смотрела на себя в зеркало, критически оценивая свою тощую фигуру и копну золотых волос, хвостом собранных на макушке. Ее упертые в бока руки и безрадостный взгляд, мило сообщали ее подруге то, что сама Лара озвучила минуту назад.

— Не пойду, Светик, не упрашивай!

— Почему?

— Ну… не хочу выделяться среди остальных.

— Лар, я все время вижу тебя в этих джинсах и в этой… кофте, что ли… Слушай, а тебе за двадцать восемь лет ни разу не приходила мысль посетить салон красоты и один нормальный магазин одежды? — Света с откровенной неприязнью посмотрела на ее открытый шкаф.

Лара уверенно покачала головой. Пока она жила с Вероникой Валентиновной у нее не возникало других интересов, кроме как изучать геологию. После того, как бабушка стала ее единственным членом семьи, Лара погрузилась в особый мир камней, из которого Вероника — эксперт-геммолог, не спешила уводить внучку. Тем не менее, Лара выбрала себе другую специальность. Палеонтолог, а точнее палеозоолог, и на данный момент, работала в музее естественной истории. Кафедра палеонтологии геологического факультета Московского государственного университета позволила девушке получить степень и выбрать себе место работы. Лара была настолько поглощена своей работой, что не заметила, как стала казаться друзьям «девушкой не от мира сего». Постепенно из друзей у нее осталась лишь институтская подруга Света и Вероника, бабушка. После смерти бабушки Лара с головой ушла в работу и если бы не Света, то вряд ли бы она вообще выходила за стены своего музея. Там, среди костей древних мамонтов и динозавров ей было хорошо, спокойно и главное, они понимали ее. Так, девушка жила все полгода после смерти Вероники. Поэтому полной неожиданностью для Лары стало настойчивое приглашение Светы пойти с ней на встречу с клиентом. Света, как и Вероника, была геммологом.

— Свет, вот ответь мне на два вопроса, хорошо?

— Тогда ты пойдешь со мной? — хитро прищурилась Светлана.

— Да… — рассеянно покачала головой Лара. — Вот скажи, зачем мы, то есть, ты идешь туда? Зачем тебе я? И самый главный вопрос, зачем ты хочешь сделать из меня — музейного червя — красавицу?

— Три. — кивнула Света.

— Что три? — удивилась Лара.

— Три вопроса… Ладно. Я иду на встречу с одним очень известным ювелиром. Он сам вышел на меня, поэтому я не могу отказать. Ты мне нужна для фона, для… компании и просто для того, чтобы я не была одна с ним… ну, ты понимаешь…

— Нет, не понимаю! — сказала Лара значительно.

— Лара! Прекрати! — раздражаясь, сказала ее подруга. — Не настолько же ты наивна и однобока! Он же профессиональный ловелас. Я все узнала о нем.

— Поэтому ты решила сделать из меня секс-бомбу и переключить его внимание на меня? — Лара бросила на нее проницательный взгляд.

— Ты преувеличиваешь, дорогая. Поверь, даже я не смогу сделать из такого музейного червя секс-бомбу. — Света перевела дыхание. — Но что-то все же не так безнадежно.

— Все-таки мне не надо туда идти. — В голосе Лары неожиданно появилась твердость.

— Ты дала мне слово, дорогая. Отвечу на два вопроса и ты пойдешь, я ответила на три. Ты мне задолжала. — Светка угрожающе помахала ей.

Делать нечего придется идти, Лара вздохнула и потянулась к сумочке. Светка, в мгновение оказавшаяся у двери крохотной однокомнатной квартиры Лары, уже накидывала на себя шикарную норковую шубу, замерла, видя, как Лара потянулась за пуховиком.

— Это все, что у тебя есть? — поинтересовалась она.

— Мне в нем тепло, комфортно и удобно. — Лара сверкнула глазами.

— Но он же на тебе мешком сидит! — возразил Света.

— Зато не продувает, — парировала Лара.

— Ладно, пуховик не самое главное. Сейчас надо привести в порядок тебя саму. Ух! Прямо руки чешутся! — Светка продемонстрировала как именно и уже в дверях пробормотала:

— Сначала в магазин, потом в салон, потом в кафе. Поняла?

— Да поняла я, поняла… — пробурчала в ответ Лара, мысленно моля о скорейшем окончании этого зарождающегося дня.

Глава 3

Четверг наступил для Вальсона неожиданно. Будильник, трезвонивший довольно долго, безрадостно сообщал, что дорогой Петр Арсеньевич проспал и теперь будет впопыхах одеваться, есть и просматривать электронную почту. Вальсон потянулся к длинному желтому халату и поморщился. Этот попугайный халат каждое утро напоминал ему о бывшей жене. Надо же, сколько лет прошло, а он все еще морщится от этих воспоминаний. Его жена была странным человеком, живущем в своем мире и не желающем понимать обычный. Они поженились, будучи студентами, он — перспективный аспирант, она — самая красивая студентка факультета. Пять лет брака и этот противный желтый халат единственное, что осталось от него. Печальное напоминание о единственной любви. Наверное, в этом и кроется причина, по которой он так и не избавился от этого старого дырявого халата. Издав ежедневное утреннее проклятие, он встал и направился на кухню, по пути обдумывая свою сегодняшнюю встречу с Некто.

Ровно в час дня Петр Арсеньевич вступил в кафе «Намедни». Подоспевший к нему официант, узнав его фамилию, тут же указал на причитавшийся ему столик. «Как всегда в укромном уголке…», пронеслась мысль. Но Вальсону от этого стало не по себе. Стар он стал для таких игр. Все, если сегодня он не получит ничего конкретного, он забывает об этом деле. С таким настроем он подошел и сел за свой столик. Суетившийся вокруг него, словно надоедливая муха, официант начал раздражать, но Вальсон спросил:

— Мне ничего не передавали?

— Нет. Вы будете делать заказ?

— Нет, позже.

— Вам ничего не нужно?

— Нет.

— Если что, зовите меня.

— Хорошо. — Вальсон еле сдерживался и, как ни странно, был заинтригован.

Неужели Некто придет сам? Или пришлет кого-нибудь? А может он передумал? Или это все-таки розыгрыш? При этой версии мысли Вальсона снова вернулись к бывшей жене. Что ж, вполне в ее духе. Неужели эта женщина никогда не оставит его в покое? После развода она то и дело разыгрывала его, притворяясь то клиенткой, то любовницей, то… да кем только она не поперебывала за это время! Старая калоша! Никак не успокоится! Он ослабил узел галстука и подозвал официанта:

— Водки, двести.

— Сейчас принесу, что-нибудь еще?

— Нет.

— Хорошо, сейчас принесу ваш заказ.

Официант скрылся, как только принес Вальсону водку и долгожданное уединение, но ненадолго. Его гордое одиночество с графинчиком водки было нарушено двумя милыми очаровательными девушками. Вальсон удивленно приподнял бровь.

— Господин Вальсон? Я — Светлана Доравина, геммолог.

Вальсон удивился, но не подал вида:

— Чем обязан, милая леди?

— Петр Арсеньевич, это мой вопрос. — Света очаровательно улыбнулась. — Ведь это вы меня пригласили.

— Я? — теперь Вальсон был окончательно удивлен и даже не пытался скрыть этого.

— Да, вы. Смею предположить, что вы хотите предложить мне работу. Разве я ошибаюсь? — Света включила все свое обаяние, но ювелир оставался равнодушен к этому. Справившись с потрясением, он пригласил их за свой столик.

— Присаживайтесь, леди. Думаю, нам надо кое-что прояснить.

— Я привела с собой подругу, понимаю, это непростительная вольность, но… вы ведь простите меня? — с надеждой взглянула на него Светка.

Лара в наглую рассматривала этого человека. Немолодой, но сохранивший свою брутальность мужчина, в молодости он явно был красавцем и смахивал на лихого головореза. Седые волосы обрамляли его строгое лицо, подчеркивая прямой нос. Тонкие губы, глаза, скрытые дорогими очками. Деловой костюм, идеально сидевший на этом худощавом теле. Да, интересный экземпляр. Вальсон бегло взглянул на ту, что звали подругой. Высокая блондинка, красивая, уверенная, но вот что-то было в ней такого, отчего он не мог отвести глаз.

— Как вас зовут? — обратился он к ней.

— Лара.

— Это ваше полное имя?

— Нет, — девушка улыбнулась. — Мое полное имя Лорелия. Видите ли, я сирота, меня всю жизнь воспитывала бабушка, женщина странных правил. Имя дала мне она.

— Понятно. Красивое имя, Лорелия… Леди, я думаю, произошла какая-то ошибка. Мне жаль, но я не звал вас, моя милая. — Обратился он к изумленной Свете.

— Но как же так? Мне позвонили на работу, ваш секретарь и сказала… сказала, что вы… вам необходима помощница…

— Дитя мое, у меня нет секретаря. — Тихо прервал ее Вальсон.

— Как… как нет? — ошеломленно повторила Света.

— Видите ли, я одиночка и предпочитаю работать без посредников.

— Не понимаю…

— Я тоже. А теперь, прошу меня извинить, но я жду здесь кое-что… — Вальсон сделал выразительную паузу. Светка медленно встала и с оскорбленным видом выскочила из-за стола. Лара поднялась за ней и уже было собралась уходить, как Вальсон неожиданно схватил ее за руку:

— Прошу вас, Лара, задержитесь. Я хочу сделать вам предложение.

— Какое?

— Выходите за меня замуж, Лара. — сказал Вальсон после небольшого промедления.

— Что?! — от удивления она плюхнулась на стул и раскрыла глаза.

— Да, именно то, что я сказал. Вы не будете нуждаться в деньгах, у вас будет все, о чем вы только попросите. Единственным условием будет притворяться, и играть роль моей жены.

— Вы в своем уме? Я вижу вас первый раз в своей жизни!

— Пока я в своем уме, моя милая девочка, подумайте над этим абсурдом.

— Лара! — гневный оклик Светки достиг ее ушей и она высвободила свою руку.

— Подумайте, Лара. Позвоните мне, как только примите решение. — он выразительно посмотрел на нее. — Я приму любое.

Девушка молча взяла визитку и ушла, покачивая головой. Вальсон задумчиво глядел ей вслед. Как она похожа на его жену… Он улыбнулся. Да, эта девочка определенно похожа на нее. Та же походка, потрясающая фигура, золотые волосы и синие глаза! Какая выраженная красота… Ему, как ее ярому ценителю, захотелось тут же получить этот редкий образец в свою коллекцию. Ничего, как только он получит ее в качестве жены, избавиться от спеси и гонора станет намного проще, вот тогда Вероника посмотрим, кто кого. Тогда, дорогая, ты запляшешь под мою дудку! Ты отведаешь вкус пирога, которым кормила его всю жизнь. Один лишь раз он совершил ошибку и теперь расплачивался за нее долгими годами одиночества и непонятной игры со своей бывшей женой. Как ему это надоело! К тому же Вероника давно уже не проявляла себя. Прошло более полгода, а ничего… Может все-таки странный Некто ее рук дело? Вальсон покачал головой… Как-то все не так. Ход его невеселых мыслей неожиданно прервал официант, принесший ему долгожданный белый конверт.

— Просили передать вам, как только уйдут дамы.

— Кто просил?

— Не знаю, звонили по телефону.

— А конверт сам появился в воздухе? — раздраженно ухмыльнулся Вальсон.

— Не поверите, я нагнулся поднять упавшее меню, а когда поднялся, он уже лежал на моем подносе.

— А отчего же мне не поверить? Поверю, все равно другого объяснения не дождусь… Спасибо. Счет, пожалуйста.

Официант ретировался, а Вальсон торопливо стал открывать белоснежный конверт.

«Дорогой Петр Арсеньевич. Вы не один… Почему? Хотя мне это больше не интересно. Вы разочаровали меня. Для получения кристалла вам необходимо было всего лишь прийти сюда одному. Но вы не выдержали моего последнего испытания… Жаль. Я надеялся на вас. Мне придется искать заново. Не смею вас больше беспокоить, но должен предупредить. Теперь и вы знаете о кристалле Света. Это опасная информация, друг мой. Как вы поняли, я тщательно скрываюсь — но я владелец, а вы… Никто не знает, что вам известна лишь капля из моря знаний о кристалле.

Будьте осторожнее, Вальсон.

Искренне ваш, Некто».

Злость, разочарование и досада захлестнули Вальсона с непостижимой силой. Теперь он уже не сомневался, что это проделки Вероники. Будь она вечно проклята, чертова баба! Заставила его бегать по всей Москве, занимаясь глупостями. О, это перешло все границы! Ничего, он ей отомстит. Сильно отомстит. Надо непременно одурманить эту… Лару. А еще лучше сделать так, чтобы эта девочка родила ему ребенка, тогда эта старая интриганка сдохнет от злости. Сама-то она не могла родить… Да, именно так и надо поступить. С этими мыслями Вальсон резко поднялся из-за стола и, бросив крупную купюру, во много раз превышающую стоимость заказа, быстро вышел на улицу.

Глава 4

Спустя неделю Лара пригласила господина Вальсона к себе домой. Ей не улыбалась перспектива ходить в феврале по улицам. Ей вообще не нравилась вся эта затея, но Светка, явно обозлившись на этого приятного седовласого мужчину, желала его крови. Убедить Лару оказалось намного труднее, чем Светка предполагала изначально, но она все же справилась, несколько раз подловив свою рассеянную подругу. И теперь Лара расплачивалась за свои оплошности. Пара встреч с Вальсоном не показались ей чем-то ужасным. Он был приятный собеседник, видный мужчина, но… Лара чувствовала себя проституткой, хотя между ними и намека на интимные отношения не было. Да, она слишком засиделась среди своих динозавров, но разве это повод приглашать к себе Вальсона? Впрочем, уже все равно поздно, он стоит столбом перед фотографией ее бабушки и уже с полчаса молчит. Лара рассеянно провела рукой по волосам.

— Петр Арсеньевич, может чай? — робко спросила девушка.

— К-кто э-это? — хрипло обратился он к Ларе, указывая на фотографию.

— Моя бабушка. Вершинская Вероника Валентиновна.

— Она… живет с вами?

— Она умерла восемь месяцев назад… О, что с вами?! — испуганно вскрикнула Лара, видя, как худощавое тело Вальсона стало медленно опускаться на пол. Она подскочила и, подхватив его под руку, потащила к дивану. Затем ринулась на кухню за стаканом воды. Девушка уже хотела было рвануть к телефону — вызвать скорую, когда Вальсон сильно схватил ее руку.

— Не суетитесь, моя милая. Все хорошо, пока… Расскажите мне о Веронике.

— О бабушке? — удивилась Лара, присаживаясь рядом.

— Да-да, о ней.

— Я не знаю, что именно сказать… Она была особенной! — Лара невольно улыбнулась, вспоминая эту добрую и невероятную женщину.

— Да… она всегда была особенной… — грустно пробормотал Вальсон.

Лару внезапно осенила догадка и она пристально посмотрела на него:

— Вы знали ее?

— Да, — грусть не покидала его глаз.

— Вы знали, что я ее внучка? — сверкнула глазами Лара.

— Нет. — тихо пробормотал Вальсон.

— Вы не знали о ее смерти? — бросила на него изучающий взгляд.

— Нет… — еле слышно сказал Вальсон. — Когда-то Вероника была моей женой…

Лара потрясенно уставилась на него.

— Не знаю, что сказать… — тут девушка хитро прищурилась и выпалила:

— Погодите-ка, так вы и есть то ничтожество, недостойное даже вспышки воспоминания? Ой, простите…

— Да, это я. — мужчина с грустью улыбнулся, вспомнив высказывание бывшей жены.

— Понятно… — Лара встала и остановилась перед окном и некоторое время молчала, затем сказала:

— Она всю жизнь любила вас, Петр Арсеньевич. Думаю, что эта любовь и заставила ее взять меня из детского дома.

— Так вы не ее родная внучка? — настал черед изумления ювелира.

— Нет, — покачала головой Лара. — Мои родители умерли, когда мне было две недели от роду. Она удочерила меня, хотя и просила считать ее бабушкой, а называть Вероникой. Почему вы расстались?

— Я изменил ей.

— Банальная история, но мне почему-то кажется это не вся правда. — Тихо сказала Лара. — Из-за единичной измены Вероника никогда бы не подала на развод.

После некоторого молчания Вальсон усмехнулся:

— Вы хорошо ее знали…

— Да, неплохо. Расскажите мне о вашем браке.

— Это долгая история, дитя мое. Наш брак был следствием большой и страстной любви. Мы были молоды и счастливы, надеялись, что вся грядущая жизнь пройдет в таком же наслаждении. Но я не устоял перед соблазном. Мне предложили работу за границей, а Вероника наотрез отказалась уезжать, приведя одну причину — не хочу. Мне дали три месяца на изучение языка и раздумья. Все это время мы ругались, она отговаривала меня, а я уговаривал ее… Любовь и ненависть… Страсть и холод. Вот, что было между нами. В конце концов, она сдалась и подала на развод, обещав, что все равно никуда не уйдет из моей жизни, как бы я не старался. — Он тяжело вздохнул и продолжил:

— Она обвинила меня в измене… Возможно, она была права, я ведь изменил ей с работой. Я провел в Швейцарии три года и вернулся. Хотел найти ее, восстановить отношения. Но ее и след простыл. Объявилась она через семь лет, сообщив, что была в экспедициях и расчищала свою сумрачную жизнь от ничтожества, недостойного даже вспышки воспоминания…

— Вы любили ее?

— Да, — отрывисто сказал он.

— Почему же вы ни разу потом не попытались восстановить отношения? Она ведь безумно любила вас… она умерла с вашим именем на губах… точнее, с «любимым ничтожеством»… но все же…

— Я пытался. Все эти годы… Черт возьми!! — Гнев Вальсона вдруг сменился каким-то безразличием. — Мы встречались, расставались… Каждый пытался строить свою жизнь, но мы всегда возвращались друг к другу, изменяя другим, сбегая от собственного одиночества. Эх, Лара… Мы сумели изуродовать свои жизни и принести себе немало горя, не построив или не разорвав эти сложные отношения, вы поймете меня, если знали свою бабушку. Но сейчас Лара… я должен вам кое в чем признаться. Моя женитьба на вас была бы…

— Для нее? — закончила за Вальсона девушка.

— Да. — Кивнул он своей седовласой головой. — Внешне вы удивительно похожи на Веронику. Я подумал, что это может уязвить ее… Понимаете, мне уже много лет, я далеко не мальчик… А она…

— Не признавала возраст, игнорировала цифры и вела себя как настоящий сорванец! — улыбнулась девушка, чувствуя, как от воспоминания больно сжало сердце.

— Вот именно, — ювелир встал и Лара отметила, как он вдруг постарел. — Просто сейчас все потеряло смысл… Простите меня, Лара. Я лучше пойду.

— Может, хотя бы чай…

Вальсон устало покачал головой.

— Единственное, что мне сейчас нужно, это мой старый желтый халат. Всего хорошего, моя милая девочка.

Слова были произнесены с такой душевной болью, что Ларе вдруг стало жаль его. Это надо же, два одиночества, две половинки, жившие друг ради друга, так навечно и расстались, не сказав друг другу главного. Горько и обидно. Лара покачала головой и закрыла за Вальсоном дверь.

Глава 5

Всю неделю после того, как ювелир покинул ее квартиру, Лара занималась отчетом. Тяжелый, неблагодарный труд, не приносимый не только удовлетворения научному складу мозга, но и навевающий непреодолимую скуку. Единственным развлечением стала ворвавшаяся к ней в квартиру подруга.

— Открой газету, живо! — Светка возбужденно ходила по маленькой кухне.

— Зачем… — слова застряли у Лары в горле, едва девушка увидела заголовок:

«Смерть ювелира потрясла город.

Известный ювелир Петр Вальсон скончался сегодня в Москве на 69-м году жизни. «Петр Арсеньевич умер в 23.55 вечера в своей квартире от острого кровоизлияния в головной мозг», — сообщили ИТАР-ТАСС друзья покойного.

На счету Петра Вальсона — десятки интереснейших проектов. В числе его последних работ — две международные ювелирные выставки, а также изысканная линия украшений «Слезы Дракона», к сожалению незаконченная.

О времени и месте похорон будет сообщено дополнительно».

Лара опустила газету.

— Мне надо туда.

— Куда? — поинтересовалась подруга.

— Я хочу посмотреть, как он жил.

— Зачем тебе это? Хотя… — протянула Светка.

— Что хотя? — Лара оторвалась от газеты.

— Ты привыкла копаться в прошлом покойников.

— Для меня оно интереснее походов в салоны красоты и покупки бесполезных шмоток! — парировала Лара. — Подумай, как мне туда попасть?

Уязвленная Светка встала и кое-что нацарапала на первом попавшемся листке бумаги, затем развернувшись, наградила Лару презрительным взглядом:

— Знаешь, я долго боролась с однокурсниками, отстаивая твои интересы, всегда старалась выгородить тебя, изобразив эдакой чудачкой. Несмотря на все твое нежелание, переходящее порой в абсолютную глупость, оставалась твоей подругой, за уши вытаскивая тебя из депрессии. Не знаю, может ты действительно чудачка, но ты нанесла мне чувствительный удар по самолюбию. Я никогда не была пустой дурой, разменивающей свою жизнь бегом от салона красоты до очередного бутика. Просто в отличие от тебя, я могу совмещать два мира — реальный и работу. Ты же погрязла где-то в Мезозое. Очевидно, это и есть твое счастье, но не надо звать туда меня. Я ухожу в реальный мир, Лара. — Светка пошла одеваться, в то время как к ней выскочила расстроенная девушка.

— Прости меня, Светик, я так глупо себя повела! Прости, ты права, просто меня так расстроила смерть этого человека…

— Лара, я прощу тебя. Просто больше не буду поводырем тебе в твоем царстве Мрака и до тех пор, пока ты сама не выйдешь в реальность, нам бессмысленно говорить. Мы не понимаем друг друга. Позвони, как придешь в этот мир.

Светка хлопнула дверью, оставив девушку в недоумении. Подруга, конечно, сердится, но в чем-то она права. В любом случае, Лару сейчас гораздо больше интересовала смерть Вальсона. Она подошла к столу и посмотрела на исписанный Светкой листок. Боже, только не это! Это же начало из ее отчета! Опять придется писать заново… но что это? Адрес?

«Москва, А-ская набережная, дом 10, кв. 141, П.А.Вальсон»

Адрес Вальсона! Девушка смутно припомнила, что в свое время Светка хвасталась, что многое узнала об этом человеке. Отлично! Она поедет прямо сейчас.

Дом был построен давно, но отлично вписывался в общий ансамбль набережной, создавая какую-то особую атмосферу уюта. Девушка бодро поднялась на пятый этаж, проигнорировав лифт и нерешительно остановилась перед нужной квартирой. Как она объяснит свой приход? А если никто не откроет? Но отбросив все сомнения, Лара смело позвонила в звонок, испытав при этом неприятное чувство страха. Ей никто не спешил открывать. Девушка позвонила еще два раза и уже надумала разочарованно уходить, как дверь неожиданно заскрипела. Обернувшись, Лара замерла. На пороге стоял высокий незнакомец, его удивительные серебряные волосы рассыпались по плечам, а в левой руке он держал длинную черную трость с серебряным набалдашником. Лара невольно отметила про себя, что еще не встречала таких привлекательных, нет — красивых, людей. Великолепная фигура, стройность… Незнакомец не сводил с нее своего пристального взгляда. Почти все его лицо оставалось в тени, но из-под нее сверкали его глаза. Лара почувствовала на себе тяжесть этого взгляда. Как будто незнакомец читал и оценивал ее. Девушка развернулась и подошла поближе, ей вдруг невыносимо захотелось дотронуться до его волос, провести по ним рукой… Неожиданно она увидела его лицо так близко и поняла, что он не старше тридцати пяти. Мужчина улыбнулся, при этом его темно-зеленые глаза поменяли цвет, приобретя глубокую неведомую синеву. Лара невольно удивилась.

— Я могу вам помочь? — низкий чувственный голос.

— Я… Я пришла… Я невеста Вальсона! — неожиданно выпалила Лара.

Незнакомец приподнял одну бровь, отстранился от девушки и снова окинул ее взглядом.

— Невеста? — переспросил он.

— Да. — Снова солгала Лара, чувствуя себя отвратительно.

— Ну, проходите, невеста… — криво усмехнувшись и сделав акцент на последнем слове, незнакомец отошел от двери, пуская ее внутрь. Лару забила мелкая дрожь. Кто он? Зачем она впутывается в эту историю? Но пока эти вопросы обрушивались на ее кружащуюся от внезапных возбуждающих волн голову, девушка уже переступила порог квартиры и услышала, как за ней закрылась дверь.

Глава 6

— Значит вы невеста Петра Вальсона? — ирония, с которой был задан вопрос, не могла ускользнуть от внимания Лары. Девушка сидела на маленьком кожаном диване, напротив огромного письменного стола, за которым весьма по-хозяйски расположился незнакомец.

— Д-да. А вы кто? Сын?

— Сын?… Да, я его сын… — глаза незнакомца беззастенчиво рассматривали ее.

Лара смутилась и покраснела, отчего вызвала тихий смех собеседника:

— Прелестно! Вы так смущаетесь, что вызываете желание учинить вам быстрый блиц-опрос! Кстати, как вас зовут?

— Лара.

— Лара… А полное имя звучит как Лорелия?

— Да… — потрясенно прошептала девушка.

Незнакомец нахмурился. Впервые с того момента, как они встретились, он серьезно посмотрел на нее.

— Лорелия, зачем вы пришли к Вальсону?

— Я уже объяснила…

— Мне нужна правда, Лорелия.

Девушка смутилась, но тут же подняла голову и с вызовом произнесла:

— Послушайте, как вас там зовут, а вы не считаете, что это я должна спросить вас, кто вы такой? Что вы здесь делаете? Как вы можете доказать, что являетесь сыном Петра Арсеньевича, если я точно знаю, что у него никогда не было детей? — здесь Лара явно хватила лишнего, она и понятия не имела об этой стороне жизни ювелира. Но она продолжала возмущенно глядеть на незнакомца, пожирая того глазами и изнывая от желания броситься к нему. Он удивленно взглянул на нее с чуть заметной улыбкой на губах, и у Лары мелькнула тревожная мысль — она не знает этого человека, он может быть очень опасен. В это мгновение Лара почувствовала, как по спине пробежал холодок. Мужчина медленно встал, и в тесном пространстве маленькой комнатки Ларе пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Неожиданно она почувствовала, насколько он больше ее. Она снова испытала прилив страха. С каким-то странным, застывшим выражением лица он подошел к ней и взял ее руку:

— Лорелия… Лара… Поверите ли вы мне, если я скажу, что могу привести вам любые доказательства своей правоты, даже если они не имеют ничего общего с действительностью? Поверите, если я также добавлю, что прочитать ваши мысли мне также легко, как держать вашу руку? — он пристально смотрел ей в глаза.

Лара ощутила незнакомое, но волнующее чувство.

— Тогда почему вы спрашиваете меня, если без труда можете все узнать сами? — шепотом спросила девушка.

— Мне интереснее смотреть на ваши эмоции, нежели просто читать мысли… — он пожал плечами, — И потом, мне интересны вы.

— Я? — Эхом откликнулась она, но в голове объявилась нежданная мысль — надолго ли?

— Не знаю, — пробормотал он, интуитивно отвечая на ее вопрос. — Какая разница, ведь на данный момент, интерес только зарождается.

— А что будет, когда он пройдет?

— Не знаю… Право, вы, люди, такие странные в этом! Не желая насладиться дарованным мигом, вы уже думаете о нем в прошедшем времени! — он опустил ее руку и отвернулся, смотря на стол.

— Я даже не хочу ничего спрашивать! — выпалила Лара, невольно задумываясь над его словами и человек ли он. — Хотите правду? В стародавние времена Вальсон был мужем моей приемной бабушки. Впоследствии их отношения были… ммм… разными, но сохранялись. Решив больнее уколоть Веронику, он сделал мне предложение, так как внешне я напоминала ему ее, Вальсон еще не знал о нашем родстве с ней и ее смерти… Неделю назад он пришел ко мне и тут узнал о Веронике. Так что в какой-то степени, сказанное мною правда… Я пришла сюда в надежде узнать что-то о бабушке и… честно говоря, я сама не знаю, что я тут делаю! — всплеснула руками девушка. Она уже потянулась к застежке пуховика, как его неожиданный вопрос, заставил ее поднять голову.

— Лара, а вы согласитесь поиграть роль моей жены?

— Что?!

— Поймите, это странное дело и я весьма… хм… странный человек, но все-таки, может, рискнете? — в его голосе слышалась и просьба, и надежда. Лара пошатнулась.

— Я же даже не знаю вашего имени…

— Сервалд.

— Сер… Сервалд? Вы иностранец?

— Нет. Я расскажу вам кто я, но только если вы ответите да. И я в здравом рассудке.

— Прекратите читать мои мысли! — прорычала она. — Это предосудительно лезть в частную жизнь, точнее, в мысли другого человека! Пусть даже это собственная жена!!

— А я знал, что вы согласитесь! — Уголки его рта приподнялись в чарующей улыбке.

— Я не давала согласия! Я… я просто предположила! Я… а ну вас! — волна негодования бушевала рядом с такой же волной интереса, причем явно уступая ей в силе.

— Лара, поверьте, вы не пожалеете. Вы даже и представить себе не можете, куда я вас приглашаю!

— Надеюсь, не к динозаврам… а то знаете я и так все время только с их костями и общаюсь…

— Лара!!! — его смех потряс ее до глубины души, ей так хотелось обидеться, но отчего-то она не могла. Наоборот, его веселый смех поднимал ей настроение и приятно ласкал слух.

— Лара, Лара… Простите меня… Просто, вы даже представить себе не можете, как близко вы узнаете динозавров!

Глава 7

Лара сидела на маленьком кожаном диване и пыталась понять, отчего она так легкомысленна? Что двигает ею, всегда такой рассудительной? Она то и дело встряхивала головой, словно пытаясь отогнать от себя эти странные и неуместные мысли. Сервалд, усадив ее на этот диван, удалился на кухню варить ей какой-то особенный кофе, по крайней мере, если верить его словам. И вот она тут сидит и отчаянно пытается не впасть в истерику.

— Вот и кофе, дорогая моя, — улыбка появившегося Сервалда сделала свое дело и Лара тоже попыталась улыбнуться.

— Пахнет необычно… — заметила она.

— Как и вкус, немного отличается от традиционного. Страшно? — спросил он, видя ее нерешительность. — Боитесь, я вас отравлю, труп спрячу, а сам исчезну?

— Не смешно.

— Вы, правда, так думаете? — казалось, он был удивлен, но она согласно кивнула.

— Самое печальное, что все на вашей стороне. — Проворчала Лара, делая большой глоток этой дымчатой жидкости. — Я одинока, поссорилась с единственной подругой и на работе никто не знает, где я.

Неожиданно ее голова затуманилась и стала необычайно легкой, впрочем, как и все тело. Нежный ласковый туман поднимался все выше и выше, вот уже ее подхватило странное движение ветерка и его волны все дальше и дальше относят ее к далеким, но таким заманчивым берегам. Звездочки, превратились в сумасшедший рой белоснежных бабочек, порхающих вокруг нее и затем стремительно поднимающийся вверх… Красный луч резко пересек сознание и ее мысли, бесцеремонно прерванные им, заметались словно безумные, вызывая отчаянную головную боль, но, похоже, ей все-таки придется открыть глаза. Тут она услышала голос, который звал ее. Нехотя, но она все же открыла глаза. Девушка поняла, что находится на ярко освещенной поляне. Вокруг не было ни солнца, ни неба, зато была трава, мягкая на ощупь.

«Странное место, но как здесь хорошо… Так-так, я, наверное, умерла…»

— Нет, Лара, вы живы. Это Межмирье. — Раздался тихий голос у нее за спиной, Лара решительно развернулась, намереваясь высказать Сервалду все, что думает по поводу кофе и какого-то там Межмирья! Тут она онемела. Она увидела его. Девушка замерла, не двигаясь и боясь сделать вдох. Прямо перед ней были огромные поразительные глаза с вертикальным прочерком зрачка. Из таких больших сапфировых глаз, густо обрамленных серебристыми ресницами, струилась нечто невозмутимое, вечное и бесконечно доброе. Лара испытала прилив невольного трепета перед этим существом, однако, ожидаемого страха не было, наоборот, ее тянуло к нему. Тянуло так сильно, что девушка удивилась себе. Она не сводила глаз с этого серого гиганта, который, казалось, заполнял собой все пространство. Его серебристая чешуя была озарена лучами несуществующего здесь солнца, а длинные усы изгибались, вибрировали, то и дело, испуская между собой синие вспышки.

Дракон…

Мысль была так естественна, что Лара изумилась ее простоте. Крылья, испускаемые внутренний свет, рога, изящно загнутые назад.

Дракон…

Большой, сильный и невероятно красивый. У девушки пошла кругом голова, но она все же не сдержалась и дотронулась до него, проведя рукой по длинной, изящной шее, Лара тут же ощутила необыкновенную мягкость и шелковистость, испытав при этом необъяснимый восторг. Он был сама мощь, воплощая собой первобытную тайну. Ее потрясла сама мысль о нем! Подняв голову, она посмотрела в его глаза. Миндалевидная форма с таким явным вертикальным прочерком зрачка… Лара осознала этот миг очень хорошо, всем своим существом и вдруг поняла, что пропала, навсегда пропала. Что-то произошло с ее разумом, все резко встало на свои места. Палеонтология, ее скучная, одинокая жизнь, Вальсон, Вероника… Она ждала! Ждала именно этого. Своего дракона. Единственного, созданного только для нее или это она была создана для него? … Неважно… Она не могла отвести взгляд от его глаз, казалось, что в них отражается вся величественная и неподвластная разуму Вечность… Она уткнулась в его мягкую шею, вдыхая приятный аромат неизвестных цветов.

— Лара, Лара… — донесся до нее его голос. — Лара, простите меня, я не знал, как лучше сказать вам, кто я…

Она подняла голову и дотронулась до его усов, которые тут же обвили ее руки. Лара улыбнулась.

— Поистине самое потрясающее объяснение в моей жизни, Сервалд. — Нежно прошептала она.

— Вы теперь не боитесь?

— Боюсь, — все также тихо ответила она.

— Меня?

— Я боюсь, что этот миг кончится, и вы исчезнете, как этот жуткий туман в голове. Боюсь, что это не смогу забыть и буду всю оставшуюся жизнь искать вас среди моих экспонатов…

— Лара, вы вернетесь к ним не скоро и я успею вам надоесть… У меня жуткий характер, испорченный веками…

Девушка улыбнулась, вновь проведя по его шее.

— Зато вы такой теплый, пушистый…

— Лара, давайте вернемся в реальность.

В эту секунду та же яркая вспышка озарила ее сознание и девушка зажмурилась. Туман прояснялся медленно, а вот головная боль уходить и не думала. Открыв глаза, Лара поняла, что находится на диване Вальсона. Лежит, уткнувшись в плечо Сервалда, загадочно прищурившегося. Она попыталась встать, но боль не дала ей даже поднять голову.

— Тс-с! Не шевелитесь… Сейчас все пройдет… — он ласково привлек ее обратно.

Лара не сводила с него глаз — до чего же он красив, черт возьми! Она усиленно пыталась осознать произошедшее и остановить свое влечение к этому непонятному человеку. Он улыбнулся, явно читая ее мысли, девушка смутилась, но в следующий миг он уже не улыбался, а его взгляд обжигал ее. Интересно, а каково это ощутить прикосновение этих манящих губ к своим губам…

Лара почувствовала, как начинает сходить с ума, желая поцелуя совершенно незнакомого человека. Желание нарастало и ей становилось уже неважно, что будет дальше, неважно, что из этого выйдет! Надо что-нибудь спросить и отвлечься, она приоткрыла рот, — и в этот миг Сервалд, склонившись к ней, прильнул губами к ее губам. Поцелуй длился всего секунду — но в эти несколько мгновений Лара трепетала, словно пушинка, в которую попал мощный электрический удар.

— Расслабьтесь, — хрипло прошептал он, снова завладев ее губами. Прижатая к его крепкому мускулистому телу, Лара ощущала его мужскую силу. Никто еще не целовал ее так страстно, по-собственнически. Проникнув языком в ее нежный рот, он заставлял ее хотеть себя все больше и больше, больше. Лара все сильнее погружалась в наслаждение, уже задыхаясь от охватившего ее желания, как вдруг он отстранился от нее.

— Простите… не смог удержаться, — протянул Сервалд своим бархатным голосом, проводя пальцем по ее вспухшим губам.

Дыхание Лары сбилось, лицо запылало, но она резво вскочила на ноги.

— Это была сиюминутная слабость, так что можно не просить прощения! — соврала девушка. — Лучше поясните мне увиденное.

Она видела, что ему не понравился ее ответ, однако, другого у нее пока не было. Ее тело отказывалось прислушаться к голосу разума, вопящему, что она рискует влюбиться, а это значит, что потом придется несладко, забывать чувства намного сложнее, чем начать их испытывать. Нет, надо держать все под контролем!

— Что именно пояснить? — Сервалд поднялся с дивана и встал рядом. Опасное сближение!

— Ну… начнем с того, кто вы. Дракон, правильно? — девушка сделала шаг назад и присела на подлокотник дивана.

— Угадали, — лениво протянул он.

— Расскажите мне о себе.

— Вы хотите услышать долгую и грустную историю, или же предпочтете узнать все сами? — он искусно заманивал ее в сети и при этом так коварно ухмылялся! — Проведите со мной расследование смерти Вальсона, познакомьтесь с моим миром и вы узнаете очень многое, Лара.

— Заманчиво, но все же не ответ на мой вопрос. Если вы не хотите мне довериться, то ничего не выйдет. Так что, пожалуй, я пойду.

— Лара, Лара… Вы не умеете шантажировать! Ну, хорошо, кое-что я вам поведаю… — он скрестил руки на груди. — История началась давно, когда на Земле бороздил просторы прекрасный материк Пангея, как назовут его позже. Пропуская много миллионов лет счастливой жизни, я опущу и цивилизации Древних, Изначальных, Истинных… Скажу лишь, что они в свое время достигли значительных высот в магии, технологиях и желаниях, которые рано или поздно губили их жизни. Драконы жили на Земле задолго до появления на ней людей, жили и вместе с ними… У нас есть много занимаемых нашей расой планет, есть и главная планета — Демелия, во много раз превышающая Землю. Однако многие из нас были рождены здесь, мы связаны с Землей, мы знаем ее. После случившейся катастрофы многие из нас покинули Землю, многие погибли, остальные же поделились на два лагеря — те, кто решил не вмешиваться в дела людей и уйти в Сумрак, и те, кто возненавидел вас. Второе было сделать легче, ибо случившаяся катастрофа произошла по вине Изначальных, полностью уничтожив многие расы существ… Начавшееся болезни, голод и новые смерти свели жалкие остатки полубезумных от горя и шока Изначальных на новую грань безумства — выживание. Любая попытка обжить хоть какое-то место, не усеянное трупами, приводила к междоусобным войнам — за землю, за еду, за господство на территории, за элементарные блага. И то было безумное время — в еду шло все, что могло быть съеденным, включая себе подобных. Крайняя жестокость и привела к тому, что тогда многие приняли путь меча. Шло время и вновь началось невольное разделение — Сумрак и люди. К Сумраку, или к Иным, относили всех, кто отличался от людей и этот отличившийся сразу же становился врагом, вне зависимости от его целей, сути и желаний. Так возникла Новая война, породившая Охотников, а позднее и Инквизиторов. Сейчас говорят, что война давно закончена, но это не так. До сих пор льется кровь тех, кто осмелился противостоять незримой силе Сумрака или оказал сопротивление Инквизиции. Шли века, шла война. Говоря об Иных, я подразумеваю другие расы — вампиров, оборотней, орков, эльфов, гномов… Да и многих других, известных вам в основном по сказкам и легендам… Всем досталось от глупости Изначальных, но люди не хотели принимать это в расчет, воспринимая только свою боль и свои утраты. Конечно, Иные не остались в стороне, глядя, как человек уничтожает их и ставя убийство себе в заслугу. Сумрак начал ответную борьбу. Здесь надо отдельно сказать о кровососущих, например, вампирах, оборотнях. Им особенно досталось наравне с ведьмами и прочей нечистью не только в момент катастрофы, но и во времена Инквизиции. Другим было проще спрятаться, затеряться среди людей, а этим приходилось питаться людьми, чтобы выжить, ведь до катаклизма их не преследовала Жажда — у них были могущественные Маги Крови, которые кормили их, но они унесли в могилу свое искусство утоления Голода. Поэтому после катастрофы выжившие кровососы, также как и другие виды, были заняты сохранением своей расы, своего вида… Со времен Инквизиции остались предатели, многие сотрудничают с Охотниками. Из-за этого все больше растет недоверие друг к другу, Сумрак становится слишком похож на ваш мир. Теперь понимаете, Лара, во что я хочу вас впутать?

Мало сказать, что Лара была удивлена этим рассказом, девушка онемела от изумления. Она едва вымолвила:

— Если все это правда… Я потрясена…

— Убийство Вальсона не случайно. Несколько недель назад он стал получать странные записки о кристалле Света, его другое имя — камень Левиафана. Честно говоря, он считался утерянным камнем, к несчастью, это оказалось неверно.

— Почему к несчастью?

— Люди не готовы осознать силу кристалла, не говоря уже о том, чтобы управлять ею. Однако такие… говорящие камни необходимо искать — в противном случае их энергия вступает в контакт с земным ядром, нарушая его стабильность. В поиске приходиться доверять друг другу, а это, как вы понимаете, весьма трудная задача, учитывая обстоятельства. Поиск верных людей занимает столько же времени, сколько и поиск важных артефактов, — негромко сказал Сервалд.

— Да, непростая задача… — согласилась Лара. — А почему вы считаете, что я могу чем-то помочь вам?

Сервалд улыбнулся.

— О, вы абсолютно ничем не можете мне помочь, напротив, вы будете всячески отвлекать меня…

— Тогда зачем я вам?

— Хотите знать? — он хитро прищурился и вместо ответа быстро приник к ее губам, снова разжигая в ней с трудом потушенный пожар.

Глава 8

Стук в дверь прервал страстно целующуюся парочку где-то на подступах к блаженству. Сервалд напрягся и слегка отстранился от Лары, которая как раз намеревалась спросить, кому это в голову пришло стучать, если есть звонок? Вполне возможно, ее мысли были озвучены в погрузившейся в тишину комнате, так как Сервалд тревожно взглянув на нее, быстро вскочил и потянул девушку за собой в сторону стоящего объемного шкафа. Толкнув ее в шкаф, он сам метнулся к открытому сейфу и, взяв из него какие-то бумаги, также мгновенно очутился рядом с Ларой, торопливо натягивающей верхнюю одежду. Жестом он призвал ее к молчанию, и она затаилась, еле дыша, боясь, что дыхание выдаст их. Тут до нее донесся грохот выламываемой двери. Девушка прикрыла глаза, чувствуя, как в ее тело медленно проникает страх. Сквозь небольшую щель она увидела, как в комнату ворвались три человека. Каждый из них держал наперевес огромный автомат, сами ворвавшиеся были одеты во все черное. «Боже, это либо киллеры, либо спецназ», — пронеслось в голове Лары. Один из мужчин начал обыскивать комнату, не щадя при этом ни антикварной мебели, ни картин, ни красивых сервизов. Второй держал руку на автомате и стоял в проеме, ведущем в коридор, третий же направился прямиком к шкафу. Девушка похолодела от ужаса, но тут Сервалд придавил ее своим телом, встав перед ней. Дверца шкафа распахнулась быстро, но Лара запомнила каждый миг, зато то, что произошло потом, она плохо помнила. Ее распахнутые глаза видели, как Сервалд мощно двинул громиле в челюсть и тот отлетел к противоположной стенке, до нее донеслись проклятия, страшный звук выстрелов и убивающая тишина…

Лара притихла, еще больше вжимаясь в шкаф. Внезапно его вторая дверца распахнулась и, перед белой от страха девушкой возник Сервалд. Она тихо застонала и начала медленно оседать вниз. Нет, сознание было на месте, а вот силы и пережитые эмоции сделали свое дело. Она видела, как Сервалд покачал головой и, схватив ее за руку, резко вытянул из шкафа. Девушка увидела троих мужчин, лежащих без сознания.

— Они живы? — пролепетала она, указывая на одного из них.

— В таком обличье — нет. Но через пару часов, когда примут истинный вид, будут живее живых.

— Так это не люди? — пробормотала она.

— Судя по клыкам и повадкам это тэрэки, — невозмутимо подтвердил дракон.

— Кто?

— Хищники, питающиеся плотью. У человека предпочитают есть только спинной мозг.

— Боже…

— Удивительные создания, в естественном виде похожи на пауков, только вместо лап у них зубастые щупальца, служащие и как средство передвижения, и как вилка с ножом при еде. Их Великая мать — невероятно умное существо, пьющее только ликвор, постоянно пребывающее где-то на перекрестке Миров и дарит им ощущение тишины. Если она покинет свое блаженство, то они начнут испытывать сильные звуковые галлюцинации, вызывающие у них взрыв внутренних органов, поэтому единственная цель тэрэков — накормить ее. — Сервалд равнодушно перешагнул через одного из плотоядных. — Нам не стоит здесь задерживаться. Тэрэки редко ходят по трое, значит, другие гости тоже будут здесь, как только почувствуют неладное.

— И куда мне идти? — дрожащим голосом воскликнула Лара.

— Со мной. — Сервалд остановился и посмотрел на нее. — Вы теперь также вляпаны в это дело, как и я. Тэрэки найдут вас по запаху и только находясь рядом со мной, вы останетесь живы.

Лара задумчиво подошла к нему, осторожно отвела с его лба прядь прекрасных, белых, как серебро, волос. Они были мягкими, почти шелковистыми на ощупь. Его сапфировые глаза неожиданно широко распахнулись, они казались ясными и спокойными. Лара молча смотрела в них, словно купаясь в глубоком озере.

— Я думаю, вы специально хотите спровоцировать их или кого-то еще, на то, чтобы они начали охоту за мной. Это ведь значительно облегчает ваши поиски, так? — Ее гнев начинал набирать силу и Ларе лишь оставалось удивляться самой себе все больше и больше. — Видимо, вы хотите, чтобы мы притворились семейной парой для того, чтобы внести некий резонанс в ваш мир, верно? А если прибавить к этому кристалл, то все складывается вполне просто. Я думаю, что вы ищете не столько его, сколько его обладателя и пытаетесь воздействовать на чувство любопытства, склонное человеку! А я вам нужна как наживка!!

— Как вы проницательны, Лара, — произнес Сервалд, совершенно потрясенный ее словами. — Вы знаете меня меньше часа и уже докопались до глубины моей тайны.

Ее гнев мгновенно исчез, уступив место обиде.

— Не хочется быть марионеткой, Сервалд.

— Что? — На его скуле дергался мускул. — Что вы хотите услышать от меня?

Она закрыла глаза.

— То, что вы можете мне сказать. То, что должны мне сказать, не читая моих мыслей!

— Лара, вы поразительная девушка. До вашего прихода сюда у меня был другой план, но вы удачно его изменили, моя дорогая. Поверьте, я не принуждаю вас, вы мне действительно нравитесь, но, если вы боитесь… или не хотите… Только скажите, я сделаю так, словно вас здесь и не было. Однако мне было бы чрезвычайно приятно провести с вами это рискованное дело… и не только его. — Он так посмотрел в ее глаза, что Лара снова почувствовала слабость и дрожь в ногах.

— Это несправедливо, пользоваться таким взглядом… — Лара уже знала свой ответ.

— Нам надо уходить, Лара. Я не люблю лишать жизни, я лекарь… врач, а не убийца.

— Лекарь? — изумилась она, догоняя Сервалда.

— Отличная тема для разговора по дороге … — Он схватил ее руку и потащил к выходу.

Глава 9

…Молнии то и дело сотрясающие купол Силы, воздействовали на парящий кристалл. Там за стенами, стоял настоящий хаос. Смерть крушила своей непобедимой косой все живое, не успевая собирать свой страшный урожай. Миллионы молящих и стонущих, кровь, вырванные куски плоти… Разложение и смрад… Могущество пало перед страшной участью Смерти. Земля не выдержала и содрогнулась, пронзительно вскрикнув, и море тревожно вздыбилось кровавыми волнами. Падение метеоритов, сопровождающееся громом и взрывами, ежесекундно увеличивали объем уже причиненных разрушений.

Он стоял и смотрел, как вдали поднялось огромное грозное облако… Поднявшийся легкий ветер, стремительно нарастал, чтобы внести и свою лепту в разрушение мирового цикла. Для этого ветерок сначала поднял тонкую пыль, а потом прибрежную пыль, и вот он, уже понявший, как это делать, начал поднимать мелкий песок, быстро переходя на прибрежный. Как быстро все закрутилось — гравий, камни, большие, как валуны, могучие деревья на горных вершинах. Этот ветерок «перевернул землю», вырывая и выбрасывая наверх земляные пласты. Оставшиеся дома, не защищенные магией, в миг превращались в пыль, оседая и подхватываясь новыми порывами. Впрочем, магия ослабевала все сильнее и Бездне покорялись все новые и новые вершины.

Боль, страх, мольба… он постоянно слышал это, даже сейчас, стоя в куполе, скрытом прочной завесой магии. Земля потемнела от трупов, несмываемых даже непрекращающимся ни днем, ни ночью дождем. Остатки жизни метались повсюду, словно обезумевшие мотыльки. Он видел, они пытались забираться на крыши и вместе со своими домами падали с грохотом вниз, некоторые пытались взбираться на деревья, но те отбрасывали их в сторону… Подвалы, пещеры были или уже закупорены другими, или были уже обрушены, но рано или поздно вода и огонь добирались и сюда.

Он смотрел, как незримый палач нещадно уничтожает любое проявление жизни. Его боль была слишком очевидна и видна. Он смотрел, как бежали те, кто в миг лишился своего призрачного всевластия, склоняясь перед пробудившейся Природой. Он отчужденно смотрел, как этот всепожирающий огонь рушит храмы, колонны и плавит кричащие от боли кристаллы. Отсюда, с высоты, ему было хорошо видно, как этот пожар почти уничтожил человечество.

«И разверзла земля уста свои, и поглотила их…»

Изначальные… он тихо вздохнул, пошатнувшись от очередного удара молнии. Неразумные дети планеты! Притянуть комету, взорвать Портал Измерений и нарушить вращение Земли…

Ужасные ураганы сотрясали Землю из-за изменения скорости вращения и из-за сметающих все газов, пыли и пепла кометы. Скоро наступит тьма. Ветер ее предвестник. Мир скоро полностью поглотится тьмой. Он отошел от прозрачной стены и накинул капюшон своего белого плаща. Он шел быстро, высокие разрезы и полы его плаща развевались, открывая его черное одеяние. Нажав на невидимую панель, он вошел в темное помещение, где свет озарял лишь круг избранных, который был почти полон.

Едва он занял свое место, как над ним зажегся свет. Чего ждать от этого собрания? Зачем вообще собираться, когда можно попытаться спасти хоть кого-то? Виной всему было отсутствие Его. Все ждали Его, чтобы услышать Его решение, но Он решил просто игнорировать Совет. Зато вчера искусно вещал один из новых. Складно, но как-то нереально, да и слово его не имело нужного веса. Вошедший встал прямо и недовольно поморщился, а вот его слушать будут, только вряд ли захотят. Вот прибыли последние члены Совета. Все стояли, молча кутаясь в свои белые плащи, тщательно пряча глаза друг от друга. Было тихо, да и что говорить, когда Земля вот-вот поглотиться Тьмой?

— Уважаемые члены Анклава — заговорил натянутый от волнения голос, одного из старейшин, вышедших в центр круга. — Сегодня наше последнее собрание. Необходимо решить, что нам делать с этим миром и искать ли альтернативу, — последнее он особо выделил, показывая свое отношение. — Тема серьезная и подлежит всестороннему обсуждению. Прошу принять во внимание, что от вашего решения зависит выживание нашей расы.

Молчание. А что еще ожидать в столь страшный миг? Парадокс — там гибнет Жизнь, а здесь — тишина и обсуждение.

— Предлагаю начать. Вам слово, дракон Вун син Шек.

— Благодарю, за оказанную честь, — синий свет озарил высокую фигуру в белом плаще. — Но я за то, чтобы помочь Смертным и Иным. Спасти Жизнь, разве это не есть главное для нас?

Ропот и гул стихли быстро. Старейший в центре недовольно поморщился, но равнодушно произнес:

— Слово предоставляется дракону Ценлоно.

— Что ж, благодарю… Я призываю Анклав реально оценить случившее. Люди принесли на планету хаос и смерть. Именно наш либерализм в их отношении и спровоцировал сие бедствие. Так пусть же они получат сполна то, что заслужили. Впредь, это будет уроком всем нам. Я за переселение на Демелию.

— Хаос — это одно из состояний Жизни! — прокричал со своего места один из членов Совета. — Но нам предлагают погибнуть вместе с людьми, доведя наши и без того ослабшие силы к концу. Нам необходимо улетать, спасая себя и своих детей!

— Но люди не так виновны, как мы! — выкрикнул с места уже другой представитель. — Мы также виновны в случившемся! Мы помогали им в постижении знаний! Мы слишком расслабились и тем ослабили свои силы, способные противостоять бедствию. Теперь вы призываете бросить этих несчастных умирать?

— Достопочтимый дракон Воркодл, — заметил Старейший из центра, — мы не призываем бросать несчастных, как вы изволили выразиться, мы спасаем себя. Если вы отбросите ненужные эмоции и трезво взгляните на творящееся, то увидите, что человек ничему не учится, допуская сие второй раз. Стоит ли нам рисковать, ожидая третьего раза?

— Нам предлагают позорно бежать! — выкрикнул с места дракон Фарофус и капюшон слетел с его головы, обнажая длинные рыжие волосы, заплетенные в причудливые косы, спускающиеся вниз.

— А вы предлагаете нам погибнуть, как круг Тринадцати? — ехидно поинтересовался Старейший.

Ропот снова прошелся по темному помещению, потонув в его мраке. Однако стоявший рядом успел заметить, как побледнел дракон Фарофус.

— Откуда вы знаете об этом, уважаемый Сорон? — поинтересовался он у Старейшины, собрав все свое мужество.

— Их шар уничтожен, я сам видел это сегодня.

— Страла… — прошептал Фарофус одними губами, безвольно оседая на пол и закрывая лицо руками.

— Мертва. — Зловеще произнес Сорон в полной тишине. Выждав еще пару мгновений, он произнес:

— Мы примем любое ваше решение. Но это надо сделать сейчас, ибо скоро мы уже не сможем покинуть Солнечную систему. Комета вот-вот настигнет Землю.

— Мы могли бы попробовать уничтожить комету! — выкрикнул с места кто-то в белом плаще.

— Мы слабы, у нас есть существенные потери. Мы не сможем. — Уверенно высказался еще один член Анклава.

— Погодите! Но если маги Крови мертвы, то, что делать с кровососущими? — спросил пятый старейшина.

Новый рокот и гул прошел по мраку. Свет не успевал озарять все желающих высказаться, многие выкрикивали со своих мест за и против помощи смертным, сходясь лишь в одном — необходимости улетать. Сорон поднял руку, призывая к тишине.

— Все ваши мысли интересны, но каков итог? Что скажите, достопочтимые?

Он понял, что сейчас самое время и, скинув с головы капюшон, представил Анклаву свою серебристую голову.

— Слово за Царем. — Громыхнул он, вызывая все внимание на себя.

— Я ценю мудрость Великого Дракона, и не смею сомневаться в ней, — ехидно улыбнулся Сорон, — но боюсь, что это невозможно, уважаемый дракон де Дхана. Наш Царь, Великий Дракон Каталаву Айтшмаахдархи, опечален всем известной потерей. Не думаю, что он снизойдет до нашего положения.

— Зато ты снизошел, Сорон!!! — раздался неожиданно гневный и властный голос. Все тут же упали на колени, снимая капюшоны и склоняя головы. Центр зала озарился невероятно мощным золотым светом и перед побелевшим Сороном возник сам Царь в золотом одеянии. Извергая из глаз молнии, он гневно осматривал каждого из присутствующих, остановив взгляд на Сервалде. Затем все также властно, прогрохотал:

— Сколько можно обсуждать? Там, — он указал на выход, — миллиарды трупов, как ваших собратьев, так и Иных. Да, там миллионы людей! Вы что, планируете бросить планету, породившую вас?!! Скрыться и отсидеться в безопасности, спокойно наблюдая гибель всего живого?

— Но оставаться здесь, это неоправданный риск, Ваше Сиятельство! — воскликнул Сорон.

Великий Дракон перевел на него свой изумрудный взгляд и Сорон низко склонил голову, не в силах выдержать силу его взгляда. Впрочем, остальные члены Анклава также почувствовали бешенство Царя и мгновенно замолчали.

— Ты не прав, Сорон. — Наконец тихо сказал Великий Дракон, брезгливо морщась. — Я предлагаю совместить две версии. Пусть желающие помочь, остаются. Но все желающие отбыть должны обосновать свою позицию. Неволить я не буду, но также не позволю просто сбежать и бросить планету, забывая и топча честь нашей расы. Предупреждаю, что если узнаю о бегстве, то лично найду и уничтожу слабака, предавшего нашу честь! Такова моя воля!

Совет проголосовал за последнее предложение воцарившейся тишиной.

— Возражений нет. Пусть будет так, — утвердил Великий Дракон. — Совет окончен. Сорон, Сервалд и Вун син Шек, останьтесь.

В зале стихло все за пару секунд, остались лишь названные Царем.

— Ну что ж, поболтаем. — Великий Дракон приподнял голову и лицо его тронула улыбка. — Сорон, ты молодец, вызвал огонь на себя…

— Как вы могли сомневаться во мне, Ваше Сиятельство? — губы старика тронула легкая понимающая улыбка. — Я останусь с вами до конца, столько, сколько будет угодно вам и Единому.

— Так нас разыграли? — воскликнул Вун син Шек, ошарашено глядя на оставшихся.

— Да, ведь вам хорошо известно, что среди тысячи всегда отыщется несколько десятков трусливых и криводушных, готовых потакать злу и обману. Поэтому мы решили избежать этого. Тем более, вчера была длинная речь одного из них. — Подтвердил Царь, нахмурясь. — Однако у меня к вам дело, достопочтимые члены Анклава. Не секрет, что Тьма вот-вот поглотит мир. Там, на Перекрестке миллионы несчастных, пропавших и потерянных. Им необходима помощь. Дракон де Дхана поручаю вам собрать группу лекарей и отправляться на Перекресток немедля ни единой минуты. А вы, Вун син Шек, обеспечите им безопасность и необходимую секретность. Ну, а вы, мой друг, — обратился он к Сорону, — соберете все яйца драконов, весь молодняк и вперед, на Демелию. Это приказ! — рявкнул он, видя, что старик собирается возразить ему.

Значит, он не успеет предупредить ее. Но как же так?…

— Как вам будет угодно! — покорно отчеканили три дракона…

Глава 10

Лара плохо представляла себе, во что она впутывается. Однако девушка решила, что если ситуация станет выходить из-под контроля, то она разыграет свой вариант, заключающийся в немедленном исчезновении. Сервалд дал ей время зайти домой и теперь вез ее на своей машине по Москве, сверкающей цветными огоньками. Зимний вечер незаметно наводил девушку на мысль о ее бегстве в сказку.

«И уносят меня, и уносят меня, в звенящую снежную даль…» — слова этой песни напомнили ей не только о снежной сказке, но и о бабушке. Вероника, Вероника! Как же так? Сердце ощутило болезненный укольчик одиночества.

— Вам грустно, Лара? — Сервалд задал вопрос, не поворачивая головы.

— Немного.

— О чем вы грустите?

— О! А как же ваше умение читать мои мысли?

— Но это скучно, Лара. Расскажите мне сами. — его голос очаровывал ее.

— Я думала о бабушке, — неохотно созналась она. — Грустно, когда нас покидают близкие люди.

— Да, но смерть не всегда плохо. Согласитесь, Лара, когда мы теряем тех, кого любим, то, прежде всего, думаем о себе. Нас мало интересует мнение самого несчастного. Наша боль подогревается проснувшимся эгоизмом, жалостью к себе.

— Вас послушать, так смерть — великий подарок небес всему живущему!

— Поверьте, ваша мысль не лишена смысла.

— Ну, я — человек, более приземленный в этом понятии. Да, мне больно из-того, что я лишилась бабушки. Не вижу в этом ничего недостойного и неприличного.

— Вы правы, но смерть естественна и желанна для всего живого.

— А как же убиенные, самоубийцы, тяжелобольные люди? Вряд ли для них смерть была желанна и уж тем более естественна.

— Ну, самоубийцы в вашем списке явно лишние.

— А остальные? — она с любопытством взглянула на него.

— Лара, вы невнимательны. Я говорил о естественной смерти. Скажу еще проще — смерти от дряхлости.

Лара невольно улыбнулась.

— Вы находите это смешным? — его притворный ужас заставил ее еще больше улыбнуться.

— Нет, тема просто ужасна, но то, как вы говорите… немного забавляет.

— Ох, Лара, Лара… так, мы приехали. Остановимся как супружеская пара. Вечером будет прием в этом отеле, где вам также придется появиться. Все расскажу позднее. Идем.

Он вышел из машины с той же неповторимой грацией, которой наделены лишь избранные. Лара наблюдала за ним сквозь затемненные стекла машины. Безумно дорогое темно-серое пальто, серый костюм и васильковая рубашка, точь-в-точь, как его глаза. Мужественный профиль, серебристые волосы. Нет, нельзя быть таким греховно красивым мужчиной, разве это не преступление, одним своим видом вызывать страстное, жгучее, сводящее с ума, желание? Лара слегка покачала головой, отгоняя несвоевременные мысли. В этот самый момент, Сервалд с вежливой улыбкой открыл дверь и подал ей руку:

— Готовы к представлению?

— Нет. — честно созналась она.

— Ну, честность сейчас не совсем то, что нам надо, — его голос чарующе воздействовал на нее.

Лара безмолвно последовала за ним в холл шикарного отеля в центре Москвы. Едва войдя внутрь, ее ослепила красота и шик, царящий здесь. За стойкой регистрации находились высокомерные женщины и пара таких же мужчин. Их недоступный вид и презрительный взгляд, каким они окинули ее вполне обыкновенный пуховик, отпугнул бы Лару, но с ней был Сервалд, один взгляд на которого исключал материальные затруднения. Едва подойдя с ним, Лара наблюдала, как оживились женщины, кидая на него красноречивые взгляды, как мужчины окинули его плохо скрываемой завистью, а на саму Лару вообще внимания никто не обращал, словно ее здесь и не было. Но девушка спокойно стояла рядом, выжидая развития событий.

— Себастьян и Лорелия Дрон. Мы приглашены на прием, нам нужен номер, отдохнуть и приготовиться. Оплата по карте, если можно побыстрее, моя жена утомлена. — Холодно-равнодушный тон, безразличный взгляд сделали свое дело. Оформление прошло в один миг, не считая вопроса администратора о длительности их пребывания, просьбы предъявления паспортов и выдачи ключа. На Лару произвело впечатление, как быстро Сервалд извлек из кармана оба паспорта, не забыв упомянуть, что они иностранные подданные. Не заметят ли они подделку? — пронеслось в голове девушки, однако Сервалд, склонившийся над ее ухом, прошептал:

— Милая моя девочка, наши паспорта вполне настоящие. — Он подмигнул ей и повысил голос. — Дорогая, у вас будет всего четыре часа для приведения себя в порядок. Платье и туфли уже в номере.

— Но…

— Тсс… Сегодня вы должны затмить всех!

Он снова нахально подмигнул ей. Лара подавила стон, и где тут салон?

— Вон там, за колонной. Вас уже ждут, мадам, — указал ей администратор, угадав или услышав их разговор.

Глава 11

Сервалд дал себе слово, что непременно свяжется с Великим Драконом, если произойдут хоть какие-то сдвиги. Однако проходили дни, а состояние больного не менялось. Тысячелетия шли своим чередом, оставляя за собой все новые и новые волны жизни, сметая на своем пути утратившее смысл. Что было задумано Единым творцом? Были ли эти волны естественного происхождения или это часть неведомого плана?

Сервалд нередко ловил себя на мысли, что любой сущности, хранящей в себе толику жизни, необходимо ответить на вечный вопрос, озвученный Шекспиром — быть или не быть. Окружающее его бытие было представлено нечто средним. Межмирье затягивало мозг, чаруя возможностями для его ищущего разума, но эта же сила и отвращала его от Перекрестка. Находившееся там мало напоминали живых, большинство из них представляли собой задержавшихся мертвецов, настолько уставших от мерности, царящей там, но все же не в силах преодолеть черту перехода Великого Предела. Умершие живые, именно так, а не иначе, он звал их и это больше подходило к описанию их состояния. Ее не было среди них, он знал это. Чувствовал. Имеет ли смысл дальнейший поиск? Сколько раз он задавал себе этот вопрос. Сколько размышлял на эту тему. Как такое произошло? Он никогда не верил, что дракон любит один раз. Никогда. Его суть была такова, что он подвергал сомнению даже несущественный факт. Но свое сердце носило лишь один ответ и он его уже не радовал. Его человеческое тело было пресыщено плотскими радостями, а истинное испытывало невосполнимый голод. Мог ли он перевоплотиться в другую сущность? Да, но какой смысл? Его суть требовала стать собой. Жажда была просто невыносима! Сервалд закрыл глаза и представил темно-серую копну шелковистых волос… Все, это последние его метания и поиски! Если задуманное не увенчается успехом, он улетит на Демелию, пронесется над ее бескрайними просторами, закроет глаза и тихо перейдет в Великий Предел.

Оставался еще Аваатала…

Сервалд открыл глаза и задумчиво потер нос. Все, что он делал раньше, включая этот и тот мир, не приносило результата. Но что-то было, что не отпускало могучего синего дракона за Предел. Но что? Как найти эту связующую нить? Размышляя на эту тему, он не заметил, как приблизилось время приема. Вздохнув, Сервалд представил себе этот ежегодный прием Иных. Сотни лет представители отличных от людской рас ежегодно встречались на таких приемах. Царящий покой на приеме был насквозь фальшивен и лишь избранные могли видеть истинную реальность.

Щелкнув пальцами, он преобразился в элегантного мужчину, в черном смокинге и белоснежной рубашке. Где эта ненормальная? Хотя почему ненормальная? Девушка, ищущая приключения. Да, это подходит ей больше. Безрассудная, авантюристичная, наивная девчонка! Но ее улыбка… она так согревает его застывшее сердце! И глаза. Что-то было в ее взгляде, в том, как она смотрит на него, что-то очень знакомое и близкое. Впрочем, нет, это все тоска и печаль, овладевшие им.

— Вот и я! — раздался звонкий голос Лары.

Сервалд отошел от зеркала, где придирчиво выискивал недостатки и остолбенел. Перед ним стояла Лара. Ее волосы приобрели другой оттенок, даже цвет. Боже, ее перекрасили в нечто черное! Странно было то, что при этом высветлили две белые пряди по обеим сторонам лица. Сервалд изучал ее новое лицо, слегка подведенное макияжем и выделившее ее глаза. Темно-синее платье в сочетании с высокими каблуками, открывали миру ее хорошую стройную фигуру, высокую грудь и белые, влекущие к поцелуям, плечи.

— Ну как? — заметно волнуясь, спросила Лара.

— Необычно, но очень идет вам.

— Хм, видели бы вы меня в салоне, когда я посмотрелась в зеркало! — усмехнулась Лара. — Мое полуобморочное состояние навело их на разные мысли!

— Зря, вы так. Вам очень идет этот цвет и эти… волны… — Сервалд завороженно провел рукой по ее волосам. Он ощутил нарастающее волнение, и тоска с новой силой взялась мучить его, но сейчас не время. Пора идти. Он подал ей руку и заболтал о каких-то пустяках.

Войдя в сверкающий огнями зал, он, кивнув и поболтав с некоторыми знакомыми, торопливо повел Лару к дальнему диванчику, боясь, что одно неловкое слово и его четко выстроенный план может сорваться. Он не обращал внимания на любопытствующие, удивленные и тайные взгляды, направленные на него, когда пересекал обширный зал. Он делал вид, что не слышит шепота и долетавших до него комментариев. Естественно, редко когда дракон его ранга снисходил до таких собраний. Зато это видела и слышала Лара.

— Вы так популярны здесь!

— Мне приходилось общаться со многими присутствующими. — безразлично кивнул кому-то Сервалд.

— Включая дам?

— Включая дам, — тут Сервалд извинился перед ней и отошел, присоединяясь к одной группе, где стал обмениваться сдержанными приветствиями со знакомыми и вести непринужденный разговор.

— Вы жена Себастьяна? — Услышала Лара около себя. Она оглянулась. Перед ней стоял коренастый мужчина, приятной наружности.

— Да. — Просто ответила девушка, ее раздражал изучающе-сверлящий взгляд, да и сам его обладатель отчего-то вызывал в ней непонятное раздражение. Мужчина заметил проходившего мимо официанта с подносом и торопливо взял два бокала шампанского.

— Разрешите угостить вас, простите, я не представился. Джедд Ворокк, предприниматель. А как зовут вас, юное очарование?

— Лара… Лорелия, — смутилась она, беря бокал.

— Чудесно, просто чудесно! — Мужчина не сводил с нее восхищенного, но вместе с тем, проницательного взгляда. — Вам нравится здесь?

— Это мой первый прием.

— Главное, не последний! — он засмеялся приятным смехом, на эту шутку Лара улыбнулась.

— А чем вы занимаетесь? — решила она сменить тему.

— Произвожу гравитационные аппараты. Точнее, создаю промывочные станции, передвижные установки для, например, гравитационной сепарации.

— Для чего?

— Мои установки предназначены для горных работ.

— И что они там делают? — она тщательно делала заинтересованный вид, ища глазами Сервалда.

— Установки предназначены для извлечения алмазов, золота и других минералов, размер которых превышает размер отверстия сита, без потерь.

— Интересное дело. Вероника считала, что вашим аппаратам цены нет, что они позволяют не портить камень.

— Кто же моя пылкая поклонница?

— Вероника? — зачем-то переспросила девушка. — Это моя бабушка. Она умерла полгода назад.

— Простите.

— Все нормально. При жизни Вероника была геммологом, отсюда ее восхищение современными добывающими аппаратами.

В этот момент к ним подошел Сервалд. Искра неприязни вспыхнула мгновенно, едва они встретились взглядами.

— Ворокк, что ты тут делаешь? — холодно поинтересовался он вместо приветствия.

— Болтаю с твоей… хм, женой. Видишь ли, у нас нашлись общие темы, Себастьян. — ехидно причмокнул Ворокк.

— Вряд ли ее могут привлекать темы, интересные тебе! — мрачно произнес Сервалд.

— Вот здесь ты ошибаешься, Себастьян, у нас с этой милой чаровницей куда больше общего, нежели тебе хотелось бы! — мужчина, мило улыбнулся Ларе, после чего развернулся и скрылся в перегруженном зале. Лара молчала и видела, как Сервалд нетерпеливо поглядывает на вычурные входные двери. Он ждал кого-то. Но кого? Не говоря ни слова, он снова отошел от девушки.

Глава 12

Ошеломляющая красота вошедшей женщины заставляла буквально поклоняться ей. Рядом с ней других не существовало и она великолепно знала это. Быстро окинув взглядом зал, она нашла глазами Лару и тут же присела рядом:

— Нас не представили, леди Натали де Бофор.

— Лорелия Вершинская.

— Оригинально… Ну как вам здесь, нравится? — Ее холод замораживал мгновенно, а глаза продолжили свой безразличный бег по залу.

— Я впервые на таком приеме, поэтому отвечу, что скорее да, чем нет. — тихо пробормотала Лара.

Взгляд Натали, которым она наградила девушку, был одновременно и презрителен, и оценивающий.

— К этому быстро привыкаешь, моя милая, и как только это случится, то сразу появляется скука. Но… давайте опустим этикет. Я знаю Себастьяна лучше, чем кто-либо другой. Ничего, что касалось бы кристалла, вы с ним не обсуждаете. Мы обе знаем, что происходит, так что избавьте меня от ваших выдумок. Я предлагаю вам уехать со мной, причем сейчас же.

— Вы о чем? Какой кристалл? — Лара потрясенно уставилась на нее. — Вы шутите?

— Ничуть.

— Не думаете же, вы, в самом деле, что я уеду с вами только потому, что так хотите вы?

— Если не уедете, уверяю, вы об этом пожалеете.

— Вы в своем уме? — изумилась Лара. Эти холодные зеленые глаза смотрели на нее как-то странно.

— Скорее вы не в своем уме, раз полагаете, будто интересны Себастьяну или точнее, Сервалду. Он увлечен вами, но не более того, — спокойно проговорила Натали. — Через неделю он и имени вашего не вспомнит.

— Не понимаю, о чем вы. — вспыхнула Лара.

— Да ладно вам! Я заметила, как вы смотрите на него, как дрожите, когда он прикасался к вам. Вы думаете, что вы первая, кому он раскрыл свою тайну? Увы, нет. Вы просто последняя… на данный момент. Он, знаете ли, всегда так делает, когда хочет внушить женщине, будто он такой искренний, мягкий, добрый, ну просто образцово-показательный… А он не такой. Он живет не так, как вы и… — она обвела рукой толкущихся вокруг гостей, — как все эти люди.

— Он, надо думать, живет, как вы.

— Возможно, — ответила леди де Бофор, презрительно поведя своим тонким носиком. — Он, как и я, ведет жизнь богатого аристократа, видите ли, нас связывает более долгое знакомство. Но… Вам известно, что он много сотен лет пребывал на Перекрестке? А известно ли вам также, что привело его на Перекресток?

— А вы вполне информированы?

— В отличие от вас я знаю, но не буду выдавать его секретов, спросите его сами. А заодно уточните, каково это — быть многоженцем. Ведь я являюсь его настоящей женой, разве он вам не говорил?

— Ну, судя по вашему поведению, он наверняка развелся с вами, — не смогла удержаться Лара, так как хорошие манеры как-то вылетели из головы.

— Это ошибка, о которой, я думаю, он сожалеет, а также не знает одной вещи, которую знаю я. Брак не был аннулирован.

— Конечно, не был. Вы поэтому так стремитесь вернуть его?

— Я не стремлюсь его возвращать, моя милая, напротив, я с великим удовольствием обрету свободу. Полную свободу. Вот только существует одна деталь.

— Какая же?

Лара отметила, как грациозно встала леди Натали, как ослепительно улыбнулась ей, прежде чем произнести роковые для девушки слова:

— Любовь, моя милая. Любовь Дракона вечна.

Она удалилась также изящно, как и подошла к ней. Лара задумалась над ее словами, отметив про себя, что в любовных романах всегда присутствует этот момент. Бывшая решает вернуть упущенный шанс. Лара заметила, как к ней подошел Сервалд:

— Что-нибудь произошло?

— Нет, все нормально. — машинально произнесла она.

— Вы напряжены, Лара.

— Прочтите мои мысли, а то боюсь не смогу так объяснить… — попросила девушка. Сервалд уже заметно нахмурился, но выполнил просьбу мгновенно. Лара отметила, как он напрягся и это задело ее.

— Не берите в голову. — Хмуро посмотрел он на нее.

— Что произошло между вами? Кто она? — отчего прошептала его спутница.

— Пойдемте, выйдем в парк, здесь не место для подобных разговоров. — Сервалд поднялся и предложил Ларе руку.

— Пожалуй, я составлю вам компанию, друзья мои… — раздался у них за спиной голос леди де Бофор. Лара с неприятием ощутила искры, промелькнувшие между этими двумя. Однако то были искры взаимной неприязни, нежели симпатии.

— Не думаю, что это хорошая идея! — предостерег Сервалд леди Натали, но та лишь отмахнулась:

— Да нет, это отличная идея, милорд, если вы что-то упустите, то я смогу дополнить рассказ, тогда у вашей спутницы сразу сложится нужное впечатление о былом. Тем более, я не намерена больше гоняться за вами по всему свету и небытию только для того, чтобы, наконец, покончить с нашим затянувшимся фарсом! Вы оба сейчас поедите ко мне в отель, где вы, милорд, подпишите интересующие меня бумаги! — говорила леди Натали бесстрастным, хорошо поставленным голосом.

— Интересно, что вы будете делать, если мы откажемся?

— Себастьян, не смешите меня! — сверкнула глазами Натали. — Давайте исправим то недоразумение, которое было совершено много лет назад по обоюдной глупости. Освободитесь от меня, черт возьми!

Сервалд помедлил с ответом, вглядываясь в нее.

— Учитывая твое состояние, Натали, то, через что ты прошла, не удивлюсь, что неведомые бумаги у тебя с собой. — Сервалд язвительно скривился.

— К сожалению, они в номере! — Усмехнулась Натали, пристально глядя ему в глаза. — Понимаете, учитывая вашу привычку меняться и исчезать в самый неподходящий момент, я хотела бы сначала удостовериться в том, что это действительно вы, милорд, а не восставший призрак!

Лара отметила, что Натали была весьма напряжена и явно что-то хотела донести свыше сказанных слов.

— Удостоверившись в моем существовании, Натали, может, поведаешь мне, о чем ты говоришь? — спросил Сервалд, устремив на женщину твердый взгляд.

— У меня сложилось впечатление, что, судя по доходящим слухам, у вас не так много времени. Убийство Вальсона дело сумрачных рук. Я знаю, что искали у него убийцы.

— Надо думать, у тебя есть предположения? — на лице Сервалда отразилось сомнение.

— У меня есть доказательства и бумаги.

— В обмен на что? — негромко спросил дракон.

— На свободу. — твердо кивнула Натали. — У нас мало времени.

Наступило напряженное молчание. Каждый пытался уличить друг друга то ли в неискренности, то ли в правде. Внезапно Лара ощутила прилив тошноты. Она повернулась к Сервалду:

— Я не уверена, что мне стоит ехать.

— Все будет нормально, — заверил ее мужчина, не сводивший взгляда с Натали.

Сделав пару шагов в сторону, Лару вдруг пронзил страх. Во что она ввязалась? Затянувшееся молчание еще недавно споривших людей угнетающе действовало на нервы. Невольно поежившись, девушка взглянула в окно. Вечерело. На город медленно опускались сумерки. Странное, непонятное время суток, при котором напряжение граничит с умиротворением. Тонкая грань между двумя мирами истончалась, приобретая замысловатые формы. Лару не оставляли сомнения, с которыми она отчаянно пыталась разобраться, есть ли ей место в Сумраке? Где оно? Она вновь повернула голову. Собеседники еще минуту назад смотревшие друг на друга с такой неприязнью, вдруг резко повернули головы в сторону резных дверей, где возникло легкое оживление. Едва завидев группу вошедших, Натали побледнела.

— Опоздали. Они здесь! — прошептала она.

— Ничего не произойдет, если мы медленно растворимся среди гостей. — донесся до Лары еле различимый среди гула голос Сервалда. — Постарайся не привлекать к себе внимания.

Натали рассеянно кивнула. А вот Лара мало что понявшая из странного диалога, задумалась. Как такая интересная и эффектная женщина, коей была Натали, может не привлечь к себе внимание?

— Лара! — голос Сервалда вывел ее из заблуждения. — Лара, я к тебе обращаюсь!

— Ко мне? — рассеянно пробормотала девушка, чем вызвала легкий смешок Натали.

К не малому удивлению Лары, ее собеседники проворно рассредоточились в толпе праздных гостей. При этом Сервалд настойчиво тянул ее вдоль стены. Лишь оказавшись возле высокой тяжелой портьеры, она заметила замаскированную дверь. Пробормотав что-то, Сервалд незаметно потянул ее на себя и в образовавшийся проем тут же метнулась чья-то тень. Натали. Следом за ней дракон толкнул девушку.

Стремительный спуск по черной лестнице таил в себе не только вопросы, но и напряжение, в котором чувствовалась тайна. Дикая, неподвластная, неутолимая. Лара с ужасом осознала, что попала в мир, о котором ничего не знала! Ее спутники, опрометью бежали вниз, на ходу перебрасываясь отрывочными фразами. Эти двое говорили о своем. О том, что было понятно только им. Но все же Лара невольно поразилась силе бушующих в них эмоций. Но были ли они на самом деле таковы или это хорошо сыгранная игра? Через несколько мгновений Сервалд схватил Лару под руку, и они втроем спешно выскочили на улицу.

Глубоко вздохнув, они привели дыхание в порядок и степенно вышли из-за напольной вывески. Со стороны казалось, что все трое только покинули грандиозный прием и этот отель, в виде старинного особняка. Не успели они подойти к крыльцу, как перед ними уже остановилась большая черная машина. Словно из-под земли вырос человек, одетый в странную зеленую форму и галантно отворил дверцу. Натали облегченно вздохнув, ловко юркнула в машину, за ней следом поспешили Лара и Сервалд. Очутившись внутри, девушка ощутила неприличный комфорт и роскошь. Машина плавно тронулась, а Натали, сидевшая напротив Сервалда, грустно окинула их взглядом:

— Давно ли на ваш след пущены тэрэки?

— Не имею представления, Натали. — холодно отозвался дракон. — Их присутствие лишь помеха.

— Хм, — повела носиком Натали, — ты ведь сейчас не один, Сервалд.

Дракон ничего не ответил, но Ларе показалось, его молчание красноречивее слов объяснило леди де Бофор, что значило ее мнение. Безмолвный удар попал точно в цель и глаза Натали подернулись пеленой боли. Встряхнув головой, она посмотрела на мелькающие за окном виды и вдруг снова обратилась к дракону:

— Ну как, вы готовы вернуться лет эдак на триста назад, милорд?

— Не вижу проблем для этого, — сдержанно заметил Сервалд.

— Значит, все дело в вас, моя милая. — Натали сама откупорила бутылку дорогого шампанского и наполнила три бокала, затем откинувшись на сиденье, устремила свой красивый взгляд на Лару. — Моя история началась давно. В далекой глухой деревушке, под названием Гать. Одна добрая женщина родила барину дитя и по наивности думала, что это плод любви. Однако этот плод не принес ей счастья, скорее великую скорбь. Во-первых, барин на ней не только не женился, а вообще прогнал с глаз долой, во-вторых, роды были трудными, и после бедная женщина долго пролежала в горячке, в-третьих, девчушка почему-то не желала умирать и с каждым днем все больше и больше походила на своего отца. Так минуло шесть лет. На свое несчастье, мать работала в поле и часто брала дочь с собой. Надо же было такому случиться, что в тот злосчастный день, барин со своей семьей проезжал мимо. Он увидел дочь, ее также увидела и барыня. Чудесная женщина, надо сказать. Все всё поняли без слов. Девчушку забрали в терем. Ею лично занялась барыня. Образование, этикет, манеры… Все хорошо, живи и радуйся, но тоска по матери рвала девчушке душу. Она бежала, но нашла мать в крайне тяжелом состоянии — та снова произвела на свет ребенка. Не прошло и двух часов после родов, как они оба покинули этот мир. А за рыдающей девчушкой приехал барин. Ее жестоко высекли и заперли в тереме. В этой темнице она провела двенадцать лет… — Натали отсутствующим взглядом смотрела в окно, краем глаза Лара заметила, как напряжен Сервалд. — Единственным развлечением молодой девицы стали древние книги, хранящиеся в больших кованых сундуках. Девица читала, читала, читала… затем, к ней наведался ее папаша, посещавший ее раз в год и приводивший с собой докторов, чтобы удостовериться девица ли она еще. Но в этот раз барин не просто привел доктора, он объявил, что завтра ее выдают замуж за соседа. Старого, толстого и жестокого человека, который уже заплатил за нее… Девица, недолго думая, решила бежать. Но куда? Впрочем, на тот момент это было неважно, она схватила коня и поскакала в сторону леса. Зима, холод, тайга и она, в легком ситцевом платье. Где-то в чаще леса, девица, окончательно замерзнув, слезла с лошади. Тут к ней вышли разбойники и пообещали согреть малышку… — взгляд Натали стал холодным. — Короче, ее повели к главарю. Там выяснилось, что они вовсе не разбойники, а оборотни. Вожак стаи предложил ей выбор — остаться с ними или, удовлетворив одного из них, уйти. Он дал ей на раздумья ночь. Девица снова решила бежать, однако, за ночь произошли небольшие изменения. К ней в шалаш заглянул один… ммм, пьяный.

— Я не был пьян! — подал голос Сервалд.

— Был! — с жаром взвизгнула Натали.

— Нет, не был!

— Неважно, но эти двое провели восхитительную ночь, а на утро вожак объявил им, что согласно закону, они теперь супружеская пара.

— Эти двое — вы? — неожиданно спросила Лара.

— Да, мы. Нам с муж… с Сервалдом ничего не оставалось, как покинуть их. Мы приехали сначала в Москву, затем в Италию, потом обосновались в Англии. Герцог и герцогиня Кайлетнборо. Все шло изумительно, влиятельная и богатая семья, ночные утехи и приключения молодой пары. Ровно до тех пор, пока герцогиня не подхватила какую-то странную болезнь. С этого момента все пошло наперекосяк. Муж перестал бывать дома, герцогиня слабела, поползли домыслы, слухи… Самое главное, черный рубин вновь покинул пределы Англии…

— А при чем тут черный рубин? — спросила заинтересовавшаяся историей девушка.

— О! То самая главная тайна герцогов, не так ли, Сервалд? — сарказм лился с ее губ, словно река. Лара посмотрела на Сервалда, однако, тот скучающе посматривал в окно.

— Ты начала этот разговор, Натали, тебе и заканчивать. — Равнодушно пожал он плечами.

Женщина скривилась и залпом осушила свой бокал.

— Для герцога весь интерес в Англии заключался в нахождении черного рубина Адамара. Его нашли, огранили и наполнили Древние. Изначальные приложили максимум безуспешных усилий для раскрытия кристалла. В конце концов, он пропал. Говорят, он побывал в жезле Асмодея, но что-то произошло и кристалл снова исчез. А герцог, как ярый охотник за древностями, начал свои поиски. И вот, когда рубин был практически в его руках, моя немощь пустила все прахом.

— Вы хотите меня убедить в том, что этот рубин был дороже Сервалду, чем вы? Что он поступил как последний негодяй и бросил вас умирать? — недоумевающе воскликнула Лара.

Натали молчала, грустно глядя на девушку, затем перевела взор на Сервалда и промолвила:

— Теперь ваша очередь, милорд.

Он пытливо взглянул в бездонные глаза Натали и продолжил спокойным тоном.

— Никто никого не бросал. Для начала я немного вернусь назад. Действительно, в ту ночь, про которую рассказала Натали, она попала к оборотням. Я же был гостем их вожака — Торева. Отпустить девчушку оборотни не могли — согласно законам стаи она должна была либо родить им дитя, либо умереть в ночь полной луны. Поэтому мы с Торевом и создали такую ситуацию, что помогла беспрепятственно увести ее. Но по пути у Натали стали проявляться первые симптомы начинающейся болезни. Еле довезя ее до Англии, мы все время пытались найти причину болезни Натали, или Кэролайн, как ее тогда звали. Наконец, возникло некое понимание происходящих изменений. Кэролайн часто посещала спиритические сеансы, проводимые ее мачехой, где, по всей видимости, ее и отравили кровью оборотня. Переболев ликантропией в легкой степени, она, конечно, оборотнем не стала, но процессы, вызванные заражением крови вирусом, принесли свои плоды. Ее иммунная система начала вначале интенсивно сопротивляться, а затем быстро отказывать, следом за ней бешеная выработка антител вызвала… короче, она медленно превращалась в растение, вырабатывая антитела против себя. Единственное, что могло ее спасти — немедленное уничтожение вируса. Лара, в 1815 году это было довольно проблематично. Оставался только один путь. Мы нашли вампира и взяли его кровь. Жизнь герцогини была спасена, а, поскольку ждать было нельзя, да и не зачем, я отправился на поиски Адамары.

— А герцогиня?

— Как видите, жива и здорова. — усмехнулся Сервалд.

— Простите меня, но почему вы так сопротивляетесь разводу? — спросила Лара, немного помолчав.

— Да, почему? — губы Натали растянулись в саркастической улыбке.

— Что вы на меня смотрите? — приподнял бровь дракон. — Я еду подписывать чертовы бумаги, само наличие которых невозможно, учитывая, что мы никогда и не были официально женаты.

— А ты не задумывался, дорогой мой, — елейным голосом проворковала Натали, откупорив новую бутылку, — что привело меня тогда на Перекресток? Ты хоть раз задал себе вопрос — что я делала там, черт тебя подери?!! — неожиданно завопила она. — Ты даже слушать меня не стал… Я пыталась связаться с твоими дружками, в том числе с Эйдином, но они и знать меня не хотели, к тому же они сами не знали, где ты или не хотели говорить. Знаешь, чего мне стоило не попасть к Инквизиторам и, одновременно, пытаться тебя найти?!!

— Неужели тебе была так тягостно оставаться моей вымышленной женой? Не пытайся меня убедить в этом, Натали. Все эти условности не для нас и ты это знаешь. Ты сменила тысячи имен и столько же жизней. Ты полностью свободна, дорогая. Особенно если учесть, что, между нами, никогда ничего не было! — Лара почувствовала исходящую от него угрозу. — Просто удивительно, с каким упорством ты преследуешь меня. Даже разыскала на Перекрестке. Да, это должно быть не просто подписание несуществующих бумажек, верно?

— Наконец-то до тебя стало это доходить! Терпение, дорогой. Мы приехали.

***

— Что это? — потрясенно Лара смотрела на переливающийся всеми цветами радуги кристалл. Форма его была идеальна — шар, таящий в себе нечто притягивающее и страшное.

— Адамара, — глухо пробормотала Натали и отошла от них, безвольно опустившись на кровать.

Сервалд захлопнул крышку и подошел к ней.

— Объяснишь?

Натали безвольно посмотрела на черную коробочку, таящую в себе круглое чудо. В ее глазах застыла и ненависть, и отвращение, и усталость. Она протянула было к ней руку, но потом резко отдернула, словно ее обожгло и, опершись обеими руками о кровать, женщина тихо зашептала:

— Я получила его через год после твоего ухода. В обычной шляпной коробке… Там была записка от некоего Некто. Он писал, что давно наблюдал за мной и понял, что я достойна стать обладателем Адамары. Правда, вначале от него было получено четыре записки с просьбами посетить некие общественные места. Честно говоря, вначале я испугалась, думая, что это Инквизиторы. Но потом все же побывала в этих местах. Одна. Затем я получила Адамару.

— Ты могла бы рассказать об этом мне.

Тихий голос дракона вызвал приступ громкого смеха в Натали.

— Я пыталась, но ты был слишком неуловим. Тем более, вскорости ты канул даже в своем Межмирье.

— Там была неотложная работа.

— Вот поэтому я и привезла вас сюда, — она устало обвела номер рукой. — Я устала, Сервалд. Устала от Адамары. Он отнимает мои силы и не дает уйти за черту Предела.

— Почему? — он пытливо посмотрел во вдруг резко постаревшие глаза.

Натали грустно усмехнулась.

— Столько странных долгих лет у меня была лишь одна цель — найти тебя и отдать камень, теперь у меня нет цели. За столько лет я так и не смогла родить ребенка, создать семью, найти свое место. Я везде чужая, милорд. Ни в Сумраке, о котором я мало знаю, ни среди людей, о которых я много знаю, мне нигде нет места. Единственное, что я хотела сделать — сделано. Адамара стремился к тебе, а я была лишь слепым средством достижения этого. Возможно, камень заскучал по магии… Так что, если вы позволите, я, пожалуй, останусь одна и поразмышляю о Вечности.

Натали встала и, взяв еще одну бутылку шампанского, подошла к Ларе.

— Отойдем? — Лара послушно прошла за ней во вторую комнату номера, где наблюдала за женщиной, которая, неспешно откупорив захваченную бутылку, взяла бокал и наполнила его до краёв. Затем она вопросительно посмотрела на Лару, отрицательно помотавшую головой и, усмехнувшись, одним махом осушила бокал. Затем Натали подошла к ней и тихо, но с презрением в голосе, проговорила:

— Знаю, про что ты думаешь. Считаешь, что я проиграла и схожу со сцены? Да, в какой-то степени ты права, но позволь кое-что сказать тебе, моя милая. За все нам приходиться платить. За тайны цена невероятно высока, особенно — за чужие тайны. Хорошо подумай, какую цену ты в состоянии заплатить за них и стоят ли они ее.

— Вы так говорите, будто жалеете о чем-то.

— Отнюдь! — усмехнулась Натали и сделала довольно большой глоток прямо из бутылки. — В свое время я добровольно сделала свой выбор, хотя и не осознавала всю стоимость сделки. Поймите, дитя, как бы он ни любил вас физически, как бы ни доказывал это, в его жизни есть только она.

— Кто она? — с придыханием прошептала девушка.

— Отала. — невозмутимо ответила Натали, плюхнувшись в кресло.

— Кто это?

— Спросите его сами. — махнула рукой Натали. — Но ты сразу поймешь, про что я говорю, лишь только взглянешь в его глаза, услышишь голос… Милая моя, не обижайтесь, но это правда. Драконы — то одна большая тайна, древняя тайна. Цена за нахождение подле них слишком высока для человека. Проблема в том, что любят они один раз и бесконечно влюблены в Вечность. — Натали грустно смотрела на нее, странно, но в ее глазах не было и следов алкоголя. Немного помолчав, она продолжила:

— Я не верила, сражалась с этим невидимым врагом. Кем я только не пыталась стать ему — другом, любовницей, женой, врагом… К сожалению миг, когда понимаешь всю бессмысленность цели, наступает слишком поздно. — Натали дернулась, словно обожглась своих слов. — Знаешь, почему он растворился в Перекрестке? Он искал ее. Отчасти я заставила его уйти от меня в Лондоне, когда узнала про Оталу, но поверьте, тяжело жить и знать, что являешься чем-то вроде кошки или собаки, этаким домашним животным. Я устала так жить и знаю, каково это. Поэтому тысячу раз подумай, стоит ли он того или нет. В любом случае, у каждого свой выбор. Не прогадайте.

Лара ничего не ответила, продолжая глазами наблюдать за стремительно стареющей женщиной, которая, уже не стесняясь, вливала в себя новую дозу алкоголя. Тягостное созерцание дополнялось и внутренним осадком от услышанного. На душе скребли то ли кошки, то ли те собаки, про которых упомянула Натали, но состояние было, мягко говоря, паршивое. Ларе хотелось кричать, но в этом не было смысла, хотелось плакать, но это тоже не изменило бы ситуацию. Самое правильное было бы убежать отсюда далеко-далеко, но что-то останавливало девушку.

Сервалд… мысли играли друг с другом в пинг-понг, отчего начинала болеть голова, впрочем, во всем этом тоже не было смысла. Наблюдая за Натали, девушка усиленно спрашивала себя, насколько она верит Сервалду. Да и вообще, можно ли ему верить? Можно ли верить в то, что он никогда не предаст и не обидит ее? Скорее всего, ему можно верить, но как избежать ошибок многих и избежать такой участи, как Натали? Девушку мучал и другой вопрос, как долго она будет оправляться от этого приключения? Как долго ей придётся плакать? Лара не заметила, как к ней подошел Сервалд и, дотронувшись до ее плеча, потянул к выходу. Остановившись, он подошел к Натали и нежно дотронулся до ее уже сморщенной руки:

— Спасибо.

— Найди ее, Сервалд, найди. — голос женщины вдруг стал слабым.

— Прощай, Натали. — Дракон сдержанно отошел к двери.

— Прощай и… прости меня. За все.

Лару охватило странное чувство, что эти двое прощаются навсегда. Нехорошо. Но в голове крутилась лишь одна мысль — Отала.

Глава 13

Лара не поняла, как это произошло, но ее окутали клубы белого тумана, тело стало невесомым. Девушка ощутила, как ее засасывает в протяжную воронку, словно влекущую ее в себя. В голове завертелись последние события и вдруг наступила полная тишина. Открыв глаза, Лара обнаружила себя на большой кровати гостиничного номера. Сервалда в нем не было. Мог ли он исчезнуть в этом спиральном тоннеле? Лара не знала ответ. Встав с кровати, она пережила минуту слабости, выражающуюся в небольшом головокружении и дрожи в ногах, но любопытство возобладало. Девушка подошла к лежащей на столе большой коробке и уже хотела приоткрыть ее, как чья-то властная сила заставила ее замереть на месте. Лара услышала голос Сервалда, который твердо сказал, откуда-то позади нее:

— Не трогай кристалл.

— Но почему? — удивленно спросила она. — Я хотела всего лишь посмотреть!

— Адамара не игрушка. — холодный тон охлаждал все разгоревшееся любопытство. — Рубин способен на многое, прежде всего камню свойственно получать власть над людьми, забирая их разум и чувства, питаясь их энергией, позволяющей ему расти.

— Не понимаю. Расскажите мне о кристалле, о вас, зачем вы искали его.

Сервалд отпустил ее руку и облокотился на консоль, стоявшую у стены. Его сапфировые глаза изучающее разглядывали ее. Не выдержав его долгого молчания, девушка вспыхнула и присела на кровать.

— Ну, я так понимаю, вы не будете мне ничего говорить. Что ж, по крайней мере, я попыталась!

Тут он расхохотался.

— Лара! Вы потрясающая!

— Это комплимент? — удивилась она.

— Считайте, что да. Кстати, я вовсе не отказываюсь поведать вам историю Адамары или свою, вот только с чего мне начать? История банальна, но ей много-много тысяч лет.

— Например?

— Например, с момента раскола Пангеи прошло по меркам ваших ученых примерно 150—220 миллионов лет. Не совсем верно, но в принципе отражает дальность моего рождения. Я родился на Пангее, воспитывался уже на Лавразии — северном континенте, который позже раскололся на Евразию и Северную Америку. А вот, к примеру, Ал′Эйди, младший сын Великого Дракона, воспитывался уже на южном континенте — Гондвана, из которой позже произошли Африка, Южная Америка, Индия, Австралия и Антарктида. Но для нас все древние континенты — Пангея.

— Вам столько лет?!! — она воскликнула, потрясенно оглядывая этого молодого человека.

— Смотря какими величинами измерять. В годах человеческой расы это огромный период жизни, но во временном промежутке моей — не столь долгий срок. Наоборот, все события, происходившие с человеком, несутся для меня с неимоверной скоростью. Я не успеваю наблюдать за вами — так коротка для меня ваша жизнь.

— Должно быть, это забавно.

— Отчасти, да. Но не следует забывать, что плата порой оказывается велика. Например, человечество не помнит произошедшего катаклизма в силу разных причин. Одной из них является его давность, согласно времяисчислению вашей расы. А мне приходиться мирится с тем, что по моим ощущениям он произошел совсем недавно. Вы бы сказали — пару-тройку лет назад. — Он усмехнулся. — Вот что забавно. Я потерял тогда почти всю семью. У меня осталась лишь сестра — Тилара и ее семья. Они по счастливой случайности выжили в момент катастрофы. Все погибли. Брат, родители, две другие сестры…

— Простите. — невольно вырвалось у девушки.

— За что? За вопрос о моей жизни? За то, что узнали про то, что они погибли? Лара, я не вы и вполне отдаю себе отчет в том, что произошло. Поверьте, не будь я связан несколькими обязательствами, давно бы рванул на Демелию.

— А что это — Демелия?

— Планета в отдаленном сегменте Космоса. Практически полный аналог Земли, правда, немного с другим климатом и в несколько раз превышающая ее по размеру. Аналоговый мир Драконов.

— Вы создали планету?

— Планета уже была создана, как и вся аналоговая галактика. Когда стало ясно, что Пангею постигнет участь предыдущих суперконтинентов — Родинии, Кенорленда, Нуны. Вы знаете их историю?

— Весьма отдаленно…

— Ну, в те мохнатые времена Земля состояла из одного континента и одного гигантского океана, зовущегося Мировием. Каждый из единых континентов распался каждый в свое время, но спустя не одну временную меху — сходились вновь. Все эти переломы всегда связаны с большими потерями. Множество живущих рас полностью стирается из памяти Вселенной. Как ни странно, но эти распады всегда ведут к чему-то новому. В том числе и переосмыслению бытия… Так вот, когда стало ясно, что Пангея вскорости расколется, то встал вопрос о дальнейшем пребывании драконов на Земле. Мы знали, что в неопределенной космической дали есть похожие на наш мир планеты, необжитые другими формами жизни. Отправленные легаты-исследователи, подтвердили эту гипотезу. На Демелии единый материк, буйство и первозданность необходимой нам природы. Многое наши предки успели перевести и с Земли, например, говорящую флору. Там восемь ближних лун и пять дальних спутников, два солнца и ядро более устойчиво к сингулярным колебаниям, вызванным магией.

— Звучит невероятно.

— Так и есть. Помимо нас на Демелию часто прилетают Фениксы, там живет целое племя Хранителей, существует и исконная форма демелианской жизни — свет, призрачные волны и разумная вода. Еще, там, в вышине небес спрятан восхитительный замок Царя… помимо Демелии в распоряжении драконов есть и другие планетарные системы.

— Если все это так, то почему в вашем голосе такая грусть?

— Потому что моя душа рвется домой, но мой дом здесь. В этом вся проблема. Ну, а если переходить к камню… Адамара необходим мне по двум причинам. Первая и главная — пробуждение синего дракона. Старший сын Великого Дракона — Аваатала Айтшмаахдархи — существует в глубоком стазисе. Точнее, в длительной и непонятной спячке. Проявилась болезнь сразу после поразившей Землю вспышки, исходившей из пятого измерения. Вспышка ударила в природный кристалл и расколола его. Этот Первый камень был сродни Царю. Двести метров в высоту и восемь в ширину. Древний живой камень. Волновая сила от его раскола была столь велика, что убила всех, находящихся вблизи него, породив множество мелких кристаллов. Адамара один из них. Это живые камни, Лара. Много жизней тогда ушли в Великий Предел, среди пострадавших был и Аваатала, который попытался стабилизировать энергию, но сила электрических волн была слишком высока. Поглотив энергию, он не умер, просто упал и затих. Он как бы спит, но его сон не ведет к нарушениям физиологии или биологическим отклонениям. Всё его сознание на перекрестке Миров, там он наблюдает за этим миром, в курсе событий, но это Перекресток. Вот это уже более серьезно, там нет просто спящих. Перекресток — место пограничных состояний, черта Предела. В нем нет эмоций, нет чувств, нет ничего, зато есть связь со всем. Но этим редко пользуются странники, так мы называем гостей Межмирья, им чужда любая тяга в эмоциональный мир.

— Должно быть, жуткое место.

— Пустое. — взмахнул рукой Сервалд. — Основная слагающая бытия — пустота.

— И вы считаете, Адамара поможет вам разбудить дракона?

— Ну, не он один, естественно, хотя… Адамара очень сильный камень, злой, жестокий, но сильный. С ним даже дракону сложно справляться.

— А какова вторая причина? — тихо произнесла девушка.

— Мне необходимо найти кое-кого. — Взгляд Сервалда стал непроницаем. — Есть вероятность, что Адамара сможет помочь в этом.

— Этот кое-кто — Отала? — едва слышно спросила она.

Лара отметила мгновенные изменения в лице Сервалда, его взгляд стал жестким, злым и неприступным. Девушка ощутила поток неприязни и угрозы, исходивший от его могучей фигуры.

— Вряд ли это имеет смысл обсуждать, Лара. Сейчас важнейшая задача инициировать камень. Пожалуй, мы сделаем это в Манораге, жилище дракона Ал’Эйди.

— А дракон не будет против наших планов?

— Алессандро сейчас нет на Земле, но он вряд ли бы был против.

— Вы говорили он младший сын Великого Дракона?

Вновь став прежним, Сервалд согласно кивнул.

— Наследник правящего трона.

— Мне всегда казалось, что в наследники берут старших детей!

— У людей — да. У драконов иначе. Эйдин будет хорошим Царем, когда полностью будет готов к этому.

— Он пока не готов?

— Ему нужно родить детей, испытать свои чувства, освободить разум и принять волю Единого.

— Родить детей? — недоумение отразилось на ее лице.

— Именно, — снова согласно кивнул Сервалд, — как Царь, он должен доказать свою пригодность во всех сторонах жизни. Иметь дитя обязательное условие принятия трона. Нынешний Царь имел Авааталу от Алины, расовой на той момент жены, выбранной ему предками.

— Как это, расовой жены? — на лице Лары отразилось крайнее удивление.

— В период половозрелости любому дракону подбирается подходящая пара. Договорной союз. Везет тем, у кого он заканчивается рождением яйца. Другой статус, другая жизнь.

— Какая аморальщина!

— Отличная жизнь от вашей. — Взгляд Сервалда потеплел и в нем промелькнула боль. — Однако, зря вы так, Лара. Многие пары остаются вместе на всю жизнь. Так, например, произошло с моей сестрой Тиларой.

— А с вами?

— Со мной вообще все было иначе, к своему несчастью, я успел безоглядно влюбиться в девушку, предназначенную другому. Она ответила взаимностью… м-да… так, что не все так утопично, как вам кажется.

— Правда, что драконы любят лишь раз в жизни? — тихо спросила Лара, боясь услышать неминуемый ответ.

Сервалд внимательно посмотрел на нее.

— Да.

Глава 14

Оставшийся день Лара провела одна. Сервалд, закрыв Адамару в сейф, ушел, не сказав, куда и зачем и даже не попрощался. Девушка посвятила эти часы размышлениям, брожению по отелю, еде, заказанной в номер и просмотру приятного фильма по телевизору. Лара не заметила, как за окном стали сгущаться сумерки и Москва начала медленно погружаться во мрак. Лара подошла к окну и с любовью посмотрела на вечерний город, который замелькал в ее воображении своими бесчисленными бульварами и площадями. Она смотрела, как повсюду зажигаются тысячи огоньков, отраженных в блеске лежащего снега. На ее глазах столица переодевалась в свой вечерний сказочный наряд, представ перед жаждущими во всей своей красе. Лара любила Москву и вполне разделяла мнение как об одной из самых красивых столиц мира, украшенной величайшими архитектурными и историческими памятниками, хранящими в себе всю прелесть прошедшего времени. Напомнив себе о прошлом и глядя сейчас на завораживающий свет ночных огней столицы, девушка в задумчивости отвернулась от окна. Что она делает тут? Разве ее тяга к этому необычному человеку настолько сильна? Может он просто обыкновенный сумасшедший? Лара нахмурилась. Кто бы помог ей ответить на ее вопросы? Сомнения, терзающие ее душу, достигли определенной точки и она начала отстукивать пальцами какой-то ритм.

— Скучаете? — раздался знакомый голос. Вздрогнув от неожиданности, она обернулась.

— Вас не было несколько часов, — медленно сказала Лара.

— Значит, верно, вы соскучились?

— Мне не весело. Вы ушли, не сказав куда. Бросили меня здесь одну. Вы надеялись, что я уйду?

— Честно говоря, я надеялся, что вы останетесь и отдохнете. Нам предстоит переход в Манорагу.

— Где вы были? — настойчиво спросила девушка.

— Ревнуете? — хитрая улыбка осветила его красивые черты лица.

— Предпочитаю доигрывать свою роль. Так, где вы были?

— В Межмирье, — его голос зазвучал серьезно. — Мне нужно было удостовериться в месте нахождения объекта А… Уходил потому, что мне необходимо больше места для перехода, — он быстро подошел к девушке, поправляя на прядь ее волос. — Я прощен?

— Не смотрите на меня так, иначе я прощу вас быстрее, чем это необходимо! — прошептала Лара, предвкушая сладость его поцелуя. Однако ее ждало разочарование. Сервалд печально посмотрел на нее, в его взгляде читалось и желание, и грусть. Несмотря на это, он все же отстранился от нее, и, забрав из сейфа Адамару, произнес:

— Нам пора, Лара. Дайте вашу руку.

Девушку закружили клубы привычного уже желтовато-белого тумана. В этот раз ее голова не кружилась. Все просто заволокло густым и непроглядным туманом. Ей показалось, что это плотное облако можно потрогать, но Лара не видела и не ощущала своих рук. Странно, но по ее расслабленному телу стали пробегать многочисленные мурашки, похожие на покалывания, особо задерживаясь в плечах и щеках Лары. Только она стала привыкать к этому интересному состоянию, как ее овеял довольно резкий порыв ледяного ветра. Лара мгновенно замерзла, даже учитывая то, что была одета в свой якобы теплый пуховик.

«Кстати, а когда я его надела?» — мысль замерзла, так и не долетев до того участка мозга, который был предназначен отвечать на глупые вопросы. Всё усиливающийся порыв колючего ветра и снега быстро разделались с туманом, открывая перед Ларой потрясающий вид на… гору!!! Лара в ужасе огляделась, но заметив невдалеке Сервалда, поспешила к нему.

— Где мы?!! — Лара попыталась перекричать громкие свистящие порывы ветра.

— У подножия самой красивой горы Урала — Манараги! — прокричал ей в ответ Сервалд.

Лара повернулась и еще раз взглянула на гору. «Боже, даже не верится, что это сделано силами природы!!» — мысль о восхищении красотой горы также подверглась немедленной заморозке.

— А мы пойдем на нее? — закричала Лара, потирая руки.

— Нет! Нам надо внутрь, просто гора должна разрешить впустить вас! Мне надо войти в контакт с Фуцием!

Сервалд закрыл глаза и погрузился в состояние, напоминающее транс. Сколько это продолжалось, Лара не знала. Она прыгала, скакала и танцевала вокруг него, пытаясь утихомирить пронизывающий холод. Все без толку! Но когда наступил долгожданный для холода момент окончательного завоевания девушки, Сервалд открыл глаза и, взяв ее за руку, снова закружил в вихре тумана.

***

Тепло было гораздо комфортнее холода. Лара помогла туману развеяться, помахав руками. Сквозь расходившиеся пары она увидела коридор из бесконечных анфилад, озаренных странным сиянием. До ее слуха донесся плеск воды и необычайно приятный аромат, окруживший ее. Затем перед удивленным взором девушки предстал полутораметровый пушистый малыш с огромными васильковыми глазами, в которых отсутствовал привычный глазу, зрачок. Его забавные ушки были покрыты белым пухом, а вся остальная шерсть, покрывающая тело, носила приятный сизый оттенок.

— Мадам. — Голос малыша напоминал звучание фантастического инструмента, ласкающего слух приятным тембром. — Фуций, Хранитель.

— Л… Лара, — представилась она, все еще стуча от холода.

— Фуций! Он у меня! — командный голос Сервалда нарушил воцарившееся здесь сказочное настроение.

— Пройдемте, милорд, для инициации все готово. Мадам?

Лара, еще не привыкшая к такому обращению, не сразу поняла, что обращаются к ней. Она удивленно взглянула на Сервалда, который усмехнулся и воскликнул:

— Фуций, она с нами! Мы постараемся удивить ее, верно? — он слегка подтолкнул девушку.

— Как скажите, милорд. — кивнул малыш. — Прошу за мной.

Фуций повел их сквозь длинный сумрачный коридор, по бокам которого были расположены красивые картины, гобелены, фигуры, изображающие невиданных существ и их не менее непривычный образ жизни. Также по бокам коридора располагались и ответвления, ведущие в таинственные места. Лара торопливо шла, еле успевая за Сервалдом.

— Скажите, мы в горе? — настигая его, спросила она.

— Угу, — отозвался он, думая о чем-то другом. — Внутри, глубоко-глубоко под ней.

— Как вы нашли такое убежище?

— Гора построена Изначальными, незадолго до катастрофы. — объяснил дракон, переключая свое внимание на девушку.

— Я так и подумала, что она не природных рук дело.

— Лара, гора вполне природна, ее просто немного адаптировали под нужды. Вот скажите, что она напоминает вам больше, поднятую вверх медвежью лапу или крепостную стену с башнями?

— Лапу! — не задумываясь, воскликнула Лара.

— О! Слышал, Фуций? Жаль, нет Мишки, просто бальзам на его раны!! — весело крикнул Сервалд. Шедший впереди малыш, остановился, оглянулся, и Лара с изумлением увидела на его лице улыбку.

— Рэльф очень любит Манорагу, — подтвердил Фуций.

— А он кто? — любопытство заставило Лару задать этот вопрос.

— Мишка? Торев, оборотень, помните, я упоминал его? — Как само собой разумеющееся, заметил Сервалд. — Хороший оборотень, медведь, а не волк. Редкое везение.

— Почему?

— Для того, чтобы справиться с уничтожающей силой оборотня надо обладать не дюжим нравом и силой воли. Их кровожадная жажда порой страшнее, чем вампирская. Оборотню мало напиться крови, ему надо разорвать в клочья существо, насладиться агонией и сожрать пару кусков свежего теплого мяса.

— Боже… без подробностей! — Лару замутило.

— Зато теперь вам немного понятно, что у нас за жизнь. Но наш Мишка уникален, он может противостоять силе Луны и в состоянии контролировать свой голод. Он добрый, мягкий, ненавидит вампиров и готов отдать жизнь за тех, кого любит.

— Вы не совсем точны, милорд, — подал голос Фуций. — Миддах — вампир, а я свидетель, сколько раз именно Рэльф его выхаживал. А как он добр с малюткой Лидией?!

— Твоя правда, Фуций! — расхохотался дракон. — Кстати, как они?

— Хорошо, — невозмутимость малыша поражала, — но думаю, что мадам непонятно про кого мы говорим, милорд.

Сервалд слегка приобнял Лару и объяснил:

— Мы говорим про своих близких друзей — семью вампиров — Миддах, его жена — Родат и их дочь, прелестная, неповторимая и неугомонная Лидия. Миддах, он же граф Антонио Сальваторе ди Миддассио, родился в Неаполе. Происходит от истинных вампиров из древнего могущественного рода, в котором часто рождались так называемые маги крови, которые могли усмирять проклятие вампирского племени. В разгар Инквизиции родители Миддаха, зная о его способностях, отправили его к Великому Дракону, чем и спасли его жизнь. Малыш быстро подружился с АлꞌЭйди, они даже совершили таинственный обмен каплями крови, поклявшись остаться друзьями на веки… — Сервалд остановился и пытливо посмотрел на Фуция. — Кстати, куда ты дел образцы ликвора и крови Миддаха и Лидии?

— В капсулу, милорд, прошу сюда, — малыш провел их в огромную темную залу, освещенную сиреневатым светом. — Скоро вернусь, вам надо бы переодеться, — покачал он мохнатой головой, осматривая Лару.

Сервалд улыбнулся и сказал:

— Не волнуйся, настраивай машину, а я все сделаю. Так вот, возвращаясь к Миддаху. Он стал практически тенью АлꞌЭйди. Их первое задание от Анклава — одного из влиятельных органов власти после Царя — было спасти племя водных драконов Иса… — голос Сервалда затих, но ненадолго. — Вы знаете эту историю, Лара?

Она покачала головой.

— Как-нибудь, расскажу ее вам. Главное то, что в Исе произошло несвоевременное обращение Миддаха, что нарушило естественный ход физиологии истинного вампира. Первородного нельзя кусать с целью обращения, впрочем, то другая история. В Исе Миддах встретил и свою любовь — принцессу Родат, с которой позже несколько раз встречался в разных городах, а затем женился… потом они расстались на лет эдак двести и вот, он снова с ней.

— А почему же он расставался с ней?

— Инквизиция — страшное дело, друг мой. Скорее всего, ее выдала мачеха принцессы, спасая свою шкуру или мстя за что-либо. Разыграв ее смерть, Родат десять лет держали в застенках пыточных камер. Держали… Я не знаю, как она выдержала все это?

— Ее пытали? — расширила глаза Лара.

— И пытали, и заставляли голодать, и, когда она подписала договор, насиловали… все было…

— Боже!! — только и могла вымолвить девушка.

— Не могу не согласиться. — согласился с ней дракон. — Но Родат хороша. Подумать только, согласиться с епископами для того, чтобы развестись!

— Она не любила Миддаха?

— Любила и любит. Безумно, страстно, безудержно, красиво. Всё, как и полагается вампирам. — улыбка озарила лицо Сервалда.

— А епископы?

— Мертвы. — Жестко сказал он. — Как вы понимаете, мы не могли не отомстить. Зато нас всех радует Лидия. Ей еще нет и года, а она уже заставила всех стоять на ушах и исполнять ее желания! Нет, Лара, вы представляете, она меня укусила в первый же день после рождения! Нормально этот ребенок воспринимает только Великого Дракона!!

Лара рассмеялась, но в ее душе поселились сложные чувства от узнанной ею истории. Сервалд же хлопнул в ладоши и Лара ощутила себя уже без пуховика. Зато ее тело было одето в красный брючный комбинезон из тонкой приятной ткани, подчеркивающей тонкость ее талии и стройность ног, и туфли, такого же яркого цвета на небольшом каблуке. Лара потрясенно уставилась на Сервалда, он мило подмигнул:

— Не смог удержаться! Я весь день представлял вас в красном, — от его улыбки Ларе стало жарко. — И потом, Фуций любит изыск.

— Вы правы, милорд, — малыш возник перед ними, материализуясь из воздуха. — Все готово для инициации. Идемте.

Глава 15

— Что вы собираетесь делать, Сервалд? — Лара с заметным волнением наблюдала, как мужчина достает еще один камень, бесформенный и страшный, по сравнению с Адамарой.

— Ничего запрещенного. Будем надеяться, что звук затаившейся внутри этого сапфира, расскажет о нем и установит связь с Адамарой.

— Звук? — не поняла Лара.

— Угу, — занимаясь сапфиром, кивнул дракон. — Многие предыдущие цивилизации использовали звук для доступа к более глубоким слоям подсознания, расширения сознания и исцеления организма.

— Да, но звук из камня? — девушка выдала свои сомнения.

— Камень также жив, просто это другая форма материи. Кстати, ваши учебники со мной согласны.

— Не понимаю, отчего вы так думаете. Вы сказали, что предыдущие цивилизации… Это Изначальные?

— Нет, конечно, — он задумался. — Вообще, цивилизаций много. Единый Бог посеял много зерен Жизни во Вселенной. Но если говорить конкретно о Земле, то здесь всегда всё шло парадоксально. Долгое восхождение, расцвет и неизбежный спад культуры. Отчего это так происходит? Знаете, Лара существуют многие миры — Атлантиса, Роги, Дхатзма, Эваландора… да и многие другие! Там становление не привело к упадку, наоборот, Жизнь показала другую сторону своей многогранности. Здесь же все происходит по одному и тому же кругу.

— Возможно, то была задумка Творца. — всплеснула руками Лара.

— Может быть, вы и правы, моя дорогая. Но это чертовски обидно наблюдать! Я уважал Древних — спокойные, сильные, красивые люди. Знаете, больше всего в них меня привлекали простота и незатейливость их натуры, близость к природе. Наука была смыслом их жизни. Тесно переплетая ее с магией и технологиями, они достигли потрясающих результатов.

— Почему же произошел спад?

— Думаю, здесь дело в многогранности. Нельзя делать упор на что-то одно, совершенно забывая другое. Древние упивались своими возможностями, бешено развивая свой потенциал. В какой-то миг они превратились в живые компьютеры… Их перестала интересовать обычная жизнь. Даже в спальне они занимались экспериментами, вместо положенного секса. Все это свело жизнь к однообразию и тупику. В конечном счете, Жизнь призвала на помощь свою сестру — Смерть.

— Вы так спокойно об этом говорите! — Лара озадаченно посмотрела на Сервалда.

— Потому что это было спокойно. Они все легли спать и больше не проснулись. Коллективизация сознания в единый образ, привнесла свои плоды.

— Боже…

— Они зашли в тупик. Если бы Древние вышли за рамки планеты, если бы ушли на перекресток, возможно, у них был бы шанс. Но они закрылись в своем мире, их идеалы изначально верные и правильные, стали перерастать в слепой фанатизм. Дети не успевали родиться, как подвергались метафизическому воздействию родителей.

— Если они были столь высокоразвиты, то неужели не понимали всего этого?

— Парадоксальность сознания заключается в том, что она уводит от очевидного. Чем сильнее становиться организм, тем слабее сознание смерти. Это маленький предпосылок к большой угрозе. Древние поняли, что их способности и достижения делали их практически бессмертными. Пропал естественный страх смерти. Одновременно пропала и цель для жизни. Их общее сознание неожиданно показало им тупик развития. Был ли это обман? Скорее всего, да. Мимолетное сомнение и результат привел к смерти.

— Как же тогда произошли Изначальные?

— Как всегда естественным путем. Лара, мы говорили о целой цивилизации, а значит, в ней, как и везде, имеются несогласные. Так было и среди Древних. Раскол во мнениях, интеллектуальные споры порождали два мнения. За и против. Давайте считать, что «за» было 99%, «против» — 1%, который выжил, проснулся из безмятежного забытья, откатился на несколько тысячелетий назад, впал в естественный, первобытный ужас, но выжил. Породил новую жизнь, снабдив остатками знаний. Воспитал новое поколение людей.

— Почему вы так пренебрежительны к ним?

— Потому что именно Изначальные уничтожили мой мир.

— Как?

— Просто. — всплеснул руками дракон. — Их прогресс и развитие шли намного быстрее, чем идет развитие человечества. Их мозг работал постоянно, они быстро достигли предыдущего уровня технологического развития. В какой-то момент им стало мало всего. Агрессивность гнала их к новым достижениям. Волновая энергия черных дыр породила в их сознании мысль о всемогуществе. Они вознесли себя к высшему порождению Бога… Захотели узнать, какого это — быть Им. Они уничтожили пять рас полностью. Породили страх, голод, смерть. Некогда могущественные и великие порождения жизни — вампиры, оборотни… да даже клопы! — были предоставлены выживанию.

— Разве это служит оправданию смерти?

— Если смотреть беспристрастно, то — да. Лара, вы и не подозреваете, что некогда вампиры были первоклассными лекарями. Лечили даже нас. Вот меня, например, обучал магии древний князь Домантивани — вампир. Если перевести его возраст на ваши года, то получиться чуть более восьми тысячелетий.

— Ему было восемь тысяч лет?!

— Ну, может на пару годков больше… Потрясающий мастер! А какой он был маг Крови!! Высокомерный, бледный, преисполненный презрения ко всем… А в душе — добряк, лечивший всё и всех. Он не мог пройти даже мимо муравья, потерявшего лапку… Кстати, он погиб, спасая человеческих детишек от электрической волны, возникшей после удара. Он передал последнего малыша и упал… вместе с моим братом…

Лара потрясенно молчала.

— Самое печальное то, что после такого удара и боли, люди снова обозлились. Добровольно уничтожили из памяти все воспоминания и стали злыми, жестокими, организовали границы Добра и Зла, спрятались за ними в надежде выжить. Вычеркнули из памяти прошлое, свои ошибки, все, что напоминало о других.

— Последствия перенесенного шока.

— Последствия самомнения и трусости. — усмехнулся Сервалд. — Изначальные использовали знания Древних, чтобы как можно быстрее стать захватчиками. Они развивали военно-технологический потенциал бешеными темпами. Сами подумайте, от шалашей к летательным лайнерам они пришли всего за два века.

— Но все это не спасло их.

— Крайности, крайности! Отсутствие терпения, желание иметь больше, упоение властью, бесстрашие — вот, какими они были.

— А вы?

— Конкретней, Лара. — пристально посмотрел на нее дракон.

— Как жили вы? — уточнила она.

— Относительно нормально. Древние жили в согласии с тем, что они не единственные дети Земли, не мешали, не лезли и давали полную свободу. Изначальные терпели Сумрак, пользовались его возможностями, знаниями, силой. Но единственный, кого они по-настоящему уважали, и, возможно, любили — это был Великий Дракон.

— Почему вы так думаете? — поинтересовалась девушка.

— Его невозможно не любить, ко всему прочему, те люди были умны. Он много помогал им.

— Он не видел их разрушающего потенциала?

— Лара, Лара… Вы не знаете нашего Царя! Он обожает Жизнь! Наверное, он единственный из нас, кто не обозлился на весь человеческий род, после всех гонений.

— Каких гонений?

— После Изначальных мир погряз в хаосе. Смерть стала здесь королевой, а Жизнь пыталась удержаться за счет инстинктов. Страшное время. Каннибализм, убийства ради развлечения, голод и вечный страх — вот, нерушимые постулаты того времени. Довольно долго люди жили именно таким образом, когда пережитый день казался подвигом. Потом на планету стали возвращаться бывшие союзники, друзья и враги рода человеческого.

— Инопланетяне что ли?

— Скажем так, жители соседних галактик. Стали помогать одичавшим и испуганным, учить их, лечить. Пытались восстанавливать бывшие космодромы… Кто-то из них пытался завладеть планетой, но поймите, люди стали другими. Все быстро поняли произошедшие перемены, всю бесперспективность помощи.

— Разве они были столь разительны?

— Лара, люди перестали быть теми, кем были. Они стали врагами окружающим и самим себе. Те из них, кто был не согласен с этим постулатом, быстро терял жизнь. Это печально осознавать. Нет, потому что нет и быть не может. Вот правило вашей жизни.

— А что стало с Сумраком?

— Здесь остались немногие смельчаки. В основном те, кто потерял и обрел здесь кормовую базу — вампиры и оборотни. В малом количестве остались эльфы, гномы, великаны. Маги стихий единичны и ведут замкнутый образ жизни глубоко под землей или на дне океана. Остались дельфины, кашалоты, киты… Вы, кстати, подозреваете, что дельфины обладают магией?

Лара отрицательно замотала головой и Сервалд улыбнулся.

— Да, да. Они виртуозные маги. Еще они любят музыку — песнопения, различные звуки, например, тибетские поющие чаши или китайские медитационные гонги и мантры.

— Это так странно, думать, что знаешь что-то, а потом понять, это не так.

— Жизнь многогранна и одна из ее граней — своеобразность… Ну, вот, кажется все включено…

— И как это работает? — девушка с интересом осматривала мигающие непонятными символами кнопки.

— Для примера можно привести обычное кресло. Представьте, вы приходите с работы, уставшая, раздраженная. Включаете тихую музыку, удобно устраиваетесь в кресле, закрываете глаза и, с замиранием сердца, начинаете слушать волшебные звуки, переносящие вас в мир ваших фантазий. Вы расслабляетесь еще больше и видите мерцающий свет. Но, если вы позволите себе окунуться в этот неиссякаемый поток, то постепенно, мерцающий свет, видимый через закрытые веки, начинает создавать движущиеся разноцветные динамические образы, которые вместе с убаюкивающими звуками плавно погружают вас в необычное и приятное состояние.

— Что-то мне захотелось домой! — пробормотала Лара.

— Не отвлекайтесь. К тому времени как эти цветные фигуры начнут сильно поражать ваше воображение, вы полностью избавитесь от стресса.

— Но это же обычная форма расслабления и отдыха! Для чего изобретать еще и машины?

— Это всего лишь пример использования звуков с данной целью. В процессе работы этого аппарата, необходимо достигнуть того уровня подсознания, который вы почему-то разделяете на более глубокий, чем личное подсознание, но заполненный универсальными первичными образами. В этом смысле коллективное подсознание является доступом как к самому большему телу или сознанию, так и к планетарному уровню коллективного подсознания, которое знает, как стабилизировать планетарную экосистему, частью которой является каждый живой организм.

— Запутанно и сложно… так это машина Древних? Вы говорили, они использовали коллективный разум.

— Верно, это их игрушка.

— А как они жили с таким образом мысли?

— Чтобы понять их мышление нужно представить всю Вселенную единым организмом, состоящим из множества отдельных частей, созданных по одному образцу, но с индивидуальными вариациями. Человек как биовид одна из многочисленных вариаций, соединенный с другими посредством метанитей.

— Сложновато.

— Только на словах. На самом деле это довольно органично и просто.

— А семья?

— Семьи у них, как правило, создавались по обоюдному желанию жить вместе. У них не было необходимости создавать ячейку общества, если вы об этом. Просто если желания совпадали, то пара жила вместе, нет — расходились.

— Аморальщина.

— Не совсем. Во главе там стояли другие ценности, нежели половая верность. Как ни странно, но именно она и встречалась у большинства пар. Они жили дольше вас, практически не подвергались старению, все свое время проводя в самосовершенствовании и развитии личности. Для этого создавались машины, нарушались биометрические связи и познавался космос, в том числе и секс.

— Все это не оправдывает аморального поведения.

— Лара, Лара… Аморально это только в вашем понятии. Они же воспитывались и росли в таком обществе. Для них не было другого примера. Так росли их предки и их дети. Пара сходилась, зачинала ребенка и расходилась. Статус родившей женщины резко поднимался. Часто встречались и такие пары, которые оставались вместе всю жизнь и при этом сохраняли верность друг другу. У всех была свобода выбора.

— Это выше моего понятия о нравственности! — недовольно пробурчала она.

Сервалд довольно хихикнул.

— Не старайтесь понять их. Просто примите это как факт. Так было и это ушло в прошлое.

Он нажал на какую-то выпуклость и комната озарилась изумрудным сиянием. Лара заворожено следила за красновато-коричневым кристаллом, вокруг которого образовались мелкие золотые искорки.

— Что вы хотите с ним сделать? — услышала она свой шепот.

— Так, немного подправлю матушку природу.

— То есть?

— Мне нужна определенная волновая сила колебаний этого камня. Пока он издает не ту частоту, если можно так выразиться. Мы немного отшлифуем его и настроим, как музыкальный инструмент. В принципе, эти процессы вполне естественны и происходят в толще земной коры, но, к сожалению, у нас нет столько времени — миллионы и десятки миллионов лет человеческой жизни. Поэтому мы ускорим процесс, воспользовавшись технологией Древних. Кристаллы были частью их культа, никто не мог обращаться с ними лучше, чем они.

— И что же там происходит? — Лара указала на кристалл, полностью покрытый золотой дымкой.

— Метадиффузия.

— Диффузия?…

— Угу… — Взглянув на ее нахмуренное лицо, Сервалд улыбнулся, — Лара! Поверхностная диффузия, известная сегодня человечеству, довольно практичный метод, в основном для производства голубых сапфиров. Поверхность камня покрывается тонкой пленкой на основе легкоплавких оксидов металлов с содержанием ионов титана и ванадия. Затем камень прокаливается и под воздействием температуры пленка разрушается, а ионы ванадия и титана проникают в поверхностные слои камня. При этом окрашивается только поверхность, на глубину не более чем в несколько десятков микрон. Окрашивание надежное, цвет уже никогда не поменяется, но! Случайно расколов камень удается увидеть, что красивый насыщенный голубой сапфир, купленный за огромные деньги… всего лишь искусная окраска… На этом строятся большие деньги, Лара. Хотя любой геммолог без труда способен идентифицировать такой камень. Боже, Лара, ваша бабушка же была геммолог!!

— Вы сейчас делаете подделку?

— Нет, мы же используем технологию Древних. Так сказать, немного расширяем процесс — ионы ванадия и титана проникнут во все слои кристалла. Он станет бесподобного синего цвета, заговорит с нами и быть может, мы, наконец, вернем его в исходную точку…

— Это куда?

— О, Лара, не так быстро! Смотрите… — Он указал рукой то, что когда-то было темной бесформенным камнем, покрытым множеством золотых звездочек.

Лара замерла от неожиданности. Прямо перед ней на высоте двух метром сиял огромный ограненный кристалл. Его приятный глубокий цвет поражал взгляд, напоминая о вечной синеве небес и таинственности глубины океана. Огромный сапфир гордо висел в вышине, словно гордый символ кропотливой работы матери природы, под ним величественно светился глубоким красным светом черный шар. Внезапно девушка услышала дивную мелодию, идущую откуда-то сверху. Она обернулась и вопросительно посмотрела на Сервалда. Казалось, он не заметил ее немого вопроса, он смотрел и улыбался своим мыслям, весьма далеким от реальности, но все же через пару мгновений он перевел взгляд на Лару:

— То голос Адамары.

Глава 16

Лара сидела на роскошном, по-королевски прекрасном диване, полным резных элементов и изящных изгибов, делавшем его настолько похожим на тончайшее кружево, что девушка невольно удивлялась его прочности. Весь интерьер, впрочем, как и все покои в горе, отличался изысканностью, шикарностью и роскошью. Лара мечтательно закрыла глаза и поднесла к губам чашку дымящегося ароматного чая.

— Фуций, а не могли бы вы рассказать мне про катастрофу.

Стоящий рядом малыш озадаченно посмотрел на нее.

— Ну, рассказывать особо нечего. Беда она везде одинакова — огонь, вода, грязь и холод — миг и от цветущего Рая, коим была планета, осталось сплошное кладбище. — всплеснул он своими мохнатыми ручками. — Все погибало, все! Земная твердь весьма разумна и ее крики о помощи были невыносимы…

— Сервалд винит в случившемся Изначальных. — Тихо проговорила Лара.

— Все началось намного раньше. Древние сами подготовили себе плато для смерти.

— Древние были благоразумны до коллективизации, верно? — озвучила Лара свое предположение. Фуций тяжело вздохнул.

— Они питались особой субстанцией, получаемой из воздуха, похожей на манну и пили нектар, собираемый с деревьев. Они очень любили и всячески холили планету. Гордились ею. Это они пригласили сюда большинство рас Иных. Создали Рай не только себе, но и им… а затем пошел раскол, через него вышла невообразимая гордыня, приведшая к полному краху и взрыву поверхности одной из планет Солнечной системы, уничтожив этим многие расы, в том числе и большой процент вампиров, живших на планете, которую вы называете Марс. Жизнь осталась в жалком своем подобии только здесь. Те крохи были умны и среди горы трупов, они создали новый мир и поначалу Древние активно им помогали, признавая свою вину. Затем прошла коллективизация сознания. Понимаете, Лара, позвольте мне называть вас так, общность разума противоестественна самой природе. Необходимо личностное развитие. Сложный, болезненный, будничный процесс. Древние уничтожили само понятие личности, упростив себе жизнь. А упрощение законов жизни и привело к появлению смерти.

Малыш говорил все это так спокойно, что Лара невольно поразилась этому.

— Оставшиеся случайные потомки, Изначальные, были уже новой расой людей. Сильная, волевая, с необузданным желанием все узнать и решить все проблемы махом. Помня о Древних, они возродили вроде бы былую жизнь, в которой воцарился жесткий мир науки и магии.

— Но это не спасло и их? А что же Иные? — Лара заинтересовано слушала Фуция.

— Говоря о Иных и драконах, то жаловаться на Изначальных нет смысла — нас всегда уважали и могли прислушиваться к нашим нуждам. Другое дело, что им захотелось могущества, в которое они уверовали, захотелось покорить запредельные миры, захотелось проявить власть. — малыш пожал плечами. — Потом случилась беда. Выжившие были сломлены и убиты горем и, как это часто бывает, они кромсали на куски все, что попадалось под руку. Это не спасло их от боли, зато породило задремавшую к ним было ненависть. Иные, а это не только вампиры, также испытывали боль от потери. Многие теряли целые рода и семьи. Вампиры потеряли всех своих Магов и ими овладела Жажда, которая стала сводить их с ума. Они не знали, что делать, чем ее утолять… И началась Охота. Пошло разделение на Свет и Тьму, на Свет, Сумрак и Мрак. Появились последователи вечной Бездны, Инквизиторы, Охотники… Полились реки крови, превратившиеся в моря. Человечество снова шло по другому пути. Большинство драконов покинуло это неспокойное место, также многие пали от рук людей и Иных. Эта борьба идет уже довольно долго, к сожалению, уже вряд ли когда-нибудь остановиться, если, конечно, не произойдет новый катастрофический перелом. Отдав правление человеческой расе, мы, скорее всего, совершили ошибку, но в нас пока жива надежда, что человек одумается и постарается возродить заново земной Рай. Вот, пожалуй, и вся краткая история.

— Как-то утопично, вы так не думаете? — произнесла девушка после длительного молчания.

— Нет, простой рассказ, без лишних эмоций. Я более не нужен вам? — безразличный голос Фуция напугал ее.

— Как сказать… — Лара метнула в малыша пронзительный взгляд. — Скажите, вы знали Оталу?

Лара заметила, как изменилось выражение лица Фуция.

— Да. — сухо ответил он.

— Кто она?

— Длинная история, мадам. — Немного поколебавшись, произнес малыш. — Думаю, будет лучше, если вы спросите о ней милорда.

— Фуций, мое пребывание с Сервалдом сейчас претерпевает некие спорные для меня самой моменты. — С горечью сказала Лара. — Я не очень понимаю свою роль. Зачем мне быть с ним? Вот вы говорите, спросить его… Но он убежден, что нам необходимо быть вместе. А почему? — она пристально посмотрела на малыша. Но Фуций ничего не ответил, поэтому помолчав, она продолжила:

— У меня была своя жизнь, пусть лишенная романтики и адреналина, но то была моя жизнь. Теперь я попала в другой мир и мне не нравиться слепо идти с вашим милордом, не зная куда, зачем и что меня ждет. Но самое главное, не зная его мотивов. — Сквозь зубы пробормотала Лара. — Честно говоря, мне страшно.

— Я понимаю. — отстраненно сказал Фуций. — Но у вас всегда есть право выбора. Вы более сильная, нежели миледи Ярослава, или например, более благоразумная, чем Галандра…

— Кто они? Спутницы Сервалда? — осторожно спросила она, стараясь не выдать своих эмоций. На миг во взгляде малыша промелькнуло удивление, но он тут же покачал головой.

— Нет! — поспешно разуверил ее Фуций — Скорее странницы. Они люди, случайно попавшие в наш мир. Ярослава не по своей воле попала в Сумрак. Трагичная история… но я думал, что она свое место среди нас, однако ее сердце выбрало ваш мир. Дважды. Жаль, что дракон больше не будет пытаться вернуть ее.

— Почему же жаль? — возразила Лара. — Отчасти я понимаю ее. Ваш мир странен для нас.

— Мне жаль потому, что Ярослава более подходит нашему миру, она подходит Сумраку по многим позициям, в их числе и любовь, — заметил Фуций. — Сложные метания ее сердца должны прекратиться, иначе она потеряет себя. Но она должна понять лишь одно, ее жизнь и чувства не связаны с драконом. Они совершенно разные стороны бытия. Например, Дахут так и не смогла покорить его.

— Дахут… это еще кто? — Лара нахмурилась, вспоминая, что уже когда-то слышала это имя, но где?

— Наследная принцесса Корнуайя, города Ис. Жестокая красавица, променявшая свою душу на вечный холод Бездны.

— Дракон полюбил такую женщину? — воскликнула Лара, чувствуя, как в ее голове все смешалось воедино.

— Разве мы вольны распоряжаться чувствами? Кто устоит перед умной, красивой женщиной, желающей получить лишь одно — любовь? Кстати, я не говорил, что милорд любил ее.

— Милорд?

— Милорд АлꞌЭйди. Мы всех драконов зовем милордом или миледи, так принято в Сумраке. — уточнил Фуций, отметив, как облегченно выдохнула Лара. — Проблема была в том, что они стояли по разные стороны черты. В принципе, это и убило Дахут — безысходность. Ярослава же носитель Искры Света, я думал, что она сможет победить мрак и холод в душе милорда, оставленный в том числе и Дахут, но я ошибся… Все привело к большим проблемам, милорд вспомнил нечто запретное… Впрочем, Ярославе надо сначала победить своих демонов. К несчастью, милорд больше не хочет возвращать ее, а между тем, Ярославе желательно попасть в наш мир. Так что, их пути, похоже, разошлись… — Фуций картинно вздохнул, хитро прищурив свой огромный васильковый глаз. В этот миг в душу Ларе закрались первые сомнения. Так ли все как ей преподносится? Что ему надо от нее? Для чего он рассказывает ей все это? Хм, посмотрим… Некоторое время они молчали, затем Лара услышала свой безразличный голос:

— Ну, а вторая девушка, Галан… не получается что-то…

— О! Галандра — напротив, юное сумрачное создание, волею судьбы попавшая в ваш мир. Очарование и горячность! Трогательная любовь с главным злодеем, Асмодеем. К сожалению, у них вряд ли есть шанс…

— Почему же? — Лара подавила острое желание улыбнуться.

— Асм — великий стратег, но пресытившийся от удовольствий, а она бедная наивная девочка. Какая уж тут любовь…

— Ну, именно здесь и может возникнуть любовь. — возразила ему Лара.

— Ваша мысль интересна, но скучна для тысячелетнего разума. Должна быть интрига, мадам. Интерес. Зная Асмодея, его вкусы и желания, нужно предложить ему нечто неожиданное. Захватить врасплох! Заставить его потерять голову и одновременно с этим заставить его думать. Сложная задача для неопытной девушки.

— Но ведь не для вас, верно, Фуций? — настал ее черед хитро прищуриваться.

— Я знаю их всех с появления на свет. Я знаю, что им нужно. Для меня многое не представляет сложности.

— Вы великий сводник!! — наконец Лара могла рассмеяться. — У вас уже есть план!

— Не совсем, — смутился малыш. — Я учитываю право выбора.

— Догадываюсь. Хотя, прежде чем воспользоваться своим, я хотела бы кое-что прояснить. — Ее глаза снова стали серьезными. — Помогите мне, Фуций. Знаю, все это не ваши тайны, но я и не прошу вас выдавать их. Поверьте, никто не узнает, что вы мне что-то рассказали. Мне просто нужно знать, как быть дальше. Расскажите мне про Оталу.

Последовало долгое молчание. Наконец Фуций заговорил своим низким голосом.

— Ну что ж, воля ваша, мадам. Я расскажу про миледи. — Лара отметила, как его огромные васильковые глаза неотрывно внимательно наблюдают за ней. — Отала Индару Валори, пятая дочь водного дракона Валори Мигами и его жены Индару Хетель Пата. Она родилась до страшной катастрофы, унесшей большую часть Жизни этой планеты. Их встреча с милордом была предопределена. Любовь озаряла не только их, но и всех, кто имел счастье присутствовать рядом. Драконы умеют любить… Их безграничное счастье омрачилось сначала катастрофой, затем исчезновением Оталы. С тех пор мы не знаем, где она. Ее нет ни среди живых, ни в Перекрестке.

— Она мертва? — простой вопрос, но у Лары пробежал холодок по спине.

— Поскольку ее след не обнаружен в Межмирье, то можно подозревать такое, — всплеснул руками Фуций, — однако, в таком случае у милорда пропали бы татуировки на обоих плечах. Этого не произошло, значит, Отала жива.

— Татуировки? — она удивленно посмотрела на малыша.

— Негласный союз. Таков обычай — своего рода заключение брака между драконами. Они своим пламенем выжигают их на теле, метя партнера своим именем, клятвами. После смерти одного из них письмена пропадают, говоря об обретенной свободе. Магия играет здесь не последнюю роль.

— А… ммм… Отала не могла… как бы это выразить… — девушка замялась, чувствуя, что не может подобрать слова, — ну, полюбить кого-нибудь другого или по каким-то своим причинам не захотеть быть найденной?

— Нет, мадам. — уверенно покачал головой пушистый малыш. — Мы ведь говорим о драконах. Это совершенно исключено.

— Почему?

— Драконы особенные дети Жизни. Да, они своевольны, капризны, упрямы, несносны, но они никогда не теряют любовь, если обретают сие. Отала любила милорда, в этом нет сомнения. Драконы любят только раз в жизни, мадам.

— Вы думаете, она осталась в Исе?

— Нет, мадам. Ее никогда не было в этом месте, но там остались родственные члены ее племени и семья милорда.

— Понятно… Я знаю Сервалд был там, он надеялся ее найти?

— Мадам, надежда двояка, милорд просто ищет ее, в противном случае, ему нет смысла жить. Но ее семья… он видел их в Межмирье, незадолго до того, как они перешли Предел. Они ничего не знают о ней.

— Фуций… — помедлила Лара, задумываясь.

— Да, мадам?

— Скажите, а вы как думаете, где она? — девушка пытливо посмотрела на малыша.

— Не знаю. — ровно ответил Фуций, сохраняя непроницаемый вид.

— Однако вы что-то подозреваете, верно? — не сдавалась Лара. — Вы и Сервалд считаете, что поиски Оталы связаны с кристаллами?

— И да, и нет. Это не связано с Оталой, но камни могут спасти живых, мадам. Риск велик, но есть и шанс на благополучный исход. Попытаться стоит, тем более что другого шанса может и не быть.

— Каких живых? — спросила Лара, чувствуя, что запутывается в сказанном. — Откуда? И почему другого шанса может и не быть?

— Ах, мадам, все это не разумно…

— Я всего лишь хочу узнать, почему?

— Дело в том, что кристаллы редко проявляют сочетанную активность. Древние артефакты, устроены иначе, нежели люди. Они мало взаимодействуют друг с другом, предпочитая свой мир. На сей раз они согласны помочь, возможно, это связано с прошедшими относительно недавно колебаниями ядра, а возможно их разбудила песня Феникса… Кто знает? — Фуций пожал плечами. — Факт налицо, кристаллы общаются друг с другом и готовы помочь нам. Такой шанс упускать нельзя. Но милорд Сервалд категорически против… Жаль, такое время и потерять его…

— Расскажите мне, Фуций. — попросила Лара.

— С тех пор, как милорд вернулся из Иса, я не переставал решать эту проблему — рано или поздно все события того злополучного места так или иначе влияют на эту жизнь. Для меня это стало загадкой и лишь недавно, я понял, почему все снова и снова возвращает нас в этот город. События в Исе открыли временную петлю и разорвали круг. Он не завершен и до сих пор воздействует на нас. Мы продолжаем играть по сценарию, написанному несколько тысяч лет назад. Сейчас у нас есть шанс завершить временной круг и я думаю неразумно не использовать его.

— Вы хотите сказать, что Ис застрял во временной петле? — Лара потрясенно смотрела на мохнатого малыша.

— Если говорить просто, то сейчас город вне течения времени.

— Как это может быть? — вздрогнула девушка.

— Ах, мадам, это ужасное событие. Однако город не исчез полностью. Поддавшись течению потенциалов, город умер, но остался жить вне пространства.

— Они стали призраками?… — Лара ощутила легкую дрожь.

— Нет, нет! — замотал головой малыш. — Они все еще живы, там, в перекрестке между Мирами. Живы и вот уже много сотен лет переживают вновь и вновь агонию смерти. Мы сможем спасти материю живых драконов и восстановить круг времени, освободив при этом остатки неживой материи. Главное, что это не отразиться на событиях настоящего и будущего, мы просто закончим еще одну зловещею игру прошлого. Уверен, мы все испытаем облегчение, узнав, что почившие за этот миг души, наконец, перешли Великий Предел и успокоились.

— Но мы не сможем открыть временной портал. — Озадаченно пробормотала Лара.

— Имеющиеся у нас кристаллы позволят совершить прыжок. Если найдем кого-то, кто сможет удержать этот коридор для возвращения. Биокруг событий должен быть завершен. С потенциалами и излучениями временной петли можно справиться, лишь имея достойного носителя. Мы с милордом подумывали об мадам Родат, но в свете ее положения мы изменим будущее.

— Спасти можно только драконов?

— К сожалению, да. Именно с их прихода была открыта петля. Возможно, кто-то сделал это случайно, а возможно, специально, преследуя свои цели. Как бы то ни было, почившие должны уйти за Предел, а живые — попытаться выбраться оттуда. Честно говоря, я думаю, что эти временные колебания уже произошли.

— Вы рассказываете мне больше, чем надо… почему? — Лара с интересом уставилась на Фуция. — Разве я могу помочь?

— О, мадам, возможно, вы можете помочь многим и, в то время, ничем конкретным.

На мгновение она испугалась, но затем сказала себе, что, это всего лишь разговор и к тому же у нее есть право выбора, поэтому, нелепо тушеваться перед этим пушистиком. Подумав так, Лара сделала над собой усилие и проговорила:

— Вы намекаете на то, что если бы я отправилась в Ис, то это как-то бы помогло вам?

— Я не могу ответить на этот вопрос. — хитро прищурился Фуций, но не сводил с нее пристального взгляда.

— Почему? — не отставала девушка, также напряженно смотря в васильковые омуты.

— Если вы осуществите этот безумный план, то вряд ли нахождение там будет приятным воспоминанием. Но вот смерть… Лара, все в вашей воле, но смерть… Практически все в городе будет мертво, и там остались лишь остатки материи, живой материи, но и она вполне способна убить вас, причем весьма реально. Подумайте над этим. Тем более, возможна не только смерть.

Не веря своим ушам, она смотрела на малыша, который сидел от нее по ту сторону стола. Потом спросила, с трудом совладав с собственным голосом:

— Меня изнасилуют или изувечат?

— Не исключено. — тихо ответил Фуций. — Возможно, что могут произойти и временные сбои.

— Не говорите ничего Сервалду о нашем разговоре. — Вдруг резко и отрывисто произнесла она. Прошло некоторое время, прежде чем малыш задумчиво произнес:

— Мадам, вы ставите меня перед странным выбором. Вам не кажется, что с моей позиции игра не стоит свеч?

— Он не отпустит меня туда! — горячо воскликнула Лара. Фуций же все еще смотрел на нее, как будто был не в состоянии поверить услышанному.

— Он будет прав, вряд ли это предприятие стоит вашей жизни.

— Но у нас есть шанс помочь ему!

Тут у Лары мелькнула мысль, что история началась еще до ее прихода сюда и Фуций все уже тщательно спланировал. Но воспитанное с бабушкой умение владеть собой заставило ее промолчать. Но все равно, при одной только мысли о том, что так искусно, исподволь предлагает ей Фуций, она испытала такое потрясение, какое ей было неведомо раньше. Мысли все кружились и кружились в ее мозгу, не находя выхода. Да, на такое безумие невозможно решиться, невозможно дать ответ. Машинально она поднялась со стула и подошла к странной картине, навеки запечатлевшей чью-то любовь. Она присмотрелась и различила на фоне светлых объятий грязную, нищенскую жизнь. Картина, показывающая свет чистой любви, открывала и другую правду — сумрачность улицы, по которой скользили темные зловещие тени. Там, на заднем плане был виден старик, от немощи казалось, что он отчаянно борется с ветром, с трудом удерживаясь на ногах. Его одежда была грязна, шея обмотана шарфом в тщетной попытке удержать хоть частицу тепла. Отчего-то Ларе захотелось помочь ему. Укрыть теплом и напоить таким же вкусным чаем, каким только что потчевал ее Фуций. Сможет ли она помочь Сервалду? Что, если да? Что, если она вернет ему Оталу? Вспомнились и слова Натали. Смятение поселилось в ее голове. Но видеть, как он тщетно пытается спрятать свое страдание, было так же невыносимо, как и оставить его. Если они считают, что она может помочь, то, как же она может решиться отказаться от этого?

Лара обернулась.

Фуций не шевелился и даже не повернул головы, чтобы взглядом проследить за ней. Он просто сидел и ждал, догадываясь о ее решении.

— Мадам, — наконец еле слышно проговорил он. — Подумайте над тем, что я вам скажу. Однажды милорд уже потерял дорогое его сердцу существо, сейчас он искренне привязан к вам. Ваше присутствие помогает ему, для этого не надо быть магом, достаточно просто любить его. Если вы рискнете попасть в Ис… — он замолчал, но затем продолжил, — Нет спору, что это будет чудесно, если осуществится все задуманное. Но если нет, то и вы, и он, и я — будем тяжело переживать трагедию. И потом, вы задумывались когда-нибудь, что будет с вашими чувствами, если милорд найдет потерянное?

— Вы ведь сами в это не верите! — неужели он читает ее мысли?

— Слишком долгая жизнь научила меня верить как раз тому, что менее всего призывает к разуму. Скажу вам больше, Отала может проявить себя в любой момент. Это знает и милорд, именно поэтому он и избегает отношений с женщинами.

— Что-то я не заметила этого, — саркастически заметила Лара.

— Физическая близость только в человеческом облике… Фактически это даже не измена, а своеобразное отдавание дани вашей физиологии. Это не удовлетворяет его инстинктов, мадам.

Лара покраснела от столь интимных подробностей.

— Вы так посвящены в тайны дракона…

— Ах, мадам, я довольно долго живу на этой половине Предела, и в основном, среди драконов. Мне не нужно говорить с ними, мне достаточно видеть их, чтобы знать, что с ними. В истинном облике дракон верен Отале, мадам. Именно она владеет его сердцем.

— Мне… — ей вдруг стало трудно дышать. — Можно я побуду одна?

— Да, мадам.

Малыш растворился в воздухе так же быстро, как и страх в душе Лары, ведь теперь ее мысли занимала Отала и безумная ревность к этой незнакомке.

Глава 17

Нечеткий призрак бродил среди ее всклокоченных мыслей, путая их еще больше. Бежавшие туда-сюда вопросы и хоть бы один ответ! Призрак, посмеиваясь, отходил в сторону, недовольно качал головой и снова представал перед ее сознанием. Присутствие этого кого-то делало ее царящее вроде бы спокойствие, каким-то ненастоящим, надуманным. Неужели она проявила столько глупости и все-таки влюбилась? Нет, так быть не должно! Какая любовь в этом непонятном мире? О чем она? Любовь… лишь немногие четко видят этот странный размытый обман, красиво облаченный в заманчивый костюм, под которым скрывается хорошо замаскированная боль.

Разве не об этом ее предупреждала Вероника? К чему испытывать страдания, когда можно довольствоваться новым изобретением мира — свободой! По новым стандартам это не было ни аморально, ни осуждаемо, не обязывало и не призывало к нравственности. Полная свобода. Вот только почему при всей этой внешней свободе наступает полная апатия и почему, именно имея полную свободу, так хочется, чтобы на тебя заявили права? Отошедший призрак недоуменно вернулся, но она уже знала, что он изменился. Теперь этому страннику в ее сознании было мало видеть хорошо обеспеченную хлебом и зрелищами, но такую вялую, пассивную жизнь, хотелось иметь еще больше — сердце, способное чувствовать. Лара тихо вздохнула. Где ей искать Сервалда? В расходящихся бескрайних анфиладах? Что сказать ему? Хорошо бы сейчас вернуться домой, лечь в постель и забыть на утро все произошедшее. Как это все нереально! С другой стороны, почему это она должна забывать? Ведь все происходящее — хорошее или плохое — мгновения из ее жизни, ее воспоминания, ее эмоции. Разве можно так просто отказаться от части себя? Для чего?

«Воспоминания — лишь глупый груз прошлого…» — ах, Вероника, как же ты страдала, если так и не отпустила свое прошлое! Не забыла.

Стук и красивое большое стекло, выполнявшее роль двери, плавно отъехало вверх. В ее покои вошел Сервалд. Идя по направлению к ней, он как бы невзначай попытался что-то сорвать с кустов, цветущих ярко-желтыми цветами. Это что-то он показал Ларе, садясь рядом. Бабочка! Насекомое вздрогнуло и быстро затрепетало крылышками. Еще немного и малышка поднялась с руки, еще, еще… все выше и выше… бабочка упрямо полетела к своим желтым цветам.

— Как вы здесь устроились, Лара? — улыбнулся он.

— Ну, пока никак, если честно, — после секундного колебания ответила она. — Хотя Фуций долго поил меня чаем.

— Его чай особенный, Лара. — сверкнул в его глазах огонек.

— Я заметила. — Сухость в ее голосе не осталась незамеченной для Сервалда.

— Что-то случилось? — он взглянул в ее глаза.

— Да… Нет! — быстро ответила девушка, но затем все же произнесла. — То есть… Вы можете рассказать мне про город Ис? Вы мне обещали.

Вскинув брови и растянувшись на кресле, Сервалд задумчиво почесал подбородок.

— Даже не знаю, что вам сказать, Лара. История простая, только долгая и грустная.

— Так я и не спешу. А вы?

— Пока я весь ваш. — Как же Ларе не понравилось это «пока»! — Ну что ж, Ис… его правильнее звать Кер-Ис, в переводе с бретонского «город Ис»… в людских преданиях говорится о красивом старинном городе, столице Арморики, то есть Бретани, построенном в заливе Дуарнене королем Корнуайя — Градлоном для своей дочери Дахут. — Сервалд поудобнее уселся в кресле. — Согласно легенде, город стоял на берегу моря и был отделён от него огромным пресноводным бассейном, спасавшим город от наводнений во время приливов. В плотине, отделявшей бассейн от города, была потайная дверь, а ключ всегда висел на шее у благочестивого короля. Но однажды его прекрасная дочь, поддавшись уговорам своего любовника, вытащила у спящего отца ключ и открыла дверцу, что привело к полному затоплению города. Говорят, что такого было веление Бога, решившего покарать жителей Иса за многочисленные грехи. В ту ночь погибли практически все горожане, а их неприкаянные души остались под водой. Спаслись только король Градлон и его дочь, решившие пересечь море, оседлав морского коня Морварха. Однако в пути им явился святой Гвеноле, обвинивший Дахут в гибели города и приказавший королю бросить дочь в море, после чего та превратилась в русалку. Спасшись, Градлон основал город Кемпер, который стал его новой столицей. После смерти короля в Кемпере, между двумя башнями собора святого Корентина, ему установили статую, стоящую до сих пор. По бретонским преданиям, иногда можно услышать звон колоколов Иса, предупреждающих о приближении шторма. Бретонцы говорят, что Ис был самым красивым городом на земле, и после его разрушения, франки переименовали Лютецию в Париж, так как по-бретонски «Par Is» значит «подобный Ису». Согласно бретонским поверьям, Ис всплывёт, когда Париж будет поглощен водой.

— Это правда? — Помолчав, медленно произнесла Лара. — Всё от начала и до конца?

— Не совсем, это всего лишь грустная легенда, хотя она отражает основные события. Градлон действительно построил Ис в честь рождения своей второй дочери — наследной принцессы Дахут. Его тогдашняя жена, Амидалара, хотя и имела высокое происхождение, но имела странное и опасное увлечение — она занималась черным чародейством. Официально преследовать ее не могли, да и не хотели — щедрые дары церкви более чем устраивали священнослужителей. К тому вначале от нее не было проблем — она выполнила долг — родила ребенка и была красива. Присутствовал еще один неоспоримый факт, шедший ей на пользу — в Корнуайе было ограниченное влияние Церкви, именно от этого в легенде и говориться о многочисленных грехах города. Сам Корнуай был огражденным городом, выросшем из небольшого поселения. Долго и упорно он набирал силу, повезло городу еще и тем, что поселенцы нашли практически нетронутый район, построенный Изначальными. Так, возник Корнуай. Что касается Иса…

Сервалд замолчал, предавшись воспоминаниям.

— Да, это был красивейший город со множеством церквей, соборов, дворцов. Правление города приветствовало деятелей искусства, музыкантов, певцов. В те времена, большинство из них были странствующими бедняками, а Ис давал всё — деньги, защиту, еду. Так было долгих двадцать лет, самых прекрасных в жизни города и его жителей. Конец наступил внезапно, с приходом в город Лекрона. Молодой, таинственный, коварный… вампир, приглашенный и обласканный королевой. Быстро заняв место фаворита, Лекрон увлек собой и наследную принцессу. Его жизнь была слишком безоблачна на протяжении всех двух лет, что он ходил в любовниках и королевы, и принцессы. Аморально? Да. Порочно? Да. Но самое главное, что в городе появилось страшное место — бойня.

Сервалд снова замолчал и по его лицу пробежала тень.