Бесплатный фрагмент - Сердцем на связи

Введение в мир психотерапевтических сказок

Каждый взрослый знает, что когда реальность становится тяжелой, а мысли — каменными, волшебные истории лечат душу. Мы усвоили эту истину с детства.

Вот вы — большой, серьезный и совсем взрослый человек, идете по жизни, согнувшись под грузом будничных забот. И мир кажется таким серым, унылым, злым, мысли сплетаются в колючий клубок тревог. Но что, если я скажу вам, что рядом — буквально в шаге — существует дверь в мир, где страх превращается в крылья, а сомнения — в мосты? Мир, где даже самые глубокие раны души затягиваются шепотом мудрости… Мир мудрости, который из поколения в поколение наши бабушки и дедушки передавали своим внукам, а родители — детям.

Добро пожаловать в царство психотерапевтических сказок — не выдуманной магии, которая живет в каждом из нас. Включите свое воображение! Представьте себя в волшебном лесу.

Закройте глаза. Вдохните аромат смолы и мха. Почувствуйте, как под ногами пружинит ковер из хвои, а ветви вековых елей, словно руки мудрецов, касаются вашего плеча. Вы в самом настоящем густом хвойном лесу, где каждый шелест листвы — намек, каждый ручей — притча. Здесь нет случайностей: лиса, мелькнувшая меж деревьев, ведет вас к встрече с забытой мечтой, а старый дуб с трещиной в стволе шепчет: «Видишь? Даже твою боль, которую ты получаешь иногда и несешь на своем жизненном пути, в своем неповторимом опыте, можно вплести в узоры красоты жизни». Это и есть сказкотерапия — путешествие, где вы одновременно и зритель, и главный герой. Здесь, в этом царстве метафоры становятся зеркалами, отражающими вашу личную вселенную.

Говорят, что сказки лечат. А почему?

Научный факт: наш мозг обожает истории. Когда вы слушаете «Жили-бы́ли…», нейроны активируются так, будто события действительно происходят с вами здесь и сейчас. Вы проживаете сказочный опыт, как свой настоящий.

Именно это делает сказки мощным терапевтическим инструментом.

Так, страх одиночества превращается в историю о фениксе, возрождающемся из пепла, а неуверенность в себе — в притчу о реке, которая боялась стать океаном, пока не узнала, что уже несет в себе его силу.

Детские травмы обретают голос через метафору заколдованного сада, где цветы распускаются, когда их наконец поливают слезами принятия.

Психотерапевтическая сказка — это не просто рассказ, это путешествие в ваше сердце. Она приглашает вас встретиться лицом к лицу с вашими страхами, сомнениями и мечтами. Она помогает увидеть каждому из нас, что даже самые темные уголки вашей души могут быть освещены светом понимания и принятия.

Сказкотерапия уже давно признана эффективным методом психологической помощи. Исследования показывают, что использование сказок в терапевтическом процессе способствует снижению уровня тревожности, улучшению самооценки и развитию креативного мышления.

Одним из ключевых механизмов действия сказкотерапии является символическое отображение внутренних конфликтов и проблем клиента через образы и сюжеты сказок. Это позволяет человеку безопасно исследовать свои эмоции и переживания, находить решения и выходить из сложных ситуаций.

Кроме того, сказки помогают развивать эмпатию и понимание других людей, что особенно важно для детей и подростков.

Важно отметить, что эффективность сказкотерапии зависит от многих факторов, включая возраст клиента, его культурный контекст и индивидуальные особенности личности.

Метод сказкотерапии может быть полезен для широкого круга людей, независимо от их возраста и жизненного опыта.

Теперь, когда вы знаете немного больше о том, как работают психотерапевтические сказки, давайте отправимся в увлекательное путешествие по страницам этой книги. Пусть каждая сказка станет для вас ключом к новым открытиям и пониманию себя.

Тихоходка Агриппина

Вот, иногда подходишь к озеру или реке и думаешь: «Ну вода и вода». Конечно, если эта вода в закатом солнце, в голову приходит мысль: «Как красиво!», а если над озером дождь, то, возможно, что в голове и такая мысль:” Фу, мрак какой и скукотища!».

Так вот, вода в водоемах бывает разной не только по химическому составу. Водоемы полны жизнью, в каждом — свое движение и суета.

В одном из парков большого города находится такой водоем, в котором существует волшебный микромир. В нем обитают разные необычные существа. И этот маленький мир доступен не всем людям, а только тем, кто работает в специальных лабораториях и рассматривает этот мир через микроскоп.

В микромире водоема обитает крошечный, но невероятно стойкий организм — тихоходка по имени Агриппина. Она живет в уютном уголке водоема, где вода чиста, а лес из элодеи высок и дремуч, словно джунгли

Агриппина — миниатюрное и обаятельное создание, похожее на неповоротливого смешного медведя. Ее тело напоминает маленькую капсулу, украшенную восемью тонкими ножками, которые двигаются так ме-е-едленно, словно она танцует под музыку времени, недоступную человеческому слуху. На самом деле, Агриппине, в этом ее микромире приходится нелегко. Эвглены, амебы и инфузории, эти вечно спешащие существа, постоянно издеваются над ней и дразнят, подталкивая своими длинными щупальцами или отталкивая своим стремительным движением.

— Ты тормоз! Тормоз! — смеялись над Агриппиной инфузории и эвглены, когда собирались группами. Они только и делали, что обсуждали тихоходку и обзывали ее, пытаясь вывести из себя.

Агриппина сильно расстраивалась из-за них и не всегда знала, как ответить своим обидчицам, чтобы они от нее отстали. Но не смотря на ее медлительность, Агриппина обладала жизнестойкостью, терпением и стрессоустойчивостью. Для водянного медведя, очень бодрый и опитимистичный организм, но до прытких инфузорий, она не дотягивала. И в маленьком водяном медведе скрывалась непоколебимая решимость жить, несмотря ни на что. Когда все вокруг спешили, Агриппина наслаждалась каждым мгновением своего существования, внимательно изучая окружающий мир, она любила просто наблюдать за обитателями водоема.

Однажды зима пришла неожиданно рано. Озеро начало замерзать, превращаясь в огромный ледяной ковер. Все обитатели этого подводного царства начали паниковать, чувствуя приближение холода. Но только не Агриппина. Она спокойно наблюдала за происходящим, зная, что у природы есть свои законы, которым нужно следовать.

Лед стал таким толстым, чтоб перестал пропускать свет, водоем со всеми его обитателями погрузился во тьму. И зима была очень долгой, температура на планете опустилась ниже — 420 градусов по Цельсию, оставляя после себя лишь сухие трещины земли. Инфузории, эвглены и амебы пытались найти спасение, но безуспешно. Они были слишком слабы и очень зависимы от воды, которая поддерживала их жизнь.

А вот маленький медленный водяной медведь Агриппина поступила иначе. Она собрала всю свою энергию и превратилась в маленький сухой шарик, спрятавшись глубоко внутри себя. Это был ее способ выжить в самых суровых условиях. Так она уснула, ожидая лучших времен.

Прошли годы холодной зимы, пролетели целые века, и природа снова изменила свой курс. Глобальное потепление вернуло воду в озеро, наполнив его новой жизнью. Но теперь здесь уже не было тех, кто когда-то насмехался над Агриппиной. Все они исчезли, не сумев справиться с изменениями.

И вот однажды, почувствовав тепло солнца, пробуждающего землю, Агриппина вновь открыла глаза. Она медленно развернулась, ощущая влагу вокруг себя. Только теперь Агриппина оказалась не в маленьком шумном водоеме, это был бескрайний огромный океан, в котором только — только начало зарождаться движение.

Здесь пока еще не было никого, кроме Агриппины и таких же, как она — маленьких тихоходок, они не хотели мешать ее спокойному существования, наоборот, другие тихоходки оказались очень дружелюбными по отношению к Агриппине.

Маленький водяной медведь снова начала двигаться, исследуя новый мир, который открылся перед ней. И хотя ее путь оставался таким же медленным, как и прежде, теперь никто не смеялся над ней. Никто не пытался оттолкнуть ее или заставить бежать быстрее. Она была свободна, и эта свобода наполняла ее душу радостью.

Так Агриппина поняла, что иногда самое лучшее решение — это просто подождать. Не спешить, не пытаться угнаться за всеми остальными, а довериться природе и своему внутреннему миру. Ведь даже самые маленькие и, казалось бы, такие слабые, медленные создания могут оказаться самыми сильными, если они умеют сохранять спокойствие и веру в себя. Ведь истинная сила заключается не в скорости, а в умении адаптироваться и выживать в любых условиях.

Сделка с дэвом

Величественная и глубокая тишина царила над бескрайними просторами жаркой Аравийской пустыни. Только шорох песка под ногами верблюдов да редкие вздохи горячего жгучего ветра нарушали этот покой. Медленно полз караван. Впереди на важном верблюде восседал Ханбаль — торговец, у которого товара было больше, чем мозгов у его верблюдов. Вез он всe, что восточные женщины любят: шелка, благовония, кальяны, драгоценности. От такого груза даже верблюды иногда оглядывались и вздыхали: «Тяжело, но зато как все, что мы везем красиво!».

Солнце палило нещадно. Люди обливались потом, верблюды обливались потом, даже тени обливались потом и прятались друг за друга. Но Ханбаль не унывал: он знал, что где-то впереди есть оазис. Там пальмы, там вода, там можно будет посидеть, выпить чайку и подумать о вечном. Например, о том, как бы ещe больше разбогатеть. Но судьба — дама с чувством юмора. В самый разгар пути земля под ногами дрогнула, и караван провалился. Прямо в яму. Глубокую, песчаную, с крутыми стенами. — Караул! — закричали люди. — И-и-а! — заорали верблюды. Они всегда так делают, когда паникуют.

Ханбаль стоял на дне ямы, обсыпанный песком, и думал: «Вот так бизнес-план. Денег нет, верблюды в яме, клиенты не дождутся товара». И тут из темноты появился высокий, худой, человек, а может и не человек вовсе, в капюшоне, похожий на тощую тень.

— Я — Гияс, — сказал незнакомец голосом, от которого даже песок похолодел. — Местный дэв. Могу спасти. Но есть нюанс.

— Какой такой нюанс? — спросил Ханбаль, уже догадываясь, что нюанс будет тот ещe.

— Отдашь мне караван и удачу. Всe сразу. Скидка не предусмотрена.

Ханбаль задумался.

С одной стороны, караван — это всe, что у него есть. С другой стороны, если не согласиться, он так и останется в яме до скончания веков, и только мухи будут его бизнес-планы слушать.

— По рукам, — махнул рукой торговец.

Дэв щeлкнул пальцами — и в мгновение ока все оказались наверху. Верблюды целы, люди целы, товары тоже. Только удача… удача осталась у дэва.

Сначала Ханбаль не заметил подвоха. Приехал домой, разложил товар, ждeт покупателей. А покупатели… не идут.

А те, кто пришли, товар возвращают.

— Шелк? Моль съела, — говорят.

— Кальяны? С изъянами твои кальяны, как из Китая! Дым не туда идeт! 
— Драгоценности? Фальшивка, камень выпадает.

Караванные величественные верблюды, один за другим, начали падать без видимой причины. Просто ложились и отказывались вставать. Видимо и они вовремя поняли, вслед за клиентами торговца, что с таким хозяином лучше не связываться. Ханбаль очень быстро разорился.

Денег нет, товара нет, верблюдов нет. Осталась только старая мечеть на окраине и привычка просить милостыню у еe стен.

Иногда мимо проходили знакомые купцы, качали головами: — Эх, Ханбаль, Ханбаль. А ведь был человек. С караваном, с удачей. Куда всe дел?

— Дэву отдал, — вздыхал Ханбаль. — За спасение своей шкуры.

— А оно того стоило?

— Да кто ж знал, что удача дороже верблюдов.

В экстренных ситуациях мозги отключаются первыми.

Потом отключаются деньги.

Потом верблюды.
Поэтому, прежде чем заключать сделку с подозрительными типами в капюшонах, посчитай до ста.
И лучше не по-арабски, а по-нашему, по-русски — серьезно и основательно.

Мандарины Сандро

— Ах, каким молодцом был Сандро! — говорят в тех краях, когда смотрят на ярко-оранжевые мандарины в магазинах и на своих столах.

Кем же он был, этот Сандро? Он был очень увлечённым человеком, который верил в то, что делал.

Заботливые руки садовника Сандро много лет возделывали большой сад. Весной каждый уголок сада расцветал под его добрым взглядом, а осенью, во время сбора урожая, деревья радовали своими плодами.

Особой гордостью садовника были мандарины — яркие, сладкие, словно маленькие фонарики, они украшали его сад каждую зиму. Каждая долька мандарина была наслаждением и радостью для каждого, кто их пробовал. А мандарины у него росли разных сортов — настоящие сочные абхазские мандарины!

Ближе к Новому году Сандро никогда не оставлял своих друзей без подарка: корзины с ароматными фруктами отправлялись к соседям, друзьям и даже незнакомым людям, которые нуждались в тепле и радости.

Люди всегда принимали эти дары с искренней благодарностью, ведь каждый фрукт из сада был наполнен теплом его души. Они рассказывали друг другу о доброте Сандро, передавая истории о нём из уст в уста, как предания о святом человеке, который дарит свет своим трудом.

Но однажды случилось так, что садовник серьёзно заболел. Болезнь была коварна и неумолима, она унесла его жизнь раньше времени.

После смерти Сандро его сын унаследовал сад, который со временем начал пустеть и умирать. Как он ни старался, деревья привыкли за много лет к заботливым рукам отца, а сын — не отец. К сожалению, у него не было ни знаний, ни опыта: деревья стояли без ухода, плоды мельчали, сорняки разрастались повсюду. Казалось, сад обречён на гибель. Парень уже хотел продать его — столько хлопот он ему доставил.

Однако люди, которых когда-то согревала доброта садовника Сандро, не забыли о нём. Соседи и друзья, помня его щедрость, решили помочь молодому человеку. Они приходили в сад, делились воспоминаниями об отце, рассказывали всё, что когда-то говорил и показывал им сам Сандро. И люди, благодаря своим добрым воспоминаниям, учили парня тонкостям возделывания сада, ухода за ним: как правильно поливать деревья, бороться с вредителями и собирать урожай.

И — о чудо! Постепенно деревья начали оживать, мандарины снова зацвели весной, и на ветвях завязались яркие фонарики-мандарины. Сад наполнился ароматом прекрасных плодов, возвращаясь к своей прежней славе.

Так, благодаря памяти о доброте Сандро и поддержке окружающих, молодой человек смог сохранить наследие своего отца. Теперь каждый Новый год мандарины вновь раздаются всем желающим, и в каждом доме зажигается улыбка благодарности. И хотя самого Сандро давно нет, его душа продолжает жить через те добрые дела, которые он совершил при жизни.

Иногда доброта сердца предков может вернуться нам благодарностью людей. Оставив после себя добрую славу и хорошие, честные дела, мы можем обеспечить потомкам счастливую жизнь.

Нежный дракон

В далеких синих горах, где вершины скал вечно окутаны туманами, которые стелются по склонам и низинам, словно призрачные шали, жил-был дракон. Самый настоящий! И если вы его не видели, вы много потеряли. Чешуя этого огромного дракона переливалась всеми оттенками зеленого — от глубокого изумрудного до нежно-салатового, когда он расправлял свои могучие крылья под лучами солнца. Но не это было удивительным в нем.

Драконы — большие и величественные, и перед такими красивыми существами все, конечно же, испытывают уважение. Но у этого дракона была своя особенность.

Этот дракон был невероятно чувствителен и раним. В его сердце жила такая необъятная нежность, которая редко встречается даже среди людей. Он боялся обидеть кого-то, но больше всего он страшился того, что сам окажется обиженным. Уж от какой пра-пра-пра-прабабушки-драконихи ему досталась такая чувствительность, никому не известно, но то, что его излишняя эмоциональность доставляла ему много неудобств, это — факт! Из-за своей чувствительности, сердечной любви, ранимости и нежности дракон, несмотря на свою силу и мощь, избегал общения с другими существами, предпочитая одиночество в своих горных пещерах.

— Проще уж совсем ни с кем не общаться, чем испытывать боль от грубых слов, — так и думал наш красавец-дракон.

Но однажды случилось так, что дракону стало нечего есть. А питался дракон, как все нормальные драконы, — овцами, козами, курами, мелкими животными, в общем, самым настоящим мясом. Но, надо отдать ему должное, в силу своего хорошего воспитания этот дракон людей не ел. И вот, совершенно голодный и отчаявшийся, наш дракон решил отправиться вниз, в долину, где жили люди. Там, среди полей и лугов, паслись стада упитанных овец и коров. Вопреки своему доброму сердцу, дракон начал по ночам похищать животных, чтобы утолить свой голод. Ему было ужасно стыдно, но раз уж все его запасы мяса закончились, а дикие овцы и козы ушли пастись за далекие горы, делать нечего — пришлось дракону красть овец у фермеров.

И конечно же, фермеры были в ужасе. Их хозяйства начали приходить в упадок, и сами фермеры стали бояться выходить за пределы своих домов. Слухи о злобном огромном драконе, поедающем овец, коров и коз, быстро распространились по всей округе, и вскоре все жители окрестных городов пришли в страх и ужас. Люди совсем потеряли сон.

Никто же не знал, что этот дракон вовсе не был жестоким чудовищем и что это была вынужденная мера — красть скот у людей за неимением другого. Сильно-то не налетаешься за тридевять земель и гор, чтобы поймать себе дикую козу: крылья устанут, да и с голоду шансов помереть прибавится. Дракон выкручивался как мог, но каждый раз, когда он похищал домашнее животное, его сердце разрывалось от жалости к бедному фермеру, которому теперь придется пережить потерю. Но что еще хуже, он чувствовал, что теперь люди будут ненавидеть его, и эта мысль причиняла ему невыносимую боль.

Однажды ночью, когда дракон сидел в своей пещере, прислушиваясь к звукам ветра, до него донесся плач маленького ребенка. Это был сын одного из фермеров, чей скот был окончательно украден драконом этим поздним вечером.

Ребенок плакал от голода, ведь его семья осталась без средств к существованию: часть овец перетаскал дракон, часть из них была задушена стаей волков, проживавшей рядом с поселением.

Сердце дракона сжалось от боли и нежности. Он понял, что своими действиями причинил страдания не только взрослым, но и детям. И тогда он принял решение. Вместо того чтобы продолжать воровать животных, он собрал все сокровища, которые накопил за долгие годы жизни в горах, и отправился в деревню. Ведь абсолютно у всех драконов есть сокровища, которые они обязательно охраняют по старой драконьей традиции. Такие уж у них, у драконов, привычки.

Когда дракон появился в поселении, все жители сначала испугались и попрятались в свои дома, но затем люди в окна увидели, что он несет с собой мешки с золотом и драгоценностями. Дракон подошел к каждому дому и оставил там часть своего богатства, чтобы компенсировать ущерб, который он нанес.

Люди были поражены до глубины души. Сначала они не поверили в то, что такое могло произойти. Но через некоторое время они догадались, что дракон вовсе не был злым, а просто оказался в трудной ситуации. Некоторые даже начали сочувствовать ему и предложили помощь: каждый охотник поселения делился своей добычей с драконом, чтобы тот не таскал овец и коров. Так началась новая жизнь для дракона. Он стал другом людям, помогая им защищать свои дома и поля от настоящих опасностей.

Теперь мы с вами знаем, что даже самые сильные и могущественные существа могут быть уязвимы внутри. Важно не судить других по их поступкам, а пытаться понять причины этих поступков. Ведь иногда за внешней суровостью скрывается нежное и ранимое сердце.

Сумасшедший физик

Физик Георгий всегда был человеком спокойным и рассудительным, он тщательно взвешивал каждое свое решение, словно уравнение с множеством переменных. Георгий любил много думать и размышлять о своем, о том, о чем обычно размышляют абсолютно все физики в мире.

Часто Георгий перенапрягался и испытывал сильную усталость от умственной работы, однако у него была привычка пренебрегать отдыхом и перерывами во время интеллектуального труда.

И вот однажды после тяжелой умственной работы от переутомления в его голове начали появляться странные мысли — тихие шепоты, которые сначала казались незначительными, но постепенно становились громче.

Эти мысли начинались с мелочей: подозрительные взгляды жены, недовольное выражение лица начальника, непонятный шум в телефоне. Сначала Георгий старался отмахнуться от этих тревожных сигналов, считая их случайностями. Однако вскоре они превратились в навязчивые идеи, будто тени, которые медленно, но уверенно заполняли его разум.

Ему стало казаться, что жена тайно встречается с другим мужчиной, что начальник намеренно занижает зарплату, чтобы ущемить его, а продавцы специально обвешивают его, когда он покупает продукты. Телефон, который раньше был просто средством связи, теперь стал источником беспокойства — Георгий был уверен, что кто-то подслушивает его разговоры.

Сначала эти подозрения были редкими вспышками, но чем дальше, тем чаще они возникали, становясь постоянными спутниками Георгия. Они поглощали его целиком, мешая сосредоточиться на работе, на семье, на жизни. Жена пыталась поговорить с ним об этом, но ее слова только усиливали его тревогу. Она ведь тоже могла быть частью этого заговора!

И вот настал день, когда Георгий уже не мог справляться сам. Тень его мыслей стала настолько плотной, что свет реальности едва пробивался сквозь нее. Он отправился к врачу, надеясь найти спасение, но тот лишь покачал головой и выписал направление в психиатрическую клинику.

Георгий оказался заперт в стенах больницы, где вокруг него ходили люди, каждый из которых, казалось, знал правду о том, что происходит в мире. Но эта правда была слишком искаженной, чтобы понять ее.

Прошли месяцы лечения, и постепенно Георгий начал осознавать, насколько сильно его мысли разрушили его жизнь. Постепенно он научился распознавать свои страхи и сомнения, оспаривая их логикой и здравым смыслом. Врачи помогли ему увидеть, что многие из его опасений были всего лишь плодами его воображения, вызванными стрессом и усталостью.

Когда Георгий наконец вернулся домой, он понял одну важную вещь: нельзя позволять страхам и подозрениям захватывать контроль над собой. Нужно внимательно относиться к своим мыслям, анализировать их и бороться с теми, которые несут разрушение.

С тех пор Георгий стал более внимателен к себе и окружающим. Он больше не позволял теням разума затмевать реальность, понимая, что истинная сила заключается в способности контролировать свои мысли и чувства.

Негативные мысли могут разрушать нас изнутри, если позволить им это сделать. Поэтому необходимо обращать внимание на свои внутренние переживания и оспаривать те, которые приносят вред. Только так можно сохранить ясность ума и гармонию в душе.

Фиалки для Светланы

В маленьком южном городке, у самого теплого бирюзового моря, жила девушка по имени Светлана. Она была хрупкой и нежной, словно самый первый весенний цветок в лучах апрельского солнца. Глаза девушки глубокого цвета бирюзовой морской волны, ласково обнимающей песочный берег, а волосы, словно солнечные блики на воде, струились мягкими золотистыми прядями по спине.

Светлана работала в местной библиотеке, где старинные фолианты и шелест страниц стали ее постоянными добрыми и тихими спутниками. В этом царстве тишины она находила утешение, пока в ее жизни не появился Иван — статный юноша с темными каштановыми волосами, карими глазами, глубокими, как осенний лес, и улыбкой, от которой на душе всем окружающим становится тепло.

Иван сильно влюбился в Светлану и она, конечно же, ответила ему взаимностью. Молодой человек боготворил Светлану. Каждую встречу он дарил ей букетик фиалок, чей сладкий аромат окутывал воздух бархатным шлейфом.

Светлана брала букетик в руки, вдыхала аромат, улыбалась, она все своим видом показывала влюбленному парню, что ей очень нравятся эти цветы.

Но девушка хранила одну тайну: эти нежные цветы вызывали у нее жестокую аллергию. Стоило вдохнуть запах — нос зудел, глаза наполнялись слезами, а грудь сковывала тяжесть. Странно, но книжная пыль и кошачья шерсть были ей не страшны. Боясь ранить чувства Ивана, Светлана молча глотала таблетки, пряча симптомы аллергии за улыбкой. Так сильно девушка стеснялась аллергии и боялась его огорчить.

Шли недели, и фиалки продолжали появляться на рабочем столе Светланы в библиотеке и на кухонном столе дома, а девушка продолжала игнорировать симптомы аллергии, терпела и улыбалась. Иван, конечно же, был счастлив, что мог угодить любимой девушке.

Но однажды аллергия Светланы все-таки перешла в страшный отек — горло сжалось, дыхание стало хриплым. Девушка едва успела позвать на помощь… Очнулась она в больничной палате, бледная, как бумажный лист, слабая, но живая.

Иван, узнав о случившемся, едва не разбил зеркало кулаком от недоумения. «Как я не заметил? Почему она не сказала?!» — терзался он. В палату он вошел с ромашками — скромными цветами, которые Светлана всегда любила, но Иван не знал, что это ее любимые цветы. Она ведь не и говорила.

— Прости меня, моя дорогая… — прошептал он, гладя ее холодную ладонь. — Я не спрашивал, какие цветы тебе по душе. Почему же ты молчала?

— Хотела быть идеальной в твоих глазах, — ответила она, сжимая его руку.

А любовь, она ведь не в жертвах, а в умении слышать даже невысказанное. С тех пор они учились говорить открыто, а вместо фиалок на столе Светланы в вазе стояли ромашки — белые, как ее платье в день первой встречи.

Истинная близость рождается из смелости быть собой перед любимым человеком.

Шампунь от перхоти

Жил-был на свете Афанасий. Самый обыкновенный молодой человек в самом обыкновенном сером свитере. И свитер этот был такой серый, что, когда Афанасий выходил на улицу, воробьи пытались свить в его рукавах гнёзда — думали, что это новое здание из серого бетона. Афанасий работал там, где работают тысячи таких же серых ребят, — в большом сером здании, где он ставил штампы на бумажки. Штампы были круглые, бумажки — квадратные, а жизнь — бесконечная, как очередь за бесплатной капустой. Но была у Афанасия одна беда. Беда эта росла прямо у него на голове. Волосы!

Они торчали в разные стороны, как будто каждое утро у них было свое собрание, на котором они решали: «А не пора ли нам сегодня удивить мир?» И они удивляли. Соседская собака однажды гавкнула на его причёску, приняв её за дикобраза. — Сынок, — говорила мама, подкладывая ему котлету и новый шампунь, — я нашла чудо-средство! Оно обещает сделать волосы мягкими, как облака! — Мам, облака — это водяной пар, — робко замечал Афанасий. — Вот видишь! Значит, твои волосы станут влажными и послушными! — радовалась мама и ставила на полку очередную бутылочку. На полке в ванной скоро стало тесно: шампуни стояли плечом к плечу, как солдаты на параде. Розовые, зелёные, с запахом лимона и с запахом «лимона, который притворяется апельсином». Но волосы Афанасия не сдавались. Они были партизанами. Однажды, после того как одна особенно симпатичная девушка в автобусе приняла его за пугало, Афанасий сказал: — Всё! Хватит! Я пойду в магазин сам. Без мамы. Без подсказок. Я — взрослый! Мне уже 25 лет!

Мама всплеснула руками: — Афанасий, ты разобьёшь моё сердце! Ты даже сметану выбираешь три часа!
Но Афанасий был неумолим. Он вошёл в магазин, и ему показалось, что он попал в джунгли. Тысячи бутылок смотрели на него разноцветными этикетками. Шампуни стояли на полках и словно шептали: «Купи меня, я с маслом кокоса!», «Нет, меня, я с экстрактом ананаса!», «А я с бриллиантовой пылью!»

Афанасий схватился за голову. Тут же голову схватили и волосы — от ужаса они встали дыбом ещё сильнее. И вдруг он увидел её. Продавщицу. У неё были рыжие веснушки, которые прыгали по щекам, как маленькие солнечные зайчики, и улыбка, от которой даже консервные банки начинали подпевать. — Вы ищете шампунь? — спросила она. — Да… Мне нужно… ну… чтобы не торчали… — промямлил Афанасий. — Чтобы не торчали — это к хирургу, — улыбнулась девушка. — А чтобы блестели, были здоровыми и не сыпались — это ко мне. Она взяла его за руку, у Афанасия в сердце словно заиграл маленький оркестр, и подвела к стеллажу. — Смотрите: вот шампуни, которые просто пахнут. А вот те, которые действительно работают. Выбирать надо не по картинке, а по составу. Как друзей. Хотите, научу?

— Хочу, — выдохнул Афанасий. И впервые в жизни ему захотелось учиться не формулам, а чему-то важному. Девушка рассказывала о кератине и протеинах, о маслах и витаминах, а Афанасий слушал и думал: «Какая умная! Какая красивая! Какие у неё замечательные веснушки! Наверное, если их сосчитать, получится карта всех сокровищ мира!»

Домой он шёл лёгкий, как воздушный шарик. В руках он нёс синюю бутылочку, которую выбрал сам. САМ!
Прошла неделя. И случилось чудо!

Волосы Афанасия… притихли. Они перестали бунтовать и торчать в разные стороны. Они улеглись мягкими волнами и заблестели, как будто их начистили специальной щёткой. — Сынок! — ахнула мама. — Что случилось? Ты подстригся? — Я повзрослел, мама, — загадочно ответил Афанасий. На работе его не узнали: — Это новый сотрудник? А где тот, который похож на ёжика? — Я здесь, — улыбнулся Афанасий. Коллеги ахнули. Девушки начали улыбаться. Одна даже спросила, не согласится ли он сходить с ней в кино. Но Афанасий вежливо отказался. Потому что вечером он снова пошёл в магазин. — Здравствуйте! — сказал он продавщице. — Я хочу поблагодарить вас. И… может быть, вы согласитесь выпить со мной чашечку кофе? Не того ужасного, из нашей столовой, а настоящего — с запахом шоколада и корицы?

Девушка улыбнулась, и веснушки запрыгали ещё веселее: — Вообще-то я не пью кофе. — А что вы пьёте? — Апельсиновый сок. Потому что он оранжевый, как солнце. А солнце, знаете ли, очень полезно для волос. Так Афанасий понял, что если чего-то очень хочешь, надо выбирать самому. Шампунь. Судьбу. И девушку с веснушками. А мама? Мама сначала ворчала: «Подумаешь, продавщица! Вот я тебе сосватаю дочку профессора, у неё все шампуни научные!» Но потом Афанасий подарил ей внуков — двух рыжих мальчишек, у которых волосы торчали в разные стороны, как у дедушки. И мама сдалась. Потому что разве можно сердиться, когда у тебя в доме живут два маленьких солнышка?

Афанасий до сих пор работает в том же здании. Но теперь он ставит штампы веселее, потому что знает: вечером его ждут дома трое рыжих чудес и банка апельсинового сока. И никакая перхоть ему больше не страшна.

Алевтина

В одном северном городе, где зима длилась так долго, что снеговики к весне отращивали бороды и начинали писать мемуары, жила девушка. Звали её Алевтина, но это имя было таким длинным, что даже в паспорте оно иногда запутывалось. Поэтому все звали её Тина.

Тина работала в большом здании с табличкой «Единый центр обслуживания». Что это значило, никто толком не знал, но очередь туда всегда была — на полкилометра, с двумя поворотами и одной бабушкой, которая знала всех по именам. Сама Тина сидела за окошком номер восемь. Перед ней стоял аппарат, похожий на железную черепаху, который выплёвывал талончики. Люди подходили, брали талончики и уходили в другие окошки. Иногда они возвращались. Иногда плакали. Иногда дарили Тине конфеты, потому что она единственная в этом здании улыбалась. — Талончик возьмите, — говорила Тина. — К окошку три, пожалуйста. Счастливого пути.

Люди удивлялись: какой такой «счастливый путь» в окошко три? Там же сидит тётя Рая и выдаёт справки о том, что ты не верблюд. Но Тина верила: даже в справке может быть что-то хорошее. Например, если очень захотеть. Домой Тина возвращалась по улице, где фонари светили так тускло, будто экономили электричество для Луны. В её маленькой квартирке было тепло, но как-то… неокончательно. Будто тепло взяло отпуск и уехало на юг, забыв предупредить. На стене висела карта мира. Тина часто подходила к ней и водила пальцем по тёплым странам: Италия, Греция, Турция… Палец становился тёплым, а кончик носа — нет. — Вот тут, — шептала Тина, — люди, наверное, даже не знают, что такое варежки. А тут… ой, тут вообще, наверное, лимоны с деревьев падают прямо в чай!

Карта молчала. Карты вообще неразговорчивые, если их специально не научить. Однажды в центре обслуживания случилось ЧП. Закончились талончики. — Как закончились? — ахнула начальница, тётя Зоя. — Тина, ты что, всем подряд талончики выдавала? — Я выдавала по одному, — честно сказала Тина. — А куда они делись?

Тина пожала плечами. На самом деле она заметила странность: некоторые люди, взяв талончик, не шли в окошки. Они просто стояли, смотрели на бумажку, а потом… исчезали. Не в прямом смысле, конечно. Просто уходили с другой улыбкой. Как будто талончик говорил им что-то важное. В тот вечер Тина задержалась на работе. Она сидела в пустом зале и смотрела на погасший аппарат. И вдруг аппарат чихнул. — Будь здорова, — машинально сказала Тина. — Спасибо, — ответил аппарат. У Тины отвисла челюсть. Аппарат вздохнул и продолжил: — Я, между прочим, не простой нумератор. Я распределитель судеб. Каждый талончик, который ты выдаёшь, — это маленькая дверь. — Какая ещё дверь? — прошептала Тина. — Обыкновенная. Ты даёшь человеку номер, а он идёт… ну, не совсем в окошко. Кто в новую работу, кто к любви, кто просто к пониманию, что пора менять профессию. Ты не знала?

Тина покачала головой. — А почему я тогда тут сижу? — спросила она. — Я же тоже человек. Мне бы тоже талончик куда-нибудь… ну, где тепло, где солнце, где море… — А ты возьми, — сказал аппарат и выплюнул талончик. На нём было написано просто: №1. Выход. Тина взяла талончик и замерла. — Это что, мне? — А кому же ещё? Я сто лет таких не выдавал. Обычно все просят номер 312 или 489, а тут — первый. Редкий экземпляр. На следующий день Тина написала заявление. Тётя Зоя чуть не упала в обморок: — Ты куда?! У нас же очередь! — Очередь подождёт, — сказала Тина. — У меня билет. Она улетела на юг. В самолёте она всё время сжимала в кармане тот самый талончик. Он грел руку, хотя был просто бумажкой. На юге оказалось, что талончик номер один — это пропуск к любой жизни, какую захочешь. Тина не пошла в окошко. Она пошла на пляж. Потом в кафе. Потом снова на пляж.

А через месяц ей позвонил какой-то мужчина:

— Вы та самая Тина, которая выдавала счастливые талончики?

— Ну… была когда-то.

— У меня к вам предложение. У нас тут порт, и вечно путаница с грузами. Нужен человек, который умеет распределять. Говорят, вы настоящая волшебница.

Тина подумала и согласилась. Оказалось, распределять мандарины по кораблям гораздо приятнее, чем талончики по окошкам.

Во-первых, мандарины вкусно пахнут.

Во-вторых, они оранжевые и приятные на вид.

В-третьих, их можно иногда пробовать.

— За качество отвечаю! — говорила Тина и отправляла очередную партию в далёкие страны. А по вечерам она сидела на крыльце своего маленького домика, пила кофе и смотрела, как дельфины гоняют рыбок. Иногда ей казалось, что они тоже берут талончики и уплывают в свои дельфиньи дела.

— Вам какой номер? — смеялась Тина. — Тридцать три? Пожалуйста, счастливого пути!

Дельфины выпрыгивали из воды и хлопали хвостами. Наверное, это значило «спасибо». А бывшие коллеги писали Тине письма: «У нас новый нумератор, железный, но какой-то скучный. Люди стали чаще плакать. Может, вернёшься?»

Тина читала и улыбалась. Потом брала мандарин, чистила и отправляла дольку в рот. Вкус был такой солнечный, что никакие очереди не могли его испортить.

— Не-а, не вернусь, — шептала Тина. — Я теперь сама себе талончик. Номер один. Навсегда.

И море согласно кивало своими волнами. Иногда самый важный талончик в жизни — это тот, который ты выписываешь себе сам. Остальные пусть подождут в коридоре.

Заря и Сумрак

В некотором царстве, в некотором государстве жили два брата. И такие они были разные, словно день и ночь. Потому их так и звали: Заря и Сумрак.

Заря — тот ещё с первыми петухами вскакивал. Умоется росой, причешет золотые лучи и — бегом по свету: кому окна распахнуть, кому дорогу указать, кому просто улыбнуться. Люди его любили. Бывало, выйдут на крыльцо, а он уже тут как тут — тёплый, ласковый, румяный.

— Доброго утречка! — крикнет Заря. — Просыпайтесь, дела ждут!

И всё у этих людей спорилось, всё ладилось.

А Сумрак… Сумрак был другим. Он любил, когда всё тихо, когда тени длинные, когда никто не видит, что он там в углах прячет. Сидел себе в тёмных закоулках, истории мрачные придумывал да оправдания для всех своих тёмных делишек.

— Чего это ты, братец, всё по углам хоронишься? — спросит его Заря. — А чего это ты, братец, всё на люди лезешь? — огрызнётся Сумрак. — В темноте-то оно спокойнее. Никто правды не требует.

И была в его словах такая тоска, что даже звёзды на небе начинали реже мерцать — боялись, видно, что Сумрак и до них доберётся.

И вот однажды случилось в том царстве большое дело. Царь-государь задумал построить себе дворец — не простой, а белокаменный, с башенками, с переходами, с такими окошками, чтобы солнце в них играло с утра до вечера.

Призвал он Зарю и говорит:

— Свет-Зарюшка, помоги! Хочу я, чтобы строительство днём и ночью кипело. Освети-ка место стройки так, чтобы рабочим ни днём, ни ночью покоя не знать!

— С радостью, батюшка-царь! — поклонился Заря.

И закипела работа! Заря светит — рабочие кладут стены ровнёхонько, камень к камню, кирпич к кирпичу. Инструменты на месте, всё видно, всё спорится.

А Сумрак мимо проходил, увидал это — и аж почернел от зависти.

— Это что ж такое делается? — зашипел он. — Мой братец в почёте, а я в тени сиди? Не бывать этому!

И пошёл Сумрак к царю.

— Батюшка-царь, — говорит он сладким голосом, — а я к тебе с правдой-истиной. Ты посмотри, что твой Заря вытворяет! Светит так ярко, что рабочим глаза слепит. Камни они не туда кладут, стены кривые получаются. А сколько огня зря переводит! Разве ж это хозяйское дело?

Царь задумался. А Сумрак тут как тут:

— Ты вот что, государь. Вели строить ночью. В полутьме. Глаза у рабочих отдохнут, и камень сам ляжет, куда надо. Я уж присмотрю, я уж посторожу…

Царь поверил. А чего не поверить? Слова такие складные, доводы такие серьёзные.

И началась тут катавасия!

Как стемнело, вышли рабочие на стройку. А Сумрак тут как тут — командует:

— Так, ребятушки, не спешим! Камешки на ощупь кладём, стеночки на глазок выводим. Ничего, что темно — зато глаза отдохнут!

Рабочие и рады бы стараться, да где там! Камни — один другого тяжелее, а куда их класть — не видно. Один каменщик камень уронил — другому на ногу. Второй инструмент искал-искал — да в яму свалился. Третий стену начал, а она возьми и завались…

К утру на стройке такой шум стоял, такой грохот — даже мыши из подвалов повылазили посмотреть, что за представление.

Царь утром вышел на балкон, глянул — и руками всплеснул:

— Это что ж такое? Где мои ровные стены? Где мои башенки? Одна развалина какая-то!

А Сумрак из-за угла выглядывает, ухмыляется:

— А ты, батюшка, потерпи. В темноте оно всегда сначала криво получается. Зато глаза у рабочих отдохнули!

Тут Заря не выдержал. Пришёл к царю, поклонился низко:

— Государь-батюшка, дозволь хоть чуточку подсветить! Самую малость! Я не ярко, я с краешку, только чтоб рабочим камни не на ноги ронять…

Царь махнул рукой: — Свети уж, чего там. Хуже не будет.

Заря обрадовался, рассыпал по стройке золотые искры — и сразу всё на места встало! Камни — в стены, инструменты — в руки, стены — ровнёхонько, как по ниточке.

Рабочие вздохнули с облегчением: — Вот это другое дело! А то в этой темноте мы бы ещё и царю бороду в стену замуровали!

Сумрак увидел, что дело его прахом идёт, — и ну бежать к царю наушничать: — Государь! А Заря-то, Заря! Он же тебе весь дворец пересветит! Камни выгорят, стены потрескаются! Гони его, гони!

Царь посмотрел на Сумрака, потом на стройку — а там работа кипит, стены растут, народ песни поёт.

— Сумрак, — говорит царь строго, — а не врёшь ли ты, часом? Я вчера твою полутьму пробовал — чуть без дворца не остался! А нынче при Заре — любо-дорого посмотреть!

Сумрак рот открыл, а сказать нечего.

— Вот что, — решил царь. — Слова твои — ложь и зависть чистой воды. Ты это назло брату удумал и мне во вред. А посему — вон из моего царства! Чтоб духу твоего здесь не было!

И выгнали Сумрака с позором. Побрел он куда глаза глядят, в чужие края, где его никто не знал. Да и где его знать — он же в темноте всё больше прятался. Так и скитался никем не замеченный, потому что любимое его время — ночь, а в ночи кого увидишь?

А Заря остался в царстве. И строили при нём не только дворец, но и школы, и больницы, и мосты через реки. И всё у них ладилось, всё спорилось, потому что при свете любое дело спорее.

А мораль сей сказки такова:

Истина — она как солнце. Сколько её ни прячь за тучи, всё равно выглянет. А кто с совестью сделки заключает, тот в итоге в полной темноте и остаётся — один-одинёшенек, и никто ему даже свечку не зажжёт.

Игровая зависимость

Жил-был человек. Обычный человек с обычным именем Влад. У него были обычные руки, обычные ноги и совершенно необыкновенное желание — выиграть однажды столько денег, чтобы они кончились только у его правнуков. Работал Влад там, где работают тысячи таких же Владов, — в офисе с видом на стену соседнего офиса. Но работа его не волновала. Его волновало другое: экран, кнопка «играть» и обещание большого куша.

— Вот сейчас, — говорил себе Влад, входя в виртуальное казино. — Ещё одна попытка. Удача уже стоит у дверей, просто стесняется зайти.

Но удача, видимо, была очень застенчивой.

В дверь она не заходила. Зато в дверь начали заходить коллекторы. Сначала всё было безобидно. Влад играл по вечерам, как другие пьют чай с печеньем.

Потом — по ночам, как другие видят сны.

Потом — круглые сутки, как другие… впрочем, другие так не делали. Деньги таяли быстрее, чем мороженое в автобусе в час пик. Друзья перестали брать трубку — они, видите ли, хотели слышать не «займи до зарплаты», а что-нибудь про футбол или погоду.

— Влад, ты чего? — спросил его однажды компьютер.

— Чего-о-о-о-о-о?! — удивился Влад, аж глаза полезли на лоб. Компьютеры ведь часто скромно молчат, ну или жужжат.

— Ты на мне уже три дня беспрерывно играешь. У меня вентилятор перегревается. Дай отдохнуть.

— Ещё один раунд, — попросил Влад. — Ты вчера так говорил. И позавчера. И поза-позавчера, когда я ещё был новеньким и блестел.

Но Влад не слушал. Он слушал только звон монет в своей голове. Монеты звенели фальшиво, но чрезвычайно завораживающе и красиво. Однажды Влад проснулся в пустой квартире. Пустой — это значит без еды, без денег и без надежды.

Даже холодильник стоял с открытой дверцей и вздыхал: — Холодно мне, Влад. Пусто. Хоть бы сосульку положил для компании. Влад сел на пол и заплакал. Слёзы были солёные и совсем не похожие на выигрыш.

И тут в дверь постучали.

— Кого там ещё принесло? — буркнул Влад. — Если это пицца, то я не заказывал. Если это кредит, то я вообще-то еще и не брал. Если это счастье, то оно ошиблось этажом.

Но это был не пицца, не кредит и даже не счастье. Это был старик. Самый обычный старик с добрыми глазами и мятым воротничком.

— Воды попить не найдётся? — спросил старик.

— Воды? — удивился Влад.

— Вода — это единственное, что у меня ещё не отключили. Заходи.

Старик зашёл, напился воды и внимательно посмотрел на Влада.

— Ты чего такой кислый, как лимон? — спросил он. — Случилось что?

— Всё случилось, — махнул рукой Влад. — Играю, проигрываю. Друзей нет, денег нет, надежды нет.

— А что хочешь?

— Выиграть хочу! — горячо зашептал Влад.

— Понимаешь, дед, если бы я выиграл один раз — по-настоящему, — я бы всё вернул! Всё исправил!

Старик покачал головой и достал из кармана маленький свёрток. Обычная бумага, перевязанная шпагатом.

— Вот, — сказал он. — Держи.

— Это что? — насторожился Влад. — Лотерейный билет?

— Нет. Это кое-что получше. Старик встал, поправил мятый воротничок и направился к двери. — Откроешь, когда поймёшь, что готов, — бросил он уже с лестницы.

— А что внутри-то?! — крикнул Влад вдогонку. — Узнаешь, — донеслось из темноты.

Влад положил свёрток на тумбочку и забыл о нём на целых три месяца. Три месяца он сражался с собой и три месяца он проигрывал, занимал деньги, снова проигрывал, плакал, злился, обещал бросить и снова садился за компьютер.

Компьютер уже хрипел: — Влад, я больше не выдержу. У меня процессор плачет. Отпусти меня к другим, нормальным людям, которые в Excel работают!
Но Влад не отпускал. Однажды утром он проснулся и почувствовал странную тишину. В голове не звенели монеты. В ушах не стучали барабаны автоматов. Было просто утро — серое, холодное, но тихое. Влад посмотрел на тумбочку. Свёрток лежал на месте и, кажется, подмигивал.

— А была не была, — сказал Влад и развернул бумагу. Внутри лежал листок. На листке было написано одно-единственное слово: «ОСВОБОЖДЕНИЕ»

И вдруг Влад почувствовал, как с его плеч свалилось что-то тяжёлое. Он даже оглянулся — не лежит ли на полу гора кирпичей? Но нет, ничего не лежало. Просто стало легко. Очень легко. Как будто он всю жизнь тащил на спине мешок с камнями и только сейчас его сбросил.

— А где же ключ? — удивился Влад. — Где инструкция? Где волшебная таблетка, в конце-концов?! Сказка это или нет?!

Но никаких ключей не было. Было только слово на бумажке. И Влад вдруг понял: всё это время ключ был у него в голове. Просто он его не поворачивал.

Влад выключил компьютер. Компьютер вздохнул с облегчением и сразу заснул здоровым сном. Влад нашёл старую работу, потом новую, потом лучшую. Вернул долги. Друзья сначала не верили, думали — опять развод. Но когда Влад пригласил их в пиццерию и заплатил сам, а не занял на такси, они поверили.

А тот свёрток Влад хранит до сих пор. Иногда, когда становится трудно, он достаёт бумажку, читает слово и улыбается.

— Сработало, — шепчет он. — Честное слово, сработало.

А что было в свёртке на самом деле?

Кто его знает. Может, старик был не простой, а самый настоящий волшебник. А может, каждый человек носит своё освобождение в кармане, просто забывает его развернуть.

Иногда, чтобы выиграть, нужно перестать играть. И тогда жизнь сама выдаст тебе тот самый джекпот — только уже настоящий, не виртуальный.

Нрав дикобраза

Жил-был дикобраз. Обыкновенный дикобраз с необыкновенным именем Гази. У него были маленькие глазки-пуговки, чёрный носик-пылесос и целый лес иголок на спине. Иголки росли густо, как трава после дождя, и торчали во все стороны, словно хотели познакомиться с миром поближе.

Гази был дикобразом добрым. Он никогда не хотел никого обидеть. Но была у него одна проблема: когда Гази злился, иголки начинали нервничать.

Они дрожали, стучали друг о друга и иногда — бац! — вылетали из спины, как пробки из бутылок с лимонадом.

— Опять! — вздыхал Гази. — Опять мои иголки устроили салют без повода.

Звери в лесу знали эту особенность. Увидит заяц, что Гази трясёт спиной, — сразу в кусты. Услышит птица характерное «ш-ш-ш-ш» — взлетает выше облаков. Даже муравьи, и те ускорялись, когда Гази проходил мимо.

— Это не иголки, а сплошное недоразумение, — грустил дикобраз. — С такими колючками даже обняться нельзя. Попробуй приласкать кого-нибудь — сразу сделаешь из него душевую губку. Однажды летом, когда солнце пекло так сильно, что даже лягушки мечтали о зонтиках, Гази повстречал муфлона Махди.

Махди был муфлоном солидным. Рога у него загибались так красиво, что местные художники просили попозировать. А характер у Махди был спокойный, как озеро в безветренную погоду. И надо же было случиться — поспорили они.

— Я лучше знаю тропинки в лесу! — сказал Гази.

— Нет, я, — мягко возразил Махди. — Ты вообще ходишь медленно, как телега с арбузами!

— Зато уверенно. А ты вечно петляешь, как заяц, который забыл, куда бежал.

Гази начал закипать. Сначала внутри, потом снаружи. Иголки на спине зашевелились, зашуршали, застучали в ритме «мы-сейчас-взлетим».

— Успокойся, дружище, — попросил Махди, пятясь назад.

— Не могу я! Не могу! — крикнул Гази и тряхнул спиной.

Иголки вылетели с таким свистом и звуком, будто лопались струны у всех гитар мира. Они разлетелись во все стороны — веером, фейерверком, сюрпризом.

Одна иголка — чирк! — задела муфлона по боку.

— Ой! — Махди подпрыгнул, как мячик.

— Прости! Прости! — закричал Гази. — Я не хотел!
Но муфлон уже давал стрекача. Только копыта сверкали среди деревьев.

Гази остался один. Сидел и смотрел на свои бока. Иголки на месте, но совесть не на месте.

— Ну и зачем мне эти противные иглы? — спросил он у неба. — Хожу как ёлка, которую забыли нарядить, только пугаю всех. Небо молчало. Небо вообще редко отвечает на такие вопросы.

И вдруг из кустов — шорох. Не тот шорох, который делают иголки, а тот, который делают хищники, когда думают, что их никто не слышит.

Из зарослей выскользнул гепард. Тощий, полосатый от голода и очень шустрый. Он давно наблюдал за ссорой и ждал своего момента.

— Обедать буду, — прошептал гепард и прыгнул.

Но прыгнул он прямо на иголку. На ту самую, которая ещё не долетела до земли и висела в воздухе, раздумывая, куда приземлиться. Иголка ткнулась гепарду прямо в лапу.

— Ай-яй-яй! — закричал гепард голосом, которым обычно кричат те, кто наступил на мелкие детальки детского конструктора в темноте. Он подпрыгнул, завертелся на трёх лапах и умчался обратно в кусты, проклиная дикобразов, иголки и свою неудачную диету. Гази замер. Из-за дерева выглянул Махди — он не убежал далеко, просто спрятался за стволом, чтобы понаблюдать.

— Ты видел?! — спросил Гази.

— Я видел! — кивнул Махди. — Твоя иголка… она… — Она спасла нас? — не поверил Гази.

— Она действительно спасла нас, — подтвердил муфлон. Они посмотрели друг на друга.

Потом на кусты, куда удрал гепард. Потом снова друг на друга.

— Слушай, — сказал Махди, потирая бок, — больно, конечно, но, знаешь… лучше уж твои иголки, чем его зубы.

— Ты прости меня, — вздохнул Гази.

— Да ладно, — махнул копытом муфлон. — Заживёт.

А гепард теперь трижды подумает, прежде чем на дикобразов охотиться.

С тех пор в леве про Гази пошла другая молва. Не «берегись, колючка летит», а «наш Гази — тот ещё защитник».

Звери перестали шарахаться. Иногда даже приходили в гости. Правда, садились подальше — на всякий случай. — Гази, а можно попросить тебя… ну, если вдруг опять гепард появится…

— Не волнуйтесь, — отвечал дикобраз. — Мои иголки всегда наготове. Только вы предупреждайте заранее. А то вдруг я в этот момент буду чай пить и не замечу опасности.

Иголки на его спине довольно поблёскивали. Им нравилось быть полезными. А Гази наконец перестал мечтать о том, чтобы стать гладким, как морской камушек. — Колючий — не значит плохой, — говорил он теперь. — Колючий — значит, с характером. А характер иногда спасает жизнь.

Если у тебя есть иголки, не спеши их стесняться. Вдруг именно сегодня они кому-то понадобятся? Например, чтобы защитить друга от голодного гепарда. Или чтобы открыть банку сгущёнки. Иголки — штука универсальная. Главное — вовремя тряхнуть спиной.

Рыбка и слон То-ли-То

В одном заповедном парке, где даже комары летали с паспортами и визами, было озеро. Озеро как озеро — голубое, прозрачное, с кувшинками и лягушками, которые по вечерам устраивали концерты по заявкам.

В этом озере жила рыбка. Не простая, а золотая. Чешуя у неё блестела так, что солнечные зайчики просили автографы. Плавала она — загляденье: вправо — волна, влево — балет, вниз — загадка, вверх — сюрприз. Но была у рыбки одна странность: она ничего не слышала и ничего не говорила. Совсем. Ноль децибел.

— Рыбка, привет! — кричали ей лягушки. Рыбка улыбалась и плыла дальше. — Ты куда? Там водоросли запутанные!

Рыбка снова улыбалась. Она вообще много улыбалась. Потому что не знать, что говорят другие, — иногда даже удобно. Особенно если они говорят про твою диету. На берегу озера росло дерево. Обычное с виду дерево с красными плодами. Плоды висели гроздьями и выглядели так аппетитно, что каждый второй воробей считал своим долгом попробовать.

И каждый второй воробей, попробовав, падал в траву и засыпал вечным сном. — Отличные плоды, — сказал однажды ёж, проходя мимо. — Кто их попробует — уже не встанет. Экономия на билетах в отпуск, никаких тебе теперь перелетов!

Однажды к озеру пришёл слон. Слон был важный, с большими ушами и маленькой, но очень ответственной душой. Звали его То-ли-То, потому что он всегда сомневался: то ли так сделать, то ли эдак. Слон подошёл к воде, чтобы попить, и вдруг увидел рыбку. Она танцевала под водой вальс с тенью от облака.

— Какая красивая! — восхитился слон. — Такая блестящая! Такая изящная! Она точно сможет мне помочь!

А помочь надо было вот с чем. Сорока, которая вечно совала нос в чужие дела, рассказала слону страшную новость: — То-ли-То! На том берегу — дерево-убийца! Твои родственники там пасутся, а плоды висят спелые! Если кто съест — пиши пропало!
Слон запаниковал. Родственники у него были хорошие, но любопытные. — Надо срочно передать сообщение! — затрубил он. — Но как? Плыть долго, а родственники уже, наверное, завтракают!

И тут он увидел рыбку. Идея! Рыбка плавает туда-сюда, она всё видит, она близко к тому берегу. Пусть передаст!

Слон подошёл к самой воде, набрал побольше воздуха и закричал: — РЫБКА! РЫБКА! ПОСЛУШАЙ! ПЕРЕДАЙ МОИМ РОДСТВЕННИКАМ, ЧТО КРАСНЫЕ ПЛОДЫ — ЯД! НЕ ЕСТЬ! НЕЛЬЗЯ! ОПАСНОСТЬ!

Рыбка посмотрела на слона своими большими глазами, улыбнулась и нырнула поглубже. Там, в тишине, было так спокойно…

— Ты слышишь меня?! — надрывался слон. — ЭТО ОЧЕНЬ ВАЖНО! НЕ ДЛЯ ЕДЫ! КРАСНОЕ — НЕЛЬЗЯ!

Рыбка вынырнула, сделала пируэт и уплыла к кувшинкам. Ей казалось, что слон просто радуется и приветствует её своим громким голосом. Милый слон, подумала она. Какой шумный. Наверное, у него хорошее настроение. Слон кричал час. Потом два. Потом охрип так, что даже муравьи разбегались от его шёпота.

— Ты чего орёшь? — спросила лягушка, высовывая нос из тины.

— Рыбке объясняю, что надо предупредить слонов!

— Так она же это… глухая, — сказала лягушка. — И немая. Она вообще никого не предупреждает. Она только улыбается и плавает.

Слон хлопнул себя по лбу. Хлопок получился громкий, но бесполезный.

— То есть я зря кричал? — прошептал он сорванным голосом.

— Не зря, — утешила лягушка. — Ты развлёк публику. Вон, утки аплодировали.

Делать нечего. Слон пошёл в обход. Шёл долго, через кусты, через овраги, через поляну с одуванчиками. Пришёл на другой берег и видит: родственники сидят под деревом и смотрят на красные плоды.

— Это что за фрукт? — спрашивает один слон.

— Съедобно?

— Не знаю, — отвечает второй.

— Надо попробовать.

— СТОЙТЕ! — закричал То-ли-То голосом, который ещё немного помнил, как быть громким. — ЭТО ЯД! НЕЛЬЗЯ! МЕНЯ СОРОКА ПРЕДУПРЕДИЛА!

Слоны удивились, но послушались. Отошли от дерева подальше и пошли искать нормальную еду — бананы, например. А вечером все собрались на поляне, и То-ли-То рассказал эту историю.

— И ты кричал рыбке? — смеялись слоны. — Глухой и немой?

— Дык, а я и не знал, — оправдывался То-ли-То.

— А зачем кричал, если не знал?

— А вдруг?

Слоны хохотали до утра. А рыбка так и плавала в своём озере, улыбаясь солнечным лучам. Она так и не узнала, что спасла кого-то или не спасла. Да и неважно. Важно, что слоны теперь знают: если хочешь передать сообщение — выбирай правильного почтальона. А ещё лучше — сходи сам.

Иногда, чтобы дело сделалось, надо просто встать и пойти. Даже если ты слон. Даже если долго. Потому что рассчитывать на золотую рыбку — это, конечно, красиво, но ненадёжно. У неё свои планы.

Например, вальс с тенью от облака.

Ложное зеркало

Жила — была женщина по имени Мария. Она была красивой, умной и всегда знала, чего хочет от жизни. Ее дом был уютным, дети послушными, а муж — трудолюбивым и заботливым человеком. Казалось бы, жизнь Марии должна была быть наполнена счастьем и радостью, ведь у нее было все, о чем только можно мечтать. Но каждый день, возвращаясь домой после работы, Мария начинала ворчать на своего мужа Виталия.

— Опять не убрал за собой! — возмущалась она, едва переступив порог дома. — А почему ужин не готов? Дети опять без присмотра?

Виталий молча выслушивал упреки жены, стараясь сделать все возможное, чтобы угодить ей. Он старался заработать больше денег, чтобы семья ни в чем не нуждалась; помогал детям с уроками и поддерживал Марию во всех ее начинаниях. Но сколько бы усилий Виталий ни прилагал, Мария всегда находила повод для недовольства.

Однажды, отправившись в магазин за продуктами, Мария встретила маленького мальчика. Его глаза были такими же ясными и чистыми, как утренний ручей, а улыбка — теплая и искренняя.

Мальчик подошел к ней и спросил:

— Почему вы так сердиты, мадам?

Мария удивленно посмотрела на ребенка, но ответила ему спокойно:

— Потому что мой муж не такой, каким должен быть. Он недостаточно хорош для меня.

Мальчик задумался на мгновение, а затем ответил:

— Может быть, дело не в нем, а в вас? Вы видите его таким, каким хотите видеть, а не таким, какой он есть на самом деле. Ведь выбор мужа — это ваш личный выбор, основанный на вашей картине мира.

Эти слова словно гром среди ясного неба поразили Марию. Как мальчишка посмел ей сказать такое! Она стояла, растерянная и смущенная, пытаясь осмыслить сказанное мальчиком. Впервые за долгое время она задумалась над тем, действительно ли ее недовольство вызвано недостатками Виталия, или же причина кроется в ее собственных ожиданиях и представлениях.

Вернувшись домой, Мария села напротив зеркала и внимательно взглянула на свое отражение. Вдруг она увидела, что лицо ее изменилось: морщинки стали глубже, взгляд — холоднее, а губы — тоньше. Это было не просто старение — это было отражение ее внутреннего состояния. И тогда Мария поняла, что мальчик, конечно же был прав: все дело в ее ожиданиях. Если бы она принимала мужа таким, какой он есть, никаких разочарований не случилось бы тогда.

С тех пор она стала относиться к своему мужу иначе. Вместо того чтобы искать недостатки, она начала замечать его достоинства. Вместо жалоб — благодарила за заботу и поддержку. И постепенно их отношения начали меняться. Виталий стал более уверенным в себе, а Мария — более счастливой и спокойной.

Так она узнала, что счастье не приходит извне, оно рождается внутри нас самих. Ведь, если мы научимся видеть хорошее в людях, которые рядом с нами, то сможем найти радость даже в самых простых вещах.

О девочке, которая ждала

Жила-была девочка, которая очень переживала, что мальчики с ней не хотят общаться. Ей казалось, что все вокруг находят себе друзей, а она остается одна. Однажды она поделилась своими переживаниями с отцом.

— Не переживай, дочка, — сказал отец, улыбаясь. — Вот увидишь, однажды появится такой мальчик, который будет тебя так сильно любить, что каждый день будет стоять под твоим окном и ждать, пока ты выйдешь.

Девочка обрадовалась этим словам и стала ждать своего принца. Каждый вечер она выглядывала в окно, надеясь увидеть того самого мальчика, который исполнит обещание папы. Но дни шли, а под окном никого не было. Разочарование росло с каждым днем. Девочка начала думать, что папа ошибся.

Прошли годы, девочка выросла и встретила молодого человека. Он был добрым, умным и заботливым. Они поженились, и жизнь их была полна счастья. Но этот молодой человек никогда не стоял под ее окном. Вместо этого он каждый день делал для нее что-то хорошее, показывая свою любовь делами, а не словами.

Однажды вечером, сидя рядом со своим мужем, девушка вспомнила слова отца. И вдруг ей стало ясно: ее папа говорил не о том, чтобы кто-то стоял под окном, а о том, что настоящая любовь проявляется в поступках, а не в пустых обещаниях. Она поняла, что нашла именно такого мужчину, которого описывал ее отец — того, кто действительно любит ее всем сердцем и готов ради нее на многое. И хотя под окном никто так и не появился, в ее жизни нашелся тот, кто сделал ее счастливой, превратив мечты в реальность.

Иногда стоит напоминать себе о том, что наши ожидания могут не соответствовать реальности, а счастье — оно ведь всегда только в наших руках

Боль одиночества

Лана была красивой. Не то чтобы очень-очень, но достаточно, чтобы прохожие оборачивались, а зеркала в её квартире немного краснели от комплиментов. У неё были друзья, подруги, знакомые и даже один дальний родственник, который звонил только под Новый год, но исправно.

И всё равно Лане было плохо.

— Ты чего такая кислая? — спрашивали подруги, когда она сидела в компании и смотрела в стену.

— Не знаю, — вздыхала Лана. — Пусто внутри. Как будто кто-то взял и вычерпал всю радость большой ложкой.

Подруги переглядывались и наливали ей ещё чаю. Чай не помогал. Кофе не помогал. Даже пирожные не помогали, хотя это уже был серьёзный симптом.

Лана ходила на вечеринки и чувствовала себя мухой в стакане с лимонадом — вроде все пузырьки вокруг, а вылезти некуда. Она читала книги, но буквы складывались в слова, слова — в предложения, а предложения — в скуку.

Она слушала музыку, но даже любимые песни звучали как инструкция к стиральной машине.

— Может, мне нужен особенный человек, — шептала Лана перед сном. — Который поймёт. Который услышит. Который будет молчать и кивать в нужных местах.

Она даже составила список качеств такого человека. Список получился длиннее, чем чек после ремонта машины. Но люди приходили и уходили. Одни говорили не то, другие молчали не так, третьи ели суп с хлюпаньем. Лана разочаровывалась, расстраивалась и снова садилась у окна. Однажды ночью, когда город за окном дышал ровно и даже собаки перестали лаять на котов, Лана смотрела на звёзды.

— Эх, — сказала она. — Хоть бы одна звезда упала и исполнила желание. Чтобы меня кто-нибудь понял.

И вдруг самая яркая звезда на небе — та, что висит прямо над трубой соседнего дома, — мигнула. Не как обычно, а специально.

— Ты чего там ноешь? — спросила звезда. Лана поперхнулась воздухом.

— Ты… ты разговариваешь? — А ты думала, мы только светим и молчим? У нас тоже есть чувства. Просто мы высоко, нас плохо слышно. Давай, выкладывай, что стряслось.

Лана собралась с мыслями и выпалила: — Я одинокая! Совсем! Никто меня не понимает! Я как… как…

— Как Жёлтая Птица? — подсказала звезда.

— Какая ещё птица?

— Слушай сюда, — сказала звезда и начала рассказ. — Короче, был на свете один южный лес. Не тот лес, где грибы и комары, а тот, где дожди идут сезонами. Полгода льёт, полгода печёт — курорт, а не лес. В том лесу жила Жёлтая Птица. Она пела так, что зайцы плакали от умиления, а волки переставали выть на луну и просто слушали. Все звери собирались под её деревом, как на концерт. Птица заливалась — звери аплодировали. Птица делала паузу — звери требовали на бис. И всё было прекрасно, пока однажды Птица не заболела. Горло заболело, наверное, или просто голос сел. В общем, петь она перестала.

Звери подождали день, подождали два, а потом разошлись по делам. Кому интересно сидеть под деревом, если сверху не поют? Начался сезон дождей, и лес опустел. Птица сидела на ветке, мокрая и грустная, и думала: «Всё, жизнь кончена. Без голоса я никому не нужна. Даже дятел и тот не стучит — занят, наверное».

И вдруг — шорох. Из дупла рядом высунулась голова. Старый Филин. Лысоватый уже, сонный, но с глазами умными, как у библиотекаря.

— Ты чего скулишь? — спросил Филин.

— Я не скулю, я страдаю, — ответила Птица. — А какая разница?

— Большая. Страдать — это возвышенно. Скулить — это по-собачьи.

— Ладно, — зевнул Филин. — Страдай дальше. Только учти: дождь идёт, и это, между прочим, музыка. Ветер дует — тоже симфония. Листья шуршат — джаз. А ты сидишь, ноешь и ничего не слышишь.

Птица обиделась сначала, а потом задумалась. Прислушалась. Дождь и правда стучал по листьям — тук-тук-тук, как барабанщик-любитель, но старательный. Ветер гудел в ветках — то низко, то высоко. Где-то вдалеке ухал Филин, проверял, слушает она или нет. И Птица вдруг поняла: она никогда раньше не слышала лес. Она только пела сама, а лес был просто фоном. А лес-то, оказывается, живой. И разговаривает. И ему не нужно, чтобы она пела. Ему достаточно, что она есть.

Когда сезон дождей кончился, Птица не бросилась петь снова. Она сначала послушала себя. А потом запела — но уже по-другому. Теперь в её песнях был и дождь, и ветер, и даже тот старый ворчливый Филин. Звери снова собрались под деревом. Но теперь Птица знала: даже если они уйдут, у неё останется лес. Звезда замолчала. Лана тоже молчала.

Потом спросила: — И что, эта птица — это я?

— А ты думала, я тебе про погоду рассказываю? — фыркнула звезда. — Конечно, ты. Бегаешь, ищешь, кто бы тебя понял, а сама себя понять не пробовала. Посиди в тишине хоть полчаса. Без телефона. Без подруг. Без мыслей про то, какая ты несчастная.

— А если я сойду с ума? — Не сойдёшь. Тишина — это не пауза между шумами.

Это отдельный звук. Самый главный.

Звезда мигнула напоследок и погасла. То есть не погасла, а просто перестала разговаривать — звёзды всё-таки, им работать надо. Лана закрыла окно и легла спать. А утром не стала включать музыку. Не стала звонить подругам. Просто села на подоконник с чашкой чая и стала слушать.

За окном дворник мёл листву — ш-ш-ш-ш.

Сосед сверху сверлил стену — др-р-р-р. Где-то лаяла собака — гав-гав.

Лифт в подъезде ехал и скрипел, как тележка в супермаркете. И Лана вдруг поймала себя на мысли, что этот шум — не раздражает. Он просто… есть. И она есть. И это нормально. Прошло время. Лана не превратилась в отшельницу, не ушла в монастырь и не завела сорок кошек. Она по-прежнему ходила на вечеринки и пила чай с подругами. Но теперь, когда она оставалась одна, внутри не было пустоты.

Там сидел тот самый старый Филин и иногда говорил: «Слышишь? Это ветер. Красиво же».

И Лана слышала.

Одиночество — это когда внутри пусто. Уединение — когда внутри интересно. Разница только в том, умеешь ли ты слушать тишину или пока ещё нет.

Никогда нельзя оставлять надежду на то, что самое страшное одиночество можно всегда обернуть в уединение, способствующее саморазвитию личности. Нужно лишь поставить цель.

Дешевый труд

В одном скучном северном городе, зима длилась так долго, что местные жители перестали различать снег и мебель — и то, и другое стояло неподвижно по полгода, — стояла больница. Обычная городская больница с белыми стенами, длинными коридорами и запахом лекарств, от которого даже тараканы в подвале носили маски.

В этой больнице работал главный врач. Звали его Пал Палыч. Пал Палыч был человеком основательным: живот — как глобус, очки — в золотой оправе, а сердце… ну, сердце у него работало в режиме строгой экономии.

Пал Палыч считал, что деньги должны быть у того, кто их считает. То есть у него.

— Молодые специалисты? — говорил он, поправляя галстук, который стоил как месячная зарплата трёх медсестёр. — Хе-хе, вот пусть работают за идею. Так сказать, опыт набирают. Идея, знаете ли, дороже денег. А опыт приходит с годами. Вот я, например, уже тридцать лет главный врач — и ничего, жив-здоров.

Идея, правда, не сильно съедобная. Но Пал Палыча это не волновало. В этой же больнице работал молодой кардиолог Анатолий.

Анатолий был из тех врачей, которые ставят диагноз быстрее, чем пациент успевает снять ботинки. У него были лёгкие руки, доброе сердце и зарплата, на которую можно было купить ровно полторы буханки хлеба.

Если хлеб был вчерашний и слегка подсохший.

— Толь, ты как? — спрашивали коллеги, видя, как он доедает бесплатные больничные сухарики.

— Нормально, — улыбался Анатолий. — Ем через день. Зато с диагнозом никогда не ошибаюсь. Голод обостряет внимание. Такие они, молодые специалисты, терпеливые люди.

Рядом с Анатолием работала операционная медсестра Ольга. Ольга знала, где лежит каждый инструмент, включая тот самый загадочный зажим, который никто никогда не использовал, но он лежал в стерильном пакете «на всякий случай». Она подавала скальпель быстрее, чем официанты в ресторане приносят счёт, и могла предугадать движение хирурга с точностью ясновидящей.

— Оля, как ты терпишь такую зарплату? — спрашивали подруги в очереди за колбасой.

— А куда деваться? — вздыхала Ольга. — Зато я каждый день спасаю людей. И Палыча заодно, хотя его спасать — только время терять. Он же здоров как бык, только жадный как хомяк. Шли годы.

Пал Палыч богател, покупал новые портфели и кожаные кресла. Анатолий худел от недоедания, но продолжал оперировать. Ольга старела от нервов, но продолжала подавать инструменты. И всё это напоминало какой-то бесконечный сериал, где хорошие актёры работают бесплатно, а продюсер купается в шампанском. И вот однажды вечером случилось то, чего никто не ожидал.