Бесплатный фрагмент - Счастье

КНИГА
СЧАСТЬЕ

Авторское осмысление курса Менеджмент Счастья

Managing Happiness

Примечание автора

Настоящая книга является независимой авторской работой Ютты Гай. Она создана на основе личного опыта обучения, профессиональной практики и авторского осмысления изученных идей. Книга не является официальным учебным материалом Harvard University, не издавалась, не утверждалась и не одобрялась университетом. Все выводы, интерпретации и практические рекомендации принадлежат автору.

Пролог. Там, где начинается Свет

Я написала курс о Тревоге. Семь простых шагов, и семь волшебных дней самопознания — и ты возвращаешь себе спокойствие, словно отвоевываешь у бури собственный сад. Знаете, это чувство сродни тому, как после долгой зимы вдруг понимаешь: вековой застывший как исполин лед на реке — тронулся. Сердце больше не сжимается в испуганный комок, дыхание выравнивается, внешний и внутренний мир обретает краски. Я держала в руках этот законченный труд, смотрела на него и чувствовала себя капитаном, который благополучно провел корабль через девятибалльный шторм и высадил измученных пассажиров на тихий и спокойный берег.

Но внутри, где-то под сердцем, бился тихий вопрос. Он звучал так отчетливо, словно колокол в утреннем тумане: «А что же дальше?»

Мы сняли тревожность, как снимают промокшую насквозь от ливня одежду. Но что же тогда нам надеть взамен? Мы отчасти перестали бояться завтрашнего дня. Но полюбили ли мы его? Убрать боль — еще не значит обрести радость. Перестать плакать — еще не значит научиться смеяться.

Этот вопрос вел меня в пучины размышлений. Он не давал спать, он расталкивал меня на рассвете, он был похож на перелетную птицу, которая чувствует магнитное поле земли и точно знает направление. Я искала ответ везде — в толстых фолиантах древних библиотек, в тишине гималайских пещер, в беседах с седыми учителями, чьи глаза светились тихим светом запредельного покоя. Я находила осколки истины, прекрасные и острые, как горный кварц, — но цельной картины все не было.

И тогда мои поиски, петляя, словно горная тропа, привели меня в Гарвард.

Да-да, в тот самый легендарный Университет. Туда, где ковались умы президентов и миллиардеров, где воздух, кажется, пропитан амбициями и дерзостью грядущих открытий. Я погрузилась в изучение того, что этот великий интеллектуальный улей предлагает миру. Я перебирала курсы, словно драгоценные жемчужины в шкатулке ювелира, — маркетинг, лидерство, квантовая физика, право…

И вдруг я заметила в этом явную закономерность. Среди сотен дисциплин был один-единственный курс, который ломился от желающих попасть в него так, как ломится под тяжестью спелых плодов ветка яблони в конце августа. Заявки на поступление на него подавали десятки тысяч людей со всего мира. Это был курс Менеджмент Счастья. Его ведет Артур Брукс.

И тогда я для себя поняла: вот оно. То самое сокровище, карта которого спрятана у меня в груди. Потому что люди, наделенные властью, деньгами и славой, — они вовсе не мечтают о том, как бы им заработать еще один миллион. Нет. Они ищут тот же Свет, что и мы с вами. Счастье — вот главный дефицит человечества. И вот главная валюта, на которую только и стоит менять дни своей жизни.

Я подала заявку. Знаете, это был шаг в бездну. Я отправила им свою душу, упакованную в текст моей книги «Сейшельский роман» о любви и отношениях. И — о, чудо! — которое на самом деле было лишь закономерной встречей жаждущего с Источником, — я получила зачет и вместе с ним долгожданное «Welcome». Добро пожаловать в круг тех, кто постигает природу человеческой радости.

Я впитывала этот курс каждой клеточкой. Ради него, я вставала каждое утро в 5:45 утра. Я брала оттуда не огранённые алмазы академической мудрости, а затем соединяла их с золотом моих путешествий, с дыханием древних учителей, с той живой водой, что течет только через личный жизненный опыт. Я плавила это в горниле сердца и отливала в строки.

Потому что я прекрасно знаю: сухая лекция усваивается умом и забывается через неделю. И только Книга — та самая, что лежит сейчас в ваших руках, — способна достучаться до самого подсознания. Только образ прорастает сквозь толщу льда. Только метафора, словно вода, находит трещину в самом твердом камне и раскрывает его изнутри, превращая в цветущий сад.

И вот у вас в руках книга, аналогов которой нет действительно в мире. В ней дышит мудрость Гарварда соединенного с моей мудростью Клинического психолога. В ней — благословение самого Творца. Потому что мы все с вами созданы из звездной пыли и дыхания Вечности Абсолюта лишь с одной-единственной целью.

Высшей. Священной. Простой.

Быть Счастливыми.

Глава 1. Архитектура Сада. О портфелях, трапезах и четырех опорах Бытия

Знаете, что я поняла, стоя на пороге Гарвардского откровения? Что счастье — это не туманная даль, не мираж в пустыне и не капризная бабочка, которую так усердно ловят сачком. Оказывается, мы можем определить его почти с математической точностью. Почти, но не совсем. Потому что Счастье говорит с нами не языком цифр, а языком образов. И сейчас я расскажу вам две метафоры, которые перевернут ваше представление о радости так же, как перевернули в свое время мое.

Представьте себе прекрасный цветущий сад. Вернее, представьте, что вы это — мудрый садовник, и вам выделили участок земли. Но почва здесь совсем непростая. Вы не можете посадить одно-единственное дерево и ждать, что оно закроет вас от всех невзгод, даст тень, плоды и красоту одновременно. Нет. Ваше Счастье — это сбалансированный сад, где растут целых четыре древа. Если одно из них засохнет, вы почувствуете ледяной сквозняк пустоты даже в самый солнечный день.

Это метафора своего рода вашего инвестиционного портфеля благополучия. Только инвестируете вы не деньги, а время, внимание и любовь.

Древо первое: Вера, или Философия Жизни.

Это базовая корневая система всего сада. Это не обязательно религия в строгом смысле мирского понимания. Это ваш способ осмыслять мир, ваша личная карта реальности. Когда среди ночи грохочет гром и дождь хлещет по листьям, именно вера говорит вам, что рассвет неизбежен. Внутренний голос говорящий, что самая темная ночь перед рассветом. Это ответ на вопрос «Зачем?», который мы задаем, стоя над пропастью. Вспомните, как падает снег. Мы не видим этой совершенной структуры каждой снежинки, но знаем: есть Высший Порядок, превращающий хаос пара в совершенную геометрию. Это и есть Вера — видеть невидимое основание всего сущего.

Древо второе: Семья. Те, кого не выбирают, но с кем делят кору.

Это те отношения, которые вы не заключали как контракт скрепив вековой печатью в стенах ЗАГСА. Их подарила вам судьба, начертав кровью или духовной близостью. Это люди, к которым вы можете прийти не в парадном костюме успеха, а в лохмотьях отчаяния, — и вас примут. Семья — это гавань, где якорь опускается не на дно, а прямо в любящие сердца. Это как лес: деревья в нем могут расти на расстоянии, но под землей их корни переплетены так туго, что вырвать одно — значит ранить всех. Своего рода родовые подземные мицелии.

Древо третье: Друзья. Изысканный выбор сердца.

Если семья — это лес, в котором ты родился, то друзья — это редкие цветы, которые ты вырастил сам. Это самые интимные, самые хрупкие и невероятно мощные отношения. Друзья — это зеркала, в которых отражается наша истинная суть без примеси долженствования. Помните ветер? Он свободен, и он переменчив. Он дует, где хочет и когда хочет. Так и дружба: она не держит, она освобождает и наполняет паруса смыслом. Без друзей сад души обречен на монолог, а с ними он превращается в монотонную полифонию.

Древо четвертое: Осмысленная Работа. Служение и успех.

И вот здесь кроется главная ловушка века. Мы привыкли мерить работу титулами и нулями на банковском счете. Но Гарвардская мудрость гласит: работа, приносящая счастье, — это та, где вы заслуживаете свой успех и служите другим. Это не золотая клетка, а взлетная полоса. Представьте себе пчелу. Она не гонится за славой, она просто делает то, что предназначено ей природой, — и попутно опыляет целые луга. Ваша истинная работа — та, от которой устает тело, но ликует дух, та, в конце которой вы чувствуете: «Я сделал мир чуточку лучше».

Но есть один нюанс. Этот всего лишь на всего портфель — это не волшебная палочка. Мудрость Гарварда как никогда охлаждает горячие головы пытливых умов, свой четкой и неумолимой отрезвляющей статистикой.

Представьте теперь себе кувшин. Приблизительно половина объема вашего счастья, 50% — это генетика, вино, которое налили в сосуд до вашего рождения. Вы наследуете склонность к улыбке так же, как цвет глаз или размах плеч. Еще значительная часть — это текущие обстоятельства, вода, которая доливается или расплескивается от ветров жизни прямо сейчас.

Но — и в этом заключен невероятный, щемящий душу простор для борьбы — оставшаяся четверть, примерно 25%, находится под вашим прямым контролем. Это то, как вы распоряжаетесь своим садом. Вы не властны над наследственностью и над всеми бурями мира, но вы абсолютный властелин своего портфеля. И эти 25% решают всё. Как маленький рычаг переключения стрелок, они направляют весь поезд судьбы либо в тупик тоски, либо в сияющие счастливые дали.

Вторая метафора: Трапеза Мудреца.

А теперь давайте заглянем внутрь этого сада и посмотрим, из чего состоят плоды на наших четырех древах. Здесь нам с вами поможет метафора питания.

Мы знаем, что здоровье тела зависит от баланса белков, жиров и углеводов. Если есть одни лишь сладкие углеводы, тело превратится в развалину, несмотря на чувство сытости. Со счастьем та же история. Его макронутриенты — это три священных кита: Удовольствие, Удовлетворение и Смысл.

— Удовольствие (наслаждение) — это «здесь и сейчас». Это аромат свежесваренного кофе на рассвете, вкус вишни на губах, тепло солнечного луча на коже. Это животный, мгновенный отклик. Без него мы превращаемся в сухих аскетов. Но если рацион души состоит только из удовольствий, наступает пресыщение и диабет сердца.

— Удовлетворение — это радость после свершения. Это чувство, когда ты взобрался на гору и смотришь на пройденный путь. Оно требует усилия и преодоления. Оно приходит не во время пиршества, а после тяжелой, но радостной работы в саду.

— Смысл — это витамин Вечности. Он отвечает на вопрос «Ради чего?». Это понимание, что твоя жизнь вписана в огромную книгу Бытия не как случайная помарка, а как важная, незаменимая строка. Смысл делает страдание переносимым, а радость — глубокой.

Секрет, которому учит древняя мудрость и современный Гарвард, прост. Нельзя питать душу одним лишь смыслом, игнорируя удовольствие, тогда он — станет сухим, горьким стеблем. Нельзя жить лишь удовлетворением от работы, забыв про вкус текущей жизни, — станете бесчувственным механизмом. И уж точно нельзя забивать пустоту одними лишь удовольствиями, теряя смысл, — иначе душа ожиреет и не сможет взлететь.

Счастье не просто. Вернее, оно не плоское. Оно многогранно, как граненый алмаз. И как грани алмаза ловят свет по-разному, выдавая максимальную дисперсию, так и эти четыре древа и три нутриента играют лучами нашей жизни, создавая то неповторимое сияние, которое тихо называется одним коротким словом — Счастье.

Ключ к тому, чтобы научиться этому, лежит не в заучивании схем, а в трепетном и внимательном изучении каждой грани. Давайте же начнем этот путь. Давайте готовить нашу трапезу. Давайте выращивать наш цветущий сад. Наливайте себе ароматный чай, садитесь в уютное кресло, укутывайтесь флисовым пледом, и давайте вместе, отправимся в сказочное путешествие.

«Достижение подлинного счастья может потребовать преобразования вашего мировоззрения, вашего образа мышления, и это не простое дело… Это требует применения стольких различных факторов из разных источников. Например, не стоит думать, что существует только один ключ, секрет, подобно тому, как достаточно просто правильно заботиться о физическом теле; вам нужен разнообразный набор витаминов и питательных веществ, а не один или два. Точно так же, чтобы достичь счастья, вам нужны различные подходы и методы для борьбы с разнообразными и сложными негативными психическими состояниями.»

— Его Святейшество Далай-лама, Искусство быть счастливым, 10-летнее издание: Руководство по жизни

Интерлюдия. Момент Истины: Ваш Личный Сад

Мы подошли к самому краю. Дальше — тишина. Дальше — ваш черед говорить.

Пока я вела вас сквозь метафоры сада и трапезы, сквозь гарвардские проценты и древнюю мудрость, ваше подсознание уже начало свою тайную работу. Где-то внутри вас, словно семя, почуявшее воду, уже проклюнулись ответы. Потому что никто в этом мире не знает архитектуру вашего счастья лучше, чем вы сами.

Учителя, книги, курсы — это лишь садовый инвентарь. Лопата, лейка, немного удобрений. Но земля — ваша. И семена — тоже ваши.

Поэтому сейчас, прежде чем мы двинемся дальше в глубины этого двадцати однодневного путешествия, я прошу вас остановиться. Закрыть глаза на минуту. Почувствовать, как бьется сердце. А затем взять ручку, карандаш или просто прикоснуться пальцами к этой странице — и ответить себе на четыре вопроса.

Не миру. Не мне. А себе любимому или любимой.

Помните: здесь нет правильных или неправильных ответов. Нет универсальных четких формул. Круговая диаграмма счастья не высечена в камне — она дышит честностью, она живая, она подстраивается под уникальный узор вашей судьбы. То, что является «осмысленной работой» для художника, звучит как проклятие для банкира. И наоборот. Перечитайте этот абзац еще раз.

Будьте предельно честны. Будьте максимально кратки. Одно-два предложения, сказанные своим собственным сердцем, стоят больше, чем тома, написанные чужим умом.

Вот четыре семени, которые мы посадим вместе сегодня:

Первое семя: Моя Вера / Моя Философия Жизни.

Что держит меня на плаву, когда мир уходит из-под ног? Во что я верю — не в церковном или католическом храме или по книге, а в тишине собственной ночи, когда остаюсь один на один с бесконечностью?

Запиши здесь, всего одной-двумя строками…

Второе семя: Моя Семья.

Кто те люди, на которых я могу опереться с закрытыми глазами, зная, что они не отойдут в сторону? Кого я не выбирал, но с кем связан невидимой нитью крови, долга или безусловной любви?

Запиши здесь, всего одной-двумя строками…

Третье семя: Мои Друзья / Мое Сообщество.

Кого мое сердце избрало в попутчики? Кто видит меня настоящим, без масок и званий, и чей смех или молчание делают мир подлинным?

Запиши здесь, всего одной-двумя строками…

Четвертое семя: Моя Осмысленная Работа.

Что я делаю в мире, от чего устаю телом, но расцветаю душой? Где, то место, в котором мои усилия служат не только моему кошельку, но и — пусть крошечному, пусть незаметному — исцелению этого мира?

Запиши здесь, всего одной-двумя строками…

Это ваш первый, но очень важный, камень в фундаменте. Первое трепетно нежное прикосновение садовника к земле. В конце каждого последующего модуля мы будем возвращаться к этому свитку, добавляя новые детали, новые ростки осознанности.

И помните: эта карта — только для ваших глаз. Никто на страницах нашей книги, ни один человек в мире, не увидит того, что вы написали без вашего на то разрешения или желания. Это ваша тайная беседка. Ваш откровенный и честный разговор с Творцом.

Положите руку на сердце. Почувствуйте тепло. И пишите. Честно. Просто и конечно же священно, как и ваше присутствие на земле.

Глава 2. Алхимия Радости: Наслаждение, Удовлетворение и Смысл

Мы дерзнули заглянуть за завесу обыденности. Мы, вслед за гарвардскими мудрецами, сводим великое, необъятное, ускользающее Счастье к самой простой, как дыхание, формуле.

Счастье = Наслаждение + Удовлетворение + Смысл.

Три ингредиента. Три ноты в заветном аккорде. Три крыла, на которых душа взмывает ввысь. Но простота эта увы обманчива. За каждым словом скрывается океан, и сейчас мы нырнем в эти воды, чтобы больше никогда не путать блеск фальшивых монет с сиянием подлинного золота.

Часть первая. Наслаждение: Искусство вкушать возвышенное.

Мы часто путаем наслаждение с его бледной тенью — удовольствием. Удовольствие — это животный крик плоти, это вспышка, которая гаснет, едва успев осветить лицо. Наслаждение же — это тепло очага, горящего долго и ровно.

Представьте себе две чашки кофе. Вот первая — пакетик растворимого порошка, обданный кипятком второпях, между бегом и тревогой. Вы глотаете его обжигаясь, почти не чувствуя вкуса. Он дает вам толчок кофеина, бодрость на час, но не оставляет после себя ничего, кроме мутного осадка на дне. Это удовольствие.

А теперь представьте вторую чашку. Вы держите в ладонях теплый, чуть шершавый керамический бок. Вы только что сами, не торопясь, смололи зерна — они были темными, маслянистыми, пахнущими шоколадом и дальними странами. Вы вдохнули этот аромат, и мир на секунду замер. Вы знаете, откуда эти зерна — с горных террас Эфиопии или Индонезийский лювак. Вы знаете, как правильно залить их водой нужной температуры, чтобы раскрылся каждый оттенок вкуса. Вы делаете первый глоток, и это не просто кофе. Это целое вкусовое — путешествие. Это сакральный — ритуал. Это торжественный — гимн моменту. Вы понимаете его. Вы соучаствуете в его создании. Это и есть наслаждение.

Растворимый сублимат в спешке доставляет удовольствие, но лишь понимание хорошего кофе, лишь искусство его приготовления и неспешного вкушения рождает то самое возвышенное чувство, о котором говорит нам Артур Брук.

То же и с музыкой. Удовольствие — это когда случайная мелодия в супермаркете застряла в голове и зудит там, как назойливая муха. Наслаждение — это когда вы закрываете глаза в филармонии, и каждый звук, каждый переход тональности резонирует с биением вашего сердца, потому что вы изучили язык этой музыки, вы понимаете ее замысел.

Наслаждение — это удовольствие, прошедшее сквозь горнило образования, культуры, осознанности. Это удовольствие с элементом возвышения. Это когда вы уже не просто пассивный потребитель радости, а ее прямой и непосредственный со-творец. Вспомните весенний луг. Можно просто пройти по нему, заметив, что «зелено и цветочки». Это непременно приятно. А можно знать имена этих цветов, понимать, как они тянутся к солнцу, как дружат корнями с грибницей под землей, как в них пульсирует жизнь. Тогда прогулка становится не удовольствием, а Наслаждением с большой буквы.

Учитесь возвышать свои удовольствия. Не отказывайтесь от них, а одухотворяйте их знанием и вниманием.

Часть вторая. Удовлетворение: Великое Уравнение Покоя.

Вот здесь скрывается, быть может, самая жестокая ловушка человечества. И самая прекрасная разгадка. Нам кажется, что удовлетворение — это финишная прямая, момент, когда мы наконец схватили то, чего хотели. Но оглянитесь вокруг. Посмотрите на тех, у кого есть «всё». Их яхты ржавеют у причалов тоски, а глаза пусты. У них есть всё на свете, но они никогда не чувствуют удовлетворения. И посмотрите на монаха в горах, у которого лишь чашка для риса и циновка. Или на старушку, вырастившую детей и глядящую на закат с тихой улыбкой. У них почти ничего нет, но они полны покоя до краев.

Почему? Потому что Удовлетворение — это не груда сокровищ. Это уравнение. Гарвардский профессор выводит его с безжалостной точностью математики:

Ваше Удовлетворение = То, что у вас есть / То, что вы хотите.

Числитель — ваши владения, достижения, накопления. Знаменатель — ваши желания, аппетиты, ненасытные «хочу». И вот трагедия: мы всю жизнь пытаемся увеличить числитель. Мы гонимся за повышением зарплаты, за новым телефоном, за большей квартирой. Мы тратим титанические усилия, чтобы слегка приподнять эту верхнюю цифру. Но вселенная хитра. Она, словно в насмешку, раздувает знаменатель в геометрической прогрессии. Чем больше мы имеем, тем больше хотим. Вчерашняя мечта становится сегодняшней скукой.

Это как наполнять бездонный колодец. Или, представьте себе костер. Мы думаем, что удовлетворение — это жар, и подбрасываем в огонь дрова желаний, чтобы стало теплее. Но жадный огонь лишь разрастается, требуя еще и еще, и вот мы уже сами в огне, в лихорадке вечной погони.

Разгадка, которую шепчет нам природа, проста и сурова. Правильный способ сбалансировать уравнение — не в безумном увеличении числителя, а в мудром, осознанном сокращении знаменателя. Укротить свои «хочу». Перестать раздувать пожар немыслимых желаний, а сесть у того малого, но благодатного тепла, что уже есть здесь и сейчас.

Удовлетворение возникает не от того, чтобы иметь то, что хочешь. Это рабство. Удовлетворение — это свобода хотеть то, что у тебя уже есть.

Посмотрите на дерево. Оно не мечтает о соседском холме, о чужих корнях. Оно глубоко вросло в ту землю, где проросло. Оно пьет дождь, который падает на него, и благодарно тянется к солнцу, которое ему светит. Вот оно, совершенное удовлетворение. Не иметь больше, а быть там, где ты есть, и любить то, что тебе дано.

Часть третья. Смысл: Священный Парадокс Страдания.

И вот мы подходим к самой таинственной, самой парадоксальной грани. К его Величеству Смыслу.

Мы годами привыкли бежать от боли, как от чумы. Мы возвели свой комфорт в ранг божества. Нам кажется, что счастье — это отсутствие страданий, гладкая дорожка без единого камня. Но это ложь. Это философия смерти.

Артур Брукс напоминает нам старую, как мир, поговорку: «Без боли нет награды». Но он идет дальше. Он говорит: без боли нет Смысла. Смысл — это чувство ценности жизни, а ценность, увы, не выплавляется в тепличных условиях. Она закаляется в огне. Люди ощущают наибольшее значение своей жизни не тогда, когда безмятежно лежат на пляже, а когда преодолевают трудности, когда проходят сквозь тернии, когда, стиснув зубы, несут свою ношу и не сдаются.

В этом заключен священный парадокс: счастье требует некоторого количества несчастья.

Подумайте о том, как рождается жемчужина. Всё начинается с боли. В нежную плоть моллюска попадает песчинка — инородное тело, раздражитель, источник страдания. Моллюск мог бы погибнуть, но он начинает обволакивать эту боль перламутром. Слой за слоем, год за годом — и вот на месте раны сияет совершенная, драгоценная жемчужина. Без песчинки не было бы чуда.

Или взгляните на горный поток. Тихая, стоячая вода в пруду быстро зацветает тиной. Она гниет. А бурный поток, который разбивается о камни, преодолевает пороги, падает с высоты водопадом, — он чист, он полон кислорода, он поет. Трудности — это те самые камни, о которые мы разбиваемся, чтобы петь.

Мы, конечно, избегаем боли и вызовов. Мы ассоциируем их с несчастьем. Это инстинкт. Но стоит нам осознанно впустить эту истину в сердце, и всё меняется. Мы перестаем спрашивать: «За что мне это?» и начинаем спрашивать: «Для чего?». Мы понимаем, что трудности — это не наказание, а приглашение к росту. Не тупик, а порог. Нам нужны эти вызовы, чтобы найти свой уникальный Смысл, а без Смысла невозможно истинное Счастье.

Итак, Счастье — это не безоблачное небо. Это полная палитра. Это умение наслаждаться возвышенным, желать того, что у тебя есть, и находить свет даже в той тьме, что неизбежно приходит к каждому. Это алхимия, в которой душа превращает свинец испытаний в золото мудрости.

Вдохните эту формулу. Выдохните осознание. И мы двинемся дальше.

Глава 3. Уроки из пепла: Франкл, Стоики и Танец Гедонии с Эвдемонией

Есть истории, которые обжигают. Есть судьбы, которые нельзя читать без внутреннего трепета. И одна из таких судеб принадлежит человеку по имени Виктор Франкл. Психиатр, прошедший через ужас Холокоста, потерявший всё — семью, дом, имя, — он стоял по колено в грязи концлагеря и сделал величайшее открытие двадцатого века. Не в лаборатории, не в библиотеке, а там, где само понятие «человек» стиралось в пыль.

Он понял: фундаментальный аспект человеческого опыта — это способность создавать смысл из боли. Среди холода, голода и нечеловеческой жестокости те, кто выживал, имели не самое сильное тело. У них было самое сильное «Зачем». Он писал в своей бессмертной книге «Человек в поисках смысла» слова, которые должны быть высечены над входом в каждый дом:

«То, что человеку действительно нужно, — это стремление и борьба за достойную цель, свободно избранное дело.»

Не комфорт. Не отсутствие боли. А стремление и борьба. Слышите этот гулкий, как набат, смысл? Счастье — это не лежание на пушистой перине. Это мышцы, напряженные в усилии. Это крылья птицы-Стратим, расправленные навстречу буре.

И это откровение XX века было лишь эхом того, что знали древние, те, кто сидел на мраморных ступенях Афин и Рима задолго до нас. Со времен самых ранних свитков ученые и философы вели яростный, прекрасный спор о том, как боль и удовольствие сплетаются в венок счастья.

Школа Добродетели: Урок Стоиков.

А теперь, представьте себе скалу посреди бушующего моря. Волны бьются о нее разбиваясь в дребезги миллиардами осколочных капель, шторм ревет, но она стоит неколебимо. Это образ стоика.

Стоицизм — философская школа, корни которой уходят к Сократу, а расцвет связан с именем Зенона из Кития, — учил всего нескольким простым, но невероятно трудным в исполнении истинам. Жить в согласии с природой. Мотивироваться лишь добродетелью. И направить все действия своей жизни на достижение «эвдемонии» — того счастья, что приходит не от случайного выигрыша в лоторею, а от глубоко, правильно, честно прожитой жизни, по совести.

Великий Цицерон, передавая эту эстафету сквозь века, сформулировал квинтэссенцию: «Правильное понимание человеческого счастья показывает, что оно заключается в жизни в согласии с природой, что требует жить в соответствии с добродетелью, предпочитая её любым другим целям».

Для стоика счастье — это не награда за хорошее поведение. Это само поведение. Это путь чести, когда ты делаешь то, что должно, и принимаешь то, что посылает судьба, не теряя внутреннего достоинства. Как дерево, которое благодарно и за солнце, и за дождь, и за снег — потому что всё это часть природы, часть роста.

Два грека, два пути: Эпикур и Эпиктет.

А теперь я хочу вывести на сцену двух титанов мысли, которые смотрят на нас сквозь толщу веков. Их имена звучат почти одинаково, но учения их разошлись, как две реки от одного ледника.

Вот Эпикур (341–270 до н.э.). Он не был тем вульгарным искателем наслаждений, каким его часто малюют. Нет. Он искал тишины. Он основал школу, которая считала: для счастливой жизни необходимы два сокровища — атараксия (свобода от мучительных душевных тревог) и апония (отсутствие физической боли). Его философию можно вдохнуть, как прохладный вечерний горный воздух: «Если что-то пугает или причиняет боль, старайтесь этого избегать».

Это я бы сказала, такая философия тихого сада. Как чашка ароматного кофе в безопасности и покое. Это ласка любимой руки, когда мир за окном не скребется в дверь. В центре его учения — гедония, стремление к удовольствию и избавление от страданий в моменте.

А теперь посмотрите на Эпиктета (ок. 50–ок. 135 н.э.). Он был рабом. Хромым рабом, которому хозяин сломал ногу. Но его дух был свободнее, чем у императоров. Этот выдающийся стоик верил в иное. Он верил, что счастье приходит от обретения жизненной цели, от принятия своей судьбы и морального поведения, независимо от личных жертв. Его философию можно резюмировать как звон меча о щит: «Счастье достигается выполнением своего внутреннего долга».

В центре его учения — эвдемОния. Не сиюминутное «мне хорошо», а глубокое, всепроникающее ощущение осмысленности бытия.

Эпикур делал акцент на гедонии, Эпиктет — на эвдемонии. Удовольствие против Смысла жизни. Чувствовать себя хорошо против чувствовать, что ты живешь не зря.

Великое Примирение в Саду Жизни.

Спор этот длился тысячелетиями. И вот, наконец, и древние мудрецы, и современные исследователи — те самые, из лабораторий и теперь уже современных университетов, с их томографами и опросниками, — пришли к одному и тому же выводу.

Счастье не состоит исключительно ни из удовольствия, ни из смысла.

Поставьте рядом вазу с прекрасными цветами и табуретку. Цветы — это гедония, красота и аромат момента. Табуретка — эвдемония, прочная, надежная, созданная для того, чтобы на ней сидеть. Можно ли жить в одних цветах? Можно, но вы не сможете на них опереться. Можно ли жить с одной табуреткой? Можно, но как же серо и жестко станет в вашем доме без аромата живого.

На практике удовольствие и смысл взаимодополняют друг друга, словно вдох и выдох. Мы теряем преимущества баланса, когда преследуем одно в ущерб другому.

Человек, живущий только ради удовольствия, похож на бабочку-однодневку — ярко, пьяно, но бессмысленно. Недостаток смысла разъедает душу, как кислота. И, с другой стороны, человек, живущий одним лишь суровым долгом, без капли наслаждения, превращается в высохшую мумию, в бесчувственный механизм. Избыток удовольствия без смысла приводит к пресыщению и пустоте. Избыток смысла без удовольствия — к фанатизму и выгоранию.

Вспомните палитру художника. Что будет, если писать картину только одной краской, пусть даже самой прекрасной — синей или желтой? Получится монохромная плоскость. Но смешайте их, добавьте оттенков, положите мазок света на тень — и выдохнется шедевр.

Гедония и Эвдемония — это два крыла одной птицы. Птица не может лететь, махая лишь левым крылом. И правым одним не может. Ей нужны оба. И нам нужны оба.

Остальная часть этого курса, всё наше паломничество в поисках счастья, посвящена именно этому: помочь вам освоить новые стратегии и найти тот самый, уникальный, живой баланс между удовольствием я бы даже сказала наслаждением, смыслом и счастьем. Мы не будем выбирать между Эпикуром и Эпиктетом. Мы возьмем мудрость у каждого и создадим полноценную, достойную жизнь.

Такую, за которую Франкл держался в ледяном бараке. Такую, о которой мечтал Эпикур в своем саду. Такую, которую Эпиктет, хромая, пронес через всю свою свободную жизнь.

Жизнь, достойную того, чтобы ее жить.

Правильное понимание человеческого счастья показывает, что оно заключается в жизни в согласии с природой, что требует жить в соответствии с добродетелью, предпочитая её любым другим целям.

— Цицерон, De Officiis III, 21–8

Глава 4. Зеркало для Души: Почему Счастье — это не Награда, а Инструмент

Великий Альберт Швейцер — теолог, врач, философ, человек, который променял европейские кафедры на джунгли Африки, чтобы лечить прокаженных, — однажды произнес слова, переворачивающие наше привычное представление о мире с ног на голову:

«Успех не является ключом к счастью. Счастье — это ключ к успеху.»

Мы привыкли думать иначе, не правда ли, мои любимые? Мы, словно муравьи, выстроившиеся в бесконечную цепочку, тащим тяжелые ноши достижений к муравейнику, надеясь, что именно там, внутри, нас ждет заслуженная награда — покой и радость. Вот получу диплом — и заживу. Вот заработаю первый миллион — и вздохну свободно. Вот куплю дом, машину, дачу…

Но исследования — те самые, что проводятся в тишине лабораторий с холодной беспристрастностью цифр, — подтверждают правоту Швейцера. Счастливые люди, как правило, добиваются большего успеха. Они успешнее в карьере, в отношениях, в творчестве. Их мозг работает иначе: он более креативен, более устойчив к стрессу, более открыт для новых возможностей. Счастье — это не финишная ленточка. Это топливо. Не пункт назначения, а способ передвижения.

Задумайтесь об этом на мгновение. Мы ищем счастье как итог, а оно — причина. Мы ждем его как урожай, а оно — сама почва, из которой произрастает всё остальное.

Ночь и День нашей души.

Представьте себе смену дня и ночи. Ночь — это наши страхи, тревоги, ощущение потерянности. День — ясность, радость, осмысленное действие. Мы часто думаем, что должны переждать ночь, перетерпеть ее, чтобы наступил день успеха. Но что, если счастье — это не рассвет после долгой тьмы, а способность видеть звезды даже в самую глухую полночь? Что, если оно — тот внутренний свет, который не зависит от времени суток?

Именно этому учит нас наука: счастье — это то, что мы должны не просто ждать, а понимать и активно контролировать. Не как рабы обстоятельств, а как капитаны, сверяющиеся с компасом.

Урок Улитки и Черепахи.

Но как измерить то, что кажется таким эфемерным, таким неуловимым, как утренний туман над рекой? Здесь нам на помощь приходят две мудрые учительницы — улитка и черепаха.

Посмотрите на улитку. Она движется медленно, оставляя за собой влажный, мерцающий след. Этот след — свидетельство ее пути, ее присутствия, ее продвижения. Если мы не будем оставлять следа осознанности, если не будем фиксировать, где мы находимся и что чувствуем, — как мы узнаем, движемся ли мы к свету или уползаем в тень?

А теперь посмотрите на черепаху. Она носит свой дом на спине. Ее панцирь — это не только защита, но и ограничение. Она не может выпрыгнуть из себя. Так и с измерением счастья: существуют простые инструменты самооценки, которые мы будем использовать в этом курсе. Они — как панцирь черепахи, дающий нам структуру, опору, контур нашего внутреннего состояния.

Но, конечно, эти инструменты не идеальны. Они представляют собой лишь мгновенный снимок вашего счастья — и снимок довольно размытый, если уж быть до конца честными. Они не показывают всей глубины вашей души, всех оттенков вашего настроения, всех движений вашего сердца.

Мудрость Кошки и Фотоальбом Жизни.

Здесь на сцену выходит кошка. Знаете, как фотографы ловят в кадре этих грациозных, своенравных созданий? Один снимок не расскажет вам о кошке ничего. Вот она застыла, как сфинкс, — воплощение царственного покоя. Вот она в прыжке — сгусток молнии и мускулов. Вот она свернулась клубком — само умиротворение. И только перелистав десятки кадров, вы начнете понимать ее истинную сущность.

Так же и с оценкой счастья. Воспринимайте каждое измерение как фотографию в альбоме вашей жизни. Ни одна фотография не расскажет всей истории — лишь ее небольшую, застывшую часть. Оценка, которую вы поставите себе сегодня, — это лишь один пиксель огромной картины. Но чем больше у вас будет таких пикселей, тем яснее проступит узор.

Что говорит вам каждая фотография в конкретный момент? О чем молчит? Что она сообщает о вашем счастье в контексте всей вашей жизни — той, что была, той, что есть, и той, что только разворачивается перед вами?

Танец Данных и Осознанности.

Чем больше вы осознаете свое счастье и оцениваете его, тем богаче, тем значительнее станут ваши личные данные. Это как с наблюдением за перелетными птицами: один день наблюдений — лишь случайность. Месяц — тенденция. Год — истина.

Сила этого процесса — не в сухом цифирном отчете. Сила — в вашей способности осознанно адаптировать и корректировать свои действия. Ваши личные данные — это не приговор, не ярлык «счастливчик» или «неудачник». Это живой, дышащий инструмент в вашем арсенале. Это компас, который показывает не куда идти, а где вы находитесь сейчас. А маршрут выбираете вы.

Представьте себе садовника, который никогда не смотрит на свои растения. Он просто поливает их наугад, иногда слишком много, иногда забывает вовсе. Будет ли его сад цвести? Вряд ли. Мудрый садовник смотрит на листья, на цвет лепестков, на влажность почвы — и корректирует уход. Так и мы: измеряя свое состояние, мы становимся мудрыми садовниками собственной души.

Скоро вы научитесь интерпретировать и использовать ваши данные для балансировки портфеля счастья. Вы увидите, где перекос — где слишком много усилий и слишком мало наслаждения, где много удовольствий, но ускользает смысл. И вы сможете мягко, но уверенно вернуть колесо своей жизни на тот путь, который ведет к подлинной, устойчивой радости.

Счастье — это не случайность. Счастье — это искусство. И как любое искусство, оно требует внимания, практики и смелости смотреть на себя в зеркало. Даже если отражение пока не идеально.

Потому что первый шаг к свету — это честно признать, что сейчас вы стоите в тени.

Глава 5. Там, где живут чувства: От Сердца Аристотеля до Лимбического Сада

Наши эмоции — это океан. Иногда он спокоен, как зеркальная гладь на рассвете, и отражает небо с такой точностью, что не отличишь, где вода, а где облака. Иногда он вздымается внезапно, словно девятый вал, и накрывает нас с головой, заставляя захлебываться гневом, страхом или нежданной, жгучей радостью. Эмоции — сложнейшие явления, которые могут возникнуть как молния в ясном небе и исчезнуть через мгновение или оставаться с нами годами, как старый мох на камне, въедаясь в саму ткань души.

Но где же их источник? Где тот таинственный дирижер, что управляет этим оркестром чувств?

Современная нейронаука дала нам ответ: в глубине нашего мозга существует удивительная сеть, называемая лимбической системой. Это — священный сад эмоций, сплетение нейронных тропинок, похожее на корневую систему древнего, невидимого глазу дерева. Каждый наш страх, каждый порыв любви, каждая вспышка вдохновения проходят через этот живой лабиринт. Сегодня мы знаем о нем много — благодаря томографам, сканирующим мозг, словно картографы, наносящие на карту неизведанные земли.

Но представьте себе, что еще задолго до всякой аппаратуры, задолго до электричества и микроскопов, люди уже стояли у порога этой тайны и пытались заглянуть внутрь. Их инструментами были лишь пытливый ум, острая интуиция и неутолимая жажда понять самих себя.

Сердце, которое думает: Заблуждение Аристотеля.

Великий Аристотель (384–322 до н.э.), учитель Александра Македонского, человек, чей интеллект осветил античный мир, считал, что центром интеллекта и эмоций является сердце. Не мозг — этот холодный, студенистый орган, спрятанный под черепной коробкой, — а горячее, трепещущее сердце, которое замирает от страха, разрывается от горя и поет от любви.

Знаете, в этом заблуждении была своя глубокая поэтическая правда. Разве не сердце колотится, когда мы волнуемся? Разве не в груди, а не в голове, разливается тепло, когда мы обнимаем любимого человека? Аристотель ошибался анатомически, но попал в точку метафорически. Он слушал тело — и делал выводы. Как муравей, который чувствует приближение дождя не по барометру, а по вибрациям почвы, так и древние греки чувствовали эмоции там, где они отзываются громче всего — в груди.

Великое переселение: От Сердца к Мозгу.

Прошли столетия. Медицинский ученый Гален (130–200 н.э.), врач гладиаторов, препарировавший обезьян и свиней, осмелился предположить иное. А за ним — богослов Святой Августин, один из отцов Церкви, чей взгляд был устремлен одновременно и к небу, и внутрь человеческого естества. Они предложили вентрикулярную теорию разума и эмоций. Согласно ей, вместилищем нашей эмоциональной жизни являются не сердце, а мозг и разум — точнее, таинственные желудочки внутри мозга, полые пространства, которые они считали резервуарами духа.

Представьте себе, как это было бы дерзко! Сказать человечеству: «Ваша любовь, ваша ярость, ваш восторг живут не в груди, а в голове». Это было похоже на коперниковский переворот в понимании себя — за много веков до Коперника.

Человек, который соединил Тело и Душу.

Но самой значимой фигурой, построившей мост между физическим ощущением и эмоциональным порывом, стал Леонардо да Винчи (1452–1519). Титан Возрождения, человек, который одинаково гениально писал «Мону Лизу» и препарировал трупы в подвалах госпиталей, крадя у смерти ее секреты. Он первым по-настоящему связал эмоции с физическими процессами и физическими ощущениями.

Леонардо рисовал не просто улыбку. Он рисовал нервы и мышцы, которые создают улыбку. Он понимал: эмоция — это не бесплотный дух, витающий где-то над телом. Эмоция — это танец плоти. Это сокращение мускулов, это ток жидкостей, это тепло и холод, пробегающие по коже. Он видел то, что подтвердит наука спустя пятьсот лет: мы чувствуем всем телом, не только мозгом. Мы — единый организм, где душа и биология сплетены, как лоза и дерево.

Укрощение Океана: Дисциплина Чувств.

К чему же привело это великое путешествие длиной в два тысячелетия? Современные исследования говорят нам с мудрой, отрезвляющей ясностью: наши эмоции под нашим контролем, но лишь частично.

Это похоже на сад, который мы возделываем, но не мы придумали законы роста. Мы не властны над тем, какие семена занесут в нашу почву ветры генетики и случайных обстоятельств. Некоторые чувства формируются на подсознательном уровне, возникая внезапно, словно грибы после дождя — вы не сажали их, вы даже не знали, что споры уже здесь, но вот они, тянутся к свету. Мы можем проснуться в тревоге без видимой причины или ощутить прилив нежности к незнакомцу — и это не наша заслуга и не наша вина. Это работа лимбической системы, наследства предков, обстоятельств, которые старше нас.

Но — и в этом великая надежда! — мы можем научиться лучше управлять нашими эмоциями с помощью усилий и дисциплины.

Представьте себе еще раз наш муравейник. Каждый муравей — это импульс, маленькая эмоция, бегущая по своим делам. Хаос? Так кажется на первый взгляд. Но присмотритесь: есть структура, есть тропы, есть общая цель. Мы — не муравьи. Мы — садовники этого муравейника. Мы можем прокладывать новые тропы, убирать завалы, перенаправлять потоки. Это и есть дисциплина чувств.

Как писал бывший премьер-министр Великобритании Бенджамин Дизраэли, человек, познавший и взлеты, и падения, и бремя власти, и сладость успеха: «Действие не всегда приводит к счастью… но без действия нет счастья».

В этом вся суть. Эмоции — это материал. Сырая глина. Мы не выбирали, из какой глины нас лепили — генетика, детство, травмы. Но мы выбираем, что лепить из нее дальше. Мы не можем приказать сердцу не бояться. Но мы можем, испугавшись, сделать шаг вперед. Мы не можем заставить себя полюбить. Но мы можем создать пространство, где любовь захочет поселиться.

Действие — вот мост между лимбическим порывом и осознанной жизнью. Счастье не всегда следует за действием, как послушная тень. Но попробуйте представить себе хотя бы один случай подлинного счастья, который случился бы в полной пассивности, в бездействии, в параличе воли. Нет таких случаев. Потому что счастье — это глагол. Это движение. Это работа души, которой мы учимся шаг за шагом, главу за главой.

Итак, мы знаем теперь, где живут наши чувства. В лимбическом саду, поливаемом кровью, освещенном электрическими разрядами нейронов. В сердце, которое ошибочно, но так верно считалось их домом. В мышцах лица, которые рисовал Леонардо. И в действиях, которые мы совершаем, несмотря ни на что.

Мы — наследники Аристотеля, Галена, да Винчи и тысяч безымянных искателей истины. Мы держим в руках карту, которой у них не было. И теперь наша очередь действовать.

Глава 6. Разговор, перевернувший психологию: Диалог в Гарвардской тишине

Представьте себе кабинет. Нет, не стерильную лабораторию с холодным светом и жужжащими приборами. Представьте себе комнату, залитую мягким янтарным светом настольной лампы. За окном — гарвардский кампус, увитый плющом, который помнит шаги президентов и нобелевских лауреатов. Два человека сидят друг напротив друга. Один — Артур Брукс, профессор курса Счастья, человек, чьи лекции штурмуют тысячи. Второй — легенда, живой классик, человек, перевернувший науку о душе с головы на ноги. Мартин Селигман.

Между ними — не стол, а пространство смысла. Сейчас на наших глазах родится истина, которая изменит всё, что вы знали о психологии.

Итак, давайте тихо присядем у этого разговора, как присаживаются ученики у ног священных мудрецов. Слушайте теперь всем своим сердцем.

В беседе Артур Брукс обращает внимание на следующий вопрос: знаете, Мартин, я хочу начать с истоков. Расскажите мне, как всё это началось. Как психология — наука о душе — оказалась наукой только о раненой душе?

Развивая эту тему, Мартин Селигман поясняет: всё сводилось к виктимологии, Артур. К несчастью. К страданиям. Психология смотрела на человека как на сломанный механизм. Весь ее инструментарий — фармакология, таблетки, психотерапия — был направлен на одно: избавление от боли. Мы были не целителями, мы были ассенизаторами души. Мы вычерпывали тьму, но не зажигали свет.

Представьте себе садовника, который только и делает, что выпалывает сорняки. Он рвет их с утра до ночи, он знает каждый их вид, каждую болезнь почвы. Но он никогда не сажает цветов. Он даже не знает, как они называются. Такой сад будет свободен от сорняков — но будет ли он прекрасен? Будет ли он садом вообще?

Я понял: существовала наука о том, как уничтожить то, что разрушает жизнь. Но не существовало науки о том, что делает жизнь стоящей жизни.

В беседе Артур Брукс обращает внимание на следующий вопрос: итак, Вы стали президентом Американской Психологической Ассоциации почти четверть века назад. Это как взойти на трон в королевстве, где все верят в одно. А вы пришли со свой ересью.

Развивая эту тему, Мартин Селигман поясняет: именно. Я задал вопрос — простой, но опасный в своей простоте. Я спросил: можем ли мы перевернуть психологию? Вместо того чтобы вечно спрашивать: «Что с людьми не так?» и пытаться это исправить, давайте спросим: «Что в людях хорошего? Что идет хорошо в их жизни? И как можно использовать это еще больше?»

Это как вместо бесконечной починки разбитого кувшина начать строить фонтан. Позитивная психология задает вопрос не о том, как избавиться от того, что неправильно, а как обнаружить то, что правильно, — и развить, расширить, заставить сиять.

Итак, позитивная психология — это изучение того, что делает жизнь стоящей.

(В комнате повисает небольшая тишина. Слышно только, как за окном ветер шелестит листвой старого дуба.)

В беседе Артур Брукс обращает внимание на следующий вопрос: это действительно интересно! Потому что, знаете, когда большинство людей задумываются о профессии психолога, они думают всегда о патологии. О человеке с блокнотом, который лечит душевные раны. И это, если вдуматься, невероятно странно.

Смотрите. Если бы я рассматривал физическое здоровье и физическую форму таким же образом, я ожидал бы увидеть в мире только центры физической терапии. Только кабинеты, где лечат переломы и реабилитируют после травм. Никаких спортзалов! Никаких фитнес-клубов! И если бы вы захотели обратиться к тренеру, он помог бы вам справиться с вывихом, но ни один тренер не стал бы помогать здоровым людям оставаться здоровыми и становиться еще более здоровыми, сильными, гибкими, энергичными.

Разве это не безумие? Мы качаем мышцы, но не качаем радость. Мы тренируем тело, но оставляем душу без тренажеров.

По сути, ваша идея — а мне она показалась здравым смыслом с той самой секунды, как я о ней услышал, — заключалась в том, чтобы брать людей, у которых нет ужасных патологий. Людей, не испытывающих серьезных проблем, но желающих стать лучше. Потому что каждый хочет быть счастливее. Каждый хочет быть здоровее — ментально здоровее. Вы говорите: давайте брать людей, которые стоят на стартовой линии, и показывать им, как двигаться вперед, а не заниматься только теми, кто далеко позади старта. Можно ли так к этому относиться?

Развивая эту тему, Мартин Селигман поясняет: да, Артур. И это подводит меня к самому сокровенному.

Одним из столпов моего отхода от традиционной психологии — психопатологии — была моя собственная работа в качестве клинического психолога. Я обучил многих клинических психологов. Я не был выдающимся клиническим психологом, не был волшебником исцеления. Но у меня был опыт… опыт, который разбил мне сердце и одновременно открыл глаза.

Представьте себе: я работал с пациенткой. Мы шли долго, трудно, шаг за шагом. Мы выгребали боль, как вычерпывают воду из тонущей лодки. И иногда — о, эти редкие, драгоценные моменты! — моя работа давала результаты. Мы избавляли ее от всей ее грусти. От всей ее тревоги. От всей ее ярости. Мы доводили счетчик страдания до нуля.

И я, наивный, думал: сейчас я получу счастливого человека. Ведь разве счастье не состоит только в отсутствии страданий? Разве это не уравнение: минус на минус дает плюс?

(Селигман делает паузу. Его голос падает почти до шепота.)

Но так не было. То, что я получал в результате, — это был пустой человек. Посуда, вымытая до блеска, но абсолютно полая внутри. Ни радости, ни порыва, ни сияния. Отсутствие боли оказалось не равно присутствию счастья.

И тогда меня осенило. Представьте себе, что вы глухой. Вы приходите к врачу, и он чудом возвращает вам слух. Тишина сменяется миром звуков. Но слышать шум машин — это еще не значит слышать музыку. Слышать крики — это еще не значит слышать слова любви. Функция восстановлена, но искусство жить — нет.

Навыки быть счастливым — навыки построения хороших отношений, навыки нахождения смысла в жизни, навыки испытывания радости — совершенно отличаются от навыков избавления от грусти, избавления от тревоги и от ярости. Это разные мускулы. Разные инструменты. Разные сады.

В беседе Артур Брукс обращает внимание на следующий вопрос: то есть излечение от болезни и обретение здоровья — это два разных пути. Параллельных, но не совпадающих.

Развивая эту тему, Мартин Селигман поясняет: именно так. И это побудило меня сказать: давайте откровенно зададим вопрос. Что такое благополучие? Не просто отсутствие неблагополучия, а само благополучие — что это за состояние? И какие навыки ведут к большему благополучию? И как эти навыки совершенно отличаются от навыков избавления от страдания?

Вот так родилась позитивная психология. Не как отрицание старой школы, а как вторая половина карты. Как вторая нога, без которой можно только скакать, но нельзя идти твердой, уверенной походкой.

(Свет за окном медленно гаснет. Разговор окончен, но его эхо будет звучать в вас всю оставшуюся жизнь.)

Послесловие к Диалогу

Читатель, вдохни. Вдумайся в этот разговор. Мартин Селигман и Артур Брукс только что вручили тебе ключ, который открывает дверь не в подвал твоих травм, а на балкон твоих возможностей. Слишком долго мы чинили то, что сломано. Пришло время строить то, что будет прекрасно.

Это и есть суть нашего курса и теперь моей уже книги. Мы тут не ищем, что у вас не так. Мы ищем, что у вас хорошо — и учимся делать это великим.

Глава 7. Пять Зерен Благодарности: Практика, меняющая мозг

Великий английский романист Чарльз Диккенс, человек, чье детство прошло на фабрике по производству ваксы, среди нищеты и унижений, писал однажды слова, которые способны исцелить душу и сегодня, спустя полтора столетия:

«Думайте о тех благословениях, которыми вы обладаете в настоящем, а не о прошлых неудачах, которые знакомы каждому.»

Вдумайтесь в эти слова. Их написал не беззаботный счастливчик, порхающий по жизни. Их написал тот, кто спал на мешках с углем и видел, как мир рассыпается в прах. Он знал цену тьме — и именно поэтому знал цену свету.

И все лучшие исследования современной нейронауки подтверждают: это не просто красивый совет. Это точная инструкция. Благодарность — это не вежливость. Это асанá для мозга. Это тренажер для лимбической системы. Это навык, который физически перестраивает нейронные связи, прокладывая новые тропинки от тревоги к покою.

Представьте себе, что ваш ум — это садовая земля после долгой зимы. За зиму на ней скопился мусор: ветки, сорняки, старые листья — это ваши тревоги, сожаления, обиды. Если вы будете только смотреть на этот мусор, он заполнит всё ваше сознание. Но стоит вам начать высаживать цветы благодарности — росток за ростком, — как сад преображается. Сорняки, возможно, не исчезнут сразу, но они уже не главные. Главными становятся цветы.

Сейчас мы сделаем паузу. Мы не будем спешить. Мы войдем в тишину и совершим простой, но глубокий ритуал. Это не просто упражнение — это первый глоток воды для ростка вашего нового счастья.

Практика: Пять Благословений.

Найдите спокойное место. Можно сесть у окна, за которым ветер играет с ветвями деревьев. Можно зажечь свечу — маленький огонек, символизирующий тот внутренний свет, который вы сейчас будете раздувать. Положите перед собой лист бумаги. Не телефон, не клавиатуру — бумагу. Пусть ваша рука почувствует связь с материей, как садовник чувствует связь с землей.

А теперь — запишите пять вещей, за которые вы благодарны прямо сейчас.

Это могут быть простые, тихие радости.

— Вкус утреннего кофе, которым вы наслаждались, а не глотали второпях.

— Солнечный луч, упавший на подоконник и напомнивший, что за окном есть небо.

— Тепло пледа, укрывшего вас, когда вы читали эти строки.

— Сообщение от друга, которое пришло без повода, просто так.

Это может быть нечто более глубокое, более значимое.

— Любовь человека, который верит в вас, даже когда вы сами в себя не верите.

— Здоровье, которое позволяет вам дышать, ходить, видеть этот мир.

— Тишина, в которой вы наконец услышали свой собственный голос.

— Боль, которая когда-то сломала вас, но сделала теми, кто вы есть сейчас.

Главное — не просто перечислить. Главное — воспринять это как благословения. Почувствовать, как от каждой записи в груди разливается крошечная волна тепла. Словно вы зажигаете пять маленьких свечей внутри себя.

Помните: ваш мозг, как губка, впитывает то, на что вы направляете внимание. Если вы направляете его на страх — он пропитывается страхом. Если на благодарность — он пропитывается благодарностью. Вы — садовник. Вы решаете, что поливать.

Ритуал Недели.

Мы не прощаемся с этой практикой. Она останется с вами на все двадцать один день и дальше — на всю жизнь. Раз в неделю уделяйте всего десять минут для обновления этого списка. Десять минут — это меньше, чем вы тратите на утренний скроллинг ленты в телефоне. Меньше, чем длится рекламная пауза в кино. Но эти десять минут способны переписать сценарий вашего внутреннего кино.

Каждую неделю доставайте свой лист или тетрадь. Перечитывайте старые благословения. Улыбайтесь им, как старым друзьям. И добавляйте новые. Вы заметите: мир начнет подкидывать вам поводы для благодарности. Не потому, что мир изменится, — изменится ваш взгляд. Вы натренируете в себе «мышцу благодарности», и она будет работать сама, автоматически, выхватывая свет даже в пасмурный день.

Вы заметите, что становитесь счастливее. Это не магия. Это нейронаука. Это закон теперь уже нашего плодоносного сада. Что посеешь — то пожнешь. Что поливаешь — то растет.

Шепот Природы.

Посмотрите на дерево за окном. Оно не жалуется на холодную зиму, что была когда-то. Оно не корит ветер за сломанную ветку. Оно тянется к солнцу — здесь и сейчас. Оно благодарно пьет дождь, который падает на него сегодня. Будьте как дерево. Думайте о благословениях, которыми обладаете в настоящем.

Запишите прямо сейчас свои пять.

Глава 8. Выберите быть благодарными: Приглашение в Лабораторию Счастья

В предыдущей главе мы посадили первое семя. Мы взяли ручку, бумагу и перечислили пять благословений — тихо, почти робко, как садовник, впервые опускающий зерно в темную, пахнущую прелыми листьями и перегноем плодородную землю. Мы сделали первый, но такой важный шаг. Но, как и во всяком настоящем путешествии, за первым шагом следует второй — шаг понимания. Шаг в глубину.

Почему же это работает? Почему простое перечисление хороших вещей способно перепрошить наш мозг, словно обновление операционной системы? Почему древние мистики, современные нейробиологи, Диккенс и гарвардские профессора — все, независимо друг от друга, — указывают на один и тот же скромный ритуал как на золотой ключ к счастью?

Сейчас Артур Брукс, наш проводник в этом курсе, возьмет слово. Точнее, возьмет перо. Вы прочитаете его статью, опубликованную в 2015 году. Она называется «Выберите быть благодарными. Это сделает вас счастливее».

Обратите внимание на первое слово. «Выберите». Это не опечатка. Это своего рода манифест. Потому что благодарность — это не просто эмоция, накатывающая, как волна, и уходящая, оставляя после себя лишь мокрый песок. Благодарность — это осознанный выбор человека. Это глагол. Это действие, которое вы совершаете не потому, что всё идеально, а потому, что вы решили видеть свет даже сквозь мрачные тучи.

Представьте себе двух людей, стоящих перед одним и тем же закатом. Оба видят одно и то же солнце, одни и те же облака, окрашенные в алый и золотой. Один думает: «Солнце уходит, скоро ночь, как быстро летит время, как грустно». Второй думает: «Какое счастье, что я здесь, что я вижу эту красоту, спасибо этому дню за всё, что он принес». Закат один. А реальности — две. Выбор создает реальность.

Статья Артура встроена в специальный инструмент аннотаций. Вы будете не просто скользить глазами по строкам, как скользит водомерка по поверхности пруда. Вы будете нырять. Останавливаться. Думать. Отвечать на вопросы с карандашом в руках, оставленные на полях, словно заметки друга, читающего книгу вместе с вами. Это не мой монолог — это диалог. Где вы становитесь соавтором своего понимания.

Как работать с этим разделом:

Представьте, что вы пришли в старинную библиотеку. Вам выдают не просто книгу, а манускрипт с пометками на полях, оставленными мудрыми предшественниками. Эти пометки — вопросы и замечания к тексту — ваши маяки. Они подсвечивают самое важное, самое острое, самое парадоксальное. Не пропускайте их. Задержитесь на каждом. Позвольте вопросу прорасти в вас, прежде чем читать дальше. Не торопитесь прочитать эту книгу за раз. В тишине, в диалоге с текстом рождается истинное знание — то, что не выветривается через час после прочтения, а врастает в саму структуру вашего мышления. И да… как и любую книгу, я рекомендую Вам ее читать три раза… три священных раза для полного понимания и осмысления.

Итак, устройтесь поудобнее. Возможно, налейте себе ту самую чашку ароматного кофе — не растворимого сублимата удовольствия, а настоящего, зернового наслаждения. Откройте свое сердце. И впустите в него слова Артура Брукса написанные моим литературным стилем изложения.

«Выберите быть благодарными. Это сделает вас счастливее».

Глава 9. Бунт против Чувств: Выберите быть Благодарными

Двадцать четыре года назад Артур Брукс и его жена поженились в Барселоне — городе, где сам воздух, кажется, пропитан солнцем, морем и архитектурными грезами Гауди. Спустя две недели после свадьбы, опьяненный интернациональным идеализмом, молодой профессор решил поделиться с новыми испанскими родственниками частицей американской культуры. Он решил приготовить полноценный ужин на День Благодарения.

Легко сказать — трудно сделать. Индейки в Барселоне не разгуливают по мясным лавкам. Местному мяснику пришлось заказывать птицу со специальной фермы во Франции, и прибыла она лишь частично ощипанной. Их крошечная духовка оказалась мала для этого гиганта. И никто — ни один человек в радиусе тысячи миль — никогда не слышал о клюкве.

Представьте себе эту сцену. Молодой американец, вспотевший над чужой плитой, пытающийся запихнуть французскую индейку в испанскую духовку, пока за столом сидят его новые родственники и с вежливым недоумением наблюдают за этим кулинарным безумием. За ужином вопросы сыпались один за другим. Некоторые были практическими: «Чем кормили этого зверя, что он так набит хлебом?» Но один вопрос прозвучал неожиданно глубоко, как звук колокола в тумане:

«Стоит ли праздновать этот праздник, даже если ты не чувствуешь благодарности?»

Артур споткнулся на этом вопросе. В те годы он верил: чтобы благодарить, нужно сначала почувствовать благодарность. Делать иначе казалось ему нечестным, фальшивым — какой-то буржуазной, приторной неискренностью, которую следует отвергать. Быть эмоционально аутентичным — разве это не высшая добродетель?

Нет. Это не так.

Построить лучшую жизнь не означает рабски следовать за каждым порывом чувств во имя аутентичности. Это означает восставать против негативных импульсов и поступать правильно, даже когда тебе этого не хочется. В сухом остатке: действовать благодарно — значит действительно становиться благодарным.

Как семя, которое сначала падает в темную, холодную землю без всякого желания прорастать, но, повинуясь не чувству, а закону жизни, пускает корень и тянется к свету, — так и мы можем посадить действие раньше чувства и ждать, когда чувство прорастет сквозь действие.

Почему благодарность трудна.

Для многих людей благодарность трудна, потому что жизнь трудна. Это знает каждый, кто хоть раз сидел за праздничным столом, где пьяный дядя в двадцатый раз излагает свои политические взгляды, пока остальные мечтают провалиться сквозь землю. «Спасибо хоть за что-то», — с горькой иронией думаем мы. Но даже без таких экстремальных обстоятельств, без депрессии и лишений, существует бесчисленное множество обычных ситуаций, в которых благодарность не приходит легко. Она не прилетает сама, как ласточка по весне. Ее нужно звать.

Некоторые люди просто от природы более благодарны, чем другие. Исследование 2014 года, опубликованное в журнале Social Cognitive and Affective Neuroscience, выявило вариацию в гене CD38, связанную с благодарностью. У некоторых людей просто повышенная генетическая склонность испытывать, говоря языком исследователей, «общую удовлетворенность отношениями, воспринимаемую отзывчивость партнера и позитивные эмоции (особенно любовь)». Проще говоря, те неисправимые оптимисты, которых вы знаете, — те, кто всегда благодарен, всегда улыбается, всегда находит светлую сторону, — возможно, просто мутанты. Счастливые мутанты, которым повезло родиться с правильной версией гена.

Но мы больше, чем рабы своих чувств, обстоятельств и генов.

Наука, стоящая за благодарностью.

И вот доказательство. Это не просто лозунги из книг по самопомощи от экстрасенсов. В одном серьезном научном исследовании 2003 года ученые случайным почти рандомным образом разделили участников на группы. Одну группу попросили каждую неделю составлять короткий список вещей, за которые они благодарны. Другие группы перечисляли неприятности или нейтральные события. Десять недель спустя первая группа демонстрировала значительно большую удовлетворенность жизнью, чем остальные.

Десять недель. Семьдесят дней. Это меньше, чем время от одного дня рождения до другого. Семя благодарности, посаженное действием, дало свои всходы счастья.

Другие исследования подтверждали ту же закономерность и приводили к тому же выводу. Если вы хотите по-настоящему счастливой жизни — выбирайте благодарность, независимо от того, чувствуете вы ее или нет.

Как это работает? Одно из объяснений заключается в том, что счастливое поведение, независимо от чувств, заставляет мозг обрабатывать положительные эмоции. В знаменитом эксперименте 1993 года исследователи просили испытуемых принудительно улыбаться в течение двадцати секунд, напрягая лицевые мышцы, особенно мышцы вокруг глаз — те самые, что создают «гусиные лапки». И знаете что? Они обнаружили, что это простое физическое действие стимулировало мозговую активность, связанную с позитивными эмоциями.

Двадцать секунд натянутой улыбки — и мозг обманывается. Мозг думает: «Раз мышцы улыбаются, значит, мы счастливы. Надо подтянуть биохимию». Тело ведет душу за собой.

Если гримасничать, как пугающий лунатик, в течение двадцати секунд — не ваш метод, попробуйте вместо этого выражать благодарность. Согласно исследованию, опубликованному в журнале Cerebral Cortex, благодарность стимулирует гипоталамус — ключевую часть мозга, регулирующую стресс, — и вентральную тегментальную область — часть нашей «системы вознаграждения», которая производит ощущение удовольствия (наслаждения).

Представьте себе, что ваш мозг — это огромный оркестр. Гипоталамус — дирижер, управляющий ритмом стресса и спокойствия. Вентральная тегментальная область — первая скрипка, солирующая партию наслаждения. Благодарность — это взмах дирижерской палочки, который заставляет весь оркестр играть гармонично.

Это наука. Но это и здравый смысл: выбор сосредоточиться на хорошем заставляет вас чувствовать себя лучше, чем фокусировка на плохом. Как сказали бы мои дети-подростки: «Спасибо, Капитан Очевидность». На чуть более элегантном языке философа-стоика Эпиктета: «Человек в здравом уме не горюет о том, чего у него нет, но радуется тому, что у него есть».

Как благодарность обезоруживает агрессию.

У благодарности есть и другое, не менее удивительное свойство. Она не только строит наше собственное счастье, но и способна проявить лучшее в окружающих.

Исследователи из Университета Южной Калифорнии в 2011 году изучали людей с высокой властью, но низкой эмоциональной безопасностью. Вспомните худшего босса, который у вас когда-либо был. Вот таких людей они изучали. Исследование показало: когда компетентность этих людей ставилась под сомнение, они, как правило, набрасывались с агрессией и личными унижениями. Но когда им выражали благодарность — агрессия стихала. Плохое поведение сокращалось.

Лучший способ обезоружить разгневанного собеседника — это теплое, искреннее «спасибо».

Артур Брукс усвоил этот урок десять лет назад. Тогда он был академическим социальным ученым, прозябавшим в профессорской безвестности, и писал технические статьи и книги, которые читали от силы несколько десятков человек. Но вскоре после получения tenure он опубликовал книгу о благотворительности, которая — к его полному недоумению — нашла широкую аудиторию. Почти в одночасье он начал получать отзывы от совершенно незнакомых людей, которые видели его по телевизору или слышали по радио.

Однажды днем пришло письмо. Непрошеное, незваное.

«Уважаемый профессор Брукс, — начиналось оно. — Вы мошенник».

Не самое многообещающее начало, но он продолжил читать. Его корреспондент в жестоких деталях разбирал по косточкам каждую главу книги. Однако, пробираясь сквозь это длинное письмо, Артур поймал себя на мысли — не на обиде, нет. Он подумал: «Он прочитал мою книгу!»

И он написал ответ. Возразил по нескольким пунктам, но в основном просто выразил благодарность — за время, за внимание, за то, что незнакомец потратил часы своей жизни на его труд. Ему было хорошо, пока он писал. А почти мгновенный ответ пришел уже с теплым и дружеским тоном.

Как вода гасит огонь, так благодарность гасит вражду.

Тыквенный Парадокс и Лестница Благодарности.

Есть ли у выражения благодарности обратная сторона? Вообще-то, возможно, есть. Новое исследование в Journal of Consumer Psychology обнаружило, что люди начинают испытывать тягу к сладкому, когда их просят выразить благодарность. Если это открытие подтвердится, мы могли бы назвать это Тыквенным Парадоксом: благодарность делает нас счастливее, но потенциально чуть полнее.

Пусть. Цена, которую можно заплатить.

Невзирая на возможные последствия для талии, рецепт ясен. Сделайте благодарность рутиной, не зависящей от того, как вы себя чувствуете. И не раз в год, в ноябре, а круглый год. Как восход солнца, который не спрашивает, готовы ли вы его встречать, — он просто приходит.

Вот три конкретных шага, три ступени лестницы, ведущей ввысь.

Первая ступень. Внутренняя благодарность. Это практика благодарения в тишине собственного сердца. Никто не видит. Никто не слышит. Только вы и Вечность. Артур, чья работа связана с частыми выступлениями — не всегда перед дружественной аудиторией, — взял за мантру быть благодарным людям, которые приходят его послушать. Даже тем, кто приходит с сомнением. Даже тем, кто приходит спорить. Он благодарит их мысленно, прежде чем начать говорить. Попробуйте: просыпаясь утром, прежде чем встать с постели, произнесите про себя одну благодарность. Всего одну. Этого достаточно, чтобы задать тон всему дню.

Вторая ступень. Внешняя благодарность. Теперь перенесите благодарность наружу, в публичное выражение. Психолог Мартин Селигман, отец позитивной психологии, в своем бестселлере «Подлинное счастье» рекомендует систематически выражать благодарность в письмах к близким и коллегам. Дисциплинированный способ внедрить это в практику — сделать благодарность такой же рутиной, как утренний кофе. Каждое утро пишите два коротких письма. Два предложения, не больше. Друзьям, семье, коллегам. Благодарите их за то, что они делают. За то, что они есть. Не ждите ответа. Вы пишете не для ответа — вы пишете для себя.

Третья ступень. Благодарность за бесполезное. Это, быть может, самая высокая, самая трудная и самая прекрасная ступень. Легко быть благодарным за самое важное и очевидное — за счастливый брак, за здоровых детей, за крышу над головой. Но по-настоящему счастливые люди находят способы благодарить за малое. За незначительные, бесполезные мелочи.

Вслушайтесь в ликование поэта Джерарда Мэнли Хопкинса в стихотворении «Пестрая красота»:

Слава Богу за пестрые вещи — За небеса в двух цветах, как пегая корова;

За розовые родинки, усеявшие форель, что плывет; за каштаны, падающие свежими угольками; за крылья зябликов; за ландшафт, расчерченный и собранный в лоскуты — пашни, пары и плуги; и все ремесла — их снаряжение, оснастку и отделку.

Когда в последний раз вы были благодарны за пятна на спине форели? За то, как каштаны падают на землю, тускло светясь, словно угли? Запах осени в воздухе — слышите ли вы его? Обрывок песни, напомнивший вам детство, — замечаете ли вы его?

Будьте благодарны за это. За бесполезное, мимолетное, невесомое. Потому что именно из этого соткана настоящий день, а не из громких событий, которые случаются раз в год. Жизнь — это не фанфары. Жизнь — это тихий шепот, и благодарность — это слух, позволяющий его расслышать.

Бунтуйте.

В этот День Благодарения не выражайте благодарность только тогда, когда вы ее чувствуете. Благодарите особенно тогда, когда вы ее не чувствуете. Восстаньте против той эмоциональной «аутентичности», которая держит вас в плену у собственной хандры и не пускает к счастью. Чувства — не истина. Чувства — это погода. А вы — небо. Погода меняется, небо остается.

Что касается самого Артура — он обновляет свой список благодарности. В нем есть семья, вера, друзья и работа. Но также — пестрый окрас той самой, набитой хлебом индейки. И еще в этом списке есть вы, читатель. За то, что вы здесь. За то, что читаете.

А теперь — ваша очередь.

Выберите быть благодарными. Это сделает вас счастливее.

Глава 10. Исповедь души: как благодарность стала моей второй кожей

Я выбрала благодарность задолго до Гарварда. Задолго до того, как изучила нейронные связи гипоталамуса и вентральной тегментальной области. Задолго до того, как прочитала исследования о гене CD38 и о том, что двадцать секунд натянутой улыбки обманывают мозг, заставляя его быть счастливым.

Я выбрала благодарность не умом — нутром. Не потому, что так говорили умные книги, а потому, что однажды, в тишине очередного рассвета, я поняла: сама жизнь есть форма благодарности. Или может ею стать, если позволить.

Теперь благодарность — не практика, которую я выполняю по утрам, словно зарядку. Она стала частью меня. Она пропитала всю мою жизнь, как вода пропитывает речную долину, делая ее плодородной. Я не практикую благодарность — я ею дышу.

Мой ритуал пробуждения.

Я благодарю каждый день, в котором просыпаюсь. Это не метафора, не красивая фраза для этой книги. Это буквально первое, что происходит в моем сознании, когда ресницы размыкаются и мир вливается в меня светом. Еще до того, как ноги коснутся пола. Еще до того, как рука потянется к телефону. Я лежу мгновение в тишине — той самой драгоценной тишине, что стоит между сном и явью, как туман между Альпийскими холмами, — и произношу про себя: «Благодарю. Благодарю за этот день. За то, что я есть. За то, что я дышу».

Это не заученная мантра. Это — настройка инструмента. Как скрипач, прежде чем заиграть, касается струн и слушает, чисто ли они звучат, так и я касаюсь струн своей души благодарностью и проверяю, не фальшивит ли где мое сердце.

Урок погоды.

Я благодарю погоду — и не важно, что у меня происходит за окном.

Солнечный луч, пробившийся сквозь занавески и нарисовавший золотые квадраты на полу? Спасибо. Дождь, барабанящий по карнизу, словно тысячи крошечных пальцев играют колыбельную? Спасибо. Серое небо, нависшее низко, обещающее снег, — небо, которое кого-то вгоняет в тоску, а меня обнимает, как старое шерстяное одеяло? Спасибо и ему.

Я научилась видеть в каждой погоде благословение. Солнце — это свет и энергия, возможность идти вперед. Дождь — это тишина и уют, возможность заглянуть внутрь себя. Ветер — это движение и сила, напоминание о том, что всё течет, всё меняется. Даже гроза — даже она! — приходит, чтобы очистить воздух, чтобы промыть небо, чтобы освежить землю. Я смотрю на молнии и думаю: как щедро мир напоминает мне о своей мощи и красоте.

Знаете, как дерево принимает любую погоду? Помните? Оно не жалуется на ветер — оно качается в такт. Оно не ропщет на дождь — оно пьет. Оно не проклинает солнце за засуху — оно тянется к нему, даже если трудно. Я учусь у деревьев.

Друзья как зеркала души.

Я благодарю своих друзей. Каждого. Даже тех, с кем мы не виделись годами, но чей след в моей душе не стерся. Даже тех, с кем мы прошли через ссоры и непонимание, — потому что эти трещины стали шрамами, а шрамы сделали нас мудрее.

Каждое утро я посылаю хотя бы одно сообщение. Иногда два, как советовал Мартин Селигман. «Спасибо тебе за то, что ты есть». «Я сегодня вспомнила наш разговор трехлетней давности — и улыбнулась. Спасибо». «Ты приснился мне, и я проснулась с теплом в груди. Спасибо».

Это занимает минуту. Одну минуту. Но эта минута, словно камешек, брошенный в воду, расходится кругами — по моей душе, по душе того, кто получил мое послание, по всем, с кем он сегодня встретится в своем, уже чуть более светлом, настроении.

Жизнь, пропитанная благодарностью.

Я не всегда была такой. Было время, когда я жаловалась. Было время, когда я видела то, чего не хватает, а не то, что есть. Было время, когда я просыпалась и первым делом думала: «Опять этот будильник. Опять эти заботы. Опять этот день». И дни мои, послушные и вторящие моим мыслям, становились серыми, как ноябрьское небо.

Но однажды я решилась на эксперимент. Тот самый, о котором говорит Артур Брукс. Я сказала себе: «Я буду благодарить. Без чувства. Без настроения. Без веры в то, что это работает. Просто буду — как пью воду, как чищу зубы, как дышу». Буду жить по закону «Причины и следствия», отдавая в этот Мир самое светлое и лучшее. И знаете что? Чувство пришло потом. Действие родило эмоцию. Словно я зажгла свечу в темной комнате — и тьма отступила не потому, что я ее оттуда выгнала, а потому, что свет просто не оставил ей ни капли места.

Теперь благодарность — это моя вторая кожа. Это линза, через которую я смотрю на мир. И мир, видимый через эту линзу, всегда, всегда прекрасен — даже когда идет дождь. Особенно когда идет дождь.

Ваша очередь.

Теперь и у вас есть эта уникальная возможность. Не просто прочитать о благодарности, не просто узнать о ней из гарвардских исследований, а испытать ее целительную силу на себе. На собственной душе. На собственной жизни.

К этой книге я специально создала курс «СЧАСТЬЕ». Это не просто текст, не просто лекции. Это — путешествие, в которое мы отправляемся вместе. И в этом курсе вы найдете Рабочую тетрадь — ваш личный дневник благодарности, ваш сад, который вы будете возделывать день за днем. Там есть страницы, предназначенные именно для этого: для списка благословений, для вечерних записей, для еженедельных размышлений.

Но если у вас нет этой тетради — не беда. Возьмите простую тетрадь, блокнот, несколько листов бумаги. Даже заметки в телефоне подойдут — хотя я всегда советую писать от руки: когда рука выводит буквы, душа выводит чувства, и связь между ними глубже, чем между большим пальцем и стеклом экрана.

Делайте это вечером, перед сном. Знаете, почему вечером? Потому что за день наша душа, как пчела, собирает нектар впечатлений. Но к вечеру она часто устает от горечи. Мы ложимся в постель и прокручиваем в голове всё, что пошло не так. Ссора. Дедлайн. Неловкий момент. Дурная новость. Мы засыпаем с этим ядом на губах — и утром просыпаемся, уже отравленные.

А теперь представьте, что вместо яда вы подносите к губам чашу с медом. Вы садитесь на край постели, открываете тетрадь и записываете пять благословений дня. Пять. Всего пять. Сначала будет трудно. Ум будет сопротивляться. «Да за что тут благодарить? День как день. Ничего особенного». Но вы ищете. Вы вспоминаете. Вкус яблока. Улыбку прохожего. То, что успели на автобус. То, что кто-то вам написал. То, что вы живы. И постепенно трудное становится легким. А легкое становится уже радостным.

Воскресный ритуал.

Раз в неделю — я предлагаю воскресенье, день тишины и покоя, — садитесь и перечитывайте свои записи. Не просто пробегайте глазами. Вчитывайтесь. Вспоминайте каждый момент, который вы зафиксировали. Пусть он оживет перед вашим внутренним взором, как фотография в старом альбоме, как высушенный цветок между страниц книги.

Это важно. Перечитывать — это не бонус, это сердце практики. Потому что, перечитывая, вы видите узор. Вы видите, как изо дня в день, из недели в неделю, ваша жизнь складывается не из случайных осколков, а из прекрасной мозаики. Вы видите, как много у вас на самом деле есть. Вы видите, как щедра к вам судьба. И слезы благодарности — те самые, что очищают и возвышают, — иногда подступают к глазам.

Давайте меняться вместе.

Я написала эту книгу не для того, чтобы вы ее просто прочитали и поставили на полку. Я написала ее для того, чтобы мы менялись вместе. Осознанно. Шаг за шагом. День за днем.

Благодарность — это первый шаг. Самый простой и самый мощный. С него начинается всё. С него начался мой путь когда-то. С него начался курс в Гарварде. С него начинается любое подлинное счастье.

Я приглашаю вас в этот путь. Не как читателя — как попутчика. Как друга. Мы пойдем вместе. Я буду рядом — на этих страницах, в курсе, в рабочей тетради. А вы будете рядом со мной — в своих мыслях, в своих записях, в своих благословениях.

Откройте тетрадь. Возьмите ручку. Сегодня вечером, перед сном, напишите пять вещей, за которые вы благодарны. Всего пять. И поставьте дату.

Это — первый камень в фундаменте вашего нового храма. Храма, имя которому — Счастье.

Давайте меняться вместе.

Глава 11. Наука о Свете: Позитивная Психология и Встреча с Доктором Керн

Мы подошли к моменту, когда пора дать имя тому, чем мы занимаемся. Мы говорили о счастье, о благодарности, о лимбической системе и античных философах, о формуле «Наслаждение + Удовлетворение + Смысл» и о том, как действие рождает чувство. Но за всем этим стоит величественное здание науки, построенное в конце двадцатого века и продолжающее расти по сей день. Имя этому зданию — Позитивная психология.

Два человека, два титана мысли, стояли у ее истоков. Одного мы уже встречали в предыдущих главах — это Мартин Селигман, бывший президент Американской Психологической Ассоциации, человек, осмелившийся спросить не «Что с нами не так?», а «Что в нас хорошего?». Второй — Михай Чиксентмихайи, психолог с труднопроизносимой венгерской фамилией и легко узнаваемой душой исследователя, который подарил миру понятие «потока» — того самого состояния полной поглощенности делом, когда время исчезает, а счастье становится не целью, а воздухом, которым дышишь.

Вместе Селигман и Чиксентмихайи дали определение, которое звучит не как сухая академическая формула, а как манифест новой эры. Позвольте мне привести его полностью, потому что каждое слово здесь отточено, как грань бриллианта:

Позитивная психология — это «наука о позитивном субъективном опыте, позитивных индивидуальных чертах и позитивных институтах, которая обещает улучшить качество жизни и предотвратить патологии, возникающие, когда жизнь лишена содержания и смысла».

Вчитайтесь в эту фразу, как в стихотворение. Задержитесь на ней, как путник задерживается у родника, чтобы напиться.

Позитивный субъективный опыт — это те самые моменты, когда вы чувствуете радость, благодарность, надежду, любовь. Это вкус утреннего кофе из зерен, а не сублимированного порошка. Это взгляд на закат, от которого щемит сердце. Это смех ребенка, заставивший вас улыбнуться сквозь усталость. Наука осмелилась изучать это! Не как побочный продукт отсутствия депрессии, а как самостоятельную, драгоценную реальность.

Позитивные индивидуальные черты — это ваши сильные стороны характера. Не слабости, которые надо лечить, а достоинства, которые надо развивать. Доброта, мужество, любознательность, упорство. Селигман и его коллеги составили целую классификацию этих черт — как ботаники составляют атлас растений, так психологи составили атлас человеческих добродетелей.

Позитивные институты — это семьи, школы, сообщества, рабочие коллективы, которые не калечат человека, а поддерживают его рост. Это та почва, на которой расцветают цветы благополучия.

И ключевое обещание: позитивная психология обещает не просто лечить, но предотвращать патологии, возникающие тогда, когда жизнь лишена содержания и смысла. Как вода, которая не дает саду засохнуть, как свет, который не дает плесени завестись.

Позже в этом разделе вы встретитесь с подробным обсуждением позитивной психологии. Я не оставлю вас наедине с терминами. Вас ждет живой разговор, интервью с удивительной женщиной, чье имя вы, возможно, слышите впервые, но чьи идеи, я уверена, останутся с вами надолго. Доктор Пегги Керн — исследовательница, стоящая на переднем крае этой науки, — поможет нам глубже понять, как изучение и практика позитивных эмоций могут сделать нас счастливее. Не в теории, а на практике. Не в абстрактных формулах, а в живой, дышащей, иногда трудной, но всегда стоящей того жизни.

Глава 12. Мышца Благодарности: как тренировать Душу по Науке

Чудо позитивной психологии заключается не в том, что она красиво говорит о хорошем. Нет, чудо в том, что она позволяет измерять. Она берет тончайшие, эфемерные движения души — вздох облегчения, вспышку радости, тихое тепло в груди — и превращает их в данные, в цифры, в доказательства. Она делает счастье не предметом веры, а предметом знания.

И лучшим примером этого чуда, этой встречи неба и земли, души и статистики, является благодарность.

Классический эксперимент: Студенты, Сон и Сила Благ.

В 2003 году — в том самом году, когда мир еще не знал ни смартфонов, ни социальных сетей, но уже жаждал понимания человеческой души, — ученые из Университета Калифорнии в Дейвисе и Университета Майами провели эксперимент, ставший классикой.

Представьте себе аудиторию. Обычные студенты — немного уставшие, немного взволнованные, со своими мечтами, тревогами, бессонными ночами и чашками растворимого кофе. Их разделили на группы. Одних попросили размышлять о том, за что они благодарны, — либо раз в день, либо раз в неделю. Не писать романы, не совершать подвиги — просто размышлять. Вспоминать. Перебирать в уме блага, как перебирают четки.

И знаете, что обнаружили исследователи?

Студенты, которые сосредоточились на своих благах, имели более оптимистичный взгляд на жизнь. Они не просто стали вежливее или приятнее в общении. Они начали видеть будущее иначе — не как череду угроз и провалов, а как пространство возможностей. Их линза восприятия изменилась. Мир остался тем же, но их глаза стали другими.

Они отметили более высокое самочувствие. Не абстрактное «мне хорошо», а конкретное, физически ощутимое благополучие. Тело откликнулось на работу души. Сердце билось ровнее, дыхание стало глубже, плечи расправились.

И — это, пожалуй, самый поразительный результат — они сообщили о значительно лучшем качестве сна. Слышите? Они лучше спали! Не потому, что принимали снотворное. Не потому, что у них стало меньше забот. А просто потому, что перед сном они думали не о том, что пошло не так, а о том, за что они благодарны. Их мозг, убаюканный благодарностью, погружался в глубокий, целебный сон, как ребенок погружается в колыбель под тихую песню матери.

Как река, которая днем бурлила и пенилась на порогах, а к вечеру разлилась широким, спокойным плесом и отразила в себе звезды, — так и ум этих студентов из бурного потока тревог превращался в зеркало покоя.

Этимология как пророчество.

Английское слово gratitude — благодарность — происходит от латинского корня gratia. Вслушайтесь в это звучание. Gratia — это благодать. Это любезность. Это то, что связано с добротой, дарами, красотой и щедростью.

Сама этимология подсказывает нам то, что наука подтвердила лишь двадцать веков спустя: благодарность — это не реакция на подарок. Это состояние души, открытой красоте. Это способность видеть мир как дар, а себя — как одаренного.

Когда римлянин говорил gratias ago — «я выражаю благодарность», — он буквально произносил: «я привожу в движение благодать». Благодарность была не чувством, а действием. Не пассивным ожиданием милости, а активным ее призванием.

И современная наука говорит нам ровно то же самое: благодарность в качестве осознанной когнитивной стратегии — то есть сознательно выбранного способа мышления — улучшает психологическое благополучие. Сам процесс размышления о своих благах действительно вызывает чувство радости, счастья и благополучия. Словно мы открываем дверь, и в нее входит свет. Словно мы зажигаем свечу, и тьма отступает.

Позитивная психология: Миссия.

Область позитивной психологии — это не просто собрание красивых цитат и добрых пожеланий. Это строгая наука, направленная на продвижение измеримой природы положительных аспектов человеческой жизни. Она изучает наше чувство смысла, цели, общности, наши отношения и положительные эмоции так же пристально, как традиционная психология изучала депрессию, тревогу и травму.

Ее основная задача грандиозна и прекрасна: способствовать росту человеческого процветания с использованием научных методов и стратегий. Не просто залечивать раны, но выращивать сады. Не просто спасать тонущих, но учить всех плавать — и не просто плавать, а лететь на всех парусах к горизонту, полному света.

Суть позитивной психологии, ее сердцевина, ее самое драгоценное зерно заключается в простой и дерзкой истине: обычные люди могут становиться счастливее посредством знаний и усилий.

Слышите? Не избранные. Не гении. Не баловни судьбы с идеальным детством и геном CD38. Обычные. Мы с вами. Каждый из нас.

Мы можем управлять своими эмоциями, а не позволять им управлять нами.

Это как научиться править лошадью. Дикий мустанг эмоций может нести нас куда угодно — в пропасть, в чащу, в пустыню. Но стоит взять поводья — и тот же самый мустанг несет нас к цели. Усилие. Знание. Практика. И вот мы уже не рабы своих настроений, а всадники своей души.

Мышца, которая растет.

Некоторые эмоции, и благодарность в первую очередь среди них, обладают удивительной способностью. Они расширяют эмоциональный репертуар человека. Они не просто дают нам мимолетное удовольствие, но развивают ресурсы, на которые мы можем опираться в трудную минуту.

Фокусировка на положительных эмоциях подобна тренировке мышцы.

Представьте себе атлета. Он приходит в зал не тогда, когда ему грустно и нужно срочно поднять настроение. Он приходит регулярно. Он поднимает вес, преодолевая сопротивление. Его мышцы болят, но он знает: это боль роста. И однажды, когда ему нужно будет поднять что-то тяжелое в реальной жизни, — чемодан в поездку, ребенка на руки, собственную судьбу, — он справится. Потому что его мышцы готовы.

Так и с душой. Тренируя благодарность, вы укрепляете основную силу. Ту самую, глубинную, которая делает человека эмоционально и психологически более сильным, и лучше подготовленным для управления негативными эмоциями и трудными жизненными обстоятельствами.

Негативные эмоции придут. Они — часть жизни, как дождь, как зима, как ночь. Но у тренированного человека есть ресурс. У него есть «мышечная память» благодарности, которая в минуту отчаяния тихо шепчет: «Помнишь? У тебя есть блага. У тебя есть любовь. У тебя есть дыхание. У тебя есть этот миг».

Глава 13. Расширяя горизонты: как положительные эмоции строят наше будущее

Мы подошли к тому моменту, когда пора остановиться, вдохнуть полной грудью и осмотреться. Мы уже многое узнали. Мы говорили о лимбической системе — таинственном саде внутри нашего мозга. Мы слушали диалог Селигмана и Брукса, став свидетелями рождения новой парадигмы. Мы тренировали мышцу благодарности и узнали, что студенты, ведшие дневник благословений, спали лучше, видели будущее светлее и чувствовали себя счастливее.

Теперь пришло время подняться на смотровую площадку и увидеть всю картину целиком. Позитивная психология — это не просто коллекция приятных техник. Это стройное, величественное здание, архитектура которого была описана ее отцами-основателями. И сейчас я приглашаю вас войти в это здание через две цитаты — два ключа, открывающие двери в понимание того, как работает счастье.

Архитектура души: Три уровня по Селигману и Чиксентмихайи.

В 2000 году, на заре нового тысячелетия, Мартин Селигман и Михай Чиксентмихайи опубликовали статью, ставшую манифестом. Они описали область позитивной психологии как пространство с тремя этажами — тремя уровнями, на которых разворачивается драма человеческого благополучия.

«Область позитивной психологии на субъективном уровне касается ценных субъективных переживаний: благополучия, удовлетворенности и довольства (в прошлом); надежды и оптимизма (на будущее); а также потока и счастья (в настоящем).»

Вчитайтесь в эту фразу, как всматриваются в горизонт.

Вот прошлое. Оно уже случилось, его не изменить — но его можно переосмыслить. Благополучие, удовлетворенность, довольство — это те чувства, которые мы испытываем, оглядываясь назад. Это не значит, что в прошлом не было боли. Это значит, что мы смогли найти в нем мир. Как старое дерево, хранящее в своих кольцах память и о засухах, и о дождях, но продолжающее расти, — так и здоровая душа интегрирует свое прошлое, благословляя его, а не проклиная.

Вот будущее. Оно еще не наступило, оно зыбко и туманно, как утренняя дымка над рекой. Но именно на него направлены надежда и оптимизм. Позитивная психология утверждает: мы можем научиться смотреть вперед не с тревогой, а с предвкушением. Не ждать удара, а ждать рассвета.

И вот настоящее. Единственная точка, в которой мы реально существуем. Поток и счастье — это то, что происходит сейчас, сию минуту. Поток — это состояние полной поглощенности делом, когда время исчезает, а вы сливаетесь с процессом, как река сливается с морем. Счастье — это не финальная награда, а способ проживать настоящий момент.

«На индивидуальном уровне речь идет о положительных личностных качествах: способности любить и находить призвание, смелости, межличностных навыках, эстетической чувствительности, упорстве, прощении, оригинальности, устремленности в будущее, духовности, высоких талантах и мудрости.»

Это — ваш внутренний сад. Перечитайте этот список. Медленно. Вслух.

Способность любить. Находить призвание. Смелость. Межличностные навыки. Эстетическая чувствительность — умение видеть красоту в пятнах на спине форели, в закате, в пестрой корове. Упорство — та самая сила, что заставляет муравья тащить груз в десять раз тяжелее себя, а человека — подниматься после падения. Прощение. Оригинальность. Устремленность в будущее. Духовность. Мудрость.

Это не просто черты характера. Это семена, которые можно посадить, поливать, выращивать. Это мышцы души, которые крепнут от тренировок.

«На групповом уровне речь идет о гражданских добродетелях и институциях, которые направляют людей к лучшему гражданству: ответственности, заботе, альтруизме, вежливости, умеренности, терпимости и трудовой этике.»

Это — почва, на которой растет наш сад. Ни одно дерево не растет в одиночку. Ему нужна экосистема. Ему нужен лес. Ответственность, забота, альтруизм — это не просто слова. Это питательные вещества, которые делают общество способным поддерживать счастье каждого своего члена. Как муравейник, где каждый муравей выполняет свою роль и тем самым служит целому, — так и человеческое сообщество процветает, когда в нем живут добродетели.

Теория расширения и построения: как эмоции творят будущее.

Теперь перейдем ко второй цитате. Она принадлежит Барбаре Фредриксон — исследовательнице, чье имя в позитивной психологии сияет так же ярко, как имена Селигмана и Чиксентмихайи. В 2001 году она сформулировала теорию, которая перевернула представление о том, зачем нам вообще нужны положительные эмоции.

«Задача позитивной психологии — понять и поддержать факторы, позволяющие индивидам, сообществам и обществам процветать… Традиционные взгляды предполагали бы, что переживание положительных эмоций свидетельствует о благополучии и, возможно, направляет поведение в данный момент. Теория расширения и построения утверждает, что положительные эмоции, хотя и мимолетны, имеют более длительные последствия.»

Мимолетны, но имеют длительные последствия. Как это похоже на природу! Вспомните цветение вишни — сакуры. Ее лепестки живут всего несколько дней. Ветер срывает их, они кружатся в воздухе и падают на землю, словно розовый снег. Казалось бы — что может быть более эфемерным, более бесполезным? Но именно в эти несколько дней японцы целыми семьями выходят в парки, чтобы созерцать цветение. Они пьют чай, разговаривают, молчат, смеются. И память об этих днях греет их весь оставшийся год.

Так и положительные эмоции. Улыбка ребенка. Объятие любимого. Минута благодарности. Вспышка радости при виде радуги. Они мимолетны, да. Но они оставляют след. Они строят внутри нас то, что Фредриксон называет личными ресурсами.

«В отличие от негативных эмоций, которые приносят прямые и немедленные адаптивные преимущества в ситуациях, угрожающих выживанию, расширенные репертуары мыслей и действий, вызванные положительными эмоциями, полезны и в других отношениях.»

Здесь скрыта глубочайшая эволюционная мудрость. Негативные эмоции — страх, гнев, тревога — сужают наше восприятие. Это механизм выживания. Когда за вами гонится хищник, вам не до красоты заката и не до философских размышлений. Ваш мозг включает туннельное зрение: «Бей или беги». Это спасает жизнь. Но это не строит жизнь.

А положительные эмоции — они расширяют. Они открывают периферийное зрение души. Они позволяют нам видеть не только угрозу, но и возможность. Не только врага, но и друга. Не только проблему, но и решение.

Представьте себе реку в половодье. Когда она сужена берегами, она течет быстро, бурно, она способна разрушать. Это негативные эмоции. Но когда она разливается широко, затапливая пойму, она замедляется, отдает воде время пропитать почву, и после нее на заливных лугах вырастает самая сочная трава. Это положительные эмоции. Они удобряют нашу душу для будущего роста.

«Положительные эмоции являются инструментами личностного роста и социальной связи: за счет наращивания личных и социальных ресурсов положительные эмоции преобразуют человека к лучшему, обеспечивая ему лучшее будущее.»

Вот он, итог. Положительные эмоции — это не просто «приятно». Это инвестиция. Каждая минута радости, каждый момент благодарности, каждая вспышка интереса или вдохновения — это кирпичик в здании вашего будущего «я». Более сильного. Более устойчивого. Более соединенного с другими людьми.

Как улитка, оставляющая за собой серебристый след, — наши положительные эмоции оставляют за собой ресурсы, на которые мы сможем опереться, когда наступит ночь.

Как черепаха, несущая свой панцирь, — мы строим свою защиту не бегством от опасностей, а накоплением сил в мирное время.

Как кошка, которая мурлычет не только когда ей хорошо, но и когда она залечивает свои раны, — положительные эмоции обладают целительной силой, которую мы только начинаем понимать.

Знаете, мои любимые, когда я читаю эти строки — строки Селигмана, Чиксентмихайи, Фредриксон, — у меня перехватывает дыхание. Потому что я узнаю в них свою собственную жизнь. Не ту жизнь, которую я изучала в Гарварде, а ту, которую я прожила.

Я знаю, что такое негативные эмоции. Я проходила через них, как через темный лес. Но я также знаю, что такое расширение. Я знаю, как одна искра благодарности, зажженная усилием воли, способна разгореться в пламя, освещающее всю жизнь.

Я знаю, что упорство — это мышца, которую я тренировала годами. Что способность любить — это сад, который я возделывала даже тогда, когда земля казалась бесплодной. Что надежда и оптимизм — это не врожденный дар, а ежедневный выбор.

И когда Фредриксон говорит, что положительные эмоции преобразуют человека к лучшему, обеспечивая ему лучшее будущее, — я киваю. Да. Именно так. Я — живое свидетельство этого.

И вы можете быть таким же свидетелем. Вы — не исключение. Вы — не человек с неправильной версией гена. Вы — обычный человек, а значит, вы обладаете той самой сверхспособностью, о которой говорит позитивная психология: способностью через усилие, через знание, через практику становиться счастливее.

Мы продолжим этот путь. Мы будем тренировать мышцу за мышцей. Мы будем расширять репертуар души. Мы будем строить то самое лучшее будущее, о котором пишут ученые и о котором мечтает ваше сердце.

Сделайте глубокий вдох. Почувствуйте, как расширяется ваша грудная клетка. Это — ваша первая положительная эмоция прямо сейчас. Интерес. Предвкушение. Вера.

Сохраните ее. Она — ваш первый кирпичик.

Глава 14. Гостья из Мельбурна: Кто такая Пегги Керн

И так, мы с вами стоим на пороге новой встречи. В предыдущих главах вы уже слышали голос Мартина Селигмана — отца-основателя, человека, перевернувшего психологию вопросом «Что в нас хорошего?». Вы слышали Артура Брукса — нашего гарвардского проводника, скрестившего науку с практикой и метафору портфеля с уравнением удовлетворения. Теперь к этому хору присоединится новый голос. Женский. Спокойный, глубокий, пропитанный австралийским солнцем и академической строгостью одновременно.

Позвольте представить: доктор Пегги Керн.

Она — доцент Центра позитивной психологии в Школе образования Университета Мельбурна. Но сухие титулы мало говорят сердцу. Давайте переведем их на язык образов.

Представьте себе маяк. Он стоит не в тихой заброшенной гавани, а на пересечении морских путей. Он посылает свой луч не в одну точку, а по кругу, освещая пространство для всех кораблей, идущих разными курсами. Таким маяком в мире позитивной психологии является Центр позитивной психологии в Мельбурне, где работает Пегги Керн. Это место, где наука о счастье не заперта в лабораториях, а выходит в мир — в школы, в сообщества, в жизни обычных людей.

А теперь представьте себе садовника, который не просто выращивает один вид цветов, а создает целую экосистему. Ее исследования носят коллективный характер. Это означает, что она не работает в одиночку, как отшельник в башне из слоновой кости. Она собирает вокруг себя ученых, студентов, практиков — и вместе они возделывают общий сад знания. Как пчелы, слетающиеся на один луг, они опыляют идеи друг друга, и от этого рождаются новые, более крепкие плоды понимания.

Она опирается на разнообразные методы. Это важно. Потому что счастье — слишком сложный, слишком многогранный феномен, чтобы измерять его одной линейкой. Нужны и глубинные интервью, и масштабные опросы, и статистический анализ, и включенное наблюдение. Нужно слушать и цифры, и истории. Нужно видеть и лес, и каждое дерево в отдельности.

Главный вопрос, который движет ее исследованиями, звучит с обманчивой простотой: кто преуспевает в жизни и почему?

Вдумайтесь. Не «почему люди страдают?». Не «как избавиться от патологии?». А — кто преуспевает? Кто те люди, что идут по жизни с ощущением смысла, с теплом в сердце, с открытыми глазами? И — почему они такие? Что в их генах, в их воспитании, в их окружении, в их ежедневных привычках создало эту удивительную способность процветать?

Из этого главного вопроса вырастают, словно ветви из ствола, более конкретные направления ее научного поиска.

Первое: понимание и измерение здорового функционирования. Что значит — быть здоровым не просто как отсутствие болезни, а как присутствие благополучия? Как измерить эту наполненность жизнью, этот внутренний свет, эту способность справляться и радоваться? Пегги Керн и ее коллеги создают инструменты, которые позволяют нам увидеть невидимое, взвесить невесомое, оценить то, что раньше считалось неуловимым.

Второе: выявление индивидуальных и социальных факторов, влияющих на жизненные траектории. Никто из нас не растет в вакууме. Мы — деревья в лесу, муравьи в муравейнике, рыбы в косяке. Наши жизненные траектории определяются сложнейшим переплетением личных качеств и социального контекста. Что важнее — упорство самого человека или поддержка сообщества? Оптимизм, заложенный в генах, или доброта учителя, встреченного в третьем классе? Пегги Керн исследует эти пересечения, эти узлы, эти точки бифуркации, где судьба делает поворот.

И третье: системно-ориентированные подходы к благополучию. Счастье — это не только моя личная ответственность. Да, я могу тренировать мышцу благодарности, вести дневник, медитировать. Но если я живу в токсичной среде, если мой дом полон насилия, а мой город лишен зелени, — мои личные усилия будут биться о стену, как птица о стекло. Поэтому позитивная психология, в понимании Керн, не может замыкаться на индивиде. Она должна смотреть на систему — школу, семью, район, законодательство, — и спрашивать: как мы можем создать условия, в которых каждый человек сможет процветать?

Этот системный взгляд сродни искусству ландшафтного дизайнера. Можно посадить прекрасный цветок в горшок, но если почва истощена, если ветер слишком силен, если солнца слишком мало — цветок погибнет. Задача системного подхода — спроектировать целый сад, в котором каждому растению найдется свое место под солнцем.

Сейчас мы услышим голос самой Пегги Керн. Я приглашаю вас в этот разговор не как пассивных слушателей, а как участников. Задавайте свои внутренние вопросы. Спорьте, если хочется спорить. Записывайте, если хочется записать. Мы входим в диалог, который способен изменить ваше представление о том, что значит быть благополучным человеком в двадцать первом веке.

Встречайте. Профессор Пегги Керн.

Глава 15. Разговор с профессором Керн: Наука о Процветании

Они сидят друг напротив друга. Артур Брукс — наш гарвардский проводник, человек, чей курс штурмуют тысячи, и Пегги Керн — женщина, пересекшая океан, чтобы изучать счастье на другом конце света. Между ними — стол, микрофоны, невысказанные вопросы. Но, прежде чем мы услышим их разговор, давайте сделаем то, что делают на Востоке перед чайной церемонией: остановимся, выдохнем и приготовимся слушать. Не умом — сердцем.

В беседе Артур Брукс обращает внимание на следующий вопрос: Пегги, не могли бы вы немного представиться и рассказать о своей работе? Я знаю, что ваш путь не был прямым, как стрела. Расскажите нашим слушателям, как вы оказались там, где вы есть сейчас.

Развивая эту тему, Пегги Л. Керн поясняет: да, конечно. В данный момент я — ассоциированный профессор в Центре по науке о благополучии в Мельбурнской школе образования Университета Мельбурна, в Австралии. Но родом я из Штатов. Я американка. И мое сердце, и мое образование — в психологии. Моя докторская степень была получена в области личностной и социальной психологии.

Знаете, я всегда задавалась вопросом — если посмотреть на всю человеческую жизнь, от детства до старости, — кто в жизни процветает, а кто сталкивается с трудностями? И что определяет эту разницу? Это как смотреть на два дерева, растущих в одном лесу. Одно тянется к солнцу, его крона густа и зелена. Другое чахнет, борется с болезнями, сохнет. Почва одна, дождь один, а жизнь разная. Я изучала личностные черты, социальные факторы — всё то, что сплетается в сложную, живую ткань судьбы.

После получения докторской степени я четыре года провела как постдокторский сотрудник в Университете Пенсильвании. А это, знаете, как Мекка для позитивной психологии. Там был ее исток, там работали отцы-основатели. Я впитывала знания, как губка, работала над множеством проектов. А затем, к концу этого периода, судьба подарила мне возможность — я начала сотрудничать с людьми в Австралии. Мне предложили двухлетнюю должность старшего лектора, эквивалент позиции ассистент-профессора. И я подумала: «У меня есть шанс пожить в Австралии пару лет». Я пересекла океан. И теперь это действительно стало моим домом.

Теперь я работаю в Центре науки о благополучии. Мы исследуем, как поддерживать благополучие — в школах, на рабочих местах, в сообществах. Мы смотрим на системном уровне, учитываем и отдельных людей, и коллективы, и все связанные с этим сложности. Потому что счастье — это не остров. Это архипелаг.

В беседе Артур Брукс обращает внимание на следующий вопрос: итак, короче говоря, что же такое позитивная психология? И чем она отличается от обычной, старой доброй психологии? Потому что, когда я говорю людям «позитивная психология», они часто щурятся и спрашивают: «А что, есть еще и негативная?»

Развивая эту тему, Пегги Л. Керн поясняет: отличный вопрос. Меня тоже часто об этом спрашивают. И нет, это не противопоставление «негативной психологии».

Позитивная психология как дисциплина возникла к концу двадцатого века. И она возникла из осознания того, что психология слишком долго смотрела только в одну сторону. Большая часть науки была сосредоточена на психических расстройствах. Как мы можем справляться с депрессией? С тревожностью? С шизофренией? Это была важная, необходимая работа. Но в какой-то момент прозвучал вопрос: мы знаем так много о том, как люди падают, — но что мы знаем о том, как они взлетают? Кто в жизни добивается успеха? Кто процветает?

Представьте, что вы — врач, который изучает только переломы, но никогда не видел здоровую кость. Вы не знаете, какой она должна быть в норме. Так и психология — она изучала раненую душу, но у нее не было карты души здоровой, процветающей.

И позитивная психология объединила различные направления исследований, сосредоточенные на позитивной стороне жизни. Со временем эта область значительно развилась. Сначала она фокусировалась на отдельных людях, а теперь это междисциплинарная область. Она изучает, измеряет и развивает оптимальное функционирование у отдельных людей, организаций, сообществ — в целом.

Традиционная психология, как и медицина, направлена на то, чтобы вернуть человека к нормальному функционированию. Если у меня болезнь, я лечусь, чтобы выздороветь, — и это прекрасно, это необходимо. Но позитивная психология спрашивает: а что дальше? Она хочет рассмотреть весь спектр человеческого опыта. Не просто выжить, но действительно процветать. Не просто существовать на грани, но жить жизнью, наполненной смыслом. Чтобы в конце пути, оглянувшись назад, человек мог сказать: «Да, у меня была осмысленная жизнь. Я жил не зря».

К сожалению, у многих людей нет психических заболеваний, но они всё равно не процветают. Они просто встают, идут на работу, тащат себя сквозь еще один день. Как осенние листья, гонимые ветром по серому асфальту, — они не больны, но и не живы по-настоящему. Действительно ли они наслаждаются жизнью? Наслаждаются ли своей работой? Живут ли на полную?

Вот в этом и есть суть позитивной психологии. Помочь людям обнаружить эту полноту. Разработать стратегии, чтобы достичь ее. Не ждать, пока заболеешь, чтобы начать заботиться о душе. Заботиться о ней прямо сейчас.

В беседе Артур Брукс обращает внимание на следующий вопрос: знаете, я часто сравниваю терапию клинических психологов с физиотерапией. Если у вас травма, вы идете к физиотерапевту, чтобы вернуться к нормальному состоянию. Это бесценно. Но для тех из нас, у кого нет травмы, — для тех, кто просто хочет жить лучше, быть здоровее, быть в лучшей физической форме, — есть спортзал. Есть тренер. И это уже больше похоже на позитивную психологию, не так ли? Мы не лечим болезнь — мы строим силу.

Развивая эту тему, Пегги Л. Керн поясняет: совершенно, верно. Прекрасная аналогия. Но я хочу добавить важный нюанс. Позитивная психология не игнорирует негативное. Она не надевает розовые очки и не притворяется, что тьмы не существует. Напротив — некоторые из самых негативных переживаний в нашей жизни становятся источником наших величайших прозрений. Как жемчужина рождается из песчинки, попавшей в раковину, — так и смысл часто рождается из боли.

Мы не исключаем негативное. И даже при наличии психических заболеваний люди всё равно могут процветать. То, что у вас есть трудности, не означает, что вы не можете жить хорошо. Это как с деревом, растущим на скале. Его ствол искривлен ветрами, корни вцепились в камень, ему трудно — но оно цветет.

Я приведу личную аналогию. У меня астма. Это заболевание, которое нужно контролировать. Но я всё равно спортсмен. Я могу оставаться в хорошей форме, быть очень активной, если я умею справляться с симптомами. Точно так же люди могут иметь психические заболевания. Если мы помогаем им контролировать некоторые симптомы — иногда с помощью терапии, медикаментов или других методов, — мы можем дать им навыки, чтобы они действительно наслаждались жизнью. Даже если трудности присутствуют, они не определяют всю жизнь.

Цветок, проросший сквозь трещину в асфальте, не менее прекрасен, чем тот, что вырос в ухоженном саду. Может быть, даже более.

Я слушала этот разговор затаив дыхание. И знаете, что меня поразило больше всего? Метафора астмы и атлета. Пегги Керн сказала: «У меня астма. Но я всё равно спортсмен». Это перекликается с тем, что я знаю сердцем: у каждого из нас есть своя «астма» — свой груз, своя боль, свой диагноз или просто тихая, невысказанная печаль. Но это не приговор. Это — условие игры. Можно иметь груз и всё равно лететь. Можно иметь прошлое и всё равно строить будущее.

Мы не ждем идеальных условий, чтобы начать жить. Мы начинаем прямо сейчас — со всем, что у нас есть. С астмой, с тревогой, с недолеченной раной. Мы все равно выходим на старт. Мы все равно делаем шаг.

И в этом, пожалуй, и есть главный урок позитивной психологии. Не в том, чтобы отрицать тьму, а в том, чтобы зажигать свет, даже когда тьма рядом.

Давайте же двигаться дальше.

Глава 16. Сигналы Души и Невидимые Мышцы: можно ли научиться радости?

Мы замолчали на полуслове, но разговор не прервался. Он лишь ушел на глубину, как река, которая на время скрывается под землей, чтобы вынырнуть дальше — чище и полноводнее. Пегги Керн еще не закончила. Ее голос, мягкий, но уверенный, как рука садовника, знающего каждый росток в своем саду, продолжает звучать.

Артур Брукс подается вперед. В его глазах — огонек исследователя, который нашел золотую жилу и теперь аккуратно, вопрос за вопросом, извлекает из нее драгоценный металл истины.

В беседе Артур Брукс обращает внимание на следующий вопрос: Пегги, могут ли люди изучать и практиковать положительные эмоции? Или эмоции — это то, что просто случается с нами, как погода? Как дождь, который идет, не спрашивая нашего разрешения?

Развивая эту тему, Пегги Л. Керн поясняет: это комбинация. Представьте, что эмоции — это одновременно и погода, и одежда, которую мы выбираем, чтобы встретить эту погоду.

Да, эмоции — это то, на что мы реагируем автоматически. Наш мозг, наша лимбическая система, этот древний сад внутри нас, настроены на мгновенный отклик. Когда мы чувствуем грусть — это сигнал. Возможно, нам чего-то не хватает, как земле не хватает влаги в засуху. Когда мы испытываем тревогу — наша внутренняя сигнализация кричит: «Внимание! Угроза!», как кричат сторожевые птицы, заметив хищника. Когда мы чувствуем радость — возможно, в нашу жизнь вошло что-то, что стоит смаковать, как первый глоток воды после долгого пути.

В этом смысле эмоции похожи на боль. Боль — это не враг. Боль — это гонец, который приносит важное сообщение: «Твоя рука на горячей плите. Убери ее». Никто не хочет жить без боли — люди с врожденной нечувствительностью к боли живут в постоянной опасности, они могут не заметить перелом, ожог, воспаление. Так и с негативными эмоциями: они — система оповещения. Они не враги, они — дымовой сигнал, говорящий: «Посмотри сюда. Здесь что-то требует твоего внимания».

Но — и это ключевой поворот — мы не просто получатели этих сигналов. Мы можем предпринимать действия, чтобы вызывать больше определенных эмоций. Мы можем сажать цветы, а не только ждать, пока они вырастут сами.

Если я смотрю фильм определенного жанра — трагедию или комедию — я сознательно запускаю в себе механизм грусти или радости. Я выбираю, какой семя посадить в почву моего сегодняшнего настроения. Я могу заниматься различными видами деятельности, которые способны вызвать больше положительных эмоций. Прогулка в парке. Разговор с другом. Любимая музыка. Чашка того самого зернового кофе, выпитая не на бегу, а в тишине.

Мы не исключаем негатив. Он нужен. Он — часть экосистемы души, как дождь и ветер — часть экосистемы леса. Но мы можем усилить положительные эмоции. Мы можем сделать так, чтобы солнечных дней в нашем внутреннем климате стало больше.

В нашем мире так много негатива. Когда вы включаете новости — кажется, что мир рушится. Мы склонны замечать весь негатив, который существует, потому что наш мозг до сих пор работает как мозг пещерного человека: пропустить угрозу — смертельно, пропустить цветок — просто обидно. Но существует множество простых упражнений и способов — тех самых, о которых мы говорили: благодарность, смакование, добрые дела, — которые мы можем использовать для развития положительных эмоций. Чтобы чувствовать себя лучше. Не отрицая тьму, но зажигая свет.

В беседе Артур Брукс обращает внимание на следующий вопрос: а теперь давайте посмотрим на обратную сторону. Что вы считаете самой вредной привычкой у людей, которые несчастны? У тех, у кого не тот уровень счастья, которого они заслуживают? В чем они ошибаются чаще всего?

Развивая эту тему, Пегги Л. Керн поясняет: это действительно хороший вопрос, и отчасти ответ зависит от конкретного человека. Но я бы сказала, что одна из самых значительных ошибок — это то, что подрывает отношения.

Мы знаем: здоровые, позитивные отношения с другими людьми — это не просто важная часть счастья. Это его сердце. Это корневая система, без которой дерево души падает при первом же шторме. Мы — социальные млекопитающие. Мы созданы для связи, как муравьи созданы для муравейника, как пчелы — для улья.

И вот что пугает: с телефонами, социальными сетями и всем этим цифровым шумом образуется своего рода псевдоотношение. Люди тратят часы — драгоценные, невосполнимые часы своей жизни — на эти псевдоотношения. Лайки, комментарии, бесконечная лента, где чужие жизни выглядят как витрина дорогого магазина — отфильтрованные, причесанные, недостижимые.

Но псевдоотношения не питают. Это, как если бы вы попытались утолить жажду, глядя на фотографию воды. Это, как если бы вы ели пластиковую еду — красиво, аппетитно на вид, но ноль калорий, ноль питательных веществ. Псевдоотношения подрывают искренние, настоящие отношения с другими людьми. Они крадут время, которое мы могли бы потратить на реальный разговор, на объятие, на тихое совместное молчание. И это может стать серьезным подрывом нашего благополучия.

Вспомните кошку. Кошка не тратит время на то, чтобы рассматривать фотографии других кошек. Она приходит и трется о вашу ногу. Она мурлычет не в комментариях — она мурлычет у вас на коленях, и вы чувствуете вибрацию всем телом. Вот что такое настоящая связь. Не изображение, а присутствие.

И вторая фундаментальная ошибка, тесно связанная с первой, — это не уделять приоритетное внимание психическому здоровью и благополучию. Люди просто ждут, что счастье наступит само.

Подумайте о физическом здоровье. Никто из нас, находясь в здравом уме, не ожидает, что будет в хорошей форме, ничего не делая. Если я хочу быть в форме, мне нужно двигаться, потеть, напрягать мышцы. Никто не говорит: «Я просто посижу на диване и подожду, пока бицепсы вырастут сами». Это абсурд!

Но в отношении нашего психического здоровья мы часто ведем себя именно так. Мы просто ожидаем, что оно само случится. Что счастье однажды постучится в дверь и скажет: «Прости за опоздание, я тут пробки стояло». И все же мы живем в мире, полном негатива. Вокруг нас — тысячи негативных голосов: новости, реклама, токсичные комментарии, критика, наши собственные внутренние критики, которые никогда не спят. Если мы не предпринимаем ничего, чтобы противодействовать этому, — если мы не поливаем сад, не выпалываем сорняки, не тренируем мышцы благодарности, — то со временем негатив накапливается. Он оседает, как пыль на мебели, как накипь на сердце. И он подрывает наше благополучие. Медленно, незаметно, но, верно.

В беседе Артур Брукс обращает внимание на следующий вопрос: это очень интересно. Потому что, если кто-то скажет мне: «Мне хотелось бы знать больше математики», — я отвечу: «Одного желания недостаточно. Тебе нужно работать, чтобы узнать больше математики». Если кто-то скажет: «Я хотел бы иметь больше бицепсы», — я скажу: «Тебе нужно работать над бицепсами. Поднимать тяжести. Преодолевать сопротивление».

И вы говорите нам, Пегги, что нельзя просто пожелать стать счастливее. Нельзя лежать на диване и мечтать о счастье, как о принце на белом коне. Вам тоже нужно поработать над этим, верно? Счастье — это не подарок, это навык.

Развивая эту тему, Пегги Л. Керн поясняет: именно так. Счастье не происходит само по себе. Это, пожалуй, самый важный урок, который я могу дать.

Было бы прекрасно думать, что достаточно просто пожелать счастья — и оно случится. Как в сказке: взмахнул волшебной палочкой — и ты счастлив. Но исследования показывают обратное. И более того, есть горький парадокс: чем больше вы просто стремитесь к счастью, чем больше вы гоняетесь за ним, как за бабочкой с сачком, — тем больше это стремление может сделать нас несчастными.

Это как пытаться уснуть. Чем сильнее вы хотите заснуть, чем яростнее вы повторяете про себя «Спать! Спать немедленно!» — тем более бодрым и раздраженным вы становитесь. Сон приходит, когда вы перестаете за ним гоняться и просто создаете условия: темнота, тишина, спокойное дыхание.

Так и со счастьем. Прямая погоня за ним — это ловушка. Но если мы вместо этого начинаем делать что-то конкретное, что-то реальное для укрепления наших ментальных «мышц» — день за днем, подход за подходом, повторение за повторением, — тогда мы видим удивительные результаты. Люди, которые практикуют благодарность, смакование, доброту, осознанность, — они сообщают о наивысшем уровне счастья. Не потому, что они гнались за ним, а потому, что они его вырастили.

Представьте себе муравейник. Если муравей будет просто сидеть и мечтать о том, чтобы муравейник построился сам, — он умрет от голода и холода. Но муравей не мечтает. Он берет песчинку. Потом еще одну. И еще одну. И через какое-то время — о чудо! — вырастает огромный, сложный, прекрасный муравейник, полный жизни.

Счастье — это такой же муравейник. Мы строим его по песчинке. Практика за практикой. День за днем. И однажды, оглянувшись, мы видим, что живем внутри собственного, любовно выстроенного храма благополучия. И храм этот построен нашими собственными руками.

Мои дорогие, когда я слушала этот разговор, я сидела, затаив дыхание. Я вспоминала себя — ту, прежнюю, которая лежала на диване и ждала, когда счастье наконец случится. Я думала: «Вот похудею — и буду счастлива. Вот заработаю больше — и заживу. Вот встречу того самого человека — и всё наладится». Я была тем самым человеком, который хочет знать математику, не открывая учебника. Хочет бицепсы, не прикасаясь к гантелям.

И знаете, что? Счастье не пришло. Оно не постучалось в дверь. Зато пришли тревога, пустота и чувство, что жизнь проходит мимо.

Всё изменилось, когда я перестала ждать и начала действовать. Маленькими шагами. С одной благодарности перед сном. С одного доброго письма в неделю. С одной чашки зернового кофе, выпитой не впопыхах, а с наслаждением. Я начала строить свой муравейник, свою внутреннюю экосистему. Я перестала гнаться за счастьем и начала его выращивать.

Именно для этого я создала курс «СЧАСТЬЕ». Это не волшебная таблетка от всех болезней. Это — тренировочный зал для вашей души. А рабочая тетрадь к этому курсу — ваш личный дневник тренировок. В нем мы не просто читаем о счастье, а практикуем его. День за днем. По такой маленькой песчинке. Мы вместе строим ваш муравейник. Ваш сад. Ваш храм.

Вы готовы? Тогда не будем больше ждать. Берите свою тетрадь. Мы продолжаем.

Глава 17. Пять Лепестков Благополучия: Знакомство с PERMA

Мы прошли долгий путь. Мы слушали древних греков и гарвардских профессоров, мы сидели у ног Мартина Селигмана и ловили каждое слово Пегги Керн, мы тренировали мышцу благодарности и выпалывали сорняки сравнения. Мы узнали, что счастье — это не подарок, а навык. Не бабочка, за которой гоняются с сачком, а сад, который возделывают любящими руками.

Теперь настало время взглянуть на наш собственный сад.

Но как это сделать? Как измерить неизмеримое, как увидеть невидимое, как нарисовать карту души, не исказив ее живого дыхания?

У позитивной психологии есть ответ. Он называется PERMA.

Это слово — не аббревиатура из сухих отчетов. Это, если хотите, пять лепестков одного цветка. Пять столпов, на которых держится храм человеческого благополучия. Эту модель создал Мартин Селигман — тот самый человек, который осмелился спросить не «Что с нами не так?», а «Что в нас хорошего?». Он выделил пять ключевых элементов, из которых, как из пяти красок на палитре художника, складывается полноценная, цветущая жизнь.

Позвольте мне представить их вам. Оцените себя по 10-ти бальной шкале, где 0 ничего не чувству. И 10 максимальное состояние присутствия в этих состояниях.

P — Positive Emotions. Положительные эмоции. Это первый лепесток. Радость, благодарность, надежда, любовь, вдохновение — всё то, что заставляет сердце петь, а глаза — сиять. Это не просто «приятно», это — топливо. Это те самые мимолетные, но оставляющие долгий след переживания, о которых говорила Барбара Фредриксон. Вспомните: когда вы в последний раз смеялись до слез? Когда вы в последний раз замирали от красоты заката? Это и есть Positive Emotions. Это нектар, которым питается душа.

E — Engagement. Вовлеченность. Второй лепесток. Это состояние потока, описанное Михаем Чиксентмихайи, — когда вы настолько поглощены делом, что исчезает время, исчезаете вы сами, остается только процесс. Художник, не замечающий рассвета за окном. Музыкант, слившийся с инструментом. Садовник, забывший об усталости. Вовлеченность — это когда ваши навыки встречаются с вызовом, и вы растворяетесь в танце действия. Это противоядие от скуки и пустоты.

R — Relationships. Отношения. Третий лепесток, и, возможно, самый важный. Мы — социальные создания. Даже улитка оставляет свой серебристый след, чтобы другая улитка нашла к ней путь. Любовь, дружба, семья, сообщество — это корневая система нашего счастья. Как сказала Пегги Керн, ничто так не подрывает благополучие, как псевдоотношения, и ничто так не питает душу, как подлинная, глубокая связь. Объятие, разговор по душам, тихое совместное молчание — в этом пульсирует жизнь.

M — Meaning. Смысл. Четвертый лепесток. Это ответ на вопрос «Зачем?». Это ощущение, что ваша жизнь вписана в нечто большее, чем вы сами. Не обязательно религия — хотя для многих это так. Это может быть служение идее, забота о детях, творчество, борьба за справедливость. Смысл — это витамин Вечности, который делает страдание переносимым, а радость — глубокой. Как сказал Виктор Франкл, выживший в аду концлагерей: «То, что человеку действительно нужно, — это стремление и борьба за достойную цель».

A — Accomplishment. Достижения. Пятый лепесток. Это радость свершения. Это чувство, когда вы поставили цель — и достигли ее, преодолев трудности. Это не обязательно Нобелевская премия или золотая медаль. Это может быть законченный рисунок, пробеганная дистанция, выученный язык, написанная глава книги. Достижения питают наше чувство компетентности, нашу веру в себя. Это мышца, которая растет от каждого завершенного дела.

Пять лепестков. Пять красок. Пять нот в аккорде благополучия.

Ни один из этих элементов не существует в одиночку. Они переплетены, как корни деревьев в лесу. Положительные эмоции питают отношения. Вовлеченность ведет к достижениям. Смысл освещает всё своим тихим, ровным светом. И когда все пять лепестков раскрыты — человек цветет.

Ваш личный снимок сада.

Сейчас я приглашаю вас пройти опрос PERMA. Это не экзамен. Это не тест, в котором можно провалиться. Это — зеркало. Это — моментальный снимок вашего сада, о котором говорил Артур Брукс: не вся история, но один кадр. Один пиксель большой картины.

Опрос покажет, насколько высоко вы оцениваете себя по каждому из пяти лепестков. Где-то ваш сад, возможно, уже цветет буйным цветом. А где-то, возможно, почва суха и ждет полива. Это не приговор. Это — карта. Карта, которая поможет вам понять, куда направить свои усилия в ближайшие дни.

Помните: счастье — это навык. А навык начинается с осознания. С честного взгляда на то, что есть сейчас. Не на то, что было в прошлом. Не на то, что «должно быть». А на то, что есть.

Возьмите несколько минут. Найдите тихое место. Ответьте на вопросы так честно, как только сможете на нашем курсе. Это ваш личный разговор с душой.

Когда закончите, не спешите закрывать страницу. Посмотрите на свои результаты. Поздоровайтесь с ними. Спросите их: «Что вы хотите мне сказать? Где мне нужно больше света? Где мне нужно больше воды?»

И запомните эти ответы. Мы будем работать с ними дальше.

Мои любимые, когда я впервые проходила этот опрос, я помню свое удивление. Оказалось, что мои отношения были в порядке, но вовлеченность хромала. Я много общалась, но мало была в потоке. Я делала дела, но не растворялась в них. И это осознание стало поворотным моментом. Я начала искать свой поток. Я начала выкраивать время для того, что заставляет время исчезать.

И знаете что? Это сработало. Медленно, но верно. Полив там, где было сухо. Прополка там, где были сорняки. И сад начал цвести.

Теперь ваша очередь. Берите зеркало. Смотрите в него с добротой. Мы идем дальше вместе.

Глава 18. Шесть опор Храма: Разговор о PERMA

В беседе Артур Брукс обращает внимание на следующий вопрос: Пегги, во многих ваших исследованиях вы использовали аббревиатуру PERMA — P-E-R-M-A. Вы широко публиковались по этой теме. Расскажите нам немного о PERMA: что это такое? И как каждый из нас может этим пользоваться в повседневной жизни?

Развивая эту тему, Пегги Л. Керн поясняет: это замечательный вопрос. PERMA — это модель благополучия, разработанная профессором Мартином Селигманом, одним из основателей позитивной психологии. Он утверждает, что процветание строится не на одной-единственной удаче, а на пяти различных опорах. Пяти столпах, которые держат весь храм.

P — Positive Emotions, положительные эмоции. Радость, благодарность, надежда, вдохновение.

E — Engagement, вовлечённость. То самое состояние потока, когда вы теряете счёт времени.

R — Relationships, отношения. Подлинные, глубокие связи с другими людьми.

M — Meaning, смысл. Ощущение, что ваша жизнь имеет значение за пределами вас самих.

A — Accomplishment, достижения. Чувство, что вы способны ставить цели и достигать их.

Но в своей работе я добавила ещё одну букву — H, Health, здоровье. Потому что физическое здоровье так же важно для нашего благополучия, как и эти психологические аспекты. Тело и разум не живут в разных домах. Они — соседи, которые дышат через одну стену. Если болеет тело — душа тоже хандрит. Если душа изранена — тело носит в себе эту тяжесть.

Так что я использую модель из шести опор. Это способ спросить себя: «Как я на самом деле чувствую себя и функционирую в жизни?»

Если я просто скажу: «Сделай что-нибудь, чтобы почувствовать себя лучше», — это может запутать. Это как сказать человеку, потерявшемуся в лесу: «Иди куда-нибудь, где лучше». Куда? В какую сторону? PERMA даёт нам конкретные координаты. Конкретные области, на которые можно направить внимание и развивать то, что я называю позитивными привычками. Маленькими, ежедневными ритуалами, которые помогают нам чувствовать и функционировать лучше.

Начнём с положительных эмоций. Как принести больше позитива в повседневную жизнь? Простой пример — благодарность. В конце дня уделите несколько минут, чтобы подумать, за какие три вещи вы благодарны. Запишите это в дневнике. Или обсудите за обеденным столом с близкими. Когда мы начинаем сосредотачиваться на том, за что благодарны, мы меньше зацикливаемся на том, чего нам не хватает, или на том, чем мы обижены. Это как настроить радиоприёмник: вы уходите с волны статического шума и ловите чистую, ясную мелодию.

Теперь — вовлечённость. Это значит быть по-настоящему заинтересованным и взволнованным тем, чем мы занимаемся. Не скучать по жизни, не скользить по поверхности, как камень, пущенный по воде, а нырнуть глубоко. Полностью отдаваться тому, что делаешь. Один из способов создать вовлечённость — осознать свои сильные стороны. В чём вы хороши? Что вас зажигает? Что вам нравится делать настолько, что время исчезает? А затем — делать это. Сознательно, регулярно. Увлечённость не приходит по волшебству — её приглашают.

Отношения. Существует множество способов строить позитивные, живые отношения. Но один из самых простых и самых забытых — это по-настоящему слушать. Отложите телефон. Заведите настоящий разговор — вместо того чтобы оказывать человеку отрывочное внимание, при котором один глаз смотрит на экран, а второй — сквозь собеседника. Просто быть рядом. Поддерживать. Через это мы чувствуем себя лучше — и тот, кого мы слушаем, тоже.

Буква M — смысл и цель. Почему вы встаёте каждое утро? Не как вы это делаете, не что вы вынуждены делать, а — зачем? Что даёт вам ощущение направления, ощущение, что этот день прожит не зря? Это может быть что-то грандиозное, а может — тихое, как забота о старом коте или честно сделанная работа. Смысл — это внутренний компас. Без него любой ветер дует не туда.

A — достижения. Даже мелкие вещи, когда вы чувствуете, что сегодня сделали что-то хорошее. Что вы приблизились к своей цели. Галочка напротив завершённого дела, глава дописана, звонок, которого вы боялись, сделан. Это не гонка за медалями. Это — свидетельство самому себе: «Я могу. Я двигаюсь. Я живой».

И H — здоровье: хороший сон, регулярные физические упражнения, правильное питание. Звучит просто, почти банально. Но попробуйте прожить неделю без сна или на фастфуде — и посмотрите, что станет с вашими эмоциями, вашей вовлечённостью, вашими отношениями. Тело — это фундамент. Нельзя построить храм на болоте.

Мы можем фокусироваться на разных опорах в разное время. Мне очень нравится, когда люди выбирают одну область — и работают с ней. Или пробуют разные активности, чтобы понять, что подходит, а что нет. Чем больше мы повторяем эти действия со временем, тем более автоматическими они становятся. Как привычка чистить зубы. Вы не думаете каждое утро: «А стоит ли мне сегодня чистить зубы? Есть ли у меня мотивация?» Вы просто делаете. Так же может быть и с благополучием: привычки души, встроенные в распорядок дня.

В беседе Артур Брукс обращает внимание на следующий вопрос: когда вы наблюдаете за людьми, которые не процветают, которые не достигают благополучия, — причина, по-вашему, в том, что им не хватает одного или нескольких элементов PERMA?

Развивая эту тему, Пегги Л. Керн нам поясняет: зачастую они сильно несбалансированные. У них явный перекос. Например, очень высокий уровень достижений — такое часто встречается у людей, которые проводят всю жизнь на работе. Навязчивый трудоголизм. Они гребут и гребут, их мышцы достижений накачаны до предела. А при этом отношения, положительные эмоции — почти на нуле. Как дом, в котором одна стена — железобетон, а три другие — из картона. Любой ветер завалит такую конструкцию.

Возможно, им действительно нужно немного сбалансировать это. И ещё важно подумать: какие аспекты ценны лично для вас? Если я действительно ценю близкие, тёплые отношения с другими людьми, а при этом я изолирована от тех, кого люблю и о ком забочусь, — это подрывает ту область, которая для меня по-настоящему важна. Я должна что-то с этим сделать.

Если одна из этих опор слишком слаба, это становится сигналом. Как лампочка на приборной панели: что-то не так. Что я могу с этим сделать? Какие активные шаги предпринять, чтобы помочь себе чувствовать и функционировать лучше?

В беседе Артур Брукс обращает внимание на следующий вопрос: насколько важно, по-вашему, практиковать PERMA, чтобы больше процветать, — и учить этим идеям других? Должны ли наши ученики быть уверены, что люди за их ужином сегодня вечером запомнят и смогут пересказать идеи, которые только что услышали от Пегги Керн?

Развивая эту тему, Пегги Л. Керн поясняет: я не считаю это обязательным. Не нужно становиться миссионером счастья и ходить по домам с таблицей PERMA. Но я думаю, что, когда мы учим других, мы сами ещё лучше усваиваем материал. Это известный эффект: обучая, учишься сам. Проговаривая идеи, мы их углубляем. Они перестают быть просто словами из книги и становятся нашими.

Кроме того, обучая других, мы отдаём им частичку себя. Это не проповедь, не наставление. Это — щедрость. Когда я забочусь о себе и помогаю другим чувствовать себя хорошо, мы все оказываемся в выигрыше. Знаете, есть такая поговорка: «Высокий прилив поднимает все лодки». Если я занимаюсь собой — не в эгоистическом смысле, а в смысле заботы о своём благополучии, — и затем делюсь этим с другими… Не утверждая, что именно так нужно поступать, не навязывая свой путь как единственный… Но если эти идеи помогут мне, то, возможно, и тем, кто рядом, тоже станет лучше.

И тогда вместе мы все сможем чувствовать и функционировать лучше. Это не соревнование. Это — оркестр.

Мой вывод.

После этого разговора я сидела и молчала несколько минут. И знаете, что пульсировало во мне громче всего? Мысль о заразительности счастья. О том, что счастье — это не изолированная капсула, не мой личный, тщательно охраняемый клад или склад. Счастье — это вирус в хорошем смысле этого слова. Вот действительно хорошем, самом светлом смысле этого слова. Оно передаётся воздушно-капельным путём — через улыбку, через вовремя сказанное «спасибо» или «благодарю», через минуту настоящего слушания.

Пегги сказала: высокий прилив поднимает все лодки. И это пронзило меня. Потому что так часто мы думаем о счастье как о чём-то, что нужно добыть для себя. Заработать, заслужить, урвать. Но на самом деле счастье работает иначе. Когда я делюсь своим состоянием — не хвастовством, не назиданием, а тихим, ровным светом, — я не опустошаю себя. Я наполняю и себя, и другого одновременно. Как свеча, от которой зажгли ещё одну: пламени стало больше, а первая свеча ничего не потеряла.

Я ещё раз убеждаюсь: счастье заразительно. И в этом, быть может, его главная тайна. Хотите быть счастливее сами? Помогите стать счастливее тому, кто рядом. Не нотацией, не лекцией, не поучением. А просто — своим присутствием. Своим слушанием. Своим тёплым «я тебя вижу».

Делитесь своим состоянием. Не ждите, пока станете идеально счастливым, чтобы начать отдавать. Отдавайте прямо сейчас — тот свет, что у вас есть. И вы увидите: он вернётся к вам сторицей. Потому что прилив действительно поднимает все лодки. И вашу — тоже.

Глава 19. Мы-бытие: Почему Счастье — это не Игра с Нулевой Суммой

В беседе Артур Брукс обращает внимание на следующий вопрос: знаете, один из великих секретов жизни — давайте то, что хотите получить. Это старая мудрость, но она работает. И это подводит меня к моему последнему вопросу.

Что мы узнаём из позитивной психологии о том, что объединяет нас всех как людей? Что у нас общего? Как мы можем извлечь урок из этой науки о том, что, в конце концов, мы не так уж сильно различаемся друг от друга?

Развивая эту тему, Др. Пегги Л. Керн поясняет: думаю, есть несколько моментов, которые вытекают из всего, что мы знаем. Первый — и он звучит почти до банальности просто, но в нём вся глубина — насколько люди невероятно важны.

Крис Петерсон, один из сооснователей позитивной психологии, был известен тем, что говорил одну фразу. Он повторял её так часто, что она стала девизом всего направления. Всего три слова: «Другие люди имеют значение».

Other people matter.

Не достижения. Не награды. Не банковские счета. Не титулы и не звания. Другие люди. Их присутствие, их внимание, их любовь. Это верно независимо от того, кто мы, откуда мы родом, сколько нам лет и на каком языке мы говорим.

Мы видим это во всей литературе по позитивной психологии. Чувствовать уважение, чувствовать заботу, дарить её друг другу и принимать от окружающих — это настолько важно для того, кем мы являемся как люди. Настолько, что без этого мы увядаем, как растение без воды.

Не имеет значения, какое у вас происхождение. Вы могли родиться в особняке или в хижине, в мегаполисе или в деревне у подножия гор. Нам всем нужно быть любимыми. Нам всем необходимо глубоко соединяться с другими. Это чувство взаимосвязи, это чувство принадлежности к другим — вот что невероятно важно. Важнее, чем мы привыкли думать. Важнее, чем карьера. Важнее, чем успех.

И второй момент, который мы видим в позитивной психологии: даже если нам кажется, что некоторые люди просто счастливы, а некоторые нет — как будто это врождённое свойство, как цвет глаз, — на самом деле это не так. Те, кто наиболее счастлив в жизни, — это не те, кто постоянно гоняется за счастьем. Не те, кто просыпается с мыслью «я должен быть счастлив, я обязан быть счастлив, почему я ещё не счастлив?». Эта гонка, как мы уже говорили, делает нас только несчастнее.

Нет. По-настоящему счастливые люди занимались другим. Они занимались тем, что реально помогало им — и окружающим — жить хорошо. Не «хорошо» в смысле «богато» или «статусно». А хорошо в смысле — наполненно, осмысленно, тепло. Хорошая жизнь — не только для себя, но и ради других. Вот что объединяет нас. Вот что помогает найти ту общую человечность, в которой наш мир так отчаянно нуждается. Чем больше, тем лучше.

В беседе Артур Брукс обращает внимание на следующий вопрос: это замечательно, что вы говорите. Потому что стоит всегда помнить: благополучие — не игра с нулевой суммой.

В играх с нулевой суммой если один выиграл — другой проиграл. Если у меня больше денег, у вас — меньше. Если я занял первое место, вы — второе. Мы привыкли думать, что весь мир так устроен. Что за счастье нужно бороться, вырывать его у других, отвоёвывать.

Но с благополучием всё иначе. Если у меня больше благополучия — это не означает, что у вас его станет меньше. Напротив. Когда у меня больше — это означает, что и у вас может быть больше. Потому что я, будучи в порядке, могу помочь вам быть в порядке. Я, будучи спокойным, не срываюсь на вас. Я, будучи наполненным, могу поделиться с вами.

Для меня, чтобы иметь больше, важно создавать среду, в которой и вы сможете иметь больше. Это положительная сумма. Одна из самых прекрасных положительных сумм в человеческой жизни. Благополучие порождает само себя и растёт, когда мы им делимся.

Развивая эту тему, Др. Пегги Л. Керн поясняет: именно так. Мне на самом деле нравится говорить об идее «мы-бытия». Не просто о моём благополучии и не просто о вашем. А о «мы-бытии». О нашем общем пространстве.

Понимаете, это не так, что если я счастлив — то за ваш счёт. Или вы — за мой счёт. Реальность гораздо красивее. Она работает по кругу: чем больше я могу быть в порядке, тем больше я могу помочь другим быть в порядке. А потом это возвращается ко мне. Потому что, если у вас всё хорошо — это помогает мне быть в порядке. Если вы спокойны — мне легче дышать. Если вы улыбаетесь — моё сердце теплеет. Мы связаны. Мы — система сообщающихся сосудов.

Это действительно один из тех случаев, когда мы все можем собраться вместе таким образом, чтобы поддерживать друг друга. Не конкурировать за счастье, как за ограниченный ресурс, а создавать его вместе. И благодаря этому нам всем станет лучше.

Как в оркестре. Скрипка не становится хуже от того, что вступает виолончель. Напротив — вместе они создают музыку, которую ни одна из них не сыграла бы в одиночку. Мы — оркестр. И наше благополучие — это симфония, которая звучит только тогда, когда мы играем вместе.

Мой вывод.

Я сидела и слушала этот разговор — сначала в Гарварде, во время обучения на курсе, а потом ещё сотни раз, возвращаясь к нему в своих уже записях. И каждый раз меня пронзает одна и та же мысль, одно и то же чувство — глубокое, тёплое, как объятие. Счастье — это не одиночное плавание. Это не медаль, которую вешают на шею в гордом одиночестве. Счастье — это круг. Это танец, в котором мы все держимся за руки.

Идея «мы-бытия» стала для меня не просто научным термином. Она стала образом жизни. Потому что я знаю по себе: когда я делюсь светом, я не становлюсь беднее. Когда я выслушиваю другого, я не теряю время — я обретаю связь. Когда я помогаю, я не опустошаюсь — я наполняюсь. Это парадокс, который работает. Это закон, который нельзя отменить.

Другие люди имеют значение. Три слова. Вся книга — и вся жизнь — умещаются в них. И когда вы закроете эту книгу и пойдёте в свой день, я хочу, чтобы вы запомнили именно это. Не формулы, не проценты, не графики. А эти три слова. Они — ключ.

Счастье — это не игра с нулевой суммой. Ваше счастье прибавляется к моему. Моё — к вашему. И вместе мы — не просто сумма одиночек. Мы — «мы». И в этом «мы» — наша общая человечность, наш общий свет, наша общая, прекрасная, заразительная радость.

Глава 20. Ваше внутреннее небо: Знакомство с опросом PANAS

Мы прошли долгий путь. От античных философов до современных нейронаук, от лимбической системы до шести опор PERMA и H (здоровья), от одиночного поиска счастья до «мы-бытия», в котором моё благополучие неразрывно связано с твоим. Мы узнали, что счастье — это навык, что благодарность тренирует мозг, как гантели тренируют бицепсы, и что самый надёжный способ стать счастливее — помочь стать счастливее тому, кто рядом.

Теперь пришло время заглянуть ещё глубже. Не просто в архитектуру благополучия, а в саму ткань нашей повседневной эмоциональной жизни. В то, из чего, собственно, состоит наш внутренний день — от пробуждения до отхода ко сну.

Представьте себе спектр. Не тот, что радугой висит после дождя, а тот, что пульсирует внутри каждого из нас. На одном его конце — светлые, тёплые тона: радость, интерес, вдохновение, гордость за сделанное дело, тихая благодарность. На другом — холодные, колючие: страх, гнев, печаль, стыд, тревога. Между ними — бесчисленное множество оттенков, полутонов, переходов. Всё это вместе психологи называют красивым словом аффект (от латинского affectus — «душевное волнение, страсть»). Аффект — это не просто эмоция. Это — сама погода души. Это то, как мы окрашиваем мир своим внутренним состоянием и как мир, отражаясь в нас, вызывает ответную дрожь.

У каждого из нас свой уникальный профиль аффекта. Свой климат. Кто-то живёт в вечном солнечном Средиземноморье духа — у него позитивный аффект преобладает, и даже в пасмурные дни он помнит, что солнце где-то есть. Кто-то — в суровых северных широтах, где негативный аффект, как полярная ночь, длится месяцами. Большинство из нас — где-то посередине, в зоне умеренного климата, со сменой сезонов, с ясными днями и затяжными дождями.

Вопрос не в том, чтобы полностью избавиться от негативного аффекта. Это невозможно — да и не нужно. Как мы уже говорили, негативные эмоции — это система сигнализации. Они сообщают нам о том, что что-то не так, как боль сообщает о том, что рука на горячей плите. Без них мы бы погибли. Вопрос в балансе. В том, где находится точка равновесия между светом и тенью внутри нас.

Именно для этого и создан опрос, с которым вы сейчас встретитесь. Он называется PANAS — Positive and Negative Affect Schedule, или по-русски — Анкета позитивных и негативных аффектов.

Это не тест, который поставит вам диагноз. Это — моментальный снимок вашего внутреннего неба. Он покажет, сколько на нём сейчас солнца и сколько облаков. Какие цвета преобладают в вашем эмоциональном спектре в данный момент. Это не навсегда, это не приговор. Но это — честная картина. А честность перед собой, как я знаю по собственному опыту, — первый шаг к любому росту.

После того как вы пройдёте опрос, я не оставлю вас наедине с цифрами. Я дам вам инструменты для интерпретации и понимания ваших результатов. Мы вместе посмотрим на них, как смотрят на карту перед путешествием: без страха, без самобичевания, с тихим любопытством исследователя. «Так, здесь у меня горы негатива — что ж, горы можно перейти, если знать тропы. А здесь — долины позитива, в которых я почти не бываю. Почему? Может, стоит проложить туда маршрут?»

Помните притчу о двух волках, которых каждый из нас кормит внутри себя? Белом и чёрном, светлом и тёмном. Они есть у всех. Вопрос не в том, чтобы убить чёрного волка — он нужен, он часть нас. Вопрос в том, какого волка мы кормим чаще. PANAS — это весы, на которых мы можем взвесить их обоих. Не для того, чтобы осудить себя, а для того, чтобы осознать: кого я кормил вчера? Кого я хочу кормить завтра?

Итак, приготовьтесь. Сделайте глубокий вдох. Мы входим в комнату с зеркалами. И первое зеркало, которое я прошу вас взять в руки, — это Анкета позитивных и негативных аффектов.

Пройдите опрос. Не торопитесь. Отвечайте честно — не так, как «должно быть», а так, как есть на самом деле. Это ваш личный разговор с вашей душой. И никто, кроме вас, не увидит этих ответов. Зато вы увидите то, что, возможно, давно хотели увидеть: свой истинный эмоциональный пейзаж. А зная пейзаж, можно прокладывать маршрут.

Вперёд. Конечно, он на курсе в электронном виде, а тут я могу только показать вам схематически как он выглядит.

№ Чувство 1 — Очень слабо или совсем нет 2 — Немного 3 — Умеренно 4 — Сильно 5 — Очень сильно.

1 Заинтересованный ○ ○ ○ ○ ○

2 Расстроенный ○ ○ ○ ○ ○

3 Взволнованный ○ ○ ○ ○ ○

4 Огорчённый ○ ○ ○ ○ ○

5 Сильный ○ ○ ○ ○ ○

6 Чувствующий вину ○ ○ ○ ○ ○

7 Напуганный ○ ○ ○ ○ ○

8 Враждебный ○ ○ ○ ○ ○

9 Воодушевлённый ○ ○ ○ ○ ○

10 Гордый ○ ○ ○ ○ ○

11 Раздражительный ○ ○ ○ ○ ○

12 Настороженный ○ ○ ○ ○ ○

13 Пристыженный ○ ○ ○ ○ ○

14 Вдохновлённый ○ ○ ○ ○ ○

15 Нервный ○ ○ ○ ○ ○

16 Решительный ○ ○ ○ ○ ○

17 Внимательный ○ ○ ○ ○ ○

18 Тревожный ○ ○ ○ ○ ○

19 Активный ○ ○ ○ ○ ○

20 Боящийся ○ ○ ○ ○ ○

Мой вывод.

Когда я сама впервые проходила PANAS, меня поразила одна вещь. Я всегда считала себя довольно позитивным человеком — я улыбалась, шутила, подбадривала других. Но опрос показал, что внутри, под этой улыбкой, тикал счётчик тревоги, который я старалась не замечать. Мой негативный аффект был выше, чем я ожидала. Я не была «несчастной» — но я не была и спокойной. Я была, как тот улыбающийся актёр за кулисами, у которого дрожат руки.

И это осознание стало для меня не ударом — а подарком. Потому что нельзя исправить то, чего не видишь. Нельзя успокоить тревогу, которую не признаёшь. PANAS стал моим зеркалом — честным, неподкупным. Он показал мне моё внутреннее небо. И тогда я начала по-настоящему заботиться о своей погоде. Не притворяться, что всегда солнечно, а учиться быть метеорологом собственной души. Замечать облака. Звать солнце. И знать: любая погода — временна. Кроме той, которую мы выбираем создавать внутри себя сами.

Глава 21. Четыре личности: Чирлидер, Поэт, Безумный учёный и Судья

Вы прошли опрос PANAS. Он есть на моем курсе, а также поищите в интернете в свободных источниках. Даже если не прошли, то почитайте интерпретации и найдите себя интуитивно. Перед вами — цифры, баллы, возможно, даже лёгкое недоумение: «И что теперь с этим делать? Что эти цифры говорят обо мне?»

Сейчас мы вдохнём в них жизнь.

Возможно, вам знакомы слова «интроверт» и «экстраверт», «общительный» и «сдержанный». Это популярные категории, которыми люди привыкли описывать себя и других. Они удобны, как готовые коробки: заглянул — подходит. Но душа человека устроена сложнее любой коробки. Профиль PANAS отличается от этих привычных ярлыков. Он не раскладывает нас по двум полочкам. Он рисует нам карту нашей внутренней погоды — наших хороших и плохих настроений, которые на научном языке называются положительным и отрицательным аффектом.

И здесь есть один важный нюанс, который легко упустить. Мы привыкли думать противоположностями: если много хорошего — значит, мало плохого. Если часто грущу — значит, редко радуюсь. Как качели: один конец вверх — другой вниз. Но с эмоциями всё не так. Это не качели, а два независимых потока. Две реки, текущие параллельно. У одной может быть полноводье, у другой — засуха. А могут и обе быть полноводными одновременно. Или обе — пересохшими.

Более высокий положительный аффект не означает меньший отрицательный. Можно испытывать много радости и при этом много тревоги. Можно быть страстным, порывистым, то взлетать к небесам, то падать в бездну — и это не патология, а особый склад личности. И наоборот: можно быть ровным, спокойным, не склонным ни к бурной радости, ни к глубокой печали — и это тоже не «серость», а своя, особая форма устойчивости.

Артур Брукс, объясняя это студентам в Гарварде, придумал четыре профиля. Четыре характера. Четыре типа людей, в каждом из которых можно узнать себя или кого-то из близких. Давайте познакомимся с ними.

Чирлидер.

Представьте себе человека, который входит в комнату — и комната светлеет. Он улыбается, и вы невольно улыбаетесь в ответ. У него высокий положительный аффект и низкий отрицательный. Много солнца, мало туч. Он не игнорирует проблемы — он просто не позволяет им окрашивать весь день в серый цвет. Он умеет радоваться мелочам, и эта радость заразительна.

Чирлидеры — это те, кто подбадривает, вдохновляет, зажигает. Без них любая команда, любая семья, любой коллектив рискует утонуть в унынии. Их свет — не наивность, а осознанный выбор видеть хорошее. Но и у чирлидеров есть своя тень: иногда они подавляют негативные эмоции, боясь испортить атмосферу. Иногда они устают быть «солнышком» для всех. Иногда им трудно позволить себе просто погрустить — потому что они привыкли быть опорой.

Поэт.

А теперь представьте человека, который смотрит на дождливое небо и видит в нём не помеху, а красоту. У него высокий отрицательный аффект и низкий положительный. Много туч, мало солнца. Он чувствует боль острее, чем другие. Он замечает то, мимо чего чирлидер прошёл бы с улыбкой: печаль в глазах прохожего, меланхолию осеннего парка, горечь невысказанных слов.

Поэты — это те, кто превращает страдание в искусство. Без них мир не знал бы великих стихов, пронзительной музыки, глубоких романов. Их дар — в умении чувствовать всю глубину человеческого опыта. Но и у поэтов есть своя тень: они склонны к руминации, к бесконечному пережёвыванию грустных мыслей. Им трудно вынырнуть из омута печали. Им нужен кто-то, кто скажет: «Пойдём, выпьем кофе. Просто так. Без повода».

Безумный учёный.

Это человек, у которого высоко и то, и другое. И положительный аффект высок, и отрицательный высок. Он — вулкан. Он — океан в шторм. Его эмоции сильны, ярки, заразительны. Он может утром рыдать над письмом, а вечером хохотать до слёз в компании друзей. Он живёт на полную катушку, и его жизнь — это американские горки без страховки.

Безумные учёные — это генераторы идей. Это люди, чья страсть способна сдвигать горы и зажигать сердца. Без них не было бы великих открытий, дерзких стартапов, сумасшедших проектов, которые меняют мир. Но и у них есть своя тень: они быстро выгорают. Их нервная система работает на пределе. Им нужно учиться заземляться, иначе вулкан может сжечь их самих. Им нужен сон, режим, тишина — всё то, что они так часто игнорируют в погоне за следующей вспышкой.

Судья.

И наконец — человек, у которого низко и то, и другое. Низкий положительный аффект, низкий отрицательный. Он не взлетает к небесам от восторга, но и не проваливается в бездну отчаяния. Он ровен. Спокоен. Устойчив. Он — скала, о которую разбиваются волны чужих эмоций. Он не поддаётся панике, не заражается истерикой, не теряет голову, когда вокруг все теряют.

Судьи — это те, на ком держится порядок. Без них любой коллектив превратился бы в хаос. Они принимают взвешенные решения, они видят картину целиком, они не позволяют эмоциям затуманить рассудок. Но и у судей есть своя тень: им трудно проявлять эмоции. Их могут считать холодными, отстранёнными, бесчувственными. Им трудно выражать любовь — не чувствовать, а именно выражать. Им нужно учиться говорить о своих чувствах вслух, потому что окружающие не умеют читать мысли.

Никто не лишний.

Вот они — четыре профиля. Четыре типа эмоционального ландшафта. И знаете, что здесь самое важное? Ни один из них не является «хорошим» или «плохим». Они просто отражают нашу сущность. Нашу внутреннюю погоду, с которой мы родились и которую мы можем осознавать, принимать и — в какой-то степени — регулировать.

Нам нужны все. В этом мире есть место для каждого.

Нам нужны чирлидеры, которые зажгут свет, когда остальные потеряют надежду. Нам нужны поэты, которые увидят глубину там, где остальные пройдут мимо. Нам нужны безумные учёные, чья страсть и энергия способны пробить любые стены. И нам нужны судьи, чья ровность и спокойствие удержат корабль на курсе, когда начнётся шторм.

Помните, о чём мы говорили с Пегги Керн? Высокий прилив поднимает все лодки. В команде, в семье, в сообществе — чем разнообразнее профили, тем устойчивее целое. Чирлидер заряжает энергией поэта. Поэт углубляет чувства чирлидера. Безумный учёный расшевеливает судью. Судья заземляет безумного учёного. Мы дополняем друг друга, как инструменты в оркестре. И когда мы играем вместе, рождается симфония.

Мой вывод.

Я долго сидела над результатами этого теста, когда прошла его, впервые оказавшись абсолютным чирлидером. И первый вопрос, который прозвучал внутри: «Важен ли он вообще? Стоит ли придавать значение каким-то баллам и категориям?»

Отвечаю себе сегодняшней — и вам.

Важен. Но не так, как важна таблица Менделеева или закон всемирного тяготения. Этот тест важен иначе — он важен как зеркало. Не то зеркало, что висит в прихожей и отражает ваше лицо перед выходом из дома, а то, что внезапно ловит вас врасплох в витрине ночного магазина: вы проходите мимо, бросаете случайный взгляд — и видите себя настоящего, не успевшего принять «парадное» выражение лица.

На протяжении жизни мы постоянно находимся в разных ролях. Мы примеряем на себя архетипы, как актёры примеряют костюмы перед выходом на сцену. Сегодня вы — Воин, завтра — Мудрец, послезавтра — Дитя. Мы перетекаем из одного состояния в другое, и это естественно, как смена времён года.

Карл Густав Юнг, великий исследователь глубин человеческой души, писал: «Человек не становится просветлённым, воображая фигуры света, но осознавая тьму… Однако последнее неприятно и потому не пользуется популярностью». Его учение об архетипах — это карта внутреннего мира, населённого множеством персонажей: Тень, Анима, Анимус, Мудрый Старец, Трикстер… Каждый из них живёт в нас. Каждый в своё время выходит на авансцену.

И тест PANAS — это не приговор, не клеймо, не пожизненный диагноз «чирлидер» или «поэт». Это моментальный снимок. Он отображает ваше текущее состояние — то, какой архетип говорит сейчас вашим голосом, какая погода стоит за окном вашей души именно сегодня.

В этом его ценность. И в этом же — его вызов.

Потому что иногда результаты теста совпадают с нашим представлением о себе. Вы думали, что вы — чирлидер, тест показал чирлидера. Приятно, спокойно, можно жить дальше. Но что делать, если вы всю жизнь считали себя суперпозитивным человеком — солнышком, батарейкой, душой компании, — а тест вдруг показывает: ваш отрицательный аффект зашкаливает? Вы — поэт или, того хуже, безумный учёный с его американскими горками?

Вот тут-то и происходит самое интересное.

Этот диссонанс — трещина между тем, кем вы себя считали, и тем, что показало зеркало, — и есть точка роста. Точка, в которой спрятан ваш избыточный потенциал. Представьте себе натянутую тетиву: разница между желаемым и действительным создаёт напряжение, и именно это напряжение способно запустить стрелу в полёт. Если вы годами улыбались, подавляя внутри тревогу и печаль, — тест не осуждает вас за это. Он просто говорит: «Посмотри. Там, под улыбкой, есть ещё кое-что. И оно тоже — ты. И с ним можно познакомиться. Его можно принять. С ним можно работать».

Это не значит, что нужно немедленно перестать улыбаться и погрузиться в пучину мрака. Нет. Это значит, что на фоне этого диссонанса у вас появляется пространство для манёвра. Вы видите разницу между фасадом и фундаментом, между маской и лицом. И в этом зазоре, в этой щели между «я думал, что я…» и «оказывается, я…» можно высвободить колоссальный ресурс. Энергию, которая раньше уходила на поддержание образа, теперь можно направить на реальную работу. На принятие своей Тени, как сказал бы Юнг. На знакомство с тем волком, которого вы не кормили, но который никуда не делся, а только отощал и озлобился в своём углу.

Поэтому да, я считаю этот тест важным. Не как истину в последней инстанции, а как такой вот честный разговор с собой. Как приглашение к исследованию себя любимого. Он не скажет вам, кто вы есть навсегда. Но он покажет, кто вы есть сейчас. И если вы увидите в его отражении что-то неожиданное, что-то, что не вяжется с вашим привычным представлением о себе, — не пугайтесь. Порадуйтесь. Потому что именно в этом месте начинается рост.

В конце концов, счастье — это не застывшая маска чирлидера. Это живой, дышащий процесс. Иногда — с рваными краями и противоречивыми цифрами. Иногда — с высокими баллами там, где вы ожидали низких. Но именно эта честность и даёт нам шанс прожить жизнь не чужую, не «правильную», а свою. Собственную. Единственную. Ну и конечно настоящую.

Глава 22. Химия близости: 36 вопросов, гормон любви и взгляд, который меняет всё

И так, мы с вами уже знаем: счастье — это не одиночное плавание. Это танец, в котором мы все держимся за руки. Идея «мы-бытия», которую подарила нам Пегги Керн, и три слова Криса Петерсона — «другие люди имеют значение» — стали для нас не просто цитатами, а компасом. Но как именно строятся эти мосты между душами? Что происходит в тот момент, когда два человека вдруг перестают быть чужими и становятся близкими?

Ответ на этот вопрос дал исследователь и психолог Артур Арон. Он совершил то, что можно назвать научным чудом: нашёл способ усиливать близость и интимность между людьми. Способ настолько простой и одновременно настолько мощный, что в него трудно поверить, пока не попробуешь сам.

Представьте себе лабораторию. Ничего особенного: стол, два стула, тишина. Двое незнакомцев садятся друг напротив друга. Они никогда раньше не встречались. Они не знают друг о друге ничего — ни имени, ни прошлого, ни страхов, ни мечтаний. Исследователь даёт им список вопросов. Тридцать шесть вопросов. Сначала простых, почти светских. Потом — всё более глубоких, всё более личных, всё более обнажающих.

«Что для вас идеальный день?» «Если бы вы могли изменить что-то в своём воспитании, что бы это было?» «О чём вы мечтаете, но боитесь признаться даже себе?» «Когда вы в последний раз плакали — по-настоящему?»

Тридцать шесть ступеней вглубь. Тридцать шесть дверей, распахивающихся одна за другой. И когда все вопросы заданы и все ответы услышаны, наступает финал — самый простой и самый трудный. Четыре минуты молчания. Четыре минуты, в течение которых эти двое просто смотрят друг другу в глаза. Без слов. Без защиты. Без масок.

И знаете, что происходит?

Происходит чудо. Люди, которые час назад были незнакомцами, чувствуют связь. Настоящую, глубокую, почти невероятную. Некоторые говорят, что им кажется, будто они влюбились. За один час. За тридцать шесть вопросов и четыре минуты тишины.

Что же стоит за этим чудом? Ответ — молекула. Крошечный гормон с огромной силой. Его имя — окситоцин.

Окситоцин называют «гормоном любви», «гормоном объятий», «молекулой привязанности». Он вырабатывается в нашем мозге — в том самом гипоталамусе-дирижёре, о котором мы говорили в прошлой главе, — и поступает в кровь, когда мы чувствуем близость к другому существу. Исследования показали: окситоцин выделяется, когда мы устанавливаем зрительный контакт. Когда мы касаемся друг друга. Когда обнимаемся. Его уровень достигает максимума примерно через двадцать секунд объятия.

Двадцать секунд. Это не так много. Это короче, чем большинство рекламных роликов. Короче, чем дочитать страницу книги. Но именно эти двадцать секунд способны переключить что-то внутри нас. Словно невидимый ключ поворачивается в замке, и дверь, которая была закрыта, распахивается.

И вот что прекрасно: зрительный контакт и прикосновения не обязательно должны быть романтическими. Они даже не обязательно должны быть человеческими.

Артур Брукс приводит пример своей собаки по имени Дейзи. Когда он гладит её и смотрит ей в глаза, он получает огромное удовольствие. Его окситоцин резко повышается. Исследования показывают, что у Дейзи в этот момент происходит то же самое. Собаки и люди эволюционировали параллельно. Тысячи лет назад наши предки сидели у костров, а рядом с ними лежали их четвероногие спутники. Мы смотрели друг на друга сквозь пламя, и за эти тысячелетия наши нейрохимические системы настроились на одну волну. Собаки чувствуют любовь так же, как мы, — по крайней мере, с точки зрения химии. Когда вы смотрите в глаза своему псу, вы оба купаетесь в окситоциновом приливе.

Вот он, секрет близости. Не в дорогих подарках, не в громких словах, не в сложных техниках. А в трёх простых действиях, доступных каждому.

Первое: задавать другим искренние вопросы. Не «как дела?» в лифте, не дежурное «как жизнь?» в коридоре, а настоящие вопросы — те, на которые интересно отвечать. Те, что открывают дверь, а не просто стучатся в неё. «Что тебя сегодня порадовало?» «О чём ты думаешь в последнее время?» «Чего ты боишься, но никогда не говоришь вслух?» Искренний вопрос — это приглашение. Это акт щедрости. Это способ сказать: «Ты мне интересен. Я хочу узнать тебя настоящего».

Второе: быть открытым к адекватным физическим контактам. Объятие при встрече. Рука на плече друга. Прикосновение к запястью в разговоре. Мы часто недооцениваем силу касания. Мы живём в культуре, где физический контакт либо романтизирован, либо табуирован. А между тем простое, тёплое, уместное прикосновение — это сигнал, древний, как само человечество: «Ты не один. Я рядом. Мы вместе». Двадцать секунд объятия — и окситоцин делает своё дело. Двадцать секунд — и мир становится чуть теплее.

Третье: смотреть другим в глаза. Это, пожалуй, самое сложное и самое сильное. Мы отводим взгляд, мы прячемся в телефоны, мы скользим глазами по лицу собеседника, но редко задерживаемся. Прямой, спокойный, тёплый взгляд — это встреча без масок. Это момент, когда душа говорит с душой без посредников. Зрительный контакт — это мост, по которому окситоцин путешествует между двумя людьми.

Гарвардское задание

В Гарварде, после этой лекции, Артур Брукс не отпускает студентов просто так — с конспектами в планшетах и теорией в головах. Он даёт им задание. Необязательное. Никто не ставит оценку, никто не проверяет отчёт. Но те, кто решается его выполнить, выходят из аудитории чуть более живыми, чем вошли.

Я хочу, чтобы сегодня мы тоже его выполнили. Прямо сейчас — или в течение дня, когда появится возможность.

Вот оно.

Заведите разговор с кем-то — с тем, кого вы давно знаете, или с тем, с кем только что познакомились. Если это незнакомец, узнайте его. Задайте настоящий вопрос: о его жизни, о работе, о том, что ему нравится, о чём он мечтает. Не допрашивайте — интересуйтесь. И пока он говорит, смотрите ему в глаза. Не в телефон, не в окно, не в потолок. В глаза.

Если рядом есть кто-то близкий — попробуйте другое. Обнимите его. Спросите разрешения, если нужно. И не отпускайте двадцать секунд. Засеките про себя: раз, два, три… двадцать. Почувствуйте, как внутри что-то теплеет. Это окситоцин. Это химия. Это древний язык, на котором говорили ещё наши предки у костра.

Найдите минуту. Сделайте это сейчас или в удобное время.

А потом обратите внимание на то, что вы почувствовали. Не анализируйте, не оценивайте — просто заметьте. Может быть, лёгкость. Может быть, неловкость. Может быть, неожиданную волну нежности. Всё это — правда. Всё это — вы.

И если получится — составьте план повторить это в будущем. Завтра. Послезавтра. Через неделю. Сделайте из этого не разовую акцию, а привычку. Маленький ритуал, который строит мосты — с любимыми, с друзьями, с незнакомцами, с миром.

Мой вывод

Я часто думаю о том, как просто мы усложняем любовь. Мы ждём идеальных обстоятельств, правильных слов, подходящего момента. Нам кажется, что близость — это что-то, что либо есть, либо нет, и мы не можем на это повлиять. Но Артур Арон с его тридцатью шестью вопросами, но окситоцин с его двадцатью секундами, но Дейзи с её собачьим взглядом говорят нам об обратном.

Близость можно создавать. Её можно строить осознанно, шаг за шагом. Задавать вопросы глубже, чем обычно. Смотреть чуть дольше, чем привычно. Касаться чуть теплее, чем принято. И это не требует никаких затрат — ни денег, ни специального образования, ни идеальной фигуры. Это требует только одного: присутствия. Настоящего, полного, бесстрашного присутствия с другим человеком.

Когда я впервые услышала об эксперименте Артура Арона, я подумала: «Неужели всё так просто?» А потом попробовала. Не в лаборатории, конечно, а в — жизни. Я начала задавать друзьям не дежурные, а настоящие вопросы. Я стала смотреть людям в глаза не секунду, а чуть дольше. Я перестала стесняться объятий. И мир вокруг меня тоже начал меняться. Люди стали ближе. Разговоры стали намного глубже. Связи — крепче. Окситоцин — этот тихий, невидимый дирижёр — начал играть свою партию, и мелодия, которую я услышала, была мелодией любви.

Попробуйте сами. Прямо сегодня. Задайте близкому человеку один настоящий вопрос. Посмотрите ему в глаза на несколько секунд дольше обычного. Обнимите — и не отпускайте двадцать секунд. Вы увидите: химия моментально начнёт работать. И, возможно, в этот самый момент в вашей корпорации «Человек» зажжётся свет, который уже никогда не погаснет.

Глава 23. Сила любви: урок вьетнамских солдат

Мы уже много говорили о сообществе. О том, что другие люди имеют значение. О том, что отношения — это одна из четырёх опор портфеля счастья, один из шести столпов PERMA, один из трёх макронутриентов благополучия. Мы знаем это и умом, и практикой уже доказательной базой. Но иногда, чтобы знание проникло из головы в сердце, нужна история. Не волшебная метафора, не аллегория — а суровая, документальная правда, от которой перехватывает дыхание от ее точности и закономерности.

Эта история началась не в лаборатории и не в гарвардской аудитории. Она началась в джунглях Вьетнама.

Представьте себе: 1972 год. Война, которая казалась бесконечной. Американские солдаты, многие из которых были почти детьми, отправлялись за океан — в ад. Они покидали свои дома, свои семьи, свои сообщества. Они оказывались в мире, где смерть ходила рядом, где лес мог заговорить автоматными очередями, где невозможно было расслабиться ни на минуту. Миндалина — сторожевой пёс корпорации «Человек» — у этих солдат не замолкала никогда. Кортизол зашкаливал. Дирижёр-гипоталамус играл только один марш — марш тревоги, без перерывов, без антрактов.

И многие начали искать выход. Вернее — вход. Вход в тишину, которой не было.

Этим входом стали запрещённые вещества.

Это не было редкостью. Это было массовым явлением. Когда исследователю Ли Н. Роббинс поручили изучить возвращающихся с войны солдат, картина оказалась пугающей. В её исследовании наблюдали за девятьюстами военнослужащими. У половины из них был опыт употребления незаконных веществ во Вьетнаме. У каждой пятой части этой группы развилась психологическая и физическая зависимость. Настоящая, тяжёлая, химическая. Та, от которой не отказываются просто так.

Представьте себе этот масштаб. Не единицы, не исключения — поток. Молодые люди, которые уходили на войну здоровыми, возвращались с невидимой иглой в сознании.

И вот тут начинается самое поразительное.

Исследователи, включая Роббинс, ждали катастрофы на родине. Они готовились фиксировать эпидемию — сотни, тысячи сломанных судеб. Они знали, что зависимость от тяжёлых веществ — одна из самых мощных. Они знали, что без лечения, без реабилитации, без долгих месяцев терапии от этой зависимости не уходят. Они приготовились к худшему.

А реальность оказалась иной. Изумление исследователей было настолько сильным, что они перепроверяли данные снова и снова. Результат звучал как невозможная сказка.

За восемь-двенадцать месяцев после возвращения из Вьетнама примерно десять процентов солдат имели некоторый опыт употребления запрещённых веществ. Но признаки зависимости демонстрировали менее одного процента. Один процент! Среди тех, кто на войне считал себя зависимым — а это три четверти от употреблявших, — только семь процентов проявили признаки зависимости после возвращения домой.

Вдумайтесь в эти цифры. Люди, которые были уверены, что они — зависимы. Люди, у которых была физическая ломка. Люди, которые в джунглях не могли прожить без дозы. Они вернулись домой — и просто перестали употреблять. Без реабилитационных центров. Без врачей. Без лекарств.

Как такое возможно?

Ли Роббинс провела тщательный анализ самого исследования. Затем последовали дополнительные проверки, подтвердившие надёжность и обоснованность результатов. Сомнений не осталось: это правда. Солдаты действительно исцелились — не от вещества, а от его власти над ними.

Что же их исцелило?

Ответ одновременно прост и глубок. Их исцелило возвращение домой.

Вернёмся к нашей корпорации «Человек». Во Вьетнаме эти молодые люди были отрезаны от всего, что составляет ткань человеческого благополучия. Их связи были разрублены. Сторожевой пёс лаял без остановки. Дирижёр-гипоталамус играл бесконечный марш тревоги. А окситоциновые мосты — те самые, что строятся через взгляды, прикосновения, искренние вопросы, — были взорваны. Некого было обнимать. Некому было смотреть в глаза. Не с кем было делить тишину.

Запрещённые вещества становились суррогатом. Химической заменой того, что в мирной жизни дают нам другие люди. Они приносили покой. Они гасили лающего пса. Они давали передышку дирижёру. Но это была фальшивка, подделка, пластиковая имитация окситоцинового тепла.

А потом они вернулись домой.

Дом — это не просто место. Это сообщество. Это люди, которые тебя ждали. Это мать, которая обнимает тебя на пороге. Это друзья детства, которые хлопают по плечу. Это соседи, которые спрашивают: «Ну как ты?» — и слушают ответ. Это взгляды, прикосновения, разговоры. Это окситоцин — настоящий, живой и человеческий.

И этой силы оказалось достаточно. Достаточно, чтобы победить полностью зависимость.

История американских солдат, возвращающихся из Вьетнама, — это не просто любопытный случай из учебника. Это доказательство. Громкое, неопровержимое, высеченное в цифрах и судьбах. Любовь и отношения — чрезвычайно мощные силы. Они способны противостоять изоляции и травмам. Они способны сделать то, чего не могут сделать лекарства. Они способны вернуть человека с края пропасти.

Может ли любовь быть сильнее зависимости? Глядя на данные Роббинс, трудно ответить иначе, чем «да».

Конечно, как и в любом отдельном случае, результаты этого исследования не являются универсально применимыми. Нельзя сказать: «Просто верните человека домой, и зависимость пройдёт сама». Жизнь сложнее, травма глубже, а пути исцеления извилистее, чем нам хотелось бы. Но выводы, которые мы можем извлечь, — глубоки и важны.

Главный вывод: разлука с близкими и сообществом подрывает наше благополучие так, как не подрывает почти ничто другое.

Когда мы отдаляемся от наших людей, когда связи рвутся, когда мы остаёмся одни, — мы становимся уязвимы. Уязвимы для зависимостей, для депрессии, для отчаяния. Наш сторожевой пёс начинает лаять громче, наш дирижёр сбивается с ритма, а окситоциновые реки пересыхают. Мы начинаем искать замену. Кто-то находит её в запрещённых веществах. Кто-то — в работе, в соцсетях, в бесконечном скроллинге. Но замена никогда не работает так, как оригинал. Оригинал — это мы. Живые, тёплые, смотрящие друг другу в глаза.

И второй вывод, не менее важный: возвращение в сообщество способно исцелять.

Мы не созданы для одиночества. Даже улитка оставляет за собой серебристый след, чтобы другая улитка нашла к ней путь. Даже кит в океане поёт песню, чтобы за сотни миль его услышал сородич. Мы — социальные существа, и наше благополучие завязано на других людях крепче, чем мы привыкли думать.

Вопрос, который я хочу оставить с вами: задумайтесь о своих сообществах. О тех, кто составляет ваш круг — семья, друзья, близкие знакомые, даже соседи, с которыми вы здороваетесь по утрам. Когда вы в последний раз чувствовали себя по-настоящему с ними? Когда вы в последний раз позволяли им быть вашим «домом» — местом, куда можно вернуться из любых джунглей?

И если вы прямо сейчас чувствуете, что связи истончились, что вы отдалились, что вы всё чаще остаётесь одни, — помните урок вьетнамских солдат. Один процент. Менее одного процента. Вот на что способна любовь, когда она рядом. Вот на что способны вы, когда вы рядом с теми, кого любите.

Мой вывод

Как клинический психолог, я не могу читать эти цифры спокойно. Они для меня — не просто статистика из далёкого 1972 года. Они — ключ к сотням судеб, которые проходят через мой кабинет сегодня, сейчас, в двадцать первом веке.

Знаете, кто мои самые частые пациенты в последние годы? Не те, кого принято представлять, когда слышишь слово «зависимость». Не те, кто попал в беду. А успешные, красивые, деловые женщины. Идеальный макияж, последняя модель телефона, бизнес, который стабильно растёт. Дети выросли, разъехались, поступили в университеты — цель достигнута, можно выдохнуть. Но выдохнуть увы не получается. Потому что вместе с детьми из дома ушли их друзья, их школьные родительские чаты, их шум и гвалт. Вместе с бизнесом пришли дедлайны, которые не прощают выходных. А подруги… Подруги остались где-то там, в прошлой жизни. Когда-то звонили, звали, но было некогда — отчёт, планёрка, переговоры. «В другой раз», — говорила она. И другой раз не наступил.

И вот она сидит у меня в кабинете. У неё всё есть — деньги, статус, квартира в центре. Но она разучилась обнимать. Она не помнит, когда в последний раз смотрела кому-то в глаза дольше секунды. Её окситоциновые реки пересохли. Её сторожевой пёс охрип от бесконечного лая. Её дирижёр-гипоталамус играет только один марш — марш тревоги. И нервный срыв — это не диагноз, это крик души, которая забыла, что значит быть не деловой женщиной, а просто женщиной. Человеком среди людей.

Я смотрю на неё и думаю о тех солдатах из Вьетнама. Они вернулись домой — и исцелились. А она домой так и не вернулась. Она всё ещё в тех доисторических джунглях. Только её джунгли — это опенспейс с панорамными окнами.

Как важно нам не отрываться от своих корней! Не в переносном, не в метафорическом — в самом буквальном таки смысле. Семья, родители, друзья — это не просто строчки в резюме благополучной жизни. Это — наша корневая система. Наш дом. Наш воздух. Без них мы задыхаемся, даже если в лёгких — чистый офисный кондиционированный кислород.

Подруги — это не роскошь. Не то, что можно отложить до лучших времён. Это — профилактика нервного срыва. Это — окситоциновая подпитка. Это — двадцать секунд объятия, которые работают лучше любого транквилизатора. Ресторан раз в неделю, баня, посиделки на кухне с чаем, прогулка в парке без телефонов — это не развлечение. Это гигиена души. Такая же обязательная, как чистить зубы. Такая же базовая, как сон и еда.

И я хочу, чтобы прямо сейчас, не откладывая, вы сделали одну простую вещь.

Отложите книгу. Возьмите телефон. Найдите в контактах ту самую подругу — ту, которой вы сто лет не звонили, потому что дела, потому что устали, потому что неудобное время. Позвоните ей. Не пишите сообщение — позвоните. Услышьте её голос. И договоритесь о встрече. Не «когда-нибудь», не «в следующем месяце». На этой неделе. В ресторане, в бане, в гостях, на скамейке в парке — не важно где. Важно — вместе.

Потому что это и есть ваш дом. Ваше сообщество. Ваше лекарство. И оно реально же работает. Честное слово психолога.

Глава 24. Что Вьетнам научил нас о том, как разрывать оковы привычек

Мы оставили американских солдат на пороге дома. Они переступили его — и исцелились. Зависимость, которая в джунглях казалась несокрушимой, рассыпалась в пыль. Мы сказали: их исцелила любовь. Их исцелило сообщество. Их исцелили объятия и взгляды. И это правда. Но далеко не вся.

Есть у этой истории ещё один слой — не менее важный, не менее глубокий. Он лежит не в области чувств, а в области механизмов. В том, как устроен наш мозг, наша память, наше тело. В том, как среда, в которой мы живём, незаметно берёт нас в плен — и как смена этой среды способна освободить нас без единого усилия воли.

Об этом рассказывает исследовательница Аликс Шпигель, опираясь на работы психологов Дэвида Нила и Венди Вуд.

Представьте себе, что вы садитесь в автомобиль. Вы делаете это каждый день — иногда по нескольку раз. Вот вы подходите к двери, достаёте ключ, вставляете его в замок определённым, давно заученным движением. Затем садитесь на сиденье, ваше тело помнит, как изогнуться, чтобы не удариться головой о косяк. Потом ключ входит в зажигание — и снова то же знакомое, отработанное до автоматизма движение.

«Всё это на самом деле очень сложно, — говорит Нил. — Человек, который никогда не водил машину, не смог бы этого сделать. Но для нас это становится второй натурой. Настолько автоматической, что мы можем делать это, одновременно выполняя другие сложные задачи — например, разговаривать».

Мы не думаем, когда вставляем ключ в замок. Мы не отдаём себе приказ: «Сейчас согни руку под углом сорок пять градусов, поверни кисть, нажми». Тело делает всё само. Разум в этот момент свободен — он может спорить с коллегой по телефону, слушать музыку, прокручивать в голове вчерашний разговор.

Кто же управляет нами, если не сознание?

Среда.

«Люди, когда они выполняют какое-то действие часто — особенно в одной и той же обстановке, в одном и том же физическом окружении, — передают контроль над этим действием среде», — объясняет Нил.

Это звучит немного странно: как это среда может контролировать моё поведение? Я же не робот, не марионетка на верёвочках. Но давайте присмотримся.

Вернёмся в корпорацию «Человек». У нас есть Директор — префронтальная кора. Он принимает решения, он взвешивает, он strategist. Но Директор — существо занятое. У него миллион задач. И если какое-то действие повторяется изо дня в день в одном и том же контексте, Директор поступает как любой эффективный руководитель: он делегирует. Он передаёт полномочия на места. Теперь не он решает, как вставить ключ в замок, — это решение принимает среда. Вид двери машины, ощущение металла в руке, знакомый запах салона — всё это становится спусковым крючком, который запускает цепочку действий автоматически, без ведома Директора.

Это гениальная система. Она экономит энергию. Она позволяет нам делать тысячу дел одновременно, не сходя с ума.

Но у этой системы есть теневая сторона.

«Таким образом, — продолжает Нил, — наше окружение начинает бессознательно направлять наше поведение. Даже то поведение, которое нам не нужно, — например, курение».

Вот курильщик подходит ко входу в офисное здание. Он делает это каждый день. Каждое утро он выходит на крыльцо, достаёт сигарету, закуривает. Через месяц, через год, через пять лет вид этого крыльца становится мощнейшей ментальной подсказкой: иди и кури. Ты можешь не хотеть. Ты можешь твёрдо решить бросить. Ты можешь дать себе слово. Но как только твоя нога ступает на знакомое крыльцо, среда берёт управление на себя — и вот ты уже достаёшь пачку, даже не заметив, как это произошло.

То же самое с мороженым на диване. С бокалом вина после работы. С телефоном в руке перед сном. Мы сидим на диване и едим мороженое не потому, что голодны. Мы достаём телефон не потому, что ждём важного звонка. Мы делаем это, потому что среда запустила программу. Диван + вечер + одиночество = мороженое. Кровать + темнота + тишина = скроллинг до двух ночи. Это не наше решение. Это автопилот.

И со временем эти сигналы среды становятся настолько глубоко укоренёнными, что сопротивляться им почти невозможно. Мы делаем то, чего не хотим делать. Мы срываемся, нарушаем обещания, данные себе, — и чувствуем вину, стыд, разочарование. Нам кажется, что у нас слабая воля. Что мы бесхарактерные. Что мы недостаточно стараемся.

Но Нил и Вуд говорят: дело не в воле. Дело в среде.

Их совет для борьбы с вредными привычками прост и революционен одновременно: нарушьте среду. Даже небольшие изменения могут помочь.

Хотите перестать есть мороженое на диване? Ешьте его не доминирующей рукой. Если вы правша — возьмите ложку в левую. Это звучит почти смешно, но за этим стоит глубокая нейробиологическая логика. Когда вы меняете руку, вы нарушаете заученную последовательность движений. Телу становится непривычно, неудобно. Автопилот отключается — и в этот момент ваш сознательный разум, ваш Директор, получает шанс снова взять управление на себя. И сказать: «А действительно ли я хочу это мороженое? Может, не надо?»

Маленькое изменение. Большой результат.

Но, конечно, работает и более масштабное нарушение среды. И это возвращает нас к вьетнамским солдатам.

Важно не переоценивать: там играли роль множество факторов. Физическая зависимость была снята ещё во Вьетнаме. Но одна из главных теорий, объясняющих, почему уровень рецидивов оказался таким низким после возвращения в США, связана именно со средой. Солдаты, пройдя детоксикацию, вернулись в место, радикально отличавшееся от того, где их зависимость сформировалась.

В джунглях всё кричало об опасности. Каждый звук, каждый запах, каждый вид зелёной листвы был триггером. Там среда и зависимость срослись, как сиамские близнецы. Запрещённое вещество и влажный тропический воздух, запрещённое вещество и запах напалма, запрещённое вещество и вкус консервов — всё это сплелось в один узел. Чтобы развязать его, нужны были титанические усилия — или полная смена декораций.

И они сменили декорации. Они вернулись домой. Вместо джунглей — родной город. Вместо запаха войны — запах маминой кухни. Вместо криков — тишина. Все те сигналы, что запускали программу зависимости, исчезли. Среда, которая годами держала их в плену, осталась за океаном. И автопилот, который вёл их к дозе, просто не включился. Потому что не было кнопки, на которую он привык нажимать.

Это не умаляет роли любви и сообщества. Напротив — это показывает, как именно любовь работает. Она не просто греет душу. Она создаёт новую среду. Новые сигналы. Новые автоматизмы. Объятие матери — это не только окситоцин. Это ещё и нарушение старого шаблона. Это ложка в левой руке. Это сбой программы.

И в этом урок для всех нас. Мы не обязаны быть героями воли. Мы не обязаны побеждать свои привычки лобовой атакой. Иногда достаточно просто изменить среду. Переставить мебель. Пойти другой дорогой. Убрать телефон из спальни. Купить абонемент в зал, который находится не рядом с кондитерской. Начать встречаться с друзьями не в баре, а в парке. Маленькие изменения. Большие последствия.

Мой вывод

Я вижу это каждый Божий день. Ко мне приходят люди, измученные борьбой с собой. Они говорят: «Я безвольный», «Я слабый», «Я не могу бросить». И я почти всегда задаю один и тот же вопрос: «А где вы это делаете? В какой обстановке? С кем? В какое время?»

И знаете, что в результате этого диалога выясняется? Что привычка, которую они проклинают, живёт совсем не в них. Она живёт в конкретном кресле, в конкретной комнате, в конкретном часе суток. Она — симбиоз человека и среды. И чтобы разорвать этот симбиоз, не нужно ломать себя. Нужно просто выйти из комнаты.

Вьетнамские солдаты переплыли океан. Им повезло — сама жизнь заставила их сменить среду. Нам никто не устраивает такую радикальную смену декораций. Но мы можем устроить её себе сами. Не обязательно переезжать на другой континент. Достаточно начать чистить зубы левой рукой. Пойти на работу совершенно другой дорогой. Убрать со стола вазочку с печеньем. Положить телефон в коридоре перед сном, а не на тумбочку у свой кровати.

И самое главное — вернуться в сообщество. Позвонить подруге. Договориться о встрече. Прийти в ресторан, в баню, в гости — туда, где среда будет кричать не о дедлайнах и тревогах, а о смехе, тепле и окситоциновой близости. Потому что среда, наполненная людьми, которых мы любим, — это самая мощная замена. Самое сильное лекарство на земле. Самое надёжное «нарушение» всех вредных автоматизмов.

Не боритесь с собой. Измените среду. И пусть она работает на вас, а не против вас.

Глава 25. Сокровище, которое не отдают за царства: Шекспир, окситоцин и наука о любви

Мы начали разговор о любви с сухих цифр военной статистики. С зависимостей, которые рассыпались, и солдат, которые вернулись домой и исцелились. Но любовь — это не только цифры. Она старше любой науки. Она звучит в словах, которые были написаны задолго до того, как кто-то узнал слово «окситоцин».

В 1609 году человек по имени Уильям Шекспир взял в руки перо и написал свой 29-й сонет. Четыреста лет прошло с тех пор. Цивилизации рушились и возводились заново, империи обращались в пыль, а эти слова живы до сих пор. Потому что они — о главном.

Вот они:

«Я один оплакиваю своё изгнанное состояние. Может быть, я думаю о тебе, ибо воспоминание о твоей нежной любви приносит мне такое богатство,

что я не стал бы менять своё положение даже с царями».

В этих строках — вся суть того, о чём мы говорили на протяжении двух последних глав. Шекспир не был нейробиологом. Он не знал о гипоталамусе-дирижёре и гипофизе-переводчике. Он не проводил исследований с девятьюстами солдатами. Но он знал то, что наука подтвердила лишь спустя столетия.

Боль разлуки. Тут явная боль отсутствия любви.

Обратите внимание: он говорит не о том, что любовь рядом. Он говорит о том, что любовь далеко. Он — в изгнании. В одиночестве. В том самом состоянии, в котором оказывались вьетнамские солдаты в джунглях, в котором оказывается деловая женщина в пустой квартире, в котором оказывается любой из нас, когда связи рвутся, а корни пересыхают.

И вот что удивительно. Даже в этом состоянии — даже в изгнании, даже в одиночестве, даже на дне — он находит спасение. Не в деньгах. Не в славе. Не в запрещённых веществах. А в воспоминании. В одной только мысли о той нежной любви, которая где-то есть — или была, или будет. Одно воспоминание приносит ему такое богатство, что он не променял бы его на царский трон.

Не на царский трон.

Вдумайтесь в это. Шекспир, нищий актёр и драматург, говорит, что память о любви ценнее, чем власть над всем миром. Что одно тёплое воспоминание перевешивает все сокровища, которые может предложить земля. Что любовь — это не просто «приятно». Это — богатство. Настоящее. Неотчуждаемое. То, которое нельзя отнять.

Теперь давайте посмотрим на эти слова глазами современной науки.

Доктор Пол Зак входит в число ведущих мировых экспертов в области нейронауки о любви. Да, есть такая наука. Она изучает не метафоры, не стихи, не сонеты — а то, что происходит в мозге, когда мы любим. И то, что она обнаружила, звучит почти как поэзия, только написанная на языке молекул.

Любовь проявляется в мозге с помощью молекулы окситоцина. Мы уже встречались с ним. Тот самый гормон, который выделяется, когда мы смотрим в глаза, когда обнимаемся двадцать секунд, когда гладим собаку. Тот самый гормон, который строит мосты между душами.

Окситоцин — это не просто химическое вещество. Это — биологический субстрат любви. Это — то, из чего сделано воспоминание, которое Шекспир не променял бы на царства. Когда мы чувствуем близость, интимность, тепло — окситоцин омывает наш мозг, как волна омывает берег. И мы чувствуем: «Я не один. Я любим. Я в безопасности».

А теперь — внимание. Когда нас лишают любви, происходит нечто очень серьёзное. Мы страдаем не только психологически. Современная наука показывает: мы истощаемся на физиологическом уровне. Буквально. Телесно.

Представьте себе растение, которое перестали поливать. Сначала оно опускает листья. Потом сохнут корни. Потом оно умирает. Так и человек, лишённый любви. Сначала — тоска. Потом — тревога, бессонница, падение иммунитета. Потом — те самые зависимости, о которых мы говорили, те самые срывы, те самые болезни, которые приходят не от вируса, а от пустоты.

Изгнание, о котором писал Шекспир, — это не метафора. Это физиологический факт. Быть в разлуке с любовью — значит болеть. Не фигурально. Буквально.

И наоборот. Одно воспоминание о любви — одна мысль, один образ, одно имя, произнесённое про себя, — способно запустить выброс окситоцина. Способно увлажнить пересохшую почву. Способно дать сил дожить до утра. Вот почему Шекспир говорит: «Я не променял бы это даже на царства». Потому что это — жизнь. А царства без любви — это просто большие, холодные, позолоченные склепы.

Сонет Шекспира, возможно, отражал чувства тех самых вьетнамских солдат. Они сидели в своих окопах, в своих джунглях, в своём изгнании — и, может быть, думали о тех, кого любили. О матерях, о жёнах, о подругах, о детях. И само это воспоминание — ещё до возвращения домой, ещё до объятий на пороге — уже было лекарством. Уже запускало окситоциновую волну. Уже давало силы не сломаться окончательно. А потом они вернулись — и среда сменилась, и любовь стала не воспоминанием, а реальностью. И зависимость отступила.

Любовь — это не просто социальное и культурное явление, в котором мы участвуем. Не просто традиция, не просто ритуал, не просто красивый сюжет для фильмов и сонетов. Это — фундаментальная потребность. Такая же базовая, как голод, жажда, сон. Мы можем жить без славы. Без богатства. Без власти. Но без любви мы умираем — сначала душой, потом телом.

В корпорации «Человек» есть целый отдел, отвечающий за любовь. Дирижёр-гипоталамус ждёт сигнала, чтобы взмахнуть палочкой и запустить окситоциновую симфонию. Переводчик-гипофиз готов перевести музыку в команды. Сторожевой пёс-миндалина затихает, когда слышит эту мелодию. А Директор в префронтальной коре наконец-то может расслабиться и улыбнуться. Любовь — это не роскошь. Это — штатный режим работы всей системы.

И когда мы это понимаем, многое встаёт на свои места. Становится ясно, почему одиночество убивает. Становится ясно, почему зависимости отступают перед объятиями. Становится ясно, почему Шекспир четыреста лет назад написал то, что написал. И почему это до сих пор звучит правдой — той правдой, которая не устаревает.

Мой вывод

Я часто перечитываю этот сонет. Не потому, что я прям какой-то знаменитый филолог или поклонница елизаветинской поэзии. А потому, что в нём скрыта сакральная — формула. Формула, которую я, как клинический психолог, выписываю своим пациентам. Не на бумаге конечно и не в рецепте — но словесно выписываю.

Когда ко мне приходит человек и говорит: «Мне плохо. Я одинок. Меня никто не любит», — я спрашиваю его: «А кого любите Вы? О ком Вы думаете, когда просыпаетесь ночью? Чьё лицо Вы видите, закрывая глаза?»

И почти всегда находится кто-то. Мама. Давняя подруга. Первая любовь, оставшаяся где-то в юности. Собака, которая с нетерпением ждёт дома. Даже если этот кто-то далеко. Даже если его уже нет на свете. Воспоминание о светлой и чистой любви — это тоже любовь. Оно тоже греет душу и сердце. Оно тоже запускает окситоциновую машину. Оно тоже — богатство, которое нельзя променять ни на какие царства.

Шекспир знал это. Солдаты во Вьетнаме знали это. И теперь знаете вы.

Не ждите, пока любовь постучится в вашу дверь. Вспомните о ней прямо сейчас. О той, что уже была. О той, что есть. О той, что будет. Закройте глаза. Подумайте о ней. Почувствуйте, как внутри что-то теплеет. Это — окситоцин. Это — жизнь. Это — ваше нетленное богатство. И оно у вас уже есть. Сейчас. Даже если вы в изгнании. Даже если вам кажется, что вы одиноки.

Любовь — она внутри. Надо только вспомнить.

Мы услышали голос Шекспира — голос, пробившийся к нам сквозь четыре столетия. Он говорил о любви как о богатстве, которое не променять на царства. Он не знал про окситоцин. Он не знал про гипоталамус и гипофиз. Но он чувствовал то, что наука подтвердит лишь спустя века: любовь — это не метафора, не абстракция, не культурный конструкт. Это — химия. Это — физиология. Это — сама жизнь, пульсирующая в наших венах и синапсах.

Теперь пришло время встретиться с человеком, который посвятил свою жизнь изучению этой химии. С человеком, который нашёл молекулярный мост между поэзией и наукой, между сонетом и лабораторным анализом. С человеком, который знает об окситоцине больше, чем почти кто-либо на планете.

Доктор Пол Зак — профессор экономических наук, психологии и менеджмента, а также директор Центра нейроэкономических исследований в Claremont Graduate University. Уже этот перечень регалий говорит о чём-то необычном: экономика и психология, менеджмент и нейронаука. Обычно эти дисциплины существуют в разных вселенных, как галактики, разлетающиеся в стороны после Большого взрыва. Но Пол Зак сделал то, что удаётся лишь немногим: он соединил их в одну науку.

Он стал пионером в области нейроэкономики — дисциплины, изучающей, как мозг принимает решения, как рождается доверие, как работает сотрудничество на уровне нейронов и гормонов. Он открыл нейрологические механизмы, позволяющие людям доверять друг другу и сотрудничать — те самые механизмы, без которых невозможны ни семьи, ни корпорации, ни государства. Эти открытия оказались настолько важными, что их взял на вооружение Всемирный банк для стимулирования процветания в развивающихся странах. Их используют предприятия для повышения экономической эффективности. И это не случайно: если понять, как работает доверие, можно строить экономику, которая не разрушает человека, а поддерживает его.

Но самое удивительное в работе Пола Зака — это не экономические приложения. Самое удивительное — это та простота и глубина, с которой он говорит о любви.

Он провёл обширные исследования и написал множество статей об окситоцине — гормоне в мозге, участвующем в человеческом доверии, любви и сотрудничестве. Том самом гормоне, о котором мы уже говорили: гормоне объятий, гормоне взгляда, гормоне двадцати секунд. Пол Зак знает его вдоль и поперёк. Он измерял его уровень в крови. Он смотрел, как он растёт, когда люди обнимаются, когда смотрят друг другу в глаза, когда слышат слова благодарности. Он изучал его роль в браке, в дружбе, в родительстве, в деловых переговорах. И то, что он обнаружил, переворачивает представление о том, что такое любовь и зачем она нам нужна.

Сейчас мы услышим его голос. Не пересказ, не конспект — живой разговор. Я приглашаю вас в этот диалог. Слушайте сердцем. Здесь не будет сухих лекций — будет наука, которая звучит как поэзия. Будет химия, которая объясняет то, что Шекспир мог только воспеть.

Приготовьтесь. Доктор Пол Зак — о молекуле, которая делает нас людьми.

В беседе Артур Брукс обращает внимание на следующий вопрос: Пол Зак, как здорово тебя видеть. Расскажи, пожалуйста, нашим слушателям о себе. Кто ты? Чем занимаешься? Почему твоя работа так важна для всех, кто ищет счастье?

Развивая эту тему, Пол Зак поясняет: Конечно. Я — нейроучёный и экономист. Это довольно редкое сочетание: обычно экономисты сидят в своих кабинетах и считают деньги, а нейробиологи — в лабораториях и считают нейроны. Я же изучаю поведение — то, что лежит между деньгами и нейронами. Моя специализация — человеческие связи. Я исследую, почему люди сотрудничают, как они это делают и что происходит в мозге, что позволяет нам жить вместе, работать вместе, строить отношения.

Представьте себе корпорацию «Человек», о которой вы говорили в предыдущих главах. Я — тот исследователь, который пытается понять, как сотрудники разных отделов договариваются между собой. Почему сторожевой пёс-миндалина иногда затихает, а дирижёр-гипоталамус начинает играть не марш тревоги, а нежную колыбельную.

В беседе Артур Брукс обращает внимание на следующий вопрос: Пол, почему, по-твоему, люди вообще эволюционировали так, чтобы заботиться о счастье? С точки зрения дарвиновской логики это кажется почти излишеством. Эволюция ведь безжалостна. Её девиз — «выживает сильнейший», а не «выживает счастливейший».

Развивая эту тему, Пол Зак поясняет: Да, именно так нас учили думать. Традиционное понимание эволюции — это образ «жизни в жестоком бою», как сказал Теннисон. Мы изо всех сил боремся за выживание, а эволюционный показатель успеха — это внуки. Произвёл достаточно детей, которые сами достаточно успешны, чтобы иметь детей, — ты победил. Всё. Твоя миссия выполнена.

Как же совместить эту жестокую борьбу за выживание с нашей одержимостью счастьем? Зачем эволюции вообще понадобилось, чтобы мы чувствовали радость, благодарность, вдохновение? Почему недостаточно просто есть, размножаться и защищаться?

Оказывается, за последние двадцать лет учёные достигли значительного прогресса в примирении этих двух, казалось бы, противоположных взглядов. Традиционно считалось, что эволюция безразлична к счастью — она заботится лишь о размножении. Но решение оказалось простым и гениальным одновременно: люди, испытывающие больше счастья, становятся более привлекательными партнёрами.

Вдумайтесь. Счастливый человек — это магнит. Он светится. Он греет. К нему тянутся. Исследования показывают: счастливых людей хочется иметь рядом — и как друзей, и как романтических партнёров. Они живут дольше. Они здоровее. Их дети с большей вероятностью вступают в брак и заводят собственных детей. Счастливые люди эволюционно успешнее.

Так что наша одержимость счастьем — это не каприз. Не побочный продукт большого мозга. Не случайность. Это — эволюционная стратегия. Древняя, как сама жизнь. Счастье — это сигнал, который мы подаём друг другу: «Со мной безопасно. Со мной тепло. Со мной стоит создавать будущее».

В беседе Артур Брукс обращает внимание на следующий вопрос: Расскажи, как изучение нейроэкономики помогло тебе открыть функцию и роль окситоцина — того самого гормона, о котором мы столько слышали в предыдущих главах?

Развивая эту тему, Пол Зак поясняет: Нейроэкономика — это наука, которая измеряет активность мозга, пока люди принимают решения. И те решения, которые экономистам было особенно трудно предсказать, были стратегическими. Когда мне нужно скоординироваться с вами, я должен понять, что делать, а вы в это время пытаетесь понять, что делать мне. Это сложный танец. Стандартные экономические модели с этим танцем справлялись плохо.

Мы начали изучать функции мозга, которые позволяют понять, почему я сотрудничаю с вами или, наоборот, вступаю в конфликт. И в части сотрудничества мы нашли — точнее, разработали протокол для измерения одного нейрохимического вещества. Этим веществом оказался окситоцин.

За примерно двадцать лет исследований мы показали: окситоцин — это ключевая сигнальная молекула. Она сообщает о том, что незнакомец, с которым я взаимодействую, кажется заслуживающим доверия и безопасным. Она — тот самый переводчик-гипофиз, который шепчет Директору: «Этому человеку можно верить».

Как она это делает? Через цепь реакций в мозге и организме. В частности, она снижает стрессовую реакцию, возникающую при общении с другими. Сторожевой пёс-миндалина, который всегда настороже при встрече с чужим, получает сигнал: «Тихо. Свои». И замолкает.

Так у нас появился механизм, который сигнализирует: «О, этот человек надёжен». Я могу оценить взаимодействие с ним — потребуется ли сотрудничество, совместная работа над проектом, влюблённость — что бы это ни было. А с другими людьми мне стоит быть осторожнее. Это древняя, мудрая система фильтрации.

Мы многое знали о механизмах страха и стресса. Миндалина, кортизол, адреналин — всё это было изучено вдоль и поперёк. Но до разработки протокола для измерения окситоцина мы почти ничего не понимали о том, почему люди ведут себя благородно. Почему мы устанавливаем связи. Почему жертвуем, чтобы помочь незнакомцам. Это действительно было плохо изучено, потому что механизмы в мозге, которые этому способствуют, не были детально охарактеризованы.

В беседе Артур Брукс обращает внимание на следующий вопрос: так что же такое окситоцин? Дай нам простое, человеческое определение.

Развивая эту тему, Пол Зак поясняет: это древнее химическое вещество. Оно синтезируется в стволе мозга, вне зоны нашего осознания, и традиционно ассоциируется с признаками, присущими млекопитающим. Роды, грудное вскармливание — окситоцин инициирует все эти процессы в периферической нервной системе. Это — первая наша встреча с ним: ещё в утробе, ещё у материнской груди.

Но в мозге, как мы показали, он оказывает гораздо более глубокое влияние. Он делает нас социальными существами.