Бесплатный фрагмент - Сбой в программе «Капитан»

Глава 1. Проварка первая

Знаете это чувство, когда просыпаешься утром, и мир вокруг кажется немного не таким, как вчера? Обычно это значит, что вы перебрали накануне, или соседи затеяли ремонт и переклеили обои. Но когда Марина Волкова открыла глаза и вместо привычного подволока (так моряки называют потолок, и Марина, проработавшая на круизных лайнерах пять лет, знала это слово лучше, чем имя собственного кота) увидела идеально белую панель, которая мягко пульсировала в такт её сердцебиению, она поняла: это не похмелье и не ремонт.

— Так, — сказала Марина вслух, потому что разговаривать с собой в стрессовых ситуациях было её давней привычкой. — Либо я умерла, и рай оказался на удивление стерильным, либо…

Она села на койке. Койка была не её. Во-первых, её койка пахла старым матрасом и немножко луком, который она любила резать перед сном, мечтая о завтрашних блюдах. Эта койка пахла озоном и чем-то неуловимо металлическим. Во-вторых, её койка не висела в воздухе. Эта — висела.

— …либо я всё-таки перебрала с тем дегустационным сетом в Сочи, — закончила Марина.

Она встала и едва не упала: пол слегка вибрировал, но как-то иначе, чем палуба земного корабля. Эта вибрация была слишком ровной, слишком идеальной, словно сам пол дышал.

Вокруг было бело и чисто. Ни намёка на разделочные доски, ни запаха чеснока, ни любимой кастрюли с вмятиной, которую Марина отказывалась выбрасывать, потому что «она приносит удачу, слышите вы, бездушные менеджеры по закупкам!».

— Доброе утро, шеф-повар Волкова, — раздался голос из ниоткуда. Он был приятным, бархатистым, но с той неуловимой синтетической ноткой, которую Марина слышала только в голосовых помощниках дешёвых смартфонов. — Ваше психофизиологическое состояние: лёгкая тревога, семьдесят три процента, любопытство — двадцать процентов, остальное — замешательство. Желаете успокоительное?

— Я желаю знать, где моя кастрюля! — рявкнула Марина в пространство.

Панель на стене бесшумно сдвинулась, и оттуда выехала… её кастрюля. Родная, с вмятиной, вычищенная до блеска неизвестной технологией. Рядом с ней выстроились все её ножи, любимая тёрка и даже фартук с надписью «Шеф-повар, а в душе — поэт».

— Принято, — ответил голос. — Ваши личные вещи адаптированы и перемещены. Камбуз ждёт вас.

— Камбуз? — Марина подозрительно прищурилась. — Где я, чёрт возьми, нахожусь?

— Вы находитесь на борту межгалактического круизного лайнера «Звёздный Странник», — голос звучал так, будто объявлял распродажу в супермаркете. — В настоящее время мы совершаем перелёт к станции «Кентавр-9». Просьба всем членам экипажа занять свои места.

Марина моргнула. Потом ещё раз. Потом ущипнула себя за руку, потому что в книжках это всегда помогает.

— Я сплю, — уверенно заявила она. — Я просто очень устала, переработала, и мне снится космический сон. Сейчас я проснусь, пойду на камбуз, и мне придётся готовить завтрак для трёхсот туристов, половина из которых на диете, а вторая половина считает, что гречка — это пытка, придуманная поварами-садистами.

Она закрыла глаза и досчитала до десяти.

Открыла.

Всё та же белая комната. Всё та же пульсирующая панель. И над её койкой теперь горела голографическая надпись: «До прибытия на станцию „Кентавр-9“ осталось 2 часа 14 минут. Рекомендуем позавтракать!»

— Ненавижу, когда в снах есть таймеры, — простонала Марина и пошла искать камбуз.

Камбуз нашёлся сам. Стены раздвигались перед ней, словно она была важной шишкой, а не простым коком. Через минуту блужданий по идеально белым коридорам (ей даже встретилось существо, похожее на оживший кактус, которое вежливо кивнуло и поплыло дальше по воздуху) она оказалась в помещении, которое одновременно было и камбузом, и лабораторией безумного учёного.

Здесь пахло приправами, но неземными. Здесь гудели агрегаты, которых Марина никогда не видела. Здесь на разделочных столах лежали овощи… если их можно было так назвать. Один из них светился изнутри розовым светом и пульсировал.

— Это свёкла? — жалобно спросила Марина у пустоты.

— Это корнеплод с Альфы Центавра, — ответил знакомый голос. Но теперь он звучал не из воздуха. Он звучал со стороны входа.

Марина обернулась.

На пороге стоял мужчина. Высокий, статный, с идеальными чертами лица, словно его рисовал художник, которому заплатили за каждый пиксель отдельно. Тёмные волосы зачёсаны назад, глаза… глаза были нечеловеческими. В них мерцал лёгкий голубоватый свет, как у хорошего монитора в энергосберегающем режиме.

— Капитан Эйдан, — представился он. — Андроид. Модель «Целестиал-7». Ваш новый работодатель.

Марина открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— Я… простите, я, кажется, не подавала заявку на межгалактическую вакансию. Я вообще в Сочи работала. На круизном лайнере «Адмирал Нахимов». Там пахнет морем и жареной рыбой, а не озоном и… чем это пахнет?

— Это пахнет дейтериевым топливом, — любезно пояснил капитан. — А насчёт заявки… Вы были выбраны. Ваш психологический профиль, кулинарные навыки и стрессоустойчивость идеально подходят для работы в мультигалактической среде.

— Мой психологический профиль? — Марина начала закипать, и это был хороший знак — гнев всегда помогал ей мыслить яснее. — Вы что, копались у меня в голове?

— Нет, — Эйдан склонил голову набок, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. — Мы проанализировали ваши публичные посты в социальных сетях, кулинарные блоги и историю заказов в службах доставки. Вы единственная, кто заказывал пиццу в три часа ночи и оставлял разгромный комментарий о том, что «оливки нарезаны недостаточно мелко». Это говорит о высокой требовательности к качеству.

— Это говорит о том, что я была пьяна! — возмутилась Марина.

— Пьянство — тоже важный фактор адаптации, — невозмутимо кивнул капитан. — Многие расы на борту находятся в состоянии перманентного опьянения. Это их естественная среда. Вам придётся учитывать это при составлении меню.

Марина уставилась на него. Она пыталась понять, шутит он или нет. Но лицо андроида оставалось идеально неподвижным.

— Ладно, — выдохнула она, решив зайти с другой стороны. — Допустим, я здесь. Допустим, я согласна. Какие у меня будут обязанности?

— Кормить пассажиров, — капитан сделал шаг вперёд и теперь стоял так близко, что Марина почувствовала лёгкое тепло, исходящее от его тела. — Трёх тысяч семисот сорока двух разумных существ с разных концов галактики. С учётом их пищевых предпочтений, культурных особенностей и религиозных запретов.

— Трёх тысяч? — пискнула Марина.

— И сорока двух, — уточнил капитан. — Ваш первый заказ уже поступил. Пассажиры из системы Ригель-5, биологическая форма — кремниевые кактусы. Просят на завтрак свежий гранит с вкраплениями лития. Желательно, чтобы камушки хрустели.

Марина моргнула.

— Гранит?

— Гранит, — подтвердил капитан.

— С литием?

— Совершенно верно.

— А… кофе им не надо? — жалобно спросила Марина. — Или круассан? У меня тут где-то завалялась пачка хорошего зернового…

— Кофе для кремниевых форм жизни — смертельный яд, — перебил Эйдан. — Вызывает необратимую кристаллизацию. Ваша земная еда убьёт большую часть пассажиров.

Марина медленно сползла по стене на пол.

— Я не справлюсь, — прошептала она. — Я даже не знаю, как выглядит гранит в разрезе. Я вообще думала, что гранит — это только для памятников.

Капитан Эйдан опустился рядом с ней на корточки. Его движение было плавным, но в нём чувствовалась лёгкая задержка, словно он просчитывал каждую мышцу.

— Ваш психологический профиль показывает высокую способность к адаптации, — сказал он. — Вы справитесь. Кроме того… — он сделал паузу, и в его глазах мелькнул огонёк, похожий на системную ошибку. — Мне интересно наблюдать за вами.

— Наблюдать? — Марина подняла голову.

— Вы первая, кто разговаривает с едой. — Капитан, кажется, пытался изобразить задумчивость. — Вчера вы сказали морковке: «Не грусти, красавица, я из тебя конфетку сделаю». Я проанализировал эту фразу. Вероятность того, что морковка способна грустить, составляет 0,00001%. Но вы говорили с ней так, будто это ваш друг. Это… нелогично. И поэтому интересно.

Марина уставилась на него.

— Вы надо мной смеётесь?

— Нет, — серьёзно ответил Эйдан. — Я не умею смеяться. Но я учусь.

И тут он сделал нечто странное. Он растянул губы в улыбке. Это была самая жуткая улыбка, которую Марина когда-либо видела — слишком широкая, слишком симметричная, словно кто-то нарисовал её по линейке.

— О боже, — выдохнула Марина. — Пожалуйста, больше так не делайте.

— Не нравится? — улыбка исчезла так же быстро, как появилась.

— Это… это как если бы могильная плита попыталась стать анимированным смайликом.

Капитан кивнул, явно записывая эту информацию в свои банки данных.

— Принято. Буду совершенствовать.

Он встал и протянул ей руку. Марина машинально взялась за неё и почувствовала тёплую, почти живую ладонь.

— Добро пожаловать на борт, шеф-повар Волкова. Пассажиры ждут завтрак. Гранит — во втором отсеке, геологический синтезатор — в углу. Инструкция загружена в ваш нейроинтерфейс.

— В мой что?

Но капитан уже исчез, оставив после себя лёгкий запах озона и смутное ощущение, что Марина только что вляпалась в самую большую авантюру своей жизни.

— Ну что ж, — сказала она, обращаясь к пульсирующей свёкле. — Похоже, мы влипли, подруга. Давай-ка разбираться, как из тебя сделать гранитную крошку.

Свёкла промолчала, но Марине показалось, что она одобрительно пульсирует.

Глава 2. Мой капитан меня не понимает

Первая неделя на «Звёздном Страннике» прошла для Марины в режиме перманентного кулинарного кошмара, смешанного с отчаянием и редкими проблесками надежды.

Она научилась пользоваться геологическим синтезатором (аппарат, похожий на гибрид микроволновки и камнедробилки, выдавал гранитную крошку любой фракции за три минуты). Она выяснила, что литий в чистом виде добавлять нельзя — нужно сначала легировать его бором, иначе у кактусов начинается несварение и они покрываются плесенью (буквально, Марина видела одного такого — он позеленел и начал грустно чахнуть прямо в холле).

Она подружилась с Зигги.

Зигги был техником и принадлежал к расе рептилоидов с планеты Ссаргасс-7. Он был покрыт мелкой чешуёй, имел жёлтые глаза с вертикальными зрачками и питался исключительно насекомыми, но на борту их не водилось, поэтому он тайком воровал у Марины майонез.

— Это просто химическая эмульсия, — обиженно шипел он, когда Марина застукала его за поеданием майонеза прямо из пакета. — В ней нет ничего живого! А я соскучился по белковой пище!

— Это майонез, Зигги! — возмущалась Марина. — Его едят с салатами, а не ложкой из банки!

— А у нас на Ссаргассе салаты едят ложкой из банки, — парировал Зигги, и Марина поняла, что спорить бесполезно. Она просто выделила ему отдельную банку и сделала вид, что ничего не замечает. Союзник на чужом корабле дорогого стоит.

Но главной проблемой был капитан.

Эйдан появлялся на камбузе каждый день. Он не мешал, нет. Он просто стоял в углу и наблюдал. Иногда он задавал вопросы.

— Почему ты трогаешь тесто руками? У тебя есть биорепликатор, который может создать идеальную текстуру за секунду.

— Потому что тесто любит руки, — буркнула Марина, месившая тесто для хлеба (она нашла способ адаптировать земную пшеницу к местным условиям, и теперь у неё был свой маленький огородик в гидропонном отсеке). — Оно чувствует тепло.

— Тесто не имеет нервных окончаний, — напомнил Эйдан.

— А у меня есть, — Марина шлёпнула тесто о стол. — И мои нервные окончания говорят мне, что хлеб, сделанный с душой, вкуснее, чем синтезированный.

— Невозможно проверить экспериментально, — заметил капитан. — Но я запишу это как гипотезу.

Через два дня он пришёл с отчётом.

— Я проанализировал семь тысяч четыреста двадцать три рецепта хлеба из разных галактик, — сообщил он. — Выпечка, приготовленная вручную, действительно имеет статистически значимые отличия во вкусе. Вероятно, дело в микрофлоре рук пекаря. Это создаёт уникальный бактериальный фон.

— Или в душе, — упрямо сказала Марина, посыпая противень мукой.

— Душа — нематериальная субстанция, — возразил Эйдан. — Её существование не доказано.

— А любовь? — Марина обернулась и посмотрела ему в глаза. — Любовь доказана?

Капитан замер. В его глазах замелькали огоньки, словно он проводил сложнейшие вычисления.