Бесплатный фрагмент - Русский коммунизм. Теория эволюции к Богу

Предисловие

Русский коммунизм А.П.Башлыкова как «русская идея»

Андрей Петрович Башлыков — современный российский мыслитель, автор концепции нового коммунизма, развёрнутой в фундаментальном труде «Русский Коммунизм. Теория эволюции к Богу» (2026). Концепция осмысляется как обновлённая русская идея, раскрывающая историческое призвание России и русского народа в мировом масштабе. Это особая линия развития, соединяющая гуманистический идеал с духовным горизонтом.

Суть концепции Башлыкова

Русский коммунизм определяется Башлыковым как эволюционное продолжение советского проекта, его следующая, более совершенная ступень.

Ключевые тезисы:

Человек на стыке двух миров. Человек находится на пересечении внешнего (материального) и внутреннего (духовного) миров. Западная цивилизация ушла в материализм, Восток — в интровертную духовность. Россия, занимая срединное положение, обладает ментальностью, наиболее способной к гармоничному синтезу обоих начал.

Эволюция к богочеловеку. Русский коммунизм — это «эпоха богочеловека, эпоха победы над зверочеловеком». Человек эволюционно идёт к своей высшей цели — к Богу, обретая «материальные качества Бога: могущественность и совершенство» через научно-технический прогресс.

Религия научно-технического прогресса. Философия Русского коммунизма — это, в определённом смысле, «религия научно-технического прогресса»: она признаёт существование трансцендентного феномена (Бога), но ставит в центр мироздания человека. Наука должна обрести духовность, а духовность — соединиться с научностью.

Мессианская роль России. Русский народ становится «основной движущей силой» построения новой цивилизации, а Россия — её центром. Русская ментальность, не чисто материалистическая и не глубоко интровертная, увлечёт за собой другие народы.

СССР как этап эволюции. Советский проект представлял собой синтез западных воззрений (марксизма) и восточной культуры, трансформированных русской душой. СССР — результат эволюции Древнерусского государства, ассимилировавшего «порождение западной культуры в виде коммунистического гуманизма».

Новое государственно-общественное устройство. Условия для духовного пути человека к Богу должна создать «система коллективного организма — нового государственно-общественного устройства», обеспечивающего социальное равенство, справедливость, высокую культуру и материальное благополучие.

Поскольку именно русский народ автор называет основной движущей силой новой цивилизации, он становится и главной мишенью для сил, заинтересованных в её предотвращении. Этой теме посвящена глава «Геноцид русских». В ней раскрывается не только тема истребления Западом русской этничности, но и более глубокая, метафизическая суть исторической войны с русским миром: удар по русскому народу — не набор разрозненных событий, а единый направляемый процесс, цель которого — уничтожить цивилизационное ядро, лишить цивилизацию источника жизненной силы. Русский этнос для Башлыкова — не один из этносов среди других, а структурообразующий элемент, без которого цивилизация теряет способность к возрождению. Ненависть к русским носит, по мысли автора, не этнический, а метафизический характер: русская ментальность несёт вектор синтеза — целостность бытия, неразделённость этики, эстетики и гносеологии, — что делает её структурным антиподом буржуазного полюса разъединения. Русская ментальность представляет собой ядро русской цивилизации. В современном историческом контексте за ним стоит полюс жизни. Уничтожить это цивилизационное ядро — значит утвердить полюс смерти.

Башлыков и русская религиозная философия: Соловьёв, Бердяев, Фёдоров

Башлыков в одной из глав прямо ссылается на Соловьёва, цитируя его труд «Чтения о богочеловечестве» и указывая, что его взгляды «в немалой степени перекликаются» с его собственной теорией.

Бердяева он цитирует в главе об идеальном государстве — но как свидетеля русской ментальности, а не как собеседника.

Фёдорова в разобранных главах он не упоминает.

Тем не менее его теория концептуально вырастает из их идей, перерабатывая их в новую схему. Вот как прослеживается связь.

Владимир Соловьёв: богочеловечество как предвосхищение

Соловьёв — ближайший предшественник Башлыкова по ключевому понятию. Его идея богочеловечества (из «Чтений о богочеловечестве») состоит в том, что соединение божественной и человеческой природы, явленное в Христе, должно коллективно осуществиться в человечестве, в истории. Соловьёв формулировал это так: «последовательно проведённые и до конца осуществлённые обе эти веры — вера в Бога и вера в человека — сходятся в единой полной и всецелой истине Богочеловечества».

Башлыков, по сути, берёт эту формулу и превращает в эволюционную программу:

У Соловьёва — Бог нисходит к человеку, а человек восходит к Богу через нравственность и церковь. Путь пассивно-активный: воссоединение с всеединством.

У Башлыкова — человек сам становится Богом через два пути: внутренний (духовное единение в душе) и внешний (научно-техническое обретение могущества). Путь активно-эволюционный: человек — субъект, Бог — цель.

Различие принципиальное. У Соловьёва Бог — трансцендентный Абсолют, к которому мир возвращается через богочеловеческий процесс. У Башлыкова Бог — эволюционная цель самого человека, а не внешняя инстанция. «Без человека не может быть ни добра, ни зла, ни Бога, ни Сатаны» — это уже не соловьёвское всеединство, а антропоцентрическая метафизика.

Также у Соловьёва есть идея всеединства — гармонии частей в целом, где зло есть обособление и разъединение. У Башлыкова это трансформируется в парадигму гармонии двух миров — внешнего и внутреннего. Экстравертный западный путь (обособление, разъединение) у Башлыкова играет ту же роль, что отпадение от всеединства у Соловьёва.

Николай Фёдоров: наука как путь к бессмертию

Фёдоров — самый прямой идейный источник практической части теории Башлыкова. «Философия общего дела» Фёдорова строится на трёх идеях: регуляция природы, воскрешение мёртвых, освоение космоса. Природа — слепая, неразумная сила, несущая смерть. Человек должен овладеть ею через науку и технику, победить смерть, воскресить предков и выйти в космос.

Башлыков буквально повторяет эту логику:

Внешний путь к Богу — «шаг за шагом материальные качества Бога — могущественность и совершенство» через научно-технический прогресс и освоение космоса.

Победа над смертью — «Смерть будет побеждена, а „книга мёртвых“ — открыта».

Коллективное дело — общественное устройство должно создать условия для этого. У Фёдорова это «общее дело» всего объединённого человечества; у Башлыкова — коллективный государственно-общественный организм.

Но есть важное расхождение. Фёдоров был глубоко православным христианином и видел в воскрешении исполнение Христовой заповеди — человек как соработник Бога. Башлыков же убирает этот теологический каркас: воскрешение и бессмертие — естественный результат эволюции, а не исполнение Божьей воли. Наука становится «религией научно-технического прогресса», но не в фёдоровском смысле — как исполнение воли Творца, — а в смысле замены традиционной религии.

Ещё одно различие: Фёдоров акцентировал сыновство — долг живых перед умершими отцами, нравственное ядро проекта. У Башлыкова этого нет. Его эволюция к Богу — не про благодарность предкам, а про саму человеческую природу, стремящуюся к обожению.

Николай Бердяев: диагностика, которая стала строительным материалом

Бердяев — диагност русского коммунизма, и Башлыков явно опирается на его анализ, хотя использует его иначе.

1. Коммунизм как секулярная религия. Бердяев показал, что русский коммунизм — это трансформация русской мессианской идеи: вместо Царства Божьего — светлое будущее, вместо церкви — партия, вместо Бога — коллектив/пролетариат. Коммунизм имеет «свою ортодоксальную теологию, свой катехизис, свой культ».

Башлыков принимает этот диагноз, но переворачивает оценку. Для Бердяева это — деформация религиозной идеи, подмена, идолопоклонство. Для Башлыкова это — закономерный эволюционный этап: советский коммунизм был ступенью материального гуманизма, а Русский коммунизм станет следующей ступенью — гармоничного гуманизма, который вернёт духовность. То есть Башлыков берёт бердяевскую критику и превращает её в программу.

2. Человекобог vs богочеловек. Бердяев (через Достоевского) противопоставлял богочеловечество (человек обоживается через Бога) и человекобожество (человек сам становится Богом, без Бога). Коммунизм, по Бердяеву, — это путь человекобожества, гордыни, и потому ведёт к порабощению личности.

Башлыков пытается снять это противоречие. Его «богочеловек» соединяет оба пути: внутренний (духовное единение с трансцендентным Богом) и внешний (материальное обретение божественных качеств через науку). По логике Бердяева, это всё ещё человекобожество — человек сам становится Богом. Но Башлыков настаивает, что трансцендентный феномен признаётся и что духовный путь сохраняет связь с ним.

3. Кризис гуманизма. Бердяев писал о кризисе ренессансного гуманизма: человек, утверждённый без Бога, впадает в новое идолопоклонство. Башлыков повторяет эту логику: материалистический гуманизм Запада исчерпал себя, экстравертный путь ведёт к обесчеловечиванию и атомизации. Но если Бердяев видел выход в возрождённом христианстве и творчестве личности, то Башлыков — в новом коммунизме с научной религией и коллективным устройством.

4. Бердяев о Фёдорове. Бердяев глубоко интересовался Фёдоровым, называл его «русским искателем всеобщего спасения». Он видел в фёдоровском проекте активное, творческое христианство, но критиковал за подавление личности коллективным делом и за то, что человек у Фёдорова — не автономная личность, а «сын», часть рода. Башлыков, наследуя Фёдорову через бердяевскую критику, сохраняет именно коллективистский момент — государственно-общественное устройство как условие эволюции к Богу.

Дуальность и идеальное государство

Дуальность как закон мироздания

В законах мироздания имеет место аспект дуальности. Его суть заключается в том, что за сотворённой вселенной стоят два начала, которые равны и противоположны; они, будучи едиными по своей природе, находятся в вечном противодействии, в борьбе. Это свет и тьма, добро и зло, материальное и духовное, мужское и женское и так далее. Единство и борьба противоположных начал — внутренний источник движения и развития всего сущего.

Однако дуализм не является абсолютным принципом устройства мира. Это лишь аспект, определённая сфера мироздания, где имеют силу законы дуальности. Дуализм действует в структурированной части бытия — там, где есть форма, границы, взаимодействие частей. В трансцендентной же сфере, где категории формы, границы и разделённости утрачивают смысл, дуальные закономерности могут терять свою силу или исчезать вовсе. Это означает, что дуализм — не всеобъемлющая онтология, а закон, ограниченный рамками структурированного, оформленного бытия.

Дуальность мироустройства была отмечена человеком ещё в древние времена и с тех пор проявляется в разных аспектах познания — во многих концепциях, учениях и символах. Дуальность в миропонимании человека уходит в прошлое настолько, что учёные не могут прийти к единому мнению о том, в какой исторический период появились данные взгляды. Наиболее древним дуалистическим учением считалась иранская религиозная концепция — зороастризм, одна из древнейших религий, отразившая эволюционный переход верований от политеизма к монотеизму. Позднее учёные пришли к выводу, что дух дуализма существовал и до этой религии: дуалистические мифы широко распространены и имеют множество вариантов на всех культурных уровнях и во многих религиях, существовавших параллельно и даже ранее зороастризма. В последующие периоды религиозной истории дуализм нашёл своё место и в монотеистических религиях — в виде дуальных этических категорий, сил добра и зла.

Если обратиться к другим восточным традициям, то и там дуализм обнаруживается отчётливо. В индийских религиозных учениях бог Брахма разделён на мужскую и женскую части при сотворении мира. Древнекитайская философия даосизма известна миру своим дуальным символом «Инь-Ян». Все эти восточные традиции — зороастризм, индийские учения, даосизм — отражают одно и то же мирозданческое явление, постигнутое разными народами через призму своего культурного опыта.

В европейской культуре дуальное видение мира стало фундаментально развиваться в эпоху античности. Концепция противоположностей — одна из ключевых в учении Гераклита, которого принято считать создателем первой исторической формы диалектики, впоследствии эволюционировавшей в диалектику Гегеля и затем в диалектический материализм марксизма-ленинизма.

Сфера точных наук также содержит в себе законы дуализма. Более того, здесь они поставлены умами мыслителей на службу человеку. Законы физики и механики дают этому прямые подтверждения. В механике третий закон Ньютона устанавливает, что всякому действию соответствует равное и противоположно направленное противодействие — без этой пары нет ни равновесия, ни движения. В электростатике и термодинамике источником любого процесса служит разность потенциалов: без неё нет ни электрического тока, ни совершения работы, ни переноса энергии. Принцип Ле Шателье — Брауна показывает, что система, выведенная из равновесия, самопроизвольно порождает процессы, возвращающие её к равновесию, — то есть саморегуляцию через противоположно направленные силы. На открытиях учёных-физиков созданы разные двигатели, в основе энергетизма которых лежит дуализм — полярность разности энергетических потенциалов.

Даже область психологии не стала исключением. Один из классиков психологии Карл Густав Юнг в работе «О психологии бессознательного» писал: «Психологическая теория, которая должна быть чем-то большим, чем только техническое средство, должна базироваться на принципе противоположности; ибо без этого принципа она могла бы реконструировать лишь некоторую невротически несбалансированную психику. Без противоположности не существует ни равновесия, ни саморегулирующейся системы. Психика, однако, есть саморегулирующаяся система» [1, с. 67]. Цитата Юнга — не просто авторитетное мнение. За ней стоит целостная теория психической энергии, которую Юнг строил по аналогии с физической.

Постулаты дуализма и государство

Таким образом, окружающий мир и жизнь в частности пронизаны законами дуализма, и человеческая мысль отразила эти законы в разных направлениях своего развития — от восточных традиций до точных наук и психологии. Отметим основные постулаты дуализма, которые послужат базой для наших дальнейших выводов:

· всякий процесс есть энергетический феномен, порождённый разностью энергетических потенциалов — противоположностей;

· противоположности обеспечивают равновесие и саморегуляцию любой системы.

Теперь перейдём к поиску дуальных смыслов и законов в социальном организме. Жизнь развивается на разных, но взаимосвязанных уровнях своей организации: на индивидуальном и коллективном. Это две формы живого организма. Коллективная форма жизни в конечном итоге организовалась в социум. Подобно животному организму, социальный организм растёт и эволюционирует путём интеграции своих составных частей, усложнения структуры, дифференциации функций. При этом в социальной жизни, как и в природе, выживает наиболее гармонично интегрированный организм — тот, чья внутренняя организация лучше отвечает требованиям среды.

В процессе эволюции социальный организм обрёл организующую структуру, которую принято называть государством. Эта структура организует весь коллективный организм в характерную для себя форму.

Итак, государство — это конструкция, система, формирующая коллективный организм. Соответственно, как система, она требует своей саморегуляции и равновесия и, кроме того, энергетизма своих процессов. В частности, в государственной системе должна осуществляться саморегуляция и энергетизм в политических, социальных и экономических сферах. Таким образом, с точки зрения законов дуализма государственная система должна основываться на неких противоположностях, которые всё это обеспечат.

Цель данной работы — определить эти противоположности и создать на их основе концепцию государственной конструкции, где полно и оптимально будут удовлетворяться потребности жизни, потребности каждого индивида и общества в целом, — иначе говоря, создать проект модели идеального государства, если угодно, спроектировать жизнеспособную социальную машину со своим внутренним движителем и саморегулятором.

При этом обратим внимание, что законы мироздания, породив законы дуализма, непременно создали противоположности, которые осуществляют саморегуляцию жизни относительно эволюционного пути, удерживают её на тропе, ведущей к некой эволюционной цели.

Соответственно, если определить эти регулирующие жизнь противоположности и заложить именно их как регуляторы в конструкцию государства, то они будут приводить жизнь в социуме в соответствие с мирозданческими смыслами. Такое возвращение жизни на истинный эволюционный путь будет сопровождаться включением своего рода индикатора правильности жизненного пути — в виде ощущения людьми благополучия и комфорта как в материальных, так и в духовно-нравственных отношениях.

То есть, поскольку мы в данном случае рационально моделируем коллективную составляющую жизни, в её жизнедеятельный дуалистический источник должны закладывать те противоположности, которые для этого предназначены законами мироздания. Поиском именно таких противоположностей мы и займёмся в данной работе, чтобы в итоге создать на их основе конструкцию идеального государства. Наряду с этим нам придётся определить мирозданческую цель жизни, чтобы сделать ясным смысл саморегуляции в таком государстве.

От золотого века к новому коммунизму

Архетип идеального государства в коллективном бессознательном

Человечество испокон веков стремится к совершенному обустройству своей коллективности — к социальной модели, где человек чувствует себя максимально благополучно. В современном понимании это и есть идеальное государство. Постоянство такого стремления на протяжении истории человечества даёт основание увидеть в этом работу некоего эволюционного механизма, который сообразно своим целям проложил путь эволюции на высших её ступенях через такое идеальное обустройство общества и через внутренний мир человека формирует мотивацию для его воплощения.

Поэтому обратим свой взор на внутренний мир человека. Существование внутреннего мира и его влияние на мотивы и устремления людей не требует специальных доказательств — каждый человек ощущает это на собственном опыте. Для более детального описания того, как именно внутренний мир формирует устойчивые общечеловеческие стремления, полезно обратиться к психологическим моделям. Одна из таких моделей принадлежит К. Г. Юнгу; она удобна своей наглядностью, но не является единственно возможной и не служит обоснованием данной концепции — скорее, это одна из доступных линз, через которую можно рассмотреть предмет.

К.Г.Юнг в своей психологической концепции отмечал: «величайшие и наилучшие мысли человечества формируются поверх изначальных образов, представляющих собой как бы первичный рисунок» [1, с. 75]. Эти общечеловеческие изначальные образы, названные Юнгом «архетипами», дремлют в подсознании — точнее, в той его части, которую Юнг обозначил как «коллективное бессознательное».

Юнг писал: «Либидо, — психическая энергия, — следуя своему уклону, погружается в глубины бессознательного и оживляет там то, что до сих пор дремало. Оно обнаруживает сокрытый клад, из которого всегда черпало человечество, из которого оно извлекало своих богов и демонов, все те сильнейшие и могущественные идеи, без которых человек перестаёт быть человеком» [1, с. 75].

Если воспользоваться моделью Юнга, то проект идеального государства можно описать как архетип — устойчивый общечеловеческий образ, дремлющий в глубинах подсознания. Независимо от того, принимать юнгианскую терминологию или нет, сам факт постоянства стремления человечества к справедливому обустройству общественной жизни очевиден и не нуждается в психологической теории для своего обоснования. Но юнгианская модель даёт этому факту удобное описание. Соответственно, в глубинах подсознания сокрыта и информация о вышеупомянутом важном элементе такой модели — противоположностях, предназначенных для обеспечения её жизнедеятельности.

В модели Юнга бессознательное стремится к проекции вовне [1, с.197]. Это стремление можно распространить и на архетип идеального государства. На протяжении истории человечества этот архетип, ища свои проекции во внешнем мире, порождал различные образы и идеи — от мифологических и религиозных до социально-политических. Именно эти образы создавали мотивацию к построению нового общества, превращая внутренний идеал в вектор социальных преобразований.

Историческая тропа воплощения: от золотого века до нового коммунизма

Итак, проследим путь исторического воплощения архетипа идеального государства. Если выбрать наиболее значимые вехи на этом пути, то выстроится чёткая тропа: от мифологемы золотого века через идеальное государство Платона, различные утопии и французский утопический социализм, христианский социализм — до марксистских идей коммунизма и социализма. Рассмотрим эти вехи подробнее, чтобы увидеть, как один и тот же глубинный запрос обретал разные формы в разные эпохи.

Золотой век

Миф о «золотом веке» — это миф о первоначальном благоденствии, о том «рае», который был утрачен на более поздних стадиях развития человечества. Он появился в результате распада первобытных обществ и перехода через стадию неолитической революции (приблизительно 10–7 тыс. лет назад). Это идеализированное воспоминание о времени первобытного коммунизма: без эксплуатации, угнетения и имущественного неравенства, в гармонии с природой.

Миф возник в Древней Греции в период становления классового общества, когда жизнь части общинников ухудшилась: они трудились на знать и терпели унижения. Мечты о возвращении «золотого века» высказывал Гесиод в поэме «Труды и дни» (VIII–VII век до н. э.). По его словам, люди тогда не знали ни горя, ни забот, ни старости. Земля сама приносила плоды, на ней паслись многочисленные стада. Не было ни войн, ни частной собственности, ни болезней.

Мифологема золотого века восходит к эпохе перехода от матриархата к патриархату и от присваивающей экономики к производящей. Окончанию «золотого века» неизменно сопутствует мифологема «потерянного рая» [10].

Идеальное государство Платона

Платон описал идеальное государство в IV в. до н. э. в работе «Государство». Основной его принцип — справедливость. Но в те времена сословное неравенство органично соответствовало требованиям эпохи, и платоновское определение справедливости оправдывало общественное неравенство, деление людей на высших и низших от рождения.

В основе модели Платона — деление общества на три сословия: правители-философы, воины, земледельцы и ремесленники. Сословное деление он объявил условием прочности государства как совместного поселения граждан. При этом Платон понимал важность нравственности. Источником нравственности в обществе должны стать философы, возглавляющие государство. Он утверждал, что во главе государства необходимо поставить философов как причастных к вечному благу и способных воплотить небесный мир идей в земной жизни. В философах-правителях Платона можно увидеть прообраз людей, которых в современном мире называют идейными: он наделил их качествами духовной элиты — интеллектуальной исключительностью, нравственным совершенством.

Модель утопии

Модель утопии характеризуется появлением в целом спектре направлений человеческой мысли и творчества — от литературного жанра до социально-политического моделирования. Известны десятки утопий разных эпох и направлений — от религиозных до рационалистических. В общем и целом утопия — это там, где хорошо; то место, где хорошо. Как правило, это модель идеального общества, основанного на социальной справедливости. Сам термин «утопия» ведёт своё происхождение от названия книги английского философа Томаса Мора «Утопия» (1516г.) и представляет собой транслитерацию древнегреческого слова, означающего буквально: «не место; место, которого нет».

Однако, как считают исследователи, сам жанр утопии существовал ещё до того, как появилось это слово благодаря работе Мора. Существует мнение, что он возник из представлений о загробном мире в фольклоре, мифах и верованиях древних народов, например, из представлений о Рае в иудейской и христианской религии, из языческих представлений о «том свете» (Вырий, Ирий, Рай) у древних славян, как некоем идеальном мире, где есть всё и жизнь чудесна. Собственно, «золотой век» и идеальное государство Платона — это тоже по своей сути утопии.

Тем не менее родоначальником понятия является Томас Мор. В его книге «Утопия» показано идеальное государство, где господствуют общественная собственность, общественное производство и справедливое распределение благ.

Следующая заслуживающая внимания утопия — идеальное общество итальянского философа Томмазо Кампанеллы, описанное в книге «Город солнца» (1602 г.). По значимости для развития утопической мысли «Город солнца» по праву стоит рядом с «Утопией» Мора. Кампанелла рисует город-государство, где царят отношения социального равенства. В нём работают все, причём труд облегчён техническими усовершенствованиями, благодаря чему «каждому приходится работать не больше четырёх часов в сутки». Остальное время отдаётся развитию умственных и телесных способностей. В разрез господствовавшей религиозной морали в государстве Кампанеллы существует равенство мужчины и женщины.

В XX веке утопия охватывает жанр научной фантастики и футурологии. Герберт Уэллс внёс немалый вклад в её развитие. Пример — идеальное общество из научно-фантастического романа «Люди как боги» (1923 г.): ноократическое общество, где нет частной собственности, насилия над личностью, нужды и политических форм управления, где царит полное единомыслие. Для данной работы особенно интересна связь ноократии (социальной системы, основанной на приоритете знаний и разума) с пониманием богоподобия человека.

Интересны также утопии братьев Стругацких. В произведениях «Полдень, XXII век», «Далёкая Радуга», «Попытка к бегству» (1950–1960 гг.) они описали бесклассовое общество социальной справедливости, где ключевые позиции занимают представители умственного труда. Это мир господства науки и торжества интеллигенции.

Свет из внутреннего мира: утопические окна Эрнста Блоха

В XX веке понятие утопии перешагнуло рамки общественного моделирования и распространилось на всю сферу человеческого творчества, где создавались мировоззренческие ориентиры, выражающие стремления человека к лучшему. В силу этого каждое произведение искусства и ведущая философская система — это «утопическое окно». Первым мыслителем, который наполнил понятие «утопия» данным новым смыслом, стал немецкий философ Эрнст Блох, использовавший данный подход к утопии в своих трудах «Дух утопии» (1918г.) и «Принцип надежды» (1938–1947г.).

У Блоха утопия — это не что-то заведомо неосуществимое, а реальная возможность, ждущая своего воплощения, это философская категория, которая связывает мечту с реальностью и отражает динамический процесс предвосхищения будущего. В философии Эрнста Блоха искусство выступает медиумом, пространством между эмпирией (повседневным опытом, материальным миром) и трансцендентностью (идеальным, запредельно-утопическим измерением). Это означает, что искусство служит посредником, мостом, который соединяет реальное, чувственно воспринимаемое бытие с высшими, ещё не реализованными возможностями мира. Оно позволяет человеку преодолеть ограниченность настоящего и прикоснуться к будущему, к тому, что ещё не стало реальностью, но таит в себе потенциал осуществления. И каждое произведение искусства, согласно Блоху, может рассматриваться как своеобразное «утопическое окно».

Внутренний мир, таким образом, содержит трансцендентный феномен, который через сознание творческих людей формирует ориентиры, образы и социальные модели, задающие направление в будущее. Этот «свет» из внутреннего мира, приоткрывающий путь вперёд, и получил название «утопия» и «утопические окна».

Либерализм как утопия

Идея либерализма — движитель буржуазных революций XVII–XIX веков — тоже была проектом идеального государства и воодушевляющей утопией, взрывавшей модель абсолютной монархии с её феодальным обустройством и религиозной деспотией. Выражением господствовавших тогда умонастроений стал девиз французской буржуазной революции: «Свобода, Равенство, Братство!»

У истоков либерализма стояли Дж. Локк (1632–1704), Ш. Л. Монтескье (1689–1755), Д. Юм (1711–1776), Ж. Ж. Руссо (1712–1778), А. Смит (1723–1790), И. Кант (1724–1804), В. Гумбольдт (1767–1835), Т. Джефферсон (1743–1826) и другие. В основе либеральной идеологии лежат представления о «естественных правах» и «общественном договоре». Естественные права — неотъемлемые права, принадлежащие человеку по самому факту его принадлежности к человеческому роду: право на жизнь, личную свободу, частную собственность и прочее. Общественный договор — соглашение, по которому граждане отказываются от своих властных полномочий в пользу правительства, чтобы оно защищало их естественные права.

В рамках либеральных воззрений Локком и Монтескьё был разработан важный конструктивный принцип — разделение властей на три ветви: исполнительную, законодательную и судебную. Разделение властей должно было стать основой механизма «сдержек и противовесов», обеспечивающего политическую и социальную устойчивость государственной конструкции.

Однако после победы буржуазных революций утопические мечты свободы, равенства и братства обратились в совсем иную, противоположную реальность — в антиутопию с массовой нищетой, неравенством, эксплуатацией человека человеком и фактическим бесправием масс. Власть монархии и феодалов только заменилась властью капитала и буржуазии. Неудовлетворенность такими результатами в переустройстве общества отправляет человека на поиски новой утопии, которая смогла бы, наконец, воплотить в жизнь его мечты, рождаемые внутренним миром и архетипом идеального государства.

Как писал мыслитель мирового масштаба, известный теоретик в области коммунизма и основатель социалистической государственности Владимир Ильич Ленин: «Когда было свергнуто крепостничество и на свет божий явилось „свободное“ капиталистическое общество, — сразу обнаружилось, что эта свобода означает новую систему угнетения и эксплуатации трудящихся. Различные социалистические учения немедленно стали возникать, как отражение этого гнета и протест против него» [16, т. 23, с. 46].

Утопический социализм

Следующая веха — появление идей социализма, точнее утопического социализма. Это целый спектр учений с общей сутью: справедливое общество без эксплуатации человека человеком.

Первые представители этого течения исходили из необходимости возвращения к законам естественного права, требующего справедливости и равенства. В качестве оснований реформ они выдвигали нравственные или религиозные мотивы. Как правило, ранние идеи предлагали строгую «уравниловку» в распределении благ и всеобщий аскетизм.

Значительный вклад в развитие учения об утопическом социализме внесла уравнительная идеология раннего христианства — проповедь братства, всеобщего равенства и потребительского коммунизма. Воздействие этих идей сохранялось вплоть до XIX века, когда легло в основу теории христианского социализма.

В первой половине XIX столетия авангард социалистов-утопистов пополнился интеллектуалами: А. Сен-Симон, Ш. Фурье и Р. Оуэн. Они впервые применили научный подход к созданию общества будущего и развили самостоятельную теорию утопического социализма, заменившую обанкротившуюся метафизику теории «естественного права» их предшественников.

Для достижения целей социалистического преобразования они поставили на первое место создание крупного общественного производства с применением новейших достижений науки и техники. Преодолев привычные представления об уравниловке и аскетизме, они сформулировали принцип распределения: от каждого по способности, каждому по его делам. Будущее общество они изображали как общество изобилия, обеспечивающее удовлетворение человеческих потребностей, безграничный рост производительных сил и расцвет личности. Сен-Симон, Фурье и Оуэн выдвинули ряд важнейших идей, послуживших исходным материалом для научного коммунизма Маркса и Энгельса.

Труды Сен-Симона и Фурье повлияли на формирование социалистических взглядов в Российской империи XIX века. Благодаря им было положено начало социалистической традиции в русской общественной мысли. Среди ярких представителей русского утопического социализма — А. И. Герцен, Н. П. Огарёв, В. Г. Белинский, М. В. Петрашевский, В. А. Милютин, Н. Г. Чернышевский. В 60–70-е годы XIX века в России сформировалась разновидность утопического социализма — «русский», или крестьянский социализм, получивший название народничества. Его основу составляли крестьянское общинное землевладение, идея права на землю и мирское самоуправление.

Марксизм и Страна Советов

Тем не менее, идеи утопического социализма были далеки от совершенства и возможности своего воплощения. Как отмечал В. И. Ленин: «Первоначальный социализм был утопическим социализмом. Он критиковал капиталистическое общество, осуждал, проклинал его, мечтал об уничтожении его, фантазировал о лучшем строе, убеждал богатых в безнравственности эксплуатации. Но утопический социализм не мог указать действительного выхода. Он не умел ни разъяснить сущность наемного рабства при капитализме, ни открыть законы его развития, ни найти общественную силу, которая способна стать творцом нового общества» [16, т. 23, с. 74].

Следующей надеждой на воплощение архетипа идеального государства в реальность стало учение К. Маркса (1818 — 1883) и Ф. Энгельса (1820 — 1895) — марксизм. Оно представляло собой идею социализма и коммунизма. Именно марксизм превратил утопию из сказки в науку и попытался доказать, что она есть не только и не столько реализация абстрактных принципов справедливости и разума, сколько закономерный результат исторического развития общества. Одним из источников марксизма является утопический социализм XIX века, главным образом отмеченные выше взгляды Сен-Симона, Оуэна и Фурье, которых Маркс и Энгельс признавали своими прямыми предшественниками и отцами-основателями социализма. Всё это подчёркивает эволюционную логику рождения марксизма.

Марксистское учение получило развитие и практическую реализацию в России в начале XX века благодаря В. И. Ленину. Ленин развил марксистские воззрения в науку о законах развития природы и общества, о революции угнетённых масс, о победе социализма и строительстве коммунистического общества. Он создал научный коммунизм и стал главным организатором Октябрьской социалистической революции 1917 года. В результате в мире появилось первое советское социалистическое государство — РСФСР. Впервые в истории возникло государство без частнособственнического способа производства, без эксплуатации, воплотившее принципы свободы, равенства и социальной справедливости.

Коммунистический проект, основанный на учении Маркса и Ленина, перешагнул границы России и в 1922 году сформировал Союз Советских Социалистических Республик (СССР), а после окончания Второй мировой войны — целый лагерь социалистических стран.

От краха советского проекта к новому коммунизму

Так в 1917 году в России социализм, и вместе с ним архетип идеального государства, из сферы теоретических изысканий впервые перешёл в практическую плоскость, начал нарабатывать всесторонний опыт по своему претворению в жизнь. На всём протяжении советской истории марксистское воплощение идеального государства, объединяя народы, трансформировалось, искало свой путь модернизации на почве ментальности русского общества. Однако марксистский проект так и не достиг полностью эффективной государственной модели. Вследствие этого СССР рухнул в 1991 году, человечество откатилось на предыдущую эволюционную ступень — в эпоху главенства капитализма, а в наследие человечеству досталась так и нерешённая задача прорыва в будущее: создание идеального государства.

Главные недостатки модели советского социализма — два. Во-первых, экономика с отсутствием эффективной экономической инициативы хозяйствующих субъектов (предприятий), которая смогла бы заменить подобную инициативу собственника в рыночной конкуренции капитализма. Во-вторых, идеология с отсутствием в материалистической парадигме духовных смысложизненных ориентиров. Подробный анализ механизмов краха СССР приведён в главе «О тупике западного пути и причинах краха СССР» (далее в настоящей работе).

Подводя итог вышеизложенному, отметим: стремление человечества к идеальному государственному устройству — устойчивый и постоянный феномен, проявляющийся на протяжении всей истории. В терминах юнгианской модели его можно описать как поиск архетипом идеального государства путей своей реализации во внешнем мире. Но суть дела — в самом феномене, а не в выборе терминологического аппарата. Это стремление порождало разные идеи, утопические образы и государственные модели. Пиком этой эволюции стал советский проект с его марксистской концепцией. На сегодняшний день это наиболее зрелый плод идеального государства — но имевший свои недостатки — недостатки, которые не позволили человечеству подняться на новую эволюционную ступень.

Соответственно жизнь ожидает новое воплощение феномена идеального государства. Оно придёт из внутреннего мира — сначала в идейной форме, затем в практической реализации. Это будет новая модель государства. В её основе будет лежать новый концептуальный подход. Как было определено в начале данной работы, квинтэссенцией этого подхода будет дуализм неких противоположностей, предназначение которых — обеспечить энергетизм процессов такого коллективного организма, его социально-экономическую саморегуляцию и политическое равновесие. Наряду с этим новая концепция будет опираться на принцип эволюционной преемственности: включит в себя сохранившие актуальность элементы предыдущих идей, особенно марксизма-ленинизма как наиболее зрелой идеологии, а также практический опыт, накопленный в СССР. Это будет шаг на новую эволюционную ступень. Её, как выросшую из марксистского коммунизма и унаследовавшую всю актуальную суть «Красного» проекта, можно определить как новый коммунизм. Он неизбежно ворвётся в мир, и человечество увидит свой новый Золотой век.

Парадигма нового пути

Человек на стыке двух миров

Нами поставлена задача — создать концепцию идеального государства на принципах дуализма. Сформулируем для её решения парадигму. Постараемся не создавать абстракций: они, как прокрустово ложе, исказят реальность и заведут в тупик. Возьмём то, что для нас максимально очевидно. Это внешний и внутренний мир.

Таким образом, парадигма звучит так.

Человек — это феномен, который находится на стыке двух миров — мира внешнего и мира внутреннего. Эти два мира — две противоположные сферы реальности.

Внешний мир характеризуется структурностью и корпускулярностью (атомизацией). Это мир объектов и материи.

Внутренний мир, напротив, характеризуется трансцендентностью (выходящим за пределы, всепроникновенным) Это мир того, что, в лучшем случае, можно определить как потоки структурированной энергии. Внутренний мир — мир неосознанного. В нём существуют феномены, которые через чувственное познание человека находят своё отражение в разных религиозных образах. Это мир, в котором находится то, с чем у каждого человека сохраняется наследуемая от истоков эволюции связь. Это мир добра и зла, Бога и Сатаны.

Каждый из миров предъявляет свои, встречные требования человеку. Так порождается конфликт между мирами, как следствие, поиск оптимального его разрешения. Критерий этой оптимальности, безусловно, определён некими мирозданческими смыслами, которые имеют свою цель — заложенное в них направление развития жизни.

Информация из внешнего мира поступает в сознание через органы чувств. Фотоны, отражённые от структур внешнего мира, попадают на сетчатку глаза. Через биохимические и электрические процессы в нейронах мозга они формируют в сознании визуальную картину окружающего. Источник звука приводит в колебание воздушные массы. Через органы слуха, включая барабанную перепонку, а затем через процессы в нейронах мозга формируется звуковая картина мира. Аналогично работают тактильные, обонятельные и вкусовые рецепторы. В каждом случае физический сигнал передаётся в сознание посредством его последовательного преобразования в разные физические формы и процессы. Назовём это энерготрансформацией.

Информация же из внутреннего мира поступает в наше сознание изнутри — через чувства, что также сопряжено с некими энерготрансформациями. Благодаря этому соответственно законам внутреннего мира и его феноменам в нашем сознании возникают чувственные образы, а также чувственные связи с объектами, сформированными в нашем сознании посредством информации из внешнего мира.

Два мира взаимосвязаны между собой. В силу этого явления и процессы внутреннего мира коррелированы со структурами внешнего мира, в частности с анатомией мозга, биохимическими и физическими процессами в его нейронах. При этом степень такой корреляции однозначно не определена, выводы об этом находится в области либо предположений, либо убеждений подобных религиозным. Соответственно, неизвестно, на все 100% или нет опосредуется в материи то, что приходит в наше сознание изнутри.

Психика как поле взаимодействия миров

В психике человека имеют место процессы, содержащие в себе суть обоих миров. Внешнему миру соответствует структурированность — рациональность, логика и анализ, кроме того, стремления человека к выделению себя из общего (атомизация, или корпускулирование): стремление к самовыражению и самореализации, стремление к превосходству и власти, потребительство, самолюбие, эгоизм. Внутренний мир противоположен этому в своей трансцендентной сути. Ему соответствует иррациональность, интуиция, чувства, синтез. Внутренний мир сообразно своим законам даёт человеку чувство, связывающее его с другими людьми и объектами, — это любовь во всех её многообразных формах, ей сопутствует жертвенность (когда человек ради объекта любви способен жертвовать чем-либо).

И если человеческий эгоизм имеет в себе суть корпускулярности внешнего мира, концентрации психической энергии в рамках личности человека, то его противоположность — человечность содержит в себе свойства трансцендентности внутреннего мира: психическая энергия индивида как бы пронизывает границы его личности, выходит за её рамки и во внутреннем мире связывает его с другими людьми, направляя на них любовь и жертвенность этого индивида. Иными словами, так под влиянием внутреннего мира происходит трансперсонализация человека, порождая в нём всё то, что охватывается ёмким понятием человечность: совесть, сочувствие, сострадание, нравственность, стремление к альтруизму, и пр. Если выражаться языком христианской религии, всё это — любовь к ближнему своему как к самому себе.

В силу слабой структурированности внутреннего мира, его аморфности он не поддаётся точному описанию и определениям при помощи инструментария внешнего мира — рационализма, логики и анализа; его можно описать лишь при помощи абстрактных моделей, которые будут иметь определенную степень аппроксимации с реальностью (с фактическим устройством внутреннего мира). Древние религии вполне можно отнести к ранним подобным моделям: в них отражены законы внутреннего мира сквозь призму миропонимания и разума древнего человека.

Если во внешнем мире человек представлен своим материальным телом и здесь всё наглядно и понятно, то во внутреннем мире он представлен душой. Её можно описать лишь приблизительно. Душа — это некая чувственная самость человека; это то, благодаря чему человек самочувствует себя. Это некое подобие тела человека, но во внутреннем мире и оно слабоструктурно, не имеет однозначных границ. Так же, как тело человека отделяет его от внешнего мира, принимает влияние его объектов, душа, но уже условно говоря, отделяет человека от внутреннего мира, от глубин человеческого подсознания и принимает влияние феноменов внутреннего мира.

Мир внешний и внутренний граничат между собой, тесно переплетаясь в сознании индивида; они взаимосвязаны: чувства руководят человеком, преобразуют внешний мир по своим законам, также они в сознании человека опосредуют восприятие внешнего мира; а внешний мир, напротив, со своей стороны оказывает влияние на процессы внутреннего мира, он вызывает резонанс определённых чувств человека и оживляет подсознательные образы и феномены внутреннего мира, даёт образы для визуализации явлений внутреннего мира.

Изложенная парадигма описывает внутренний мир в общих чертах — как трансцендентную сферу, противостоящую внешнему. Для более объёмного представления о предмете полезно рассмотреть, как тот же внутренний мир видится из смежной области знания. Одно из современных направлений психологии — трансперсональная психология — предлагает детальную картину его устройства, которая дополняет наше понимание, не претендуя при этом на роль обоснования парадигмы.

В рамках трансперсональной психологии человеческое сознание рассматривается как способное обладать двумя комплементарными модусами. В связанном с внешним миром — ньютоно-картезианском модусе — мы воспринимаем окружающее как раздельные объекты, существующие в трёхмерном пространстве и линейном времени. В связанном с внутренним миром — трансперсональном модусе — происходит трансцендирование ограничений сенсорного восприятия и логического мышления: восприятие фиксируется не на твёрдых объектах, а на потоках структурированной энергии.

Согласно данной концепции, внутренний мир, простираясь от сознания в свою глубь, описывается тремя уровнями. Самый близкий к сознанию — первый уровень. Он представляет собой область психики, сформировавшуюся при жизни человека и хранящую личные переживания и конфликты психической энергии в различные периоды жизни. Следующий, второй уровень — это область психики, сохранившая информацию и переживания, возникшие в процессе рождения человека; это некая область смерти и возрождения. И самый глубинный, третий уровень — это трансперсональная область, которая содержит информацию и переживания, выходящие за пределы личностных границ и трансцендирующие ограничения времени и пространства. Если рассуждать в механистических критериях линейного времени, трансперсональная область — это некая изначальная, дожизненная сфера внутреннего мира человека.

Интересны эмпирические наблюдения, на которые опирается трансперсональная психология. Согласно этой концепции, активация процессов и явлений внутреннего мира, вплоть до глубин трансперсональной области, происходит при некоторых определённых условиях, благодаря чему сознание человека погружается в его глубины. К таким условиям относятся медитативная практика, состояние транса, шаманские ритуалы, состояние близости смерти и многие другие неординарные состояния сознания. Так, в частности, погружение сознания на трансперсональный уровень приводит к исчезновению образа трёхмерного пространства и времени. В таком состоянии в сознание человека может вторгнуться пространство, находящееся в другом месте, а то и времени. Здесь человек может переживать различные формы времени: круговое время; время, идущее назад; временные «туннели». Человеческое восприятие мира нередко становится близким к непосредственному мистическому восприятию реальности.

Мы привели эти данные как контекст, расширяющий представление о внутреннем мире. Однако вернёмся к предлагаемой парадигме — парадигме гармонии внешнего и внутреннего мира, назовём её так.

Парадигма гармонии и её следствия

Вернёмся к предлагаемой парадигме — парадигме гармонии внешнего и внутреннего мира. Её главная особенность в том, что она ставит человека в центр мировоззрения. А значит — в центр науки и всех создаваемых ею систем: социальных, правовых, политико-экономических.

Всё будет создаваться во благо человека — феномена на стыке двух миров, — во благо его жизни и прогресса. Не ради абстракций, оторванных от человека и превращённых разумом в самоценность. Такие самоценные абстракции забирают энергию жизни и в итоге уничтожают и человека, и саму жизнь. Примеры тому: материя в материализме, идея в идеализме, деньги в капитализме, сверхъестественные существа в клерикализме.

Наука и человеческая мысль благодаря данной парадигме отойдёт от сугубо материалистического вектора развития и направится на изучение глубин внутреннего мира, открывая сокрытый там клад и наделяя человека колоссальными возможностями.

Критика материалистической парадигмы

Особого внимания заслуживает критика существующего марксистского подхода, который выстраивает всю картину мира на доминировании внешнего мира над внутренним. Марксизм построен на материалистической базе, где материя первична, а сознание вторично. При этом в нём происходит явный сдвиг акцента на внешние условия — социально-экономические факторы, которые становятся определяющими в развитии личности.

В марксистской интерпретации социальный детерминизм утверждает, что социально-экономические условия выступают не просто важным, а практически единственным фактором формирования внутреннего мира человека. При этом внутренний мир, хотя и признаётся реально существующим, рассматривается исключительно как производная от внешних обстоятельств.

Вместе с тем сам материализм не стоит трактовать как ошибку марксистской теории: он выступает как следствие мировоззренческой модели, сформированной в иной исторической эпохе и унаследованной от западной традиции. Корни этой модели уходят в эпоху Просвещения: они прослеживаются в философии Декарта и в ньютоновской механистической картине мира. В тот исторический период подобный взгляд был адекватен и научным представлениям, и общественным ожиданиям, однако сейчас он, наоборот, является фактором системного кризиса.

Человек осознаёт свой внутренний мир напрямую — изнутри, и для него этот мир изначально ценен сам по себе. Если мы признаём значимость самого человека, значимость его личности, то любая мировоззренческая система, которая заранее умаляет важность одной из фундаментальных сторон человеческого бытия: такой, как внутренний мир, — теряет опору и с точки зрения этики, и с точки зрения методологии.

Кроме того, наука пока не может свести внутренний мир к материальной работе мозга — в немалой части это гипотезы, а не твёрдые закономерности. Соответственно, новая мировоззренческая парадигма не должна строиться на редукции субъективного опыта к нейрофизиологии: она обязана опираться на то, что реально значимо для человека, включая ценность его духовного опыта, — даже если в будущем наука установит максимально полную взаимосвязь внешнего и внутреннего. Такой подход позволяет удержать оба уровня — материальный и духовный — как равноправные измерения человеческого бытия.

Показателен сам вектор развития науки: теория относительности радикально изменила статус такой фундаментальной категории, как время, лишив её абсолютности. Этот методологический сдвиг имеет прямое значение и для социально-философского анализа: если даже в фундаментальной физике отказались от жёстких универсальных детерминаций, то тем более необоснованно закреплять в социальной теории безусловную временную очерёдность как объективную данность. Именно на этой условной последовательности и держится тезис о безусловной первичности материального и внешнего по отношению к духовному и внутреннему. По сути, перед нами не онтологическая закономерность, а гносеологический приём — схема упорядочивания, которую идеологически выдают за непреложную иерархию уровней реальности.

Исходя из вышеизложенного, новая парадигма должна признать равнозначность обоих измерений человеческого бытия, отказавшись от односторонней детерминации внутреннего мира через внешнее материальное бытие. Только такой подход позволяет выстроить методологически непротиворечивую концепцию, учитывающую как материальные, так и духовные аспекты человеческого существования — в том числе и при проектировании моделей социального устройства. Именно поэтому теория «Русского коммунизма» предлагает новую парадигму: в ней оба измерения признаются равнозначными.

Экстравертный этап эволюции человечества

Начало экстравертного пути

В определённый момент эволюции человечество встало на путь активного познания, освоения и преобразования внешнего мира — на экстравертный путь своего развития. Точнее говоря, это произошло в первобытном обществе, находившемся на заре патриархата, в период неолитической революции. Первые шаги в экстравертном направлении стали началом разрушения гармоничного сосуществования человека с природой. Человек переходил в оппозицию к ней, подстраивая окружающую среду под свои нужды. С точки зрения марксизма этот период характеризуется переходом от присваивающей к производящей экономике.

Весь дальнейший путь человечества находился под влиянием экстравертного вектора. Тем не менее он не приводил к исключительной односторонности развития в своём направлении. Два мира гармонично взаимосвязаны, и освоение внешнего мира сопровождалось развитием внутреннего мира человека: развитие в экстравертном направлении порождало реакцию во внутреннем мире, которая стремилась привести внутреннее состояние в соответствие внешнему. В связи с этим так или иначе росла духовность человека, его нравственность, его трансперсональность.

Особенно этому способствовали духовно-нравственные концепции, которые появлялись на определённых этапах эволюции и охватывали своим влиянием массы. Они стали ответом внутреннего мира человека на духовный вакуум, который формировался в ходе его внешнеориентированного развития. Те из них, которые сквозь призму уровня развития человека своего времени наиболее точно отражали требования внутреннего мира, обретали огромное влияние. К таким концепциям, например, относятся религиозные доктрины христианства и ислама. В частности, Христианство зародилось как движение небольшой группы людей, подвергавшихся преследованиям со стороны как римских властей, так и языческого общества. У этих людей не было ни ресурсов, ни власти, однако в итоге христианство стало крупнейшей религией мира.

В ходе развития человечества, ориентированного на освоение внешнего мира, сформировались материалистические воззрения, по сути представляющие собой экстравертное миропонимание. Постепенно эти воззрения оформились в систему влиятельных материалистических доктрин, во многом определивших дальнейший путь человечества. Фундаментальное понятие этих доктрин — «материя» — трактуется как субстанция внешнего мира и рассматривается в них в качестве первопричины бытия.

Материализм дихотомически дополнился идеалистическими воззрениями, которые образуют противоположный полюс — интровертное миропонимание, обращённое к внутреннему миру. Идеализм развивался как антипод материализма, в постоянной полемике и борьбе с ним.

В ходе экстравертного развития сформировался собственный центр — своего рода локомотив движения человечества. Им стала европейская цивилизация, которая, расширившись за пределы Европы, впоследствии получила название «западная» (или просто «Запад»)

Гуманизм и эпоха Просвещения

Кульминацией на экстравертном пути стала эпоха Просвещения (XVII–XVIII вв.) — одна из ключевых эпох в истории европейской культуры. Она связана с развитием научной, философской и общественной мысли. Произошедшие в тот период изменения — в мировоззрении и мироощущении, в культуре, общественном устройстве и экономике, а также в возможностях человека преобразовывать внешний мир — носили отчётливо материалистический характер. Их масштаб был столь значителен, что уместно обозначить этот перелом как экстравертный скачок или как материалистическую революцию.

Предтечей этих перемен стали идеи гуманизма, зародившиеся в предшествующую эпоху — Возрождения (Ренессанса, XIV–XVI вв.). Этот период ознаменовал фундаментальный переворот в картине мира, положивший начало формированию современной западной цивилизации.

Гуманизм прежде всего — это вера в человека. И это главная его суть. Он возник как воззренческая антитеза религии, её вере в Бога, её теоцентризму. Человек стал центром мироздания, а не Бог. Гуманистическая этика Ренессанса гласила, что человек, наделённый разумом и бессмертной душой, поставлен в центр мироздания самой природой. Гуманистическое миропонимание — определённый экстравертный скачок во внутреннем мире человека, в результате которого смыслы жизни человека, его энергия переключаются с глубинного феномена внутреннего мира, отразившегося в религиях в виде Бога, на более экстравертный объект — на самого человека.

Основные принципы ренессансного гуманизма таковы. Это, как уже отмечалось, антропоцентризм (человек — центр мироздания, он высшая ценность); признание высокого предназначения и достоинства человека; право человека на счастье в земной жизни, на справедливость, свободу и равенство; право на лучшее общественное устройство; акцент на самопознании и образовании; светский характер культуры; самореализация в творчестве; активное участие в мире и стремление его улучшать; отказ от схоластики; обращение к античности.

Зародившись как культурное возрождение, идеи гуманизма в Новое и Новейшее время трансформировались, теряли свой «чистый» вид, но сохраняли при этом своё ценностное и смысловое ядро. Базовые принципы гуманизма легли в основу философских, политических и правовых концепций, в основу развития науки. Новые формы государственности — капитализм, основанный на либеральной концепции, и советский социализм, основанный на марксизме, появились как наследники гуманистических представлений о мире и человеке — все они в своей идеологии преследовали гуманистическую цель — благо человека.

Таким образом, именно на гуманистическом мироощущении, где человек сам становится Творцом, Создателем и Спасителем, основан весь тот стремительный и могущественный прогресс человечества, который оно осуществило в Новое и Новейшее время. А гуманистическая мораль, где человек, его жизнь, здоровье, благополучие, достоинство его личности являются высшими ценностями, представляет собой вершину эволюции морали по сей день. Так гуманизм эволюционировал и стал частью мировоззренческой основы современной цивилизации, хотя в более сложном и противоречивом виде. В силу этого постсредневековый исторический период, начавшийся с эпохи Возрождения и Просвещения, весь по праву можно считать эрой гуманизма.

Просветительский гуманизм и рождение ньютоно-картезианской парадигмы

В эпоху Просвещения ренессансный гуманизм, соединившись с просветительским рационализмом, обрёл новую форму, которую можно обозначить как просветительский гуманизм; в нём сакральное место занимает не только человек, но и его разум. Смысл идей гуманистического просвещения был в том, чтобы принести в массы свет знаний и культуры, ликвидировать тем самым невежество людей. Просветители считали, что знания позволят построить справедливое и счастливое общество, государственную модель, которая изменит жизнь человека к лучшему. Их деятельность была антиклерикальна: она освобождала людей от оков теологического стиля мышления, от засилья церкви и нетерпимости с её стороны, способствовала развитию науки, высвобождала общество из плена средневекового образа жизни, создавала базу для всестороннего и массового развития личности, росту её достоинства. А для «производящей экономики» и вообще для трансформации внешнего мира просвещение открывало дверь в наступившую позже эру индустриализации, так как для индустриального общества требовались образованные кадры и созданные наукой производственные технологии. Промышленный переворот был бы невозможен без развития математической и инженерно-технической мысли.

Для эпохи Просвещения характерен девиз: все должно предстать перед судом разума! На этой волне происходит восхождение идей веры в разум и его носителя — человека, которые вытесняют идею веры в Бога. Происходит отрыв от религиозности, который сопровождается расширением рационального миропонимания, ростом авторитета идей атеизма и материализма, даётся старт научной революции.

Апофеозом экстравертных перемен того времени стало появление ньютоно-картезианской парадигмы — системы мышления, основанной на трудах известных просветителей — британского естествоиспытателя Исаака Ньютона и французского философа Рене Декарта. Движение, трёхмерное пространство, материя и линейное время становятся базовыми доминантами познаний о мире. Механистическое мировоззрение формируется практически во всех областях знания — от философии до психологии, и оно становится фундаментом во всей последующей науке и, более того, в миропонимании людей. Так ньютоно-картезианская парадигма определила собой целую эру в жизни человечества.

Либерализм: рождение денежного Бога

Экстравертный вектор развития общества способствовал не только распространению просветительских настроений, но и формированию материально ориентированного класса — буржуазии, а также расширению буржуазного способа хозяйствования. На этой основе в XVII веке, в русле ньютоно-картезианской парадигмы, складываются новые принципы социального устройства: оформляется идеология и государственная модель капитализма (либерализма; от лат. liberalis — «свободный»).

Ключевую роль в этом процессе сыграл английский просветитель Джон Локк. Примечательно, что Локк состоял в дружеских отношениях с Ньютоном, и современники усматривали общность принципов между его философией и научной программой физика. Существенное влияние на взгляды Локка оказал и Декарт: именно картезианское учение о знании легло в основу гносеологических взглядов Локка. Таким образом, ньютоно-картезианская парадигма как мировоззренческая установка стала фундаментом не только науки Нового и Новейшего времени, но и социально-политических моделей этого периода, включая их идеологическую базу.

Таким образом, одной из значимых вех экстравертного пути человечества и гуманистической эры стало появление либеральной концепции и буржуазной модели общества, и в их основу легли механистичность и рационализм воззрений Ньютона и Декарта — ньютоно-картезианская парадигма.

Материалистические перемены в обществе были неразрывно связаны с аналогичными изменениями во внутреннем мире человека. То, что происходило в обществе, было взаимообусловлено экстравертными трансформациями во внутреннем мире человека. Выражаясь терминологией трансперсональной психологии, активность сознания переходила в ньютоно-картезианский модус, отдаляясь от трансперсонального модуса. Так в эпоху Просвещения, вместе с отрывом от религиозности, начинается процесс отчуждения человека от феноменов внутреннего мира. И это не заканчивается каким-либо умеренным вариантом рационалистического миропонимания: капиталистическая социальная машина, пронизанная духом торжества материи и соперничества за материальные блага, доводит такое угасание связи с внутренним миром до чрезмерных степеней. Теряет силу не только вера в Бога, но и в конечном итоге просветительская вера в разум и человека. На олимп страстей, подобных религиозным, поднимается новый материальный бог — деньги.

Известный французский психолог, автор работ в области социальной психологии С. Московичи в своём труде «Машина, творящая богов» по этому поводу пишет:

«Но вот наша социальная машина, верная своей собственной конституции, превращает их, — деньги, — в нового бога вместо того, которого она низвергает. Понадобилось бы написать целую энциклопедию, чтобы доказать и подтвердить это. Странно, что мы слышали крик: «Бог умер», — (Ницше, «Весёлая наука», 1881—1882гг.), — и при этом не видели буржуа, прозаического и посредственного, породившего в прошлом веке другого бога, источника нашей земной жизни. Тогда, пишет один историк, «механизм, который двигатель наживы пускает в ход, может сравниться по своим результатам лишь с самым мощным взрывом религиозных страстей, который знала история. На протяжении жизни одного поколения весь населенный мир был подвергнут его развращающему влиянию…

Да, параллельно с отливом и атрофией старого религиозного монотеизма гипертрофируется новый монетарный монотеизм. Своей неограниченной властью он обращает мир в свою веру и дает ответ на вопрос о спасении людей. В борьбе между Иеговой и Золотым тельцом Бог выиграл все битвы, но в результате проиграл саму войну. Немецкий поэт Генрих Гейне пишет об этом в поэме «Германия. Зимняя сказка»: «Деньги творят бога, или бог творит деньги? Не важно, деньги — это единственный современный культ. Народ теперь приписывает чудесные свойства лишь металлическим монетам, золотым и серебряным облаткам»» [2, с. 413].

Марксизм и социализм как реакция внутреннего мира

Чрезмерная и ничем не удерживаемая материализация жизни в эпоху либерализма фактически привела к апогею экстравертного пути человечества. Породив всесторонний кризис капитализма, в том числе нравственный и экономический — с массовой нищетой и богатством узкой группы лиц — и показав тем самым миру грядущий закат западной цивилизации, она вызвала реакцию внутреннего мира — актуализировала его требования нравственности, равенства и справедливости. Как следствие, человеческий разум стал развивать воззрения социальной справедливости и на свет появились идеи утопического социализма. Вызревший из них марксизм продолжил курс, взятый человечеством в эпоху Просвещения: он был основан на ньютоно-картезианской воззренческой базе, на духе и смыслах гуманизма, на принципах материализма, атеизма и научности. Появившись на Западе, марксизм нашёл свою практическую реализацию в России, где, начиная с октября 1917 года, на его основе зародилась социалистическая государственность.

Таким образом, ещё одной значимой вехой экстравертного пути и его эры гуманизма стало появление концепции Маркса и основанной на ней социалистической модели общества. В их основе лежала всё так же ньютоно-картезианская парадигма.

Социалистическая модель вернула человечество к идеалам эпохи Просвещения. Ликвидировав эксплуатацию человека человеком, она дала людям свободу; гарантировав право на труд и избавив тем самым человека от нищеты и безработицы, от борьбы за своё телесное существование, она открыла путь человеку к духовному совершенствованию, к росту достоинства его личности; в борьбе с невежеством сориентировала общество на научно-техническое и культурное развитие. Упразднив частную собственность на средства производства, она дала людям равенство. Социализм, ликвидировав буржуазное всеобщее соперничество за материальный успех, тем самым остудил денежный культ и низверг власть Золотого тельца. Наряду с этим основанный на миропонимании в виде диалектического материализма и атеизма, он также отстранил от влияния и религиозного Бога. Вместо поклонения деньгам и Богу, социализм вернул и вознёс на воззренческий олимп изначальную гуманистическую веру эпохи Просвещения — веру в человека и его разум.

В свете этого примечательна следующая мысль К. Маркса, написанная в его работе «К критике гегелевской философии права»: «Религия есть самосознание и самочувствование человека, который или ещё не обрёл себя, или уже снова потерял». Это ещё раз подчёркивает, что место Бога в марксистском воззрении и, как следствие, в социалистическом обществе, занял человек. Энергетика внутреннего феномена, который нашел свое отражение в таком понятии, как Бог, теперь не вынесена за пределы индивида в какой-либо религиозный культ, она помогла найти человеку себя, наполнив его энергией созидания: человек теперь сам Творец, Создатель и Спаситель.

В итоге развития социалистической государственности возникла целая система из социалистических стран во главе с СССР. Она превратилась в антагониста капиталистического Запада, в противоположный полюс либерализма, который оказал влияние на Запад в сторону уравнивания его общества — социализировал его, уменьшив экономический разрыв между богатой элитой и нищими массами, тем самым реанимировал гибнущий в кризисе капитализм и, более того, обеспечил его развитие в XX веке (это будет рассмотрено в последующих главах). СССР фактически из умирающей системы взрастил себе конкурента. При этом заложенная в марксизме ньютоно-картезианская база со своим рационализмом изначально больше соответствовала механизмам буржуазного рынка, как следствие, она не позволила создать в рамках социализма эффективной альтернативы западной рыночной экономике. Так же, как в своём материализме, она не смогла предложить реальные смысложизненные ориентиры внутреннему миру советского человека, оставив его в мире господства материальных ценностей. Таким образом, в механизме конкуренции между социализмом и капитализмом ньютоно-картезианской парадигмой изначально был заложен проигрышный для социализма сценарий. В итоге советская цивилизация в истощающем ее соперничестве не выдержала напряжения и рухнула.

Кризис западной цивилизации

После краха СССР большинство бывших социалистических государств, включая бывшие республики Советского Союза, встали на либерально-буржуазный курс развития. Либеральная модель и её миропонимание снова захватили власть над миром. Человечество вернулось к пику своей экстраверсии, а вместе с тем и к кризису буржуазной системы, и мир снова наблюдает закат западной цивилизации.

Один из российских исследователей темы краха западной цивилизации, кандидат исторических наук Попов Вениамин Викторович в 2017 году в своей статье «Кризис западной цивилизации углубляется» по этому поводу пишет:

«Социологи и политики XXI века, если и пытаются отстраниться от апокалиптического пророчества О. Шпенглера, не могут не признать, что западная цивилизация в целом, и в конкретном плане страны Западной Европы переживают сложнейший многовекторный системный кризис, охватывающий все аспекты человеческой жизни.

Пророческими рассуждениями о закате западной цивилизации изобилуют монографии многих современных ученых, публикации журналистов. В последние годы на Западе одна за другой выходили в свет книги под схожими названиями: «Смерть Запада», «Самоубийство Запада», «Смерть христианской культуры», «Последние дни мира белых» и т. п.

Европа находится в «критической ситуации», прямо признавала канцлер ФРГ А. Меркель в интервью корреспонденту «Нью-Йорк Таймс» (19.09.2016). Председатель Европейской комиссии Жан-Клод Юнкер называет это состояние «экзистенциальным кризисом». В июле президент США Д. Трамп заявил о том, что сейчас основной задачей является выживание западной цивилизации» (Портал МГИМО https://mgimo.ru/about/news/experts/krizis-zapadnoy-tsivilizatsii-uglublyaetsya/#1, дата обращения 12.05.2020г).

Таким образом, западная модель, оставшись без сдерживавшего её противовеса в виде системы социализма, снова движется в пропасть кризиса. Этот кризис носит многовекторный характер, но во всех своих направлениях он имеет одну общую первопричину — отрыв жизни от внутреннего мира. Отметим наиболее актуальные, на наш взгляд, направления.

Экономический кризис

Он связан с тем, что в либеральной модели отсутствуют механизмы обеспечения справедливости, диктуемой требованиями внутреннего мира; эта модель ориентирована лишь на обеспечение лидерства и процветания узкой группы лиц за счет остального мира, что приводит к увеличению разрыва в доходах богатых и бедных как в общемировом плане, так и в рамках отдельных государств, к глубокому и растущему экономическому расслоению на богатую элиту и бедные массы. Имущественное неравенство даже в благополучных странах Запада на сегодняшний день достигло критической черты.

Падение уровня жизни масс уже само по себе противоречит смыслам экономического процветания, но, кроме того, оно приводит к падению платёжеспособного массового спроса, что влечёт крах экономический системы — системы обмена результатами труда.

Культурный кризис

Культура — это процесс жизни и её развития, протекающий во внутреннем мире. Он находит свои проявления во внешнем мире в виде разного рода культурных творений, в том числе в виде произведений искусства. Таким образом, культура требует связи с внутренним миром, с его трансперсональными, общечеловеческими и мирозданческими смыслами и феноменами, дающими авторам произведений энергию творчества и ощущение чувства «высокого». Отчуждение от внутреннего мира, происходящее в условиях современной, крайне экстравертной системы капитализма, приводит к разрыву связей с данными внутренними источниками культуры. Как следствие, культура приходит к своему упадку.

Нравственный кризис

В основе нравственности лежит трансперсональность человека, выражаясь библейским языком, любовь к ближнему своему как к самому себе. Буржуазная система, как апофеоз материалистичности и экстраверсии, вместе с отчуждением от внутреннего мира истребляет трансперсональность, как следствие, приводит к упадку нравственности.

Демографический кризис

Он также связан с отрывом от внутреннего мира, со связанным с этим ростом рационализма и эгоизма, с разрывом трансперсональных связей между людьми, в том числе в личных и семейных отношениях. В итоге рушатся отношения, теряя свою устойчивость, распадаются семьи. И главная опасность для человечества заключается в том, что взращенные капитализмом эгоизм и рациональное миропонимание направляют людей на путь осознанного бесплодия — порождают стремление людей исключить из своей жизни продолжение рода и заботу о детях. Демографическое пополнение основано на чувствах материнства, которые по своей природе иррациональны, и эти чувства, диктуемые природой через внутренний мир, так или иначе подавляются своим рациональным антиподом, насаждаемым рыночной культурой. И не суть важно, как именно этот эгоизм рационально оправдывается — стремлением улучшить свой материальный статус или сохранить имеющийся, не скатиться в пропасть нищеты или как-то иначе, его губительные последствия однозначно понятны — так цивилизованная и прогрессивная часть человечества, добившаяся успехов в своём рациональном развитии, то есть в объективном направлении эволюции, добровольно устраняет себя с арены жизни. Это смертельная опасность для цивилизованного мира.

Экологический кризис

В буржуазной системе экстравертные тенденции при трансформации внешнего мира доходят до чрезмерных степеней, они отрывают человека от требований сохранения изначально важных для его жизни природных условий. Всё это, бесспорно, опосредовано эгоистическими мотивами индивидуального обогащения. В результате происходит уничтожение экологии. Запад в частности, и капитал вообще, несет основную ответственность за загрязнение окружающей среды, за варварское истребление биосферы и экосистемы Земли, за истощение природных ресурсов: питьевой воды, плодородных почв, рыбных и лесных запасов и пр.

Психологический кризис

Картину кризиса западной цивилизации дополняет психологический кризис, также связанный с отчуждением человека от внутреннего мира. Для понимания его механизма обратим внимание на выводы основателей трансперсональной психологии. Напомню, что данная психологическая концепция приходит к пониманию, что сознание способно обладать двумя комплементарными модусами. В связанном с внешним миром — ньютоно-картезианском модусе мы воспринимаем окружающее нас как раздельные объекты, существующие в трёхмерном пространстве и линейном времени. В связанном с внутренним миром — трансперсональном модусе — происходит трансцендирование ограничений сенсорного восприятия и логического мышления — восприятие фиксируется не на твёрдых объектах, а на потоках структурированной энергии.

Видный теоретик трансперсональной психологии, специалист в области физики высоких энергий Фритьоф Капра в своей работе «Уроки мудрости», рассматривая психику человека, живущего в условиях западной модели, писал:

«Я задал себе вопрос, как бы я характеризовал человека, функционирующего исключительно в ньютоно-картезианском модусе, и понял, что это тоже, — как и человек, воспринимающий мир исключительно в трансперсональном модусе, — будет безумием… безумием нашей доминирующей культуры… Человек, функционирующий исключительно в ньютоно-картезианском модусе, может не проявлять психиатрических симптомов, но его нельзя назвать психически здоровым. Такие люди, как правило, эгоцентричны, их жизнь ориентирована на достижения и наполнена соперничеством с другими. Они не способны получать удовольствие от повседневных действий и событий обыденной жизни; у них происходит отчуждение от собственного внутреннего мира. Людям, в чьей жизни доминирует этот модус опыта, ни богатство, ни власть, ни слава не принесут подлинного удовлетворения. Их настолько охватывает ощущение бессмысленности, тщетности и абсурдности жизни, что даже самый значительный успех не сможет развеять его» [3, с. 114].

Таким образом, человек, живущий в социальных системах с западной культурой, испытывает дисгармоничное и нездоровое состояние своей психики. Более того, такая дисгармония в крайних своих проявлениях порождает, если так можно выразиться, отрыв сознания человека от внутреннего мира — психоневрозы, а также, наоборот, отрыв сознания от внешнего мира — психозы. Иными словами, модель капитализма формирует психологически и психически больное общество, априори лишает человека ощущения счастья, наполняет его внутренний мир невротизмом, эгоизмом и агрессией.

В дополнение к этому, надо заметить, что проблему дисгармоничности психики западного человека отмечал ещё К.Г.Юнг. В попытках найти механизмы адаптации к внутреннему миру, к его «архетипам», он писал: «Такая адаптация, конечно, не может быть удачной без уступок условиям, представляемым обоими мирами. Из учёта требований мира, идущих изнутри и снаружи, точнее говоря из их конфликта, выявляется возможное и необходимое. К сожалению, наш западный дух вследствие недостатка культуры в этом отношении ещё не нашёл понятия для единения на срединном пути» [1, с. 205].

Тупик экстравертного пути

Подведём итог, вкратце повторив вышеизложенное. Итак, человечество пошло по экстравертному, или материалистическому, пути развития. В ходе истории главенствующую роль в движении по этому пути на себя взяла Европейская (западная) цивилизация. В итоге Запад начиная с эпохи Нового времени и до настоящего исторического момента задавал миру экстравертный вектор развития. В эпоху Просвещения на волне идей гуманизма в Европе произошла материалистическая революция, в результате которой сформировалась ньютоно-картезианская парадигма, связанная с рациональным и механистическим миропониманием. Ньютоно-картезианская парадигма провела человечество через идеи либерализма и капиталистическую модель общества с их денежным богом; сформировала индустриальное общество и современную науку; довела жизнь до материалистического апогея капитализма, в том числе и во внутреннем мире человека, и ввергла тем самым общество и мир во всесторонний кризис, привела к краху смыслы идей гуманизма; как следствие, заставила жизнь в поисках гармонии временно обратиться к идеям коммунизма и социалистической модели общества, которые вернули человечество к идеалам просвещенческого гуманизма и вере в человека и его разум; затем парадигма Ньютона и Декарта, не решив актуальные вопросы создания экономически и духовно передового общества в модели социализма, опять откатила мир к либерализму. Данная парадигма внесла незаменимый вклад в развитие человечества и науки. Однако, выполнив свою эволюционную миссию, механистическое миропонимание сегодня превращается в тормоз эволюции, порождая всеобъемлющий кризис человеческой цивилизации.

В свете этого вызывает интерес мнение одного из основателей Трансперсональной психологии Станислава Гроффа, касающееся кризиса в современной науке, как следствие, в остальных областях жизни человека, в силу примата в научном мире ньютоно-картезианской парадигмы. Грофф в своей работе «За пределами мозга» писал:

«В течение последних трех столетий в западной науке господствовала ньютоно-картезианская парадигма… Используя эту модель, физика добилась удивительного прогресса и завоевала себе солидную репутацию среди всех прочих дисциплин. Ее уверенная опора на математику, эффективность в решении проблем и успешные практические приложения в различных областях повседневной жизни сделались тогда стандартом для всей науки. Умение увязывать базисные концепции и открытия с механистической моделью Вселенной, разработанной в физике Ньютона, стало важным критерием научной узаконенности в более сложных и менее разработанных областях — таких, как биология, медицина, психология, психиатрия, антропология и социология. Поначалу приверженность механистическому взгляду дала весьма позитивный толчок научному прогрессу этих наук. Однако в ходе дальнейшего развития концептуальные схемы, выведенные из ньютоно-картезианской парадигмы, утратили свою революционную силу и стали серьезным препятствием для изысканий и прогресса в науке.

С начала двадцатого века, претерпев глубокие и радикальные изменения, физика преодолела механистическую точку зрения на мир и все базисные допущения ньютоно-картезианской парадигмы. В этой экстраординарной трансформации она становилась все сложнее, эзотеричнее и непостижимее для большинства ученых, работавших в других областях. Таким дисциплинам, как медицина, психология и психиатрия, не удалось приспособиться к этим быстрым переменам и укоренить их в своем способе мышления. Мировоззрение, уже давно устаревшее для современной физики, по-прежнему считается научным во многих других областях — в ущерб будущему прогрессу. Наблюдения и факты, противоречащие механистической модели Вселенной, чаще всего отбрасываются или замалчиваются, а исследовательские проекты, не относящиеся к доминирующей парадигме, лишаются финансирования… Возникла насущная необходимость в фундаментальном сдвиге парадигмы, который позволил бы вместить и воспринять постоянно увеличивающийся наплыв революционных фактов из самых разных областей, которые никак не соответствуют старым моделям. Многие исследователи полагают, что с новой парадигмой можно будет заполнить брешь, отделяющую наши традиционные психологию и психиатрию от глубокой мудрости древних и восточных систем мышления» [6].

Таким образом, сегодня человечество находится в угрожающем его существованию тупике экстравертного пути. Выход из этого тупика может быть осуществлён только путём смены устаревшей ньютоно-картезианской парадигмы на новую — предложенную в данной работе парадигму гармонии мира внешнего и внутреннего. Такая смена воззренческой парадигмы неразрывно будет связана с заменой основанной на ней кризисной буржуазной модели, ныне захватившей господствующее положение в мире, на модель идеального государства, где в условиях материальной и духовной гармонии человеку откроется путь к высшей эволюционной цели.

При этом идеальное государство продолжит начавшуюся 300—400 лет назад эру гуманизма. Это будет следующая ступень в эволюции гуманистических моделей общества.

Эволюционная цель и эпоха богочеловека

Эволюционная цель человечества

Слышавшие сие сказали: кто же может спастись?

Но Он сказал: невозможное человекам возможно Богу

Библия, Евангелие от Луки 18:26,27

Метафизика жизни и эволюционная цель

В данной главе подойдём к вопросу поиска модели идеального государства с позиций сотворения мира и эволюции, с позиции метафизики мироздания. Определим эволюционную цель, которая движет жизнью и проводит её через построение идеальной модели общества.

В чём отличие жизни от смерти? Смерть связана с разложением, разрушением организма. Жизнь, как противоположность смерти, напротив, должна иметь целостность и единство духовно-материального организма, в котором она протекает. И если внешний мир характеризуется структурированием и атомизацией, соответственно, он — фактор разложения жизни, то внутренний мир с его трансцендентностью даёт жизни связь с безусловным началом, которое именно и обеспечивает её целостность и единство. Можно сказать, что существуют два метафизических полюса. Один — это в своей сути полюс разложения, структурирования, атомизации; другой, напротив, — полюс трансцендентности и синтеза. Первый, если не полностью, то в большей степени коррелирован с внешним миром; второй — с глубинами внутреннего мира.

Наряду с этим обратим внимание, что жизнь — это некий процесс. По крайней мере, это мы можем утверждать в рамках внешнего мира. Связь с безусловным началом внутреннего мира обеспечивает целостность и единство этого процесса, в силу чего он имеет некое постоянное своё направление, имеет эволюционную цель.

Таким образом, мы можем сделать вывод, что человек, как форма жизни, имеет наследуемую от истоков эволюции связь во внутреннем мире с неким феноменом, он поддерживает жизнь в целостности и единстве и задаёт ей направление, несёт в себе цель эволюции. Феномен этот характеризуется трансцендентностью.

Эволюционный процесс и внутренний мир человека

Действительно, человек, как некий носитель жизни, сформировался в определённом процессе — эволюционном, сформировался и продолжает участие в нём. Весь этот процесс связан, скажем так, с распределением и трансформацией энергии в разных взаимосвязанных формах: физической, химической, биологической, психической и прочих. И в этом процессе трансформаций человек выстроился как многоклеточный живой организм — организм с его физиологией, с его нервной системой, психикой, с его мыслями и чувствами — рождающими различные идеи и образы, которые движут человеком. Соответственно механизм движения жизни по эволюционному пути, наследуемый от эволюционных истоков, от некого общего начала жизни, находит своё выражение в психике человека, как в некоем движителе человеческих поступков и соответственно эволюционных движений в жизни человека и общества (Он находит выражение в психике помимо физических, биологических и прочих сфер эволюционной трансформации, где можно отмечать эволюционные изменения).

Вся мотивация человека, которая движет им, формируется во внутреннем мире, соответственно эволюционная цель жизни определённо должна существовать в глубинах внутреннего мира, она движет каждым индивидом и всеми вместе взятыми в направлении своего достижения.

Эволюционная цель подразумевает в себе некий итог развития жизни. Она должна воплотиться во всех и каждом как части единого целого, она общая для всех. Общность эволюционной цели и её трансцендентная суть предполагают единение индивидов в коллективность, в некий коллективный организм, из условий которого она эволюционно разовьётся. И соответственно законы мироздания должны порождать внутреннюю мотивацию у человека, и человечества вообще, к единению и воплощению такой коллективности. Как мы рассмотрели ранее, таким коллективным организмом, к которому испокон веков стремится человечество, является идеальное государство, его архетип находится в подсознании человека. Соответственно, через идеальное государство пролегает путь жизни к эволюционной цели.

Итак, эволюционная цель заложена в нашу природу законами мироздания, и она должна воплотиться в жизнь в результате эволюционного процесса. Однако, как отмечалось в первой главе данной работы, в силу мирозданческих законов дуализма, процесс не может протекать, не будучи обеспеченным энергией — не имея энергообеспечивающих противоположностей, которые, помимо энергетизма, создают также саморегуляцию процесса. Таким образом, в нашей природе, помимо эволюционной цели, должны быть заложены и противоположности, некие Альфа и Омега, предназначенные наполнить энергетизмом и саморегуляцией процесс жизни, процесс эволюции. А так как жизнь выражает себя на разных, скажем так, уровнях, как уже отмечалось, на уровнях индивида и коллектива, то можно сделать вывод, что эти противоположности едины и для жизни индивида, и для жизни социума.

К противоположностям мы вернёмся позже, задача их определить поставлена в начале работы, сейчас продолжим поиск эволюционной цели.

Находясь во внутреннем мире, в подсознании человека, феномен, сохраняющий жизнь и движущий эволюцией, через интуицию и чувства создаёт пути к достижению эволюционной цели; он рождает «высокие мечты», идеи, движущие человечеством, в том числе утопии как окна в мир лучшего, формирует внутренние требования, например равенства и справедливости, а также идеалы, которые как маяки задают в своей совокупности направление к вершине эволюции. При этом влиятельные идеалы приходят к нам из влиятельных идей, и их влиятельность говорит о том, что они наиболее связаны с глубинным и жизнеобеспечивающим феноменом внутреннего мира и аккумулируют в себе максимум сути эволюционной цели.

В силу этого обратим внимание на известные влиятельные религиозные идеи и далее попробуем рассмотреть в них эволюционную цель.

Эпоха богочеловека

Христианство как отражение эволюционной цели

До монотеизма человеческая мысль искала ориентиры в множественности: в пантеонах богов, в природных циклах, в земных идеалах «золотого века». Языческая картина мира отражала восприятие бытия через противоположности и чередования — и в этом тоже была своя логика эволюции сознания.

Но на новом рубеже сам глубинный феномен внутреннего мира, движущий эволюцией, предъявляет иное требование: множественности становится недостаточно, и запрос кристаллизуется в образе единого предельного ориентира — Абсолюта, вмещающего в себя все противоположности. Появление монотеистической идеи — не результат сознательного выбора или замены одних верований другими, а закономерное выражение этого требования.

Возьмём к рассмотрению появившуюся на определённом эволюционном рубеже такую идею, как монотеистическую религию, и её высший идеал — Бога. Наш анализ проведём на примере христианской религии.

Христианство в своём священном писании — в Библии — открывает нам Бога как некое всемогущественное, совершенное и бессмертное существо, как некий феномен, наполненный безусловностью, трансперсональностью и трансцендентностью. Он — Создатель, Спаситель, Творец; Он начало и конец, он сочетает в себе мирозданческие противоположности — он Альфа и Омега; и он триедин — имеет три ипостаси, или Лица.

Мы обратим внимание на две ипостаси Бога — Отца и Сына. Если в первой как в образе отца проявляется начальная, истоковая суть Бога, то во второй как в образе сына, или потомка, — конечная, итоговая. И эта итоговая суть — богочеловек: в христианской религии он представлен в облике Иисуса Христа. Таким образом, христианское учение открывает нам идеал, соответственно некий маяк смыслов, итогов человеческой жизни — богочеловека. На основании этого мы можем сделать вывод, что богочеловек и является целью эволюции жизни. Его качества, унаследованные от Отца, — могущественность и бессмертие, а также совершенство, которое имеет как физический аспект, так и духовный — связанный с качеством трансперсоналистичности, берущем свои истоки в трансцендентном и безусловном начале.

Чтобы ещё контрастнее увидеть эволюционную цель, отразившуюся в христианстве, есть смысл обратить внимание на антипод открывающихся в нём смысложизненных ориентиров, — на антиидеалы этого религиозного учения. Это некие сущности зла, которые предстают перед нами в библейских образах дракона и змея, то есть рептилий, и ещё в образе зверя. Обращает на себя внимание то, что это всё (и рептилии, и зверь) существа низкого уровня эволюции, они нетрансперсоналистичны. И так как смысложизненные ориентиры направлены от антиидеала к идеалу, то внутренний мир через христианское учение показывает вектор развития жизни — от примитивных существ начальных уровней эволюции к богочеловеку — к существу, имеющему человеческий образ, но находящемуся выше человека по своему развитию, в том числе в своей трансперсоналистичности.

Образы идеального государства в Библии

Теперь рассмотрим образы идеального государства, которые пришли из внутреннего мира через призму разума древнего человека и отразились в библейском писании. Что примечательно, эти образы взаимосвязаны с пришествием на землю богочеловека, то есть, как понятно нам, со смыслами достижения жизнью эволюционной цели. Так в итоговой библейской книге, в Апокалипсисе Иоанна Богослова, идеальное государство нашло отражение в образе Царствия божьего на земле — нового Иерусалима, а эволюционная цель — как пришествие Иисуса Христа на землю, в этот новый, с неба сошедший Иерусалим.

Кроме того, Апокалипсис описывает приход в Конце времён зла, появление Зверя в мире людей, далее итоговую победу добра над злом, пришествие богочеловека в образе Иисуса Христа и рождение нового мира — Царствия божьего на земле. Это не только откровение о тех ужасах, мучениях и горе людском, которые будут сопровождать гибель этого мира, но еще и восхождение того нового и благополучного, что уже никогда не прекратится. В этой книге автор «увидел небо новое и землю новую» (Апокалипсис Иоанна 21: 1), а также увидел город-государство с благополучной жизнью — новый Иерусалим, сходящий с неба, в котором будут обитать Бог с Его народами. В нем Бог «отрет всякую слезу с очей их, и смерти уже не будет; ни скорби, ни крика, ни боли уже не будет, потому что прежнее ушло» (Апокалипсис Иоанна 21: 4).

Также одним из важных и интересных нам христианских образов-догматов является «всеобщее воскресение из мёртвых», которое произойдёт в Конце времён, то есть возвращение к жизни всех умерших: праведных и неправедных -, чтобы они предстали перед судом божьим при итоговом пришествии богочеловека Иисуса Христа на землю. Эти образы также можно считать отражением эволюционной информации внутреннего мира об эпохе идеального государства и богочеловека.

Эпоха перемен: от кризиса материализма к обществу богочеловечества

Все эти образы — это некая зарисовка эпохального рубежа и последующей за ним новой эпохи. Они несут в себе картину гибели материалистической, экстравертной цивилизации, в которой человек достигнет достаточного могущества в своей вере в материю, но оторвётся при этом от внутреннего мира, от его сохраняющего жизнь феномена — тем самым жизнь откроет врата для прихода зла и Зверя из внутреннего мира в мир внешний, наполняя бесчеловечностью души людей, а их поступки зверством, порождая горе, слёзы и всеобъемлющую человеческую трагедию. Спасение и благополучие наступит только с появлением новой модели социума, с появлением идеального государства. В нём Бог, придя из внутреннего мира и реализуясь во всех и каждом, наполнит души людей своей трансперсоналистичностью, как следствие, любовью и заботой о ближнем, альтруизмом и человечностью. В таком социуме вершиной реализации Бога в людях станет то, что они, двигаясь по пути обретения могущественности и совершенства, в итоге постигнут тайну жизни и смерти, обретут способность бессмертия, откроют законы воскрешения усопших. Так наступит эпоха богочеловека.

Идейная эволюция и влияние общественного сознания

Для полноты рассматриваемой темы необходимо отметить тот факт, что сами влиятельные идеи есть результат идейной эволюции: все они соответствуют своему этапу развития человека. Связано это с тем, что глубинная информация внутреннего мира может отражаться вовне только в преломлении эволюционного уровня человека: сквозь призму его интеллекта, познаний, культуры, общественных отношений и пр. — сквозь призму существующего общественного сознания (совокупности коллективных представлений, присущих определенной эпохе). При дальнейшем развитии общества и человека прежние идеи устаревают и входят в противоречие с очередной достигнутой ступенью эволюции, превращаются в её тормоз, и жизнь их заменяет на новые; феномены глубин внутреннего мира получают выход в общественное сознание сквозь призму более высокого уровня развития жизни, лишая при этом жизненной энергии и влияния устаревшие формы идей. «Древние религии с их возвышенными и смешными, добрыми и жестокими символами ведь не с неба упали, а возникли из той же человеческой души, которая живет в нас и сейчас. Все эти вещи в их праформах живут в нас и в любое время могут с разрушительной силой на нас обрушиться — в виде массовых суггестий, против которых беззащитен отдельный человек. Наши страшные боги сменили лишь имена — теперь они рифмуются на «-изм»». Так писал К.Г.Юнг [1,с. 205].

Таким образом, религиозные учения средневековья и гуманистические концепции Нового времени — капитализм и социализм — это всё продукты идейной эволюции, в которых сообразно уровню развития человека находила выход глубинная информация внутреннего мира, его феномены. В том числе в этих идеях находил отражение и тот глубинный феномен внутреннего мира, который в религиях был назван Богом. В одних случаях через внутренний мир, через чувственное познание этот феномен Бога даёт в сознание информацию, что он есть, и в грубой аппроксимации позволяет описать свою, скажем так, модель. В других случаях он наполняет своей сутью и смыслами образы, необходимые для достижения его целей, в том числе объекты разных гуманистических идей («измов»), — объектов, обретающих в них сакральную силу, как то: материя, капитал, общество, человек. Наряду со всем вышесказанным, необходимо отметить, что, конечно же, помимо эволюционного уровня, на содержание той или иной идеи влияет культурный тип и ментальные особенности общности, где эта идея формируется.

Философия В. С. Соловьёва: путь к Богочеловечеству

В свете вышесказанного заслуживает внимания философская мысль В. С. Соловьёва — крупнейшего русского философа конца XIX в., заложившего основу русской религиозной философии; это философ масштаба Канта и Гегеля, которому Россия обязана философско-религиозным ренессансом начала века. Наш интерес к его взглядам вызван тем, что они в немалой степени перекликаются с позициями, изложенными в данной работе. Одно из самых значительных произведений в творческом наследии Соловьева — это «Чтения о Богочеловечестве» (1877—1881гг.).

Соловьёв пытался найти философию гармонии внешнего и внутреннего в эпоху Нового времени — когда человечество в своём экстравертно-просвещенческом векторе развития оторвалось от варварских оков религиозной культуры, но при этом пришло к упадку духовности и росту своей материалистичности; он искал пути сглаживания противоречий между верой и знанием, между религией и наукой.

Одним из фундаментальных понятий и важной составляющей учения Соловьёва является Богочеловек. Это, в его понимании, единовременное и универсальное существо, охватывающее все человечество посредством Бога. В нём вера в себя, вера в человеческую личность, есть вместе с тем вера в Бога, причём в том смысле, что божество в человеке только достигается, только получается, это есть только возможность, только стремление. К идее богочеловечества приводит синтез религиозного прошлого и материалистической современности. «Старая традиционная форма религии исходит из веры в Бога, но не проводит этой веры до конца. Современная внерелигиозная цивилизация исходит из веры в человека, но и она остается непоследовательною, — не проводит своей веры до конца; последовательно же проведенные и до конца осуществленные обе эти веры — вера в Бога и вера в человека — сходятся в единой полной и всецелой истине Богочеловечеств» — писал Соловьёв [14].

Западная цивилизация и религиозное будущее

Соловьёв обозначал западную цивилизацию как внерелигиозную — как попытку построить здание вселенской культуры, организовать человечество на чисто мирских, внешних началах, что ясно обозначилось с французской, буржуазной революцией. «Она, — западная цивилизация, — представляет полное и последовательное отпадение человеческих природных сил от божественного начала, исключительное самоутверждение их, стремление на самих себе основать здание вселенской культуры», — В. С. Соловьёв [14].

Наряду с этим Соловьёв осознавал духовную деградацию человека в условиях западной культуры. По его мнению, умственный и нравственный разлад, господствующий в обществе, объясняется тем, что религия потеряла свое всеобъемлющее и центральное значение, но одновременно с этим отмечал, что причины ослабления религиозной веры кроются в состоянии самой религии. Он видел, что «современная религия есть вещь очень жалкая», что религии как верховного начала нет совсем, а есть религиозность как личный вкус или как личное настроение. Он отмечал, что к моменту его современности религия оказалась бессильной в своей существующей форме. «Я говорю, что отвергающие религию в настоящее время правы, потому что современное состояние самой религии вызывает отрицание, потому что религия в действительности является не тем, чем она должна быть» — В. С. Соловьёв [14].

На смену прежней религии должна прийти новая, истинная религия. Путь к ней прокладывается западной цивилизацией через отрицание традиционной религиозности, через отрыв от безусловного, единящего начала внутреннего мира. «Назначение западного развития, западной внерелигиозной цивилизации — служить необходимым переходом для человечества от религиозного прошлого к религиозному будущему», — отмечает Соловьёв в «Чтениях о богочеловечестве» [14]. Однако он приходит к выводам, что истинную религию человечеству откроет не Запад, а другой культурный тип, другой народ. «Если западная цивилизация имела своею задачей, своим мировым назначением осуществить отрицательный переход от религиозного прошлого к религиозному будущему, то положить начало самому этому религиозному будущему суждено другой исторической силе», — В. С. Соловьёв [14].

Возврат к религиозности, по мнению Соловьёва, произойдет тогда, когда гуманистический прогресс получит роковую, непреодолимую силу над старым религиозным началом в виде основ нового мира, которые сделают жизнь по отношению к прежнему религиозному этапу не только более свободной, но и более богатой духовно.

Соловьёв о капитализме и социализме

Кроме того, заслуживают внимания выводы Соловьёва по поводу капитализма и социализма. Он отмечал, что французская революция вместо демократии породила плутократию; она, провозгласив права человека, осуществить их не смогла, «свобода, равенство, братство» так и остались пустыми словами. Социализм же является попыткой реально осуществить эти три принципа. «Стремление социализма к равноправности материального благосостояния, стремление перенести это материальное благосостояние из рук меньшинства в руки народного большинства является совершенно естественным и законным с точки зрения тех принципов, которые были провозглашены французской революцией и легли в основание всей современной цивилизации. Социализм является как сила исторически оправданная и которой бесспорно принадлежит на Западе ближайшее будущее», — В. С. Соловьёв [14].

Однако при этом он приходит к выводам, что социализм не может притязать на нравственное значение в силу его материалистической основы, в том числе потому, что в рамках материализма справедливость, которую требует рабочий класс, тождественна с его выгодой, своекорыстием, то есть с эгоизмом.

Бессмертие как цель эволюции: перспективы и вызовы

Однако вернёмся к нашим выводам по теме данной главы. Итак, человек, толкаемый законами мироздания, стремится к могуществу, совершенству и бессмертию — к богу. Но, бессмертие, возможно ли оно? В каких формах оно возможно? В любом случае, на данном этапе эволюции можно говорить об этом лишь пока в форме предположений, гипотез, оставив простор решения этой задачи для будущей науки. В частности, то, что учёные занимаются поиском продления жизни и открытия бессмертия уже у живущих индивидов, это не секрет, и вполне можно допустить, что эта задача будет решена.

Но, более интересен другой вопрос. Возможна ли, скажем так, разгадка тайны «книги мёртвых»? Иными словами, возможно ли в какой-либо форме возвращение к жизни уже умерших индивидов, например, искусственным путём, доступным человеку? Или, быть может, в мироздании, в природе уже существует какой-либо механизм воплощения души в новом теле — механизм инкарнации, служащий целям эволюции?

В самом деле, если во внешний мир приходит индивидуальное сознание и душа некоего человека, то, значит, это определено какими-то законами мироздания. Иначе говоря, есть причины, по которым в родившемся теле возникает душа конкретного человека. Следовательно, теоретически можно допустить, что человечество может познать эти законы и создать на их основе механизм возвращения душ людей во внешний мир — механизм искусственной инкарнации.

С другой стороны, возможно, законы мироздания не предполагают раскрытия тайны бессмертия человеком и искусственной инкарнации, так как существует иной механизм бессмертия, служащий целям эволюции. Например, в природе может и так осуществляется инкарнация, причём тех душ, которые соответствуют определённым требованиям законов мироздания. Ведь что-то же изначально послужило условием воплощения конкретной души в теле; соответственно, это условие может сохраняться по истечении жизни человека, после его смерти и стать условием для очередного воплощения его души в новом теле. Но, каково может быть содержание этих условий, обусловливающих инкарнацию? Судя по всему, если законы мироздания заложили в природу человека механизм движения по эволюционному пути и эволюционную цель, то механизм инкарнации также служит достижению этой цели — пути к богу. Соответственно, механизм инкарнации должен работать как механизм селекции душ, где инкарнируются лишь те души, которые соответствуют цели эволюции. То есть инкарнируются те души, которые, возвращаясь раз от разу к жизни, не сбились со сложного эволюционного пути и сохранили на всём его протяжении наследуемую связь с богом как неким сохраняющим, спасающим жизнь феноменом, отражающим свои законы в человеке и его душе, и, следовательно, люди трансперсоналистичные. Сохранность этой связи с феноменом бога открывает путь для его воплощения в человеке и человечестве на вершине эволюции. Напротив, если душа индивида скатывается по пути регресса, материализуется, отрываясь от внутреннего мира, впадает в эгоизм и потребительство, озверевает, то она неизбежно выходит за рамки условий инкарнации, теряя право на бессмертие. Таков ещё один вариант бессмертия.

Откроет ли человечество бессмертие и искусственную инкарнацию или просто постигнет лишь тайну продления жизни и при этом осознает механизм природной инкарнации, так или иначе перед человечеством встанет острая задача — решение проблемы перенаселения планеты. Как оно будет её решать, не знаю, оставлю это будущим поколениям. Возможно, при переходе на очередной эволюционный этап, на этап жизни в идеальном государстве, запустится некий эволюционный механизм ограничения рождаемости, в том числе социальный. В любом случае, законы мироздания, заложившие эволюционный путь, заложили и пути решения этой задачи. Гармония между внутренним миром, стремящимся придать жизни свойства бесконечности, и внешним миром, старающимся наложить на неё пространственные и временные ограничения, — человечеством будет найдена, причём с учётом смыслов достижения эволюционной цели.

Эволюционная цель — не конец пути

Теперь обратим внимание на один аспект эволюционной цели. А именно на то, что она, по сути, означает конец эволюционного пути, конец жизни. Можно ли её так оценивать? Очевидно, что, нет. Дело в том, что эволюция как процесс с началом и концом существует лишь в ньютоно-картезианском мироощущении и пространстве. По мере движения по эволюционному пути, развития науки и познания внутреннего мира человечество будет отходить от ньютоно-картезианской парадигмы и соответствующего ей мироощущения. В результате существование человека перейдёт в другую парадигму, в другое миропонимание, в другую модель мира. Это и будет означать конец ньютоно-картезианского эволюционного пути. Можно предположить, что достижение цели эволюции будет означать завершение развития человека в ньютоно-картезианском пространстве, за которым начнётся развитие в других открывшихся человечеству пространствах. Тем не менее, нам — людям, находящимся на современном эволюционном уровне развития, — даже нет смысла пытаться осознать и вообразить этот последующий этап. Спросите почему? Тогда представьте себе древнего человека, воображающего автомобиль или компьютер и, более того, рассматривающего их схемы. Наверное, мы всё же ещё древние люди для понимания будущего. Как говорится, всему своё время. Давайте хотя бы шагнём на новую ступень эволюции, оторвавшись от призмы устаревших библейских образов и ньютоно-картезианской парадигмы в своём миропонимании.

Итоги: от экстравертного пути к гармоничному гуманизму

Итак, результаты проведённого выше анализа позволяют сделать следующие выводы. Эволюционный процесс жизни — это путь к высшему идеалу глубин внутреннего мира, путь к богу — путь к могуществу, совершенству и бессмертию. Таков глубинный мирозданческий смысл эволюции жизни. Высший идеал человечества постепенно, шаг за шагом будет являться из мира внутреннего в мир внешний, воплощаясь в самом человечестве: во всех и каждом, как части целого — единого социального организма — идеального государства.

Эволюционная тропа, в итоге приведшая человечество в эру гуманизма, в идеальном государстве продолжит такое своё направление, но в русле смыслов гармонии повернёт гуманистическую веру в материального человека к религиозному началу, с достигнутых позиций материального прогресса обернётся к его продолжению в сочетании с познанием внутреннего мира и духовным развитием человека, тем самым поднимет человечество на новую ступень гуманизма — ступень гармоничного гуманизма.

Принципы построения идеального государства

Коллективность как условие достижения эволюционной цели

Как было отмечено в предыдущей главе, цель эволюции — формирование богочеловека — достигается через коллективность, через единение людей в социальный организм идеального государства.

Если смотреть в логике внешнего мира, то есть в свете материализма и рационализма, то в состоянии коллективности одновременно все и в отдельности каждый индивид способны достичь единой для всех высшей цели эволюции, и в этом смысл коллективности понятен. Но что же в аспектах внутреннего мира даёт коллективность для достижения эволюционной цели и богочеловеческих смыслов?

Для ответа на этот вопрос обратим внимание на мнение психологов. Они отмечают, что индивиду, находящемуся в условиях коллективности, открывается доступ к глубинам внутреннего мира, и при этом ещё его личность снабжается энергией. Так известный французский автор работ в области социальной психологии Серж Московичи в своём труде «Машина, творящая богов» пишет: «Как бы то ни было, личность получает от группы прибавку энергии и осмысленности, которые позволяют и обязывают её вести до конца своё существование, иначе лишённое энергии и обделённое смыслом» [2, с. 115]. И, что примечательно, такой коллективный энергетизм личности просыпается вместе с ростом её трансперсоналистичности. У Московичи эта мысль выражается так: «Группа — не просто моральный авторитет, распоряжающийся жизнью своих членов, это и есть sui generis (особого рода — лат.) источник жизни, от неё исходит тепло, которое согревает и оживляет сердца, открывает их к сочувствию, растапливает эгоизм» [2, с. 114]. Трансперсоналистичность индивида является проявлением в нём трансцендентного безусловного начала внутреннего мира. Соответственно рост трансперсоналистичности обуславливается ростом связи сознания человека с внутренним миром. Коллективность именно и создаёт такую связь с внутренним миром. Подтверждения этого можно увидеть в описании Московичи тех изменений, которые претерпевает личность в условиях крайней степени коллективного единения. «Вместо того, чтобы погружаться в самих себя, их, — индивидов, — можно видеть доходящими до необъяснимого вдохновения и творческих порывов… связь с реальностью не прерывается ни на мгновение. Благодаря притоку энергии, мир одержимости дополняет и делает возможным существование мира морали, — нравственности, — и мира религии. Он сближает желания индивида с нуждами общества, которые мир разума постоянно удаляет друг от друга… Таким образом, общество едино и могущественно. И каждый из его членов раздваивается на существо физическое и существо идеальное, если угодно божественное, освящённое», — пишет Московичи [2, с. 89, 92, 95].

Таким образом, мы видим, что коллективность представляет собой как бы некую конструкцию, предусмотренную законами мироздания на пути к эволюционной цели: она открывает необходимую для рождения богочеловека связь с внутренним миром, с его безусловным и религиозным началом, наполняя тем самым души людей трансцендентностью его феноменов, а жизнь энергетизмом.

Теперь для сравнения обратим внимание на общества, где нет коллективности, — на общества западных буржуазных государств, которые находятся на пике экстраверсии. Московичи человека, находящегося в их условиях, описывает так: «Обескровленный одиночеством, оторванный от себе подобных, лишенный коллективной энергии, современный человек подобен тому Аврааму, которого в юности изобразил Гегель. Он покинул землю своих отцов, разорвал жизненные узы, и теперь он не более, чем «чужак на земле». Эти депрессия и разочарованность были, наверное, единственным, что присовокупила наша цивилизация к человеческим бедам. Она оставляет человека на растерзание собственным желаниям, одержимого страстями, которых он не может удовлетворить, и заставляет желать невозможного. Желанию, по его природе, свойственно никогда не исполняться, а его предмет кажется удаляющимся по мере приближения к нему, как линия горизонта, убегающая перед кораблем. Этот поиск наслаждения, еще более безнадежный, чем поиски Грааля, восстанавливает каждого против каждого и против самого себя. Он истощает и деморализует личность, обреченную узнать лишь неудовлетворенные страсти и преследовать бессмысленные цели…

Замкнутые в круге эгоистических интересов, люди ввязываются в противостояние и беспощадное соперничество, похожее на войну всех против всех. Более или менее осознанно, более или менее обдуманно они постоянно существуют на грани отклонения и с риском извратить ценности. Преступление, направленное не против одного из себе подобных, а против жизни как таковой в целом, вне которой ни зверь, ни даже бог существовать не могут. «Если аномия это зло, — пишет Дюркгейм, — то прежде всего потому, что им страдает общество, не имея возможности обходиться без единения и упорядоченности» [2, с.112,113]. (Аномия — понятие, введённое в научный оборот Эмилем Дюркгеймом для объяснения отклоняющегося поведения: суицидальные настроения, апатия, разочарование, противоправное поведение и т.п.).

Это ещё раз подчеркивает, что существование коллективности необходимо для продолжения процесса жизни, для достижения эволюционной цели. Она приближает жизнь к гармонии между мирами, без которой жизнь теряет связь с феноменами внутреннего мира, с их энергетизмом и трансцендентностью. Соответственно состояние коллективного единения должно иметь место в идеальном государстве: коллективность — основополагающее условие его построения.

Однако возникает вопрос: как организовать коллективность, как связать людей воедино? В частности, Московичи писал: «Общества не составить из просто перемешанных между собой индивидов, так же как не получить материи, смешивая атомы. Необходимо нечто большее, чтобы преодолеть эту „страстную и непомерную любовь к самому себе, приводящую человека к тому, чтобы все соотносить только с самим собой и всему предпочитать себя“, одним словом, эгоизм» [2]. То есть в обществе необходимы некие условия, которые объединят внутренние миры внешне отдельных индивидов, — некие скрепы, рождающие трансперсоналистичность людей.

Так людей в коллективность объединяют общие смыслы, и, чем они ближе к мирозданческим, тем сильнее единение. В религиозных концепциях, например, это вера в духовного Бога, и путь человека к нему во внутреннем мире; образ Бога рождён мирозданческими феноменами внутреннего мира. В советской социалистической модели такие смыслы заключались в построении общества всеобщего благоденствия в форме коммунизма; по сути, это реализация мирозданческой идеи об идеальном государстве, которая осуществлялась в рамках просвещенческой веры в бога материального — в человека. В данной же концепции из анализа законов мироздания мы тоже вывели общие смыслы: это гармоничный путь человека к богу как к эволюционной цели — путь, который пролегает через построение идеального государства.

Однако общих смыслов для создания полноценной коллективности недостаточно. Необходимы дополнительные скрепы для единения общества. Таковыми скрепами являются равенство и справедливость. Рассмотрим подробнее.

Социальное равенство и справедливость

Равенство

Равенство как требование внутреннего мира

Начнём с равенства. Благодаря равенству каждому индивиду открывается возможность — видеть в другом себе подобного и, как следствие, отождествлять и идентифицировать себя с ним. Так равенство создаёт почву для преодоления каких-либо формальных антагонизмов между индивидами, оно способствует формированию трансперсональных связей между людьми, тем самым коллективности.

С другой стороны, условия равенства не просто какая-то интеллектуальная выдумка ради блага человечества: стремление к ним рождается во внутреннем мире человека. Требование равенства формируется в сознании индивида из глубинных структур внутреннего мира, проявляясь как устойчивый императив, направляющий исторический поиск. В силу этого человечество испокон веков ищет пути к равенству, стремится его достичь. Судя по всему, так сказывается влияние безусловного начала внутреннего мира, направляющее людей на путь единения, в итоге на путь достижения высшей цели эволюции — формирования богочеловека.

Внутреннее стремление к равенству, вступая в коллизии с реалиями внешнего мира, в том числе с исторически обусловленными общественными отношениями, а также другими внутренними требованиями, например требованиями свободы и справедливости, порождало на протяжении истории человечества разные варианты равенства.

Историческая эволюция представлений о равенстве

Изначально, в первобытном обществе, где не было разделения на классы, так как не было производящей экономики и присущего ей прибавочного продукта, существовало социальное и экономическое равенство его членов. Этот эволюционный этап ещё называют первобытным коммунизмом. Как только человечество вступило в эру отрыва от природы и освоения внешнего мира, началось материальное структурирование общества, имущественная дифференциация его членов — расслоение на классы. Как следствие, внутреннее стремление к равенству стало обретать свою силу, и под его влиянием по прошествии определенного исторического периода на свет стали появляться разные идеи, где в тех или иных формах закладывался принцип равенства.

Так философия античности, начиная с Платона, пыталась решить коллизию между стремлением к равенству и сословным расслоением общества через формулу «Каждому своё»: равенством внутри сословий и неравенством между сословиями.

Далее, в средневековье, стремление к равенству реализовалось в религиозных доктринах, уйдя в них в сферу внутреннего мира и оставив нетронутым реально существующее сословное неравенство в обществе; например, в христианстве равенство нашло своё выражение в виде нормы — «перед Богом все равны».

Но уже в эпоху Возрождения и Просвещения внутреннее требование равенства отходит от духовной сферы и начинает захватывать внешний мир. Философы поднимают идею о природном равенстве людей, и равенство закладывается в качестве принципа в социальные отношения. Оно становится одним из лейтмотивов буржуазных революций.

Возникает новая, либеральная модель общества, где равенство прав граждан и равенство их возможностей в преуспевании становится одним из принципов. Однако это априори открывает путь к фактическому социальному неравенству, проистекающему из неравных имущественных возможностей индивидов.

Результат буржуазных революций оказался противоположным: их принцип равенства в реальности превратился в принцип «Каждому по капиталу». Капитализм породил классовое неравенство, неравенство между трудом и капиталом, имущественную поляризацию общества. Кроме того, женщины в буржуазную эпоху Нового времени не получили равные права с мужчинами, что породило известную их борьбу за равноправие, известную в истории. Всё это направило человечество на дальнейший поиск путей удовлетворения внутреннего требования равенства, на отыскание той формы организации общества, где люди были бы максимально равны, имели бы реальный равный социальный статус. Как следствие, стремление к равенству получает своё новое развитие в социалистических воззрениях и в итоге в марксистской коммунистической концепции.

Марксистское понимание и советская реализация

В марксизме внутреннее требование равенства обрело форму социального равенства и стало целью и идеалом этого учения. Социальное равенство марксизма — это равный социальный статус индивидов, который достигался за счёт ликвидации классов в обществе (классового неравенства), за счёт передачи средств производства в собственность всего народа. Но при этом какой-либо «уравниловки», характерной для некоторых идей раннего утопического социализма, марксизм не предусматривал и не порождал. Как писал В. И. Ленин: «Энгельс был тысячу раз прав, когда писал: понятие равенства есть глупейший и вздорный предрассудок помимо уничтожения классов. Буржуазные профессора за понятие равенства пытались нас изобличить в том, будто мы хотим одного человека сделать равным другим. В этой бессмыслице, которую они сами придумали, они пытались обвинить социалистов. Но они не знали по своему невежеству, что социалисты — и именно основатели современного научного социализма, Маркс и Энгельс — говорили: равенство есть пустая фраза, если под равенством не понимать уничтожения классов. Классы мы хотим уничтожить, в этом отношении мы стоим за равенство. Но претендовать на то, что мы сделаем всех людей равными друг другу, это пустейшая фраза и глупая выдумка интеллигента…» [16, т. 38 с. 352—354].

Социальное равенство марксистской концепции было реализовано в международной системе социализма, начиная с её центра — СССР, где было создано бесклассовое общество, в котором экономическое уравнивание индивидов достигло максимально возможного уровня.

Важно также отметить, в этой системе впервые в истории было воплощено в жизнь реальное равноправие мужчин и женщин.

Оценивая степень социального равенства в СССР, историк и профессор Нью-Йоркского государственного университета Роджер Киран и экономист Томас Кенни в своей работе «Продавшие социализм. Теневая экономика в СССР» писали: «В историческом плане никакому другому государству, кроме СССР, никогда и нигде не удавалось достичь столь высокой степени социального равенства и гомогенности (однородности по составу, свойствам, происхождению) при одновременном впечатляющем росте уровня жизни практически для всех слоев и групп населения. Решающей предпосылкой для такого развития была экономическая политика советского государства, проводимая в условиях общенародной собственности на средства производства и системы единого экономического планирования» [28].

Формула равенства и синтез со справедливостью

Равенство советского социализма можно обозначить формулой «все равны, и равным за равное»; что подразумевает равенство (эквивалентность) труда и оплаты, ценности вещи и её цены, вреда и его возмещения, вклада индивида в общее благо и вознаграждения за это со стороны общества.

Рассмотренные с другой стороны, такие принципы распределения материальных благ являлись реализацией справедливости, которая является ещё одним требованием внутреннего мира, реализация которого ведёт к единению общества. То есть в данном случае в советской модели общества коллизия внутренних требований равенства и справедливости была решена путём синтеза этих требований.

Таким образом, социальное равенство советского коммунистического проекта эволюционно вызрело за период всей истории человечества под влиянием требования внутреннего мира, найдя в этой модели общества свою оптимальную в отношении справедливости степень реализации. Соответственно принцип равенства, реализация которого основана на механизмах СССР, должен быть положен в основу идеального государства, с одной стороны, как некая скрепа, способствующая организации искомой нами коллективности, в итоге — достижению эволюционной цели, с другой стороны, как условие, удовлетворяющее требование внутреннего мира.

Справедливость

Справедливость как требование внутреннего мира

Перейдём к другому уже упомянутому выше условию формирования коллективности, — другой скрепе, а именно к справедливости.

Справедливость — это должное отношение к человеку в коллективной интуитивной оценке, то есть это, когда человек получает то, что он заслужил с точки зрения общечеловеческой интуиции.

Нас будет интересовать более узкая область справедливости, влияющая на единение общества, — социальная справедливость. Её можно определить как справедливые отношения между обществом и человеком, то есть как справедливые общественные отношения.

Если общественные отношения соответствуют требованиям справедливости, то происходит отождествление отдельно взятого индивида себя с обществом и, следовательно, отождествление себя со всеми членами общества. Это связано с тем, что в данном случае отношение социума к каждому члену общества соответствует личному коллективно-интуитивному отношению к ним этого отдельно взятого индивида. Так происходит трансперсональное единение каждого индивида с остальными и обществом в целом.

Справедливость является одним из базовых понятий человеческой культуры. В современном обществе справедливость относится к категории морально-правового, социально-политического и психологического характера. Она содержит требование эквивалентного возмещения — соответствия между реальной значимостью различных индивидов (социальных групп) и их социальным положением, между их правами и их обязанностями, между деянием и воздаянием, трудом и вознаграждением, преступлением и наказанием и т.п..

С другой стороны, справедливость подобно равенству, представляет собой ещё одно требование внутреннего мира, удовлетворение которого ведёт к внутреннему комфорту человека.

В силу этого, как и в случае с равенством, внутреннее стремление к справедливости в каждой исторической эпохе порождало присущие ей представления о справедливости и разные варианты её реализации в организации общества. Для общего представления обозначим основные вехи эволюции справедливости.

Эволюция представлений о справедливости

Религиозно-мифологические представления