электронная
от 200
18+
Рукотворный

Рукотворный

Стихи и поэмы

Объем:
146 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4483-2449-9

О книге

Эта книга искренне отразила не только мои чувства и жизненный путь, но и субъективное восприятие эпохальных потрясений, которым я оказался невольным свидетелем. Каждый свой поступок в творчестве, любое движение сердца я сверял с традицией, завещанной Пушкиным, всеми силами стремился соответствовать её духу. «Рукотворный» будет интересен тем читателям, кому дорог «золотой век» нашей литературы и его современное восприятие.

Отзывы

Андрей Ротнов

Спасибо Дмитрий за хорошие, трогающие душу стихи! Мне очень понравилось! Удачи вам и вдохновения, творческих успехов! Андрей Ротнов

7 декабря 2017 г., в 13:33
Галина Ханецкая

ЭХО СЛОВ С ИХ УСИЛЕНИЕМ Среди современных поэтов творчество Дмитрия Гавриленко привлекает внимание тем, что форма стихотворений у него исправно служит содержанию, помогая раскрыть всю глубину авторского замысла. Для лирика это качество является важнейшим, так как объектом тут с давних пор служат тонкие, едва уловимые движения души и оттенки чувств. Повтор слов и строк в классической поэзии занял своё место среди художественных образов. Дмитрий Гавриленко учёл опыт предшественников и на его основе добился весьма неплохих результатов. Поиск поэта ярко отразился в книге «Рукотворный», составленной из брянской, орловской и московской тетрадей. Стихотворение «Ослеплённый тобою» датировано 1981 годом. Впервые опубликовано в альманахе «Юность плюс» (№2, стр. 15, 2005г., Москва): Нет гармонии — есть красота. Ты живое тому подтвержденье. Воду пить и с лица, и с листа, Если лес — это месторожденье. Дама в белом, а ты — в голубом, Улыбаешься критской мадонной. Слышен шепот: «Совет да любовь!» — Из какой-то эпохи бездонной На исчезнувшем праязыке. Я стою, ослепленный тобою, Возле древности и вдалеке, Без доспехов и рядом с толпою, Созерцающей сфинкса впотьмах. Силу львиную в теле любимой, Силу страсти и чувства размах, Страсти южной и неистребимой. Где гармония? В чем красота? Для кого сотворили кумира На печати не шире перста, Удлинившегося на полмира? Перси, плечи — и все на века Уцененное пыльной планетой. Если место рожденья — река, Легче легкого быть неодетой. Прошептать неживые слова, Оживить их своей ворожбою, Не догадываясь сперва, Что воспрянут они над собою. Я отчётливо услышала здесь своеобразное эхо слов с их усилением и не нашла традиционного повтора, который порой превращается в механическое воспроизведение. Чаще всего в конце стихотворения повторялись строки из его начала. У Дмитрия Гавриленко всё по-другому. В первом четверостишии появилось слово «месторожденье» применительно к лесу в условном придаточном предложении с союзом «если». Нетрудно сделать вывод о том, что речь идет о полезных ископаемых. Фактически это второе лексическое значение слова «месторождение». А вот первого-то и нет, зато в новом предложении, синтаксически обозначившем условие, появляются два слова «место рожденья». Эхо ничего не исказило: наоборот, уже на уровне словосочетания вернуло меня к первому значению «месторождения». Своеобразие в том, что оно отсылает к древнейшим временам, поскольку возможным местом появления на свет героини названа река. Нельзя не вспомнить при этом гипотезу о происхождении всего живого на Земле из океана, как и цветаевскую «дщерь, выношенную во чреве не материнском, а морском». Слова «неживые» только потому, что они древние, прилетевшие из тьмы веков, но понятные сердцам и не нуждающиеся в переводчике. Такая вот, по слову поэта, «ворожба», обеспечившая предсказание: «воспрянут они над собою». Оригинальный повтор я обнаружила и в написанном Дмитрием Гавриленко спустя пару лет восьмистишии «Расцвели засохшие сады»: Расцвели засохшие сады Не от солнца, не от Первомая. Почему — я сам не понимаю — Расцвели засохшие сады. Может быть, весенняя вода Корни и сердца их воскресила. Всем на свете, как святая сила, Может быть весенняя вода! Первой строчке сопутствуют два отрицания с частицей «не»; последняя внешне такая же, но её сопровождает уже одна отрицательная частица. Положительный элемент явно усиливается, чтобы произвести в конце эмоциональный взрыв. Если строчка «может быть, весенняя вода» приносит с собой в текст скромное предположение, то в конце от неуверенности не остаётся и следа: «Всем на свете, как святая сила Может быть весенняя вода!». Исчезла всего лишь запятая, но как она преобразила концовку и всё короткое стихотворение! Эхо дошло в первозданном виде, хотя теперь оно доносит до ушей звуки, освещённые радостью. От первой половины 80-х годов до венков сонетов, написанных Дмитрием Гавриленко, путь времени в творческом отношении значительный. Могу сказать уверенно: он только укрепил мастерское владение поэтом «звуковым эхом», когда повтор одной единственной строки в тексте способен открыть в нём свежие грани. Галина ХАНЕЦКАЯ 2017г.

14 мая 2017 г., в 5:13
Геннадий Иртеньев

БЕЗМОЛВИЕ, БЬЮЩЕЕ В НАБАТ Если искать истоки Отечества, то в самом общем плане это никак не может быть город, а деревенька без асфальта, света, с сохой. Неприглядное родоначалие, однако волнующее и каждому по-своему дорогое. Всё потому, что в поросшем быльём далеке как бы спряталась тропинка к предкам, выдюжившим всё и наметившим контуры будущего. Эту мысль я ощутил как опору для подтекста в восьмистрочном стихотворении Дмитрия Гавриленко, появившемся свыше десяти лет назад в журнале «Арион» (№3, 2002 г., стр. 36). Позиция лирического героя выражена и убедительно, и ярко, однако сам он как бы находится в тени. На первом плане здесь — две пожиляе женщины-соседки, только что проводившие гостей и оставшиеся одни: Разъехались гости, а вот И первый снежок на деревьях. В деревне Прасковья живет, Да рядышком — бабка Лукерья. К Прасковье приходит она, Как только подоит корову, И проговорят до темна. От слова — к безмолвному слову. За лексической скупостью я почувствовал необычно оформленный композиционный простор. Исключительную роль, по-моему, играют две последние строчки. Выполнены по хозяйству все дела, можно сколько хочешь думать либо говорить о тех, кто уехал. Женщины, может быть, и думают о них, но не говорят. Готов согласиться с Дмитрием Гавриленко, что это молчание очень красноречиво и оно превышает по значимости само себя. Дело не в том, что слово — серебро, а молчание золото. Нет и ещё раз нет. Тут мне почудился тот исконный крестьянский мир, который помогает соседкам хорошо понимать друг друга. Заботы общие, и они неизбежно наделяют женщин общими чертами, общим ощущением деревенской жизни, её забот и радостей. Они привыкли к тому, что гости приезжают и уезжают, а им необходимо заботиться о себе и хозяйстве. Для них в этом нет ничего неимоверного, они справились, справятся и будут справляться. Это характеры, выросшие на суровой ниве, когда только Бог ведает, будет ли благоприятная погода или нет. Такой «разговор» мог бы не состояться, если бы гости не «разъехались». Чудес не бывает, у них ведь собственные дела, и каждое представляется важным. В поразительном сцепе двух похожих характеров я рассмотрел ту твёрдость, которая позволяет держаться деревне вопреки всему. Что бы ни произошло здесь, оно отчасти сродни непогоде, граду, обрушившемуся на грядку. А она жива святым трудом, который и есть безмолвие, бьющее в набат. Этот ручеек на селе не должен никогда истончиться, не может истончиться в силу подспудной своей мощи. Г. И. Иртеньев

13 мая 2017 г., в 4:49
Вероника Константиновна Подольская

СВЕТ ОСЕНИ — СИЯНИЕ ДНЯ Об осени трудно сказать что-то плохое, несмотря на сгустившиеся облака и грязь, удлинившуюся ночь и холод, ослабевшее солнце и пожухлые цветы. Это время радует яблоками, грибами, разноцветными листьями. Шелестя на деревьях, они лучше всех улавливают свет, и тот становится сиянием дня. Валяясь беспорядочно под ногами, листья остаются светлыми, даже если свернулись от мороза и почернели. Поистине божественное сияние осеннего дня незабываемо запечатлено в одном из стихотворений Дмитрия Гавриленко, обозначенным в журнальной публикации тремя лирическими звёздочками: В небесах — опустевшая синь, Полетела листва на опушки. Знаю я, что от горьких осин Горьковаты подружки-волнушки. Но светло и просторно в лесу, Будто солнце весну воскресило. Здесь не волка спугнешь, не лису, А раздетую осень России. (Журнал «Юность», 2004 год, №10, стр. 51 — 53). Так получилось, что я прочитала эти строки как раз осенью, когда бабье лето стояло в зените и радовало не только теплом, но и незабудковой синевой, отшлифованной облаками. Настроение было хорошее, чистое, приподнятое. А много ли найдётся в поэзии лирических шедевров, где бы осени воздали по заслугам, воспели её удивительный свет? Я далека от мысли, что Дмитрий Гавриленко создал панегирик этому времени года. Стихотворение обладает широким подтекстом, ассоциативными связями, превышающими традиционный пейзаж. И, тем не менее, оно не выходит за границы пейзажной поэзии. Сияние дня, отражённое здесь, подтверждает такое предположение. Взять хотя бы аллитерацию, зеркало поэтического мастерства. В строке «Но светло и просторно в лесу…» я насчитала три буквы «с», а уже в следующей — «Будто солнце весну воскресило» — целых четыре «с». Свет осени как бы набирает силу, разрастаясь до сияния дня. Но Дмитрия Гавриленко не устроила семёрка — цифра, ставшая образом в народной поэзии и сказках. Следующие две строки вместе дают ещё шесть букв «с». В итоге получается тринадцать букв: сила, раздевшая «осень России», приобретает отрицательные черты. Они, появившись, тут же и исчезают, потому что две буквы «с» в слове «России» обозначают в результате слияния один звук. В итоге я увидела двенадцать очаровательных фонем, передающих, по воле поэта, ослепительную красоту нашей природы. Это не отражённый свет луны, а собственное внутреннее свечение, присущее каждому осеннему листочку и каждому человеку, который вгляделся в сверкающий наряд. Он стал таким не только с помощью таланта автора, но и по «велению Божию». Вероника Константиновна Подольская, г. Москва

11 мая 2017 г., в 16:23
Полина Колокольцева

ВПЕРЕДИ ВСЕГДА ЕСТЬ СЧАСТЬЕ Это стихотворение мне понравилось сразу же после прочтения, интуитивно, раньше, чем я успела осмыслить его суть. Вдумавшись, поняла, что недооценила его. Нравиться может только красота, а совершенство очаровывает. Двое — всегда тайна, отчасти враждебная миру, не любящему тайн. «Ветер воет, играя ветвями…» Дмитрия Гавриленко было опубликовано во втором номере альманаха «Юность плюс» (приложения к журналу «Юность») за 2005 год: Ветер воет, играя ветвями, В лапах сосен теряясь, метет, Надувая сугробы и ямы, Нам суля от ворот поворот. Вот промерзшая пушка-опушка Бьет картечью и в очи, и в рот, Лошадь тащится все же вперед — Значит, близко лесная избушка. Скоро будем, любимая, в ней Губы греть у дымящейся кружки, Становясь и теплей, и сильней. (Стр. 15 указанного издания) Я решила про себя, что одиннадцать строк обращены к моему зрению и подсознанию. Я увидела ветер, играющий ветвями, заметила, как он прячется в лапах сосен, сметая порошинки, сложившиеся в сугроб. Прочувствовала вслед за поэтом Дмитрием Гавриленко трудность пути в забытом Богом краю, скованном морозом. Весь холод как будто направлен против трёх живых существ, которые медленно пробираются сквозь сугробы. «Промёрзшая пушка-опушка», бьющая картечью, — вот точный образ взъерошенной зимней природы, особо свирепой там, где нет сосновых лап и ей не с чем «играть». Сил нет идти, нет возможности бороться, но впереди всегда есть счастье. То, чего не могут двое, делает третья, а именно: лошадь. Она «тащится всё же вперёд», ведомая ей одной понятным чутьём. Избавление от тягот пути — в движении. Любовь крепка там, где есть стремление к цели вопреки очевидностям. «Лесной избушки» не видно, но она существует — одиноко, как «дымящаяся кружка». Но для спасения больше ничего и не нужно. Поэт Дмитрий Гавриленко точен в деталях и ещё более достоверен в выводах. Особую радость испытала я от того, что, хоть и не сразу, рассмотрела формальное совершенство стихотворения. Одиннадцать строк! Если бы их насчитала двенадцать, то тогда всё ясно: три четверостишия и загадочное «блоковское» число. Но здесь только два катрена и неполный третий. Нет, он, по сути, полный. Его дополняет неожиданно свалившееся счастье любви, избавление от стужи и непогоды. Надежда, толкающая вперёд. И я поверила автору, что «лесная избушка» действительно есть. Полина КОЛОКОЛЬЦЕВА

8 мая 2017 г., в 4:31

Автор

Родился в Брянской области 1 марта 1957 года. Много лет проработал учителем русского языка и литературы, журналистом в районной газете. Поэт и прозаик.