Бесплатный фрагмент - Рубежи

РУБЕЖИ

Глава 1

Марк сидел возле паровой батареи отопления, но холод никак не хотел выходить из его тела. Переборов на некоторое время озноб, он встал и подошел к окну. Вглядываясь в запыленное от времени стекло, он увидел в небе проплывающий остров верхнего уровня. Неведомо как держащийся в воздухе кусок земли был огромен и занимал весь горизонт; в отдельных его местах срывались струи водопадов. Вероятно, в ближайшие часы он закроет собой солнце.

— Отличное время для беглецов, — произнес он вслух. Звук собственного голоса немного ослабил нервное напряжение.

Внимательно осмотрев из окна все возможные места проникновения в его потайное логово и убедившись в своей безопасности, он смог наконец-то сесть за пошарпанный стол, стоящий в углу комнаты, слабо освещенной пьезолампой. Обстановка вокруг была еще та: грязные вещи лежали на полу возле окна, лежак был завален всяким хламом, вроде старых газет или невесть откуда взявшегося подсумка от паровых гранат. Маленькая комната в заброшенном здании на окраине столицы так и кричала: «Здесь живут лишь крысы и тараканы». Лучшее место для того, чтобы организовать свою, как говорится, «точку отхода». К своим семнадцати годам он обзавелся уже тремя такими точками, но этой не пользовался ни разу, так что про нее не знала ни одна живая душа.

Единственным, за что мог зацепиться взгляд в этом убогом помещении, был сверток, лежащий на столе и тускло переливающийся зеленым светом, что говорило о его хитром технологическом происхождении, и за который было заплачено немало денег мастерам верхних рубежей всевидящего ордена. Именно эта вещица и была источником всех бед за последние двадцать четыре часа.

Марк завернулся в пыльный плед и попытался вспомнить вчерашний день: где именно он совершил ошибку? Как вообще ему пришло в голову обворовать этих чертовых фанатиков? Он лишь надеялся поживиться парой десятков реалов из монашеской кельи, а вместо этого нашел эту вещицу и, не придумав ничего лучше, схватил ее. Теперь по всему городу бегают патрули в сопровождении мыслечтецов и ищут его, дурака, рискнувшего ограбить святая святых — главный храм островного рубежа. Все эти мысли вертелись в его голове со скоростью света и лишь в одном факте не было сомнения — нужно было бежать. И бежать туда, где его не найдут.

Но как убежать дальше парящего острова Миранда, на котором находилась столица рубежа? Уж всяко не прыгнуть с обрыва и падать в центр планеты. А это означало только одно — нужно лететь на остров другого рубежа, а лучше — на остров другого государства, где говорят не на общем островном языке. Воришка почесал лохматую голову, пытаясь вспомнить, как было написано в учебнике за десятый год обучения общей школы…

«На языках диких племен — периода „ядерной“ или как ее там энергетики,» — всплыли в памяти ненавистные строчки учебных томов, которые вбивали ему в голову в начальной школе, являвшейся обязательной для всех, даже для безродных сирот.

Но ни одно из этих знаний не поможет ему спасти свою жизнь, если он не начнет действовать, и чем скорее — тем лучше. Исходя из этих соображений, Марк начал собирать свои пожитки — немного консервов, сухари и флягу с водой, сменное белье и другие нехитрые вещи, необходимые в дороге. Свою рваную обувь он сменил, обув крепкие сапоги, украденные им в лавке, которые он ни разу еще не обувал по причине того, что они смотрелись на нем очень нелепо, но сегодня уже плевать. Застиранные и потрепанные коричневые брюки он спустил поверх голенища, немного спрятав приметный элемент своего гардероба. Куртка из серой парусины, такая же, как носят работники в паровых портах и доках, кепка на тот же манер и его гордость — часы на тонкой металлической цепочке. Они уже давно не работали, да и определять время по ним он так и не научился — стрелочные часы уже давно заменили пьезочасами с цифровым табло, на котором были тускло горящие цифры, а на этих — стрелки показывали на неизвестные ему символы по краю циферблата. Но Марку очень нравилось открывать и закрывать циферблат, изображая из себя очень образованного юношу. Это не раз помогало ему втереться в доверие наивных горожан, которых он потом с легкостью обворовывал.

За окном блеснула молния, на мгновение осветившая его убежище, по крыше заброшенного здания забарабанил дождь — лучшая погода, чтобы скрыться от поисковых собак, которые были у жандармов и неплохо справлялись со своей задачей — поиском вот таких неудачников, которым повезло родиться без имени в подворотне, кое-как отучиться в общей школе приюта и не придумавшим ничего более подходящего, кроме как сделать воровство своим ремеслом.

Размышляя обо всем этом, Марк не забыл прихватить с собой и сунуть на дно рюкзака злосчастную посылку. Бегло осмотрев свое убежище и убедившись, что следов его пребывания не осталось, он спешно двинулся к выходу.

Столица просыпалась, несмотря на дождь и приближение острова верхнего уровня, который должен был закрыть собой солнце, люди спешили на работу. В это время на брусчатке, покрытой грязью, мусором и экскрементами животных, уже выставляли свой товар лавочники. Пройдет еще немного времени и улицы заполнят торговцы, покупатели, простые прохожие, суровые жандармы и непременно за всеми свысока будут наблюдать члены всевидящего ордена.

На одном из перекрестков уже стояли столы, закрытые сверху навесом. Из товаров на них были представлены различного вида пьезолампы, паровые генераторы, пьезовещества и еще множество устройств и изделий, предназначения которых Марк не знал, разве что еще ему были известны водонагреватель и несколько мониторов. Внезапно люди, шедшие по мостовой, начали расходиться в стороны, Марк догадывался кому уступают дорогу прохожие, но все-таки надеялся на лучшее. Лучшее не произошло и из-за поворота вышли двое монахов всевидящего ордена, облаченные в черные рясы инквизиции. От этих точно нужно держаться подальше и главное спрятать свои мысли, но как?

— Уважаемый, сколько будет стоить ремонт этих часов? — достаточно небрежно, чтобы не привлекать к себе внимание, спросил воришка, всеми возможными способами пытаясь спрятать свою тревогу за разговором с лавочником.

Торгаш с лицом знающего человека, взял из рук Марка протянутые часы и при помощи увеличительного стекла начал изучать обратную сторону корпуса. Толстыми пальцами он достаточно ловко открутил заднюю крышку и приступил к изучению устарелого механизма, при этом что-то бормоча себе под нос. Пренебрежительная гримаса его лица так и не покинула, но он справился с отведенной ему ролью прикрытия, ведь мысли Марка витали вокруг часов, лавочника, его льняного фартука, кое-как справляющегося с тем, чтобы прикрыть толстое пузо торгаша. Монахи ордена стояли в нескольких метрах от Марка и, судя по всему, читали мысли людей, и не стоило сомневаться в том, что им это удается — все неверующие уже давно висят на рее позора у входа в город.

Близость монахов заставила мысли юноши крутиться быстрее, но его снова спас лавочник, отвлекший от тяжелых раздумий разговором о часах:

— Молодой человек, я готов заплатить вам пять всерубежных реалов за эту безделушку, — сказал пузан, пренебрежительно бросив часы на прилавок, при этом его взгляд украдкой остановился на служителях ордена, стоявших за спиной юноши.

— Прошу меня простить, но я лишь хочу починить их, — произнес Марк, при этом затылком он почувствовал чужой взгляд на себе. Понимая, что мысли его стали достоянием монаха и нельзя терять ни секунды, он схватил часы с прилавка и рванул что есть сил.

— Остановись, нечестивый! — закричал монах, который, судя по белому поясу, из двух служителей культа был старшим.

С этого момента время полетело со скоростью парснаряда. Марк рванул в толпу утренних прохожих, работая локтями, он пробивал себе путь в подворотню. Монахи не отставали — люди перед ними шарахались в стороны, тем самым сокращая и без того маленькую фору, которую получил беглец. Марк уже залетел в подворотню, когда услышал щелчок арбалета — болт пролетел над правым ухом и со звоном ударился в стену.

Понимая, что другого шанса не будет, и что живым его брать не собираются, воришка что есть сил побежал к забору, разделяющему грязные дворы. Набрав скорость и со всей силы прыгнув вверх, он ухватился за край и начал подтягиваться, но в этот момент за ногу его схватил младший из пары монахов. Не собираясь сдаваться без боя, Марк замахал второй ногой, стараясь угодить преследователю в голову — последовал хруст ломающегося носа, но хватку монах не ослабил. Что есть сил Марк подался вперед, затягивая себя на забор и оставляя своему преследователю трофей в виде сапога.

Рухнув на землю, воришка побежал. Зная все темные подворотни около рыночной площади как свои пять пальцев, мечась от закоулка к закоулку, он бежал, бежал, спасая свою жизнь.

Как раз в это время рынок и весь город с ним накрыла тьма — верхний остров закрыл солнце. Всюду начали включаться пьезофонари, подворотни по-прежнему оставались скрытыми полумраком, и в этом полумраке, прячась в тени, крался, спасаясь от ужаса застенок инквизиции, Марк. Ни сбитое дыхание, ни стертая в кровь ступня не могли его остановить.

Запутывая следы, он вышел на улицу ремесленников. Тут громыхали кузни, стоял запах кожевенных мастерских, а также витал аромат уличных закусочных.

— Лучший кожаный доспех из кожи боевого слона, — кричали с одной стороны.

— У нас доспех из стали старых времен, совсем незаметен под курткой и точно удержит пулю! Не то, что бумажная шкура слона, — вторил первому глашатаю прямой конкурент.

— Ваш панцирь подойдет только для парада на площади выживших, знающий человек выберет кожу, — не унимался первый зазывала.

Простой народ только шарахался от этих криков, но главное, что они отвлекали на себя внимание всех вокруг. Так что если держаться от них подальше, то можно затеряться в толпе серой массы людей. Рассчитывая на то, что в тусклом свете уличных фонарей его будет труднее найти, Марк пошел с видом обычного прохожего, ищущего нужный ему товар, и просто глазел по сторонам, стараясь держаться подальше от жандармов. Служителей культа всевидящего на улице видно не было и, прихрамывая на правую ногу, воришка пошел в сторону парового порта, надеясь заскочить на плывущий по воздуху корабль и, как минимум, улететь на другой край острова, а как максимум — вообще исчезнуть с этого рубежа парящих островов.

У входа в паровой, или как еще его называли, воздушный порт было оживленно: возле проходной стояли монахи и, судя по полуприкрытым глазам, читали мысли проходящих мимо них людей. Жандармы проверяли и досматривали каждого, кто пытался зайти или выйти. Тучный служака с раскрасневшимся лицом явно был недоволен неожиданным подкреплением, но старательно изображал строгость и неподкупность. Толпа недовольных зевак стояла в стороне, громко обсуждая неожиданные кордоны, возникшие на их пути.

— Что опять случилось, Пэг! Когда это ты стал таким принципиальным? — крикнул один из рабочих порта, который не мог попасть в доки.

— А не пошел бы ты под хвост своей мамаше, грязная рвань! — крикнул краснолицый жандарм, при этом из-под кепки косясь на мыслечтецов от ордена, стоящих рядом.

— Что случилось, почтенный, из-за чего такой переполох? — спросил Марк работягу, которому указывал дорогу названный Пэгом жандарм.

— Да черт его знает, подошли полчаса назад эти в рясах и давай всех трясти: кто таков, куда идешь? В порт не пускают никого, кроме экипажей паровых кораблей, документы проверяют, а я им говорю, какие документы, у меня их отродясь не было, мы ж не графья какие… — дальше пошли перечисления тех мест куда могут засунуть свои документы жандармы.

Вокруг уже столпилось немало народу, желавшего попасть в порт. Среди него Марк заметил знакомого с утра монаха с разбитым лицом, несшего сверток подмышкой — почувствовав неладное, он начал ретироваться в темноту переулка вдоль стены порта. Пройдя не более ста метров, Марк услышал лай собаки. Обернувшись, он увидел двух монахов, один из них нес в руке злополучный сапог, который еще утром был на его ноге. Их сопровождали трое жандармов, на привязи у одного из служителей закона была собака, которая тянула его в сторону Марка.

— Вот черт, — выругался вслух воришка и что есть сил побежал вдоль забора порта.

— Ты хочешь сказать он был тут? — послышался пренебрежительный голос со стороны ворот порта.

— Если мой Джек ведет нас сюда, значит, он тута был, — раздался басовитый голос жандарма, в руках которого был поводок поисковой собаки.

Уже второй раз за день началась погоня за Марком. Проклиная свою глупость, монахов и все, на чем свет стоит, он бежал вдоль портовой стены в поисках путей отступления. С одной стороны от него были старые дома с заколоченными окнами и дверями — времени ломать себе проход у него не было; с другой стороны была стена порта, высотой под три метра, гладкая, как лед — перемахнуть через нее без посторонней помощи не получится.

Понимая, что спасти его смогут только его ноги, Марк побежал, не обращая внимания на разбитую в кровь правую ступню, лишь поймал себя на мысли, что тем самым он дает возможность поисковой собаке с легкостью идти по его следу, но другого выхода у него не было.

Внезапно за резким поворотом Марк налетел на двоих работяг, которые мастырили лестницу через забор. Столкнувшись с одним из них, он невзначай отправил его в полет. Грохнувшись задом в лужу, работяга заорал:

— Какого болта ты творишь, засранец?! — судя по голосу, он был пьян, причем изрядно. Второй работник доков пытался поднять его на ноги, но шаткое состояние из-за большого количества алкоголя позволило ему сделать это лишь со второй попытки.

— Дядька, не серчай, вопрос жизни и смерти, — с этими словами Марк без раздумий начал подниматься по лестнице.

Опешив от такой наглости, пьянчуги начали посылать ему проклятья и пожелания скорейшей смерти где-нибудь на дне сточной канавы, но Марк уже взлетел по лестнице и прыгнул в стопку тюков — то ли с пшеницей, то ли с огненным железом. На то тут и паровой порт, что в тюках может быть все что угодно, от гвоздей до картошки. В это время за забором раздались крики и выстрел парового пистолета, это говорило о том, что погоня уже наступает ему на пятки.

— Кто таковы? — раздался басистый голос жандарма.

— Да мы с третьего дока грузчики, Тимоха и Мартюха! Если сегодня не придем на смену, бригадир уволит! — завопили так кстати подвернувшиеся воришке мужики с лестницей.

— Я вижу, что не врут, — заговорил монах. — Еще раз будете воровать со склада, отправлю на молитвы в инквизицию, а теперь исчезли, пока не передумал.

Белые от испуга мужики, поняв, что сегодня им безгранично повезло, невнятной походкой, непрестанно кланяясь и извиняясь, побрели восвояси.

— Святой отец, тут это, Джек тянет на лестницу, я так разумею он в порт сиганул, — забасил жандарм, на привязи у которого была собака.

— Ну так бегом за ним, что встали?! — заголосил служитель культа и сам подал всем пример, быстро начав взбираться на стену.

Все это Марк не слышал, так как уже бежал в сторону причала, на котором в сумерках островной тени виднелись огромные, накачанные паром паруса грузовых траулеров. Одни были размером с большой двухэтажный дом, другие совсем маленькие, рассчитанные на перевозку от силы пяти пассажиров; вся территория причала была заставлена контейнерами и тюками. С неба наконец-то пошел долгожданный дождь, смывая все следы, оставленные им для поисковой собаки.

Под грохот грома и вспышки молний в голове Марка уже появился четкий план, как покинуть остров на летающем траулере, спрятавшись среди груза. В приюте ему кто-то рассказывал, что обычный перелет с острова на остров занимает не более двух-трех дней, вопрос только в одном — куда ты прилетишь. За всю свою жизнь Марк не покидал столицы, и паровые доки, где они с друзьями частенько обворовывали груз, вызывали у него определенный трепет неизвестности — никогда не знаешь, что будет за груз и за какую цену они смогут его продать. А самое главное — откуда эта вагонетка? Вдруг с проклятого острова с самого нижнего рубежа, и она заполнена телами вот таких любопытных воришек, рискнувших прикоснутся к проклятому железу, которое убивает не только тело, но и саму душу.

Внутренняя территория доков практически не охранялась — чтобы охватить всю территорию, заполненную контейнерами, вагонетками, воздушными парусами, баллонами с газовым паром, не хватит никаких жандармов. Вот и получилось, что охрана груза — это проблема владельца груза. Для портовых служб главное, чтобы никто не улетел и не прилетел, не оплатив пошлины. Вот и охраняли они только портовые ворота и пассажирский причал, а территория, где располагались грузы, была всеми забыта — все равно все через забор не перекинешь.

Марк, немного пораскинув мозгами, решил, что груз, стоящий в самом первом ряду от кораблей, будет загружен раньше, и пробрался к причалу порта. Струи проливного дождя моментально смывали все следы, которые он оставлял. На причале он спешно начал искать грузовую тележку или контейнер, в который сможет пролезть, но все старания были безуспешны. Перемещаясь по причалу с видом загнанного животного, он приблизился к тому месту, где ряды с грузом вплотную подходили к краю причала. По своей любознательности воришка случайно заглянул за край и ахнул: перед его глазами разверзлась бездна, освещаемая вспышками молний и с жадностью пожирающая струи дождя, а потоки воды, которые, срываясь с края пирса, уносили с собой грязь портовых улиц. Отпрянув назад, он врезался спиной в открытую дверь контейнера. Не раздумывая ни секунды, Марк залез в него и захлопнул дверь.

***

— Вот это интересно, — произнес себе в усы Михай, стоя на палубе небольшого воздушного траулера, который он ласково называл «Жук». С его позиции хорошо было видно, как неизвестный ему юноша захлопнул себя в пустом контейнере. И именно в том контейнере, который должны были загрузить на его траулер, но из-за какого-то переполоха в Миранде все грузчики толпились перед воротами парового порта.

Спустя несколько мгновений на причале появились блюстители порядка, которых на этом острове называли жандармами. Все промокшие, с собакой, а с ними были монахи — единственные, кто присутствуют на всех рубежах. Когда-то они преследовали и его, чертовы мутанты, научившиеся читать мысли людей.

Жандармы начали методично проверять груз, стоящий вдоль причала, и неумолимо приближались к контейнеру, в который залез парнишка. А в сердце капитана «Жука», который жил по принципу «спасение падающего — дело рук самого падающего», по неведомой ему причине, зародилось желание если не спасти мальца, то хотя бы отвлечь так ненавистных ему монахов.

Под прикрытием дождя и тени острова, капитан спустился на причал и, подойдя к контейнеру, крикнул преследователям:

— Какого болта так долго? Контейнер грузите, и я парю отсюда, пока верхний остров не ушел. Мне на его рубеж по-другому не уйти, — при этом он начал растягивать тросы для крана прямо возле контейнера с беглецом.

Жандарм с собакой подошел к нему первым, промокший пес не выразил никакой агрессии, в отличие от его хозяина. Вот и думай, кто тут собака…

— Никто никуда не полетит, пока мы тута одного человека не найдем, — промолвил с явным раздражением жандарм, разглядывая стоявшего перед ним капитана.

— Так вы не грузчики? Бригадир обещал их еще вчера, но так никто и не пришел. Мне что тут с вами, вечно порожняком стоять? У меня заказы горят, и пошлина королевская уплачена, кто будет платить неустойку? — вопрос о простое был вечной проблемой в паровых портах. Точного графика никто не делал, да и как его сделаешь, когда острова летают так, как им заблагорассудится. Они пошлины не платят и королевское слово им до одного пьеза.

После словесной перепалки с жандармом, Михай почувствовал взгляд у себя на затылке. Он хорошо знал, что чтение мыслей забирает у монаха много сил и если думать о чем-то, вызывающем бурю эмоций и переживаний, он не сможет прочесть то, что скрыто в самой глубине. Поэтому в своей голове он оживил воспоминания о борделе на два рубежа выше этой помойки, и в данный момент фанатик наслаждался видом путан, которые своими формами даже самого преданного служителя культа способны заставить свернуть с истинного пути.

— Мысли твои нечестивы и омерзительны, — промолвил покрасневший монах, стоя за спиной капитана. — Спасает тебя только то, что у нас нет времени заниматься твоими пороками, — после этих слов давление на затылок капитана исчезло.

— Мои мысли на то они и мои, что только мне и принадлежат, почтенный, а про пороки прошу рассказывать сосункам, которые баб не щупали.

От таких слов у монаха лицо исказилось так, будто он лимонника объелся — все знали, что дети мутантов рождались уродами и потому им было запрещено вступать в связи с женщинами.

Накал страстей сбавил поисковый пес, который громко залаял и потянул жандарма в сторону от злополучного контейнера.

— Бегом за ним, ленивые прохиндеи! — прорычал мыслечтец, при этом не отрывая взгляда от капитана «Жука». — Еще увидимся, нечестивый, — проронил монах и побежал за остальными преследователями.

— Конечно увидимся, выродок, — промолвил Михай, но этих слов монах уже не услышал.

После этого разговора еще два дня паровой порт был закрыт для всех. Капитаны паровых судов оббили порог канцелярии, но все было безрезультатно — ни одно судно не смогло покинуть порт. Для пущей убедительности на пирсе поставили паровую пушку и стреломет, так что попытка отойти от причала могла привести к дырявому парусу и очень долгому падению туда, куда лучше не падать.

Жандармы продолжали прочесывать территорию доков, грузовые платформы, а также выборочно проверяли траулеры. По настоянию одного из фанатиков «Жук» тоже был досмотрен. Главной задачей этой формальности являлась демонстрация силы нерадивому паролетчику, но итогом стала заниженная самооценка всех, кто ступил на борт траулера. Михай не скупился в выражениях, когда описывал суть служителей закона, которая сводилась к маленькому мужскому хозяйству и скудному содержанию черепной коробки. Но как бы жандармы ни старались, найти хоть что-нибудь мало-мальски противозаконное им не удалось, и все, что им оставалось — так это коситься из-под козырьков своих форменных кепок в сторону разговорчивого капитана, но не более.

— Закрыть бы тебя в камере, чертов паскудник, — сказал в конце этого действа тучный жандарм, которого все звали Пэгом. — Да мараться об тебя не хочется, рвань.

После всех этих неудобств на пирс пришли такие долгожданные грузчики и крановщики, правда несколько дней отдыха бодрости им не прибавили, и работа шла медленно. Михай уже начал переживать, как там парнишка трое суток без воды и еды, но из-за повышенного внимания со стороны служителей всевидящего к грузовым причалам, к контейнеру не подходил. Только раз, после дождя, Михай обошел контейнер и пробил ножом бочку с земляным маслом — как ни крути, а юнец ходил по нужде и собаки легко могли его почуять за милю. Черное масло растеклось жирным пятном по пирсу и лишь заставило всех ходить осторожнее, дабы не поскользнуться и не улететь в бездну. Вот теперь собаки точно не учуют его, даже если он встанет перед их носом.

К концу третьего дня, когда верхний остров отошел к горизонту и тем самым открыл для Миранды солнце, пустой контейнер, который по воле судьбы стал убежищам для разыскиваемого фанатиками мальца, был загружен на борт «Жука». Капитан, пристально следивший за погрузкой, невольно осмотрел ставший ему домом траулер: небольшая палуба для груза, вмещавшая два контейнера, тросы и шланги, поднимающиеся ввысь к паровому парусу, который из-за своего зеленого цвета и формы все в шутку называли «огурец», решетка на корме палубы, прикрывавшая трюм, в котором размещались баллоны с паровым газом и склад, в котором царил хаос «всего необходимого в полете». Сверху на небольшой палубной надстройкой возвышалась рубка, она же каюта капитана. В надстройке были столовая с нехитрым скарбом, пара помещений для абордажной команды, которые в связи с появлением воздушных патрулей на всех уровнях, были перестроены в удобные каюты для пассажиров с кроватями и умывальниками. Типичный траулер для всех рубежей, но этот траулер был его и носил гордое имя «Жук».

— Капитан, этсамое, принимай работу! — отвлек Михая от раздумий голос грузчика.

Повернув голову, капитан увидел своего собеседника: грязная рабочая одежда, засаленная кепка и улыбка, открывавшая редкие гнилые зубы.

Увидев недоумевающий взгляд Михая, грузчик продолжил:

— Мы, этсамое, троса накинули, но крепи, этсамое, сам, нам за это не уплочено, — включил обычную шарманку всех грузчиков работяга порта. — Аль плати и крепим.

— Может тебе еще заплатить за то, что рядом постоял?! Чтоб у тебя задница лопнула! — произнес капитан, опешив от такой наглости.

— Задница моя, этсамое, не лопнет, я ж ее газом паровым, этсамое, накачивать не собираюсь, — забубнил грузчик, при этом, не забыв протянуть руку, в которую рассчитывал получить дополнительную плату.

Михай закинул грузчику в ладонь три реала, при этом в его взгляде можно было с легкостью прочитать те проклятья, которые он желал своему оппоненту.

— Не торопись, улыбчивый, качественно крепи. Полечу утром, как светать начнет.

— Этсамое, никто не жаловался, все сделаем, — растянулся в улыбке грузчик и начал поторапливать своих подельников, по-другому их и назвать нельзя было. — А ну, этсамое, крепи троса, воздухоход уплотил, этсамое…

Что уплотил воздухоход все поняли и так, разбежались вокруг контейнера и начали увязывать стальные тросы на лебедки, закручивая их со всех четырех сторон, темпом задаваемым гнилозубым, который был старшим этой шайки.

Михай мог бы и сам закрутить тросы на контейнере, но уж очень это было проблематично, ходить по кругу до каждой лебедки и подтягивать их равномерно по всему грузу, а так эти проходимцы управятся за десять минут. Когда-то у него был помощник на судне, и они вдвоем все это сделали бы сами, но вспоминать о тех временах он не любил. Да и ни к чему это, прошлое уже давно в прошлом.

Проверив работу прохиндеев и убедившись, что груз не улетит к центру земли при возможной болтанке, капитан «Жука» спустился на пирс и неторопливо пошел в канцелярию порта. При этом он невзначай бросил медяк в полреала сидевшему на пирсе старичку, зная, что теперь в его отсутствие никто не залезет на корабль, дабы поживиться капитанским имуществом.

В канцелярии было людно: толпа капитанов шумела, кто-то тряс бумагами перед лицом чиновника, который с важным видом сидел за столом в приемной. Все говорило о том, что мучения с простоем еще не закончились.

— Что значит, просрочены? Я заплатила пошлину еще три дня назад, вот в этом самом помещении. Бумаги заполнены, почему не могу вылететь? — басила Хильда, капитан «Веселого Томми», такая же тучная женщина, как и ее огромный траулер, паруса которого могли вместить сто пятьдесят кубов парового газа и несли двадцать тонн груза.

— Давайте разбираться, уважаемая, — послышался тоненький голосок служителя пера и чернил. Подбирают их что ли по голосу на такие должности? — По бумагам вы должны были вылететь седьмой неделей весны, а на улице уже восьмая неделя, поэтому отпустить вас без уплаты простоя причала мы не можем, — произнес чинуша, поправив окуляры на носу.

После его слов канцелярия взорвалась криками капитанов, посыпались угрозы расторжения контрактов с портом Миранды, угрозы поджечь порт, а также громогласные обещания подпортить шкуру одному работнику портовой канцелярии. Нужно отдать должное мелкому писклявому очкарику, сидевшему за столом: ни один мускул на его спокойном лице не дрогнул, он лишь поднял вверх руку, призывая всех к тишине.

— Простой судов стал возможен лишь по приказу всевидящего ордена, да будут долги годы его жизни, — запищал чиновник, при этом изобразил у себя на груди защитный жест, круг перечеркнутый трижды. — А как вам всем известно, орден и государство — это разные институты власти. По этой причине претензии по простою судов можете приносить в письменном виде в отдел инквизиции ордена.

После того как он произнес последние слова, в помещении стало тише. Все знали, что инквизиция лишь посмеется над тобой, а может, и того хуже, запишет в списки неблагонадежных, что понесет за собой потерю разрешений на швартовку в портах, а это грозит потерей прибыли. На такое точно никто не решится.

— И сколько за простой? — нарушил тишину голос Михая.

Противный всем очкарик оторвал наконец-то свой взгляд от бумаг и посмотрел на говорившего:

— Капитан «Жука», малый траулер, простой составил три дня, учитывая то, что вы не по злому умыслу и не по своей прихоти занимали причал, королевская пошлина составит двадцать реалов и отчаливать можете немедленно.

— Покину порт утром, — произнес Михай и показал на ладони пять монет, номиналом по четыре реала.

Все взгляды в помещении были обращены на Михая, этого сурового и честного человека, который всегда держит свое слово. Вокруг начался гул презрительных перешептываний, которые были вызваны неожиданной покладистостью капитана. Вот только когда хозяин «Жука» пытался посмотреть этим дерзким шептунам в глаза, они стыдливо прятали свой взгляд. В этом мире справедливости нет, все это знали, как и то, что заплатить придется. Только решиться сделать это первым никому храбрости не хватило. Толпа расступилась, уступая Михаю дорогу до канцелярского стола таможенника, на который он бросил монеты, раскатившиеся по столу в разные стороны. Ловкими движениями заправского шулера чиновник собрал монеты и отправил в верхний ящик стола.

— До утра можете быть пришвартованы, но с рассветом прошу освободить место или уплатить простой, — снова пискнул очкарик, кинув при этом быстрый взгляд в коридор, где толпились жандармы. Один из них, которого Михай опознал как Пэга, многозначительно потирал ручку парового пистолета, спрятанного в кобуре на ремне. При такой поддержке чиновник чувствовал себя уверенно, даже будучи окруженным со всех сторон капитанами паровых судов, которые славились своей смелостью и безрассудностью, а также легкостью, с которой они могли набить морду отдельным наглым очкарикам.

— Вот видите господа, никто вас не грабит, — чинуша для уверенности еще раз посмотрел на жандармов и продолжил. — Кто решит отчалить из порта без уплаты пошлины, навсегда лишается права швартоваться в столице Миранде и других портах всего островного рубежа, — закончил свою речь тщедушный писака. При этом на его лице появилась мерзкая улыбочка: ведь этому задохлику, пользуясь своим положением, а в особенности толпой жандармов, стоящих в коридоре, удалось угомонить толпу капитанов.

Дальнейших разборок Михай предпочел избежать и вышел на улицу, не забыв при этом забрать пропуск со стола пискуна. Проходя мимо жандармов, он поприветствовал Пэга пожеланием ему кишечных болей, на что толстяк лишь хищно улыбнулся. Стало понятно, что в этом порту служители закона ему ошибок больше не простят. Но настроение капитана из-за простоя, обысков, а в особенности из-за ненавистных ему мутантов фанатиков, было не на высоте, поэтому колкость в сторону жандарма он просто не смог удержать у себя за зубами.

Но все неприятности меркли на фоне того, что завтра он снова будет парить между островами. Именно во время полета, когда для него не существовало ни законов островитян, ни хитрых грузчиков, норовящих его обмануть, ни мерзких очкариков со своими писульками, он был по-настоящему свободен. В том мире для него и таких же как он, существовали только небо, ветер и восходящее солнце. Это была его страсть. Именно тогда он чувствовал себя живым.

***

Как только дверь контейнера захлопнулась, Марк оказался в кромешной темноте. Стараясь вести себя как можно тише, он забился в угол, сел на какие-то пустые ящики и приготовился в случае открытия контейнера максимально изображать из себя невидимку. Дождь, барабанивший по контейнеру все это темное утро, не давал слышать, что происходит на пирсе. А бешеная доза адреналина из-за утренней погони по улицам столицы, от которой кровь в висках пульсировала с бешеной скоростью, не давала ему уснуть еще невесть сколько времени. Лишь к следующему утру, как посчитал он по своим ощущениям, он позволил себе встать и размять затекшие мышцы. Ближе к вечеру появился невыносимый запах земляного масла, от него даже припасенная с собой еда потеряла всякий вкус, но это никак не повлияло на его решимость покинуть остров во что бы то ни стало.

В конце второго дня своего добровольного заточения Марк понял, что вода во фляге уже закончилась и его мучает беспощадная жажда. К тому же контейнер, который начал греться от палящего весеннего солнца из-за ушедшего верхнего острова, внес свою лепту в судьбу несчастного вора. В мыслях уже начали появляться маленькие червячки, которые просили его выйти из контейнера, но ночная попытка открыть дверь ни к чему не привела. Можно, конечно, утром закричать и попросить, чтобы его выпустили, но страх перед инквизицией очистил его лохматую голову от дурных мыслей. Лучше смерть, чем инквизиция — это знали все жители, и не важно какого острова, поэтому, вытерев свои слезы отчаянья, Марк лег поудобнее и прошептал:

— Марк, ты неудачник, твою сухую мумию найдут в этом контейнере. Будешь как король верхних островов, со своим собственным склепом, только окружать тебя будут не драгоценности, а мусор и пустые ящики, — с этой мыслью он провалился в беспамятство.

Когда, судя по остывшему контейнеру, к исходу подошли третьи сутки, Марк почувствовал, что контейнер оторвался от земли. Эта радостная новость добавила ему немного уверенности — он на полпути к осуществлению задуманного, вот только жажда сразу уничтожила любые надежды.

— Терпение есть благодетель, — услышал он слова своей воспитательницы из детдома. — Терпение есть благодетель, — повторила она те же слова, сидя рядом с ним. Но как она тут оказалась?

Марк повернул голову, чтобы в темноте попробовать рассмотреть ее лицо, но тот тонкий лучик света, который проникал в контейнер через щель в двери от пьезолампы, горящей на причале, не позволил ему рассмотреть внутренности своей темницы. Здесь у него были лишь темнота и невыносимая жажда, и Марк потерял сознание.

Уже ни понимая, сколько времени он провел в заточении, воришка услышал скрип открывающейся двери. В ноздри ударил чистый воздух, он наконец-то смог вздохнуть полной грудью. От этого голова закружилась еще сильнее, по телу пробежала волна такой нужной ему прохлады и свежести. Яркий свет через дверь проникал в ставший таким ненавистным за это время контейнер. Прищурив глаза и собрав остатки своих сил, он встал и пошел к выходу. Прислонившись к стенке железной коробки, которая спасла ему жизнь и чуть не забрала ее обратно, прихрамывая на разбитую об мостовую ногу, он шел к выходу. Глаза постепенно перестали слезиться от яркого восходящего солнца, и он увидел огромный остров, на котором когда-то жил — его размеры просто поражали. Марк оторвал свой взгляд от столицы и перед ним появилось то, что невозможно описать словами: бесконечность, сизая даль, по сравнению с которой даже остров, на который он смотрел секунду назад и восхищался его размерами, был просто горошиной в тарелке с похлебкой. От этого весь мир вокруг него закрутился с бешеной скоростью и подкосились ноги…

***

Разобравшись с крепежом, Михай открыл контейнер, из двери повело чудовищным запахом. Первая мысль, которая появилась в его голове, была о том, что малец, скорее всего, окочурился, но, взглянув внутрь, он увидел, что парнишка живой, да к тому же силится встать. Отойдя в сторону, он наблюдал, как парень на своих двоих, прислонившись к стенке, ковыляет к выходу: глаза прищурены, на одной ноге нет сапога, губы потрескались от жажды, но все-таки живой. И уловив момент, в который глаза у его пассажира начали закатываться, он подхватил его, не дав упасть на палубу.

— Живой? — задал вопрос капитан, усаживая парня спиной к контейнеру.

— Пить… — одно слово и взгляд, как у маленького щенка, загнанного в угол, но упорно не собирающегося сдаваться.

— Потерпи секунду, — сказал капитан, снимая с пояса флягу. Открутив крышку, он поднес ее к губам своего единственного за долгое время пассажира.

Малец начал жадно пить, при этом не отрывая взгляда от Михая. Когда вода во фляге закончилась, беглец еще раз посмотрел в бесконечную даль и окончательно провалился в беспамятство.

— Дилетант, — с ухмылкой произнес капитан «Жука», но посмотрев вдаль продолжил. — Хотя от такого вида и правда дух захватывает.

Глава 2

В самом центре столичного острова третьего рубежа, Миранде, на улице, вплотную подходившей к замку правителя, где проживали великие дома и находились учебные заведения всех степеней, располагался один из многочисленных Храмов всевидящего ордена. Это величественное белое здание с многочисленными заостренными пиками куполов и окруженное забором, внушало в сердца обычных обывателей благоговейный трепет, в сердца преступников — страх. А вот в сердцах грешников этот храм сеял ужас, ведь кража монеты каралась плетью, а нечестивые мысли — инквизицией. Именно тут проходили обучение и становились монахами люди, обладающие даром мыслечтения. Таких адептов собирали по всем парящим островам, на всех рубежах, насильственно забирали из семей и путем долгих манипуляций с разумом и чувствами превращали в верных слуг всевидящего.

Раст сидел перед аудиторией, в которой проводился экзамен. Монашеский халат на нем был уже видавшим виды, но он давно потерял интерес к тому, чтобы носить что-то другое. Потирая потные от переживания руки, он еще раз прислушался к тому, что происходит за закрытой дверью. А там шло испытание очередного адепта, который, как и он, изъявил желание служить всевидящему богу в рядах инквизиции — самой почетной службы ордена. Именно они, инквизиторы, стояли стеной на пути хаоса, который рождается в человеческих сердцах. Именно они наводили порядок в стаде, постоянно выявляя паршивых овец и отправляя их на суд божий.

Он мог еще два года назад пройти это испытание, но тот факт, что он упустил вора, ограбившего его орден, не позволил допустить его к экзамену. Раст потер свой нос, который ему сломал тот грешник при побеге, улыбнувшись так, что шрам, перечеркивавший ему лицо, покрылся буграми. Он еще раз пообещал себе найти и наказать этого подонка.

Хоть он и отделался малым наказанием — всего год отречения, который он провел в темной келье, ни с кем не разговаривая и не видя белого света, — те духовные терзания, которые перенесла его душа, он ему не простит. А вот его учитель, который обнаружил похитителя реликвии, был обвинен в некомпетентности и показательно отправлен для выяснения обстоятельств в совет преподобных. Их допрос с пристрастием просто стер его память, навсегда превратив его в «куклу» — человеческую оболочку без сознания.

По этой причине никто не хотел брать его в ученики, и он почти год был вынужден работать в обслуге храма, но даже там на него смотрели с призрением. Он был изгоем в своем ордене: над ним издевались, унижали и каждый раз ему, как малолетке, еще не развившему дар, вбивали в голову одно и то же — ты унизил нас всех, ты показал слабость нашего ордена, а орден превыше всего.

Однажды, в тот самый момент отчаяния, когда он готов был прыгнуть со стены храма и умереть, к нему подошел отец Никос, амбициозный и верный служитель ордена. Именно он привез ту реликвию, которую удалось похитить проклятому вору. Реликвию, значение которой он сам не знал, но со слов Никоса, она должна была изменить все рубежи планеты, возвести имя всевидящего на пьедестал этого умирающего мира и направить его на истинный путь спасения, а Раст позволил себе упустить ее.

— Молодой человек, ваше стремление стереть себя из памяти ордена похвально, — проговорил преподобный. — Вот только это не исправит вашей ошибки.

Раст, услышав первые слова за несколько лет, обращенные к нему, — не приказ распорядителя или оскорбления, а именно обращение к нему, — упал на колени и заплакал. Неужели в этой жизни есть хоть кто-то, кто считает его человеком, а не ничтожеством.

— Отец, я готов на все, чтобы искупить свою вину и обелить свое имя, но мне не дают даже возможности, я стал обузой для своего ордена.

— Поживем — увидим…

От воспоминаний Раста оторвала открывшаяся дверь зала, где проходил экзамен. В распахнутую дверь с гордостью вышел новый полноправный член ордена и бросил на адепта презрительный взгляд, на его безымянном пальце было золотое кольцо инквизитора.

— Вы можете проходить, — произнес женский голос.

Сестра-монахиня, сидевшая на входе в аудиторию, тоже была своего рода экзаменом — попробуй только возжелать ее и двери перед тобой не откроются никогда. Раст на секунду задержался возле запертой двери, глубоко вздохнул и попытался успокоить свои мысли. Он должен быть готов ко всему, что будет за этой дверью. Сосредоточившись на своем даре, он открыл дверь.

Пройдя в зал, где проходили испытания, адепт с ужасом застыл. В аудитории было пусто, только сквозняк гулял по помещению. Не может быть… Раст озирался по сторонам и не мог поверить в это. Неужели его опять отринули, неужели он снова отправится на такую ненавистную ему кухню? Эти мысли тяжестью каменной глыбы упали на плечи несостоявшегося инквизитора. На одеревеневших ногах он пошел к центру зала, сам не замечая того, как у него сжались кулаки. В этом виноват он, этот вор! Вор, который обрек его быть тенью, быть никем. Но внезапно, когда его мысли переполнились гневом, он почувствовал чужую волю у себя в голове.

— Я смотрю, молодой человек, вы не растеряли любви к богу, а самое главное не растеряли ненависти к хаосу, — произнес отец Никос, стоявший прямо перед ним. Но как он здесь оказался?

— Преподобный, как вы смогли?

По спине адепта прокатилась волна озноба — преподобный не только проник в его голову, он подменил ему реальность.

— Все просто, молодой человек. Когда вы только зашли, ваш праведный гнев затмил вам рассудок и мне не стоило труда через поток льющейся ненависти к хаосу пробиться в ваш разум, а у вас там довольно интересно, — заулыбался этот плешивый старичок. Но не стоило обманываться его видом — отца Никоса уважали. Поговаривали даже, что он может занять место главы храма в Миранде, а там недалеко и до верховного главы на верхнем рубеже. Преподобный продолжил.

— И поверьте мне, молодой человек, я удивлен тому, что вижу.

— Как мне это расценивать, преподобный? Меня опять отвергнут и отправят в услужение? — произнес Раст, проклиная себя за то, что с такой легкостью открыл свой разум учителю, а самое главное, он не знал, что тот увидел и как это повлияет на его дальнейшую судьбу.

— О нет, не переживайте, молодой человек, то, что я вижу, меня радует и поражает своей искренностью. Я очень долго за вами наблюдал и все никак не мог понять, что вами движет — искреннее желание исправить свой провал или обычная заносчивость. С того самого момента на стене мне не удавалось увидеть ваши истинные желания, год отречения дает о себе знать, — старик посмотрел на своего ученика и взгляд его серых глаз обжег не меньше раскаленного железа. — Но только сейчас я смог по-настоящему оценить, кто же все-таки передо мной находится.

Раст внимал словам своего учителя с фанатическим благоговением, он еле сдержал себя, чтобы не упасть на колени и не начать молитву о спасении души, заблудшей на темных тропах этого мира. В груди у него бушевала буря, которую он еле сдерживал.

— Да право, не стоит, держите себя в руках, молодой человек, — преподобный опять смог проникнуть в голову своего ученика. — В нашем порочном мире не стоит показывать свои чувства, разве только ненависть к хаосу. Все остальное нужно хранить в себе, отец Раст, — последние слова он выделил и протянул руку с золотым перстнем на безымянном пальце, на котором был изображен круг, перечеркнутый тремя линиями.

Пытаясь держать себя достойно, теперь уже полноправный инквизитор упал на колени и поцеловал протянутое ему кольцо. Точно такое же суждено и ему носить всю свою жизнь. Не веря своим глазам и ушам, он быстро прочитал молитву о всех заблудших душах, что вызвало довольную улыбку на лице учителя.

— Встань, брат мой. Отец инквизитор Раст, теперь вы служите ордену и мне, и поверьте, я буду строг с вами, справедлив — нет, ибо бог в этом мире справедливость, а инквизиция — это копье божье, а копью все равно кто перед наконечником. Запомни это, брат мой. Ибо лучше покарать невинного, чем помиловать грешника, это священное правило нашей с тобой службы господу.

Встав перед преподобным в полный рост, новоиспеченный инквизитор склонил свою голову:

— Вы никогда не пожалеете об этом, преподобный.

— Я знаю, брат мой, я в этом уверен, — когда преподобный отец говорил это, его глаза горели огнем.

***

Ветер трепал лохматую шевелюру юноши, стоящего на краю небольшого воздушного траулера, мчавшегося с бешеной скоростью к летящему острову. Марк держался одной рукой за натянутый трос ограждения палубы, в другой руке у него был багор — он собирался загарпунить спасательную бочку, поднимающуюся на воздушном шаре диаметром три метра. Со всех сторон шара располагались петли для того, чтобы можно было с легкостью ее подцепить.

— Готовься! — послышался голос Михая сверху из рубки, он вел траулер по курсу перехвата на спасбочку.

— Дядька Михай! Я вижу ее, по левому борту, — юноша перекинул ногу через два троса ограждения и встал поудобнее, готовясь метнуть свое орудие в цель.

— Капитан, меня зовут капитан, — пробубнил хозяин «Жука» себе под нос, при этом с бешеной скоростью вращая штурвал, от чего ветер с силой бил в боковые элероны и ветряной руль на корме траулера, заставляя метал обшивки судна и тросы, которые удерживали паровой парус, гудеть он напряжения.

Они заметили спасательный сигнал всего несколько минут назад и им пришлось перескакивать с потока спокойного ветра, который вел их на остров второго рубежа, на ураганный ветер межостровного циклона. Сначала идея спасти потерпевших крушения казалась заманчивой, ведь деньги за это обычно платили немаленькие, но в этот раз он не рассчитал силу циклона и парус так и норовил оторваться от траулера.

— Постараюсь пройти около него на уровне палубы, — закричал капитан своему молодому помощнику. — Кидай точнее и учти нашу скорость, мы несемся как арбалетный болт, — капитана отвлек красный сигнал, загоревшийся на панели возле штурвала, означавший утечку парового газа с «огурца». — Парус пробило! — закричал капитан в тот самый момент, когда Марк метнул багор в воздушный шар спасательной бочки.

Бывший вор, а ныне помощник капитана, не успел увидеть результата своего броска, только веревка, прикрепленная с одной стороны за проушину к палубе судна, а с другой — за багор, продолжала разматываться из холщовой сумки, привязанной к перилам. Сейчас нужно заделать пробоину, иначе спасать уже придется их самих.

— Дядька, я пошел, — крикнул Марк, глядя вверх, при этом ощутив легкий рывок «Жука», который свидетельствовал о том, что багор нашел свою цель и сейчас подцепленная спасбочка с бешеной скоростью несется за ними.

Воришка по веревочной лестнице начал быстро подниматься к паровому парусу, поравнявшись с окнами рубки, он увидел разгневанное лицо капитана.

— Страховка, мать твою, страховочный шнур прицепи, — раздавался гневный крик Михая.

Понимая, что он уже далеко от страховочных шнуров и время идет на секунды, юноша продолжил взбираться к тоненькой дымной полоске, вырывавшейся из «огурца». Паровой газ, подкрашенный синим цветом, как раз на такой случай, стелился вдоль левого бока паруса, четко указывая место пробоины.

Штормовой ветер так и норовил оторвать воришку от лестницы и унести его в бездну. Не ослабляя хватку, он продолжал пробираться по тросам к месту утечки газа. Внезапно один из стальных тросов лопнул и, рассекая со свистом воздух, ударил Марка. Чуть не слетев с тросов и ощутив боль, пронзившую его плечо, воришка ахнул и крепче прижался к баллону. Собрав в кулак все свое мужество и стараясь не обращать внимания на рану, юноша продолжил приближаться к полосе синего дыма.

Держась одной рукой, Марк достал из подсумка на ремне баллончик с жидкой резиной под давлением и стал заливать небольшое отверстие. Субстанция, вырывающаяся из сифона и заливавшая пробоину, моментально застывала по краям. Продолжая распылять резину вокруг пробоины, он почувствовал, что они меняют курс и начинают выбираться на более спокойный поток ветра.

Наконец-то утечка была устранена. Еще раз просмотрев слой застывшей резины и убедившись, что нигде не парит газ, он позволил себе оторвать взгляд от паруса и обернуться. То, что он увидел уже в тысячный раз за время своего нахождения на борту, в очередной раз заставило быстрее биться его сердце: голубая бесконечная даль с рядами облаков и туч, через разрывы в которых прорывались солнечные лучи. Бесконечность, в которой ты ощущал себя пылинкой на ветру. Чувства, которые он сейчас испытывал, не могли затмить даже подзатыльники капитана, которые его ждали на палубе за то, что он в очередной раз не воспользовался страховочным шнуром.

Спустившись по веревочной лестнице, как того постоянно требовал капитан «Жука», запрещавший скатываться с паруса по тросам крепления, Марк увидел, как Михай с гневным лицом спускается из рубки.

— Какого болта, Марк? Ты опять решил покончить жизнь самоубийством? Уж лучше бы ты усрался насмерть в том контейнере, в котором я тебя нашел, — начал старую песню капитан. Любил он напоминать своему помощнику в каком состоянии он попал на борт и все тут.

— Капитан, я лишь спас нас, как вы заметили, — бывший воришка перешел на более официальный тон, который так любил Михай и, вжав голову в плечи, приготовился к подзатыльнику.

Гневно посмотрев на своего помощника, который повернулся к нему правым боком, пытаясь спрятать свое рассеченное плечо и капли крови, стекающие по руке, капитан пошел к натянутой от палубы вверх веревке и начал подтягивать спасбочку, которая успела подняться выше их парусов.

— Дядька Михай, а почему парус мы зовем парусом, он же, по сути, тот же воздушный шар, просто надувной баллон с газом, — произнес Марк, когда начал помогать капитану заматывать лебедку и подтягивать бочку.

— Причина в этом одна, птичья твоя голова, если ты назовешь наш «огурец» воздушным шаром, то вылетишь с траулера, — уже более мягким тоном заговорил Михай. Все-таки паршивец спас их, хоть и нарушил кучу капитанских правил. — И вместо того, чтобы задавать вопросы, принеси мне бинт и мазь от заразы, нужно замотать тебе плечо, пока всю палубу не заляпал.

— Да это пустяки, со мной и не такое бывало, — начал свое бахвальство юноша. — Чутка шкуру попортило, с кем не бывает, — после этих слов, в очередной раз получив подзатыльник, Марк все-таки пошел за аптечкой, которая хранилась в рубке.

Вернувшись с медицинской сумкой, молодой помощник расположился у ограждения и начал снимать с себя кожаную куртку, латаную во многих местах. Такие куртки носили все паролетчики, она хорошо защищала от ветра и дождя, но вот от лопнувшего троса не помогла. Следом на палубу отправилась серая рубаха.

— Дай посмотрю, — справившись с креплением злополучной бочки, пробасил Михай, забирая из рук Марка небольшую сумку с красным крестом, в которой хранились медикаменты.

— Да все в порядке, дядька, только… — фразу ему не дал закончить очередной подзатыльник.

— Два года тебя учу, учу, а ты как был дурак, так и остался. Без страховки люди поопытнее тебя вылетали за борт, ладно хоть в этот раз ремкомплект с собой взял, а то пойди найди его в твоем гадюшнике. Когда порядок уже наведешь? — начал свою атаку капитан на мальчишку, при этом ловко растерев мазь по краям рассечения на плече, начал аккуратно накладывать бинт на кровоточащую рану.

— Капитан, как думаете, кто там внутри? — кивнул головой в сторону аварийной бочки Марк. — Кого мы спасли?

— Не знаю, но я собираюсь сполна с них потребовать. Мы чуть не рухнули к центру земли от таких виражей.

После этих слов дверь на бочке, которая была заперта изнутри, с шумом открылась нараспашку и первое, что они увидели — это блеск от ствола пистолета, направленного на них. Он был в руках здоровенного верзилы, одетого в форму охранника: штаны и китель зеленого цвета с вычурными вышивками на плечах и локтях рукавов. Его голову украшала здоровенная шишка, свидетельствующая, что рывок бочки не прошел для ее пассажиров бесследно. Из-под закатанных рукавов были видны татуировки, покрывающие его предплечья. С глухим звуком ухнув каблуками своих сапог по палубе, громила спустился на борт.

— Кто такие? — не опуская пистолета, спросил пассажир, при этом не забывая поглядывать по сторонам, — Где остальные?

— Ты свой пистолетик убери, а то можешь выпасть за борт, — уверенным голосом проговорил Михай. — Если не нравится мой траулер, залазь обратно и лети вверх, пока баллон не лопнет. — При этом он сделал два шага навстречу верзиле, показывая своим видом, что этим «пистолетиком», как он обозвал грозное оружие неожиданного пассажира, его не напугать.

Не встревая в разговор между капитаном и пришельцем, Марк поднял с палубы свою окровавленную рубаху и незаметно достал нож из-за голенища сапога, очередной раз пожалев о том, что, соблюдая правила капитана, хранил свой пистолет в железном ящике в рубке.

— Джаг, не надо, они ведь нас спасли, — послышался тонкий уставший голос и вслед за здоровяком на палубу спустилась молодая, светловолосая особа в дорожном костюме, состоящем из темно-синей брезентовой куртки с вышитым медведем на левой стороне груди и таких же штанов, на ногах у нее были легкие ботинки из очень дорогой кожи ящеров.

— Леди Эвелина, побудьте внутри, пока я все не проверю. Они могут быть в сговоре с теми пиратами, — обратился к ней, названный Джагом, охранник, даже не думая убирать свое оружие.

Эвелина, судя по обращению охранника, была особой благородных кровей. Девушка с нескрываемым интересом посмотрела на своих спасителей, невзначай задержав взгляд на молодом помощнике, который стоял обнаженным по пояс. Особенно на его накачанном торсе, отчего на ее щеках выступил румянец. Заметив это, Михай обернулся на воришку и увидел, что он прячет нож в рубахе, которую держит в руках.

— Марк, убери нож обратно и оденься, не смущай наших пассажиров, — после чего обернулся к леди и продолжил. — Они слишком много платят за поездку, нам не стоит проявлять враждебности, — что-что, а капитан умел заключать сделки, используя минимальное количество слов.

— Конечно мы заплатим вам, эм… за ваши услуги, но только по прибытии на Тефию. Там мой отец, и он с радостью вас озолотит за спасение своей дочери, — пыталась снять возникшее напряжение девушка, положив свою тонкую ладонь на пистолет в руке Джага.

— Леди, и все-таки я им не доверяю. Только посмотрите на них, просто два головореза, — Джаг еще раз пронзительно посмотрел на капитана и его помощника, который засовывал клинок обратно себе в сапог, но пистолет все же убрал в кобуру на поясе, при этом слегка заслонив собой свою хозяйку.

— Если изволите, можете занять гостевую каюту, леди. Ваш охранник поживет в каюте моего помощника, а мы потеснимся у меня в рубке, — кинув взгляд на верзилу, Михай продолжил. — Нам лететь еще пару дней, поэтому, если вашему охраннику не нравится наш вид или если он еще раз наведет свою пукалку на меня или моего помощника, то может продолжить свой путь в трюме, а там уж не так удобно, как мне кажется.

На угрозы, которые произнес капитан, амбал лишь ухмыльнулся, после чего пассажиры направились в указанные каюты. Заселение пассажиров заняло совсем немного времени — леди Эвелина разместилась в пустой каюте, а Джаг, отказавшись от проживания в «какой-то помойке», как он назвал каюту помощника, уселся на стуле возле входа к своей госпоже. Марк на оскорбление его чистоплотности ответил на языке неслышащих, но смысл этого жеста понимали на всех островах. Суровый охранник на дерзость юноши ответил улыбкой, не обещавшей грубияну ничего хорошего.

После всего произошедшего в этот день, помощник капитана еще несколько часов занимался ремонтом порванного троса и проверкой всего, что только можно было: корпус, рули и газовая система накачки паруса. В один момент он почувствовал запах еды и хотел уже пойти перекусить, но оказалось, что это Михай принес ужин для новых пассажиров, а его отправил в трюм проверять крепление груза. Закончив наконец-то свою работу, юноша поднялся в рубку к капитану:

— Дядька, а долго нам до этой Тефии лететь?

Хозяин «Жука» стоял в центре своей обители, склонившись над столом с картами воздушных потоков всех рубежей и судовым журналом. Как всегда, в помещении было чисто и главенствовал порядок: кровать была аккуратно заправлена, все вещи лежали по своим местам, пристегнутые кожаными ремнями, шкаф с книгами был закрыт на засов — решетка не позволяла литературе разлететься по комнате. Чайник стоял на газовой плите и из него парил ароматом кофе, кружки, в специальных углублениях на подносе, стояли рядом. Воспользовавшись тем, что капитан задумался, юноша без зазрения совести налил себе полную кружку, за что обычно Михай отвешивал свои любимые подзатыльники, и встал за штурвал.

— Не сбей нас с курса, мы идем не на Тефею, а к Локу, пришвартуемся там, нам нужно запутать наши следы.

— А к чему такая коспи… конспирация, — выговорил недавно изученное им слово воришка, что говорило о пользе многочисленных книг, которые Михай заставлял его читать.

— Слишком все странно. Пираты не нападают на этих рубежах, только если им жить надоело или если за это платят очень большие деньги, а это значит, что тут замешаны влиятельные силы, которые способны с легкостью прикрыть эту историю, а заодно отправить к ядру планеты один небольшой траулер, который стал всему свидетелем.

— Тогда кто на них напал? Как думаешь, дядька?

— Об этом они нам сейчас расскажут, — произнес капитан, обернувшись ко входу в рубку, где на пороге как раз стояла леди Эвелина и Джаг.

— К сожалению, мы сами этого не знаем. Хотели задать вам тот же вопрос, может, вы что-нибудь видели? — задала вопрос юная леди, проходя в помещение.

Посмотрев на нее, капитан отметил себе, что говорила она подозрительно уверенным голосом — ну никак ее утонченный вид не соответствовал ее поведению. Во взгляде у Эвелины читалась уверенность и решительность, которые она прятала, задавая вопросы, на которые, судя по всему, знала ответы. При этом ее охранник уж слишком пристально смотрел на капитана и его помощника.

— Нет, мы только увидели вспышку пламени, — заговорил капитан. — Вернее, Марк увидел вспышку, вам стоит поблагодарить его, — указал Михай кивком в сторону бывшего воришки.

— А как взорвался ваш траулер? — вставил свои два реала Марк, когда все обратили взгляд на него.

— Ой, — леди Эвелин прижала ладони к губам, продолжая играть роль высокородной кокетки. — Все было очень быстро. Нас обстреляли из паровой пушки, капитан пытался увести нас, но пиратское судно было быстрее, за ними тянулась полоса синего дыма, и они быстро нас догнали, — она в очередной раз широко раскрыла глаза, но Михай продолжал подозревать, что она всего лишь играет роль.

— Они травили газ из баллонов для того, чтобы вас догнать, так делают многие пираты, — блеснул своей эрудированностью в воздушных боях юноша.

— Когда они приблизились, то кинули веревки с крюками и подцепили нас как рыбу на крючок. Джаг вместе с командой отстреливался от нападавших, но наши силы были неравны, а потом на палубе начался пожар, — глаза девушки наполнились слезами. Вытерев их платком, который она держала в руке, юная леди продолжила. — Все, кто были на борту, побежали к спасательным бочкам, Джаг схватил меня и затащил в первую попавшуюся. Сам он пытался спасти одного из членов команды, но прогремел взрыв и Джага отбросило внутрь бочки, а того несчастного накрыла волна пламени — это взорвался паровой газ в трюме. По стечению обстоятельств, нас отнесло в сторону, и наш шар раскрылся не сразу, как остальные, иначе бы пламя поглотило и нас, — она шмыгнула носом. — Кажется, крики навсегда будут в моих воспоминаниях. Последнее, что я видела через смотровую щель, как вспыхнул уже пиратский корабль, который загорелся после первого взрыва на нашем траулере, и это не оставило никому шанса на выживание.

— Вы очень храбрая, — промолвил, не отрывая от нее глаз, молодой паролетчик.

— Вся моя храбрость была в том, что своим криком отчаянья я не оглушила Джага, наверное, он был рад, что я не визжала как сумасшедшая, — добавила немного бравады в голосе Эвелина, слезы уже не катились по ее лицу.

Но по взгляду благородной особы и по тому, что Джаг следил за каждым ее словом и всячески кривил свое лицо, когда она говорила о тех или иных подробностях, капитан сделал вывод, что они многое не договаривают.

— Я не собираюсь выяснять у вас причину, по которой пираты за вами следовали и кому вы перешли дорогу, все что я хочу — поскорее от вас избавиться. За ваше спасение я прошу лишь одного, — Михай посмотрел на пассажиров. — Не упоминайте о нас никому, ни друзьям, ни врагам тем более. Мы же даем вам слово, что тоже не будем упоминать о вас и ваших неприятностях. Взаимовыгодный договор! — прогремел голос капитана и по его тону было ясно, что это его окончательное решение.

— Как бы там ни сложилось, — заговорил Джаг, при этом он упорно продолжал общение с командой «Жука» через свою леди. — Нам нужно попасть на столичный остров Тефия и как можно скорее, нас ждет ваш отец, — закончив, он остановил свой надменный взгляд на капитане.

— Капитан, что будем делать? — задал волнующий его вопрос бывший вор, который все никак не мог оторвать свой взгляд от молодой особы. В мыслях он уже представлял будущее: смелый паролетчик и красавица, ждущая его на острове. Прямо роман в трех томах. Но только решение капитана никак не способствовало воплощению в жизнь его мечтаний.

— Мы отвезем вас на Лок, завтра утром мы уже будем на месте, в порту всегда много судов, вы сможете найти тех, кто отвезет вас до Тефии, — вынес свой вердикт капитан.

— Лок та еще помойка, отличное место для сброда вроде этих, — сказал Джаг своей хозяйке, продолжая упорно игнорировать своих спасителей. — Я же говорил вам, они просто парочка охотников за удачей, не более того.

— Не будь таким суровым, Джаг, не каждый может жертвовать своей жизнью ради… — юная особа замешкалась. — Ради незнакомых людей, — очень внимательно подбирая слова, произнесла леди. — Капитан, мы будем вам благодарны, а вашему помощнику спасибо за его зоркий взгляд, — произнесла она, глядя хозяину «Жука» в глаза, после чего развернулась и вышла из рубки.

Джаг, в свойственной ему манере, надменно усмехнувшись, проследовал за своей госпожой.

— Дядька, а с чего ты взял, что они не договаривают нам что-то? — полюбопытствовал Марк у своего старшего товарища, когда пассажиры спустились к каютам. Уж очень ему хотелось продолжить знакомство с благородной девушкой.

— Чувствую, Марк, а я привык доверять своим чувствам. А ты даже не думай туда лезть, вон как глаза вылупил на девчонку, смотри не вырони, герой-любовник, — сказал капитан, вставая за штурвал и проверяя, что они все еще на нужном им воздушном потоке.

— Да не глазел я, а слушал что говорят. Сам же сказал мне, всегда слушай, что говорят, вот я и работал на ушном наблюдении, как в тумане, — начал оправдываться Марк, при этом раскладывая карты по каталогам, как этого требовал капитан. — Когда заступаю на вахту?

— Сегодня я сам за курсом прослежу, иди поспи и еще раз смажь плечо. Если утром лихорадка будет…

— Да знаю, за борт выкинешь, — перебил капитана воришка и, поймав на себе суровый взгляд, выскочил в дверь.

Капитан остался один в рубке и был благодарен тому, что никто не видит, как он до белых костяшек сжал штурвал. Его гнев был направлен на этих чертовых пиратов, на эту спасательную бочку и ее пассажиров, которые могут затащить их туда, откуда ветра не вынесут, будь они прокляты. «Спасение падающих — дело рук самих падающих», вот принцип жизни, которому он научился. После таких раздумий в его сердце затаилась тревога.

***

Раст сидел в комнате, которая мало чем была похожа на его келью: большая кровать, окно, в которое попадает солнечный свет. Но больше всего раздражал ежедневный грохот снизу в таверне «Пей и жри» — название придумал человек со словарным запасом как у таракана. В очередной раз остановив свой порыв встать на колени и прочитать молитву во спасение душ, он направился к выходу — здесь никак нельзя показывать, что ты имеешь отношение к ордену. За это на вольном острове Лок получают нож под ребро или глухой удар тупым предметом в подворотне. К тому же, дознавателя инквизиции, кем он являлся на данный момент, могут не один час жарить на костре — такие тут безбожные выродки.

Уже месяц он находился в окружении этих падших людей. Сначала, по указанию отца Никоса, они наняли корабль для свершения кары над нечестивой дочерью одного из глав благородного рода острова Тефия. Вот только корабль должен был вернуться вчера вечером, но так и не появился на горизонте. Вряд ли наемники сбежали — опальный в прошлом монах очень хорошо прочитал капитанские мысли, даже немного на них повлиял, уменьшив цену и снизив предоплату вдвое — но его команда пропала. Теперь Расту с еще тремя братьями приходилось ежедневно ходить на пирс, где швартовались траулеры, и читать мысли людей — вдруг появится какая зацепка. Если есть новости с воздушных потоков, то они точно должны быть в голове одного из этих нечестивых паролетчиков.

Для сохранения своего прикрытия все четверо монахов инквизиторов жили в разных гостевых домах, встречаясь только в порту. Для разговора им не надо произносить слов, так что никто не подслушает.

«Никто ничего не знает», — пришел шепот одного из его коллег, сидевшего у входа в порт и делавшего вид, что пьет пойло, которое наливали в местных заведениях. Неопрятный и грязный, не отличить от местного сброда. — «Прибыло три траулера, ни на одном нет разговоров о крушении или нападении».

«Я пойду пройдусь по причалу, может, удастся что-то услышать,» — Раст закурил самокрутку. Научиться этому было ужасно сложно, но тут курили поголовно и не только табак с Фивы, а маскировка лишней не бывает. По этой причине он даже не знал имен своих братьев, кроме старшего инквизитора Алексиса, назначенного над ним для контроля за выполнением миссии. Инквизиция работает чисто, ничто не должно связывать тебя с другими — так безопаснее для ордена. А раз так нужно ордену — это свято.

Еще два его коллеги, включая Алексиса, встретились ему по дороге. Идущие через грузовые причалы с видом бывалых путешественников, инквизиторы читали мысли безбожников, но у них тоже не было никаких результатов. «Тут тоже ничего, одна похоть и алчность,» — пришла мысль от старшего инквизитора, которая сопровождалась гневом праведника.

Внимание молодого инквизитора привлек небольшой траулер с зеленым парусом, который только подходил к причалу. Остановив свой взгляд на нем, Раст послал мысль, что собирается проверить это судно и направился ближе к пирсу. Пройдя сквозь толпу грузчиков и экипажей кораблей, он приблизился к этому судну со странным парусом на пятьдесят метров — предел его возможностей по мыслечтению, но он постоянно совершенствовался. Перед его взором появилась девушка в сопровождении амбала, они вместе спускались с этого корабля. Раст позволил себе то, чего не делал много лет — на его лице расцвела улыбка

«Кажется, вижу тех, кто нам нужен,» — передал он мысль ближайшему брату. В ответ получил лишь слабый кивок, его коллега был слабее, чем он — слышал, но передать мог лишь чувства или намеки на действия.

Инквизитор окинул взглядом пирс: та парочка, за которой он следил, неторопливой походкой шла к администрации порта, роль которой выполняла ближайшая таверна. «Траулер до Тефии… мой отец… нападение…» читал он сумбурные мысли девушки. «Это они,» — послал он мысль товарищам по ордену и, стараясь не привлекать к себе внимания, пошел следом за теми, кого должны были устранить нанятые ими наемники.

Монах почувствовал чужую мысль «справа, брат», повернув голову, Раст увидел в нескольких метрах одного из братьев в фартуке кузнеца, рядом с ним еще одного брата в роли обычного работяги, который утром сидел у входа в порт с видом заправского пьянчуги. Слева от Раста шел старший инквизитор, который был одет в плащ, скрывавший его полностью — такие обычно носят богатеи, прибывающие для заключения грязных сделок. Сам молодой инквизитор был похож на одного из многочисленных пассажиров, спешащих по своим делам: коричневые штаны и темная парусиновая куртка, давно не стриженную голову прикрывала кепка с высокими полями и козырьком.

«Всем быть в готовности. Покарать нечестивых!» — сказал отец Алексис, потом пришел шепот лично ему «Раст, убей охранника, я покараю девку. По моей команде». Четверо инквизиторов, проходя сквозь толпу нечестивых жителей Лока, приближались к двум фигурам и все были готовы уничтожать хаос, но старший инквизитор доверил Расту эту честь. Молодой человек улыбнулся второй раз за день. Внезапно раздался хлопок и резкий укол чужой боли пронзил его спину слева, что-то случилось с говорившим в этот момент Алексисом, — именно его боль почувствовал Раст.

***

«Жук» плавно парил на прибрежном потоке воздуха, порт Лока дружелюбно встречал своих посетителей. В порту не было управления, поэтому они шли к свободному участку пирса, который сами выбрали.

— Приготовьтесь к швартовке, — крикнул капитан своим пассажирам и помощнику, готовившему швартовый.

— Как только закрепимся, прошу покинуть мое судно, — это уже было адресовано леди Эвелин и Джага.

— Капитан, мы сделаем как договаривались, — сказала юная особа капитану «Жука», — после того как мы покинем ваш траулер, ничто не будет нас связывать.

— Госпожа я знаю где мы можем найти приличный траулер с командой, — сказал своим басом Джаг. — Они будут поприличнее, чем сброд на этом корыте, — специально повысив голос, чтобы его слышал Михай, продолжил верзила.

Марк на такое оскорбление со стороны головореза лишь опустил глаза, ему было очень обидно, что они не повезли их на Тефию, ведь он очень хотел продолжить свое знакомство с леди Эвелин. Но решению капитана противоречить не стал, зная, что это бесполезно и лишь приведет к получению порции подзатыльников.

Спрыгнув на причал и закрепив швартовый, он подал сигнал капитану, что все готово, и спустил трап. По нему безотлагательно забухали сапоги Джага, который молча кинул на Марка презрительный взгляд. Его леди также соблюдала молчание — не удостоив помощника капитана даже взгляда, она покинула судно.

— Марк, пока я накачаю газа и подготовлю все к отбытию, сходи в таверну к толстому Нарву и закажи хороший обед. Принесешь его на судно и проследи, чтобы этот чертов жирдяй туда не плюнул, — произнес капитан, когда пассажиры покинули судно, надеясь, что хоть хорошая еда, приготовленная не им самим, развеет печаль из глаз юноши.

— Да, капитан, — коротко ответил помощник и уже собрался пойти в таверну, когда снова услышал голос Михая.

— И не натвори глупостей! — добавил капитан, смотря с палубы на причал, где был воришка

— Да ни в жизнь, дядька, — улыбнулся Марк и пошел выполнять указание, предвкушая сытный обед.

В порту Лока было людно, все спешили по своим делам и никому не было дела до остальных. Пейзажи были соответствующими: кто-то еще не отошел от вчерашней попойки и валялся возле контейнеров в грязи, а кто-то потирал разбитый глаз после участия в драке, которые здесь случались регулярно. Блюстителей порядка здесь не было и существовало лишь одно правило — убивать можно только если убить пытаются тебя. Но и на него всем было наплевать. Ответ на вопрос, как тут все еще не перерезали друг другу глотки, был прост — сюда прилетали паролетчики со всех рубежей для того, чтобы отдохнуть и запастись припасами, а не для выяснения отношений. Если хочешь подраться, то лети в небо и там выясняй кто же из вас сильнее.

— Марк, передай своему дядьке, что он давно к нам не заходил и мы его заждались, — оторвал его от созерцания местных достопримечательностей женский голос

— Его зовут капитан Михай, уважаемая Марси, — сказал он обращавшейся к нему работнице услуг разврата. — И кажется мне, вас интересует тугость его кошелька, а не хозяйства, — не удержался от язвительного заявления юноша.

— Каков нахал, — засмеялась немолодая женщина и отправила паршивцу воздушный поцелуй, на что он только ускорил свой шаг, помахав рукой ей на прощание.

Следуя по известному ему маршруту, бывший воришка попутно обчистил карманы одного прохожего, шаткой походкой идущего в сторону питейного заведения. Когда он это делал, его взгляд зацепился за знакомую физиономию, торчащую над толпой, с шишкой, которая появилась благодаря его мастерскому броску багра. Вот только интересовала его в данный момент спутница этого гиганта.

Пробираясь через идущую массу людей, наметанный глаз вора заметил, что он не единственный обратил свое внимание на приметную парочку — верзилу и молодую девушку. Как минимум еще двое прохожих следили за ними. «Спасение падающих, дело рук самих падающих», вспомнил он золотое правило Михая, но уже ничего не мог сделать со своим любопытством. Идя за двумя преследователями, он обратил внимание, что они молчат. Лишь легкие кивки головы и одновременное переглядывание по сторонам говорили о том, что они общаются, но как?

Внезапно один из них, тот, что был в плаще, скрывавшем его целиком, выхватил небольшой арбалет и начал поднимать его в направлении леди Эвелин. Не думая ни секунды, как учил его дядька Михай, Марк выхватил из-за пояса паровой пистолет, который, несмотря на запрет капитана, стащил еще будучи на корабле, и выстрелил, не целясь. Пуля попала в левую часть спины преследователя, выхватившего арбалет, как раз туда, где находилось сердце. Человека развернуло по своей оси на шесть часов, и Марк увидел удивление, застывшее на лице с остекленевшими глазами, после чего человек упал на спину и его дыхание остановилось. Воришка впервые в жизни убил человека, осознание этого пришло вместе с оцепенением. Он так и стоял с пистолетом в руке, а дальнейшие события разворачивались с неимоверной скоростью.

Подняв глаза, он увидел хищный взгляд Джага, который обернулся и, моментально оценив обстановку, прикрыв собой леди Эвелин, выстрелил во второго преследователя. Но незнакомец, как будто видя куда он целится, пригнулся и пуля просвистела над его головой, сбив с него кепку. Толпа шарахнулась в сторону, при этом многие выхватили оружие, но в перестрелку не вступали — тут не принято влезать в чужие дела. Джаг уже перенаправил свой пистолет и палил по двум другим преследователям, до этого остававшимся вне поля зрения Марка. Все, что они успели сделать — это разрядить свои арбалеты в охранника, но каким-то чудом не попали по громиле, который, как оказалось, был очень проворен, лишь один болт слегка оцарапал его щеку. Вторая пара арбалетчиков, прижатые к земле свистящими пулями из пистолета здоровяка, укрылись за тюками с грузом.

— Ложись, дурак! — сквозь шок услышал воришка крик Джага.

Он начал заваливаться набок, но не успел, болт из арбалета второго нападавшего, который лишился кепки из-за выстрела громилы, попал Марку в бедро. Острая боль пронзила ногу и с помощника капитана слетело оцепенение. Упав набок, он начал стрелять в своего обидчика и их взгляды встретились.

Туманное воспоминание проскользнуло в памяти воришки, и он узнал его — монах, который гнался за ним на Миранде и стащил сапог с его ноги. Сейчас на его лице был шрам, вероятно от того удара по лицу, который он получил. Глаза преследователя округлились, и Марк, ощутив взгляд на затылке, понял — он читает его мысли. Но не мог ничего с этим поделать. Старые грехи настигли его в тот момент, когда он был к этому не готов.

— Стреляй, черт бы тебя побрал! — закричал Джаг на помощника капитана, но Марк слишком долго мешкал, и преследователь успел ретироваться за контейнеры с грузом, пули лишь высекли искры, встретившись с металлом.

На ходу перезаряжая барабан своего пистолета, верзила схватил юношу за плечо и резким рывком поставил на ноги. Из-за острой боли, прострелившей его ногу, Марк осклабился, но на ногах устоял.

— Отдай, — резко сказала леди Эвелин, и выхватила пистолет из рук юноши. — Джаг, хватай его и бегом за мной, — приказала она своему охраннику, при этом начала стрелять по второй группе преследователей, не давая им возможности вести прицельный огонь.

Верзила с легкость перекинул воришку через плечо, как будто он был накачан паровым газом, а не состоял из костей, мяса и крови, которой, из-за болта в ноге, в нем оставалось с каждой секундой все меньше. При этом Марк с удивлением смотрел на объект своего обожания, которая палила в преследователей из его пистолета — такого он никак не ожидал от этой хрупкой на вид девушки.

— Отходим к траулерам, — отдала приказ девушка и, показав пример, резко бросилась в сторону причала.

Джаг рванул следом за ней, неся на плече раненого, при этом он несколько раз успел выстрелить в сторону нападавших. С легкостью догнав свою госпожу, верзила немного замедлился, оставаясь позади нее, дабы прикрыть от случайного болта, пущенного вдогонку. Естественно, Марк в этот самый момент являлся щитом уже для громилы.

***

Михай закончил накачку пустых паровых баллонов и, предвкушая хороший обед, заварил себе кофе, сидя в рубке. Неожиданно он услышал шипящие хлопки — звук выстрела из парового пистолета. Тут это было не в диковинку, но на всякий случай он открыл ящик, где хранил оружие. Лицо капитана исказила гримаса злости, потому что не хватало пистолета, который он купил для своего помощника. Предчувствия в очередной раз его не подвели.

— Я же предупреждал, чертов паршивец, в могилу меня заведет, — прорычал капитан, доставая ремень с кобурой, в которой был второй пистолет, и спешно застегнул его поверх своей куртки.

Послышались частые хлопки, которые заставили капитана выбежать из рубки. Спустившись на палубу, он увидел, что толпа людей бежит в сторону причала. Не сомневаясь ни секунды в причине переполоха, капитан уже хотел сойти на берег, но увидев в толпе небритую рожу верзилы, остался на судне. Перед охранником бежала его госпожа, держа в руке пистолет, Марка с ними не было. Сердце капитана билось с бешеной скоростью, но, когда его бывшие пассажиры приблизились, он разглядел, что здоровяк несет юношу у себя на плече.

— Живее, — закричал капитан спасенной парочке и начал затягивать трап обратно на траулер.

Девчонка обернулась и дважды выстрелила, Джаг с разбегу закинул юношу на палубу судна.

— Живой? — глядя на своего помощника, сказал капитан, ответом ему был утвердительный кивок головы. — Бегом в рубку, выводи на подъемный ветер, — отдал он указание причине всех своих бед за последнее время.

Михай хотел подать руку девушке, но она сама ловко заскочила на траулер, и схватив юношу за плечи, начала помогать ему подняться в рубку. Капитанскую руку же с радостью схватил Джаг, грузно перевалившись через край палубы, он распластался во все свои два метра роста и приготовился к стрельбе.

Капитан выстрелил в швартовый, освобождая своего «Жука» от привязи. Второй выстрел он сделал в человека с арбалетом, который целился в паровой парус и уже был готов спустить тетиву, но получив пулю в живот, отказался от этой идеи. Резкий рывок оповестил, что воришка уже в рубке уводит их от причала.

Наблюдая за толпой на пирсе, Михай заметил еще одного мужчину с арбалетом, но тот благоразумно пришел к выводу, что лучше не высовываться, и остался за укрытием. Когда они отошли от причала на безопасное удаление, капитан убрал пистолет в кобуру и, украдкой глянув на поднимающегося на ноги громилу, пошел в рубку. Джаг со своей неизменной ухмылкой проследовал за ним.

— Мы на среднем ветре, идем на холодные ветра, — доложил Марк вошедшему капитану, не поворачивая головы от смотрового окна. На его ноге уже была аккуратная повязка, пропитавшаяся кровью. Девушка стояла позади него и смотрела на вошедшего хозяина траулера.

— Держи ровнее, бери курс на солнце, — отдал указание капитан и, посмотрев на леди Эвелин, которая вновь стала его пассажиром, обратился к ней.

— А теперь я хочу услышать полную версию событий, из-за которых вы попали на борт моего судна и, если мне покажется, что история не полная, вы рискуете научиться летать без крыльев, — тон капитана говорил о том, что отказа он не потерпит.

— Леди, я могу их заставить лететь куда нам надо, вы же знаете, мне лишь нужно ваше разрешение, — проходя в помещение и презрительно глядя на капитана, сказал громила, встав между госпожой и Михаем.

Почувствовав, что обстановка накалилась, Марк обернулся. То, что он увидел, поразило его не меньше самих пассажиров — человек, который его когда-то спас, а сейчас заменил ему семью, с нечеловеческой силой ударил верзилу в живот, от чего тот ухнул. После этого, скользящим движением, как тень, он сделал шаг в сторону и пинком ноги поставил подсечку здоровяку, от чего тот начал падать. Но не успели его колени коснуться пола рубки, Михай схватил его за толстую шею и прижал пистолет к его голове. Подняв взгляд от поверженного охранника, капитан обнаружил, что Эвелина успела за это время выхватить пистолет его помощника, который все это время оставался у нее, и направила его на обидчика своего спутника.

Воришка не растерялся — резко крутанув штурвал в сторону, он заставил траулер накрениться, от чего девушка вскинула руки с пистолетом вверх. Воспользовавшись моментом, помощник капитана выхватил у пассажирки пистолет и оттолкнул ее в сторону книжного шкафа. Оба незваных гостя оказались на полу и на каждого из них был направлен ствол пистолета.

***

Молодой человек тяжело дышал из-за долгого бега — сейчас в нем было трудно узнать дознавателя инквизиции. Причиной всему была его одежда и густая щетина, покрывавшая лицо. Он прятался в одной из грязных подворотен после перестрелки в порту этого города порока и хаоса. Старший инквизитор Алексис погиб, его убил этот чертов вор, который уже второй раз перешел дорогу Расту. По инструкциям, которые у него были, он должен был покарать нечестивых и лишь потом отправиться с докладом к отцу Никосу, но он упустил свою возможность.

«Проклятье», — мысленно выругался инквизитор, но братьев, которые могли услышать это, рядом с ним не было.

Переведя дух, он отправился на постоялый двор, где снимал комнату — необходимо забрать свои вещи, святое писание, которое он прятал за шкафом и из-за нравов этого города не мог перечитывать в тысячный раз, а самое главное, необходимо спрятать все следы его пребывания на острове. Да еще этот выродок все никак не шел из головы. Как он посмел промахнуться? Чертов верзила своей стрельбой сбил прицел и его болт вместо того, чтобы с торжественным щелчком пробить голову проклятого вора, попал в ногу этому порождению хаоса.

Но самый главный вопрос заключался в том, как отреагирует его святейшество на информацию о том, что упоминание о сбежавшем несколько лет назад безбожнике, похитившем реликвию, всплывет рядом с благородным домом Манор, который уже давно пытается раскрыть тайны ордена и обвинить его во всех бедах человечества. Монах протер пот, выступивший на лбу.

«До скорой встречи, нечестивый,» — послал мысль Раст и, чтобы очистить свою голову, начал про себя читать молитву о спасении заблудших душ. Однако мысли о том, что он скоро вернется в свою обитель и получит наказание за провал, не покидали его.

Выполнив все намеченные планы, попутно сменив свою одежду, чтобы его не узнал случайный свидетель утренней перестрелки, инквизитор отправился к причалу. Он не мог вернуться к его святейшеству, не обладая всей информацией, которую можно собрать об этом судне с зеленым парусом. По этой причине Раст несколько часов ходил вдоль пирса и слушал мысли так ненавистных ему жителей острова.

«Деньги…», «Почему она мне отказала…», «Капитан «Жука» Михай улетел, не зайдя к нам…», «Верзила с пистолетом…», «Марк, чертов помощник Михая, был с пистолетом…», «Двойная плата…» и множество других шепотов слышал инквизитор. Большинство из них не несли никакой информации. Это были порочные желания, вожделения женщины или мужчины, желание денег, бесцельные мысли хаоса, как их называли при обучении в храме ордена. Все это сводило с ума, но главное, что это действие приносило результат. Для доклада отцу Никосу он собрал необходимую информацию: траулер под глупым названием «Жук», капитан Михай и пару лет назад появившийся у него помощник по имени Марк. Вор, которого они искали орденом несколько лет, тот, из-за кого его мечты были растоптаны.

Закончив с поисками ответов на интересующие его вопросы, Раст прочел мысли одного из прохожих и смог с легкостью найти траулер, летящий на Миранду. Договорившись о плате с капитаном, который всячески завышал цену, он отправился в родную обитель. О своих братьях, получивших ранения, и о погибшем Алексисе он уже забыл — инквизиция не научила его заботиться о ближнем, она научила его ненавидеть хаос этого мира.

***

В рубке парового траулера «Жук» царила тишина. Капитан присел на край стола возле штурвала, за которым стоял его помощник. Два пассажира, у которых не получилось покинуть судно, сидели: леди Эвелин на кровати капитана, ее амбал охранник на стуле. При этом он зажимал разбитый нос, из которого текла кровь. Да и в целом нос превратился в размозженную лепешку.

— Джаг, ты в порядке? — обеспокоенным голосом спросила громилу его хозяйка.

— До свадьбы заживет, — вместо него ответил Михай. — Если еще раз попытается выхватить у меня пистолет, тогда уже будет заживать до первого внука.

— Не думала, что вы способны ударить беззащитного человека!

— Он беззащитный?! — от такого утверждения глаза капитана округлились до размера монет в двенадцать реалов. — Да одна его рожа уже оружие!

— Жить буду, — пробубнил здоровяк и добавил. — Бьет как баба.

— Мы потеряли суть разговора, не находите? — перебил его хозяин судна и обратился к девушке, так переживавшей за своего охранника. — До того, как ваш, — Михай посмотрел на амбала с разбитым носом. — Друг опрометчиво кинулся на меня, вы сказали, что ваш отец ведет исследования на нижнем рубеже. И что же такое он исследует, что за вами охотится всевидящий орден?

— Он нашел доказательства, которые нанесут сокрушительный удар по всему их учению, — ответила Эвелин.

— Сокрушительный удар по… — Михай замешкался, подбирая слово. — Фанатикам, которые уже влезли во все уровни власти на всех островах?

— Они влезли не ко всем, как вам кажется. На Селесте у них нет власти, только их верховный храм, такая же ситуация и на втором рубеже. Лишь на нижних островах они обладают властью вмешиваться в дела государства. По их учению, которое они несут людям, второе пришествие всевидящего наступит, когда все острова упадут к центру земли. Вот только они не сказали, что уже давно сами ищут способ это осуществить — они борются с хаосом, а летающие острова, по их мнению, прямое его порождение, они хотят это остановить.

— И как можно обрушить летающий остров? — перебил девушку Марк.

— Они хотят использовать оружие забытых цивилизаций. Мой отец давно изучает прошлое, и он может доказать, что одна из их попыток привела к уничтожению целого рубежа.

— Пояс диких островов, — задумчиво произнес капитан.

— Да, исследования отца доказывают, что орденом было запущено в действие оружие немыслимой силы, из-за чего был взорван огромный остров, но что это за оружие — нам не известно.

В рубке повисла тишина. Марк переваривал услышанное и с тревогой смотрел на своего капитана. На лице Михая не дрогнул ни один мускул.

— Если у них есть такое оружие, что ж они им не шарахнут по кому-нибудь, патроны кончились? — рассудительно заметил капитан. — Так они без проблем заставят каждого верить, что они не мутанты, а посланники божьи.

— Сколько у них патронов нам не известно, но они все на одном из диких островов — после первой попытки они сами его спрятали. Видите ли, тогда орден был совсем другим. Они боролись с последствиями катастрофы, которая многие сотни лет назад оторвала наши острова от планеты и заставила их беспорядочно летать по рубежам, — продолжила отвечать на вопросы девушка. — Что случилось в ту эпоху и как все это произошло — уже не известно никому. Но по тем данным, которые получил мой отец, выходит, что их борьба стала фанатической верой, а близость к эпицентру, где произошло разрушение острова, повлияло на их преображение. Они называют его божественным, но причина кроется в излучении от применения оружия. Именно из-за него дети рождаются с даром читать мысли. Они сами виновники этого, и это не какой-то божий дар избранным.

— Думаю, благоразумный человек и так поймет, что они чертовы мутанты, вот только чего вы хотите добиться? Верить в них не перестанут, даже если вы докажете все, что здесь сказали, — отметил капитан «Жука».

— Мы не хотим уничтожить орден, мы хотим не дать им уничтожить еще один остров. Они снова хотят применить оружие, чтобы на верхних уровнях появились дети с даром, и выбрали для этого нашу Тефию, — объяснила леди Эвелин.

— И как вы это сделаете? — влез в разговор бывший воришка.

— Пару лет назад ими был найден утерянный остров. Один из инквизиторов по имени Никос обнаружил его и смог найти то, что они так долго искали. С помощью технологий с Селесты на острове установили лидар…

— Что еще за лидар такой? — не унимался с вопросами Марк.

— Лидар — это устройство, работающее как маяк, только его свет невидим для глаза. Имея одну из его частей, вы всегда знаете какое расстояние до второй. Без этого на остров вернуться не получится.

— Еще бы, дикие острова невозможно просчитать, движение настолько хаотичное, что карт ветров в тех районах нет. Только сумасшедшие работорговцы с четвертого рубежа решаются там парить на траулерах, — перебил ее Михай.

— Это еще не все, — продолжила Эвелин. — Лидар из храма был похищен. Для того, чтобы восстановить его, потребовалось немало времени даже мастерам с Селесты. И теперь орден отправил новую экспедицию, чтобы вывезти оружие на Тефию. Мы должны их остановить, пока не поздно.

Марк попытался скрыть от всех свои эмоции, в его голове вертелись мысли о том, не лидар ли сейчас лежит в его каюте, давно спрятанный от чужих глаз. Возможно, именно он и есть та причина, по которой Марка так усердно преследовал орден. Но он точно знал, что нельзя раскрывать карты раньше времени, как поучал его дядька Михай, поэтому при пассажирах воришка постарался держать язык за зубами. И капитану пока тоже не стоит рассказывать из-за чего он попал на его траулер.

— Да вам нужна армия, не находите? Сегодня они продемонстрировали вам, что инквизиция способна на многое. Я даже не думал, что они рискнут появиться на Локе, — сказал капитан.

— Армий уже давно нет, они бессмысленны, есть только островная стража, но их не хватит воевать с орденом. Да и наш король Тефии, Людик IV, не пойдет на это. Зато у нас есть верные люди, которые нам помогут, — уверенно заявила леди Эвелин.

— А ваши верные люди спасут Марка от ордена, когда все это закончится? Хочу напомнить, что, спасая именно вас, мой глупый помощник выстрелил, обрекая себя на вечные игры в прятки с этими выродками, — резко сказал хозяин судна, умолчав, что он и так уже в бегах, ведь им об этом знать не обязательно. — Теперь мы будем вынуждены постоянно скрываться! Так что мне мешает отправить вас за борт и пуститься в бега? Какая разница, одним преследователем больше, одним меньше.

— Мы заплатим вам за вашу помощь, род Манор не забывает тех, кто ему помог, — ответила, глядя в глаза Михая, благородная особа, понимая, что сейчас решается их судьба. — Вы будете в безопасности.

— Дядька, ты же меня учил, мы не наемники какие-то, людей по рее пускать! Может и правда поможем им — заработаем денег, выйдем на отдых, сам же говорил, что вечно летать не получилось ни у кого. Ну или «Жука» поменяем на большой траулер, спустимся на нижние рубежи, а там нас никто не найдет, — выдвинул свое предположение Марк.

— Не нравится «Жук», учись летать без паруса, — приготовился дать подзатыльник своему помощнику капитан, но тот вовремя ретировался. — Мы и так уже им помогли, особенно один безмозглый стрелок.

— Лучше я пройдусь по рее, чем буду лететь на этом корыте, — хищно прошипел Джаг.

Капитан посмотрел на верзилу — видно тумаки, которыми он в большом количестве наградил его, свою роль все-таки сыграли и амбал потупил свой взгляд, а вспыхнувшие зачатки дерзости куда-то испарились.

— В любом случае, нас уже затащило в эту историю слишком глубоко и выбраться отсюда мы сможем только с вами, ну или с вами же можем упасть в пропасть, — Михай внимательно посмотрел на воришку, следующее решение далось ему особенно тяжело, потому что он знал реакцию, которая за ним последует. — Я помогу, довезу вас до дома, а также помогу спуститься к дикому поясу, но мой помощник должен быть спрятан от фанатиков, и ваш отец лично должен мне это пообещать, глядя в глаза. — Обратив свой взор на Эвелин, пробасил капитан. — Это условие нашей сделки и обсуждению не подлежит, — замолчав, Михай ждал, что скажет девушка. Все-таки он умел заключать сделки.

— Мы согласны, — коротко ответила Эвелин.

— Что это значит, капитан? Вы летите без меня? — затараторил Марк. — Без меня вы парус не почините, да я себя тросами привяжу к «огурцу», я вас не оставлю…

— Я все сказал, — резко перебил юношу капитан.

Марк с силой крутанул штурвал, от чего судно резко накренилось, и выскочил из рубки. Слезы заливали его глаза, но он не хотел, чтобы кто-то их видел, особенно дядька Михай — единственный человек в этой жизни, который принял его в свой дом, тот, на кого он хотел быть похожим. И вот снова его отвергают, оставляют на произвол судьбы. Да, в глубине души Марк понимал, что все условия, которые капитан поставил этим людям, были лишь для того, чтобы не поставить под удар его, но он не мог представить, что снова останется один. Слезы катились по щекам, и он не мог их остановить.

Заперев дверь в свою каюту, Марк вытер слезы рукавом рубахи. Внимательно прислушавшись и убедившись, что никто к нему сейчас не зайдет, он аккуратно приподнял половицу в углу каюты. Там, завернутая в тряпку, уже несколько лет, лежала причина его бегства с Миранды. Сев на кровать, он повертел ее в руке. Чем-то отдаленно она напоминала его паровой пистолет — такая же ручка, только вместо барабана и ствола был установлен квадратный экран, как на пьезочасах, но он уже давно погас. Как включить его снова Марк не знал. Всего одна кнопка была на месте курка, и та не работала. Скорее всего, требовалась зарядка от пьезогенератора, но тот, что был у них в наличии, требовал дорогущего топлива, которое Михай хранил в трюме и запрещал использовать по пустякам.

Постепенно приходя в себя после заявления капитана о том, что дальнейший путь им придется преодолеть порознь, и досконально изучив давно позаимствованный у монахов прибор, воришка немного успокоился. Как бы не думал Михай, а от своего помощника он не избавится так просто.

Глава 3

Жемчужина второго рубежа — столичный остров Тефия, — представляла собой зрелище, от которого захватывало дух. Как и везде, именно паролетчики со своими траулерами в незапамятные времена смогли организовать торговлю между рубежами и вокруг пригодных для швартовки мест были возведены города. С высоты парения траулера было хорошо видно причал и сам город, который полукольцами опоясывал порт: дорогие кварталы ближе к центру, за ними величественные шпили учебных заведений, которые плавно переходили в дымящие мануфактуры. Заканчивалось все бедными окраинами с неказистыми и давно некрашеными домами.

Хоть и говорили, что верхние рубежи живут гораздо лучше, но бедняки и неудачники встречались даже здесь. Только паролетчики по-настоящему могли считать себя свободными — эти мысли всегда посещали голову юного помощника капитана, когда он, как и сейчас, стоял на веревочной лестнице, держась одной рукой за трос, а другой, отведя ее в сторону, ловил ветер над бездной.

Поговаривали, что когда-то были странные штуковины, называемые «самолетами», которые сжигали топливо из земляного масла, и летали они с большой скоростью, как огненный факел. Но всем, включая Марка, было известно — это чушь несусветная, потому что самолеты не смогли бы справиться с потоками ветра, опоясывающими острова и рубежи между ними. Если лететь очень быстро, то можно не успеть перескочить с потока на поток, и тебя будет кружить, пока все тросы не перетрутся. Поэтому самым безопасным и надежным способом перемещения были и остаются паровые траулеры.

— Долго нам еще тут болтаться? — разорвал тишину голос Джага. Громила стоял на палубе, облокотившись на ограждение. Он обращался к капитану. За последние два дня в полете, особенно после взбучки Михая, он стал более разговорчив с экипажем.

— До ночи, потом пойдем к горам, которые виднеются за городом, — повторил тысячный раз Михай.

— Да что мы как крысы, будем прятаться от каждого шороха! — забубнил громила, но без какой-либо агрессии, просто он хотел скорее оказаться на своем острове.

— Джаг, постарайся вести себя учтиво с нашими друзьями, они же нам помогают, — послышался голос девушки, выходящей из каюты на палубу.

— Да, леди Эвелин, — ответил верзила.

Джаг, как и положено настоящему охраннику, незамедлительно подошел к своей хозяйке, и встал рядом с ней. За время полета его лицо еще сильнее заросло щетиной, а одежда потеряла былой вид, но вот рожа человека, способного убить любого за свою леди, осталась прежней.

Наблюдая за этим с площадки около рубки, капитан лишь усмехнулся. В чем причина такой преданности громилы своей леди — он не знал, да, в принципе, ему это было не интересно.

— Марк, пора готовить бочку к спуску, — крикнул Михай, но ответом ему была тишина. — Какого болта! — гаркнул капитан и посмотрел вверх на парус, рядом с которым болтался его помощник.

— Есть готовить бочку, капитан, — отрапортовал воришка и, лихо спустившись по тросу на палубу, начал выполнять поставленную задачу, все так же демонстрируя свое несогласие оставить его на острове.

— Не дуй свои губы слишком сильно, засранец, с курса собьемся, — в своей манере ответил капитан, наблюдая за тем, как юноша начал растягивать тросы и готовить шар для накачки газом. — Уважаемый Джаг, спуститесь в трюм и вытащите баллоны с газом, — обращаясь уже к здоровяку, сказал капитан.

Взглянув на свою госпожу, Джаг получил утвердительный кивок и пошел выполнять указания капитана.

— Интересно знать, как ты мордуешь не уважаемых для тебя людей, — пробубнил здоровяк себе под нос и спустился в трюм.

— Капитан, вы думаете у нас все получится? — юная госпожа посмотрела на Михая, прикрыв глаза рукой от солнца, которое уже перевалило за полдень.

— Ну, если нас не собьют, за то, что мы летим над островом, и если удастся поймать попутный ветер, если удастся закрепиться у горы и, если нас не поймают, думаю шансы пятьдесят на пятьдесят. Много если, — ответил капитан. — В былые времена я бы послал вас к черту, но сегодня мне нужно спасти того парня с надутыми губами, — кивнул он в сторону своего помощника.

Марк, стараясь сохранять вид исполнительного члена экипажа, отвернулся от своего старшего товарища и продолжил распутывать трос, никак не желавший растянуться в ровную линию. Увидев это, молодая леди подошла к нему и начала помогать.

— Не надо, леди Эвелин, я справлюсь, — обратился к своей внезапной помощнице Марк.

— Можно просто Лин, — улыбнулась девушка. — Все друзья называют меня Лин.

— Никогда не думал, что стану другом девушки благородных кровей, — с усмешкой произнес воришка

— Это только Джаг серьезно относится к моему титулу. Он давно работает на моего отца и мне иногда кажется, что он переживает за меня больше, чем кто-либо.

— Повезло вам с таким надежным союзником, не то, что некоторые! — специально повысил голос Марк, чтобы Михай его услышал.

— Твой капитан заботится о тебе не меньше, — укоризненно заметила Лин. — Тут не надо быть ученым, чтобы разобраться.

— Лучше ты расскажи, где научилась так стрелять? Там на Локе, ты схватила мой пистолет и начала палить по тем монахам, тебе не было страшно? — поинтересовался Марк у девушки.

— Я с самого детства путешествовала вместе с отцом и матерью, они вели многочисленные исследования на разных рубежах. Однажды на нас напали, хотели ограбить, завязалась перестрелка и моя мама погибла.

— Извини, я не хотел…

— Ничего страшного, это было давно, — девушка помогла Марку справиться с неподдающимся тросом. — После этого отец нанял Джага, а он научил меня как постоять за себя. А как ты познакомился с капитаном?

— Он спас меня, — нехотя ответил Марк.

— Вот видишь, он не бросает тебя, а наоборот, — улыбнулась Лин, и в этот момент юноша смог разглядеть ямочки на ее щеках, от чего сердце стало биться быстрее, а его взгляд замер на ее голубых глазах.

— Ну… так это, — засмущался паролетчик. — Скоро мы с вами попрощаемся?

— Конечно нет, думаю, мой отец не позволит мне полететь, и я останусь с тобой, покажу тебе город. Ты бывал когда-нибудь в театре? — девушка снова улыбнулась. — А еще я познакомлю тебя со своими друзьями, им будет интересно послушать твои истории про полеты.

— Ну не знаю, я не люблю болтать впустую, — стараясь добавить в голос суровости, произнес Марк.

Наконец-то трос поддался их стараниям, и они смогли растянуть спасательную бочку со всеми снастями на палубе. Марк хотел продолжить общение с Лин, но их оборвал голос охранника, известившего о том, что он доставил баллоны с паровым газом. При этом он многозначительно смотрел на воришку и во взгляде была явная угроза расправы в случае, если он не будет подбирать слова при общении с его госпожой, от чего Марк предпочел дальнейшую работу выполнять с закрытым ртом.

***

Михай наблюдал за последними лучами солнца, заходящего за горизонт. Пора было начинать их авантюру по пролету над островом. Он не мог рисковать и швартоваться в порту, где их наверняка ждали убийцы от инквизиторов, но и его задумка также была небезопасной — он пару раз проделывал подобное, но точно не на верхних рубежах.

— Марк, проверь еще раз, чтобы все было готово и поднимайся на огурец, оттуда будешь меня вести. Леди Эвелин, вас я попрошу подняться в рубку. Джаг, твоя задача закинуть якорь на эту чертову скалу, и постарайся не промазать! — отдал последние распоряжения капитан, молча наблюдая, как все начали занимать свои места.

— Дядька Михай, курс свободен, огней судов не видно, — крикнул сверху воришка.

— Капитан, желаю нам попутного ветра, — произнесла Эвелин, заняв позицию у окна в рубке.

— Да, он точно не помешает, — произнес Михай, и начал выводить свой траулер на намеченный курс.

Бесшумно паря над ночными просторами Тефии, все пассажиры и члены немногочисленной команды воздушного траулера соблюдали тишину, боясь спугнуть удачу. Большая часть маршрута уже была позади, огни ночного города мерцали южнее судна в нескольких лигах. Очертания горы уже приближались, когда ветер им изменил и начал разворачивать судно правым бортом вперед.

— Джаг, открывай паровые баллоны, — коротко отдал команду капитан, надеясь, что та скорость, которую им даст травление газа, позволит подойти ближе к горе, не сбившись с пути.

— Пошла жара, — с азартом в голосе и со свойственной ему манерой ответил амбал.

Раздался свист вырывающегося газа, и «Жука» заметно толкнуло вперед по курсу, гора начала приближаться с удвоенной скоростью. Капитан плавно разворачивал свой траулер на скалы, надеясь закрепиться на них и там посадить свое судно на землю, после чего в спасбочке спуститься к подножию горы, ну а дальнейший путь продолжить на своих двоих.

— Капитан, идем слишком высоко, площадка в тридцати метрах под нами, тросов якоря может не хватить, — закричал со своего наблюдательного пункта Марк.

— Травлю с огурца, — крикнул капитан и дернул шнур клапана на парусе. Все, кто находился на траулере, почувствовали резкое снижение. Леди Эвелин в последнюю секунду успела схватиться за поручни в рубке и устояла на ногах.

— Это было неожиданно, — произнесла девушка.

— Держитесь, дальше будет хуже, — напряженно проговорил капитан. — Джаг, готовься, дальше твоя работа, — обратился он к амбалу, который уже готовил тяжеленный чугунный якорь к сбросу за борт, на скалистую площадку под ними.

— Полетела болванка, — крикнул охранник с палубы.

Якорь грохнулся на камни и начал волочиться за траулером с характерным звуком, все никак не желая зацепиться. Зная, что второй попытки у них не будет, Михай начал поглядывать по сторонам, ища возможность приземлиться — если не на ровную площадку на скале, то хотя бы на заросший деревьями склон, когда сильный рывок заставил судно остановиться. Он еще даже не успел подумать о том, привязал ли Марк себя к страховочному шнуру, когда его помощник уже пролетел мимо окон рубки в сопровождении собственного крика.

— Марк, — крикнул хозяин «Жука» и спешно покинул рубку. Спустившись на палубу, он увидел Джага, который смотрел вниз за борт — туда, куда пролетел воришка.

***

В храме ордена на острове Тефия стоял ажиотаж. Преподобные отцы собрались в парадном зале: сегодня к ним прибыл главный инквизитор с третьего рубежа — отец Никос, известная личность в их кругу, ярый следователь пути всевидящего. Даже здесь, на втором рубеже, его побаивались, так как знали о его могущественной способности в мыслечтении. В зал вошел верховный преподобный храма и, заняв место во главе стола, обратился к своим верным помощникам:

— Прошу всех садиться, — говорить мыслями в стенах храма считалось дурным тоном, поэтому все слова произносились вслух.

Зал для приема гостей был огромен и эхо от слов верховного отца разлетелось по помещению, освещенному пьезолампами. Колонны, разделявшие зал на две части, были выкрашены в тона слоновой кости и золота, стены украшали картины великих отцов былых времен. Сам стол, за которым рассаживались преподобные, был сделан из белоснежного мрамора, на котором располагались дорогие позолоченные бокалы с вином и письменные принадлежности, обновляемые перед каждым заседанием. Все говорило о том, что орден не бедствовал.

— Ваше святейшество, что требуется нашему брату Никосу? — произнес преподобный Агунг. Даже ему, главному инквизитору храма, не было известно, что от них хочет его коллега с Миранды.

— Он попросил лишь аудиенции высокого совета нашего храма, — ответил его святейшество отец Карабир. И мысленно обратился к своему инквизитору: «Думаю он хочет указать нам, что мы сбились с пути. Но этот лис слишком хитер, постарайся узнать, что же он все-таки задумал».

Ответом ему был короткий кивок, свидетельствующий о том, что его помощник готов выполнить просьбу своего главы.

В зал зашел молодой брат и громогласно произнес:

— Преподобный отец Никос прибыл на аудиенцию, — он распахнул дверь и впустил невзрачного монаха, одетого в старую рясу черного цвета.

Окинув зал совета пристальным взглядом и насчитав пятнадцать человек, абсолютно всех, кто должен здесь присутствовать, Никос одарил их презрительной улыбкой.

— Уважаемые братья, да будет вам известно, что на вашем рубеже зарождается смута, — скрипучий голос фанатика был пропитан ненавистью. — И вы не предпринимаете никаких действий, чтобы бороться с этой идеей. Как вам всем известно, нет ничего хуже греховной идеи, летающей по умам нашей паствы…

— Вы видно забываетесь, брат мой, — с акцентом на слове брат, произнес сидящий во главе стола Карабир, при этом ощутив легкое покалывание затылка. — Перед вами верховный совет храма и не вам, третьерубежникам, нам указывать… — договорить он не успел, почувствовав тяжесть на плечах и шее. «Агунг, что он делает?» — послал паническую мысль своему помощнику глава храма, но, обратив свой взор на присутствующих в зале преподобных, он увидел, что все замерли на своих местах и пытаются бороться с тем мысленным давлением, которое накрыло и его.

«Агунг не услышит вас, ваше святейшество,» — пришла мысль отца Никоса.

— Я искренне надеялся, что, получив аудиенцию у вашего совета, смогу повлиять на тот хаос, который окрутил ваши сердца, — продолжил отец инквизитор с Миранды. — Но то, что я увидел в ваших умах, не оставляет мне выбора! Вместо следования пути и направления нашей паствы по праведной дорожке, вы погрязли в пороках! — инквизитор неторопливой походкой подошел к столу, за которым замерли члены совета. Взяв в руки бокал дорогого вина, он неторопливо, движением знатока, взболтал содержимое и испробовал на вкус. Презрительно осклабившись, как будто это не вино, а яд, он вылил содержимое бокала на пол.

— Грехопадение в чистом виде. Но теперь я сам направлю и наш орден, и нашу паству, — голос фанатика стал тяжелым, будто начал наливаться свинцом. — Мы встанем стеной перед хаосом и низвергнем нечестивцев в пекло! Но вас с нами уже не будет…

Его святейшество из всех сил старался вернуть себе контроль над своим телом, но его попытки были тщетны. Этот старик с третьего рубежа был слишком силен — Карабир даже помыслить не мог, что бывают столь могущественные братья ордена.

«Вас уже никто не услышит,» — последняя мысль от Никоса кувалдой ударила по голове, после нее Карабир провалился в темноту.

В зале совета стало тихо как на кладбище, преподобные сидели кто как: кто-то лицом уткнулся в стол, кто-то откинулся назад. Объединяло их несколько фактов — во-первых, у всех струилась кровь из глаз, ушей и носа, во-вторых, все они были мертвы. Отец Никос вытер выступившую струйку крови из носа, убивать мыслью он научился еще в детстве. Все, кто знал о его способностях, уже мертвы или безумны — побочный эффект ментального вмешательства. К его сожалению, ни один из членов совета не заслуживал жизни, не помогла бы и коррекция сознания, поэтому Никос решил не тратить свои силы на эти порочные душонки. Куда проще воспитать новых соратников, чем исправить старых. «Осел, постоявший в тени, на солнце работать не будет» — пришла ему в голову старая поговорка.

«Пора навести тут порядок и вернуть вас в лоно нашей веры, зажравшиеся отступники,» — послал мысль всем, кто был в храме, старый инквизитор.

— Все прошло как вы и хотели, — произнес бесшумно подошедший инквизитор Раст, верный слуга Никоса.

— Да, не ожидал, что они тут такие слабаки. Даже в нашем храме были те, кто пытался мне сопротивляться, но это сейчас не главное, — произнес самопровозглашенный святейшество храма. — Нам нужно покарать род Манор, всех до одного, чтобы все знали, на что мы способны.