Бесплатный фрагмент - Рождение Ведьмы

Все совпадения не случайны.

Страдания кроликов никому не интересны.

Часть 1. Детство

Пролог

Он стоял и смотрел на вопящий комочек. Его дочь. Это была его любимая дочь. Не единственная, далеко не единственная, но самая родная. А теперь у него есть только этот незнакомый розовый комочек. Жена в шоке, но это не важно, прорвемся. Обязательно прорвемся.

Но прорваться с ходу не получилось. При виде младенца жена начинала закатывать свои прекрасные глаза, подвывать на разные голоса и вцепляться тонкими артистическими пальцами в копну золотых кудряшек. Долго он такого выдержать не мог. Да и недолго тоже. Беседы о том, что ребенок ни в чем не виноват, дочь уже не вернуть, зато теперь у нас есть внучка, результата не давали. Он и сам не всегда в это верил. А, может, всегда. И это просто нервы сдают. В любом случае, нужно было что-то быстро решать. Отпуск подходил к концу. Чемоданы собраны. Да они и разобрать-то их толком не успели в такой истеричной суматохе. Скоро в обратный путь, на другой конец вселенной.

Младенчик будто понимал переживания деда. Внимательно следил голубыми ясными глазками-бусинками за сложной траекторией его перемещений.

— Но это же наш ребенок, Мариша. — В сотый раз начал он ласково увещевать жену.

— Наш ребенок умер! — Вскинулась его нежная подруга. — Боже, она так похожа на мою девочку! Убери ее, я не могу ее видеть!

Это было непростое решение. Но, как говорится, со своей женой я знаком уже сорок с лишним лет, а этот пищащий комок вижу впервые.

Вот так все и получилось. — Печальная пожилая пара села в самолет дальнего следования. А осиротевший младенец остался на руках у шокированной таким поворотом судьбы акушерки.

Вернее, попыталась сесть. Перед самым контролем женщина остановилась, и как будто бы дальше идти не собиралась.

— Я не могу ее бросить. — Тихим, ровным голосом втолковывала она мужу. — Ты пойми, она там лежит совершенно одна. В сырости, в темноте. Никто даже цветов не принесет, не поговорит.

Старик понял, что в таком состоянии тащить человека в самолет — очень плохая затея. Он срочно вызвонил друзей. Сдал им с рук на руки жену с чемоданом. И сел в самолет. Он был Художником. И у него была своя Миссия. И эта Миссия находилась там, куда он летел. Поэтому остаться не было никакой возможности, да и желания тоже. Можно было бы и здесь найти свою цель, придумать концепцию развития. Но не хотелось. Там, на другом конце Вселенной уже все было придумано. И запущено в работу.

Глава 1. Будь сильной

— Будь сильной, детка. Мы справимся. — Приговаривала акушерка, заворачивая девочку в казенное одеяло.

— Не сдавайся, никогда не сдавайся. — Объясняла она спящему младенцу, забегая вечером в Дом малютки.

— Просто всегда иди вперед, не сомневайся! — Радостно напевала она, катая по аллеям городка коляску с усыновленным ребенком. Своим ребенком. Своей маленькой доченькой.

И девочка усвоила урок. Она была очень понятлива. И талантлива. Талантлива по-своему, по сверхъестественному. Была в ней некая Сила, пока только в зачаточном состоянии. Но не зря всем казалось, что малютка и говорить еще не умеет, а как будто все понимает.

Им не казалось. Ника родилась немного ведьмой. Она слышала мысли людей и собак. И могла транслировать им свои желания. С людьми результат был не стабилен, все же она была еще очень мала. Но взаимодействие с собаками всегда радовало маленькую волшебницу. С кошками было все сложно, ведь они тоже по-своему ведьмы. Каждый раз приходилось договариваться. Неожиданно порадовал соседский кабан. Огромный хряк-производитель оказался добрым другом и приятным собеседником.

Глава 2. Боря

— Доброе утро, Боря! — Свой ежедневный обход жителей двора маленькая Ника всегда начинала с любимого кабанчика.

Боря приветственно хрюкнул и тяжело завозился в тесном загоне.

Сегодня Ника была настроена философски.

— Вот, сидишь все время. — Задумчиво протянула она. — Даже погулять не выйдешь. Разве можно так? Куры гуляют, кошки гуляют. Тебе бы тоже ножки размять. Такое солнышко хорошее, теплое. Жаль, что тебя не выпускают. Но ты мог бы и сам выйти. Ты большой, сильный, а дверка на твоем загоне еле держится. Даже я могу ее открыть. — Завершила маленькая провокаторша свою речь и ушла рисовать мелками на асфальте.

Ника так увлеклась солнышками и бабочками, что ничего вокруг не замечала. Как вдруг знакомое «Хрюк!» раздалось прямо у нее за спиной.

— Боря, ты вышел! — Радостно развернулась девочка. И застыла в восхищении.

Кабанчик был гораздо выше нее, и шире. Настоящий скаковой кабан! Он тихо похрюкивал и шевелил пятачком, приглашая поиграть.

— Пойдем-ка отсюда, дружок. А то тетя Валя увидит, и погулять тебе не удастся. — Ника зыркнула на окно соседки, быстро огляделась и поманила Борю в обход, по тайным ребячьим тропам.

Вскоре счастливая парочка перебралась по шаткому мостику через речку-вонючку и весело зашагала по заброшенным полям. Возможно, поля и не были заброшены, но в данный момент ими никто не интересовался. Кроме Бори. А Боря интересовался, даже очень. Он такого разнообразия еды не видел никогда в жизни. Но сейчас он не был голоден, а останавливался чисто из исследовательского интереса. И, судя по всему, делал заметки на будущее — сюда вернуться, сюда не стоит. День намечался приятный.

Глава 3. На другом конце Вселенной.

А в это время где-то на другом конце Вселенной, на далекой планете Маросейка, грустный седой мужчина в шляпе рисовал мелом на черной скале портрет молодого Вождя.

Вождь был прекрасен в своем ритуальном головном уборе из красных перьев и мантии из полупрозрачных переливчатых туманностей. Перья, ясное дело, были собраны вручную из пуха ягнят и камыша. Птиц тут давно уже никто не тревожил такими глупостями. Аборигены жили в мире со своей планетой.

— Я вижу твою печаль, Маленькое Перо. — Задумчиво произнес Вождь.

— Я ценю твою заботу, Чарли. — Мгновенно отреагировал Художник. — Но давай обсудим это позже, это путает мои мысли и замутняет восприятие образа.

Несколько часов прошло в творческом молчании, только художник иногда интеллигентно ругался на комаров, грызущих его руки. Наконец, работа была завершена, и встреча перетекла в стадию чаепития.

— Напрасно ты думаешь, друг мой, — предвосхитил расспросы Художник, — что меня печалит судьба милой крошки. Девочка талантлива, и сама построит свою судьбу, поверь мне. Мне бы ее способности!

— Не скромничай! — Хмыкнул Вождь, покосившись на разрисованную скалу.

— Сейчас меня больше заботит, что за твою сестру просят тридцать бизонов! — Раздраженно воскликнул Ник. — Тридцать! Да у меня курица на ужин не всегда есть, а они хотят целое стадо!

— Таковы традиции. — Невозмутимо ответствовал абориген. — Соня прекрасная девушка. Счастлив будет тот, кому она достанется в жены.

— Будет конечно. Но не сердись на меня, дорогой друг, если нам придется попросту сбежать. И помни, что я пытался договориться. Но ваши традиции я не потяну.

— Не бойся, дорогой друг, — в тон ему произнес Вождь, — никто не будет снимать с тебя скальп. Наши женщины свободны в своем выборе.

— Но ритуалы мы любим. — задумчиво добавил он, выдержав паузу.

Нико вдруг просиял. Он нашел выход.

Рассвет застал его за работой, будущий муж готовил выкуп для своей невесты

***

— Люди говорят, у тебя есть солнцеликая жена. — Строго произнесла старая седая женщина, восседающая на огромном валуне. Титул Уважаемой Хранительницы Традиций требовал максимального почета. Поэтому Малика всегда занимала самую высокую точку из доступных. Хотя с детства не любила высоту. С тех самых пор, когда из озорства оседлала молодого горного козлика. Но это уже совсем другая история.

А сейчас Малика по традиции должна была добиться выкупа за невесту. Ситуация сложилась не простая. Жених крайне беден, но очень умен, невеста ослепительно хороша. И не сводит со своего кавалера восхищенного взгляда бездонных черных глаз. Малика надеялась, что Нико что-нибудь придумал, и все пройдет согласно традициям.

Итак, вопрос был задан. Но с ответом никто не спешил. Жених аккуратно распаковывал сверток.

— Люди врут. — Спокойно произнес он. — У меня была жена на другом конце вселенной. Но она там, а я здесь. И жена нужна мне здесь. Через тысячи парсеков не бывает семьи.

Нико наконец распрямился и поднял над головой свой дар.

— Я принес выкуп! — Провозгласил он.

И люди ахнули. Это было огромное стадо мощных черных бизонов, неудержимо несущееся по бескрайней прерии. Картина. Его картина. Наверное, одна из лучших. Хотя, так говорили о каждой из них. И это правда, они все прекрасны. Но эта дышала особой мощью и свободой.

Юная Сони́ молча поднялась со своего места и встала рядом с Художником.

— Выбор сделан! — Провозгласила Хранительница. — Так тому и быть!

***

«Он Колдун! — Носилось кругами в голове Хранительницы. — Он определенно колдун.»

— Как ты украл их души? — Спросила Малика, поворачиваясь к Художнику?

Он рассмеялся, звонко и заразительно, и даже виду не подал, насколько поразил его этот вопрос. Он знал о суевериях аборигенов, но думал, что они касаются только людей.

— О чем ты? — Сделал он наивные глаза. — Это — просто картина.

Но Хранительница как будто не слышала его. Она опять пристально вглядывалась в глаза несущихся практически в свободном полете бизонов.

— А если вернуть им души, они будут жить с нами в мире?

Такой вопрос поставил Нико в тупик. Но она смотрела теперь ему прямо в глаза и ждала ответа. И он почувствовал, что соврать нельзя.

— Да. — Тихо кивнул он.

Малика посветлела лицом и молча обняла его.

— Тебя послали нам Боги. Теперь мы будем жить по-настоящему!

Глава 4. Медвежата

Девочка лепила из глины медвежат. Выковыривала липкие кусочки из речного откоса, задумчиво вытягивала им лапки, смазывала водичкой и относила сушиться на выступ кирпичного фундамента. Это дед научил ее, когда приезжал прошлым летом.

«У него очень добрые глаза. И, кажется, он действительно любит меня.» — Думала девочка. Она не встречала такого отношения к себе со стороны других людей. Мама хорошая, старается все делать правильно. Но это не слишком похоже на любовь. С другой родней у мамы гораздо более теплые отношения. Девочка даже ревновала иногда. Но потом решила, что смысла в ревности нет. Любви не добавляет, только удивление вызывает. А какая-то юная родственница, дочь приемного брата маминого отца, или что-то вроде этого, заявила, что они вовсе не родственники. И это верно с обеих сторон. Верно, но обидно.

Дед предлагал уехать с ним, но она не решилась. Здесь она все изучила и приспособилась, а там, в дальних далях, сплошная неизвестность. Его рассказы были похожи на сказки для малышей, она им не очень-то доверяла.

Поэтому он снова улетел, а она сидит на речке и лепит медвежат. И еще зайчиков. Большие семейства — мама, папа, много детишек. Все сидят за крошечным столиком и дружно пьют чай. Красота, милота. Хорошо, когда можно слепить идеальный мир. Когда-нибудь она слепит такой для себя. Обязательно слепит!

***

— Вот ты где! — С гребня высокого берега спустилась Татьяна. — Я все вокруг обегала! Хорошо, Боря помог.

Из-за края обрыва опасливо выглянул кабанчик. Он всегда знал, где Девочка, но не всегда готов был участвовать в поисках. А то могли и уши надрать за нарушение уединения.

— Борис, отойди от края. — Ровным голосом произнесла Ника. — А ты, систер, садись ко мне поближе, с другой стороны, а то там Боречка край обрыва оттоптал, и скоро к нам свалится отличный кусок глины.

Те, кто часто общался с Никой, быстро привыкали не спорить и не расспрашивать. Или спорить и расспрашивать потом, когда все произошло, и никто не пострадал. Поэтому Боря быстро перестал нависать над ними, и вскоре затопал по низкому бережку. А после и вовсе устроил беготню по мелководью с запугиванием уток.

Аналитический склад мышления и катастрофическая независимость не позволяли Татьяне мгновенно реагировать на всякие беспочвенные предостережения. Но сейчас обоснование вроде бы было. Поэтому она томно вздохнула и плавно переместилась на безопасное место. И как раз вовремя.

— Отличная глина! — Восхитилась Ника. — Молодец, Борис! Хорошо поработал!

Кабанчик радостно хрюкнул и промчался по воде мимо девочек, обдавая их холодными брызгами.

— О-о, не-ет! — Застонала Татьяна. — Давай пойдем домой. Уже вечер. Бабушка котлет накрутила.

— Да, давайте пойдем. — Неожиданно быстро согласилась Николь. После озарений ей всегда хотелось есть, а котлеты бабушка готовила чудесные. Глина может подождать до завтра.

Глава 5. Души бизонов

— Прошу тебя, друг мой, подумай еще раз. — На лице Хранительницы царила привычная безмятежность, но голос подрагивал от сдерживаемых эмоций. — Ведь ты был уверен, что сможешь.

Николас сидел, расслабленно привалившись спиной к любимой черной скале. Не хотелось объяснять женщине, что он слаб, но вариантов не было.

— Дело в том, уважаемая Малика, что прошлые мои эксперименты проходили под руководством моей дочери. Она была движущей силой этого процесса. Но она ушла к предкам, сохранив свой дар в младенце. А Николь еще слишком мала. И находится слишком далеко отсюда.

По взгляду Хранительницы он понял, что зря это сказал. И что упорная женщина не видит никаких преград для достижения цели.

— Когда мы вылетаем? — Спросила она.

***

Но вылетать не пришлось. Не пещерный век на дворе. Молодая жена Художника не зря так высоко ценилась в своем племени и на всех прилегающих территориях. Она была Мастером Инновационных Технологий.

Быстро достав из узорчатого рюкзачка кучу непонятных приборчиков, Сони аккуратно разложила их вокруг мужа. Подумала, поводила красивыми тонкими пальцами по воздуху. Передвинула одну деталь, поменяла местами еще две. И наконец удовлетворенно кивнула.

— Думай, Солнце мое.

— О чем думать? — Удивился Николас. Он раньше никогда не видел таких ритуалов. К слову сказать, он вообще никаких ритуалов не видел. Аборигены никогда не допускали чужих куда не надо. Но теперь он свой — муж сестры Вождя, уважаемый член племени.

Женщины переглянулись и начали терпеливо объяснять.

Ник, как истинный деятель искусств, пропустил мимо ушей всю физическую суть явления. Для себя он назвал это устройство «Усилитель телепатии». Если, конечно, можно назвать устройством лежащие кружочком артефакты.

Процесс был предельно прост. Стоять в круге и разговаривать с абонентом. Главное, держать в голове его четкий образ. Вот это вызвало у Ника затруднения, поскольку он давно не видел свою внучку, и слегка подзабыл как она выглядит. Пришлось откопать в бумажнике старое фото, и тогда процесс пошел на лад.

***

А на другом конце Вселенной была ночь. Ника внезапно проснулась. Ее как будто бы кто-то звал. У нее в голове. Или во сне.

— Дед, ты что, умер? — Ужаснулась Девочка.

— Нет-нет, детка, все в порядке. Нам просто нужна твоя помощь.

Из темноты выступила статная седая женщина в странных цветастых одеяниях.

— Здравствуй, Николь. Ты очень похожа на маму.

— Вы знаете мою маму?

— Я очень любила твою маму. Мы все ее любили. И нам очень ее не хватает.

— Понимаешь, детка, — вступил Дед, — твоя мама была важным звеном в цепочке. Без нее не получаются очень нужные нам вещи.

Ник остановился, обдумывая некоторое время это выскочившее внезапно «нам». Действительно, «нам»? Ему тоже это стало нужно? Пауза затянулась. Николь не отвечала, не понимая, чего от нее хотят. Малика внимательно следила за работой мысли Художника.

Наконец, Ник вздохнул, так и не придя ни к какому выводу, и начал объяснять, зачем они здесь. Девочка на удивление быстро все поняла. И первое, что она спросила, могло свести к нулю все их усилия.

— Вы будете их есть?

Взрослые удивленно уставились на Николь. Такого поворота они не ожидали. «Ничего не выйдет.» -печально подумал Художник. Но Хранительница спасла положение. Она начала долго и подробно объяснять, что бизоны — друзья племени, что тотем племени — Бизон. Что они всегда жили в мире, но климат изменился, и бизоны покинули их равнину. Что друзья никогда не причиняют друг другу боль понапрасну. Да, они едят мясо. Но делают это с уважением. И с благодарностью. Они берут молоко у бизонов, но телятам всегда остается достаточно для роста и развития.

— Хорошо. — Наконец решила Николь. — Я сделаю, как вы просите. Но бизоны уйдут, как только поймут, что вы слишком жадничаете.

Малика облегченно выдохнула. Племени давно нужны были бизоны. Уже несколько поколений у них не было своего стада.

Начать решили прямо сейчас, чтобы не тратить энергию на установление нового сеанса связи. Девочка бесшумно проскользнула на кухню, набрала еды. После колдовства всегда очень хочется есть. В квартире все спали. Надо успеть до рассвета, бабушка встает рано. Николь обложилась подушками, поместила котлетки и пирожки на расстоянии вытянутой руки, закрыла глаза и сосредоточилась.

А на поляне у черного камня женщины внесли картину с бизонами в круг сеанса связи и установили перед Художником. Его задачей было неотрывно смотреть на полотно и транслировать изображение внучке.

***

Рассвет застал Николь в полуобморочном состоянии. Когда солнечный лучик залез ей в глаз, Девочка очнулась, поскорее выбралась из хаоса подушек и печенек, сгребла под одеяло кучу разномастных игрушечных бизончиков, тихонько задвинула штору на окне и провалилась в глубокий сон, едва дойдя до кровати.

***

Сони хлопотала вокруг чуть живого мужа. Колдовство вытягивало много сил. Наступала ночь, и нужно было спешить. К счастью, Малика успела сбегать за тележкой, пока шел сеанс связи. На коня они вряд ли смогли бы взвалить полу бесчувственное тело. Художник тяжелый, хоть и небольшого роста.

Хранительница не принимала участие в этой суете. Она методично пыталась впихнуть соску с молоком в рот молодого тонконогого бизончика.

— Ну что ж, — задумчиво произнесла Малика, — нельзя получить все и сразу. Это тоже неплохой результат. Бычки породистые, здоровые. — Она критически оглядела свое небольшое стадо, больше похожее на детский сад. — Жаль, телочек нет. Но это я недоглядела. На картине-то у тебя одни самцы, дорогой друг. Зоотехник из тебя никудышный. Ну да ладно, в следующий раз будем проверять внимательней.

— В следующий раз? — Раздался стон из глубины тележки. — Я не выживу в следующий раз.

— Выживешь, дорогой, выживешь. Жена у тебя умница, быстро на ноги поставит.

Они связали бычков веревочкой, и караван тронулся в сторону поселения.

— Ничего, — рассуждала по дороге Хранительница, — четыре самца — это уже пол стада. Подрастим их пока что, потом наколдуем самочек. Хорошие самцы на дороге не валяются. На выставки можно будет с ними ездить.

— А что, если поставить их в упряжку? — Неожиданно предложила Сони. — Представляешь, ездовые буйволы! Туристы с ума сойдут от счастья!

— Умница, детка! — Восхитилась Малика. — На Рождество детей катать будем!

И они радостно зачирикали, обсуждая новый перспективный бизнес-проект.

Глава 6. Кити-Кэт

Николь долго не могла проснуться. А когда почти проснулась — не могла понять, где она вообще находится. На грани восприятия звякала кастрюлями бабушка на кухне — спешила все приготовить, пока дети не мешаются. Сестра опять смотрела утренние мультики без нее. Но сегодня это никак не задевало Девочку. «Хорошо, что все заняты.» — Подумала она.

Под одеялом что-то заерзало, зашебуршалось, и высунулся лохматый черный нос.

— Еда?

Рядом появились еще две лопоухие мордочки.

— Где?

— Тише, тише, вы же игрушки. — Перепугалась Девочка.

— Мы хотим еды. — Забурчали бизончики, зарываясь обратно в одеяло. — Принеси нам молока, мы всю ночь не ели.

Пришлось выбираться из теплой кровати и топать на кухню.

Бизончики были побочным продуктом ночных экспериментов. Ника не сразу сообразила, как это все должно работать. Поэтому сначала сгенерила мини-зверьков на своей стороне портала, потом — дубликат картины на стороне Деда. Кажется, попутно выбила изображение бегущего бизона на огромной черной скале. Но, в конце концов, все получилось. Ника была довольна собой и рада тому, что открыла в себе новые способности. Они отнимают много энергии, нужно быть осторожнее. Но как прекрасно чувствовать себя не только предсказателем, но и генератором нового!

— А у меня тут мультики заканчиваются! — Ехидно захихикала систер, когда Николь проходила мимо.

— И тебе доброе утречко. — Кивнула Девочка.

— Ты что так рано подскочила? — Пробурчала бабушка, не переставая помешивать что-то огромной ложкой в огромной кастрюле. — Не кусочничай, завтрак скоро.

Привычный утренний ритуал. Во сколько ни встань, услышишь то же самое. Ника набрала теплых свежих блинчиков со сметаной, налила стакан молока и удалилась к себе в комнату.

Маленькие пушистые друзья уже сгорали от нетерпения. Они дружно запрыгнули Девочке на коленки, радостно загомонили и затопотали вокруг стакана с молоком.

***

Когда завтрак был почти окончен, дверь открылась и в комнату вплыла Татьяна. Систер всегда старалась двигаться максимально элегантно, выражаться сверх интеллигентно, и в целом казаться загадочной и недоступной. Поэтому она обычно не сразу замечала, что происходит вокруг, слишком была занята созданием своего образа. И маленькие буйволята успели зарыться в одеяло до того, как Татьяна сфокусировала свой пронизанный интеллектом взор на сидящей на кровати Николь.

— Ну, рассказывай, сестренка, что тут у тебя. На мультики не пришла, еду в комнату утащила. Обиделась на что-то?

Татьяна была неплохой сестрой, просто со своими загонами. Впрочем, как и все люди. И нелюди тоже. Она молча сидела рядом с Никой и терпеливо ждала, когда та созреет для разговора. И Ника сдалась, как всегда. Она подробно рассказала обо всех событиях минувшей ночи. Даже вскочила на ноги от возбуждения и, жестикулируя, забегала по кровати. Только бычков показывать не стала, ни к чему это.

— Та-а-ак. — Задумчиво протянула систер. Помолчала немного.

— Ты позавтракала, я вижу? Пойдем на речку, тебе проветриться надо. Полепишь там. Поплаваешь.

Николь внутренне расхохоталась. Не поверила. Ну конечно, как в это можно поверить? Это нужно видеть, чтобы осознать. Вот и отлично. Девочке стала гораздо легче от того, что она выговорилась. Хорошо, когда есть с кем поговорить. С Татьяной всегда так — выслушает крайне внимательно, а потом пирожок с грушей принесет и гулять потащит. Ей бы психологом быть.

— Ну, ты иди пока, мне одеться надо, собраться! — Жизнерадостно выпалила Николь. Адреналин от воспоминаний о ночных приключениях еще бурлил в крови.

Она быстро закинула купальник и полотенце в сумку, собирать ей особо было нечего. Надо было куда-то пристроить бычков. Оставлять их одних небезопасно. Бабушка придет пылесосить. Заметить-то она их не заметит, она почти ничего не видит, даже в очках. Но может сесть на зверьков или затянуть в пылесос. Да мало ли что. Пусть в сумке валяются, делают вид, что мягкие игрушки. Девочка объяснила буйволятам правила игры, закопала их в полотенце и вышла к ожидающей сестре.

***

Но до речки им дойти не удалось. По крайней мере, не сразу.

Они неспешно шли по дороге, утопая босыми ногами в теплой мягкой песчаной пыли. На Николь накатило замечательное ощущение лета и ничегонеделания. Систер что-то вещала о толковании снов и сновидений в различных источниках. И источники были правы, Девочка действительно скучала по Деду. С ним было интересно. И да, все остальное «бла-бла» тоже верно. Но это был не сон. Сумка периодически тыкалась маленькими копытцами Нике в бок и что-то тихонько бубнила. И это доказывало, что она не сумашедшая. Хотя, может и не доказывало.

Из потока размышлений Девочку вырвал театрально-трагический возглас сестры.

В траве на обочине дороги лежал маленький серый котенок. Он явно не очень хорошо себя чувствовал. Шерсть на боку потемнела и слиплась. Но он явно хотел жить и надеялся на помощь. Николь вздохнула. Спасение котят — это профиль сестрицы. И простая истина, что «всех котят не спасешь» и «невозможно накормить всех голодных», никогда ее не останавливала. Ну что ж, вздохнула она еще раз, поиграем в Скорую помощь.

— Побежали к Скрипачу! Скрипач поможет!

— Мама говорит, он — доктор! — Заметив недоверие сестры, добавила Николь.

Она аккуратно сгребла котенка в ладони, и девочки помчались под горку. Скрипач жил на другом берегу речки-вонючки, за большим колхозным полем, в красивом белом доме посреди яблоневого сада. Дети частенько лазали туда за спелыми сортовыми яблочками. Но обитатели дома не слишком протестовали. Только просили падалицу складывать в корзинки, чтобы не загнивала на земле.

***

Скрипач удивленно смотрел на котенка.

— Мне очень жаль, друзья мои. Я не врач. Я доктор совершенно других наук.

— И что же нам теперь делать? — Всхлипнула Татьяна и начала тихонько подвывать тоненьким голоском.

— Ну ладно, — сказала Ника, разворачиваясь на выход, — сами зашьем.

Из соседней комнаты на шум вышла хозяйка дома, быстро всех оглядела, молча забрала котенка, кивнула гостям на лавку, мол, «садитесь» и скрылась за шторкой.

***

Жена Скрипача оказалась искусной мастерицей-вышивальщицей. Она аккуратно заштопала рваные раны котенка тонкими нитками. Чем-то полила, чем-то посыпала. Уложила страдальца на чистую тряпочку и оставила отдыхать.

— Пусть поспит. Что его таскать туда-сюда. Приходите завтра.

С чувством выполненного долга девочки пошли-таки на речку.

— Как все удачно получилось. — Рассуждала по дороге Николь. — Сама бы я так красиво не зашила. С вышиванием у меня не очень. Вот если бы макраме, тогда да.

Татьяна согласно кивала.

На речке их уже ждал кабанчик. Судя по густо утоптанному берегу, ждал довольно давно. В припадке безумной радости он начал кругами носиться вокруг девочек. Пробегая очередной раз мимо Ники, он внезапно притормозил и принюхался. Потянулся пятачком к сумке. Николь округлила глаза и заговорщицки подергала уголком рта. Борис неодобрительно хрюкнул и продолжил беготню.

Девочка никогда не расспрашивала Борю, где он живет, что делает, когда ее нет рядом, чем питается. Кабанчик здоров и очевидно счастлив. Этого Нике было достаточно. Она очень переживала, когда ее дорогой друг жил в тесном загоне и питался отбросами. А сейчас беспокоиться не о чем, считала девочка. И, чем меньше знаешь, тем меньше можешь случайно кому-нибудь сболтнуть. Боря жил своей собственной жизнью, но каким-то образом всегда появлялся в нужную минуту. В ненужную тоже, конечно, появлялся. Но Ника всегда была рада его видеть.

В конце концов кабанчик утомился и с довольной мордой растянулся на мелководье.

Они прекрасно провели день. Купались, загорали. Николь налепила множество маленьких кабанчиков из глины. И даже Татьяна не нудела, что пора идти обедать, бабушка будет волноваться. Но ближе к вечеру Девочка начала ощущать какое-то странное беспокойство. Ее как будто бы кто-то звал. Но она не могла понять, кто. Голос незнакомый. Слишком тонкий и слабый. Потом к нему присоединился второй, красивый мужской баритон. Перебрав в голове возможные варианты, Николь наконец отложила в сторону кусок глины, поднялась и начала собираться.

— Пойдем котика проведаем. — Пояснила она удивленной сестре.

Кабанчик, конечно, заинтересовался новым другом и поскакал за ними следом.

— Знаешь, систер, может ты домой пойдешь? Бабушку успокоишь. А то начнет по соседям бегать, спрашивать кто где нас видел в последний раз. — Попыталась отделаться от сестры Ника.

Бабушка у Татьяны всегда была в приоритете. Даже мысли о бедном больном котенке отошли на второй план.

Когда силуэт систер растворился в вечерних сумерках. Николь повернулась к кабанчику.

— Боря, мне нужна твоя помощь.

***

В большом белом доме горел свет. Не успела Николь подняться на крыльцо, как дверь распахнулась. Их ждали.

— Ему очень плохо, детка. — Сказал Скрипач. — Хорошо, что ты быстро пришла.

Николь рванула внутрь дома. Кабанчик протопал за ней. Котик дышал. С трудом, но достаточно явно. Девочка не стала выяснять, почему Скрипач решил, что их пациенту плохо. Коротко кивнула Борису и оккупировала единственную удобную кровать в комнате. «Конечно котику плохо, целый день на деревянной скамейке лежал. Что за варварство! Хоть бы подушечку дали. Лекари, тоже мне!» — Думала Ника, пристраивая пушистый комочек у себя на груди. Когда Девочка накрыла его ладонями, котенок наконец ровно задышал и даже тихонько замурчал.

Кабанчик уселся в изголовье кровати рядом с сумкой Николь и заинтересованно посмотрел на стол с едой. Скрипач вздохнул.

— Ладно, попробуем выяснить, что ты предпочитаешь из еды.

Борис радостно заерзал, но с места не сдвинулся. «Скрипач хороший, — подумала Девочка, — они найдут общий язык». И провалилась в темноту.

Но это была не совсем темнота. В ней местами нервно посверкивало что-то лазурное. «Надо выровнять ритм.» — Подумала Ника и потянулась к искоркам. А искорки потянулись к ней. И вытянулись в длинные, острые, слегка подрагивающие, дуги. Николь повела рукой по кругу, как будто поглаживая дуги, и приглашая их следовать за собой. Но это была не совсем Николь и не совсем рука. Она как будто бы всем своим телом растворилась в этой темной глубине и неспешно, как в невесомости, танцевала с лазурными сполохами, ловкими пальчиками сплетая из них нужный узор.

***

Ника очнулась от странного покалывания в груди. Потом покалывание переместилось в пальцы правой руки. Потом мизинец пронзила острая боль. Девочка непроизвольно дернулась и взмахнула рукой. Что-то мягко шлепнулось на пол. И побежало к столу. Котенок! Он ловко вскарабкался вверх по табуретке, подпрыгнул. И, приземлившись рядом с тарелкой, тут же ухватил большущую сосиску. Все дружно рассмеялись. — Проголодался малыш!

— Маленький хищник! — Беззлобно пробурчала Николь, поглаживая покусанную руку.

Котик же, урча, доел сосиску и уснул прямо на столе.

— Быстро ты справилась! — Раздалось откуда-то из угла. — Твои друзья даже не успели съесть все наши припасы.

— Простите. — Смущенно пробормотала Ника, пытаясь в полутьме разглядеть выражение лица хозяйки дома. — Мы сегодня только завтракали.

— Садись к столу, Николь, — поспешил сгладить неловкость Скрипач, — я как раз нагрел чайник. Моя супруга немного устала, не обижайся. Она очень переживала за котика.

— Нам всем не мешало бы отдохнуть. — Ровным голосом произнесла жена Скрипача, удаляясь в другую половину дома.

— А еще, она немного разозлилась, что ей за целый день не удалось добиться того, что ты сделала за полчаса. — Усмехнувшись, добавил Скрипач.

— Я все слышу! — Донеслось из соседней комнаты.

— Отдохни, дорогая. — Отозвался Скрипач, наливая Девочке крепкий чай. — Дети скоро уходят, им тоже пора спать.

***

Они неспешно шагали по песчаной дороге. После дружеского чаепития и бесконечных попыток загнать развеселившихся бычков в сумку, Скрипач решил проводить Николь до дома. Борис растворился в вечерних сумерках где-то на пол дороги. У него были свои планы на этот вечер. Да и встречаться со своей бывшей хозяйкой он желанием не горел.

— А каких наук вы доктор, дядя Скрипач? — Вдруг спросила Девочка.

Скрипач невесело усмехнулся.

— Очень сложных, детка. Космических. Изучаю энтропию мироздания. Что бы это ни значило.

— А я — тоже энтропия? — Задумчиво протянула Николь.

— Все мы энтропия в той или иной степени.

Скрипач остановился.

— Ну что ж, приятно было пообщаться. Интересные у тебя питомцы, никогда таких не встречал. Заходите еще.

***

Дома царили хаос и смятение. Бабушка бегала из угла в угол и причитала: «Что я матери скажу?!». Татьяна бегала за ней и увещевала: «Да все с ней в порядке, еще даже не ночь!».

— Всем привет. — Чуть слышно произнесла Николь.

Движение остановилось. Две пары глаз уставились на нее. Мгновение — и все началось по новой.

— Она в могилу меня сведет!

— Ну я же говорила, что все с ней в порядке!

«Ну окей» — Подумала Девочка и прошла в комнату.

Через некоторое время появилась Татьяна.

— Как котик?

— Отлично. У Скрипача остался, у них сосиски вкусные. Да и вообще неплохо. Он, кстати, кошечка. Китти назвали.

— Ну и правильно. — Рассудительно заметила систер, игнорируя вторую часть высказывания Николь. — Так всем будет лучше. Пойдем ужинать.

— Да меня покормили. — Попыталась увильнуть Ника.

— Нельзя обижать бабушку! Она блинов напекла. — Строго отрезала Татьяна.

Николь закатила глаза и пошла на кухню вслед за сестрой.

Глава 7. Телочки

— Ты вообще знаешь, чем мальчики от девочек отличаются? — Саркастически вопрошала Хранительница, нависая из-за плеча Художника над его неоконченной работой. — Слушай, Маленькое Перо, я расскажу тебе. Девочки изящные и грациозные. Даже если они буйволицы. Они не ломятся нахрапом через кусты. Они летят по прерии, едва касаясь травы. И голова. У них же совершенно мужской поворот головы. У девочек изящная лебединая шея, манерный подбородок. Да-да, буйволиная лебединая шея!

Малика выдохнула, прошлась туда-сюда.

— А ты был в нашем этнографическом музее, дорогой друг? Был? Странно. Ну, там все статично. Надо бы тебе буйволиц в движении посмотреть. А то наплодим опять самцов. Нам нужны красивые телочки, породистые.

Хранительница потерла лоб, еще раз прошлась туда-сюда, поводила пальцами по воздуху.

— Ладно! — Она решительно развернулась к Художнику. — Устроим тебе представление, дорогой друг. Наши женщины знают, как двигаются настоящие буйволицы!

***

Вечером все племя собралось на Большой Ритуальной Поляне. Все, кто мог, отменили все дела на этот вечер. Не часто танцовщицы племени дают традиционное представление на природе, да еще и бесплатно. Обычно они разъезжают с многодневными гастролями и чрезвычайно заняты.

Народ все шел и шел, и Малика уже подумывала, не переместиться ли на поляну побольше. Но решила, что все люди взрослые, и кому будет не видно, сами как-то решат этот вопрос.

Смеркалось. Файерщики уже разжигали большой ритуальный костер. Николас с семьей и самые уважаемые члены Совета Племени разместились на местах Максимальной Включенности. Все готово. Малика развернулась в сторону огромного цветастого шатра и величаво кивнула головой.

Танцовщицы давно уже ждали ее знака. Полог распахнулся и в круг света выплыли три фигуры.

Николас никогда не видел такого танца. А танцев, надо сказать, он видел много, и разных. Девушки были прекрасны. Они не делали движения, движения шли у них изнутри. Прямо из глубины их аборигенской души, впитавшей все наследие предков. Не было никакой музыки. Только танцовщицы, бесшумно парящие и кружащиеся в колеблющихся тенях высокого костра. И Художник почувствовал, как будто бы тоже вращается в магическом вихре. Он перестал ощущать свое тело, сидящее на земле. Он был маленькой искрой этого волшебного водоворота. Искрой над бескрайней прерией, освещенной закатным солнцем. Искрой над загадочной планетой, плывущей в бесконечной Вселенной. А вот и они! Бизоны! Несутся по просторам. Текут мощной лавиной. Летят, едва касаясь травы. Развевается густая черная шерсть.

Ник вскочил и присоединился к танцующим феям, высоко подбрасывая руки и ноги в экстатической пляске. Старейшины одобрительно закивали. А из круга гостей на освещенное пространство один за другим выскакивали люди и вливались в общий безумный танец. Малика заулыбалась. Вечеринка удалась на славу.

***

Когда отгорели последние угли костра. Когда последние безумные танцоры наконец упали на землю и замерли, глядя на огромные звезды. Когда все, кто мог двигаться, ушли спать. Художник не спал. Он поднялся и, не обращая внимания на травинки в волосах и песок на одежде, помчался в мастерскую. Со всей скоростью, на которую был способен после таких упражнений. Он очень спешил. Стадо прекрасных юных бизонов женского пола рвалось из недр его творческой души. Загрунтованный холст уже давно их ждет. Ночное таинство продолжается.

***

Ника стояла на песчаной обочине дороги в густых кустах малины. Положение было не слишком устойчивым. Дорога шла под уклон по достаточно крутому склону холма. А впереди, практически сразу за плетнем, начинался обрыв. Но оно того стоило. Здесь росли самые крупные и сладкие ягоды. В двух шагах от Девочки копошился кабанчик. Он тоже любил малину.

Вдруг кто-то четко произнес ее имя. Ника чуть не упала от неожиданности. Но падать особо было некуда — со всех сторон упругие кусты. Николь огляделась. На дороге точно никого. Боря ничего не слышал. Опять?!

— Это опять вы? — Мысленно воскликнула она.

— Привет, детка. Как ты? — Раздался в голове голос Деда. — Я тут еще картину нарисовал.

— Издеваешься? Сейчас? У нас тут день вообще-то.

Николь не поняла пока, каких эмоций больше вызвал в ней этот сеанс связи. Просто в гости — не дождешься его, а как дело есть — так вот, пожалуйста, второй раз уже.

— Что опять тебе нужно?

Борис почувствовал ее раздражение, напрягся и подошел поближе, бдительно

оглядываясь по сторонам.

— Извини, детка. Ты не в духе? Ладно, давай просто поговорим. Чем занимаешься? Ты закончила своих медведиков? — Николас, как мог, попытался съехать с темы и вернуть расположение собеседницы.

— Нет! — Отрезала Девочка. — Уйди из моей головы! Приедешь — поговорим!

Малину есть расхотелось. Николь нашла калитку, сбежала вниз под откос по разбитым ступенькам и нырнула в заросли каких-то сельскохозяйственных культур. Вероятно, это была кукуруза. Длиннющие стебли шелестели над головой, скрывая от окружающего мира. Это были ее личные джунгли. Они часто приключались тут с кабанчиком. Девочка присела на теплую землю. Вокруг кипела жизнь. Насекомым все равно, что ты о них думаешь. Они работают свою работу, следуют инстинктам, и ни о чем не печалятся. У людей все сложно. Так хочется быть разумной и рассудительной. Но эмоции никто отменял.

Ника запрокинула голову, некоторое время смотрела в далекое голубое небо. Потом закрыла глаза, посидела так. Помогло. Но звать Деда она пока что не стала. Надо немного выдохнуть для начала.

— Ладно, Боря. Пойдем наверх. А то опять бабушка весь валидол выпьет.

***

На другом конце Вселенной две женщины наперебой мягко поучали Художника.

— Я понимаю, дорогой друг, ты взрослый человек. Но с детьми ты договариваться не умеешь. Кто воспитал за тебя твоих дочерей?!

— Ну разве так можно, Ник? Надо же сначала поговорить. Мы никуда не спешим.

А он молча смотрел на черный валун с выбитым Николь бизоном и думал: «Я все испортил. Я опять все испортил.»

Наконец Ник повернулся.

— Кажется, пора навестить внучку. Давно не виделись. — Решительно объявил он.

Глава 8. Не все дома.

— Ника, а у тебя все дома? — Соседский мальчик с интересом ждал ответа, в глазах — озорные искорки. Остальные сорванцы сидели поодаль на скамеечке.

Тут явно какой-то подвох. Но Николь не понимала, где именно. Вроде самый обычный вопрос.

— Не-ет, бабушка в огороде. — Протянула Девочка осторожно. — Но это почти как дома, она там всегда.

Ребята на скамейке весело прыснули.

— А мама?

Николь понимала, что это какой-то юмор, но не обижалась. Они не со зла. Просто от безделья.

— Мама на работе.

— Ну вот видишь, у тебя точно не все дома. — Ребята на скамейке покатились со смеху. — А папа?

— Сестра дома. А что ты хочешь? Воды тебе вынести? — Николь начала впадать в ярость.

Пацаненок почувствовал, что где-то перегнул с юмором. Он быстро забормотал что-то примирительное. Вытащил из кармана красивое полупрозрачное бело-розовое яблочко.

— Да вот, просто угостить тебя хотел! И компания шустро умчалась вниз по улице. С Николь в ярости никто в здравом уме не связывался.

А Девочка задумалась. Действительно, где папа? Папы были далеко не у всех ее знакомых. Даже наоборот, у большинства их не было. В командировке, на Севере, трактористом в колхозе работает, сутки на дежурстве. Разные были истории. Но детьми занимались, в основном, бабушки. А папы как будто бы были, но всегда не здесь. Про своего же отца Николь не могла сказать ничего. Его как будто бы не было вообще.

***

— Тань, давай фотки посмотрим? — Огорошила Ника сестру неожиданным предложением.

Та чуть чаем не поперхнулась.

— Эмм. Ну-у. Ну давай, конечно.

Николь часто доставала из трюмо эти тяжелые старые альбомы с бархатистой обложкой и рассматривала пожелтевшие фотографии на толстых страницах. Это помогало ей почувствовать себя не одинокой в этом мире. У нее есть семья. Вот, родственники какие-то. Правда, Девочка никак не могла запомнить, кто все эти люди.

Вот и сейчас. Николь смотрела на высокого красивого мужчину и пыталась вспомнить, что же ей говорила бабушка.

— А это кто? — Наконец спросила она.

— Это — бабушкин папа. — Со вселенским терпением в голосе ответила Татьяна.

— А это? — Ника перевернула страницу.

— Ой, послушай, систер, я не очень-то разбираюсь во всех этих родственниках. Вроде бабушкин брат. — Постепенно раздражаясь, попыталась съехать с темы Татьяна.

— А это моя мама на школьном выпускном, я помню. А где тут мой папа? — Не отставала упорная Николь.

Сестра закашлялась от неожиданности, она все еще пыталась пить чай.

— Я не владею этим вопросом. — Дипломатично вырулила она. — Спроси у бабушки. Вероятно, она в курсе.

Бабушка, как обычно в это время, сидела на кресле, практически уткнувшись лицом в экран большого телевизора, и слушала новости на полную громкость. Отвлекать ее от этого занятия было крайне рискованно. Николь вздохнула, свистнула бычкам и пошла на речку.

К бычкам бабушка привыкла быстро. Пушистые зверушки очень любили молоко, и подслеповатая старушка решила, что это котята. С Татьяной было сложнее. Но систер, как человек разумный, в конце концов адаптировалась к альтернативной реальности.

***

— Здравствуй, Николь. Как ты похожа на маму!

Незнакомая женщина с любопытством рассматривала Нику.

— Вы знаете мою маму? — На автомате спросила Девочка.

Она давно привыкла к тому, что разные люди любят напомнить ей, что она на кого-то похожа.

— Я очень любила твою маму.

Ну конечно, все они так говорят.

— Первую или вторую? — Съерничала Ника.

Женщина удивленно захлопала ресницами.

— У меня их две. Вы что, не знали? А папу моего вы не любили случайно? Нет? Печально.

Николь вдруг стало жаль растерявшуюся даму. Она не виновата, что у нее день не задался.

— Простите. — Вздохнула Девочка. — Просто настроение странное.

И уже было двинулась дальше.

— Я знаю твоего папу, детка. — Тихо прошелестело из-за спины.

Вот это что-то новенькое! Вечер перестал быть томным. Обнадеживающее окончание не ускользнуло от внимания Николь. Про маму все обычно говорили в прошедшем времени. Что, вобщем-то, не удивительно.

***

— Здравствуй, Рома. Как жизнь? Я тебе новую ученицу привела. Познакомься, это Николь.

— Я еще не решила! — Уточнила Девочка, оглядываясь вокруг. — Как-то все внезапно. Никогда не думала быть наездницей.

— Ну ты и забрался! — Продолжала разглагольствовать новая знакомая Ники, не обращая внимания на эффект, который произвело их появление. Все обитатели конюшни, во дворе которой они и стояли, постепенно появлялись из разных углов и застывали, как соляные столбы.

— Гала, ты бы позвонила, что-ли. Мы бы хоть как-то подготовились. — Смуглый мужчина в свободной рубахе возмущенно тряхнул копной черных волос.

— К этому не нужно готовиться. — Парировала женщина. — Естественность реакции — бесценна!

Все вокруг рассмеялись и постепенно начали оттаивать.

Рома не спускал с Николь восхищенного и удивленного взгляда.

— Знаешь, — начал он, — ты очень…

— Знаю. — Перебила Девочка. — Похожа на маму. Ты мой отец?

— Воу-воу! Притормози, крошка! Не все сразу! — Рассмеялся Рома.

— Гала сказала — будет отец. — Упрямо пробурчала Ника.

— Он лошадей отбирать уехал.

— У кого? — Живо заинтересовалась Девочка.

Все опять рассмеялись. Веселые, должно быть, люди.

— Ладно. — Смилостивилась Николь. — Покажите тогда, что тут у вас хорошего есть. Не зря же мы с Галой шли в такую даль.

— Я думал, ты ко мне пришла, Гала, — повернулся к зарумянившейся женщине Рома, — а оказалось, все еще интереснее.

— У тебя всегда находится что-то интереснее меня! — Картинно возмутилась та, всплеснув руками и гордо вздернув подбородок.

И что бы вы думали? Правильно. Все опять рассмеялись.

— А у вас весело, я смотрю. — Иронично бросила Николь и направилась внутрь конюшни. — Кто-нибудь покажет мне лошадей? Или я сама с ними познакомлюсь?

***

В общем, сложный день закончился прекрасным вечером. С теплыми лошадиными мордами, огромными добрыми глазами, песнями у костра и вкусным травяным чаем. Рома оказался дядей Николь, братом отца. Самого отца ей посоветовали не ждать еще пару недель, а то и месяц. Отбор лошадей — серьезное мероприятие.

Когда Ника подошла к дому, на скамейке сидел все тот же соседский пацанчик. Она подошла к нему и гордо сказала:

— Теперь у меня все дома! Мой папа учит лошадей! — И вошла во двор, не дожидаясь ответа.

Глава 9. Родные люди

Ника сидела на диване, поджав ноги и рисовала в тетради прекрасных принцесс и танцующих балеринок. Она любила принцесс и балеринок. «Вот если бы я была модным дизайнером одежды, во что бы я нарядила этих красавиц?» — Мысленно рассуждала Девочка. «Точно не в эти вечные, надоевшие кружева. Надо придумать что-то неожиданное.» Ее размышления прервало шаркание стертых шлепанцев в коридоре.

— Чем это пахнет? — Бабушка остановилась на пороге и поводила носом из стороны в сторону.

— У тебя молоко убежало? — Равнодушно предположила Ника.

— Какое молоко?! Ты мне зубы не заговаривай. Что за запах, я спрашиваю? — Старушка тщательно обнюхала кофточку Николь. -Ты где была?!

В дверном проеме материализовалась сестра, которая была уже в курсе событий вчерашнего вечера.

— Так-так-так, бабуся, без паники. Все дома, все хорошо. Отстань от ребенка.

— Она меня в могилу сведет! — Завела привычную песню бабушка.

— А пойдем-ка мы семечек пожарим! — Ласково заворковала Татьяна, бережно беря старушку под локоток и разворачивая в сторону кухни.

И они удалились, увлеченно обсуждая рецепты и способы прожарки семечек.

— Что я матери скажу?! — Донеслось до Николь через некоторое время.

Девочка вздохнула. Надо тихонько исчезнуть, пока систер отвлекает бабусю.

Она бесшумно сбежала вниз по лестнице. На улице никого не было. Друзья-приятели из дворовой команды еще не собрались. Девочка пристроилась на прогретой солнцем скамейке и принялась дорисовывать новые наряды принцессам.

— О боже, Ник! Как она похожа на нашу девочку! — Раздалось внезапно на поляне. — Зачем ты привел меня сюда? Я не могу ее видеть!

В глазах у Николь потемнело и ярко вспыхнуло. Запахло озоном и паленой травой.

***

Ника почувствовала, как что-то мокрое тычется ей в лицо. Вокруг, в сплошной темноте, летали и таяли огненно-рыжие искорки.

— Открой глаза, Николь, открой глаза. — Прохрюкали ей прямо в ухо.

Девочка села на траве.

— Что ты сказал, Борис?

— Тикать надо, говорю, пока вся улица на шум не сбежалась.

Ника огляделась. Неподалеку чернело огромное пятно выжженой земли. На краю пятна маленькая блондиночка с обгоревшими кудряшками что-то эмоционально втолковывала пожилому джентльмену в шляпе. «Промахнулась» — С сожалением подумала Девочка.

— Ну же, бежим! — Нетерпеливо прохрюкал Боря.

Ладно, с этими галлюцинациями потом разберемся. Николь аккуратно переместилась за скамейку. И, не вставая с травы, и стараясь двигаться максимально тихо, вслед за кабанчиком скрылась за домом.

— Им никто не поверит, не переживай! — Бодро вещал Борис, пока они пробирались на речку окольными путями. — Пиротехника в кармане сработала! Осторожнее надо с огнем обращаться!

Девочка только хмыкала и угукала в ответ. Ни на что другое сил не осталось.

Она, не раздеваясь, плюхнулась в прохладную воду у берега и полежала так без движения некоторое время. Потом поймала себя на том, что пытается вспомнить, как же правильно называется эта чудесная дрыхасана. И поняла, что терапия прошла успешно.

— Ты видел, как это произошло, Боря? — Поинтересовалась Девочка, поворачиваясь к сидящему на песке кабанчику.

— О-о-о! Очнулась! — Радостно подскочил Борис и закружил на месте от избытка чувств.

— А скажи-ка, друг мой, — задумчиво произнесла Николь, выбираясь на теплый песок. — Ты только в моей голове по-человечески разговариваешь, или другие это тоже слышат?

— Другие не слышат. — С серьезной мордой заверил кабанчик. — Я — твой секретный козырь! Всегда могу что-то нужное незаметно подсказать.

— А это мысль! — Развеселилась Девочка. — Буду брать тебя с собой в школу!

Обсудив все подробности этого мероприятия, и отсмеявшись, друзья вернулись к событиям дня сегодняшнего.

— Ну, что было, что было. Молния была. Из твоих пальцев прямо в эту незнакомую тетю. Но твой дед ее в сторону оттолкнул. И молния мимо прошла. Слегка только задела. Хорошая у него реакция! И как я порадовался, что мы с тобой друзья! И вообще, что ты меня нежно любишь.

***

Дед ждал их на скамейке под старой липой. Ника молча села рядом.

— Все в порядке, она почти не пострадала. Действительно, зачем я ее привел. На что рассчитывал, не понятно. Но ведь мы же родные люди! — Николас тяжело вздохнул, помолчал. — Она совершенно не изменилась. А жаль… Хорошо, что никто не видел.

— Кто-нибудь обязательно видел. — Возразила Николь. — Но это не важно. Им никто не поверит. Даже они сами.

***

Сеанс связи с далекими аборигенами сначала думали отложить на несколько дней. Ника чувствовала себя прекрасно, но Дед опасался, что она потратила слишком много энергии, нужной для реализации задуманного. Конечно, никто не понимал, как определить достаточное количество этой самой энергии. Проверять не хотелось, да и смысла не было. Поэтому, после долгих дебатов, все-таки решили начать завтра.

Они набрали еды и с утра отправились на речку, как будто бы на пикник. Кабанчик, конечно, пошел с ними. Холодный пятачок в нужный момент никогда не помешает. Бычки, естественно, тоже. Они любили находиться в гуще событий. И очень жалели, что пропустили такое эпичное выжигание травы.

Николас с удивлением наблюдал, как буйволята носятся по воде за Борей, радостно кувыркаются в песке и устраивают шуточные бои.

— Забавные зверушки. — Задумчиво пробормотал он, осторожно выкладывая из рюкзака разные странные предметы, похожие на остатки нескольких детских конструкторов. Затем был извлечен и развернут в середине получившегося круга большой холст. Николь подошла поближе.

— Какие красивые коровки. Это тоже ты нарисовал? Здоровско! Хотела бы и я так уметь.

— Мне рассказывали, как это работает. — Нерешительно протянул Ник. — Но-о… Эмм… Знаешь…

— Да я знаю, как это работает. — Перебила Девочка. — Еще в прошлый раз поняла.

Она встала в круг, крепко зажмурилась и мысленно крикнула: «Эй, тетеньки! Вы готовы?»

В голове заискрило зеленым. Потом проявилась поляна у черного камня и теплый женский голос произнес: «Гони их сюда, крошка!»

Ника присела, положила руки на изображение, и представила, как эти красивые молодые буйволицы плавно перетекают внутри нее от кистей к плечам, потом в голову. А потом Девочка начала их по одной выталкивать из своей головы на залитую вечерним солнцем поляну по ту сторону сознания. Это было похоже на роды из головы, только Ника не помнила, как проходят роды. Это было похоже на выплевывание бумажных шариков из соломинки. Только дуть приходилось мозгом. Вернее, тем пространством в голове, что до сих пор искрило зеленым. С поляны на том конце Вселенной доносились восторженные возгласы. А потом тот же женский голос произнес: «Спасибо, крошка! Все на месте. Отдохни.» И Николь отключилась.